Да не меньше двадцати километров. То есть скрыться в любой конец озера.

Не ошибусь, если предположу, что под водой есть какие-нибудь подводные гроты, куда может спрятаться даже такая зверюга, как наш кипяточник.

Интересно, а как они детенышей выводят? Неужели тоже яйца в песочек кладут? Надо будет спросить у Ар’рахха, когда он проснется, что он думает по этому поводу».

Перед рассветом Сашка, как и было договорено, разбудил молодого следопыта.

Зеленый верзила внимательно выслушал доводы землянина, согласно кивнул головой. А на вопрос о яйцах и детенышах вмиг посерьезнел. «Адат запрещает уничтожать то, что находиться в Хранилищах Жизни. — Строго сказал он. — А вот с детенышем попробовать стоит. Я думаю, нам нужно было начинать с поиска именно маленького Б’орна. Но кто мог знать, что этот зверюга такой огромный?

Послушай, я вчера вечером долго не мог уснуть; все думал: к чему это ты завел разговор о шкуре дракона? Мы с тобой уже столько раз спасали друг друга от смерти, что давно стали как драки-самцы, вылупившиеся в Родовом Хранилище Жизни в один День, от одних родителей. Мы стали как братья…

— Нет, уж! Лучше — как братья по крови. Типа Дин Рид и Гойко Митич, только на этакий межпланетный манер.

— Я с тобой серьезно разговариваю, а ты ерничаешь…

— Гляди-ка, деревенщина неотесанная, слов много новых узнал!

Молодой охотник хотел обидеться на «брата по крови», но глянул на Сашкино лицо, увидел, что у того в темноте поблескивают зубы, а губы растянуты в стороны. У землян это называлось — улыбаться. Засмеялся тоже.

— Так что ты планировал сделать с этой шкурой? Выкладывай! Я же тебя знаю! Просто так ты не стал бы задавать всех этих вопросов.

— Да, ты прав! Перед тем, как предложить тебе испортить эту шкуру, мне нужно было понять, насколько она важна для тебя. То, что эта шкура — твоя, лично у меня сомнений не вызывает. По нашему, земному «адату» ты тоже вправе делать с трофеем все, что считаешь нужным. А как я понимаю, этот кусок драконьей кожи — чуть ли не единственный в своем роде на всей планете.

У вас, как я понимаю, сезон охоты на Ужасов Неба еще не открыт?

Ар’ррах задумчиво наклонил голову, пытаясь вникнуть в смысл слов, сказанных ему пришельцем. Не покидая гамака, он дотянулся до своего мешка, достал из него бутылочку с водой, звучно откупорил ее, отпил несколько глотков.

— Ты не ответил на мой вопрос! — Наконец, сказал он, пристально глядя в глаза светлокожему «осьминогу».

— А что отвечать? И так все понятно! Нужна мне эта шкура! Нужна! Есть у меня одна задумка, как найти и поймать маленького Б’орна. Но для этого нужна не половина шкура, а вся она, целиком.

Ар’рахх заметно оживился. «Задумка» из уст землянина могла означать нечто совершенно новое, необычное для этого мира. Типа гигантского тетивника на «турели». Зеленый верзила про себя несколько раз повторил новое для себя слово: «турель». Ну, а конструкцию-то эффективного убийцы летающей огнедышащей смерти он запомнил с первого раза.

Но Сашка почему-то замолчал, выжидающе глядя на «брата по крови».

— Ладно! — Не выдержал испытания любопытством зеленый верзила. — Шкура — твоя!

Можешь делать с ней все, что считаешь нужным!

— Ты когда-нибудь летал? — Более неожиданного вопроса молодой охотник в своей жизни не слышал.

— Нет, конечно! Я, что, птеродактиль какой-нибудь? Да и крыльев у меня, как ты, наверное, заметил, нет. Не выросли еще!

— А хочешь?

Ар’рахх просто опешил, не зная, что сказать. Конечно, каждый нормальный драк, время от времени, провожая глазами летящих высоко в небе птиц, птеродактилей или даже Ужасов Неба, понимал, что ему такого — свободно парить под оком Отца Богов — не испытать никогда. Однако неспособность драков летать даже не обсуждалась: ну, нет у них крыльев, не дали их Создатели, значит, так оно и должно быть.

И вот теперь землянин предлагает молодому охотнику изменить то, что было всегда, изменить Волю Богов! Для религиозной души деревенского охотника с южной оконечности Хвоста Дракона такое предложение было серьезным испытанием на верность Богам.

— Нет, не хочу! — Твердо сказал он. — Боги сурово карают тех, кто преступает ИХ законы.

Дракам Боги не дали способность перемещаться по воздуху, подобно птеродактилям Ужасам Неба. У нас есть легенда, в которой рассказывается, как Боги создали первого огнедышащего дракона. Они сотворили его из драка — злого, мстительного, жестокого, коварного, наказав, таким образом, за все его прегрешения, совершенные им при жизни.

Мы верим, что плохой драк после смерти, вместо того, чтобы перебирать четки на звездной Тропе Богов, становиться Ужасом Неба — ненасытным, кровожадным, обреченным вечно бороздить небо в поисках пропитания.

— Понятно… Веселая у вас мифология, ничего не скажешь.

— Какая есть! Так что ты хочешь сделать со шкурой? Думаешь, она может превратиться крылья, на которых можно летать? — С плохо скрываемой иронией поинтересовался Ар’рахх.

— Может! Может, и превратится! Хочешь узнать, что такое дельтаплан?



Фул’ланн Дэв’ви не спала уже практически третьи сутки. Все это время она провела на ногах, челноком курсируя между разными точками разбойничьего лагеря, разросшегося до огромных размеров. «Лесные братья» готовились к походу на Север. Нужно было «утрясти» и «согласовать» сотни мелких и крупных вопросов, причем некоторые решения приходилось принимать буквально «на ходу». К чести атаманши, Боги наградили ее прекрасным умом и железной волей. Огромный бандитский кампус был похож на муравейник — огромное количество «муравьев», и каждый занят каким-то полезным делом. Однако чего это стоило самой предводительнице «робин гудов», догадывался только К’нарр и еще один — два драка из ее ближайшего окружения.

