– А кто это с вами? Нам приказано задерживать всех подозрительных лиц, выезжающих из города. Ищем двоих мужчин-террористов и женщину.

Данн больше не вернулся на дорогу. Между камнями он разглядел тропу и двинулся по ней, опускаясь все ниже между отшлифованными водой скалами. Он вспомнил, что предыдущие спуски к Нижнему морю занимали у него по полдня, но здесь Срединное море было глубже: даже когда местность окутали сумерки, до воды было еще очень далеко. Данну пришлось устраиваться на ночлег в жалкой хибарке, сооруженной, очевидно, как привал для путников. Спал он с ножом в руке, но его не потревожили ни стук в дверь, ни шаги, ни запах животного. Когда над горизонтом показался краешек солнца, Данн задержался на пороге хибары, глядя на простирающееся внизу море. В этой части Срединного моря было полно островов: одни возвышались над обрывом, а других не было видно. И острова поросли лесом, с этого расстояния Данн отчетливо видел отдельные деревья. Кое-где на островах горели огоньки, но они гасли один за другим, так как солнце уже набирало силу.

Шериф улыбнулся.

Данн вспомнил о тех двух подростках, которые, вероятно, так и лежат около дороги, вспомнил, как они шли ему навстречу, покачиваясь, будто гонимые ветром листья, а не люди… но почему же они запали ему в душу? Почему он не забыл их, как забыл многих других? Мысль о двух несчастных подростках преследовала его. Вороны или иные хищники вересковых пустошей уже, должно быть, нашли их тела.

– Думаю, ваш приказ не распространяется на меня? Эти двое – мои будущие родственники, отвезу их в Шорен и отдохну в каком-нибудь мотеле. Надеюсь, вы мне позволите вернуться утром?

Данн разогрел занемевшее тело в теплых лучах солнца и снова встал на тропу. Похоже, по ней часто ходили. Через полдня пути Данну попалась еще одна хижина для путников. За долгое время своего путешествия он так привык к строениям из тростника, что при виде хорошо оструганных досок и надежной деревянной крыши его сердце радостно забилось.

Полисмен в затруднении поскреб затылок, потом нехотя козырнул.

Во второй половине дня Данн подошел к воде. Под ярким небом гнало куда-то мелкие волны синее-синее море. Он опустил руку в воду, и его пальцы тут же онемели от холода. На берегу Данн нашел плоский участок. Из воды гам торчала толстая жердь. Он сразу заметил, что к ней были привязаны рыболовные сети и что на дереве видны были следы от веревки. Значит, сюда причаливают лодки. То есть надо подождать, и рано или поздно сюда кто-нибудь приплывет. Рядом нашлась и скамья. Данн сел и стал разглядывать ближайший остров. Оттуда и следует ждать лодку. Жители острова наверняка уже заметили его. Все было устроено так, чтобы лодочник мог видеть поджидающего его пассажира. Данн задремал: здесь он не опасался нападения и его совершенно не беспокоило то, что за ним наблюдают. Разбудила его лодка, скребущая килем по дну. Она причаливала к жерди, как Данн и рассчитывал. В лодке сидели юноша и снежный пес. Собака тут же выпрыгнула на сушу, принялась бегать по камням.

– Да поможет вам Бог, сэр. Кстати, вы не знаете, что это за стрельба возле лесопилки?

Шериф выжал сцепление, равнодушно пожал плечами.

Данн спросил на махонди:

– Юнцы, наверное, балуются. По-моему, туда уже выехал ваш патруль, у вас же есть рация – свяжитесь с управлением.

— Сколько стоит переправа?

Полисмен махнул рукой сопровождающим.

Но юноша затряс головой. Данн попробовал обратиться к нему на чарад, а потом на языке жителей Тундры, и тогда наконец услышал в ответ:

— Какие у тебя деньги?

– Пропустите их.

Данн протянул ему горсть разных монет, и юноша кивнул, найдя среди них деньги Тундры. Много он не просил. Данн забрался в лодку, лодочник позвал собаку, и они отчалили.

Данн задал все приличествующие случаю вопросы, начиная с вопроса о том, как называется ближайший остров.

«Ситроен» снова устремился вперед. Шериф смахнул пот со лба, украдкой посмотрел на Шарлотту. Он был чужд рисовке, как и Дональд, но все же не хотел выглядеть в глазах любимой девушки рохлей. Кларк молча показал ему большой палец.

— Вы входите в состав Тундры? — спросил он в какой-то момент, и впервые реакция лодочника оказалась враждебной. Видимо, Данн нечаянно задел гордость островитян.

– Дьявол! – выругался шериф сквозь зубы. – Как все неудачно складывается. Я же его связал.

Острова, как выяснилось, считали себя единым сообществом и отбивались от попыток соседних государств, включая и Тундру, захватить их.

Не поняв, Шарлотта спросила:

— Теперь уже никто не пытается. Да и Тундра порастеряла свои зубы, — сказал юноша, повторяя то, что Данн уже слышал от Касс. — Она уже не та, что раньше. Поговаривают, что народ Тундры устал от своего правительства.

– Кого?

Они были уже на середине пути к острову. Солнце нещадно жгло кожу, сияя с неба и отражаясь от воды. В лодке было гораздо жарче, чем на берегу, среди скал.

– Значит, плохо связал, – сказал Кларк, понявший, что шериф говорит о помощнике. – Куда это он рванул?

— Да, и я такое слышал, — согласно кивал Данн, желая продолжения беседы.

– Сам удивлен. Не приготовил бы нам какой-нибудь сюрприз.

Однако следующая фраза лодочника оказалась для него неожиданной:

– Мы в самом деле едем в Шорен?

— Еще говорят, что Центр снова набирает силу. Там появился новый хозяин, тех же кровей, что и бывшие правители. Генерал, так его называют, но для меня он принц. В наших краях уважают старину. Побольше бы нам закона и порядка — и жизнь стала бы легче, так у нас считают.

– Конечно, нет. Пусть ищут нас там, если захотят меня проверить. Минут через двадцать свернем к аэродрому. Вы подождете в машине, а я попробую раздобыть для вас форму.

У Данна чуть не сорвалось с языка: «Недавно я был в Центре. И все эти слухи про принца…» — но пока он не хотел рассказывать о себе (лучше вообще оставить это в тайне). Ему нравилось, когда о нем ничего не знали, нравилось быть свободным — самим собой.

Дальнейший путь проделали молча. «Ситроен» с ревом мчался сквозь ночь по неосвещенному и пустынному шоссе, кренясь на поворотах. Стрелка спидометра дрожала на цифре «140». Кларк подумал, что не стоило преодолевать столько препятствий, чтобы в конце концов погибнуть в автомобильной катастрофе. Но все обошлось.

Они подплыли к берегу. В прибрежных деревьях мелькали два или три снежных пса.

Спустя четверть часа машина подъехала к воротам в проволочном заборе. На воротах висел жестяной круг с надписью: «Частное владение. Вход и въезд запрещены!».

— Они ждут, чтобы кто-нибудь из нас переправил их на материк. Вообще-то, собаки умеют плавать, но для них это довольно большое расстояние. Шерсть такая длинная и густая, намокнет — станет тяжелой. Кое-кто из лодочников перевозит их, и я сам иногда, а другие нет. Эти собаки безвредные. Мне кажется, что раньше, до прихода сюда, они не встречались с людьми. Им любопытно, что это за звери.

