Кельт глубоко вдохнул, будто перед прыжком в воду, вдруг резко нагнулся, поймал странного чужака правой рукой под брюшко, левой за загривок и поднял. Чуда сразу затихла, перестав мельтешить лапками, издала тихий рыгающий звук и, подобно броненосцу, свернулась в клубок размером с футбольный мяч.
- Ну и отлично, — сказал Джеки Бран. — Вылезай и отправляйся туда на гору, приводи своих дружков. Пусть берут автоматы и идут сюда — мы тут и обделаем наше дело. Здесь, а не там.
— Тяжелый, — заметил Кельт. — Килограммов семь-восемь. И теплый, почти горячий — температура выше, чем у человека или собаки. Но хоть тресни, это не млекопитающее…
- Почему? — спросил юнец.
— Что тогда?
- Потому что мне кажется, тебе необходимо немного поразмяться. К тому же я боюсь лошадей. И люблю лунный свет. И я не мудак, чтобы ехать на тачке куда-то в лес, где засели два хмыря с автоматами, которые знают, что я при бабках. Жизнь суровая штука, малыш, но она беспощадна к мудакам. А теперь иди и приводи их сюда, я вас тут подожду. Когда вернешься, я скажу, что делать дальше. Ну, вперед!
— Слушай, я никогда не был на других планетах! — огрызнулся Кельт. — Или в других измерениях! Откуда я знаю? Будем посмотреть.
Юнец вылез и захлопнул дверцу. Джеки Браун потянулся к дверце и запер ее. Потом достал из бардачка хромированный автоматический сорок пятого калибра. Он включил подфарники, оттянул затвор и загнал патрон в патронник. После чего снял пистолет с предохранителя и положил на приборную доску за руль. Потом достал из-под приборной доски хромированный аккумуляторный фонарик. Он подключил его к прикуривателю и положил рядом с пистолетом. Двигатель тихо урчал. Он слышал, как шуршат лодки, соприкасаясь бортами у причалов. Он пристально смотрел на дорогу.
— Вот и славно, — расплылся в улыбке Иван. — По рукам?
Из тьмы на залитую лунным светом стоянку вышли трое. Двое несли автоматы. Они неуверенно приблизились к «роудраннеру».
— Нет.
- Это слишком далеко, — крикнул Джеки Браун и, взяв фонарик, посветил им. — Вы двое, отдайте автоматы парню, который приехал со мной. А сами стойте, где стоите.
— Не понял?
Юнец с трудом взял в охапку автоматы.
— Если бы не Алёна, — Кельт осторожно положил розовато-фиолетовый шарик обратно в загон. Механизм моментально включился: зверек извернулся, нацелился на ближайший колышек и всё началось снова — право-лево, лево-право, поворот. — я бы сразу послал вас подальше. Не люблю неразрешимых загадок. Наворотили как в дешевом боевике: чужие формы жизни, проходы в иные миры, секретные научные базы, олигархи какие-то спятившие… Это вовсе не я штампами мыслю, понимаешь?
- Теперь подойди к машине. Когда подойдешь, я изнутри открою багажник. Положи автоматы в багажник и закрой. Потом подойди сюда к окну и я передам тебе бабки. А вы, ребята, стойте там и без шуток. Тут у меня автоматический сорок пятого калибра, и вы у меня на прицеле. Если вздумаете шутить — проковыряю каждому в башке пару дырок.
— Отлично понимаю, — покорно согласился Иван. — Вот тебе истина в предельно сжатом виде: нанимаю тебя я. Мы. Концессия. Денег у нас… Кхм… Хватает. С лихвой. Средств для осуществления проекта гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Предприятие находится под государственным присмотром, если тебе это важно. Двери, «червоточины», настоящие. Эта сторона — настоящая. Всё настоящее.
Юнец выполнил приказ. Джеки Браун нажал кнопку внутренней блокировки замка багажника. Он услышал, как багажник открылся. Потом до его слуха донеслось металлическое клацанье падающих автоматов.
— Так бы сразу и сказали… А то бред какой-то несли. Двести тысяч зарплаты, надо же.
- Захлопни багажник, — сказал он. И услышал лязг замка. — Теперь иди сюда, но не загораживай луч фонарика.
— Не нравится — выпишем сто пятьдесят, — непринужденно ответил Ваня. — Если хочешь быть счастливым, будь им. Вопрос с недвижимостью решим сегодня-завтра. Нам с Алёной Дмитриевной и Вячеславом в ближайшие дни придется уехать, сколько продлится это путешествие я не знаю, но совершенно точно больше недели или полтора. Смотреть за зверем придется тебе. Считай это первым ответственным заданием. Пойми, шутки кончились.
Юнец подошел к дверце водителя.
— Хотелось бы, — Кельт шмыгнул носом. Было видно, его мысли быстро переключились на другую тематику. — Знаешь что? Есть у меня одно подозрение — эта штука не является полностью сформировавшимся организмом.
- Где же боеприпасы? — спросил Джеки Браун.
— Э-э… То есть?
- Что? — не понял юнец.
— Детеныш. Или вообще зародыш — видел, как рождаются кенгуру? Комок слизи размером с орешек, заползает в сумку к матери-кенгурихе и там вырастает до размеров жизнеспособного существа. Личинка.
- Где патроны, засранец? — повторил Джеки Браун. — Я же тебе сказал, что мне нужно пятьсот. Ну и где же эти пятьсот патронов?
— Гос-споди, — Иван прикрыл лицо ладонью. — А мама где? Тебе и разбираться! Только осторожнее в будущем: вдруг шип у него ядовитый?
Ой, — испугался юнец, — мы не смогли достать боеприпасы.
— Это не хищник, зверь не пытался атаковать человека или активно защищаться.
Вы не смогли! Вы смогли упереть автоматы со склада, но патроны вы упереть не смогли. Ну и что и буду делать с автоматами без патронов? Куда я все это теперь дену?
— Значит, все-таки, по рукам?
- Слушай, — сказал юнец. — Мы достанем патроны, честно. Я не вру. Парень, который должен был достать нам патроны, прихворнул и не был в карауле, когда мы попали в оружейку. А рисковать, просить кого-то еще, не хотели — мы же не были умерены, что это дело выгорит.
— Уломал, чертяка языкастый. Вы меня купили. Если обманули, это будет на вашей совести. Никогда не прощу. Такое не прощают.
- Ладно, — сказал Джеки Браун. — Я тебе прощаю. Вот ровно пятьсот за автоматы. Придется удержать с вас две сотни за то, что вы меня так накололи с боеприпасами. Господи, самая моя большая слабость — это то, что у меня добрая душа. Ну, когда достанешь остальное, звони, понял?
