Братаны Власовы, высокие, белобрысые, в черных запоясанных армяках, Лехмана на телегу положили. Они мужики смирные: им бы без оглядки домой бежать, да против миру нельзя!
Рингволд многозначительно вздохнул, плечи его опустились, но лишь на мгновение.
А мальчонка Митька что есть духу полетел домой, в Кедровку, и, вытаращив глаза, хрипло, чужим голосом ревел:
— Вот здесь-то и начинаются сложности. — У Хоппи упало сердце.
- Уй... уй... уй!..
— Собственность находится в шестом департаменте округа Хэнкок, — медленно произнес Рингволд, — а шестой департамент — вотчина инспектора-управляющего по имени...
- Ах ты гнида! Хватай его! - пугал Цыган, притоптывая на месте.
— Джимми Хал Моук, — поспешно перебил его Хоппи.
Но тот бежал, не оглядываясь, поддергивал на ходу штанишки и не переставая выл.
— Вы его знаете?
Андрей очнулся и открыл глаза. Над ним голубело небо. Он осторожно приподнялся на локтях и, крадучись, огляделся. Тихо было, кругом кусты, внизу переливалась вода.
— Джимми Хала все знают. Он работает здесь уже тридцать лет. Самый отъявленный мошенник на всем побережье.
— Вы лично знакомы с ним?
- Ловко... вот это ловко... - криво ухмыльнулся Андрей и закусил вдруг запрыгавшие губы. - Фу, че-орт...
— Нет. Только по рассказам.
Он опять лег и закрыл глаза. Долго лежал так, ни о чем не думая, в каком-то полусне.
— То, что мы о нем слышали, не вдохновляет. Темная личность.
- Нет, погоди... - сорвалось у него. Он быстро сел. - Еще не все кончено... Да... - Его голос дрожал, срывался, был болезненным и рыхлым.
— “Темная” — это для Джимми Хала комплимент. На местном уровне этот человек контролирует все, что происходит в его части округа.
Андрей крепко сомкнул кисти рук и уставился в одну точку. Он старался сосредоточиться на пережитом. Но все только что происшедшее, такое дикое и непонятное, куда-то отхлынуло и померкло.
\"Что это значит? Где Анна? Где Бородулин? - пытался Андрей повернуть думы и подчинить их себе, но тут же всплывало ненужное: - Надо сапоги новые... хорошо я срезал белку...\" - и затуманивало главное: как быть, что делать?
Рингволд прикинулся озадаченным, словно ни он, ни его компания не знали, как подступиться к такому человеку. Хоппи потер опечаленные глаза и задумался о том, как бы не упустить плывущее в руки богатство. Приблизительно с минуту они не смотрели друг на друга, потом Рингволд сказал:
\"Надо разыскать Прова\", - твердо сказал Андрей, пытаясь представить себе отца Анны: он никогда не видал его. Но мысль, не дав ростков, лениво затихала.
Андрей поднялся и, откинув чуб, вышел на поляну.
— Нет смысла покупать землю, пока мы не получим гарантий от мистера Моука и местных властей. Как вы знаете, нужно пройти через лабиринт всевозможных утверждении проекта.
А в это время жадно уставились на него два человечьи глаза.
— Да, планировка, районирование, архитектурный надзор, эрозия почвы... — продолжил Хоппи, словно борьба со всеми этими инстанциями была для него повседневной рутиной.
Андрей, учуяв, круто повернулся: у опушки, невдалеке от него, стоял мужик.
— По нашим сведениям, мистер Моук все это держит под своим контролем.
— И правит железной рукой. Снова пауза.
- Эй, дядя! - крикнул Андрей. - Проведи меня к старосте... Я политический... Из Назимова...
— Может, попытаться встретиться с мистером Моуком? — предложил Рингволд.
— Не думаю.
- А-а-а, - остолбенев на миг, протянул Пров. - Так это ты, змей?.. Он вскинул ружье, подбежал поближе и прицелился.
— Почему?
Андрей стоял неподвижно: ноги не повиновались, и пропал голос.
— От встреч толку не будет.
Но какая-то сила ударила в душу Прова, зарябило в глазах, ружье закачалось, опустились руки.
— Не понимаю вас.
- Отвела, заступница, - выдохнул Пров, перекрестился и подошел к Андрею.
— Наличные. Просто и грубо. Джимми Хал любит, чтобы ему под столом передавали большие сумки, набитые непомеченными банкнотами.
Тот поднял на него глаза и достал горящим взглядом до самого его сердца.
Рингволд кивнул, грустно улыбнувшись: печально, но ничего неожиданного.
- Ну, вот... я один... Бей! Стреляй...
— Об этом мы тоже слышали, — сказал он как бы сам себе. — В сущности, это обычное дело, особенно в местах, где появляются казино. Идет большой приток денег со стороны, и люди становятся алчными.
