:Что такое?: – переспросил он еще раз.
Сверчок нагнулся помочь, но Кертис ослаб настолько, что даже не смог ухватиться за его руку.
:Я НИЛЛА ЛЮДЕНМЕР. СО МНОЙ МАЛЕНЬКИЙ ДЖЕК. НАС КУДА-ТО УВОЗЯТ!: – снова услышал Кертис и поморщился от крика, сопровождавшегося вспышками головной боли. Сигнал, исходивший от Ниллы, был настолько мощным, что юноше показалось, будто голова его вот-вот взорвется.
– А моя лошадь?
:Кто увозит? – спросил он. – Куда увозит?:
– И лошадь, – протянул братец с такой фальшивой любезностью, что я едва не позволила Камале его съесть.
:Двое мужчин и женщина. Мистер Парр тоже здесь. Рядом со мной сидит мистер Хартли. Я не знаю, куда они нас везут.: Нилла пыталась сбивчиво объяснить, в чем дело, но силы, по-видимому, уже покидали ее. Внутренний голос Кертиса стал звучать заметно слабее.
:Позвонить… твоему папе? Как, ты сказала, его зовут? Джек Люденмер?:
:Да, Кертис, да… Второй мужчина наставил на нас револьвер.:
22. Вечности и миги
Нет ничего более странного, чем увидеть старое знакомое прибежище перекроенным на чужой лад с незнакомыми словами и фальшивыми шкурами, растянутыми тут и там точно новые покрывала. Сканда и его поддакивающая свита вели нас с Камалой по окрестностям дворца и просили благословлять то одно, то другое. Я пыталась казаться высокодуховной, но вряд ли преуспела. Когда Сканда поинтересовался, какое подношение принесет ему счастье, я велела угождать Варуни. Богине вина. А когда брат попросил предсказание о его правлении и наследии, Камала помочилась ему на ногу.
– Кертис, ну ты чего? – причитал Сверчок. – Давай уже, цепляйся и вставай!
Сканда привел нас в сад и метнул взгляд на хорошенькую служанку, которая постоянно – пусть и нехотя – протягивала ему кубок, наполненный темной как кровь жидкостью.
Подошел Прэнтис, новичок, и тоже принялся помогать Кертису.
«Ну и дела!» – подумал Кертис и тут же спросил Ниллу:
Над садами витал призрак былого величия. Отец годами трепетно ухаживал за ними и прогуливался по здешним тропинкам, сложив за спиной руки. Много лет назад здесь журчали зеркальные фонтаны, ловившие солнечные лучи и озарявшие всю округу, так что над каждым цветком сиял золотой нимб. В чернильных прудах плескались рыбы – живые маленькие луны, – радужная чешуя переливалась под поверхностью воды. И с тысячи деревьев тут и там свисали яркие, как самоцветы, фрукты. Кому знать, как не мне. Я взбиралась на стволы, срывала ароматные гуавы и съедала их прямо среди ветвей.
:Значит, вас похитили?:
:Да, Кертис… позвони моему папе… сообщи ему… пожалуйста…:
Все изменилось. Бхарата изменилась. Воздух был все так же пропитан теплом, но теперь стал сухим и пыльным. Деревья обкромсали до простых столбов, к которым прикрепили знамена, но без единого порыва ветра они понуро обвисли. Горло сжималось, пока я оглядывала знакомое, но совершенно чужое место. Если Бхарата не верила в призраков, когда я жила здесь, то теперь-то наверняка поверила. Все вокруг, весь город выглядел иссушенным и сточенным до основания. Когда мы замерли в саду, Сканда всех отослал. Даже Гаури, упрямо не выпускавшая нас из виду, уловила его настроение и ушла.
– Здесь меня когда-то наставлял отец, – сказал Сканда, указывая на знакомую рощицу теперь уже высохших деревьев ниима, сладкого миндаля и инжира.
Похоже, эти отчаянные сообщения вконец вымотали девочку: она говорила чуть слышно, и связь постоянно прерывалась.
:Я позвоню, Нилла. Какой номер телефона?:
«Скорее уж, отчитывал». Я сдержала смех.
– Кертис, поднимайся!
– Редкий правитель проводит много времени со своим чадом. Вам, без сомнения, повезло, ваше величество. Какие уроки он вам преподал?
:OR2–42… Нет, постой, не так… OR2–24… Боже, голова так болит, что все мысли путаются… OR2–2461 – вот какой у папы номер…:
– Как-то он велел запомнить, что иллюзия силы так же влиятельна, как и настоящая сила, – протянул Сканда.