– Ждите, – коротко бросил шериф и вылез.

Кларк огляделся.

Юный лодочник болтал не переставая — и пока лодка плясала на волнах, и когда они причалили у небольшого городка, уже освещенного перед наступлением ночной темноты. То был приветливый, жизнерадостный пейзаж. И ноги Данна стояли на твердой сухой земле. Пахло дымком. Лодочник — его звали Дёрк — сказал, что неподалеку от пристани есть постоялый двор, называется «Морская птица». Это неплохое заведение, оно принадлежит его родителям.

Слева за забором светились окна какого-то одноэтажного металлического барака, полускрытого деревьями. Справа лес становился гуще, дорога ответвлялась и шла вдоль изгороди, исчезая в темноте. Дональду показалось, что оттуда за ним наблюдают чьи-то внимательные глаза. Он поудобнее перехватил рукоять пистолета, оглянулся и встретил взгляд Шарлотты.

Данн знал, что подобные советы лучше игнорировать, особенно в таком месте, где все предприятия, связанные с путешественниками, сотрудничают с полицией. И все же он не чувствовал себя в опасности. Тем более что шпионы Тундры здесь вряд ли найдут добродушный прием. Он побродил немного по улицам, наслаждаясь свежим морским воздухом и восхищаясь крепкими удобными зданиями из дерева и камня. Камень для строительства здесь имелся в изобилии: тонкий слой почвы лежал на сплошной каменной основе. Дома на острове никогда не утонут в болоте.

– Боишься?

На постоялом дворе, куда Данн в конце концов пришел, его уже ждали. Вечер он провел в общей комнате, прислушиваясь к разговорам. Посетители производили впечатление вполне симпатичных людей, которые хорошо знают друг друга. Им было интересно, что за новый человек сидит за угловым столом, но вежливость не позволила им приступить к нему с расспросами. Они просто поглядывали на Данна, пока он ел свой ужин из рыбы и каши, сваренной из какого-то неизвестного ему зерна.

– Немного... хотя вру, боюсь до дрожи в коленках.

До чего же островитяне не похожи на торов. Хотя ростом они тоже невысоки, на добрую голову ниже Данна. Но торы приземисты, у них тонкие кости и черные прямые полосы, и их кожа… можно ли сказать, что она зеленоватого оттенка? По сравнению со светло-коричневой кожей островитян — да, зеленоватая. Данн припомнил нездоровую бледность на скулах Касс и синеватые тени у нее на шее. Раньше он не задумывался над этим, но теперь, оглядываясь назад, не мог не сравнивать смуглость Касс с теплой смуглостью местных жителей. И их волосы, тоже черные, падали волнами или вились кудрями. Радостное зрелище являли они собой и жили, судя по всему, без страха. В комнате не видно было никакого оружия (свой собственный нож Данн спрятал на теле).

– Глотни виски.

Шарлотта покачала головой.

Они с удовольствием откликнулись, когда Данн сам начал задавать вопросы. Ответы посыпались со всех концов комнаты.

– Не хочу. У тебя найдется для меня какое-нибудь оружие?

На острове живет около тысячи человек. Раньше все острова существовали за счет торговли рыбой — море здесь было богатым и щедрым. Островитяне сушили рыбу, вялили ее всевозможными способами и носили наверх, чтобы продать в поселениях вдоль восточного берега. Но войны положили конец налаженным отношениям, и теперь у них на складах скопились горы рыбы. Островитяне планируют экспедицию через пустоши в большие города Тундры, хотя относятся к этой идее с некоторой опаской: правительство Тундры ослабело, в стране беспорядки.

– Зачем?

А еще они торгуют рыболовными сетями, сплетенными из болотного тростника, запасаемого, как они говорили, «наверху».

– Для храбрости.

Одежду они также шьют из различных видов тростника, а еще плетут из него корзины и сумки и даже сосуды для воды. Все острова холмистые, за исключением одного. Тот достаточно плоский, чтобы на нем можно было заниматься земледелием: там засеиваются зерном несколько полей. Почти все хозяйства имеют коз, так что у них водится молоко и мясо, и шкуры. Живут они хорошо, так сказали местные жители Данну. И никого не боятся.

Дональд подумал и протянул ей громоздкий пистолет с пятью отверстиями в дуле.

Данн спросил: возможно ли, переплывая с острова на остров, добраться до ледяных полей Йеррапа. Он мечтал увидеть их.

– Для храбрости можно. Удержишь?

Да, это возможно, был ответ, но довольно рискованно. Ледяные поля стали активно разрушаться в последнее время, и никогда нельзя было предугадать, когда и где отколется следующая глыба льда. Иногда треск и грохот слышно было даже здесь, на самых южных островах.

– Тяжелый какой... удержу. А как им пользоваться?

Данн видел, что островитяне не имели понятия о том, что их образ жизни вскоре изменится, а на некоторых островах, самых низких, и вовсе закончится. Хотя все, кто жил «наверху», отлично понимали это. Обитатели более низких островов переберутся на более высокие, а потом еще повыше…

Кларк хотел сказать «как дубиной», но вместо этого взял пистолет, нажал наугад несколько кнопок на наборном поле, сдвинул красный рычажок и передал Шарлотте.

А знают ли они, что под волнами, омывающими их землю, находятся руины великих городов?

– Осторожнее, осталось нажать на гашетку.

Нет, засмеялись местные жители, когда чужеземец упомянул это, и сказали, что о прошлом ходит множество легенд и сказок.

Кларк не знал, что своими манипуляциями ограничил дальность действия излучателя «мини-скорпиона» и установил предел критического сечения реакции распада. Теперь после нажатия спускового механизма в поле действия аппарата могли распадаться только атомы железа.

Эти люди не хотели ничего знать. И Данн понял, что он уже не в первый раз сталкивается с таким явлением: люди, чье существование находится под угрозой, не обращают на это внимания. Не хотят этого видеть. Не могут себя заставить взглянуть правде в глаза.

Шериф в это время дважды нажал кнопку звонка. Из динамика на воротах послышался голос Чарли – ночного сторожа:

Сколько еще времени будут наслаждаться жизнью обитатели этого процветающего, лесистого острова, прежде чем вода полностью скроет его? Утром Данн направился к берегу и довольно долго шел вдоль кромки воды. В результате сделал вывод: вода прибывает, и прибывает быстро. Некоторые дома на побережье уже затоплены.

Но когда Данн поделился своими наблюдениями с постояльцами «Морской птицы», то в ответ услышал шутки и смех. Ему сказали:

– Кого еще несет?

— Да, мы знаем, но на наш век суши хватит, и еще нашим детям останется.

– Шериф Норман. Мистер Джордан предупрежден.

На постоялом дворе он поселился в большой комнате, где, кроме него, нашли приют еще несколько человек. И одним из них был Дёрк, хозяйский сын. Только супружеским парам выделялась отдельная комната. Одинокие женщины спали в таком же просторном помещении, как и мужчины; по ночам дверь в женскую комнату охранял снежный пес.

– Ждите, – проговорил сторож через минуту.