— Не обманули, — веско сказал Иван. — Скоро убедишься окончательно. Кстати, ты навел меня на мысль, как назвать скотинку: Крошка Ру! А тебе придется поработать Кенгой.
- Понял. Большое спасибо.
— Шутники… Давай выпьем? Вино еще осталось?
- И кончай жрать яйца! — сказал Джеки Браун. — А то наживешь себе язву.
— Хоть залейся. Надеюсь, Славик не забыл про шампуры и от заячьих тушек не остались одни угли.
Глава четырнадцатая
* * *
Фоли и Уотерс сидели в кабинете начальника, задрав ноги на его стол. По телевизору шла финальная часть шоу Дэвида Фроста.
— Видите, дела устраиваются самым наилучшим образом, — добродушно ворчал Ваня, одновременно занимаясь мойкой посуды после запоздалого ужина. Кельта удалось выпроводить только в половине двенадцатого вечера, причем уходить из нехорошей квартиры он явно не хотел. Нашел здесь мечту всей жизни и боялся, что сказка исчезнет, морок рассеется и придется вернуться к скучной реальности. — Крошке Ру нашли няньку, сами обрели увлеченного — и главное относительно вменяемого! — профессионала, способного заняться направлением ксенобиологии, обошлось приобретеньице в сущую мелочь…
- Спасибо, что подождал меня, Мори, — сказал Фоли. — Я и не думал, что увижу тебя сегодня. А потом он мне позвонил, и после разговора я решил, что лучше мне вернуться.
— Нашла сайт риэлтерской фирмы, — сказала Алена, сидевшая у стола с ноутбуком. — Коттеджный поселок во Всеволожском районе, до кольцевой четырнадцать километров, автобус, участок десять соток, готовые дома. Выглядит симпатично, думаю надо брать. Устроим Кельту скромную базу под Питером…
- Все в порядке, — ответил Уотерс. — Моя жена все талдычит мне, что напрасно я это делаю — торчу в правительственном учреждении после окончания рабочего дня, но я-то думаю: черт, должен же я взять этих засранцев с их бомбами. Было бы честно дать им шанс пустить в меня пулю, как думаешь?
— Сколько?
- Слушай, — сказал Фоли. — Пора мне раз и навсегда кончать с этой охотой за наркотой. Эдди Кривопалый что-то замышляет. Ни с того ни с сего парень начинает везде светиться, то он вызывает меня, то сегодня я узнаю, что он играет в игры со Скализи. Сначала — братья, теперь — «крутые ребята», к тому же я что-то давно от него не получал никаких вестей. Пожалуй, лучше мне тут побыть. Из этого может что-то сложиться.
— От восьми миллионов.
- А «Пантер» ты на этот счет не прощупывал? — спросил Уотерс.
— Долларов? — сразу взъелся Славик.
— Рублей! Тебе жалко?
- Без толку, — ответил Фоли. — Я обратился к старому верному Дитцеру — а к кому же еще я могу обратиться? Он ни хрена не знает — так он мне сказал. Я уже целый год убеждаю Чики Ливитта, что нам надо туда кого-нибудь подсадить, а мы не подсаживаем, потому что у нас, видите ли, нет на это средств. А Дитцер знает не больше моего — один прок от него, что он парень честный и говорит об этом прямо.
— Ничуть…
- Наверное, Бюро должно этим заниматься?
— Отлично, сейчас заполню форму и отправлю предварительный заказ, завтра им позвоню…
- А мы сообщили в Бюро? Нет, я уверен. Никто даже не почесался.
- Мы сообщили в Бюро, — сказал Уотерс. — Я сам туда звонил. Они об этом ничего не знают. Но пообещали заняться.
— Лучше бы нам решить жилищный вопрос в течении двух-трех дней, — отозвался Иван. — Какое сегодня число? Двадцать четвертое февраля? Второго марта мы летим во Франкфурт, вечером пересаживаемся на заказанный джет и отправляемся на юг…
- Ага, и поблагодарили за сигнал. А как насчет полиции штата — они что-нибудь делают?
— Маршрут? — уточнила Алёна.
- Все идет нормально — так они считают. Полицейское управление Бостона — аналогично. По-моему, этот Койл просто тебя обманул.
— Ехать на регулярном рейсе смысла не вижу: утомительно, да и лишние глаза. В Германии множество фирм предоставляющих услуги малой авиации, лети куда хочешь — выбрал «Кёльн-Интерлюфт», контора проверенная, барон Фальц-Фейн раньше пользовался их самолетами постоянно.
- Мне тоже так кажется, — сказал Фоли. — Но я бы очень хотел узнать, чего он добивается. У этого сукина сына денег — куры не клюют, а он все суетится, как никто другой. Сегодня он здесь, завтра он там, — прямо как бездомный пес. Дорого бы я дал за то, чтобы узнать хотя бы о половине его гешефтов.
- Он работает где-нибудь?
— Что значит «малая авиация»? — Славик, в котором тотчас проснулся завзятый аэрофоб, насторожился. — Надеюсь, не кукурузник?
- Да. Он экспедитор в «Арлисс тракинг», ночной экспедитор, но попробуй его там найти! Он работает как Санта Клаус.
— Английский Hawker-900, отличная надежная машинка. Две посадки для дозаправки: в камерунском Яунде и Йоханнесбурге, у аэроплана практическая дальность всего пять с половиной тысяч километров, а лететь через всю планету… Не дергайся.
- «Арлисс тракинг», говоришь? Где-то я уже слышал это название.
— Да я и не дергаюсь!
- Эта компания проходит по восьми или десяти делам, — сказал Фоли. — Хорошая крыша для мафии. Все они платят подоходный налог по данным из бухгалтерии «Арлисс», но никто там работает. Эта компания нанимает кучу людей, которые ни хрена не делают. У них девять «линкольнов-континенталей» и по меньшей мере четыре лимузина «кадиллак». Это же рекорд! Фриц недавно засек Дэнни Теоса в большом «бэрде» и записал номер. Машина зарегистрирована за Кристалом Фордом и сдана в аренду «Арлисс тракинг».
— Отлично. Алёна Дмитриевна, отвлекитесь на минуточку от Интернета!
Шоу Дэвида Фроста закончилось и начались «новости». Диктор сказал:
— Я вся внимание.
- Сегодня рано утром в Уилбрэме четверо вооруженных бандитов ворвались в дом чернокожего офицера службы безопасности. Бандиты терроризировали членов его семьи и вынудили его открыть им хранилище банка «Коннектикут ривер». По официальным сведениям, похищено более восьмидесяти тысяч долларов. Обращает на себя внимание тот факт, что ограбление было схоже с тем, что произошло в понедельник в Первом сельскохозяйственном коммерческом банке в Хоупдейле. Делом занимается ФБР. Ведется тщательное расследование.
- Скализи когда-нибудь так работал? — спросил Уотерс.