Я напряглась. Он знал, что я не садхви.
:Хорошо, я запомнил. Позвоню непременно. Побереги силы.:
– Ты же понимаешь, в каком я оказался затруднении, – вкрадчиво продолжил братец.
Нилла замолчала. То ли ее энергия окончательно иссякла, то ли она решила пока не мешать Кертису. А может, и то и другое одновременно. При помощи Старого Крэба, Прэнтиса, Умника и Сверчка Кертис наконец-то поднялся.
Камала покосилась на меня и, заржав, ударила копытом землю. Но я и без ее предупреждений все прекрасно видела и не отводила от Сканды внимательного взгляда.
Взволнованные люди на перроне то и дело оглядывались на Кертиса, но опаздывать на поезд из-за споткнувшегося негра никто не собирался. Пассажиры рассаживались по вагонам, паровоз выпускал клубы пара: вокзал продолжал жить своей обычной жизнью.
– Объясните, и я пойму.
– Сэй, не переживайте, мы позаботимся о ваших чемоданах. Займите, пожалуйста, свое место в вагоне. Премного благодарны вам за помощь, – произнес Старый Крэб и улыбнулся.
Он тяжело вздохнул:
– Я, конечно, не врач, – вдруг заявил Прэнтис, – но, по-моему, Кертис неважно себя чувствует.
– Нынче в королевстве все совсем не так, как было когда-то. Мой отец храбро пал в бою, и вместе с ним люди утратили веру. На окраинах Бхараты война шла задолго до того, как я стал правителем. В какой-то момент мы даже взяли верх, и отец пригласил военачальников сюда на свадьбу.
– Спасибо за ваше профессиональное мнение, Док. Я обязательно приму его к сведению, – сказал мистер Крэйбл.
Я стиснула кулаки:
– Док, – повторил Умник и засмеялся. – Пожалуй, так теперь мы и будем тебя звать!
– И что случилось?
– Мистер Крэйбл, мне нужно срочно позвонить, – произнес Кертис и поморщился от боли в голове. Кроме того, он весь взмок, и кожу щипало от пота. – Не беспокойтесь, мне уже гораздо лучше. Так можно позвонить?
– Никто не знает, – пожал плечами Сканда. – В один миг невеста стояла перед всеми, а в следующий – исчезла. Предводители рассвирепели.
– Куда она делась?
– Док, давай-ка хватай чемоданы, – скомандовал Старый Крэб и обернулся к Умнику. – А ты чего рот разинул? Заняться нечем? Сейчас быстренько тебе дело найдем!
Док и Умник тут же исчезли. Старый Крэб взял Кертиса за плечи и внимательно посмотрел на него:
Он фыркнул:
– Кто знает? Да и какая разница? Она спаслась от этой кутерьмы.
– Что за спешка, сынок? Зачем тебе вдруг понадобилось куда-то звонить?
– Никто ее не помнит?
– Сэр, я пока не могу объяснить, но это на самом деле важно. Клянусь!
– Кажется, у нее был какой-то жуткий гороскоп… я уже забыл. Но гороскопы вышли из моды. Теперь никому нет дела до этой ерунды – так часто звезды нам лгали.
– Ладно-ладно, как скажешь. Клясться вовсе не обязательно. Ты как, не ушибся?
Я не знала, радоваться его словам или ужасаться. Привычная мне Бхарата была помешана на абстрактном языке комет и звездных узоров. Слушая Сканду, я словно разглядывала старый шрам. Родина нанесла мне глубокую рану, но теперь та стала лишь реликвией, пережитком времени и магии, смешанных воедино. Если Бхарата за столько лет смогла превратиться в совершенно другого зверя, то, может, и я тоже.
– Нет, сэр. Можно, я все-таки пойду позвоню?
– Люди уже очень давно не видели садху в стенах нашего дворца, – продолжил Сканда. – И я точно знаю, что ты не садхви.
Старый Крэб кивнул.
Я резко повернула к нему голову:
– Конечно, ступай, – убрав огромные мозолистые ладони с плеч Кертиса, сказал он, – мелочь есть?
– Ваше сиятельство, я…
– Да, сэр, имеется.
– Не нужно. Разве ты не слышала? Мне плевать, мошенница ты или нет. Иллюзии достаточно. Толпа так взбудоражена! Я заплачу, сколько пожелаешь, только устрой хорошее представление. А главное, заставь умолкнуть мою сестру. Ты с ней уже встретилась.