Постоялый двор был удобным и гостеприимным, а его обитатели — людьми симпатичными, но Данна снедало беспокойство. Он сказал Дёрку, что ему хочется добраться до конца этого длинного острова. Дёрк в ответ заметил, что там нет ни единого постоялого двора, а Данн возразил юноше, что привык ночевать на открытом воздухе. Это не рассеяло сомнений Дёрка, но он был заинтригован.

Потянулись минуты ожидания. Наконец из барака показалась громоздкая фигура. Привратник-индеец с темным неподвижным лицом осветил «Ситроен», потом шерифа.

— Ты же замерзнешь, — сказал он.

– Трое? Заезжайте. Мистер Джордан ждет в коттедже. Вас проводят.

Шериф хотел было запротестовать, но передумал.

Данн ответил, что можно взять с собой козлиные шкуры, и добавил:

Заехали в загон для автомашин и припарковали «Ситроен» возле роскошного лимузина и двух полуфургонов. Привратник исчез, вместо него появился второй индеец, вооруженный пистолетом. В отличие от первого он был худ как гончая. Жестом приказал прибывшим следовать за ним.

— Я позабочусь о тебе.

Пошли по асфальтовой дорожке в обход барака, за которым стояли еще три таких же, свернули, миновали рощицу хилых тополей, свернули еще раз и оказались перед двухэтажным каменным коттеджем, в котором светились верхние окна.

В его глазах Дёрк был почти совсем еще мальчишкой, хотя они были почти ровесниками. Данн лежал в темноте, смотрел на звезды через квадрат окна, думал о Касс и снежном песике, размышлял о многочисленных трудностях, которые встречались на жизненном пути буквально у всех, кого он знал. Здесь же все было по-другому. Он словно попал в иной мир — безопасный. Жители острова не подвергаются опасности, по крайней мере — непосредственной. Они могут спокойно жить, спокойно спать, они хорошо питаются, и поэтому Данн воспринимал их как детей. Он лежал без сна и смотрел на звездное небо. Рядом спали молодые люди, и Дёрк среди них. Большинство кроватей, правда, пустовали: войны «наверху» мешали притоку постояльцев. Иногда сюда приходили торговцы из таких далеких стран, что в пути они проводили по целому солнечному циклу. Кое-кто, очарованный вольготной островной жизнью, оставался здесь навсегда.

Проводник жестом дал понять, что Кларку и Шарлотте надо остаться снаружи, и пропустил только шерифа. Снова потянулось время ожидания, заставляя сердца беглецов сжиматься в тревоге.

По привычке Данн держал руку на ноже, спрятанном в поясе. И вдруг впервые в жизни ему пришла в голову мысль о том, что, возможно, он не прав, с пренебрежением относясь к людям, которые живут в сытости и безопасности. Что плохого в том, что жизнь их похожа на безоблачный сон? Они счастливы… Точно, вот оно, нужное слово, о значении которого Данн мог только догадываться. Счастливы. Довольны. Здесь никто не запирает двери своих домов. Никто не стережет пристани по ночам.

Где-то недалеко взревывал и затихал мотор легкого самолета. За деревьями виднелась освещенная прожектором площадка с бензозаправщиком, а за ней – темный ангар. Ветер приносил запахи бензина и масел.

Данн заставил себя расслабиться, позабыть о настороженности, он тоже хотел лежать безмятежно и бездумно. Почему бы ему не остаться здесь? Ну, во-первых, он обещал Гриоту, что вернется. Он обещал, значит, говорить больше не о чем, он вернется, и скоро. Только не сейчас. А еще нельзя забывать о ферме, где Маара уже, должно быть, родила младенца. И Кайра тоже. О ребенке Кайры он не мог думать как о своем, ему ближе был ребенок Маары. Возможно, Кайра стала членом его семьи, но она никогда не станет для Данна родным человеком.

В той стороне, откуда они приехали, послышался нетерпеливый сигнал автомобиля. Шарлотта вздрогнула, прижалась к спине Дональда. Тот напрягся, прислушиваясь, но ничто больше, кроме ночных шорохов, не тревожило тишину.

Утром за общим столом появилась женщина. Она рассказала, что бежала от войны, идущей рядом с островами. На берег под обрывом она вышла прошлым вечером, лодку не дождалась, сама доплыла до острова. Выглядела женщина плохо, изнуренная голодом, но глаза ее горели упорным желанием выжить. Беженка просила приюта. Данн был уверен, что, подкормившись, она с легкостью найдет себе мужа.

Шериф появился минуты через три, угрюмо-спокойный, как и всегда. В руках он держал два свертка.

– Одевайтесь. – Повернулся к индейцу-сторожу. – Дама пусть переоденется в холле?

Собрав мешок с провизией, Данн вместе с Дёрком отправился осматривать остров. Сначала он никак не мог понять, что с ним происходит. Он как будто переродился или напитался свежей и здоровой энергией. А потом до него дошло. Впервые в жизни Данн попал в настоящий лес, состоящий из мощных деревьев, старых и молодых. Раньше он видел только запыленные деревца, засыхающие растения, деревья, которые издали казались целыми и крепкими, а вблизи обнаруживалось, что листья их поникли от недостатка воды, а корни мертвы. И еще он встретил на острове такие породы деревьев, о которых никогда не слышал. Их стволы, как шпили, взмывали в поднебесье, а кроны состояли из несчетного количества тонких острых иголок, испускающих свежий горьковатый аромат. А еще тут были изящные светлые деревья, листья которых дрожали от малейшего колебания воздуха. По земле расползался кустарник, усыпанный ягодами. Данн рассказал Дёрку, какие испытания выпали на его долю в иссушенных землях южного Ифрика, но юноша, похоже, не поверил ни единому слову. Хотя слушал островитянин с интересом, кивал и поддакивал, будто Данн был сказителем легенд.

Индеец остался невозмутим.

Летная форма преобразила Шарлотту в прелестную стюардессу и сидела на ней как влитая. Кларку пиджак жал под мышками, а брюки оказались коротковаты, но выбирать не приходилось.

Когда они вышли на дальнюю оконечность острова, уже стемнело. Соседний остров едва виднелся в отдалении. Данн примял ветви низкого кустарника и лег на них как на подстилку. Дёрк сказал, что он тоже хочет так спать, и в голосе его звучало детское возбуждение, как будто ночевка под открытым небом была для него приключением. Они лежали бок о бок: Данн в своей старой куртке, Дёрк под козьей шкурой, а над ними сияли звезды — ярче и ближе, чем «наверху». Данн готов был заснуть, но Дёрк попросил его рассказать еще что-нибудь. И тут Данн понял, как он сможет зарабатывать себе на пропитание, пока находится вдали от дома, почти без денег и не имея возможности раздобыть их где-либо. Иным способом здесь вряд ли заработаешь. На острове не было недостатка в рабочих руках, и работники все были умелые. Между островами плавали рыбаки, чьи отцы и деды тоже были рыбаками и путешествовали в таких же утлых лодчонках. Секреты вяления и сушки рыбы передавались в семьях из поколения в поколение. Другие семьи испокон веку занимались торговлей и умели не только считать деньги, но и карабкаться «наверх», преодолевать большие расстояния со своим товаром. За козами приглядывали подростки, а женщины работали в поле. Умения Данна здесь никому не были нужны.