— По понятным причинам мое доверенное лицо, мсье Арман д’Эраль представлять наши интересы в России не сумеет. Следует подумать вот о чем: необходим хороший юрист. Адвокат. Способный вести не самые трудные дела в Питере и Москве, пока мы путешествуем. Главное пожелание: человек должен быть знакомым или знакомым знакомых. Нанять левого юриста безусловно можно, учитывая наши возможности, согласится любой мэтр из московских знаменитостей — хоть Генри Резник, хоть Анатолий Кучерена. Однако, оно нам надо?
- Я мало что знаю про Скализи, — сказал Фоли. — Если хочешь знать истинную правду. Один мой приятель утверждает, что в последнее время Скализи страшно занят: у него не было даже времени подождать у телефона звонка приятеля. Но мне казалось, что Скализи — наемный убийца и другими делами как-то не занимается.
— Не надо, — согласилась филологесса. — Спихнут все дела помощникам и через час забудут о контракте. Именно поэтому я не терплю без меры раскрученных стряпчих. Постойте… Кажется, есть идея! Когда я продавала квартиру в Питере перед отъездом в Британию, всеми делами занимался старый приятель моей мамы, царствие ей небесное… Щаранский, Лев Натанович, он много лет был близким другом нашей семьи. Я знаю как его найти. Очень приличный человек.
- Они расширяют бизнес, — сказал Уотерс.
— Пожилой еврей-юрист советской закалки — именно то, что нам жизненно необходимо, — без раздумий согласился Иван. — Судя по контексту, специалист по гражданским делам? Бинго! Сможете выйти на него завтра же?
- Это мне известно. Мой приятель — хозяин бара, где «крутые ребята» часто бывают, и я знаю, что и он знает, что я это знаю. Но помимо этого бара он точно занимается еще какими-то делишками, о чем я и не догадываюсь. Он странный тип. Я встречался с ним раз сто и, поверишь ли, так и не понял, стоящую информацию он мне гонит или нет. Я всегда даю ему двадцатку, и он вечно канючит, просит добавить, и тем не менее я точно знаю, что он у них постоянно что-то наваривает — нутром это чувствую. Это как будто сидишь в кино, а тот, другой, тоже с тобой, но только он знает, что произойдет дальше. А я не знаю. У меня все время такое ощущение, что он меня разыгрывает.
— Где-то завалялась визитка, надеюсь он жив-здоров…
- И чем он, по-твоему, занимается? — спросил Уотерс.
— Обычно люди по имени Лев Щаранский доживают до девяноста лет, продолжая извлекать гешефт до последнего дня своей юридической деятельности… Утром садитесь на телефон и пока означенный Лев Маргаритович не появится в этой квартире и не получит аванс, я от вас не отстану.
- Трудно сказать. Чем он со мной занимается — это ясно. Он держит меня про запас. Если его зацапают, он придет ко мне и скажет «Эй, друг, помоги мне. Я же тебе помогал. Ты же парень честный — или нет?». Но добрую половину информации, которую я узнаю от него, я получаю, просто слушая его треп. Он и не подозревает об этом. А другая половина — да, это, как правило, о ком-то другом, о ком-то, кого он терпеть не может, или о ком-то, кто встал ему поперек дороги и кому он хочет отомстить. Я почти уверен, что он был замешан в этом деле с поляком. Голову даю на отсечение. Я его видел несколько дней назад, мы с ним давно уже не встречались, и вот я ему говорю: «Ну, что, мы все еще друзья, Диллон?» Это было как раз после моей встречи с Эдди Кривопалым на площади. А он завел эту свою волынку о том, как он боится, как он боится со мной говорить, как он боится пойти давать показания перед большим жюри, что все в городе затаились и выжидают. Но насколько мне известно, ближайшее большое жюри окружной прокурор собирает по делу поляка, и они как я слышал, выставят там другого парня, Стралники, Страдновкски?
* * *
- Стравински, — подсказал Уотерс. — Джимми-Кит.
Последующие два дня были испорчены непрекращающейся беготней, нервотрепкой и улаживанием десятков самых разнообразных технических вопросов. Славик, с юности питавший острое физическое отвращение к любой бюрократии и государственному крючкотворству даже представить себе не мог, что в нынешние времена (суверенная демократия, капитализм, невидимая рука рынка и прочие постсоветские прелести) купить банальнейший загородный коттедж будет так же сложно, как и достать фирменные джинсы «Levis» при генсеке Андропове.
- Полячишка! Ну да, он. Они выставят другого поляка. Но мне-то что за дело до этого процесса? Того полячишку ухлопали два года назад, и меня это уже не волнует. Но мой приятель по этому поводу что-то очень разволновался, и у него прямо гора с плеч, когда я начал расспрашивать его о чем-то другом — точно он наконец-то облегчился после четырехдневной задержки мочи. Так-то я и узнал об этом деле. Он мне все выложил просто так, представляешь, просто потому, что у него от сердца отлегло, когда я перестал его тянуть в суд.
- А кто еще проходит по этому делу? — спросил Уотерс. — По делу об убийстве поляка?
Казалось бы: вот вам деньги — хотите наличными, хотите карточкой, банковским переводом и так далее, — и ты мигом получаешь документы на дом с участком и ключи, после чего можешь праздновать новоселье.
- Целая команда молодцов, — ответил Фоли. — Так я полагаю, во есяком случае. Полячишка всю жизнь занимался только кражами, но стал лениться. Помнишь, они как-то увели со склада «Эллайд сторидж» товара на сто тысяч, а потом кто-то увел у них краденое. Началась страшная война, и шла она довольно долго, пока поляка не нашли мертвым в багажнике «меркюри» в Челси. До меня дошли слухи, что это работа Арти Вана.
Да ничего подобного! Оформляли покупку, ясно, на имя Славика, вот тут-то отечественное чиновничество и показало свой звериный оскал и зазубренные клыки обагренные кровью ни в чем не повинных граждан России. Справки, формы, отношение из налоговой, военный билет (он-то на хрена?!) и так до бесконечности. Перед возникшим бумажным шквалом и хищным сонмищем озверелых бюрократов был готов капитулировать даже несгибаемый Ваня, некогда бесстрашно вышедший лоб в лоб против полутора десятков бургундских мародеров, но…
- Вот тоже интересный субъект, — сказал Уотерс. — Мне всегда казалось, что Арти Ван совершил куда больше подвигов, чем за ним числится.
Но положение спасла прекрасная добрая фея, удачно замаскировавшаяся под уверенного в себе и старомодно обходительного Льва Натановича, внешне напоминавшего облаченного в дорогой костюм дореволюционного раввина с открытки к празднику Рош Ха-Шана. Господин Щаранский, призванный Алёной из непознанных глубин петербургского юридического мальстрима без видимых усилий направил возникшую сумятицу в конструктивное русло. Достаточно было составить у ближайшего нотариуса договор на доверенное лицо, коим и стал невозмутимый «пожилой еврей советской закалки». Впрочем, не такой уж и пожилой — господину Щаранскому еще и шестидесяти не исполнилось.