Пров разинул рот и не знал, что делать.
— Джимми Хал родился алчным. Он воровал тридцать лет, когда никакими казино здесь еще и не пахло.
- Дочерь моя... Анна... Эх, брат-брат...
— И его не поймали?
Андрей покачнулся.
- Пров?.. Пров Михалыч?! - и сразу почувствовал, что ему не хватает воздуха.
— Нет. Он весьма сообразителен для местного управляющего. Только наличные, никаких следов, он надежно обеспечивает свою безопасность. Здесь не нужно быть ученым-ракетчиком. — Хоппи промокнул лоб носовым платком, наклонился и, достав из ящика стола два стакана и бутылку водки, налил. Потом пододвинул один стакан Рингволду. — Будьте здоровы, — сказал он, не дожидаясь, пока Рингволд поднимет свой стакан.
- На-ко, оболокись... - сказал, засопев, Пров, снял армяк и бросил к ногам Андрея.
— Так что же будем делать? — спросил Рингволд.
XXVII
— А что вы обычно делаете в подобных ситуациях?
Варька вдруг вскочила и только начала Анну будить, как отворилась дверь.
— Обычно мы находим общий язык с местными властями. Речь идет о слишком больших деньгах, чтобы просто так собрать вещички и уехать домой.
- Варюха, Сенька по тебя прислал, требовает тебя, - пропищал белоголовый Оньша, братишка Сеньки Козыря.
— И как же вы работаете с местными властями?
Варька с кулаками бросилась к парнишке:
— Ну, у нас есть способы. Вкладываем деньги в избирательные кампании, награждаем наших друзей дорогими поездками на отдых. Платим гонорары за консультации женам и детям.
- Убирайся, дьяволенок, покуда цел!.. Я ему нихто!.. Тре-е-бо-вал... Вот я чичас мужикам все обскажу... Живорез он... Живорез!
— А вы когда-нибудь давали откровенные взятки?
Парнишка выскочил, захлопнул дверь, опять чуть приоткрыл, крикнул:
— Ну, я бы не сказал.
- Потаску-у-ха!.. - и метнулся вниз по лестнице...
— А сделать нужно именно это. Джимми Хал — человек простой. Только наличные. — Хоппи сделал большой глоток и причмокнул.
- Ты что? - встревожилась проснувшаяся Анна.
— Сколько?
Варька стоит, опершись о печку локтем, и тяжело дышит.
— Кто знает? Лучше, чтобы было достаточно. Вы недоплатите ему в начале, он зарубит ваш проект в конце. А деньги все равно возьмет. Джимми Хал долгов не платит.
- И батька-то твой, Пров-то Михалыч, хорош... - сквозь слезы выкрикивает она. - Эн бузуев кончить порешил... На что похоже? Псы этакие... Варнаки...
— Похоже, вы неплохо его знаете.
Анна сразу все поняла, быстро оделась и, слова не сказав Варьке, побежала домой.
— Те, кто делает дела здесь, на побережье, знают правила его игры. Он — что-то вроде местной легенды.
А Варька опамятовалась. Девичьи глаза Таньку видят, разлучницу. Щеки вспыхивают, белеют и вновь загораются, словно тяжелая Сенькина рука раз за разом бьет по ее лицу.
Рингволд недоверчиво покачал головой.
На голоса путь свой правит Варька, торопится, как бы Сенька не настиг, бегом припустилась и, не помня себя, вбежала в Федотов двор.
— Добро пожаловать в Миссисипи, — сказал Хоппи и сделал еще глоток.
А в Федотовом дворе - веселье. Мужики кричат, хохочут, в ладоши бьют:
Рингволд к водке не прикоснулся.
- Оп!.. Оп!.. Оп!.. Ай да молодка... Наяривай, Обабок... Не подгадь...
Пьяный Обабок в валяных сапогах возле назимовской Даши пляшет, а та, вся в алых кумачах, дробно пристукивая полусапожками, топчется, шутливо ударяя платком по плечу Обабка, и покрикивает:
Двадцать пять лет Хоппи играл честно и не собирался менять привычек теперь. Деньги не стоили такого риска. У него есть дети, семья, репутация, положение в обществе. Он посещает церковь, является членом Ротари-клуба. А кто, собственно, этот сидящий напротив незнакомец в шикарном костюме и модных ботинках, предлагающий ему весь мир в обмен на одно маленькое соглашение? Он, Хоппи, конечно, позвонит по телефону и проверит, что это за “KLX” и кто такой мистер Тодд Рингволд, как только тот покинет его.
- Ой, да и чего же мне не гулять!..
Вспотевший Обабок задохнулся, - валенки ходу не дают - мужики хохочут пуще...
— В этом нет ничего неожиданного, — повторил Рингволд, — мы сталкиваемся с этим сплошь и рядом.
- На, Обабок, клюнь... Выкушай!..