– Быстрее, – поторопил их шериф. – Я слышал, как Джо разговаривал с полицией. Они могут быть здесь с минуты на минуту.

Вернувшись на постоялый двор, Данн сказал хозяевам, что он готов рассказывать о своих приключениях в обмен на еду и ночлег. В тот же вечер в общей комнате собрались местные жители. Дёрк обежал весь остров с новостью, что их новый постоялец мастер рассказывать диковинные истории.

Индеец-провожатый ушел в коттедж, видимо, получать инструкции и, вернувшись, повел их к ангару. От ворот снова долетел шум автомобильных моторов.

– Далеко еще? – спросил шериф у провожатого.

Комната была полна. На столах горели лампы на рыбьем жире. Данн стоял у барной стойки, пытаясь предугадать, как будет принято его повествование, что слушателям понравится больше, а что — меньше. Он стоял и хмурился, обхватив длинными пальцами левой руки подбородок, мысленно перебирая свои воспоминания. Он никогда раньше не выносил свое прошлое на публику. Опытные сказители знают, как вести себя, как удерживать внимание слушателей, когда сделать паузу, усиливая напряжение, как удивить, в какой момент пошутить, разряжая обстановку. Сейчас собравшиеся слушатели видели перед собой высокого, слишком худого молодого человека, с темными волосами, прихваченными на затылке кожаным шнурком, который колебался в нерешительности. Лицо его, такое непохожее на лица здешним жителей, было полно сомнений. Со стороны даже казалось, что он страдает.

Вместо ответа тот свернул к ангару и, подумав, сделал знак подождать.

С чего начать? Окажись на его месте Маара, она бы повела рассказ с более раннего момента, чем Данн, потому что его собственные воспоминания начинались лишь с того дня, когда он убежал из Скальной деревни от двух мужчин, которые так плохо с ним обращались. В комнате перед Данном сидели не только взрослые, но и дети, которым пообещали сказку. Нельзя же рассказывать малышам о том, какие страдания ему пришлось перенести в детстве. Поэтому он начал повествование с пустынных песков и пересохших рек, с костей мертвых животных, которые были собраны в огромные кучи предыдущими наводнениями. Данн заметил, что лица детей омрачились, и затем один ребенок расплакался. Мать зашикала на малыша. Данн продолжил рассказывать о том, как он прятался за полуразрушенной стеной и смотрел на то, как мимо несли деревянные клетки, в которых сидели пленники. Их переправляли на рынки, где продавали в рабство. Еще один ребенок заплакал, и мать унесла его из комнаты.

– Похоже, по наши души? – тихо спросил Кларк.

— Как видно, — смущенно заметил Данн своим слушателям, — мои воспоминания не для детей.

Шериф выругался сквозь зубы и решительно направился к ангару. Но не успел он пройти и десятка шагов, как навстречу ему из боковой двери вышел... его помощник! Он был вооружен: рукоять «кольта» выглядывала из расстегнутой кобуры. Арчибальд остановился. Его пистолет тоже находился в кобуре.

— Да уж, — согласилась одна из матерей.

Кларк растерялся, но не потому, что появление помощника застало его врасплох, – он не знал этого человека, но шериф вдруг сказал тихо:

И тогда он стал смягчать свое прошлое, кое-что даже изображал в забавном свете. Когда Данн услышал первые смешки среди слушателей, то чуть сам не засмеялся от облегчения, что у него наконец получилось.

– Не стрелять! Я сам.

И Кларк опустил пистолет.

Затем его воспоминания опять стали серьезными — он дошел до того момента, когда встретил путников, поведавших ему о судьбе его сестры, о том, что она жива и находится в Скальной деревне. Юный Данн тогда развернулся и пошел на юг, хотя все двигались на север. На пути ему попадались места, где все горело, даже земля. Он обходил их стороной, когда видел над холмами красно-золотое зарево. В конце концов он нашел Маару — едва живую и настолько исхудавшую, что она была похожа на старую обезьяну. В память Данна врезались ее волосы, свалявшиеся в грязные комки, которые он соскребал с головы сестры ножом, и ее туго обтянутые кожей кости.

– А здорово я вас вычислил, – усмехнулся помощник. Был он молод, смугл, красив, взгляд его был таким же уверенным, как и движения. – Что же ты молчишь, Арчи? Не ожидал? К сожалению, ты не умеешь обращаться с наручниками, да и связывать людей как следует не научился. Нет подготовки.

Повествование о путешествии Данна на север и испытаниях, поджидавших его на этом пути, продолжалось. Теперь слушатели внимали каждому слову гостя: они забыли, что он не обладает талантами сказителя. Он говорил медленно, вытаскивая из памяти отдельные фрагменты, по ходу рассказа вспоминая давно забытые детали, иногда возвращаясь назад, поправляя самого себя. Но ничего этого островитяне не замечали, вместе с юным Данном они преодолевали опасности и препятствия.

За его спиной неожиданно появился еще один человек с пистолетом в руке.

Рассказ достиг того места, когда Данн перебирался с холма на холм на небоходах. Ему пришлось остановиться, чтобы пояснить, что такое небоход.

– Возьми на мушку шерифа, Эйв, – сказал ему помощник. – А с летчиком я поговорю сам. Брось пистолет, парень, – обратился он к Дональду. – Не то Эйв случайно попадет в даму.

— Сначала их обнаружили в музеях Центра, — сказал Данн и описал эти механизмы, которые когда-то могли летать, но из-за отсутствия топлива и утраченных человечеством знаний оказались прикованными к земле. Теперь они служили средством передвижения для тех, кто мог заплатить за такую роскошь.

Кларк помедлил и бросил оружие на землю. Шагнул вперед, загораживая собой Шарлотту. «Где же индеец? – подумал он. – Неужели заодно с ними?»

Растолковывая слушателям принцип действия небохода, Данн приседал, вновь вставал, жестикулировал — и представлял, что он снова преодолевает холмы, что он снова вместе с Маарой.

Эйв повел стволом.

Он остановился, когда заметил, что уже поздно и некоторые дети уснули.

Укладываясь на ночь, Дёрк спросил его из своего угла спальни:

– Не дергайся, мистер, я этого не люблю.

— Это все было на самом деле?

Вдали снова раздался резкий клаксон автомобиля.

— Да, и еще много чего, и много плохого.

– Это по моему вызову, – спокойно сказал помощник. – Итак, шеф, вы оказались в настолько неподходящей компании, что вам не позавидовал бы даже осужденный пожизненно. Как же вы оправдаетесь?

Но Данн уже понимал, что нельзя рассказывать все, что было. Зачем зря пугать добросердечных и беспечных островитян?

Шериф странным голосом спросил:

Днем Данн бродил по острову. С западного берега он видел белые скелеты деревьев, торчащие из воды. Вокруг каждого ствола мелькали любопытные рыбки. Им нравились мертвые деревья. Ближе к берегу в море виднелись еще зеленые деревья, и соленая вода только-только начала отбеливать их ветви.

Они с Дёрком стояли на берегу и смотрели на затопленные деревья. Данн сказал:

– Ты готов?

— Вода прибывает быстро.

Помощник перестал улыбаться, растопырил локти, лицо его стало хищным и жестким.

Но Дёрк возразил:

– Готов.

— Да нет, ты преувеличиваешь.