- Да, темный субъект, — согласился Фоли. — Насколько я знаю, парень играет без дураков. Пока не пойдет на посадку. Там такие люди обычно начинают ломаться. Но на улице это — железобетонная стена. Я слышал, ему звонили из Провиденса
[13] всякий раз, когда надо было выполнить какую-нибудь особенно неприятную работу. Просили Арти Вана отправиться на маршрут. Но это только слухи.
Разговаривал с юристом Иван — он умел быть убедительным, внушающим доверие и до отвращения деловым. Кратко обрисовал за чашкой кофе возникшую проблему. Выложил на стол пачку купюр — лучшее доказательство серьезных намерений. Что вы, что вы, Лев Натанович! О каком официальном договоре вы говорите? Лично я не желаю делиться своими (и вашими) доходами с голодающей державой. У державы достаточно нефтяных скважин. И газ. Много газа… Полюбовное соглашение? Между своими людьми?
- А не слышал ли ты чего-нибудь о делах между Арти Ваном и Джимми Скализи?
Мелькнув искоркой понимания в умном карем глазу господин Щаранский переложил схваченные тонкой резиночкой пятитысячные ассигнации в свой кейс и молвил:
- О совместных делах — нет, — сказал Фоли.
— Я готов вас выслушать, молодой человек. Не думаю, что поставленная задача неразрешима. Тем более, что вас рекомендовала Алёна Дмитриевна, а я был вхож в дом ее безвременно почившей матушки — золото, а не человек! И вырастила такую талантливую дочь…
- А вот интересно, ты не думаешь, что эти два банка — дело рук Вана и Скализи?
Неизвестно, владел Лев Щаранский волшебной палочкой или нет, давил на таинственные «скрытые рычаги», задействовал пресловутый «административный ресурс» или трудился в полном соответствии с законодательством Российской Федерации, но утром 2 марта 2010 года, перед самым отъездом в аэропорт Пулково (такси уже было вызвано!), на пороге квартиры материализовался уважаемый адвокат, прямо в прихожей заставил Славика подписать какие-то бумажки и сообщив — «Ни о чем не беспокойтесь! Встретимся когда приедете!», — снова растворился в полумраке лестничной клетки.
- Есть такое подозрение. Но меня заботит другое: какова тут роль Эдди Койла.
- Предположим, что Эдди Койл был у них оружейником? — сказал Уотерс. — Но это только предположение.
— Кельт переселится в коттедж сегодня, — удовлетворенно кивнув сказал Ваня, бегло просмотревший документы. — Бедолага, как ему не везет: контейнер-переноску с Крошкой Ру отдали прошлым вечером, поставил в общаге на пожарной лестнице, а эта скотина успела за ночь устроить такую газовую атаку, что хоть всё здание расселяй…
- Трудно сказать, — ответил Фоли. — Койл — мелкая сошка. Неприятностей от него много, конечно, но в общем-то он мелковат. Что-то мне трудно себе представить, что он тут замешан. Но можно проверить.
— Он что, звонил?
- Так проверь, — сказал Уотерс. — А я позвоню и Управление по наркотикам и скажу им, что я тебя на пару недель забираю у них. Они возражать не станут, я думаю.
— В шесть утра, вы еще спали. Жаловался: скотина засрала лестницу, вонища до небес, комендант скандал устроил…
Глава пятнадцатая
На всякий случай концессионеры оставили онемевшему от такого неслыханного богатства Кельту кругленькую сумму наличными на обустройство в новом доме — заказать минимум мебели, бытовую технику и вольер во дворе. По счастью участок был огорожен высоким забором, любопытствующие глазеть на лиловое убожество не станут. В крайнем случае можно объяснить, что это больной сифилисом бобер. Славик не забыл позвонить и господину майору — приглядите, мол, за новой точкой.
Джеки Браун медленно въехал на «роудраннере» на автостоянку у торгового центра «Фреш понд», нашел свободное место среди верениц автомобилей, встал и заглушил мотор, потом посмотрел на часы. Два пятьдесят восемь. Он открыл бардачок, вытащил кассету и вставил ее в магнитофон. Джонни Кэш запел балладу о Фолсомской тюрьме.
Алавер въехал в тему с полуоборота, без единого вопроса обещав любое содействие: судя по всему, директива сверху была получена, нижнее основание вертикали приняло и осмыслило информацию, а следовательно возражений быть не может в принципе.
В пять минут четвертого Джеки Браун уже дремал. Коренастый мужчина постучал пальцем по стеклу. Джеки Браун вскинул голову и огляделся. Коренастый подкатил к машине продуктовую тележку с пакетами. Он знаком предложил Джеки Брауну вылезти из машины.
- Где? — спросил коренастый.
Такси приехало обычнейшее, самое дешевое и удобное в Питере, «Три семерки» — не шахид-мобиль какой-нибудь, все водители русские или белорусы работающие по контракту.
- В багажнике, — ответил Джеки Браун.
— Значит в Пулково? На юга небось отдыхать едете?
- Они во что-то уложены?
- В ящик. Большой ящик с старыми газетами.
— На юга, — не покривив душой подтвердил Ваня, улыбнувшись разговорчивому молодому водиле. — Еще какие юга…
- Хорошо, — сказал коренастый. — У меня есть пустой мешок. Вот возьми. Потом мы пойдем к багажнику, ты откроешь, а я положу внутрь несколько пакетов. Со стороны будет казаться, что это я для тебя купил. Ты переложишь «пушки» в мешок и положишь мешок ко мне в тележку. Никто на нас внимания не обратит.
За окнами серебристой «Шкода-Октавия» проплывал пейзаж зимнего города: заснеженная Гороховая, Московский проспект с заледеневшими сероватыми глыбами у обочин, красные трамваи, величественно-угрюмые сталинские дома на Московской площади, игла памятника защитникам Ленинграда перед Пулковским шоссе.
- Бабки где? — спросил Джеки Браун.
— Удачно отдохнуть, — драйвер помог вытащить из багажника немудрящий багаж. Вещей с собой брали мало, необходимое можно докупить в Германии или ЮАР.
- Здесь, — сказал коренастый. Он передал ему шестьсот долларов десятками и двадцатками.
- А они настоящие?
Четверть часа спустя объявили регистрацию на рейс 245 авиакомпании «Россия», Санкт-Петербург — Франкфурт-на-Майне.
- Если окажутся фальшивыми, дай мне знать, я предъявлю претензии своему банкиру. Хочешь пересчитать?