Вместе со всеми к походу готовились и северянин и его помощница-«внучка»

Атаманша, конечно, ничего не говорила лекарю и его напарнице о предстоящей экспансии, но многоопытному негоцианту хватило бы и десятой части той информации, которой он обладал, чтобы понять: Фул’ланн Дэв’ви планирует войну. Где будет эта война, на кого первыми нападут «робин гуды», было пока неясно. Но памятливый работорговец неожиданно вспомнил, как во время Игр Богов протискивался через плотную толпу земляков в Храме Воли Богов. Земляки — северяне были чем-то очень встревожены, что выразилось в их повышенной агрессивности, из-за которой у К’нарра едва не произошел конфликт с одним особенно неловким пассионарием. К счастью, тогда все обошлось без рукоприкладства…

Крупное вооруженное столкновение двух больших групп воинов — испытание для лекарей, равному которому нет. Сравниться с ним может разве что эпидемия, которой поражены все…

Работорговец, понимая, какая огромная, неподъемная нагрузка ляжет на него и на «внучку» в период боев или штурма, решил, не выказывая своего знания предстоящей войне, все же заранее подготовиться к всевозможным трудностям, которые неизбежно возникнут, как только разбойничье войско войдет в «активную фазу операции»

Исцеляя «лесных братьев», общаясь с ними, К’нарр волей-неволей стал знакомиться воинами атаманши, общаться, вникать в жизнь, которой жили они, глубже понимать проблемы, с которыми сталкивались простые драки.

Основное пополнение в лагерь «робин гудов» составляли земледельцы. Торговец, воин, ремесленник или охотник более свободны, чем аграрий. Более зависимой категории, чем крестьяне, на Дракии не было. Аграриев притесняли владельцы земли, тех, в свою очередь — сборщики податей.

Разорившиеся земледельцы бросали Б’ка, орудия труда, уходили в горы, к «лесным братьям», чтобы хоть так спастись от неимоверного груза поборов со стороны «вертикали власти».

Многих в кампусе «робин гудов» ждало разочарование. Надежды на быстрое обогащение быстро улетучивались. Вдруг оказывалось, что в среде разбойников не менее жесткая иерархия, чем в Храмах Богов; что здесь — строгая дисциплина, и чтобы выжить в боях, которых многие аграрии почему-то даже и не думали, нужно много заниматься — бегать, прыгать, ежедневно упражняться с мечом и стрелометом.

Уйти из лагеря обратно было никак нельзя. Таково было одни из немногочисленных непреложных правил, которых придерживалось бандитское сообщество. Правила эти были, что называется, «писаны кровью», жизнь и воины Храмов Богов много раз огнем мечом наказывали те банды, которые хоть на волосок отступали от неписанного кодекса «робин гудов»

Единственной реальной возможностью для уменьшения численности банды была война.

Самые неприспособленные к разбойничьей жизни погибали в первых же схватках, немногочисленные выжившие составляли костяк долгоживущей банды. Повязанные кровью, они теперь вынуждены были оставаться разбойниками до конца своих дней.

У «лесных братьев» не было семей, им не разрешалось оставлять потомство.

Анализируя все это, работорговец долго ломал голову над вопросом: распространяются на них, лекарей, разбойничьи правила? Ответа он пока не получил, как, похоже, не знала его и сама атаманша: целителей в бандах до этого не было никогда.

Но пока К’нарр готовился к подвигам на ниве лекарства.

Первым делом он подготовил походную «операционную» — большую полотняную палатку, которую из соображений скрытности передвижения разбойникам предстояло переносить в сложенном виде, на руках. Внутри навеса устраивался длинный невысокий стол-помост, на который помещался раненый, которому требовалась неотложное хирургическое вмешательство. К концу своего срока вынужденного пребывания в лагере разбойников в качестве лекаря работорговец, к своему собственному удивлению, обнаружил, что стал не просто очень хорошим лекарем, он открыл совершенно новое направление в целительстве, научился выполнять операции без боли для больного, погружая его в недолгое, но очень крепкое беспамятство с помощью порошка, приготовленного из одного из видов ядовитых белых грибов, растущих в теплых влажных пещерах восточного склона Хребта Дракона.

Исследуя целебные свойства других несъедобных грибов, он и его «внучка» нашли несколько видов, которые способствовали скорейшему заживлению открытых ран. Видя чудодейственное действие порошка из грибов, северянин стал стягивать нитями, сделанными их тонких и прочных кишок животных, промытых в крепком вине, края раны сразу, во время операции, не боясь, что кровь и гной разорвут ее потом изнутри.

Наконец, к походу на Север было готово почти все.

Смертельно уставшая атаманша лично пришла к лекарям и предупредила, что банда выступает в поход завтра утром. А теперь — отдыхать, набираться сил. Это — приказ!

Хотя сама Фул’ланн Дэв’ви едва держалась на ногах…

Ночью К’нарр был разбужен едва слышимым шорохом около своих ног. Негоциант инстинктивно схватился за меч, но его остановил знакомый шепот. К нему в постель пришла… «внучка». Она довольно бесцеремонно забралась под одеяло к работорговцу, обвила его тело сильными, но нежными руками.

К’нарр замер, не зная как реагировать на двусмысленную ситуацию. До настоящего момента их отношения вполне укладывались в рамки «разведчик — его помощница», он предположить не мог, что молодая красивая вдова питает к нему какие-то чувства. Вернее, не хотел даже думать об этом, пока оставалась угроза жизни его единственной дочке, Ир’рне.

Однако руку «внучки» почему-то не убрал.

«Послушай! — Зашептала ему верная спутница. — Я знаю, что сейчас — не время, но, боюсь, другого времени у нас с тобой просто не будет. А мне нужно с тобой объясниться!

Дело прошлое, но ты даже представить себе не можешь, как я тебя ненавидела! ненавидела тебя за то, что ты не противился, когда меня, вдову воина, погибшего за честь племени, насильно, против моей воли заставили идти к твоей кровати, чтобы ты мог сделать то, что уже не мог мой погибший супруг. Я ненавидела тебя тогда, когда наш вождь, по сути, выгнал меня из племени, «подарил» тебе меня как наложницу.

Я знаю, почему вождь сделал это. Мой род гораздо древнее его рода, а мой отец, до того момента, пока он не отправился думать о вечном на Дорогу Богов, был вождем этого племени.

Вождь ненавидел меня только за то, что я служила ему напоминанием о том, что, умирая, мой отец оставил свой посох лидера Рода ему.

Я ненавидела тебя потому, что ты был чужак и ты был старик». -Она неожиданно прижалась к нему всем своим чешуйчатым телом, выказывая таким образом свое жгучее желание немедленно совокупиться. — «Но за то время, пока мы вместе, я узнала тебя полюбила. Полюбила за бесконечную мудрость, за силу духа, за безграничную щедрость твоей души. Я поняла, что только такой, как ты, смог не воспользоваться телом бессловесной вдовы; только такой, как ты, стал бы лечить и помогать разбойникам, из-за которых твоя дочь все время находится на острие копья Воинов Храма Богов. Ты не знаешь этого, тебе об этом никто не говорил, но ты — великий драк, К’нарр; самый лучший из всех, кого я когда-либо видела.