Кертис поспешил в правый конец перрона к раздевалке для носильщиков. Там, на стене между шкафчиками, висел телефон-автомат. Номер Кертис запомнил хорошо. Добравшись до телефона, он не мешкая снял трубку, кинул монетку и набрал трясущейся рукой нужные цифры.
– В чем она провинилась? – Я старалась избежать защитных ноток, но взгляд Сканды все равно посуровел.
– Резиденция Люденмеров, – после четырех гудков ответил женский голос с мелодичным креольским акцентом.
– Могу я услышать мистера Люденмера?
– Она хочет добровольно отправиться в бесполезную разведку, дабы выяснить, что случилось с горсткой наших солдат.
– Эти солдаты важны?
– Он в настоящее время в офисе. Что-нибудь передать?
– Они были элитным войском, но можно обучить новых. Заменить можно кого угодно. – Он помолчал. – Даже меня.
– А вы кто? Миссис Люденмер?
Я посмотрела на брата. А он оказался не таким уж глупцом. И пусть мне не хотелось этого признавать, но ему была не чужда проницательность. Если бы не лень, возможно, он действительно сумел бы превратить наследие нашего отца в нечто примечательное. Но я чувствовала его слабость. Сканда был труслив и эгоистичен – опасное сочетание.
– Нет, я служанка Люденмеров. Хотите оставить сообщение?
– Почему вы не желаете отпустить принцессу Бхараты?
– А не подскажете, как позвонить в офис?
– Сейчас, – ответила женщина. Через пятнадцать секунд она вернулась и продиктовала номер.
– Иллюзия, – напомнил он, указывая потными руками на сад вокруг нас. – Мне нужно держаться за иллюзию власти. Если она ускользнет с уходом Гаури, мне конец. Толпа меня наверняка вышвырнет.
Кертис поблагодарил ее, кинул еще одну монетку и набрал номер офиса.
– И что именно я должна сделать?
– «Грузовые перевозки Люденмера», – раздался строгий голос белой женщины. – Чем могу помочь?
– Мне откуда знать? Ты шарлатанка. Изобрази что-нибудь. Какую-нибудь церемонию, во время которой дашь ей нужный совет, а затем объявишь его на все королевство. Нужно что-нибудь простенькое, чтобы даже обычный люд понял и прочувствовал.
Камала фыркнула мне в ладонь, оставив на коже темные пятна грязи – и еще кое-чего, соприкасаться с чем мне вовсе не хотелось. Ее гнев был почти осязаем.
Кертис сказал, что ему нужно поговорить с Джеком Люденмером. В ответ собеседница поинтересовалась, ждет ли босс его звонка. Кертис ответил «нет», но заверил ее, что у него очень важная информация. Белая женщина уточнила его имя, а затем велела не класть трубку, объяснив, что сейчас соединит его с личным секретарем мистера Люденмера.
Пока Кертис ждал, он попытался вызвать Ниллу.
– Договорились, ваше сиятельство, – сказала я.
:Я пытаюсь, Нилла. Я пытаюсь связаться с твоим отцом.:
Камала заржала, покусывая меня за руку, и я ее шлепнула.
– Превосходно, – кивнул Сканда. – А после всего обсудишь оплату с придворным казначеем. Придумала что-нибудь?
Но девочка не откликнулась.
Соединение установилось, и Кертис услышал еще более суровый голос другой белой женщины:
Позади него за баньяном мелькнула тень. Я сдержала еще одну улыбку. Гаури. Она явно все слышала. Я и не собиралась следовать плану Сканды, каким бы превосходным он ни был, ибо правильностью тут и не пахло. По крайней мере, когда отец прибегал к хитростям, то лишь во благо страны, а не ради сохранения собственного лица.
– Мистер Мэйхью, если не ошибаюсь?
– С вашего позволения, я бы хотела устроить бдение у дворцового храма, и пусть любой придворный, пожелавший поговорить со мной, приходит. Если вы сумеете убедить принцессу Гаури явиться на одну из встреч, то, возможно, лучше пригласить также еще кого-то… гаремную жену, с которой Гаури близка… дабы она стала свидетельницей нашей беседы и затем разнесла весть.
– Да, мэм. Кертис Мэйхью. Мне надо немедленно переговорить с мистером Люденмером.
– Чудесно.
Сканда провел рукой по волосам, и сердце кольнуло коротким воспоминанием об Амаре – так часто он совершал подобный жест в Нараке, зарываясь длинными пальцами в смоляные кудри. Я должна была вернуться к нему и не могла тратить время попусту.