До точки назначения — антарктической станции «Ноймайер» оставалось чуть больше двенадцати тысяч километров, если считать по ортодромии. Или пятнадцати тысяч с учетом всех посадок и вынужденных отклонений от основного курса.
- Нет, — отмахнулся Джеки Браун. — У меня мало времени. Мне надо быть на станции у сто двадцать восьмого шоссе в пол-пятого. Так что давай поторопимся.
- Не возражаю, — сказал коренастый. Он покатил продуктовую тележку к багажнику.
Интермедия
- А что в твоих пакетах? — спросил Джеки Браун.
Хлеб. Мужчинам хлеб полезен. Можешь скормить его голубям. Или покорми белочек. Белки любят хлеб.
БОГ НЕ ТИМОШКА…
- Жена тебя заставляет и по магазинам ходить?
- Друг мой, у тебя же мало времени, да и сам и спешу. Потому-то мне некогда рассказывать тебе о всех перипетиях своей семейной жизни. Кроме того, ты мне все равно не поверишь. Я не верил раньше, когда мне рассказывали. И ты не поверишь, если я тебе начну рассказывать. Давай займемся делом.
— Просыпайся, — Ваня потрепал Славика по плечу. — Начинаем снижаться, пристегнись.
Джеки Браун открыл багажник. Внутри стоял картонный ящик, набитый газетами. Поверх ящика лежали пять новеньких автоматов «М-16».
Выглянув в иллюминатор Славик отметил, что за бортом черным-черно — глубокая ночь, только пятнышки звезд мерцают, да вспыхивает зеленым навигационный огонь на правой плоскости. Внизу ни единого источника света, впечатление, что «Hawker» падает в бездну Нифельхейма.
- Ну надо же! — воскликнул коренастый.
Заканчивался шестой час полета — над Южной Европой, Средиземным морем и унылыми равнинами Сахары. До экватора оставалось всего ничего, после промежуточной посадки в Яунде концессионеры практически сразу очутятся в южном полушарии — достаточно покинуть воздушное пространство Камеруна.
- Не писай кипятком, — осадил его Джеки Браун. — Это не для тебя. Твой товар в ящике, я же сказал.
- Слушай, Бога ради, засунь это добро в ящик и мотай отсюда, — сказал коренастый. — По-моему, это армейские.
Неожиданно для самого себя Славик решил, что малыш «Hawker 900XL» ему понравился — в отличие от гигантских лайнеров самолет выглядел гораздо безопаснее. Можно сравнить с велосипедом и автомобилем: если свалишься с велосипеда, в худшем случае разобьешь колени с локтями, так же и здесь — возможная авария на небольшой реактивной машине не казалась фатальной.
- Точно. Армейские.
Стартовали из Франкфурта вечером — джет ожидал пассажиров около vip-терминала, условия контракта с частными лицами фирма соблюла с природной германской пунктуальностью: заказанный борт прилетел из Кёльна минута в минуту, загрузились, набрали высоту и взяли курс на западное побережье Африки.
- Автоматы?
- Автоматы. Единственная вещь, которая куда лучше автомата — это «кольт» АР-пятнадцатый. Но эти игрушки тоже неплохие. Хочешь взглянуть?
Обычно на таких самолетах в американском кино летают агенты ФБР, боссы мафии или скромные миллионеры — в салоне четыре широких кресла со складными столиками, диван по левому борту, небольшой буфет с баром, да LCD-мониторы вмонтированные в переборку отделяющую кабину от пассажирского отсека.
- Нет! Загружай пакет! — Коренастый поднял пакет с хлебом и положил его в багажник.
Джеки Браун бросил пакет с пистолетами в тележку.
Два пилота — невозмутимые блондинистые тевтоны в белоснежных рубашках с темными погонами, обоих хоть сейчас помещай на плакат в стиле «Служить в Люфтваффе — дело чести для каждого немца!» При знакомстве выяснилось, что летчики свободно владеют английским и французским, так что трудностей при общении не возникло.
- Ну, все в порядке?
Капитан, безошибочно определив кто среди концессионеров главный, сразу же объяснил Ивану, что в соответствии со строжайшими инструкциями по технике безопасности после каждого участка долгого пути экипажу положено отдыхать не менее четырех часов. Mein herr, от этого зависят и ваши жизни, вас должны были предупредить. Расчетное время прибытия в столицу Камеруна — пять двадцать пополуночи Гринвича, взлет соответственно в девять тридцать. Остановка в Йоханнесбурге — полные шесть часов. Это требования профсоюза.
- Положи-ка сверху пару батонов хлеба, — сказал коренастый. — А то вдруг кому-то придет в голову заглянуть внутрь.
Ваня поднял руки ладонями вперед, сказал, что первый после Бога здесь — герр капитан и никто иной, мы прекрасно понимаем необходимость тщательно соблюдать все правила безопасности полетов, никаких возражений.
Джеки Браун положил на револьверы два длинных батона хлеба с отрубями.
Мы не торопимся.
- Здесь девять «тридцать восьмерок» и один «триста пятьдесят седьмой», — сказал он. — Тоже неплохой товар. Надеюсь, ты оценишь мою услугу по достоинству.
- Друг мой, — сказал коренастый. — Всевышний уже занес твое имя в свою золотую книжечку. Я тебе позвоню.
Командир корабля кивнул, по его нордической физиономии пробежала тень облегчения — надо полагать, раньше сталкивался с капризными пассажирами. Эти русские вредоносными не выглядят и качать права не собираются. Прекрасно.
Джеки Браун смотрел, как коренастый катит свою тележку по автостоянке. Потом он исчез за фургоном. Джеки Браун захлопнул багажник «роудраннера» и сел за руль. Мотор взревел. Проезжая мимо автофургона, он увидел, как коренастый захлопывает багажник старенького «кадиллака». Номера он не разобрал. Джеки Браун помахал ему рукой. Коренастый сделал вид, что они не знакомы.
Была проведена краткая ознакомительная экскурсия. Скромный камбуз с готовыми рационами-завтраками, чтобы подогреть — нажать вот на эти кнопки. Туалет, развлекательная медиа-система, спутниковый телефон, шерстяные пледы.
- Надо думать, скоро я обо всем узнаю, — пробормотал Джеки Браун. — Надо думать, очень скоро.
Если возникнут любые вопросы не стесняйтесь обращаться. Мы готовы к рейсу, займите пожалуйста свои места.
Глава шестнадцатая
…Минувший день был утомителен, а потому Славик дождался заката — «Hawker» как раз миновал Альпы и уверенно шел над Паданской равниной Италии, далеко впереди появилось лазурное сияние средиземноморья, — успокоил нервы полустаканом виски и незаметно для себя уснул с ленивой мыслью: «Если вдруг мы упадем в Сахаре, как быстро самолет найдут?..»