Завтра мы уходим на войну. У нас с тобой больше не будет возможности провести вместе целую ночь.

Мое тело готово к тому, чтобы в нем зародилась новая жизнь. И я хочу, чтобы эта новая жизнь была от тебя, любимый!

Подобного шока работорговец не испытывал очень давно. Он, действительно, первое время очень опасался, что «помощница», вольно или невольно, разоблачит его. Потом понял, что «внучка» ему верна.

Но что кто-то еще может полюбить его? Об этом северянин даже и не думал.

Негоциант по достоинству оценил искренность слов, сказанных ему бывшей несостоявшейся наложницей.

Новая жизнь в ней зародилась вовремя.



Ар’рахх скептически оглядел решетчатое сооружение, не очень искусно сплетенное Александром из толстых и тонких полых палочек, скрепленных узкими полосками кожи.

Внешне это изделие не походило ни на что, ранее виданное зеленым верзилой. Он несколько раз обошел вокруг нагромождения побегов, из которых обычно делали копья, стрелы и иногда — тетивники, но так и не понял, как это сооружение может подняться воздух, а тем паче — кого-то поднять.

«И при чем здесь шкура дракона?» — Думал молодой охотник, возвращаясь на привычное место — под дерево, в тень, откуда он бесстрастно наблюдал за всеми манипуляциями землянина. — «Может, кожа Ужаса Неба обладает какими-то мистическими свойствами, которые мне неизвестны, но ведомы этому теплому осьминогу? Что ж… Посмотрим, посмотрим…»

Ждать оставалось недолго.

Так, во всяком случае, высказался его «брат по крови» отвечая на вопрос, как скоро Ар’рахх сможет лицезреть Александра, парящего, аки птеродактиль, над горячей гладью «кипяточного» озера. Зеленый верзила все равно ему не поверил, но вида не показал, чтобы ненароком не обидеть, не стал ни в чем разубеждать своего спутника, он просто не мешал ему, давая возможность лично убедиться, как тот не прав.

Последним этапом подготовки к полету осьминога стало ритуальное натягивание шкуры Ужаса Неба на шаткое сооружение из тростинок и кожаных ремней.

Шкура дракона была столь велика, что в некоторых местах выходила далеко за пределы каркаса, сплетенного землянином. Александр взял меч и безжалостно отсек все «лишние куски шкуры Ужаса Неба. Молодой охотник тотчас же резво подскочил, рачительно прибрал брошенные на землю куски своей драгоценной добычи в свой походный мешок.

Если бы Ар’рахх поверил «брату по крови», то он должен был теперь согласиться с тем, что это кожано-тростниковое сооружение может полететь. Но зеленый верзила хорошо видел, что оба «крыла» этого «дельт’плана» соединены жестко, землянин не сможет ими махать, чтобы подняться в воздух. Он хотел уже рассмеяться над безуспешными опытами своего друга, но воспитанная Годами охотничья выдержка снова взяла вверх. Ар’рахх только перебрался подальше в тень и положил мешок под голову, чтобы удобнее было наблюдать, как продолжает мучаться светлокожий любитель полетов по воздуху.

А теплый осьминог совершенно не обращал внимания на плохо скрываемый скепцизм своего единственного на Дракии друга.

Он опоясался широким кожаным ремнем, длинной тонкой перевязью примотал ремень к самому центру «крыльев», легко поднял самодельный дельтаплан, чтобы проверить его балансировку. В принципе все было нормально, но как поведет себя этот планер в воздухе, предугадать было сложно: расчетов Сашка не проводил, делал все «на глазок», исходя из соображений здравого смысла.

Взлетать Заречнев решил в высокого холма, пологой стороной обращенного к камышам, в которых запросто мог находиться тот самый Б’орн, который так напугал их и свиту вождя прошлым Днем.

Землянин забрался на самую макушку песчаной горы и остановился. Стало видно, КАК он волнуется. Это было заметно по его побледневшим щекам, по тому, как часто опускались и поднимались мышцы на его животе. Наконец, он выровнял свои самодельные крылья горизонтально, в последний раз глубоко вдохнул, наклонился всем телом вперед, быстробыстро перебирая ногами, побежал вперед, вниз по склону.

Ар’рахх повернулся удобнее, чтобы ему лучше было видно, когда устанет бежать вниз его настырный товарищ.

Но «брат по крови» бежал недолго. Всего через десяток шагов он слегка приподнял переднюю часть своего сооружения, выпрямил ноги и туловище параллельно поверхности холма и… полетел, к величайшему изумлению зеленого верзилы.

Однако полет длился недолго.

Внутри каркаса из тростника и ремней что-то звучно хрустнуло, «дельт’план» провалился вниз, посредине, словно Александр вдруг решил-таки взмахнуть крыльями, но так и не взмахнул.

Землянин с размаху шмякнулся животом и грудью на склон, вдобавок этот «дельт’план» остановился не сразу, он несколько шагов проволок теплого осьминога по поверхности, чувствительно разодрав тому колени и локти.

На «брата по крови» больно было смотреть: такого разочарованного лица у него Ар’рахх не видел никогда.

Стало не до насмешек. К тому же опытный и внимательный взгляд молодого охотника успел заметить, что конструкция светлокожего пришельца, в принципе, взлететь может.

Как далеко она сможет пролететь, разумеется, сказать было невозможно, но те десять или двенадцать шагов, которые «дельт’план» преодолел по воздуху, были очень обнадеживающими.

Зеленый верзила внутренне крякнул, но все-таки поднялся с «пригретого» места и пошел помогать другу собирать то, что осталось от непонятной конструкции.

Шкура Ужаса Неба, к счастью, не пострадала.

— Ты можешь мне объяснить, что ты хочешь построить, или хотя бы как это должно выглядеть? Я мог бы попробовать помочь тебе, но не знаю — как.

Сашка внимательно посмотрел на Ар’рахха, который из-под дерева полдня с нескрываемым ехидством наблюдал за его потугами соорудить нечто летательное, не делая ни одной попытки принять в этом участие, так как совершенно не верил в то, что у землянина может что-то плучиться; и вдруг он говорит о том, что хотел бы помочь.

Совесть заела?

Или все-таки убедился, что ЭТО может летать?

«Что ж, посмотрим!» — Подумал Заречнев, но по въевшейся в кровь привычке ничего говорить не стал.

