– Вот видишь, за меня можно не беспокоиться.

Я ухитрилась изобразить слабую улыбку.

– Отправляйся на свою встречу.

Когда Райан ушел, я отдала Бойду остатки жареной картошки.

– Картофель какой фирмы предпочитаете?

Пес не ответил.

Я подозревала, что Бойд способен сожрать что угодно – кроме, разве что, вареных яиц.

Я заталкивала упаковку в пакет из-под сэндвича, когда из дома выскочила Руби и цепко ухватила меня за руку.

– Идемте скорей! Скорей!

– Что слу…

Не дав договорить, хозяйка сдернула меня с качелей и поволокла в дом. Бойд приплясывал вокруг, покусывая мои джинсы. Не знаю, что его больше взбудоражило – настойчивость Руби или же возможность проникнуть на запретную территорию.

Женщина увлекла меня прямиком в кухню, где на гладильной доске были разложены джинсы «Леви Страусс». Плетеная корзина, стоявшая под доской, была доверху набита скомканным свежевыстиранным бельем. По всей кухне на ручках шкафчиков были развешаны безупречно выглаженные вещи.

Руби ткнула пальцем в черно-белый двенадцатидюймовый телевизор, который стоял на разделочном столе напротив доски. Бегущая строка внизу экрана сообщала о последних новостях. Выше торжественно и мрачно вещал комментатор. Несмотря на некачественное изображение, я без труда узнала человека, стоявшего слева от него.

Окружающий мир сократился до размеров кухни. Я ничего не видела и не слышала, кроме искаженной помехами картинки и голоса комментатора.

– «…Внутренний источник сообщил, что антрополог отстранена от работы, и сейчас ведется расследование ее действий. Обвинения пока не выдвинуты, и остается неясным, было ли допущено негативное влияние на ход расследования или процесс опознания жертв. Доктор Ларк Тирелл, главный судмедэксперт штата Северная Каролина, никак не прокомментировал наши вопросы. О других новостях…»

– Это же про вас?

Голос Руби заставил меня очнуться.

– Да. Про меня.

Бойд перестал носиться по кухне и теперь обнюхивал пол под мойкой. Услышав мой голос, поднял голову.

– О чем он говорит? – Глаза у Руби были круглыми, как тарелки фрисби.

Что-то взорвалось во мне, и я обрушилась на нее, как цунами.

– Это ошибка! Дурацкая, чудовищная ошибка!

Пронзительный хриплый голос, безусловно, принадлежал мне, хотя я не задумывалась над подбором слов.

В кухне стало вдруг безумно жарко, запах пара и кондиционера для белья сделался невыносим. Я развернулась и опрометью бросилась к двери.

Бойд пронесся за мной через вестибюль, загребая лапами ковровую дорожку. Я пулей вылетела из дома и помчалась по лужайке, слыша за спиной жалобное звяканье колокольчика. Руби, должно быть, решила, что мной овладел сам Враг рода человеческого.

Едва я распахнула дверцу машины, Бойд прыгнул в салон и устроился сзади, просунув голову между передними сиденьями. У меня не хватило духу ему помешать.

Усевшись на водительское место, я несколько минут уделила дыхательным упражнениям – в надежде, что так сумею отвлечься от произошедшего. Вскоре неистовый стук сердца сделался размеренней и тише. Мне стало совестно за вспышку, но никакими силами я не могла заставить себя вернуться в кухню и извиниться.

Именно эту минуту Бойд выбрал, чтобы лизнуть меня в ухо.

По крайней мере, собака не сомневается в моей честности.

– Поехали.



Всю дорогу до города мой мобильник не умолкал. Звонили репортеры. После седьмого «без комментариев» я отключила телефон.

Бойд восседал посередине заднего сиденья, то и дело перемещаясь к левому окну, чтобы одинаково низким и глухим рычанием приветствовать автомобили, прохожих и четвероногих собратьев. Через некоторое время он перестал напоминать всем встречным о существовании своей персоны и лишь безмятежно глазел на стремительно мелькавшие мимо очертания гор.