Эдди Койл сунул руки в карманы и привалился спиной к зеленому металлическому столбу, подпирающему аркаду торгового комплекса. Под аркадой стояли в ряд телефонные будки. Женщина за стеклом шевелила губами, словно тщательно проговаривала каждое из сотен произносимых ею слов. Коротышка в золотистой рубашке-«поло» прижимал трубку к уху и стоял с отсутствующим выражением лица. Иногда он что-то говорил и микрофон.
— Город видно, — Ваня щелкнул замком ремня. — Придется поторчать в таможенной зоне, надеюсь что комнаты для транзитных пассажиров предусмотрены — цивилизация обязана добраться и до Африки, столичный город как-никак.
Первым вышел коротышка.
— Разве договором с «Интерлюфтом» услуги при транзите не предусмотрены? — удивился Славик.
- Извините, что так долго, — сказал он.
— Для Камеруна — нет, а в ЮАР квартирует филиал конторы, поэтому в Йоханнесбурге сервис получим по полной программе…
- Ничего страшного, — сказал Эдди Койл. — Я тоже подолгу занимаю телефон.
Сели успешно, взревели реверсированные двигатели. «Hawker» затормозил и изящно вырулил к обшарпанному двухэтажному аэровокзалу, наверняка строившемуся еще в колониальные времена, когда Камерун делили между собой Франция и Британская империя, а великий зоолог Джеральд Даррелл приезжал в эту африканскую страну ловить редких животных для своего зоопарка на острове Джерси.
Коротышка ухмыльнулся.
На поле стоит полудюжина бокастых Boeing-737 с эмблемами местных авиалиний, чуть дальше валяется остов давно сгоревшего Ан-24 отечественной постройки — воевали они тут, что ли?
Зайдя в телефонную будку, Эдди Койл бросил в щель десятидентовик и набрал бостонский номер.
Против ожиданий дикая Африка встретила путников радушно и гостеприимно. К самолету подошли двое здоровенных негров в буро-зеленых кителях и фуражках с золотыми вычурными кокардами (очевидное британское наследие!), лучезарно заулыбались, проверили летную карту у капитана, а пассажиров пригласили проследовать в зону отдыха.
- Можно Фоли? — сказал он и, помолчав, продолжал: — Нет, имя я называть не буду. Дайте мне Фоли и хватит дурака валять! Дейв! Ну, наконец-то я тебя поймал. Хорошо. То есть что значит «кто то»? У нас же общие знакомые в Нью-Хэмпшире.
Плата за услуги вполне божеская — восемьдесят евро с носа. Душ, кофе, интернет, для мадемуазель можно предложить отдельный одноместный номер, еду в любой момент доставят из ресторана аэропорта.
Это Эдди. Ну да. Помнишь, тебе нужен был веский повод? Да. Повод есть. Сегодня в половине пятого мальчонка в «роудраннере» цвета металлик, массачусетский номер КХ-4-197 встретится кое с кем на железнодорожной станции около шоссе номер 128. Он продаст им пять армейских автоматов «М-16». Автоматы находятся в багажнике «роудраннера». — Койл замолчал. — КХ-4-197, - повторил он. — «Роудраннер», цвет металлик. Пареньку лет двадцать шесть. Вес сто шестьдесят. Черные волосы, короткие. Бачки. Замшевая куртка. Джинсы — голубые, «левайс». Коричневые замшевые сапоги с бахромой. Обычно носит темные очки, — Койл опять замолчал. — Не знаю, кому он их собирается продать. Если выберешься туда, может, сам и узнаешь. — Койл снова замолчал. — Да уж я думаю. Так ты не забудь, ладно? Видишь, какую новость я тебе выдал. — Койл опять замолчал. — Рад стараться. Мне ж всегда приятно оказать услугу старому другу, у которого к тому же хорошая память.
Техобслуживанием и дозаправкой самолета займутся надлежащие службы.
Эдди Койл осторожно повесил трубку на рычаг. Он открыл дверь телефонной будки и увидел полную женщину лет пятидесяти. Она смотрела на него в упор.
В воздухе пахло сухими травами, авиационным керосином и еще чем-то очень чужим и экзотичным для обитателей северной Европы. На перилах бетонной лестницы ведущей в здание аэровокзала Славик обнаружил крупного богомола, похожего на ярко-зеленую веточку. На галерее сверху лениво чистили перья два полусонных попугая.
- Что-то вы очень долго, — сказала она.
— Когда-нибудь съездим сюда на сафари, — сказал Иван, оценив пеструю живность. — Не расслабляйтесь, сейчас у нас другие цели и мотивы. Африка, дорогие друзья, Африка…
- Я звонил своей бедной больной матушке, — сказал он.
* * *
- О! — воскликнула она, и ее лицо тут же приобрело сердобольное выражение. — Извините. И давно она болеет?
Королевство Франция, Ла-Рошель— Париж.
Эдди Койл улыбнулся.
Октябрь 1307 года по РХ.
- Флаг вам в руки, леди, и идите на…!
…— Африка, — шевалье де Партене оглядывал расстеленную на столе карту побережья Бискайского залива, Пиренеев и мавританской части черного континента с видом Наполеона, составляющего диспозицию к битве под Фридландом. — Кто сказал, что визитатор Франции и командоры Оверни и Прованса с присными отправились в Португалию или Арагон? В конце концов длинные руки римской курии дотянутся и до тамплиеров в христианских королевствах Иберии… Вспомним, что рыцари Ордена издавна поддерживали тайные связи с арабами, Тунис и Марокко сейчас под властью династии Меримидов, храмовники с ними торгуют… Укрыться у сарацин, подождать пока буря отгремит? Почему бы и нет?!
Глава семнадцатая
— Гадание на кофейной гуще, — расстроено ответил Славик, во время нынешней «большой заброски» рядившийся под грека, выходца из византийской семьи Ласкарисов. — Мы попросту не успеем проверить все версии! Замок Томар, Сарагоса, Шотландия, Мессина, теперь вот города берберов…
В Уотертауне Джеки Браун попал в пробку. Ему удалось вырваться, но в Ньютоне он опять застрял. На шоссе номер 128 он влился в трехрядный поток рабочих первой смены, спешащих домой, и тут уж беспрепятственно понесся вперед, делая пятьдесят миль в час. В Нидхеме столкнулись три машины, и он терпеливо дожидался на второй полосе, зажатый со всех сторон сотнями машин, а солнце уже завалилось к западу и небо подернулось исчерним сумраком. В десять минут пятого он умудрился вырваться из затора и опять набрал свои пятьдесят в час. В четыре двадцать пять он уже был на эстакаде около железнодорожной станции. Сбавив скорость до двадцати в час, он въехал на парковку и стал искать коричневый «микроавтобус». Не найдя его, он припарковался у здания станции. Джеки Браун открыл бардачок, достал кассету и вставил в магнитофон. Запел Глен Кэмбелл. У Джеки Брауна были красные воспаленные глаза. Он съехал на правое сиденье и прикрыл веки. За последние сутки он покрыл триста миль и спал часа четыре.