С трудом превознемогая гордыню, он поманил рукой зеленого верзилу к ровному участку почвы, острым подобранным прутиком, как умел, начертил принципиальную схему летательного аппарата типа дельтаплана. Ар\'рахх присел рядом на корточки, на удивление внимательно выслушал; надолго задумался.

— Вот посмотри! — Наконец, сказал он, отбирая у Сашки прутик и тыкая им в разные места «чертежа», нарисованного землянином. — Если делать так, как хочешь ты, то в этих местах «конструкция» получается слабая. На мой взгляд, он обязательно развалиться — рано или поздно. Тебе еще повезло, что твой «дельт’план» развалился на взлете, а не где-нибудь над озером, или хуже того — высоко над поверхностью.

Я не предлагаю тебе конструкцию менять, но ее можно сделать по другому; намного прочнее. Намного.

— Это как?

— Да запросто! Рассказывать долго, а если хочешь, за материалом пойдем прямо сейчас. По дороге и расскажу. Согласен?

— Конечно! — Ответил теплый осьминог, поднимаясь и закидывая не плечи свою походную сумку. — Идти далеко?

Искомое растение оказалось сравнительно близко. Стебли у него заметно отличались от тех, которые выбрал Александр для первого опыта — они были светлее, толще и… легче.

Ар’рахх быстро срубил полдюжины растений, вдвоем с Сашкой они резво отнесли их под то самое дерево, под которым зеленый верзила совсем недавно наслаждался отдыхом.

Вдвоем работа закипела в три раза быстрее.

Несущее крыло молодой охотник сделал всего из двух стеблей. Правда, для этого один из них пришлось вымочить в кипяточном озере и согнуть дугой, но в итоге конструкция несущей части планера оказалась такой прочной, что Ар’рахх без страха для проверки прочности даже попрыгал на ней, положив один край крыла на большой камень, а второй — на толстую ветку дерева.

Остальное уже было «делом техники»

Драгоценную шкуру дракона зеленый верзила «армировал» несколькими очень прочными нитями, натянув их наподобее струн теннисной ракетки, правда, только вдоль крыла, а не поперек.

Прыгать на шкуре, проверяя ее прочность, молодой охотник не стал, но было видно, что результатами своего труда он вполне доволен.

— Теперь можно попробовать еще раз! — Не скрывая своего волнения, сказал Ар’рахх, отойдя на несколько шагов и критически осмотрев результаты их с Сашкой деятельности.

Неожиданно он что-то заметил. Быстро вернулся к планеру, заново, другим ремешком перевязал крепление двух основных стеблей между собой.

Заречнев не стал заставлять себя уговаривать.

Второй раз он волновался еще больше, чем в первый раз. Но однажды испытанный преодоленный страх — это уже не страх, а пол-страха. Землянин покрепче вцепился дельтаплан и что было сил рванул вниз по склону… …Примерно половину перелета стрелы землянин летел прямо, постепенно набирая высоту, а потом слегка накренился налево и стал заметно поворачивать в сторону озера.

«Куда, он! — Кольнул молодого охотника неожиданный страх. — Там же кипяток. Он свариться в нем, если упадет в воду!

Но Сашка, похоже, знал, что делает. На озером он ощутимо стал набирать высоту, сделал несколько больших кругов над побережьем, плавно поворачивая почему-то все время одну сторону — налево. «Наверное, что-то в крыльях не так!» — Догадался Ар’рахх, но через некоторое время осьминог так же плавно развернулся в другую сторону. Зеленый верзила понял, что дело было в чем-то другом.

Летал землянин долго. Он несколько раз облетел все побережье вдоль и поперек того места, где они ночевали с «братом», то теряя высоту, то вновь её набирая. Как ему удавалось сделать это, молодой охотник понять не смог, хотя так интенсивно и много он не думал даже тогда, когда сражался на арене Храма Воли Богов.

Наконец, Александр пошел на приземление. Он стал снижаться, заложил довольно крутой вираж, после чего его скорость заметно возросла, направил свой крылатый тростник к земле. Перед самой поверхностью он, наконец, увидел, что скорость слишком высока, он просто не сумеет так быстро бежать, когда коснется почвы. Однако удача в тот день не отвернулась от выходца из далекого мира. В момент касания с грунта он энергично оттолкнулся от мягкой почвы, «дельт’план» взмыл невысоко вверх, теряя скорость, после чего (благо позволяло пространство) уже совершено спокойно приземлился чуть ли не у самого дерева, под которым давно уже не лежал Ар’рахх.

— У вас там, на планете, что, все вот так — летают? — Это был первый вопрос, который родился в слегка обезумевшей о невиданного зрелища голове зеленого верзилы.

— Не все, но кое-кто летает.

— Тогда понятно, почему ты так уверенно взялся за это дело! Жаль, я так не могу!

— Почему не можешь? Очень даже можешь! Хочешь попробовать?

Это было слишком даже для сегодняшнего дня. От такого предложения Ар’рахх сначала опешил, потом отрицательно замотал головой и замахал руками, показывая, как он опасается подходить к самодельным крыльям.

— На сегодня мне впечатлений хватит! — Выдавил он. Давай мои полеты отложим на завтра?

— На завтра, так на завтра… Тогда давай сегодня помозгуем, как нам найти детеныша этого Б’орна.

— Давай! Тебе помочь снять кожу дракона с этого «дельт’плана»?

— Помоги. — Ответил Александр, отвязывая края шкуры от остова. — Кстати, более точное название этого летательного аппарата — дельтаплан. Через «а». Ну, да не суть важно…

Называй, как удобнее тебе.

— А как он летает? Ты крыльями не машешь вовсе, а все равно тебя поднимает к Отцу Богов…

— Аэродинамика, брат. И восходящие потоки вкупе с невысокой силой тяжестью. То есть я хочу сказать, что на нашей планете и ты, и я и все остальное весило бы гораздо больше, чем здесь. На Дракии летать легче.

Дело в том, что над поверхностью всегда есть зоны, где почва нагревается больше, чем в других местах. Там воздух идет вверх. И вместе с собой поднимает меня, или другое крупное животное. Летать под действием поднимающегося воздуха называется — парить.

Так вот, парить над местом, где сильные восходящие потоки, можно очень долго.

— А над пустыней восходящие потоки есть?

— Конечно! А почему ты спросил?

— Если над пустыней можно долго парить, то какого Э’го мы перлись пешком полдюжины дней, и чуть не подохли от жары, если могли долететь до этого Храма за День?

Сашка хотел что-то ответить, но так и замер с открытым ртом.

Он неожиданно вскочил и забегал вокруг дерева, словно его укусила в то место, откуда растут ноги, болотная гадюка Ф\'а, беспрерывно крича: «Эврика! Эврика!».

— Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделал! — В сильнейшем возбуждении стал трясти своего зеленого «брата» землянин. Ты даже не представляешь!

Зеленый верзила выпучил глаза на своего спутника, не зная, как ему реагировать на странную выходку осьминога; на всякий случай он решил промолчать, мудро решив, что скоро «брат» придет в нормальное состояние и сам расскажет, что же, собственно произошло.

«Как же я сразу не догадался! Ну как же сразу не сообразил!» — Ходил вокруг дерева пришелец, совершенно убитый горем. — А ты, Ар’рахх, молодец! Я тебе когда-нибудь памятник поставлю. Из золота! В полный рост!

Молодой охотник успокоился, лениво растянулся под деревом. Он не знал, что такое памятник, и зачем его ставить в полный рост, да еще из золота — тоже. Его сейчас интересовали более приземленные вещи. Например, как все-таки найти и добыть детеныша этого Б’орна.

Однако поговорить с Саш’шей об этом удалось только ночью, перед тем, как зеленый великан, как обычно, первым устроился в своей подвесной постели, а землянин забрался на самый верх — бдить, охранять…

— Послушай, Саш\'ша! — Сказал молодой охотник, закидывая руки за голову — точь-в-точь, как любил это делать Александр. — Я хорошо знаю повадки животных на этой планете.

Так вот, мне думается, этот Б’орн очень неглуп, если он сумел при такой неповоротливости выжить в окружении сонма голодных племен. Как я подозреваю, племя, вождя которого мы обидели со шкурой, не единственное на берегах этого озера.

И вот представь себе, что происходит. Куча драков, каждый из которых видит себя героем, добывшим для голодного племени целую гору мяса. У них есть дюжина дюжин Лет, чтобы изучить повадки этого монстра и научиться охотиться на него.

Однако этого не происходит. Здоровенный зверюга спокойно жрет камыш чуть ли не трех перелетах стрелы от хижин, совершенно не беспокоясь о том, что его потревожат.

О чем это говорит? О том, что Б’орн чувствует себя рядом с охотниками в полной безопасности.

Я давеча заметил в хижине вождя краешек коричневой шкуры монстра — единственной этой деревне, кстати. Может, гигант сдох — не вечно же они живут; но может, кому-то очень-очень давно повезло добыть зверя.

Но сегодня утром было видно, что на этого Б’орна они не охотятся — совершенно не умеют. У них нет тактики, они не знают его повадок, уязвимых мест. Я подозреваю, что этот зверюга живет на этом месте много Лет, а вождь просто знал, что он всегда здесь.

С другой стороны. Почему жители побережья озера не охотятся на детенышей? Их же легче добыть опять же в дюжину дюжин раз.

А не охотятся, потому что, как я думаю, детенышей на побережье нет. Они — где-то другом месте, недоступном для местных драков. Вопрос: в каком?

Давай думать!

— Давай! Где-нибудь глубоко в камышах?

— Возможно. Но маловероятно. Пожар, облава, стая хищников доберутся до любого самого укромного уголка. Нет. Родители могут покидать детеныша надолго. Иначе окочурятся голоду. С такой-то массой тела!

— Может, они собираются в стаю и по очереди охраняют детенышей?

Ар’рахх едва не захохотал, представив стаю гороподобных животных.

— Не-е… Исключено. Это сколько нужно камыша, чтобы прокормить всего одного монстра! А если их полдюжины? Нет. Отпадает.

— А может такое быть, что детеныши Б’орна появляются на свет не из яйца, а из тела зверя?

— Да. Такое возможно. Такие животные на Дракии есть. Например…

— Постой! — Перебил разговорившегося охотника землянин. — А может такое быть, что гденибудь посреди этого кипяточного озера есть большой остров?

— Да кто его знает? Вполне возможно! Ты думаешь?..

— Да, я думаю, что детеныши могут быть на острове. На Земле черепахи размножаются именно так — на островах.

— Значит, нужно поискать этот остров. Но если он есть, то охотники давно знали бы о нем.

Но с другой стороны… Этот монстр не даст приблизиться к месту роста молодняка ближе, чем на два перелета стрелы. Да ему достаточно перевернуть лодку или плот. И — все!

— Но на остров можно попасть по воздуху!

— Да, попробовать можно. Но одному тебе не справиться.

— Правильно мыслишь! Тебе тоже придется научится летать на дельтаплане!

Ар’рахх промолчал, ничего не ответил. Он вообще прекратил разговор, отвернулся от Александра, о чем-то надолго задумался. Землянин хотел его спросить что-то еще, но не стал, решил дождаться утра.

Глава 6. Лёжка монстра

Войско «лесных братьев» растянулось на несколько перелетов стрелы. Лекарям определили место в одном обозе с продуктами, в арьергарде небольшой разбойничьей армии.

К’нарр и его «внучка» шли почти рядом, плечо к плечу, но между собой не разговаривали.

Работорговцу было отчасти стыдно за вчерашнюю, как он думал, «слабость», а его спутница просто светилась от счастья, совершенно не замечая ничего вокруг. Северянин бросил на нее несколько мимолетных взглядов, хотел сказать, что произошедшее вчера лучше всего забыть, и как можно скорее, но настойчивая мысль, что у ее любимой Ир’рны через установленный Богами срок могут появиться братики и сестрички, не давала ему произнести роковые слова. Роковые, потому что таких слов после безумной ночи любви партнерше не говорят. Обидеть можно до самой глубины души. А всем известно, как мстительны и коварны бывают женщины, которых несправедливо обидели… Лучше промолчать.

Молчанье — дороже золота.

Уже к полудню появился первый раненный. Кто-то из молодых, не слишком опытных «робин гудов», оступился на пропитанной влагой почве, сорвался с дороги, долго летел вниз по крутому склону…

Поднимали его вверх практически «по частям».

Негоциант к осмотру раненого был уже готов.

Молодого воина внесли на руках, бережно положили на узкий стол лекаря.

С первого взгляда было видно, что отрок — не жилец.

Ноги и руки были поломаны в нескольких местах, кое-где из оранжевой от крови плоти белели обломки костей… Вдобавок, пока он падал, кувыркаясь, в раны набилось много грязи. А К’нарр знал: там, где была грязь, потом всегда много гноя, а драк начинает бредит и быстро умирает.

Пришла атаманша. Она мельком глянула на воина, сорвавшегося в пропасть, жестом отозвала работорговца сторонку.

«Не трать на него время! — Шепнула она. — Дай ему что-нибудь такое, чтобы он не чувствовал боль, и пусть умирает. Тебе его не спасти. Когда все сделаешь, догоняй отряд.

Мы идем дальше!»