Все, что было нужно, я отыскала в супермаркете «Инглс» на южной окраине города. Шампунь «Гербал Эссенс» и бритвы «Жиллет гуд ньюс» для меня, собачий корм «Кибблс энд Битс» для Бойда. Я расщедрилась даже на упаковку собачьих галет «Милк боун».

Взбодренная успехом в поиске нужных бритв, я решила прогуляться за город.

Примерно в трех милях за границей Брайсон-Сити Эверетт-стрит превращается в живописную дорогу, которая тянется, извиваясь, в глубину Национального парка Грейт-Смоки-Маунтинс, над северным берегом озера Фонтана. Официально это шоссе именуется Лэйквью-драйв, то есть «Дорога с видом на озеро», но местным жителям оно известно как «Дорога в никуда».

В сороковых годах двадцатого века асфальтовое двухполосное шоссе вело из Брайсон-Сити вдоль рек Тукасиджи и Литтл-Теннесси до ущелья Дилс-Гап недалеко от границы штата Теннесси. Осознав, что создание озера Фонтана приведет к заторам на шоссе, УДТ обещало построить новую трассу, которая проляжет по северному берегу. Строительство началось в 1943 году, и со временем был возведен туннель длиной 1200 футов. Потом все заглохло, и округ Суэйн остался с дорогой и туннелем, ведущими в никуда, а также с оскорбленным осознанием ничтожности своего места во вселенском порядке вещей.

– Ну что, дружок, хочешь прокатиться?

Бойд проявил энтузиазм: уложил подбородок на мое правое плечо и щедро лизнул меня в щеку. Чем меня неизменно восхищал этот пес, так это готовностью угодить.

Дорога была прекрасна, туннель представлял собой идеальный памятник федеральной глупости. Бойд с наслаждением носился по туннелю из конца в конец, а я стояла посередине и наблюдала.

Прогулка подняла мне настроение, но эта перемена к лучшему оказалась недолговечной. Сразу после того, как мы выехали за пределы парка, в моторе раздался легкий металлический стук. За две мили до городской черты стук повторился, зачастил – и превратился в громкое непрерывное звяканье.

Свернув на обочину, я заглушила мотор, обхватила руль руками и уткнулась в них лбом. Недолгий подъем духа сменился унынием и тревогой.

Что это – обычная неполадка или кто-то намеренно испортил мою машину?

Бойд положил морду мне на плечо, давая понять, что он тоже озабочен этим вопросом и отнюдь не считает меня параноиком.

Мы просидели так от силы пару минут, когда пес, не поднимая головы, тихо заворчал. Я не придала этому значения, решив, что он заметил белку или проезжий «шевроле»… Но тут Бойд вскочил и трижды гулко, отрывисто гавкнул. В скромном салоне «мазды» это прозвучало особенно впечатляюще.

Я подняла голову и увидела, что со стороны шоссе к моей машине кто-то идет. Незнакомец был невысок, с темными, зачесанными назад волосами. Черный костюм сидел на нем идеально, правда, такие были в моде, наверное, в начале шестидесятых.

Подойдя ближе, мужчина поднял руку, чтобы постучать костяшками пальцев в стекло машины, но отпрянул, когда Бойд опять разразился лаем.

– Спокойно, дружок.

Я разглядела на дальней стороне шоссе дряхлый пикап, развернутый к обочине. Дверь водителя распахнута, в кузове, судя по всему, пусто.

– Давай узнаем, что нам хочет сказать этот господин.

Я приспустила окно.

– У вас проблемы, мэм?

Звучный грудной голос незнакомца совершенно не вязался с его тщедушной фигурой. Крючконосый, с темными пронзительными глазами, этот человек мне кого-то напомнил, но кого именно – я не могла сообразить. Судя по поведению Бойда, он счел незнакомца чуть ли не Калигулой.