— Выше нос, — хмыкнул Иван. — По большому счету гоняться за беглыми тамплиерами мы вовсе не обязаны — пускай инквизиция озаботится поимкой рыцарей орденского капитула, — ты и я сейчас работаем на канцлера Ногарэ и его величество Филиппа Четвертого. Государю с хранителем печати нужны деньги и собственность Храма, личная месть зарвавшимся тамплиерам отодвинута на второй план. Ги де Ногарэ мало волнуют богословские споры и задача искоренения ереси, он суровый прикладник, а не мистик. Следовательно, нас ждут в Париже с добычей.
Дейв Фоли и Кийт Моран сидели в зеленом «чарджере» неподалеку.
— Сколько нашли в кладовых Ла-Рошельского командорства?
- Мы могли бы взять его прямо сейчас, — сказал Моран.
— По описи на сегодняшнее утро — немногим больше тридцати тысяч ливров наличными и в слитках. Копейки. Особенно если учитывать, что этот старый зануда, епископ Ангулемский, весь дрожит от нетерпения: когда же я, полномочный представитель королевской власти, наконец уеду из города и его преосвященство сможет наложить лапу на недвижимость Ордена и часть сокровищ. Ничего у святоши не выйдет — не позволю!
- Могли бы, — сказал Фоли. — Но могли бы сделать как полагается: дождаться, пока кто-нибудь приедет и возьмет товар. Так мы и сделаем.
— Так что теперь делать?
У входа в здание станции стояли Эрни Сотер и Дик Феррис из Управления полиции штата Массачусетс. Они были в блейзерах и слаксах и непринужденно болтали. Феррис стоял спиной к «роуд-раннеру».
— Рыть. Искать. Не сидеть сиднем! У меня складывается впечатление, будто мы не видим очевидного. Взгляд замылен. Искомый объект лежит на поверхности, но заметить его не удается!
- Что говоришь? — просил Феррис. — Да мы могли бы его взять прямо сейчас.
— Знаешь что, — осторожно сказал Славик. — Я когда в армии служил, перед самым дембелем, сгонял в самоход… Не повезло, нарвался на комендантский патруль — я от них, они за мной. И тут в голове будто щелкнуло: принцип «дичь-охотник» не сработает, все равно догонят. Нырнул между гаражей и затаился. Патруль промчался мимо, я посидел десять минут и дворами-огородами в часть. Соображаешь, о чем говорю?
- Да, — сказал Сотер. — Но тогда Фоли нас пристрелит и будет прав. Заткнись, а?
— Terrific! Vous êtes un génie! — воскликнул Иван на ставшем привычном среднефранцузском. — Стоп, стоп, включаем логику! Допустим: за некоторое время до разгрома Тампля кое-кто, — не будем показывать пальцем! — предупредил рыцарей об опасности. Несколько высших руководителей Ордена бесследно исчезли вечером перед арестом, бросив своего магистра. Единственное направление бегства — Ла-Рошель, где храмовникам принадлежала половина города. Два корабля в Испанию отплыть не успели, мы их перехватили в гавани… Груз самый невинный: вино да яблоки. Подозрительно?
Голубой «скайларк» въехал на парковку и встал в сотне ярдов от машины Джеки Брауна. За рулем сидел Тобин Эймс. Рядом с ним находился Дональд Морисси.
— Еще как подозрительно! — согласился Славик.
- Фоли уже здесь? — спросил Морисси.
— Второе: захваченных в здешнем командорстве рыцарей инквизиция допрашивает без особого усердия. Шьют им стандартные обвинения, согласованные в папской нунциатуре Парижа — его высокопреосвященство Гийом де Вэр, как главный инквизитор королевства, разослал инструкции по ведению процесса всем филиалам Священного Трибунала. Я присутствовал на допросах вчера и позавчера — обвиняемые смиренно соглашаются с любой ахинеей сочиненной доминиканцами: да, и Бафомету кланялись, и черного козла в анус целовали, и, excusez-moi, страстно впадали в плотский содомский грех с братьями. Инквизиторы довольны — следствие идет, признания получены добровольно, протоколы подписаны и заверены. Дважды подозрительно!
- Да, кажется, вон он, — показал Эймс. — В зеленом «чарджере». Это он?
— Вот она, нить, — торопливо сказал Славик. — Близко! Представь: ты добрый католик, дворянин, рыцарь самого известного Ордена христианской Европы, и вдруг инквизиция тебе лепит такую кромешную жуть, что по совокупности деяний костер покажется милосердным избавлением от куда более худшей участи! А они — подписывают и каются, каются! Я бы на месте храмовников орал в голос, что всё это ложь, грязные выдумки и подлая провокация!
- Он, — сказал Морисси.
— Не пыток же они боятся, в самом деле? — Иван потер лоб пальцами. — По нынешним временам, в отличие от изнеженного XXI века, взгляд на устрашение третьей степени вполне хладнокровный — чему быть, того не миновать, жестокость является привычной обыденностью, ничего экстраординарного. Отвлечения внимания? От чего-то куда более важного? Более значимого?
- Поглядывай за ним, — сказал Эймс. — А я послежу за «роудраннером». Когда Фоли двинется, скажи мне.
— Горячо, — повторил Славик.
Без двадцати пяти сумерки уже сгустились. Коричневый «микробус» съехал с шоссе номер 128 на станционную парковку. Он поехал по второй полосе со скоростью, наверное, десять миль в час, дергаясь всякий раз, когда двигатель пытался заглохнуть. Микроавтобус то набирал, то опять сбрасывал скорость. Шторки на окнах микроавтобуса раздвинулись. Подъехав сзади к «роудраннеру», он почти остановился, но потом проехал дальше вдоль вереницы автомобилей. Водитель «микробуса» нашел свободное место и встал. Он вышел — молодой парень с длинными волосами и пухлым лицом. На нем была голубая фланелевая рубашка и джинсы, направленные в черные сапоги. Открылась правая дверца и из микроавтобуса выскочила тоненькая девица лет двадцати двух с коротко стриженными светлыми волосами, в джинсах «левайс» и голубой джинсовой рубашке.
— Сиди дома, никуда не уходи. Припрутся чинуши с бумагами от епископа или нового городского прево — возьми, я потом разберусь.
Они остановились позади микроавтобуса и стали разговаривать. Потом подошли к «роудраннеру».
— Куда собрался?
- Смотри-ка, не черномазые! — сказал Тобин Эймс. — Совсем не черномазые. Это же белые ребята!