Атаманша вышла. Вслед за ней палатку покинула и вся ее немногочисленная «свита».

К’нарр и «внучка» остались вдвоем.

Воин-отрок все понял, он обреченно проводил взглядом прямую спину предводительницы разбойников, снова посмотрел на работорговца.

В душе негоцианта от этого взгляда что-то шевельнулось.

Возможно, на него повлияла ночь любви, полная страсти; возможно, приказ атаманши породил у него внутреннее несогласие, сопротивление ему; возможно, северянин, сам того не замечая, стал изменяться, перерождаться, становиться настоящим целителем — лекарем, который никогда не откажет в помощи раненному или больному, даже если у него не будет ни единого шанса на успех.

— Здесь есть поблизости горный ключ? — Неожиданно спросил он у воина, охранявшего палатку. Тогда принесите мне воды из него, и побольше — распорядился он, получив утвердительный ответ.

Отрок удивленно посмотрел на негоцианта, потом на большой бурдюк с холодной водой, влажно шлепнувшийся о землю почти у его ног, кажется, стал догадываться, что умирить его не оставят: вода для этого не нужна.

— Посмотри мне в глаза! — Услышал он голос целителя. Повернул голову. В лицо ему полетело белое облачко пыли, которое дунул в него со своей ладони песочного цвета лекарь.

Сознание воина провалилось в чернь.

В принципе, К’нарр лично не рисковал ничем.

Риск существовал только для этого молодого драка, распростертого на столе. Риск, что если он выживет, то останется калекой до конца своих Дней.

Раны работорговец промывал долго. К счастью, у отрока не был поврежден ни один крупный кровеносный сосуд, иначе он давно бы умер от потери крови. Кости у молодых драков срастаются хорошо — это негоциант знал еще с детства (самого его Боги избавили от увечья, но он не раз слышал, как мать его отца говорила ему, что, не смотря на то, что кости у молодых драков срастаются хорошо, лучше с высоких деревьев на твердую почву не прыгать).

Вычистив раны, северянин тщательно напудрил их изнутри порошком, убивающим гной.

Он начал уже стягивать края ран специальными жилами, но потом вдруг почему-то остановился. Его уже довольно большой опыт говорил ему, что в ранах все же может появиться гной. И тогда…

«Что же делать? Как решить эту задачу?» — Думал он, в очередной раз тщательно промывая родниковой водой свои окровавленные руки. Неожиданно его взгляд упал на краешек палатки, из-под которого трудолюбивый муравей старался вытянуть соломинку.

Часть травинки была внутри палатки, часть — снаружи. Наконец, муравей, поняв, что ему не преодолеть тяжести плотного полотна, полез внутрь, в соломинку.

К’нарр, как завороженный, проследил взглядом за насекомым, зачем-то подошел к краешку полога, приподнял его. Муравей уже выбирался из противоположного края травинки.

Работорговец наклонился, подставил палец для насекомого, а когда тот забрался на него, поднял к своему лицу и зачем-то поцеловал муравья — одними губами.

Затем он быстро вернулся к столу, приказал принести целый пучок чистой соломы.

Из пучка он выбрал несколько самых плотных, аккуратно вставил их одним концом в ранку, крепко стянул края нитями.

«Теперь гноя можно не бояться — он вытечет из раны через полые стебли травы. А когда гной и сукровица перестанут выходить, травинки можно будет удалить». — Думал северянин, размеренно «штопая» раненного отрока.

Только к вечеру, укрепив все выправленные теперь конечности вдоль длинных и ровных стеблей, К’нарр позволил себе передохнуть. Он устало присел около начавшего приходить в сознание молодого воина, едва не уснул.

«Интересно, далеко ли до ближайшего села?» — подумал он, все же отдаваясь навалившейся дремоте. — «Раненого придется оставить в нем».

Утром, так и не дождавшись вразумительного ответа от своего друга на свой вчерашний вопрос, Сашка решил «стать на крыло» и совершить облет территории вдоль побережья озера. Нужно было совершенствовать навыки управления самодельным планером, важно было понять, насколько верно их с Ар’раххом предположение о том, что детенышей Б’орна на побережье горячего острова нет.

Зеленый верзила все также молча помог Александру натянуть драконью шкуру на каркас, не проронив ни слова, одними глазами «проводил в полет» «брата по крови».

У землянина на душе поскребли кошки: он понял, что опять нечаянно задел в религиозной душе молодого охотника нечто очень болезненное; но поменять что-то было уже нельзя, поэтому приходилось просто терпеть обиду новообретенного друга, надеясь, что она либо «рассосется» сама собой, либо, со временем, Ар’рахх соизволит объясниться, назовет причину, по которой простой, с точки зрения землянина, вопрос поверг в уныние трехпалого аборигена.

Утренняя прохлада «бодрила» до дрожи. Сашка после взлета довольно долго летел прямо, норовя попасть в теплый поток воздуха, идущий от озера, особенно сильный именно в утренние часы.

Впрочем, далеко от побережья землянин залетать побаивался, справедливо полагая, что пока он не научиться хорошо управлять дельтапланом, пока не узнает всех особенностей воздушной стихии над этой планетой, делать «пируэты» над водоемом, температура которого, «если что», не позволит ему доплыть до берега. Да и умирать, варясь заживо, ему не хотелось…

Планер оказался легким в полете, удобным в управлении. Он нес Александра «с запасом»; чувствовалось, что дельтаплан может поднять в воздух значительно больший, нежели у землянина, вес.

Вид с километровой высоты очень сильно отличался от того, который Заречнев привык видеть на этой планете у себя под ногами.

Когда прошло первое ощущение пьянящего восторга и радости, распирающей изнутри, Сашка решил с высоты рассмотреть Храм Сердца Богов — авось с неба он что-то увидит, откроет что-то новое, сыщет тайный, незаметный проход в «логово» хранителей Сердца Богов.

Храм с воздуха казался забавной детской игрушкой, сооруженной из деревянных коричневых кубиков каким-то усердным малышом. В пирамиду вели хорошо заметный оранжево-красные ручейки паломников, образовывавшие собой ровный рисунок Глаза Бога, начертанного на одеянии почти каждого паломника.

Александр сделал несколько больших кругов над Храмом, постепенно набирая высоту: каменное плато Храма быстро нагревалось под лучами Отца Богов, создавая мощный восходящий поток.

И тут его ждало неприятное открытие. Оказалось, что расстояние между сердцевиной Храма Сердца Богов и ближайшим к нему побережьем горячего озера, по самым скромным прикидкам, превышает пятьсот метров.

Чтобы проплыть под водой такое расстояние, задержать дыханием придется самое малое, минут на десять.