– Похоже, у меня полетел привод. – Я понятия не имела, что это означает, но, кажется, именно так говорят, когда в моторе обнаруживается подозрительный шум.

– Можно предложить вам помощь?

Бойд недоверчиво заворчал.

– Я как раз возвращаюсь в город, мэм. Мне не составит труда подбросить вас до ближайшей авторемонтной мастерской.

Меня вдруг осенило. Внешностью и голосом незнакомец напоминал уменьшенную копию Джонни Кэша[61].

– Если порекомендуете какую-нибудь мастерскую, я позвоню туда и попрошу, чтобы меня отбуксировали.

– Да, конечно. Как раз немного дальше по дороге есть автомастерская. Номер телефона у меня в отделении для перчаток.

Бойд дал понять, что эти слова не произвели на него впечатления.

– Тсс, успокойся. – Я протянула руку и погладила собаку по голове.

Мужчина отошел к своему пикапу, порылся в салоне и вернулся с листком тонкой желтой бумаги. Держа на виду мобильник, я опустила окно еще на несколько дюймов и взяла у него листок.

Больше всего это было похоже на ксерокопию счета за ремонт. Написанное от руки разобрать было почти невозможно, но вверху были напечатаны название мастерской – «П&Т, авторемонт», – адрес и номер телефона в Брайсон-Сити. Я попыталась разобрать подпись клиента, но чернила сильно расплылись.

Когда я включила мобильник, на экране высветилось сообщение об одиннадцати пропущенных звонках. Просмотрев список, я не обнаружила ни одного знакомого номера. Позвонила в мастерскую.

– Как будете оплачивать услуги?

– Кредитной картой «Visa».

– Где находитесь?

Я описала свое местоположение.

– Есть, кому подвезти?

– Да.

– Поезжайте и оставьте машину. В течение часа за ней пришлют буксир.

Я сообщила голосу в трубке, что «П&Т, авторемонт» мне рекомендовал человек, проезжавший мимо, и что я приеду в мастерскую вместе с ним. Затем зачитала вслух номер счета, надеясь, что «П» или «Т» его запишет.

Закончив разговор, опустила окно, улыбнулась «Джонни Кэшу» и набрала другой номер. Стараясь говорить четко и громко, я оставила детективу Райану сообщение, в котором подробно описала, куда и каким образом собираюсь отправиться. После этого взглянула на Бойда. Тот неотрывно смотрел на человека в черном костюме.

Закрыв окно, я схватила с сиденья сумку и пакет с покупками.

– А мне-то казалось, что хуже быть уже не может.

Бойд изобразил фирменное шевеление бровями, но ничего не сказал.



Сунув пакет за сиденье, я устроилась посередине и уступила Бойду место у окна. Едва наш благодетель захлопнул дверцу, пес высунул голову и бдительно следил за тем, как хозяин пикапа направляется на водительское место. Затем мимо просвистел легкий грузовик, который вез в кузове пару веймарских легавых, и Бойда мгновенно заинтересовал другой объект. Пес даже приподнялся было, но я вынудила его сесть.

– Славная собака, мэм.

– Угу.

– С таким спутником некого опасаться.

– Когда он защищает меня, с ним лучше не связываться.

Дальше мы ехали молча. Зазвонил телефон. Я взглянула на номер и не стала отвечать. Через некоторое время мой спаситель снова заговорил:

– Я вас видел. Вас же показывали по телевизору?

– В самом деле?

– Тишина мне неприятна, а потому всякий раз, когда я дома один, держу телевизор включенным. Я на него и внимания-то почти не обращаю, так, иногда поглядываю. И кажется, будто ты уже не один.

Он усмехнулся, как бы говоря: «Вот видите, как глупо».

– Однако же у меня отменная память на лица. Это в высшей степени полезно при моем роде занятий.