— В подвал. Помогу братьям-доминиканцам с расследованием, — Славик вздрогнул, снова увидев как в глазах Ивана появляется ледяной синий огонек, верный признак того, что компаньон сейчас выступит в ипостаси человека-монстра. Арестованным тамплиерам не позавидуешь. — Полномочий у меня достаточно, служба короля ведет параллельное расследование с судом духовным — отказать не посмеют…
- Слушай, заткнись, Тобин! — оборвал его Морисси. — Что ж ты думаешь, тут кругом одни черномазые?
* * *
Морисси задохнулся, не договорив. Он изогнулся назад и подхватил с пола два короткоствольных «ремингтона» — помповые ружья-дробовики двенадцатого калибра. Из внутреннего кармана куртки он достал десяток красных пулек и начал вставлять их в магазины.
Фоли спросил:
Самая масштабная за последние годы операция французского клана Грау если не была окончательно сорвана, то балансировала на зыбкой грани между крахом и, как затем выразился мсье Жоффр, «частичным успехом, сопряженным с невосполнимыми потерями». Годы подготовки, глубокое внедрение в историческую реальность нескольких медиаторов высочайшего класса, миллионные затраты, рискованные и нетривиальные ходы, позволяющие приблизиться к вожделенной цели — золоту Тампля, — всё впустую!
- Знаешь этих?
Почти. Некоторые достижения все-таки имелись.
- Нет, не знаю, — сказал Моран. — Похожи на студентов-радикалов, но сейчас все похожи на студентов-радикалов, да только на самом деле те, кто совсем не похож на студентов-радикалов, как раз и есть самые настоящие радикалы.
Споров нет, механизм был отлажен если не идеально, то работал с немалой степенью эффективности: за девять лет люди корпорации Доминика Жоффра проникли в столичную инквизицию и службу прево Парижа, вошли в верхнюю прослойку купеческого сословия, что позволяло финансировать акцию не извне, а напрямую, в последний момент были заброшены мобильные группы для оказания силовой поддержки — оставалось лишь дождаться ночи с 12 на 13 октября 1307 года, когда государь Франции и его верные слуги нанесут по Ордену Храма смертельный удар. А засим разделить с монархом богатую добычу.
- Но эти-то, деловые, приехали за автоматами, не забывай! — подчеркнул Фоли.
История, как известно, неизменяема: сценарий развивался в полном соответствии со средневековыми летописями и сохранившимися к XXI веку документами — пользуясь стянутыми в Париж силами вассалов и дворянской гвардией Филипп Красивый за несколько часов уничтожил Тампль — были схвачены и заключены под стражу великий магистр Жак де Моле и несколько сотен рыцарей по всему Иль-де-Франс.
- Это, конечно, о чем-то говорит, — согласился Моран. — Да только я этих ребят не знаю. Правда, псе эти сволочи на одно лицо. — Они с Фоли сидели в «чарджере», держа дробовики на коленях.
В действие вступила Святейшая инквизиция, обязанная обеспечить юридическую сторону процесса над храмовниками. Казна верховного капитула Ордена и средства собранные тамплиерами на очередной крестовый поход оказались в руках королевского казначейства, недвижимость конфискована, а исчезновение полудесятка важных персон, способных при допросах пролить свет на некоторые аспекты тайной деятельности Тампля посчитали досадным и исправимым недоразумением — никуда не денутся, выловим!
А на платформе стоял Эрни Сотер и через плечо Ферриса наблюдал за подъехавшими парнем и девицей.
Казалось бы, цель достигнута. За исключением одного очень весомого «но» — король, безусловно, добился своего. В отличие от Грау, потерпевших неожиданное и обидное поражение — одна из шестеренок механизма вылетела, результатом чего стало крушение всей системы. В роли этой важнейшей шестеренки выступил мессир Жан де Партене, который повел свою, независимую игру.
- Парочка — обычная шпана, — сказал он. — Террористы. Знаешь, Дик, по-моему, кто-то свихнулся. Не знаю только кто — они или мы, но кто-то определенно свихнулся. Хотел бы я знать, кто.
Как выяснилось во время напряженного разговора между ним и Славиком, игра была задумана давно, правила написанные Иваном были жесткие, а на кону стоял куш, отказаться от которого не сумел бы ни один человек в здравом уме.
Парень наклонился к дверце «роудраннера» и постучал по стеклу. Джеки Браун открыл левый глаз. Потом неторопливо опустил стекло.
- Ну? — сказал он.
Славик не отказался. Даже по прошествии нескольких месяцев после событий в Париже и Ла-Рошели он не мог определить для себя — почему? Испугался? Испугаешься тут — Ваня не задумываясь переступил бы через труп младшего компаньона, как и произошло с братом Герардом Кларенским, фактическим руководителем сети медиаторов во Франции эпохи короля Филиппа.
- Послушайте, мистер, — сказал парень. — Очень неловко вас тревожить, но скажите, не договаривались ли мы с вами о встрече?
Или верх взяли другие соображения? Да, возможно — Иван привел весьма убедительные доводы в свою пользу. Мы ничего не должны Доминику Жоффру — свою долю он получит. Меньше чем рассчитывал, но получит. Трудились и рисковали — мы, тогда как Жоффр в полной безопасности попивал «Курвуазье» на своей вилле в Сен-Клу.
- Ну!
Во-вторых, работать на дядю нет ровным счетом никакого желания, мсье Доминик и его коллеги богаты, авантюры вроде нынешней для них прежде всего развлечение, способ пощекотать нервы и блеснуть организаторскими талантами. В итоге мы получим оговоренное контрактом, но не более, а в будущем снова окажемся мальчиками на побегушках.
- Так и…
До старости вывозить из «исторической реальности» давно утерянные сокровища? Для Жоффра, мадам д’Эльбеф и их наследников?
- Что «так и…»?
Увольте.
- Мы будем заниматься делом?
Пойми, у нас есть отличный шанс стать полностью самостоятельными! Ты — аргус как минимум одной Двери, я неплохо владею техническими навыками. Плюс хорошее образование и теоретическая подготовка. Горы своротим! Однако, для сворачивания гор необходим инструмент: деньги. При наличии денег мы будем не вольными рейнджерами по найму, а хозяевами положения. Не пресловутой «Третьей силой», а независимыми людьми, работающими за свой интерес.
- А то, — сказал Джеки Браун. — Вот сейчас по сторонам будем глядеть.
— Есть такая категория как мораль, — сказал ошарашенный Славик, выслушав объяснения. — Мне очень не нравится, когда ради достижения якобы благородной цели убивают людей.
- Кончай свои мудацкие штучки, — сказала девушка. — На хрена ты нас сюда позвал? Мы что, будем брать автоматы при всем народе? Это что, такая шутка?