— И что вы делаете в этих случаях?
— Ну, полагаю, для начала надо прощупать мистера Моука, чтобы понять, насколько вероятна сделка с ним.
Обабок водку тянет, а возле Дарьи уже двое других плясунов роют каблуками землю.
— Он будет рад заключить с вами сделку.
— Затем мы определим условия сделки. Как вы сказали, надо решить — сколько. — Рингволд помолчал, потом сделал маленький глоток. — А вы готовы участвовать?
- Варька, иди, становись в круг...
— Не знаю. В каком качестве?
Та, высмотрев Федота, к нему направилась, а хмельная Даша - к ней.
— Мы никого не знаем в округе Хэнкок. Мы ведь из Вегаса. Если мы начнем задавать вопросы, весь проект лопнет.
- Ой, девонька... Весело-то мне как... Гуляй знай, солдатка... Мужняя жена... Гуляй!.. Поминай Бородулина!..
— Вы хотите, чтобы я поговорил с Джимми Халом?
Она вдруг заплакала и, плача, стала целовать Варьку, а та, вырываясь, кричала мужикам:
— Только в том случае, если вы участвуете в деле. Если нет, нам придется поискать кого-нибудь другого.
- Вот что, хрещеные... Вы пошто бузуев убивать повели?
— У меня незапятнанная репутация, — сказал Хоппи с неожиданной твердостью и тяжело сглотнул, представив себе конкурента, сгребающего четыреста тысяч монет, предназначавшихся ему, Хоппи.
- Жисть свою пропиваю! - взвизгивала Даша.
— Но вашей репутации это не повредит. — Рингволд подыскивал правильные слова. — Ну, скажем, у нас есть возможность удовлетворить требования мистера Моука Вы к этому не прикоснетесь. Вы даже не узнаете, когда это случится.
- Они тут ни при чем... Это Сеньга-жиган!..
Хоппи выпрямился тяжело, словно сам себя поднял над собственными плечами, как тяжелый груз. Может, здесь действительно можно найти компромисс? В конце концов, Рингволд и его компания делают это постоянно. Вероятно, им приходилось иметь дело с гораздо более изощренными мошенниками, чем Джимми Хал.
- Плюй мне, девонька, в глаза!
— Слушаю вас, — сказал он.
- Он коров всех перерезал... Сенька...
— Здесь вы держите руку на пульсе. Мы здесь чужаки, поэтому рассчитываем на вас. Позвольте мне изложить план действий. А вы скажете, годится ли он. Что, если вам встретиться с мистером Моуком с глазу на глаз и в самых общих чертах рассказать о нашем проекте? Наши имена упоминать не надо, просто у вас есть клиент, который хочет работать с ним. Он назовет цену. Если она окажется в пределах наших возможностей, вы сообщите ему, что мы согласны. О передаче денег мы позаботимся сами, а вы никогда даже не узнаете, действительно ли деньги были ему переданы. Вы не совершаете ничего противозаконного. Он доволен. Мы счастливы, потому что приближаемся к возможности сделать кучу денег. Вместе с вами, добавлю я.
Но мужики ничего не понимают, - Федот пьяней вина, - меж собою ссору завели.
Это Хоппи понравилось! Ни крупицы грязи не прилипнет к его рукам. Пусть его клиент и Джимми Хал сами обделывают свои грязные делишки. Он в эту клоаку не войдет и даже не посмотрит в ту сторону. И все же предосторожность не помешает. Он сказал, что ему нужно подумать.
Даша плачет:
Они еще немного поболтали, снова просмотрели эскизы и в восемь попрощались. Рингволд обещал позвонить в пятницу рано утром.
- Ой, нехорошо... Головушка скружилась.
Прежде чем отправиться домой, Хоппи набрал номер, указанный на визитке Рингволда. Вышколенный секретарь в Лас-Вегасе произнес: “Добрый день. Группа “KLX” по торговле недвижимостью”. Хоппи улыбнулся и спросил, может ли он поговорить с мистером Тоддом Рингволдом. На линии послышался мягкий щелчок: секретарша перевела звонок на офис мистера Рингволда, где Хоппи побеседовал с Мадлен, помощницей Рингволда, объяснившей ему, что мистера Рингволда нет в городе и не будет до понедельника. Она спросила, кто звонит, и Хоппи быстро повесил трубку.
Варька Федоту в самые уши кричит:
Вот так. Значит, “KLX” действительно законно существующая фирма.
- Дяденька Федот, спосылай мужиков-то! Пусть вернут... Долго ль на лошади... Это што ж тако, господи...
* * *
- Варька?.. Эй, Варька!.. - Обабок к ней подходит. - На-ка, тяпни... Плюнь Сеньке в рыло... Во-от...