Он указал жестом в мою сторону. Я заметила, что рука у него серая и неестественно гладкая, как если бы плоть раздулась, а потом съежилась, сохранив лишь смутное подобие изначальной формы.

– Уверен, я уже видел вас сегодня.

Рука вновь легла на руль пикапа. Ястребиные глаза зорко поглядывали то на меня, то на дорогу.

– Вы участвуете в расследовании авиакатастрофы.

Я улыбнулась. Либо мой собеседник и впрямь не слушал новостей, либо он вежливый.

Неестественно гладкая рука протянулась ко мне.

– Боумэн.

Мы обменялись рукопожатием. Хватка у него оказалась железная.

– Темперанс Бреннан.

– У вас сильное имя, юная леди.

– Спасибо.

– Вы антибар?[62]

– Кто, простите?

– Я принадлежу к тем, кто считает спиртные напитки главной причиной преступлений, нищеты и насилия в этой великой стране. Зрелая бражка – величайшая угроза нуклеарной семье, которую когда-либо порождал Люцифер. – Он произнес «нуклеарной» как «нуклеварной».

И внезапно я вспомнила, где мелькало это имя – Боумэн.

– Вы – Люк Боумэн?

– Верно.

– Преподобный Люк Боумэн?

– Слыхали обо мне?

– Я живу у Руби Маккриди, в «Доме на холме». – Про Боумэна я слышала совсем не там, но такой ответ показался безопасней.

– Сестра Маккриди не принадлежит к моей пастве, однако она добрая женщина и содержит дом в истинно христианском духе.

– А мистер Маккриди существует?

Меня давно уже занимал этот вопрос, но я так и не решилась его задать.

На сей раз преподобный устремил взгляд на дорогу. Молчание затягивалось. По всей видимости, ответа я не услышу.

– На этот вопрос, мэм, я предпочту не отвечать. Пусть лучше сестра Маккриди поведает свою историю так, как сочтет подобающим.

У Руби есть «своя история»?

– Как называется ваша церковь?

– Пятидесятнический дом Господень святости Огня Негасимого.

В южных Аппалачах обосновалась фундаменталистская христианская секта, известная как Церковь знамений Господа, или Церковь святости. Вдохновленные библейскими текстами, ее члены взыскуют Духа Божьего, искупая свои грехи и ведя праведный образ жизни. Только таким образом можно обрести подлинную святость, а стало быть, способность понимать знамения. Эти знамения дают возможность говорить на разных языках, изгонять демонов, исцелять больных, укрощать змей и поедать яды.

В более густонаселенных районах проповедники основывают постоянные конгрегации. В других местах они ведут разъездные служения. Службы длятся часами, и порой центральным элементом их становится поглощение стрихнина и укрощение ядовитых змей. Проповедники обретают славу и последователей в зависимости от своего ораторского искусства и устойчивости к яду. Ни один год не обходится без смертельного случая.

Теперь стало ясно, что так изуродовало руку Боумэна. Его кусали змеи, причем не единожды.

За несколько кварталов от супермаркета, в котором я делала покупки, Боумэн повернул налево, затем направо, в изрытый колеями проулок. «П&Т, авторемонт» располагалась между двумя другими мастерскими, которые предлагали замену стекол и ремонт мелкой бытовой техники. Преподобный подъехал ко входу и заглушил мотор.

Мастерская представляла собой синее прямоугольное здание с алюминиевыми стенами и офисом в торце. За открытой дверью я разглядела кассовый аппарат, стойку и три головы, увенчанные кепками.

В другом конце здания размещался рабочий цех, где на гидравлическом подъемнике был водружен изрядно побитый грузо-пассажирский «шеви» с распахнутыми настежь дверцами. Казалось, что автомобиль вознамерился полетать.

На стоянке перед офисом были припаркованы старенький «пинто» и два пикапа. И никакого буксира.