Кларк не успел ничего понять, мысли его были заняты поиском выхода из критической ситуации и не находили его: впереди – ловушка, сзади – полиция и агенты спецслужб.

Вечером Данн рассказывал о водяных и сухопутных драконах. Слушатели недоверчиво смеялись, и ему пришлось убеждать их.

Дальнейшее произошло в течение долей секунды.

— У вас ведь есть ящерицы? Я видел — на острове много самых разных ящериц. А драконы — это просто очень большие ящерицы.

Шериф и помощник в лучших ковбойских традициях одновременно выхватили револьверы, прозвучало два выстрела. Арчибальд схватился за левую руку, помощник шерифа покачнулся и упал. В то же мгновение детина с пистолетом, направленным на Кларка, растворился в бело-голубой вспышке света. Тугая воздушная волна ударила Кларка в грудь, сбила с ног Шарлотту. Режущий слух визг прокатился над полем, и наступила тишина...

В повествовании Данна то и дело встречались моменты, когда слушатели не верили ему. Они просто не могли ему поверить. Комфортное существование сделало воображение островитян плоским и бедным.

Дональд поморгал, ожидая, пока перед глазами перестанут мелькать цветные пятна, помог подняться ошеломленной Шарлотте.

Больше всего им нравилось слушать о доме махонди в Хелопсе, о девушках в красивых цветастых платьях, о том, как они готовят настои трав во дворе, как они ухаживают за молочницами.

– Что случилось? – спросил Арчибальд, зажимая ладонью рану на плече, из-под пальцев вытекла на ткань куртки струйка крови. Помощник шерифа лежал без движения, у его ног начиналась борозда, разрезавшая асфальт и упиравшаяся в ворота ангара; в воротах зияла громадная звездообразная дыра. Эйв исчез, как будто его здесь и не было.

Об ужасах в Башнях Хелопса Данн не упоминал. Ему было больно даже в мыслях касаться тех событий, а ведь он понимал, что самое страшное его память выбросила, не в силах хранить такое.

– Ничего не понимаю! – Шериф посмотрел на Кларка. – Куда делся его напарник? – Он кивнул на убитого.

Данн рассказал о том, как Маара пришла в Башни, чтобы спасти брата, о том, как его выхаживала женщина, знающая толк в травах и знахарстве. Вот про это островитяне готовы были слушать всю ночь. О том, что та идиллия закончилась гражданской войной и изгнанием, Данн умолчал.

Кларк оглянулся на Шарлотту и увидел в ее руках тот самый несуразный пистолет, который он сунул ей полчаса назад.

– Ты... стреляла?

Вскоре он снова отправился в путь — на другой остров, опять вместе с Дёрком. Остров этот был почти такой же, как и первый, с маленькими тихими городками и трактирами, где по вечерам собирались местные жители. Дёрк сказал, что ему надо вскоре вернуться, потому что он собирался жениться. Ему и его девушке обещали выделить отдельную комнату. (Такова была здешняя традиция: молодую пару после праздничной церемонии провожали в их комнату, которую целый месяц потом украшали цветами и венками. По истечении этого срока любая сторона имела право расторгнуть союз, и другая сторона воспринимала это решение без обиды и критики. Если же пара не расходилась через месяц, то ее считали семьей. Вот тогда всевозможные фривольности становились наказуемыми.) Однако на самом деле Дёрк, который никогда раньше не бывал здесь, не спешил возвращаться домой. По площади этот остров был довольно велик. В центре его протекал ручей, где можно было ловить пресноводную рыбу; в остальном же все было точно так же, как на родном острове Дёрка.

– Не знаю, – растерянно отозвалась Шарлотта. – Нажала на гашетку... и все... он не выстрелил, а...

Все острова одинаковы, сказал Дёрк. С чего бы им отличаться друг от друга? Судя по всему, он не задумывался о том, что сходство между островами предполагало долгую, стабильную историю. Когда Данн указал ему на это, юноша был поражен и сказал, что да, должно быть, это действительно так. Отсутствие какого бы то ни было любопытства в Дёрке часто раздражало Данна. На прекрасных островах, казалось, никто не задавал вопросов. Когда он расспрашивал об истории острова, ответы были туманными: «Мы всегда здесь жили». «Что значит всегда?» — пытался поначалу уточнить Данн, но потом перестал, понимая: это абсолютно бесполезно.

Кларк встретил взгляд Арчибальда и еле удержался от восклицания. Он все понял.

Данну, однако, тоже понравился новый остров, и они с удовольствием проводили на нем время. Пока наконец Дёрк не передал ему слова местных жителей: мол, они здесь и так надолго задержались, уж не собираются ли навсегда тут остаться. Да и вечерние рассказы Данна в трактире стали повторяться. Тогда молодые люди переехали на следующий остров и затем на следующий. Так и двигались они от острова к острову, приближаясь к северному берегу моря, к ледяным скалам. Дёрк хмуро шутил, мол, его девушка, пожалуй, уже нашла ему замену. С Данном Дёрк оставался потому, что тот, как он сам выразился, «заставлял его думать». А на последнем острове обнаружились такие вещи, что и самому Данну пришлось задуматься.

Оказывается, это был вовсе не пистолет, а модификация либо уменьшенная копия «скорпиона». Это дьявольское оружие поражало не пулями, а сгустком поля, в котором, видимо, мгновенно начиналась цепная реакция распада какого-то элемента. Какого в данный момент? Что он там накрутил, передавая Шарлотте эту штуковину?..

Кларк взял из руки девушки «пистолет», но понять что-либо в россыпи всевозможных рычажков и кнопок было невозможно.

На постоялом дворе на стенах общей комнаты висели две карты, совсем как в Хелопсе. Но одна из этих карт создавалась тогда, когда Срединное море еще было полноводным, а вторая отражала нынешнее положение дел. Нарисованы карты были на козьих шкурах, растянутых и сшитых вместе. На первой были изображены острова, большие острова, — они были вершинами гор, которые теперь возвышались из воды выше уровня скалистого обрыва по краю моря. Северный берег был изрезан заливами, острова и полуострова выдавались далеко в море, а один был настолько велик и вытянут, что напоминал гигантскую ногу. Человек, нарисовавший когда-то давным-давно эту карту, изобразил на крутых волнах кораблики. На западе Срединного моря Данн нашел Скальные ворота, только тогда их створки отстояли далеко друг от друга. На противоположном конце моря, на востоке, было написано слово «Неизведанное». По всему побережью шли названия городов.

Шериф наконец опомнился.

Вторая карта изображала Срединное море на тот момент, когда льды еще не начали таять. Города сместились к центру, рассыпавшись по бывшему дну моря, — там они и стоят до сих пор, только скрытые волнами. Так, значит, люди знали, что в этих местах в свое время стояли города, однако в ответ на настойчивые расспросы Данна островитяне предпочитали обвинять картографа в излишне богатом воображении. Кем он был? Или она? Карты отличались детальностью, до которой было далеко картам Хелопса, те казались грубыми набросками по сравнению с этими двумя. (Сохранились ли те старые карты вообще, после всех пожаров и сражений? Висят ли они снова на стенах, и понимают ли люди, которые рассматривают их, что там изображено?)

– Быстрей! Выстрелы наверняка услышали, сейчас здесь будет вся свора. Самолет в ангаре!