Входящие телефонные звонки поступали в регистратуру, где их записывали на маленьких желтых листочках для справок и передавали Лу Дэлл, а та впоследствии раздавала их всем, как пасхальный кролик — шоколадные яйца. Джордж Тикер позвонил в четверг без двадцати восемь. Лонни Шейверу сообщили о его звонке, когда он, одним глазом время от времени поглядывая на экран телевизора, работал на компьютере. Он сразу же перезвонил Тикеру и первые десять минут только отвечал на вопросы, связанные с процессом. Он признал, что для защиты день выдался неудачным. Лоренс Криглер произвел на присяжных весьма сильное впечатление, на всех, кроме Лонни, разумеется. Его он нисколько не впечатлил, заверил Лонни. В Нью-Йорке все, конечно, озабочены, несколько раз повторил Тикер Они ужасно обрадовались, узнав, что Лонни — Член жюри и на него можно рассчитывать, но теперь все так мрачно обернулось. Или они все же могут на него рассчитывать?
- Да, дяденька Обабок...
Лонни ответил, что пока трудно сказать.
- Пей!..
Тикер заметил, что надо кое-что уточнить, чтобы составить окончательный вариант контракта. Лонни считал, что уточнить нужно лишь одну вещь — размер его будущего жалованья. Сейчас он зарабатывает сорок тысяч в год. Тикер сказал, что “Суперхаус” увеличит ему жалованье до пятидесяти плюс льготы на акции плюс добавочные вознаграждения, которые могут составить до двадцати тысяч.
- Варька... Варва-а-рушка... Пляши!.. - окружили мужики.
Они хотели, чтобы он начал курс обучения в Шарлотте, как только закончится процесс. Упоминание о процессе породило новый тур вопросов о настроениях в жюри.
- Даша... Дарья Митревна... Пригубь...
Час спустя Лонни, стоя у окна и глядя на автостоянку, пытался поверить, что будет зарабатывать семьдесят тысяч долларов. Три года назад он получал лишь двадцать пять.
- Эх, молодайки... Ай-ха!..
Неплохо для парнишки, чей отец водил молоковоз за три доллара в час.
- Бузуев-то... Ради Христа...
- Бузуям - смерть!
Тогда Варька, обругав по-мужицки пьяных, вырвалась из угарного кольца и побежала к Прову.
Глава 18
А навстречу ей Анна, простоволосая, на бородулинском коне скачет:
В пятницу утром “Уолл-стрит джорнэл” всю первую полосу посвятила рассказу о Лоренсе Криглере и его состоявшемся накануне выступлении в суде. Эгнер Лейсон, не пропустивший с начала процесса ни единого слова, произнесенного в суде, честно описал то, что услышали члены жюри. Затем следовали его размышления о том, какое впечатление Криглер произвел на присяжных. Во второй половине статьи Лейсон пытался сорвать маску с Криглера, приводя высказывания почтенных ветеранов “Конпэка”, когда-то называвшегося “Эллегени гроуэрз”. Разумеется, те страстно отрицали почти все, что сказал Криглер. Никаких никотиновых исследовании в компании в 30-е годы не велось, по крайней мере никому из ныне здравствующих сотрудников о них ничего не известно. Все это было так давно. Ни один человек из “Конпэка” в жизни не видел этой злосчастной докладной. Скорее всего, это лишь игра криглеровского воображения. И тогда вовсе не было общим местом, что никотин вызывает привыкание. “Конпэк” не поддерживал искусственно высокий уровень никотина, равно как не занимался этим и никакой другой производитель сигарет. А прежде всего компания не согласна, она печатно еще раз это подтверждает, что никотин вызывает привыкание.
“Пинекс” тоже произвел несколько анонимных неприцельных выстрелов по Криглеру. Криглер всегда был в компании чужаком. Он строил из себя серьезного ученого, в то время как на самом деле был не более чем простым инженером. Его работа над “Рейли-4” вызывает серьезные сомнения. Производство этого табачного листа оказалось несостоятельным. Смерть сестры тяжело повлияла на его работу и поведение. Он был скор на угрозы судебными исками. Во всех этих высказываниях содержался неприкрытый намек на то, что в достигнутом тринадцать лет назад соглашении между ним и “Пинексом” компания имела значительное преимущество.
- Варька, беги скорей к Устину... Я за тятькой... Я их наздогоню!.. и скрылась в прогоне.
Публикация привела к тому, что перед закрытием биржи стоимость акций “Пинекса” снизилась до семидесяти пяти с половиной, а крупные пакеты упали на три пункта.
Дедушка Устин давно уже на ногах, по хозяйству управляется: бабы нет, один. Все Кешку ждал. Нет Кешки - сам пошел.