Едва Боумэн выбрался из машины, Бойд зарычал, причем отнюдь не на «пинто». Проследив за его взглядом, я увидела, что за дверью офиса лежит черно-бурый пес, судя по виду – чистокровный питбуль.

Верхняя губа Бойда сморщилась, обнажая зубы. Пес напрягся всем телом, рычание стало громче.

Вот черт! И почему я не прихватила с собой поводок?

Вцепившись в ошейник Бойда, я распахнула дверцу, и мы выпрыгнули из пикапа. Боумэн поджидал нас с куском веревки в руке.

– Вожу в багажнике, – пояснил он. – Флэш частенько не прочь подраться.

Я поблагодарила преподобного и привязала конец веревки к ошейнику. Внимание Бойда все так же было поглощено питбулем.

– Охотно подержу собаку, покуда вы будете толковать с механиком.

Я глянула на Бойда. Он впился взглядом во Флэша, явно прикидывая, как бы вцепиться ему в бок.

– Спасибо. Да, пожалуй, так и стоит сделать.

Я пересекла стоянку, вошла в офис и осторожно обогнула Флэша. Тот дернул ухом, но головы не поднял. Быть может, питбули так спокойны оттого, что точно уверены в своей способности прикончить любого, кто посмеет их спровоцировать. Я надеялась, что Бойд не станет шуметь и не приблизится к Флэшу на опасное расстояние.

Офис выглядел точно так же, как в сотнях других мастерских: отрывной календарь с фотографией Большого каньона, автомат по продаже сигарет; витрина с фонариками, картами и разнообразной транспортной атрибутикой; три кухонных кресла; питбуль.

Два кресла занимали старики, в третьем сидел мужчина средних лет в промасленной рабочей сорочке и брюках. Когда я вошла, разговор прервался, но никто с места не встал.

Предположив, что мужчина помоложе и есть либо «П», либо «Т», я представилась и спросила насчет буксира.

Он ответил, что аварийный тягач уже выехал и должен вернуться через двадцать минут. Сам он займется моей машиной, как только разберется с «шеви».

Сколько времени это может занять?

Трудно сказать, но если я хочу подождать – вот кресло.

В офисе царила густая смесь запахов. Пахло бензином, маслом, сигаретным дымом. Старики и пес тоже вносили в эту смесь свою лепту. Я сказала, что предпочту подождать снаружи.

Вернувшись к Люку Боумэну, я поблагодарила его за доброту и забрала свою собаку. Бойд едва не выпрыгивал из ошейника, не замечая никого и ничего, кроме питбуля. Флэш то ли дремал, то ли притворялся, выжидая, когда чужак рискнет подойти поближе.

– Уверены, что справитесь сама?

– Мою машину привезут с минуты на минуту. Кроме того, сюда едет детектив. Если ремонт займет слишком много времени, он отвезет меня в «Дом на холме». Еще раз большое спасибо. Вы мой спаситель.

Снова зазвонил мой мобильник. Я глянула номер и не стала отвечать на звонок. Боумэн мешкал. Казалось, ему не хочется уезжать.

– Кажется, сестра Маккриди приютила под своим кровом нескольких участников расследования катастрофы?

– Да.

– Какое ужасное происшествие! – Он потрогал кончик носа и покачал головой.

Я промолчала.

– Есть предположения, из-за чего упал самолет?

Должно быть, мое лицо изменилось, и Боумэн это заметил.

– Вы ведь слышали мое имя не от Руби Маккриди? Правда, мисс Темперанс?

– Его упоминали на совещании.

– Господь Вседержитель!

Темные глаза мужчины на мгновение стали еще темнее. Затем он опустил голову и потер пальцами виски.

– Я согрешил, и Спаситель велит мне покаяться.

Только этого и не хватало.

Когда Боумэн снова поднял голову, я увидела, что его глаза влажно блестят.

– И Господь послал вас, – добавил он срывающимся голосом, – чтобы вы стали свидетелем моего покаяния.