Сашка знал, что пока ему такое не по силам.

«Время еще есть!» — Мысленно приободрил он себя, разворачивая дельтаплан в сторону места, где остался Ар’рахх. — «Что-нибудь придумаем!»

Землянин летал так долго, что зеленый верзила успел подстрелить какую-то птицу и даже зажарить ее на медленном огне.

— Есть будешь? — Это были первые слова, которые пришелец услышал от своего друга в этот день. Сашка кивнул, неотрывно «гипнотизируя» покрывшуюся сочными каплями жира тушку летуна. Заречнев не ел так давно, что у него от голода в руках и в ногах появилась едва заметная дрожь.

— Ты можешь мне объяснить, что произошло; почему ты обиделся на меня, когда я предложил тебе самому попробовать полетать на этом планере? — Задал, наконец, молодому охотнику свой вопрос Александр, так долго «вертевшийся» у него на языке.

Ар’рахх снова промолчал. Но уже не стал отворачиваться от друга, он молча доел свою часть добычи, так же молча вытер руки-клешни о сухую короткую траву, вырванную тут же, у дерева.

— Рассказывать очень долго. Но все равно ты можешь не понять, как не могу понять я каких-то очень простых и очевидных для тебя вещей. Например, зачем тебе нужно было лезть в пасть огромному дракону, плюющемуся огнем, за каким-то там охотником из Племени Хромой Черепахи, если ты мог преспокойно спрятаться за какой-нибудь крепкой дверью? Так поступили бы двенадцать драков из двенадцати. Но не ты. Почему?

— Русские на войне своих не бросают…

— Вот видишь. Для тебя это очевидно настолько, что даже не требует объяснений. Вот и для меня также очевидно то, что мы, драки — существа земные, сухопутные. Мы не летаем по небу. Хуже того — даже мысли об этом — страшный грех, серьезный проступок перед Богами. Ты хочешь, чтобы меня или моих потомков за твои слова наказали Боги?

— Мне сложно судить о том, что можно, а что нельзя делать жителю этой планеты. Но я считаю, что Боги не настолько глупы, чтобы наказывать какого-то простого драка за несколько полетов на самодельном аппарате. Разве не Боги дали нам разум, чтобы мы могли сами решать, что нам можно, а что — нельзя? Разве не проще было Богам сделать всех бессловесными животными, лишенными разума, поступающими исключительно так, как хотят того Боги? Зачем тебе и мне разум? Разве не для того, чтобы мы могли думать?

Думать и решать, как нам поступать в той или иной ситуации.

И потом. Я слышал, Боги отвернулись от этой планеты. И вся вот эта «котовасия» с артефактами вызвана как раз тем, что у одного из нас есть шанс вернуть Богов этой планете, или заставить их сердца биться снова.

Так как ты думаешь, простят ли тебя Боги, если ты сделаешь крылья, пролетишь на них по воздуху, чтобы в конечном итоге добыть Сердце Богов, без которого не проснуться пребывающим в вечном забвении Богам?

Ар’рахх внимательно выслушал тираду своего друга, но ничего не ответил. Наверное, ему нужно было время, чтобы осмыслить, понять, принять все, что ему сказал землянин. Но по его лицу, походке было видно: «зерно сомнения» уже проросло в его душе. Нужно было только дождаться, когда оно даст «побеги».

Ждать Александр был готов долго. Очень долго.

Ближе к полудню землянин снова засобирался в небо. Зеленый верзила по заведенной им самим привычке не стал спрашивать: куда, и на какое время улетает на самодельных крыльях его «брат по крови». Но, судя по той особой тщательности, с которой пришелец несколько раз проверил все крепления своего дельтаплана, он намеревался лететь именно туда, где теоретически мог бы находиться неведомый кусок суши, со всех сторон окруженный горяченной водой — место, где может быть «гнездо» монстра; или «гнезда», если зверюга, способная приносить потомство, в «кипяточном» озере обитает не одна.

Ар’рахх прикинул ширину озера, его длину. Сообразил, что летать Сашке придется довольно-таки долго. Он достал из вещмешка флягу землянина, быстро сбегал к роднику, чтобы наполнить ее ключевой водой.

Пришелец увидел его старания, благодарно кивнул. Он пристроил бочонок на поясе, так, чтобы не мешал управлять летательным аппаратом; немного подумав, отрезал длинный и тонкий полый стебель от растущего поблизости тростника. Один край тростинки он опустил до самого дна фляжки, плотно закрыл горловину пробкой, второй — привязал кожаным ремешком почти у лица. Получилось очень удобное устройство: воду из бочонка можно было пить прямо в воздухе, ни на мгновение не выпуская из рук рулевую трапецию.

Еду с собой Заречнев брать не стал.

«Какающий Василий Алексеевич» бесстрастно наблюдал сверху, как прямо у него перед глазами крошечная крылатая букашка набрала скорость, оторвалась от поверхности и полетела вперед, через озеро, постепенно набирая высоту. …Побережье горячего озера медленно истаивало за спиной у планериста. Впереди, насколько хватало глаз, матово блестел покрытыми редкими барашками «кипяточный» водоем. Заветного острова не было видно нигде.

Александр поднялся еще выше, если бы у него был высотомер, он мог бы сказать, как велико расстояние между его ногами и верхней кромкой воды — километр, два… А пока он мог только предполагать, насколько высоко поднимают его мощные восходящие потоки, непрерывно идущие от озера.

Примерно через час землянин решил повернуть назад. Он заложил вираж вправо, сориентировался по Отцу Богов, выбрал далеко на Востоке крохотную зазубрину какогото пика, чтобы не сбиться с прямого пути, стал держать направление строго на него.

Унылая и однообразная картина под крылом его планера стала порядком надоедать нетерпеливому охотнику за артефактами. Чтобы скоротать время, он стал более внимательно осматривать поверхность водоема у себя под ногами.

Неожиданно где-то далеко внизу по озеру пошли круги. Потом — еще, но уже в другом месте, западнее. Через несколько секунд круги появились опять, и снова западнее двух первых.

Сашка заложил вираж влево, пошел на снижение.

С высоты примерно в километр стало хорошо видно, что под водой путешествует властелин горячего озера. Опустившись еще метров на пятьсот, землянин заметил, что Б’орн был не один. Параллельно ему, несколькими десятками метров в стороне горячую воду разрезал… детеныш монстра. Заречнев, чтобы не спугнуть зверюги, тут же ушел строну. Но получилось у него это слишком резко. Вдобавок он зачем-то задрал нос у своего планера. Дельтаплан потерял скорость, стал заваливаться на крыло, норовя вообще свалиться в штопор.