– Если позволите, ваше величество, я бы хотела устроить все сегодня же.
– Его сейчас нет на месте, а что за срочность?
– Сегодня? – ошеломленно повторил Сканда.
– Послушайте, мэм. Ваш начальник правда отсутствует? Потому что у меня ну очень важная информация.
– Думаю, так все будет выглядеть более естественно в глазах ваших подданных. Я появилась и изменила помыслы принцессы – все как на ладони. Сразу понятно, что вы не удерживали меня целые сутки во дворце, пытаясь запугать и подкупить.
Секретарша ненадолго замолчала, как будто что-то обдумывая, а затем сказала:
Братец одобрительно кивнул:
– Мистера Люденмера действительно нет в офисе. Он будет через час или около того. Оставьте сообщение. Я обязательно передам ему.
– Ты слишком умна для шарлатанки. Как долго уже промышляешь обманом?
Кертис начал было объяснять, но выходило как-то сбивчиво и нескладно, поэтому он сам себя осадил и замолчал. Ко всему прочему ему пришла в голову мысль, что секретарша могла быть в сговоре с похитителями. «Доверять никому нельзя, – подумал Кертис. – А вдруг все это подстроили конкуренты Люденмера?» Молодой человек решил пока не спешить, поскольку сильно устал и уже плохо соображал.
О, если бы он только знал.
– Я перезвоню попозже, – сказал он и повесил трубку.
– Годы, – ответила я с легкой улыбкой.
«Надо что-то делать, – лихорадочно соображал Кертис, – медлить нельзя! С каждой секундой похитители увозят Ниллу и ее брата все дальше. – От этих мыслей сердце зашлось, а в груди закололо. – Будь что будет, но я должен попытаться», – вдруг решился Кертис.
– Считай, все уже сделано.
Он достал из брюк последнюю монетку и кинул ее в щель телефона-автомата.
Сканда махнул на дворцовый храм, нервно покосился на Камалу и направился к одному из своих советников.
– В чем дело? – зашипела я на демоницу. – Я уж думала, ты прямо здесь и сейчас заговоришь и нас вышвырнут.
Кертис набрал «0», дождался ответа оператора и, пытаясь не поддаваться эмоциям, попросил соединить его с полицейским участком.
Та на меня даже не взглянула.
– Дхармараджа.
– Ой, мистер Люденмер! Вы уже вернулись? Не ожидала вас так скоро!
Я застыла:
– Что Дхармараджа?
Глава транспортной империи только что зашел в офис: плащ перекинут через руку, на полях серой федоры блестят капли дождя. Джек пожал плечами и сказал Элис:
– Я ощутила его присутствие.
– Ненавижу эти встречи предпринимателей. Пропустил же две предыдущие, так нет: черт меня дернул сходить на третью! Скукотища адская! – возмущался Люденмер. – Сначала долго болтали всякую чепуху, а затем накормили дрянным, словно резиновым, цыпленком. Я уж думал, что на этом мои мучения закончились, – ага, как бы не так! У бара меня перехватил Сайрус Келли. Целый час вешал мне лапшу на уши!
Голубые вены, некогда выпиравшие из-под ее кожи, полностью скрылись под перламутровой шерстью. И гранатовые глаза превратились в черные омуты. Камала окончательно стала зверем.
Встречи Ассоциации предпринимателей проходили раз в месяц, и мистер Люденмер ненавидел их всей душой.
– Думал идти домой, но работы еще непочатый край. Поэтому я снова здесь, Элис. Кто мне звонил?
– И?
Элис вырвала из блокнота листок и вручила его боссу.
– Он появился, но только на мгновение.
– Куда он направился?
Джек пробежал глазами имена, номера и сообщения, записанные каллиграфическим почерком. Все звонившие были ему знакомы, кроме самого последнего в списке.
– Этого я сказать не могу даже за всю соленую плоть в мире, – вздохнула Камала.
– Что еще за Кертис Мэйхью?
– А где был?
– Не знаю, сэр, он ничего передать вам не пожелал.
– Вот об этом-то я и пыталась тебе сообщить, возможная королева! – воскликнула она и забила копытом. – Он был в Чакарском лесу. Ты не ошиблась.
– Так ведь он только что звонил! В пятнадцать двадцать два?
Я не ошиблась. Осознание этого согревало, пусть даже новой раной жгла сердце и другая истина – я упустила Амара. Но я доверилась чутью, и оно не подвело. Я бы порадовалась словам Камалы, кабы так не разозлилась.