16

Мы вернулись в пикап, у Люка Боумэна ушло добрых полчаса на то, чтобы излить душу. За это время мне четырежды звонили репортеры. В конце концов я отключила мобильник.

Боумэн говорил, а у меня в мыслях мелькала фраза «создание помех правосудию». Снова пошел дождь. Я наблюдала за тем, как увесистые капли расползаются по ветровому стеклу и лопаются пузырями в лужах на стоянке. Бойд свернулся калачиком у моих ног. Его наконец-то удалось убедить, что Флэша разумней не беспокоить.

Привезли мою машину. Она болталась на тросе за тягачом, словно спасенное в море суденышко. Боумэн продолжал странное повествование.

Грузо-пассажирский «шеви» опустили на пол и отогнали на стоянку, к «пинто» и пикапам. Человек в промасленной одежде открыл дверь и отвел мою «мазду» в рабочий цех. Затем он поднял капот и заглянул внутрь.

А Боумэн все говорил, взыскуя отпущения грехов.

Наконец преподобный завершил рассказ и смолк, вернув себе подобающее местечко у трона Господня. Именно в этот момент на стоянку въехал Райан.

Когда детектив выбрался из машины, я опустила боковое стекло и окликнула его. Райан в несколько шагов пересек стоянку, наклонился и оперся локтями о верхний край окна.

Я представила Боумэна.

– Мы знакомы. – Брызги дождя мерцали на волосах Райана, словно нимб.

– Преподобный только что рассказал интересную историю.

– Вот как? – Взгляд светло-голубых глаз, направленный на Боумэна, дышал арктическим холодом.

– Эта история, детектив, может оказаться вам полезной. А может и не оказаться. В любом случае, это чистая правда перед лицом Господа.

– Что, преподобный брат, почуял на спине хлыст диавола?

Боумэн поглядел на часы.

– Думаю, эта милая леди вам обо всем расскажет.

Он повернул ключ зажигания, и Бойд поднял голову.

Когда Райан отступил в сторону и распахнул передо мной дверцу пикапа, пес потянулся и выскочил наружу. Вид у него был слегка недовольный.

– Еще раз спасибо вам за все.

– Не за что. – Боумэн глянул на Райана. – Вы знаете, где меня найти.

Пикап рванул с места, взметая фонтаны брызг из заполненных водой выбоин.

Я понятия не имела, насколько сильна вера Боумэна. Что заставило его рассказать мне все это? Страх? Чувство вины? Желание спасти свою шкуру? Что занимает сейчас его мысли: вечность, раскаяние или свиные отбивные, которые он разморозил, чтобы приготовить на ужин?

– В каком состоянии твоя машина? – вернул меня к реальности вопрос Райана.

– Подержи Бойда, а я схожу проверю.

Я побежала в рабочий цех, где то ли «П», то ли «Т» все так же копался под капотом моей «мазды». Он подозревал неисправность водяного насоса, но точнее можно будет сказать только завтра. Я оставила мастеру номер своего мобильника и сообщила, что остановилась у Руби Маккриди.

Когда я вернулась к машине, Райан и Бойд уже сидели в салоне. Я отряхнула с волос дождевые капли и присоединилась к ним.

– Неисправный водяной насос может стать причиной шума в моторе? – спросила я.

Райан только пожал плечами.

– Как вышло, что ты так рано вернулся из Эшвилла?

– Новые обстоятельства. Послушай, я договорился поужинать с Макмагоном. Ты можешь развлечь нас обоих притчей Боумэна.

– Только сначала отвезем этого Ринти[63].

Я всей душой надеялась, что мы не отправимся ужинать в «Забегаловку Индейца Джо».



Мои надежды оправдались.