Александр со страха едва не обосрался.

Горячий пот мгновенно охватило все его тело, глаза с ужасом смотрели на быстро приближающуюся поверхность озера, несущую смерть, но вот руки по-прежнему старались изменить ситуацию, плавно поднимая к Отцу Богов переднюю часть летательного аппарата.

Метрах в двадцати от поверхности водоема дельтаплан набрал нужную скорость, выровнялся, перешел в горизонтальный полет. Мощные восходящие потоки снова уверенно подхватили кожаные крылья аппарата горе-авиатора, медленно, но неуклонно поднимая его все дальше и дальше от смертельно опасной воды «кипяточного» озера.

На берегу от глаз внимательно Ар’рахха не ускользнули перемены в настроении его светлокожего друга. Он помог ему выпутаться из привязей планера, подал зажаренного на костре птеродактиля. Сашка все время подавленно молчал. О своем «пируэте» около самой воды он рассказал зеленому верзиле только тогда, когда ушел на покой Отец Богов и они с зеленым верзилой, как обычно, устроились на ночлег в своих гамаках.

Молодой следопыт не стал ничего комментировать; он сказал единственную фразу, ради которой, наверное, и стоило испытать весь тот ужас, который перенес землянин. «Завтра — моя очередь лететь! Утром покажешь, как управлять этим «дельт’планом».

К’нарр догнал разбойничье войско только к полуночи. На подходе к бивуаку «робин гудов» его окликнули часовые. Работорговец приблизился, был тут же узнан и препровожден в палатку к атаманше.

— Вот, что! — Обратилась к нему предводительница разбойников, едва он переступил границу света и тьмы. — Я давно тебя ждала. Ты так срочно понадобился мне для одного небольшого поручения.

Сегодня же, после полуночи тебе придется оставить лагерь и в одиночку направиться вот к этой крепости! — Атаманша положила на стол кусок кожи, на которой была искусно нарисована древняя северная крепость. Негоциант с первого взгляда узнал — какая:

Дэв’ви, родовой замок Фул’ланн Дэв’ви, предводительницы разбойников.

«Так вот оно в чем дело! Вот она — цель и причина похода армии разбойников на Север!»

Мелькнула догадка у северянина. — «Это же ее родовой замок! Тот самый, где несколько Лет назад была уничтожена вся ее семья и откуда она каким-то чудом ускользнула, умудрившись не попасть в лапы кочевникам. Теперь она хочет вот таким вот образом вернуть обратно то, что принадлежало ее предкам дюжину дюжин поколений, да и теперь, если мне не изменяет память, она имеет право вернуть себе то, что было не по адату отнято у ее Рода.

Та-ак! Это понятно! Но что же она хочет от меня?

— Ты сделаешь вот что! — Словно отвечая на его невысказанный вопрос, сказала атаманша. — Ты под видом лекаря проникнешь в крепость, добьешься того, чтобы тебя принял и выслушал теперешний «хозяин» и как страшную тайну расскажешь ему, что к замку направляется Фул’ланн Дэв’ви с огромной армией головорезов, которая хочет захватить и уничтожить крепость.

В эту поездку ты отправишься один. Свою «внучку», или кто она тебе там — уже не знаю: видела, какими глазами она смотрела на тебя сегодняшним утром, ты оставишь здесь, под надежной охраной. Если будут какие-то раненные, она справится — я видела, что в делах лекарских она, по крайней мере, не хуже тебя. По крайней мере.

И последнее. Я не знаю, что ты задумал, целитель. Но глаза твоей «внучки» говорят гораздо больше, чем все те слова, которые ты говорил или мог бы сказать мне за все время пребывания в моем лагере. Например, они говорят, что ты не так стар, как хочешь казаться. Драку твоего возраста просто не по силам доставить такое удовольствие женщине, которое доставил ты. Значит, ты либо гораздо моложе, чем кажешься, либо в твоем организме каким-то чудом сохранились живительные соки, которые так отличают драка зрелого от драка старого.

Придет время, я разберусь и в этом. Я думаю, это время наступит довольно скоро — после окончания небольшой и победоносной войны, в которой ты тоже сыграешь свою небольшую, но очень важную роль.

Если ты сыграешь свою роль так, как нужно, твоя спутница останется жить; если нет — у тебя останется только один шанс сохранить ей жизнь — выкупить ее жизнь ценой своей.

Теперь о твоем деле.

Мы окажемся у стен замка через шесть Дней. Ты должен быть в нем не позднее, чем через три. Чтобы ты все успел вовремя, я тебе даю двух Б’ка. Будешь скакать на них по очереди, пока не упадут замертво. После этого ты бросишь их и пойдешь пешком. Я думаю, что если ты очень постараешься, то максимум через два Дня ты можешь быть у ворот крепости.

Чтобы тебе поверили наверняка, ты должен все это время не спать, не есть, если получиться — то даже и не пить. Когда тебя приведут к «хозяину» замка, ты должен выглядеть так, что ты не спал, не ел и не пил несколько Дней, все это время ехал и шел с одной-единственной целью — как можно скорее рассказать ему, КАКАЯ ему грозит опасность.

Ты все понял, лекарь? Или как там тебя?

— Меня? Меня зовут К’нарр! А! Я вижу, тебе хорошо знакомо это имя! Что, не ожидала увидеть меня здесь?

— Ну почему же… Я еще несколько Дней назад заметила, как ты похож на этого презренного работорговца с Севера. Но я не могла даже подумать, что ты так состаришься всего за несколько дюжин Дней, прошедших от Дня, когда закончились Игры Богов. Или это тоже твои очередные уловки? Зачем ты здесь? Убить меня?

— Если бы я хотел убить тебя, то давно сделал бы это! Возможностей было — хоть отбавляй!

— Ну, да! Но вы же у нас благородный господин, торговец живым товаром, так сказать.

Высшая каста! Нет, постой! Я не верю тебе. Дай-ка попробую угадать… Тебя подослал ко мне этот, как его… — Она сделала вид, что задумалась — Верховный Жрец Храма Воли Богов. Насколько я знаю его характер, он не просто послал тебя ко мне в лагерь, он оставил у себя в заложниках твою дочь. Ту самую, которую у меня вместе с тобой похитил инопланетник, которого зовут Саш’ша. Они тогда все время были вместе с высоким парнем. Имя у него такое интересное, нездешнее — Ар’рахх. Кажется, он откудато с Юга.

Кстати, ты не знаешь, как ему удалось победить Э’го?

— Ну почему же… Мы все видели.

— И как?

— Сначала этот Э’го парализовал высокого охотника с Юга. Парализовал и проглотил.