Судья Харкин прочел первую полосу “Джорнэл” за час до прибытия жюри. Он позвонил Лу Дэлл в “Сиесту”, чтобы убедиться, что никто из присяжных не увидит этой газеты. Лу Дэлл заверила его, что ими получены только местные ежедневные издания, и все они в соответствии с его инструкциями были цензурованы. Ей даже доставляло удовольствие вырезать из газет все, что касалось процесса. Иногда она вырезала и что-нибудь, не имевшее к нему отношения, просто забавы ради, чтобы присяжные поломали голову что же там могло быть? Но узнать это им было неоткуда.
Хоппи Дапри спал мало. Вымыв посуду и пропылесосив дом, он проговорил с Милли по телефону почти час. У нее было хорошее настроение.
На улице ни души. Только мальчишки кричали ему:
В полночь он встал с постели и вышел на крыльцо, чтобы посидеть там и подумать о “KLX”, о Джимми Хале Моуке и об ожидавшем его богатстве. Деньги они истратят на детей, это он решил, еще не покинув своего кабинета после встречи с Рингволдом. Больше никаких двухгодичных колледжей с неполным курсом. Никакой почасовой работы. Они будут учиться в лучших вузах. Хорошо бы купить дом побольше, потому что детям в этом тесновато. Им-то с Милли много не надо, у них запросы ограниченные.
И никаких долгов. После уплаты налогов он вложит деньги во взаимные фонды и недвижимость. Он мог бы купить кое-какие домовладения для сдачи в аренду по твердым ценам. У него уже сейчас есть на примете с полдюжины.
- Бузуев-то увели, дедка...
Но необходимость вступать в переговоры с Джимми Халом Моуком не переставала тревожить его. Он никогда в жизни не участвовал в делах, связанных со взятками, никогда, насколько ему известно, даже отдаленно не был связан ни с чем подобным. Его двоюродного брата, занимавшегося продажей подержанных машин, посадили на три года за то, что он дважды и трижды перезакладывал свою недвижимость. Он потерял семью, нанес травму детям.
Устин - бегом, на ходу разулся, сапоги далеко от себя швырнул. Варька встретилась:
Ближе к рассвету Хоппи странным образом успокоился, вспомнив о репутации Джимми Хала Моука. Из коррупции этот человек сделал своего рода искусство. Он стал весьма богат, имея очень скромную зарплату государственного служащего. И всем это было известно!
- Дедушка, родимый...
Конечно, Моук точно знал, как проворачивать сделки, не рискуя быть пойманным. А ему, Хоппи, не придется иметь дело с деньгами, он даже не узнает наверняка, были ли они действительно переданы Моуку, и если были, то когда.
Устин дико уставился на трясущуюся Варьку.
Он съел на завтрак кусок воздушного пирога и пришел к выводу, что риск минимален: он просто поговорит с Джимми Халом, предоставив тому направлять беседу. Джимми сам наверняка выйдет на тему денег, а он потом все передаст Рингволду. Хоппи разморозил колечки с корицей для детей, оставил им на кухонном столе деньги на обед и в восемь часов отправился к себе в контору.
Потом вдруг круто повернул и проворно, по-молодому, будто живой воды хлебнул, побежал вдоль улицы.
* * *
- Айда! - крикнул он Тимохе и махнул рукой. - Бей сполох... Да шибче... Со всей силы чтоб!..
На следующий день после выступления Криглера защита избрала более мягкий стиль поведения. Адвокатам защиты необходимо было показать, что они спокойны и их вовсе не нокаутировал тяжелый удар, нанесенный накануне обвинением. Все они надели более светлые костюмы — серые, бледно-голубые и даже цвета хаки. Суровый черный и темно-синий цвета исчезли, а вместе с ними исчезло и хмурое выражение лиц, это уже не были люди, преисполненные чувства собственной важности. Как только открылась дверь и в ней появился первый присяжный, над столом защиты засияли белозубые широкие улыбки. Послышалось даже несколько смешков. Ну что за раскрепощенная компания!
Тимоха вскочил, огляделся кругом, глуповато улыбнулся и, гогоча во все горло, припустился к часовне.
Судья Харкин поздоровался, но мало кто из присяжных ответил улыбкой. Наступила пятница, означавшая приближение выходных, которые им предстояло провести в своем карцере — в “Сиесте”. Было решено, что Николас пошлет судье Харкину записку с просьбой рассмотреть вопрос о том, чтобы сделать субботу рабочим днем. Присяжные предпочитали провести ее в суде, приближая день освобождения от бремени своих обязанностей, чем сидеть по комнатам, мучаясь бездельем и без конца прокручивая в голове одно и то же.
А дедушка Устин в край деревни к своей избушке бросился.
Большинство членов жюри заметило глупые ухмылки Кейбла и его компании. Заметили они и их летние костюмы, и легкомысленный вид, и оживленное перешептывание.
- Нет, стой, хрещеные... Я вас возворочу...
— Какого черта они так развеселились? — шепотом спросила, ни к кому не обращаясь, Лорин Дьюк, пока судья Харкин читал свои традиционные вопросы.