Доставив Бойда в «Дом на холме», мы поехали в закусочную «Брайсон-Сити». Помещение кафешки было длинным и узким, как железнодорожный вагон. С одной стороны торчали из стены хромированные столики – на каждом поднос с приправами, подставка для салфеток и миниатюрный музыкальный автомат. С другой протянулась во всю стену хромированная стойка, и вдоль нее на равном расстоянии друг от друга – привинченные к полу табуреты. Красная виниловая обивка. Лотки с пирожными, прикрытые пластиковыми колпаками. У входа – вешалка для одежды, в дальнем конце зала – туалетные комнаты.

Мне понравилось. Здесь не сулили потрясающие горные виды или самобытные зрелища. Не изобретали туманные наименования. Не коверкали написание слов в угоду сомнительно остроумному созвучию. Это была просто закусочная, и ее название говорило именно об этом.

Было еще далеко до часа пик и толпы голодных, неизбежной даже здесь, в горах. Немногочисленные посетители сидели у стойки, вполголоса поругивая погоду или обсуждая проблемы на работе. Когда мы вошли, почти все обернулись в нашу сторону.

Или разговор был обо мне? Пока мы шли к угловому столику, я чувствовала спиной чужие взгляды, чувствовала, как люди толкают друг друга локтями, привлекая внимание к моей особе. Или это только мое воображение?

Едва мы уселись за столик, к нам подошла женщина средних лет в розовом платье и белом фартуке и вручила ламинированное меню, написанное от руки. Слева на груди у нее было вышито имя: «Синтия».

Я выбрала тушенное крупным куском мясо, Райан и Макмагон – мясной пирог.

– Что будете пить?

– Чай со льдом, пожалуйста. Без сахара.

– Мне тоже, – сказал Макмагон.

– Лимонад. – Лицо Райана осталось невозмутимым, но я точно знала, что он сейчас думает.

Начеркав в блокнотике наш заказ, Синтия долго смотрела на меня. Наконец она сунула карандашик за ухо, зашла за стойку и, вырвав листок с заказом из блокнота, наколола его на проволоку над служебным окном.

– Два раза по шесть и четыре! – гаркнула в окно, а затем обернулась и снова уставилась на меня.

Моя паранойя вспыхнула с новой силой.

Райан подождал, пока Синтия не принесет напитки, и лишь затем сообщил Макмагону, что у меня заявление Люка Боумэна.

– Какого черта вам понадобилось встречаться с Боумэном?

В голосе Макмагона была неподдельная тревога. То ли он беспокоился о моей безопасности, то ли знал, что за вмешательство в расследование меня могут арестовать.

– У меня сломалась машина. Боумэн подвез. Только не спрашивайте, почему он вдруг решил исповедаться.

Я извлекла соломинку из упаковки и погрузила в чай.

– Так вы хотите услышать, что он рассказал?

– Валяйте.

– Судя по всему, преподобные Боумэн и Клэборн с некоторых пор ведут борьбу за пасторское влияние. Движение Святости уже не то, что прежде, и пасторы вынуждены состязаться в деле привлечения паствы из иссякающего источника. Для этого необходимо умение показать товар лицом.

– Может, вернемся к предыдущей теме разговора? – осведомился Райан. – Змеям?

Я кивнула.

– Какое отношение змеи имеют к святости?

На сей раз я не стала пропускать вопрос Райана мимо ушей.

– Сторонники движения Святости толкуют Библию буквально и ссылаются на конкретные места в ней, в которых предписано укрощение змей.

– Какие еще места? – В голосе Райана прозвучало неприкрытое презрение.

– «Именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им». Евангелие от Марка, глава шестнадцатая, стихи семнадцатый и восемнадцатый.

Мы с Райаном остолбенело уставились на Макмагона.

– «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам», – продолжал Макмагон. – Евангелие от Луки, глава десятая, стих девятнадцатый.

– Откуда ты все это знаешь?

– Мало ли каких знаний наберешься в жизни.

– А я думал, что ты учился на инженера.

– Так и есть.

Райан вновь переключился на рептилий:

– Этих змей хоть как-то дрессируют? Приучают терпеть укрощение, удаляют зубы, отсасывают яд?