Кларк бросился к ангару, распахнул ворота и сразу увидел тело индейца, плавающее в луже крови. Судя по всему, его ударили по голове гаечным ключом, валявшимся возле убитого. Кларк быстро расчехлил спортивный «Си-эр», освободил шасси, вскочил в кабину.

Чтобы читать карты, нужно обладать определенным складом ума. Данн пришел к такому выводу, когда выяснилось, что Дёрк ничего в них не смыслит. Они стояли перед картой, Данн держал в руках чистую палочку, которой указывал на отдельные объекты и пояснял, почему этот сплющенный круг на самом деле обозначает остров («Вон тот, видишь?»), а эта черная линия — берег. Дёрк же лишь вздыхал, недоуменно следя за палочкой-указкой. И не один он был такой. Завидев двух юношей, стоявших перед картой в общей комнате, островитяне подходили посмотреть и послушать. Они удивлялись, узнав, что карты, которые они видели с детства и никогда не понимали их, что-то означают. Странно, что те, кто умел читать карты, не учили тому же остальных. Опять эта нелюбознательность, которая выводила Данна из себя.

Пять лет назад ему приходилось летать на таких машинах, достигающих скорости пятьсот миль в час. До Нью-Йорка, конечно, на нем долететь было нельзя, не хватило бы топлива, но унести беглецов из разбуженного осиного гнезда он мог.

— Смотри сюда, — говорил он Дёрку, и его палочка останавливалась на том месте, где они были сейчас: на группе островов, протянувшейся почти через все море, от северного берега к южному. — Мы здесь. Когда-то эти острова были кочками на дне Срединного моря, которое потом высохло. — «И скоро снова окажутся под водой», хотел сказать Данн, но вовремя остановился, потому что подобными высказываниями можно вызвать у людей страх и неприязнь.

Двигатель завелся через считаные секунды – все-таки содержали самолет заботливые руки.

Островитяне и без того считали его всезнайкой и хвастуном. Его рассказы о прошлом многими воспринимались как выдумка, хотя слушать их любили и даже смеялись и аплодировали в самых интересных местах.

Кларк вывел самолет из ангара, чудом не обломав крыло о косяк ворот.

Шарлотта уже закончила перевязывать Арчибальда и что-то кричала ему, но из-за рева двигателей Кларк ничего не слышал. Он выпрыгнул из кабины.

Что касается самого Данна, то масштабы происходящего и невозможность охватить их умом причиняли ему боль. Да, он знал, что когда-то Срединное море было полноводным, по нему во все стороны ходили корабли, а теперь его дно едва прикрыто водой; да, он шутил вместе с Маарой над пресловутыми «тысячами» и «миллионами», которые означали какие-то уму непостижимые величины. Но теперь, когда Данн стоял на куске суши, поднимающемся из Нижнего моря, на участке, который когда-то находился глубоко под водой, и морские птицы летали над волнами, скрывающими его, юношу обуревала одна мысль: кто же такой он сам?..

Давным-давно — когда-то — этот невероятный разрыв в земной поверхности был заполнен водой. Что же дальше? Его осушила некая чудовищная жара? Или выморозил холод, превратив в гигантский сугроб снега, который потом развеяло по планете неукротимыми ветрами? Разом? Нет, конечно, на это понадобились бы тысячи лет (опять эти тысячи).

– Садитесь, быстрее!

Море, искрящееся и живое, как то, на которое Данн смотрел через окна постоялого двора, но гораздо выше, доходящее до краев обрыва, вдоль которого он шагал и будет шагать снова и снова, это море исчезло, пропало… Его мозг болел, болело что-то еще внутри него… И тут он вспоминал про Дёрка, стоящего рядом с ним и напряженно водящего пальцем по карте.

Девушка крикнула:

— Объясни-ка мне еще раз, Данн. Это так трудно, да?

– Они едут сюда!

Интерес Данна к картам заметила и хозяйка постоялого двора — молодая женщина по имени Марианта. А заметив, обратила его внимание на нечто такое, что поначалу вызвало у Данна недоумение. У стены в общей комнате стоял брус, высеченный из белого камня, толщиной примерно с руку взрослого мужчины, очень тяжелый и с одной стороны покрытый резьбой. Среди изображений были мужчины — таких Данн раньше не встречал. Их лица с кудрявыми бородками украшала лукавая, умная улыбка. Свободные одежды, прихваченные богато изукрашенными брошами, ниспадали изящными складками. Женщины с такими же лукавыми лицами перебирали свои длинные кудри; их одеяния были уложены так, чтобы одна грудь оставалась открытой. Они носили ожерелья и браслеты, разнообразные украшения в волосах. Одного взгляда на этих людей было достаточно, чтобы понять: они были гораздо выше того, чем жили современники Данна. А он ведь видел множество людей, причем самых разных. Возможно, это те самые люди, что создали хранившиеся в Центре загадочные механизмы и вещи, в которых теперь уже никто не мог разобраться.

– Успеем. Арчи, в кабину!

— Кто они? — спросил Данн Марианту.

– Улетайте, я остаюсь, – сказал шериф твердо. – Там места только для двоих.

Но она ответила лишь:

– Уместимся. Они же...

— Все это было так давно.

– Спасай Лотту, Дон! Я найду способ оправдаться. Да быстрее же! Когда-нибудь встретимся...

Не знал никто и о том, откуда появился на постоялом дворе этот резной камень. Видно было только, что он долгое время пробыл в воде: края резных фигурок сгладились. Значит, кто-то когда-то вытащил его из воды. Или он свалился с обрыва вместе с тающими снегами.

Кларк молча обнял его, потом отвернулся и полез на крыло. Шарлотта поцеловала шерифа в губы и последовала за Дональдом.

Шериф отбежал в сторону, подняв вверх правую руку, сжатую в кулак, левая, раненная дважды, висела безжизненно вдоль тела.

Марианта была заинтригована людьми, изображенными на бруске, не меньше чем Данн. Интерес хозяйки постоялого двора со всей очевидностью отображался на ее подвижном лице. Она была высокой и стройной, ее лицо обрамляли черные кудри — она пыталась походить на женщин, изображенных на загадочном камне. Ее кожа была светлее, чем у всех остальных народов, виденных Данном (помимо альбов, разумеется). И черты ее лица, хотя и не такие тонкие, как на резных изображениях, чем-то все же напоминали их. У Марианты были широкий, всегда улыбающийся рот и удлиненные, узкие внимательные глаза. Она была вдовой моряка, утонувшего не так давно во время шторма. Это несчастье, похоже, не сломило женщину; она подшучивала над собой и смеялась вместе со своими постояльцами — по большей части тоже моряками, потому что на острове размещалась целая рыбацкая флотилия. Марианте понравился Данн. Она снабжала его не только кровом и едой: послушав несколько раз его рассказы о приключениях там, «наверху», она отдала юноше и себя. Марианта смеялась над рассказами Данна, считала, что все это он придумал. Ее муж, говорила она, тоже был большим мастером плести небылицы. Данн постепенно поднаторел в сказительстве, ежедневная практика приносила плоды.

– Помоги вам Бог, ребята, – пробормотал он глухо, с тоской.