– Да, сэр.
Демоница вздохнула:
– Но есть еще кое-что.
– Что?
– И не оставил сообщения?
– Он что-то там оставил.
– Нет, сэр.
– На том самом месте?
Люденмер снова заглянул в листок.
– Да.
«Ричард Бьюкенен – надо будет позвонить ему сегодня. Майк О’Мара, Кен Сондерфелд – эти подождут… Да кто такой, черт возьми, этот Кертис Мэйхью? Кертис-Кертис-Кертис… Что-то знакомое».
– Что именно?
– Я не знаю. О таком даже мои обостренные чувства не расскажут. Хотя это стало бы отличным подспорьем. Не пришлось бы больше ждать, прячась по кустам и надеясь, что мимо пройдет какой-нибудь ничего не подозревающий глупец. Пусть бы они еще носили на головах такие таблички с надписью «Съешь меня!», было бы…
И тут в памяти вдруг всплыло: «Папочка, а я кое с кем обмениваюсь мыслями. Правда-правда! Его зовут Кертис».
– Эта штука движется?
– Не за что, милорд, – ответил паренек и скрылся за углом, прежде чем Кейлен успел его поправить. На кого на кого, а вот на лорда он совсем не тянул.
«Ох уж мне эти совпадения! – подумал Люденмер. – Похоже, Нилла в бабку свою шальную пошла! Той постоянно что-то мерещилось!»
– Да, да, но в пределах небольшого участка. Думаю, она спит. И подозреваю, что чего-то ждет.
– С чего ты взяла?
– Дай мне минут десять перевести дух, а затем соедини с Ричардом Бьюкененом, – сказал Люденмер секретарше.
Кейлен несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем войти. Обстановка в зале была такой же, как и в час их прибытия, за одним исключением: в центре теперь стоял длинный прямоугольный стол.
– Ах, глупая рани, глупая садхви, у меня большой опыт общения со смертью. Я знаю, что она ждет. Ждет мягкой пульсации свежесобранных душ. Ждет возможности окрасить твои губы в алый цвет крови, похрустеть твоими костями и надеть их как грохочущий праздничный наряд.
Он был завален фруктами всевозможных форм, размеров и цветов. Некоторые Кейлен узнавал: яблоки, апельсины, груши. Названий остальных он даже не слышал. Изогнутые продолговатые желтые плоды в плотной кожице лежали рядом с небольшими коричневыми клубеньками, покрытыми мехом. Кейлен как раз рассматривал один из таких, когда объявился Данн.
– Значит, Дхармараджа туда еще вернется?
Он прошел в кабинет, захлопнул дверь, повесил пальто, пиджак и шляпу на вешалку и рухнул на стул. Обычно Джек любил походить туда-сюда по кабинету, полюбоваться открывавшимся из окна видом: склады, причалы – все это называлось его именем, но сегодня настроения у него совершенно не было.
– Да.
– Клянусь богами, – воскликнул друг на весь зал, – больше я отсюда ни ногой! Я готов часами лежать в этой ванне. А одежда!.. – Он поднял руки, оглядывая себя. – Как думаешь, уже можно садиться?
«А все из-за проклятого итальяшки Орси, – подумал Джек. Образ этого мафиози преследовал Люденмера и днем, и ночью, не позволяя расслабиться ни на минуту. – Если детектив Парр в ближайшие пару дней не решит моих проблем, – решил он, – позвоню Бэйзеру и запрошу подмогу. Или же свяжусь с местными копами! Черт с ними, с этими газетчиками, пускай печатают, что им в голову…»
– И долго смерть обычно ждет?
Зажужжало переговорное устройство.
– Сомневаюсь, – отозвался Кейлен, продолжая гладить пальцем мохнатый фрукт. – Посмотри на это изобилие. На всех рыночных лотках Прогалины, вместе взятых, едва ли столько будет.
– Вечности и миги.
Ему было трудно разделять восторги Данна: не покидала мысль о том, сколько бы стоил этот пир дома.
Я не могла бросить Гаури. Не сейчас, когда я впервые за несколько недель так близка к встрече с ней. Нужно было поторапливаться.
– Десять минут еще не прошло, – сердито ответил Люденмер.
– Скажи, когда эта оставленная Дхармараджей штука пошевелится. Или что-нибудь сделает. Ты же можешь почувствовать?
– Сэр… тут звонят будто бы по поручению детектива Парра.
– Да уж конечно! – подтвердил Данн, с хрустом вгрызаясь в яблоко.