XXVIII
— Они хотят, чтобы мы считали, будто они все держат под своим контролем, — так же шепотом ответил Николас. — А вы просто смотрите на них без всякого выражения, и все.
- А не уволите ли вы нас, ребята? - на ходу робко спросили Власовы.
Уэндел Pop встал и вызвал следующего свидетеля.
- Хе! - по-собачьи оскалил белые зубы Цыган. - Вы очень даже хитропузые... Я вас так уволю, что...
— Доктор Роджер Банч, — торжественно произнес он, внимательно наблюдая, произведет ли имя впечатление на жюри.
Власовы прикусили языки.
Но была пятница, и присяжные никак не прореагировали.
Науменко остановил лошадь:
Банч приобрел широкую известность десять лет назад, когда, будучи Главным хирургом Соединенных Штатов, выступил беспощадным критиком табачной индустрии. За шесть лет пребывания на посту он инициировал бесконечные исследования, организовывал всеобщее наступление, произнес тысячу спичей против курения, написал три книги на эту тему и создал агентства для осуществления более строгого и постоянного контроля. Однако победы его были весьма скромны. Оставив службу, он продолжал свой крестовый поход в качестве талантливого публициста.
- Привстань-ка, старичок... - и подложил под простреленную, в крови, ногу Лехмана свой армяк.
Лехман застонал, пристально поглядел а глаза Науменко и сказал:
У него была масса соображений, и он спешил поделиться ими с присяжными. Вывод его был безоговорочным — сигареты вызывают рак легких. Каждая профессиональная медицинская организация, которая занималась этим вопросом, приходила к заключению, что курение вызывает рак легких. Единственно, кто имеет противоположное мнение, это сообщество производителей сигарет со своими наемными глашатаями — лоббирующими группами и тому подобными прихвостнями.
- Пить.
Сигареты вызывают привыкание. Спросите об этом у любого курильщика, пытавшегося бросить курить. “Табачные компании распространяют типичные газетные враки”, — сказал он с отвращением. Во время пребывания на посту Главного хирурга он санкционировал три независимых исследования, и все они привели к неоспоримому результату: пристрастие к курению — то же самое, что зависимость от наркотиков.
Тот достал из передка туесок с квасом.
Табачные корпорации тратят миллиарды долларов, чтобы вводить народ в заблуждение. Они проводят исследования, которые якобы доказывают, что курение безвредно. Два миллиарда в год они направляют только на рекламу, а затем утверждают, что люди достаточно информированы, чтобы самим решать, курить им или нет. Это просто ложь. Люди, особенно подростки, подвергаются искушению. Курение представляется им забавой, изощренной, даже здоровой.
- Эй, ты! Цыть!
А компании продолжают тратить кучи денег на разного рода дурацкие исследования, которые доказывают все, что им угодно. Табачная промышленность как таковая несет ответственность за ложь и сокрытие истины. Но компании отказываются отвечать за свою продукцию. Они разворачивают бешеную рекламу, увеличивают производство, а когда кто-то из курильщиков умирает от рака легких, они заявляют, что ему было виднее — курить или не курить.
- Да ну-у, Крысан... Чего ты, всамделе... - уговаривал Науменко.
- Им все одно крышка!..
Банч провел исследования и доказал, что сигареты содержат остатки инсектицидов и пестицидов, волокна асбеста, неидентифицированный наркотик и всякий мусор. Чем затрачивать бешеные суммы на рекламу, пусть бы производители сигарет использовали их на то, чтобы должным образом очищать свою продукцию от ядовитых веществ, тогда бы и хлопот таких не имели.
- Ну, я им заместо попа буду... Дозволь, пожалуста... вроде как причащу... - И Науменко горько улыбнулся.
Цыган захохотал. Бродяги жадно пили квас.
Банч в свое время руководил программой, цель которой состояла в том, чтобы показать, как табачные компании исподволь, коварно соблазняют своей продукцией молодежь, бедных, как разнообразят свое производство: для мужчин — одно, для женщин — другое, разное — для разных слоев населения, и соответственно разнообразят рекламу своей продукции.
Науменко опять стал просить мужиков:
Поскольку Банч когда-то был Главным хирургом, ему разрешили высказываться по широкому кругу вопросов. Порой он не мог сдержать своей ненависти к табакопроизводителям, и когда она прорывалась наружу, его убедительность становилась сомнительной.
- Ребята, вы идите с богом домой, а мы вот с товарищем - тут недалече живем - запряжем коней да доставим людей-то в волость...
* * *
- В воло-о-ость?! - ехидно протянул Крысан и весь задергался. - А оттуда куда? Не в Расею же... Уж их тут, в Сибири-то, сколь побито?.. Си-и-ла... - и желваки за щеками быстро заходили.