Дёрк тем временем стал выходить в море с местными моряками. Он не ревновал Данна, напротив, говорил, что, раз тому повезло найти «тихую заводь», не стоит ее покидать.

Кларк закрыл фонарь и дал газ. Самолет, подпрыгивая на неровностях и стыках бетонных плит, покатился к взлетной полосе.

И Данн уже начинал подумывать о том, чтобы остаться на острове. Марианта была умна и сообразительна, как Кайра, но к тому же еще и добра; привлекательна, как Кайра, но не стремилась злоупотреблять своей властью над мужчинами. Что может быть лучше: жить с этой необыкновенной женщиной, на островах Нижнего моря, среди ароматных лесов, где под ногами у тебя не грязь и топи, а твердая, каменистая почва? Однако он пообещал Гриоту вернуться, ведь так? А с другой стороны, кто он такой, этот Гриот, чтобы Данн держал перед ним ответ? Но Гриот ждет его. И Маара на ферме тоже ждет, хотя и ложится каждый вечер в объятия другого мужчины.

«Думаю я, что мы на крысиной тропинке, куда мертвецы накидали костей», – вспомнил вдруг летчик строки Элиотта. Его руки крепче сжали штурвал...

— Останься со мной, Данн, — уговаривала Марианта, оплетая его своими длинными ногами и руками.

В этот миг на площадку перед ангаром вылетел черный «Мерседес», за ним – полицейская «Панда» и желтый «Ягуар». Захлопали дверцы, из кабин стали выскакивать вооруженные люди. К шерифу подбежал капитан полиции.

— Не могу, — неизменно отвечал он. — Моего возвращения ждут.

— Кто, кто, Данн? Ты женат? Кто она?

– Норман? Какими судьбами? Или вы тоже участвовали в операции? Что здесь произошло? Ваш помощник позвонил, но ничего толком не объяснил...

— Нет, я не женат, — говорил Данн и понимал, что не сможет сказать остальное: что у него есть ребенок. Хотя одной этой фразы было бы достаточно, чтобы уговоры прекратились.

Высокий мужчина в штатском отстранил полицейского.

Сказать это означало бы признать победу Кайры, а ее прелести с каждым прошедшим днем все необратимее превращались в глазах Данна в пустую погремушку, которой трясут с целью привлечь внимание: «Посмотри на меня, посмотри на меня!» «Просто я был еще совсем юным, когда впервые попал под ее очарование», — оправдывался перед собой Данн. В те годы он и представить себе не мог, что существуют женщины, подобные Марианте, — восхитительные, честные, умные. А ведь Марианту ему вскоре придется оставить… да, придется… да, скоро… но еще не сейчас.

– Возьмите его под стражу, капитан. Он помог преступникам бежать. Эй вы, двое, за мной!

Данн очень хотел увидеть наконец ледяные скалы, столько лет будоражившие его воображение. Этот остров был последним населенным пунктом. Вдали, на горизонте, виднелся еще один. Однако там никто не жил, хотя до него было всего полдня пути на лодке. Раньше, как поведали Данну местные жители, там обитали люди, но бежали оттуда из-за треска и рева падающего льда. Оттуда, не сомневался Данн, он сможет добраться до скал и сравнить их с тем, что ему снилось. Но никто не желал сопровождать его; все сочли чужеземца сумасшедшим. Только верный Дёрк согласился, хотя и с большой неохотой. Молодые парни дразнили их, называли безумцами, правда, в насмешках проглядывала зависть: самим-то им в голову не пришла такая мысль! Данн и Дёрк без особого шума готовились к отплытию. Неожиданно к ним решили присоединиться еще четверо добровольцев. Дёрк предполагал отправиться в путь на своей маленькой лодке, но с радостью отказался от этого плана. Чтобы вместить всех участников похода, потребуется большая лодка, с несколькими парами весел.

Высокий – это был капитан Руперт – нырнул в кабину «Ягуара». Машина помчалась вслед за самолетом. За ней рванулся и полицейский пикап.

— Но это же лодка на шестерых гребцов! — протестовали четверо смельчаков, на что Данн ответил им, что в свое время зарабатывал на жизнь работай на веслах.

Они догнали самолет уже на полосе. Агенты выставили в окна автоматы.

В последний вечер Марианта не сводила с Данна глаз. В постели она крепко обхватила его и сказала — громко, чтобы ее слова дошли до островных богов, если таковые существуют, — что море требует от нее новой жертвы, еще одного мужчину. Она заплакала и стала целовать шрамы на теле Данна.

– По команде, – приказал Руперт. – Цельтесь по кабине!

Но летчик вдруг сделал то, чего от него не ожидали: самолет, почти не снижая скорости, сделал разворот на месте, проскрежетав концом крыла по бетону, и помчался прямо на преследователей! Водитель «Ягуара» затормозил, хотя делать этого было нельзя, и агентам ничего не оставалось, как выскочить из машины. И вдруг она вспыхнула пронзительно-голубым пламенем, превратилась в облако света, исчезла!..

Ясным утром шесть крепких молодых мужчин отплыли от берега в рыбацкой лодке, из которой вынули сети и багры. Вместо них загрузили мешки с едой и козьи шкуры. Пришлось грести все утро, двигаясь на север, к острову, который все четче вырисовывался на фоне волн. В солнечном свете его лесистые берега казались гостеприимными. Путешественники вытащили лодку на песок и отправились осматривать окрестности. Почти сразу они наткнулись на заброшенный поселок. Он уже начал разрушаться. Найдя дом, на окнах которого еще сохранились ставни и дверь которого имела изнутри запор, шестеро молодых людей перенесли туда свои вещи. На краю леса они заметили снежного пса, наблюдающего за ними. Потом показался еще один. Это была целая стая, в конце концов поняли парни, которая решила остаться здесь, на острове, и не пытаться перебраться на другой участок суши. Да и трудно было представить, как другие животные сумели проделать этот путь — долгий и опасный даже для такого сильного пловца, как снежный пес.

Самолет пронзил это облачко, подпрыгнул и взлетел. Агенты были профессионалами и открыли огонь, несмотря на вмиг ослепшие глаза и дождь мелких осколков, но было уже поздно: самолет растаял в ночи.

Затем шестеро путешественников пересекли остров и вышли к его северной оконечности. Шли они молча, с опаской, потому что звук трескающегося льда, падающего льда, стонущего льда становился все громче. Не удивительно, что люди не захотели здесь жить.

На месте, где стояла машина Руперта, в бетоне чернела неглубокая воронка.

Северный берег тоже был песчаным. Повсюду виднелись буи, к которым привязывали лодки. Напротив бугрились и пенились белые, как облака, ледяные горы. Ослепительные, высокие — невообразимо высокие, разве может лед быть таким толстым? — а за ними виднелись уступы еще более белые и высокие. Мужчины с благоговением взирали на льды Йеррапа. Сколько бы осколков ни отваливалось с оглушительным грохотом в воду, ледяной массив не уменьшался. Прямо на глазах Данна и островитян очередной кусок льда застонал и сначала медленно, а потом все быстрее сполз, соскользнул в волны, оставив после себя темный изрезанный утес, который на белом фоне казался черным зияющим провалом. До ледника было далеко, однако грохот стоял такой, что слова тонули в нем. Любые замечания перекрывались очередным недовольным ревом древнего снега.