– Могу, желаю, должна, сделаю, – пропела Камала.
Джек Люденмер так и обмер. Все это ему совершенно не нравилось. Кровь бросилась к лицу, прилила к ногам и рукам. Он вдруг подумал, что выглядит сейчас, наверное, как насосавшаяся крови блоха в ухе гончей.
Очень скоро до зала добрались и остальные члены их отряда. Соскоблив грязь с лиц и волос и переодевшись в чистое, они выглядели совсем иначе.
– Хорошо.
– Соедини, – велел он секретарше, сосчитал до пяти и поднял трубку. – Джек Люденмер, слушаю.
– Не знаю, как вы, – сказал Эрик, положив руки на плечи Кейлену и Данну, – а я прямо-таки умираю от голода. И буду есть до тех пор, пока не перестану помещаться в эти брюки!
– Готовь выкуп, – раздался приглушенный низкий голос, не то шептавший, не то хрипевший прямо ему на ухо. По спине Люденмера побежали мурашки. – У нас твои детки, детектив Парр и шофер Хартли. Кстати, классный ствол в бардачке «олдсмобиля».
Я потянула ее за поводья, собираясь отправиться к дворцовому храму, как вдруг сзади кто-то мягко приземлился после прыжка, и в шею мне уперлось острие кинжала.
– Я тоже, – поддакнул Данн, чавкая яблоком, чем рассмешил Эрика.
Ответить Люденмер не смог: у него пропал голос. В глазах у Джека потемнело, сердце бешено заколотилось.
– Кейлен, Данн, Эрик, Дален, позвольте представить вам моего сына Даймона.
– Стой где стоишь, самозванка.
– Это первый и последний звонок, – услышал Люденмер. – Больше звонить не будем. Времени тебе до часу ночи. Готовь двести тысяч долларов. Мелкими купюрами. Незапечатанную картонную коробку оставишь в конце рыбацкого причала в Кеннере. Запоминай дорогу: поедешь по Сомил-роуд, затем свернешь направо на Сэндаски-роуд, и ты на месте. Никаких копов. Чтобы и духу их не было! И никакого оружия. Мы не хотим никому навредить. Если сделаешь все как надо, дети вернутся домой целыми и невредимыми, усек?
Кейлен даже не заметил, как Артур вошел в зал. Молодой человек, стоявший рядом с ним, выглядел точной копией короля, только лет на тридцать моложе.
Я замерла.
Джек Люденмер, заключивший на своем веку не одну успешную сделку, в тот миг не смог выдавить из себя ни единого слова.
– Напоминаю, что могу кого-нибудь съесть, – наклонилась ко мне Камала.
– Рад с вами познакомиться, – произнес Даймон, слегка поклонившись. – Отец сказал мне, что вы проделали долгий путь. Надеюсь, путешествие отняло у вас не слишком много сил.
– Усек? – требовательно вопросил все тот же жуткий голос.
– Нет, – прошипела я.
Даймон еще не обладал тем непринужденным обаянием, которым сочилось каждое слово Артура, но Кейлен считал, что это наживное, а не дается от рождения.
Люденмер, набрав в легкие побольше воздуха, заставил себя ответить:
– Нет? Ты не будешь стоять? – рассмеялась за моей спиной Гаури.
– Оно отняло ровно столько, сколько потребовалось, – ответил Эрик, мрачно поджав губы.
– Подождите… подождите, пожалуйста. Что с моими детьми? Не делайте им больно, хорошо? – промямлил он голосом, в котором сквозили одновременно отчаянье и страх. Сложно было поверить, что этот голос мог принадлежать Джеку Люденмеру.
– Я говорила не с тобой, а с лошадью.
– Так и было, – сказал Артур с тягостным вздохом. – Что ж, а теперь, когда все познакомились, почему бы нам не поесть?
Камала возмущенно фыркнула.
– С ними все нормально. Пока что. Все зависит от тебя. Твои дети умрут, если мы увидим копов. Они умрут, если нам что-то не понравится. Ты понял меня?
– Я слышала твою беседу с моим братом.
– Да, – едва слышно промолвил Джек. – Но… послушайте… мне не собрать такую сумму к часу ночи: рабочий день уже почти закончился. У меня есть… у меня есть дома в сейфе пятнадцать тысяч. Я мог бы принести их в качестве задатка.
Видимо, король заметил выражение лица Кейлена и тут же решил сменить тему.
– И что с того?