– Очевидно, нет, – ответил Макмагон. – Для этой цели используют гремучек и водяных щитомордников, которых ловят в горах. Смертельных исходов хватает.

– Но ведь это же незаконно?

– Конечно, – согласился Макмагон, – однако в Северной Каролине укрощение змей считается мелким проступком и наказывается редко.

Синтия принесла наши заказы и удалилась. Мы с Райаном сдобрили еду солью и перцем. Макмагон залил содержимое своей тарелки соусом.

– Продолжайте, Темпе, – сказал он.

– Постараюсь передать его рассказ как можно более точно.

Я попробовала стручковую фасоль. Безупречна: сладкая, пропитанная жиром после долгого обжаривания с сахаром и беконом. Боже, благослови южные штаты! Я съела еще несколько стручков.

– Хотя Боумэн и отрицал это в беседе с людьми из НКБТ, в тот день он действительно был у себя во дворе. И кое-что запускал в небо.

Я сделала паузу, чтобы отведать мяса. Оно оказалось вполне достойно фасоли.

– Но не ракеты.

Собеседники терпеливо ждали. Я подцепила вилкой еще один кусочек мяса, проглотила. Его почти не пришлось жевать.

– Потрясающе.

– Так что же он запускал?

– Не что, а кого. Горлиц.

Райан так и застыл с вилкой в руке.

– Ты имеешь в виду – птиц?

Я кивнула.

– Судя по всему, преподобный, чтобы привлечь внимание паствы, прибегает к разного рода спецэффектам.

– Ловкость рук?

– Он предпочитает видеть в этом спектакль, угодный Господу. Как бы там ни было, Боумэн говорит, что в тот день, когда упал самолет «Эйр транссаут», он проводил эксперименты.

Райан нетерпеливо взмахнул вилкой, побуждая меня не тянуть.

– Боумэн готовился к проповеди на тему десяти заповедей. Он замышлял во время проповеди размахивать глиняными табличками, изображающими заповеди, а в конце сыграть роль Моисея, который в гневе уничтожил оригиналы из-за того, что народ иудейский отступил от своей веры. В самом финале он должен был швырнуть подделки оземь и призвать паству к покаянию. Когда все стали бы молить о прощении, Боумэн нажал бы пару тайных рычагов – и над паствой в облаке дыма взвилась бы стайка горлиц. Он полагал, что это зрелище произведет нужное впечатление.

– Сногсшибательно, – пробормотал Райан.

– Так это и есть сенсационное откровение Боумэна? – проговорил Макмагон. – Он торчал на заднем дворе, развлекаясь с голубями и дымом?

– Это все, что он мне рассказал.

– Он проделывает такие штуки регулярно?

– Ему нравятся зрелища.

– И он солгал на допросе, потому что не мог допустить, чтобы его прихожане узнали, как им морочат головы?

– По его словам – да. Однако потом Вседержитель похлопал его по плечу, и он испугался, что погубит свою бессмертную душу.

– Или загремит в федеральную каталажку. – Презрение в голосе Райана усилилось.

Я доела фасоль.

– На самом деле все это похоже на правду, – задумчиво проговорил Макмагон. – Другие свидетели, в том числе и преподобный Клэборн, утверждают, будто видели, как что-то взлетает в небо. Учитывая пресловутую ненадежность свидетельских показаний, голуби и дым здесь вполне к месту.

– Горлицы, – поправила я. – Они больше соответствуют библейскому духу.

– НКБТ так или иначе уже почти отказалось от версии с ракетой, – продолжал Макмагон.

– Вот как?

– По ряду причин.

– Назовите хоть одну.

– В радиусе пяти миль от места крушения не было найдено ни единого следа ракеты.

Макмагон размазал картофельное пюре по ломтю мясного пирога.

– И никаких следов двойникования.

– Что такое «двойникование»?