Тодд Рингволд был убежден, что встреча должна произойти в конторе Хоппи, на его “площадке”, где Джимми Хала Моука можно было бы застать врасплох. Хоппи согласился, что в этом есть свой резон, но совершенно не знал, как действовать в подобной ситуации. Ему повезло: он застал Моука дома. Тот подрезал кусты и как раз собирался в тот день в Билокси по делам. Моук сделал вид, что знает Хоппи, что-то слышал о нем. Хоппи сказал, что речь идет об очень важном деле, касающемся потенциально грандиозного плана развития в одном из районов округа Хэнкок. Они договорились встретиться в обеденное время в офисе Хоппи. Моук утверждал, что хорошо знает, где он находится.
- Грешите, дьяволы, одни! - с сердцем бросил вожжи Науменко.
Когда подошло время обеда, три почасовых помощника как назло болтались в конторе. Одна трепалась с приятелем по телефону. Другой листал каталог. Еще один явно ждал партии в безик. С большим трудом Хоппи отправил их на поиски недвижимости. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел, как к нему приедет Моук.
- А это видел?! - загремел Цыган, выхватив из-за пояса топор.
Заскрипела телега. Опять пошли.
Когда Джимми Хал, в джинсах и ковбойке, наконец появился, Хоппи встречал его один. Он нервно пожал ему руку, срывающимся голосом произнес приветствие и повел в дальний конец дома, где в его кабинете их ждали два деликатесных сандвича и чай со льдом. За едой они поболтали о местных политических событиях, о казино, о рыбалке. Впрочем, у Хоппи совсем не было аппетита. У него от страха свело живот и дрожали руки. После обеда он расчистил стол и разложил на нем художественный проект Стиллуотерской утопии. Рингволд несколько раньше доставил чертежи и эскизы, на которых отсутствовали какие бы то ни было опознавательные знаки фирмы, их изготовившей. В короткой десятиминутной речи Хоппи изложил план развития района и обнаружил, что немного успокоился. Он похвалил себя за то, что хорошо справился с этой частью задания.
Тюля был крепче всех: его не топтали сапогами, как Ваньку и Антона... И потому, что много еще было непочатой силы в Тюле, ему неотразимо хотелось жить.
Джимми Хал внимательно рассмотрел чертежи, потом потер подбородок и сказал:
Страх исчез в Тюле, и подбитые глаза его дерзко щупали лохматую стену тайги.
— Тридцать миллионов долларов, да?
Но Крысан зорко смотрит, чует, должно быть, его намерение, по пятам идет, сверлит глазами спину.
— Как минимум, — ответил Хоппи. У него неожиданно заурчало в животе.
Зло берет Тюлю.
— И кто это будет строить?
- Ты не шибко на тайгу-то пялься... - поравнявшись с ним, скрипит Крысан и хихикает.
Хоппи отрепетировал ответ и выдал его с убедительностью полномочного представителя: он не может разглашать имен. Пока не может. Джимми Хал приветствовал конфиденциальность. Он задавал вопросы, все они касались денег и финансирования. Хоппи ответил на большинство из них.
У Тюли сжался кулак, он хотел с размаху ударить Крысана в висок, но сдержался, а левая нога его сладко ощутила лежащий за голенищем нож.
— Районирование будет очень трудно провести, — нахмурившись, произнес Джимми Хал.
- Не сумлевайся, - бросает он Крысану, стараясь пропустить его вперед, но тот, дав Тюле тумака, сквозь зубы цедит:
— Конечно.
- Наддай шагу...
— И плановая комиссия устроит битву.
Тюле это нипочем, широко про себя улыбается улыбкой тайной: в мыслях он уже давно по тайге дешевым скоком носится, давно на своей воле живет... Ух ты...
— Мы этого ожидали.
У Ваньки Свистопляса все тело ноет, ресницы дрема смыкает. Идет или нейдет Ванька, жив или помер - не знает, не хочет, не может знать. Голоса спорят о чем-то, ругаются. Чуть приоткрыл глаза: скрипит телега, на ней Лехман, возле Лехмана, скрючившись, Антон. Телега скрипит, на телеге Лехман... Стонет... Слипаются у Ваньки ресницы... Вздрогнул, осмотрелся, ноги сами собой идут, в кустах корова рыжая... нет, черная...
— Разумеется, последнее слово за инспектором. Как вам известно, заключения комиссий по районированию и планированию носят рекомендательный характер. В конце концов, мы вшестером делаем то, что считаем нужным. — Он подмигнул, и Хоппи с готовностью засмеялся. В Миссисипи шесть инспекторов, управляющих округами, были верховной властью.
\"Корова... корова...\" - и вдруг, точно толкнул кто в спину, посунулся быстро носом и упал.
— Мой клиент разбирается в этом механизме. И он жаждет договориться с вами.
- Тпрру! - гаркнул Цыган. - Окривел, черт?