– Ха-ха! – отчетливо произнес голос, но намека на смех в нем не было и в помине. Через несколько секунд невидимый собеседник сказал: – Ладно, перенесем с четверга на пятницу. Готовь двести пятнадцать тысяч. Еще пятнадцать кусков в качестве компенсации за неудобства. Усек?
Как только все расселись, Артур подозвал того же носильщика, который проводил Кейлена в зал:
– Я знаю, что вы задумали, и не допущу этого.
– Да, – отозвался Люденмер.
– Конал, будь добр, сообщи на кухню, чтобы несли еду.
– Значит, пятница, час ночи, рыбацкий причал на Сэндаски-роуд. Никаких копов, никакого оружия – только коробка с бабками, и тогда, можешь не сомневаться, все будет тип-топ.
Я наконец повернулась. Гаури возвышалась надо мной на голову – просто не верилось, что совсем недавно она неслась ко мне навстречу и обнимала за талию. Теперь я боролась с желанием ее обнять. Взгляд ее был смертоносен и расчетлив – безусловно, влияние быстрого и внезапного погружения в придворную политику. А если добавить еще и военное прошлое… Умная девочка. Когда наши глаза встретились, она застыла, чуть приоткрыла рот и отвернулась.
– Да, мой король. Я мигом.
Раздался щелчок, и голос пропал.
Узнала меня? Мне бы этого хотелось. Хотелось, чтобы сестра разглядела истину под шафрановой одеждой, рваными волосами и пепельной кожей. Но она покачала головой, словно стряхивая секундное наваждение, и вновь приставила кинжал к моему горлу.
– Благодарю.
Какое-то время Люденмер тупо сидел, не в силах отнять трубку от уха, и слушал, как в висках стучит кровь.
– Ты слышала, что я сказала твоему брату. В Бхарате это ничего не значит.
Именно эта черта Артура – то, как он обращается с подданными, – и поражала Кейлена.
На лице Гаури мелькнула улыбка.
«Черт! – подумал он. – Надо было попросить его – а кого? кто звонил? неужели сам Орси? – поговорить с детьми. Идиот! Я даже не спросил, где забирать Ниллу и Маленького Джека! – В эту минуту он понял, что проиграл самые важные переговоры в своей жизни. И забыть это поражение не получится до конца дней. – Ладно, сожаления оставим на потом, – размышлял Люденмер, – теперь надо сделать все возможное и невозможное, чтобы исправить положение. По крайней мере, я выгадал один день. Две сотни или два миллиона… без разницы: заплачу столько, сколько понадобится, лишь бы только детям не навредили. – Джек наконец-то оторвал трубку от уха и положил ее на рычаг. – Но как же собрать такую сумму? Виктор… Виктор мне поможет! Так, первым делом надо…»
Снова ожил интерком.
– Ты не похожа на шарлатанку.
Старейшины деревень, даже Эрдхарт, которого Кейлен считал добрым и справедливым, всегда говорили с чувством собственного превосходства. Однако вот они сидят в главном зале Белдуара, за одним столом с королем. Не со старейшиной или местечковым лордом, а с самим королем! И тот ни с кем не держал себя свысока. Он не приказывал, а просил. Его превосходство было очевидно, и он не проявлял слабость. Просто знал, что его и так будут слушаться.
– Что еще? – спросил Люденмер таким осипшим голосом, что Элис, не узнав босса, растерялась и, по-видимому, забыла, зачем его вызывала. – Ну же, говори, черт побери! – взревел он.
Ее чуть вопросительный тон будто вернул меня в прошлое. В мгновение ока мы очутились в той, прежней Бхарате, укрытой роскошным ковром деревьев и пропитанной насыщенным ароматом упавших на землю фруктов. И восьмилетняя Гаури вновь тихонько, нерешительно спрашивала, кем мы будем в следующей жизни. Двумя звездочками? Макарами с хвостами такими длинными, что ими можно дважды обхватить весь мир? Я сглотнула вставший в горле ком, затаптывая воспоминания, будто гаснущий костер.
Кейлен встречал не очень много королей (точнее, вообще не встречал), но что-то подсказывало, что среди власть имущих подобное качество – редкость.
– Сэр… там… звонит детектив Альберт Андженелли. Соединить вас?
– А ты не похожа на убийцу. – Я отвела в сторону острие кинжала. – Я хочу помочь тебе.
– «Чтобы несли еду»? – прошептал Данн на ухо Кейлену. – Это что, еще не всё?!
Мне удалось ее ошеломить. По щекам Гаури пополз знакомый румянец.