Капитан поднялся с земли, отряхнулся, подошел к воронке.

– Хотел бы я знать, из чего он стрелял! Гранатометом здесь, во всяком случае, не пахнет.

— Ну вот, — сказал Дёрк, — теперь ты увидел, что хотел.

Рядом притормозили машины полиции, опоздавший «Линкольн» ФБР, целый кортеж с отрядом агентов ЦРУ.

— Я хочу подплыть ближе, — ответил Данн, улучив паузу в непрекращающемся шуме.

К Руперту подошел угрюмый шеф джэксонвиллской полиции и задал целую кучу вопросов:

И тотчас его пятеро спутников принялись протестовать. Однако Данн упорно стоял на своем.

– Кто бросил гранату? Летчики? Упустили?!

— Тогда я поеду сам, — сказал он наконец. — Я и один справлюсь с лодкой.

Островитяне замолчали в растерянности. Отпускать Данна одного было нельзя, но ехать сами они боялись, и все эти мысли были написаны на их лицах. Даже просто стоять на берегу страшно: огромные глыбы льда рушатся у них на глазах одна за другой, а за спиной, в темном лесу, бродит стая снежных псов. Эти животные следят за людьми и, возможно, поджидают удобный момент для нападения. Вряд ли на острове достаточно еды для такого количества крупных зверей.

Руперт покачал головой и махнул рукой подчиненным.

Солнце скрылось за облаком. Пятерым рыбакам стало окончательно не по себе.

– Поехали. – Повернулся к комиссару полиции и насмешливо сказал: – Вы – да, упустили, мы – нет. Ведь улетели они не в космос? И где-то сядут? А гранату никто не бросал, поверьте мне на слово.

— Давайте останемся здесь на ночь, — предложил вдруг Данн. — Еды у нас предостаточно. А утром вы решите, кто хочет ехать со мной, а кто нет.

В темном небе мигнули и пропали алые габаритные огни самолета беглецов, уносящего их в неизвестность.

Данн явно издевался над ними, островитяне видели это по тонкой, неприятной усмешке, застывшей на его губах. Ничего не попишешь, им придется поехать с ним. А иначе на острове всем станет известно, что они бросили Данна одного справляться с опасностями.

Шериф, ослабевший от потери крови и нахлынувшего безразличия, сидя в машине полиции, в сотый раз повторил про себя: «Помоги вам Бог!»

Дёрк как мог сгладил ситуацию.

Но он-то знал, что Бог не поможет. Человек, упавший в реку с пираньями, обречен, и его друзьям остается лишь молиться его душе: человек, помоги себе сам!

— Вот и хорошо, утро вечера мудренее, — сказал он. — И если утром погода будет плохая, то мы оставим эту затею, да, Данн?

Человек, помоги себе...

Данн пожал плечами.

Человек, помоги...

По заросшей тропе они вернулись через лес в поселок. Всю дорогу их сопровождали снежные псы. Держались звери на расстоянии, однако все вздохнули с облегчением, когда оказались в доме за закрытой дверью и смогли развести огонь (в углу хижины нашлись давным-давно припасенные кем-то дрова), зажечь масляные фонари, привезенные с собой, и поесть.

Человек...

Дёрк поинтересовался у Данна, где и когда тот был лодочником. Данн рассказал им о давнем путешествии по реке Конг, о речных драконах, о старухе по имени Хан и о солнечных ловушках. Спутники внимательно слушали его, иногда переглядывались — дабы никому не пришло в голову, что они настолько доверчивы, чтобы поверить этим небылицам. Дойдя в своем повествовании до того момента, когда война наполнила воды мертвыми телами, Данн решил умолчать об этом. Точно так же он поступал, когда среди его слушателей были дети: он смягчал события и делал рассказ более приятным. Данну казалось, что невинность нужно беречь. Эти добрые, мирные люди никогда не знали войны.

Спали они, не выставив караульных. Ставни и дверь были надежны, хотя время от времени слышно было, как животные бегают вокруг и пробуют на прочность доски.

Отклонение к совершенству

Утром небо было чистым, и Данн сказал:

— Если на море спокойно, я еду к леднику.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Все вместе они подошли к лодке. На этот раз снежные псы открыто следовали за ними.

МЕЛАНХОЛИЧЕСКИЙ СТРАЖ

— Они хотят, чтобы мы помогли им перебраться через море, — догадался Данн.

— Ну и пусть себе хотят, — сказал один из парней, и остальные с ним согласились.

Данн промолчал.

Глава 1

Волны — короткие, с пенными гребешками — набегали на прибрежный песок ничуть не злее, чем днем раньше. Данн не оглядываясь вошел в воду. Он не стал смотреть, пойдет ли следом еще кто-нибудь, просто оттолкнул лодку и прыгнул в нее. Тогда за ним потянулись пятеро островитян. С недовольными лицами они расселись по скамьям. Данн понимал, что они злы на него.

Что-то заставило его насторожиться, сон исчез.

Он взялся за весла и с усердием погреб к ближайшим уступам ледника. Солнце жгло лица и плечи сидящих в лодке. Вскоре стали различимы ледовые поля, плывущие по воде, — это сбивались вместе отвалившиеся обломки льда и снега. Лодка лавировала между ними как между домами.

Неверов открыл глаза, полежал, глядя в голубое струение потолка, и покосился на постоянно включенную видеоцепь. В одном из окон дальновидения ближайший к Зоне страж топтался на своем странном насесте, озираясь по сторонам блюдцеобразными белыми глазами. Ветер донес далекий полуклекот-полувой, и страж заволновался, захлопал крыльями, тяжелыми и уродливыми на вид, заорал. Судя по крику, горло он имел, по крайней мере, железное.

Данн упорно продолжал грести. Грозный рокот усиливался, это была настоящая какофония негодующего льда.

Дежуривший у пульта связи Диего Вирт оглянулся и уменьшил громкость внешнего звукоприема.

— Стоп! — крикнул вдруг Данн.

— Опять передача? — вздохнул Неверов, вставая. — Поспать не дадут…

Нависший невдалеке от лодки уступ одним движением, будто устал держать груз, сбросил с себя мантию снега и льда. Теперь лодка была близко — слишком близко — к высокой сияющей стене из голого льда, с которой в море сбегала вода — речками, ручьями и ручейками. Вокруг лодки бились в суматохе волны, чуть не переворачивая ее. Седоки хватались за борта и вскрикивали, а Данн, опьяненный, кричал во весь голос, потому что сбылась его мечта. Он увидел то, что хотел, — ледяные горы Йеррапа. Падая, льдины взывали к нему на разные голоса: грозили, жаловались, умоляли, а потом вдруг еще один кусок с оглушительным треском отделился от стены, и Данн обнаружил, что его спутники развернули лодку и она, бешено качаясь, уже плыла к берегу, путь к которому был долог и опасен.

В спокойных светлых глазах Диего мелькнула улыбка.

— Нет! — вскричал Данн. — Нет, я хочу остаться!

— Пора бы привыкнуть, ворчун. Мне они тоже покоя не дают в твое дежурство, однако я не ворчу.

Но Дёрк, перекрывая неимоверный грохот, заявил:

— Тебе хорошо, ты вон какой здоровый!.. А я слабый и хилый… И вообще человек без чувства юмора выносливей.