Джимми Хал убрал локоть со стола и откинулся на спинку стула. Он наморщил лоб, сдвинул брови, он почесывал подбородок, а его черные глазки-бусинки испускали лазерные лучи, которые, словно огнестрельные снаряды, впивались в грудь бедного Хоппи. Всеми десятью пальцами Хоппи вцепился в стол, чтобы унять дрожь.
- Вали, Цыган... Время... - снимая с плеча ружье, сказал Крысан, и все засуетились.
Который уж раз Джимми Хал, прежде чем закинуть удочку, вот так же обдумывал, сколько содрать.
Ванька вмиг потом облился, и лицо его потемнело.
— Вы знаете, что в своем округе я контролирую все, — сказал он наконец, едва двигая губами.
- От так штука, язви те... - сказал Крысан, шаря карманы. - У тебя пули есть?
— Я прекрасно отдаю себе в этом отчет, — как сумел холодно ответил Хоппи.
- Нету, - ответил Цыган.
— Если я захочу, чтобы этот план был утвержден, все пройдет как по маслу. Если не захочу, можете считать, что план накрылся.
Хоппи лишь кивал.
- Тьфу!.. - Крысан позеленел: у него всего две пули - мало.
Джимми Халу хотелось узнать, кто еще из местного начальства вовлечен в этот проект, кому что известно, насколько засекречен пока план.
- У тебя \"турка\" добрая, - сказал Цыган, - она двоих прошьет...
— Кроме меня, больше никто, — ответил Хоппи.
У Крысана дрожали руки. Запавшие рысьи глаза его о чем-то думали, решали. Крысан вздохнул.
- Ребята, хотите покурить? - предложил Цыган.
— Ваш клиент занимается игорным бизнесом?
- Дай-ка, дяденька, скорей... дай!.. - Ванька Свистопляс, глотая слюни, подкатился подхалимом к Цыгану и сладко взглянул в глаза.
И мелькнула у Ваньки мысль: разжалобить хмельных мужиков, умолить, укланяться, умаслить.
— Нет. Но они из Вегаса. Они знают, как делаются дела на местном уровне. И они заинтересованы в том, чтобы начать как можно скорее.
- Дяденька... Цыганушко...
Ванька жадно затянулся трубкой. Он три дня не курил: голова у него сразу закружилась, запрыгала тайга, все поплыло мимо и закачалось.
“Вегас” был здесь ключевым словом, и Джимми Хал заглотил наживку. Он обвел взглядом обшарпанный маленький кабинет, который был скудно, по-спартански обставлен и нес на себе печать определенной невинности: едва ли здесь делались крупные дела и вряд ли их можно было здесь ожидать. Моук предварительно позвонил двум своим друзьям из Билокси, и оба подтвердили, что мистер Дапри — простодушный человек, который на Рождество торгует в Ротари-клубе фруктовыми пирожными. У него большая семья, и до сих пор он успешно избегал каких бы то ни было сомнительных сделок. В большую коммерцию он вообще не лезет. Поэтому законно возникал вопрос: почему те, кто стоят за Стиллуотерским проектом, выбрали в компаньоны такое “домашнее” предприятие, как агентство Дапри?
Антон вытащил из-за пазухи бумажку.
Однако Моук решил не задавать этого вопроса. Вместо этого он сказал:
- Вот тут, значит, адрес... Отпишите, ради Христа, уведомьте. Доченька моя там... Так, мол, и так... Кончился... От болезни, мол, от тифу...
— Вы знаете, мой сын — прекрасный консультант по подобного рода проектам.
- Ладно, отпишем... - буркнул Крысан. Он поднес к раскосым своим глазам бумажку и, разорвав ее на клочья, втоптал в землю. У Антона лицо сморщилось и задрожало.
— Да? Не знал. Мой клиент с радостью будет сотрудничать с вашим сыном.
- Ай! - вдруг крикнул Крысан и вскочил. - Ребята!!
— Он живет на другом конце залива, в Сент-Луисе.
С треском и шумом Тюля в тайгу ринулся.
— Я могу ему позвонить.
- Лови, лови!!
Засовались взад-вперед.
- Живо - догоняй!..
Крысан прицелился на удаляющийся хруст и оглушил всех выстрелом.
- Догоня-а-а-й!..
Братаны Власовы с Науменко схватили лопаты и радостно бросились в тайгу, домой.
А Тюля, как заяц, перекувырнулся через голову и с хриплым ревом пополз в кусты.
— Не надо, я сам.
- Зацепило! Зацепило! - яростно выл Крысан, настигая Тюлю.
У Рэнди Моука было два грузовика для перевозки гравия, но большую часть времени он проводил, предлагая в аренду рыболовецкие суда для морских чартеров. Через два месяца после окончания школы его впервые осудили за наркотики.
Провалившись в какую-то берлогу, Тюля перевернулся на спину, подтянул к животу скрюченные ноги и взмахивал отчаянно руками.