– Кто звонит?
– Это из полиции, по вопросу…
– С чего бы тебе помогать? Зачем ты явилась сюда на самом деле?
В следующее мгновение в зал хлынул поток подавальщиков. Мужчины тащили огромные серебряные подносы с мясом, картофелем и овощами. Женщины несли кувшины с вином и элем. Когда они наконец ушли, на столе не осталось и клочка свободного места – всё было заставлено едой и напитками.
– Ладно-ладно, – перебил ее Люденмер, чувствуя, как пот градом катится по телу. Стены кабинета будто бы надвинулись, смыкаясь вокруг него со всех сторон. – Соединяй!
До сих пор я не знала ответа на этот вопрос, но словно чувствовала его. Я пришла ради Гаури. Потому как неважно, что проведенные в другом мире дни обернулись годами. Неважно, что я вкусила волшебных фруктов, влюбилась и осталась с разбитым сердцем. Иные узы неподвластны никакому опыту, и, что бы ни случилось, мы всегда будем сестрами.
– Ну же, – объявил Артур, – не ждите моего разрешения. Ешьте, ешьте!
– Я пришла, потому что услышала о тревогах крестьян. Когда-то я жила в Бхарате. Это мой дом, и как и всем, мне важно знать, что ему ничего не грозит. Что его любят. Оберегают. К тебе подданные благоволят гораздо сильнее, чем к нынешнему радже…
– Мистер Люденмер? – раздался из трубки громкий и уверенный голос. – Добрый день, вас беспокоит капитан Андженелли из полиции Нью-Орлеана. Как поживаете?
Кейлен смотрел, как все, разговаривая и перешучиваясь, наполняют свои тарелки. Теплая улыбка сама собой поселилась на его лице. Впервые за долгое время они действительно были в безопасности.
– Дерьмово. А вы?
– Осторожнее, садхви, от слов твоих разит изменой…
Возможно, и правда стоит немного расслабиться. Он очень этого хотел, но никак не мог прогнать из головы картины боли и смерти. Да и непривычно было не ощущать на поясе знакомую тяжесть меча.
– У людей всегда есть любимчики, – спокойно продолжила я.
– Э-э-э… У меня все в порядке. Мне жаль, что у вас трудности. Бизнес не заладился?
Эрик, должно быть, прочел что-то по его лицу.
– Послушайте, капитан, я невероятно занятой человек. Поэтому давайте сразу к делу, хорошо?
Мне ненавистно было поощрять Гаури покинуть дворец и рисковать жизнью, когда я знала, что не смогу ее защитить. Но здесь ей грозило кое-что пострашнее. Оставшись, она превратится в пленницу. Навсегда лишится права выбора. И если я могла подарить ей какой-нибудь прощальный дар за то, что пропустила годы ее взросления, то пусть им станет… свобода выбора.
– Порой нужно позволять себе приятные мелочи.
– Извините за беспокойство, но тут вот какая история, – невозмутимо произнес Андженелли. – Десять минут назад в полицейский участок позвонили и сообщили, что ваших детей якобы похитили. Это правда?
– То, что я предлагаю, поможет как тебе, так и радже. Ты можешь вернуть плененных солдат. Поднять боевой дух. Ты правда думаешь, что в силах их освободить?
Стены кабинета надвинулись сильней.
Кейлен кивнул. Даже Валерис получал удовольствие. Он сидел чуть позади Кейлена, вгрызаясь в баранью ногу, которую Артур велел принести специально для дракона.
Гаури кивнула, глаза ее сияли.
Мысли лихорадочно крутились в голове: «Что лучше: рассказать правду и поставить жизнь детей под угрозу или же промолчать и не рисковать?»
– А ты что, вообще есть не будешь? – удивился Данн.
– Я уверена.
– Мистер Люденмер, вы меня слышите? – настороженно протянул Андженелли.
– Нет, буду. Буду. Прости, задумался… Ну, что тут вкусненького?
Я сглотнула подступающие слезы. «Вернись невредимой».
– Кто вам такое сказал? – спросил Джек.
– Источник у нас весьма необычный. Нам позвонил некий Кертис Мэйхью, носильщик с железнодорожного вокзала. Он сообщил, будто двое мужчин и женщина похитили ваших детей. С его слов, один из злоумышленников вооружен револьвером. Загвоздка в том, что этот Кертис почему-то не может сказать, откуда он все это узнал. Мы собираемся съездить на вокзал и допросить его. Так это правда или нет, мистер Люденмер?
– Ты отправишься одна?