Через пару секунд она с головой ушла в поиски. По знал, что больше не услышит от нее ни слова, пока не принесут еду.

Бариста принес им напитки и заодно поставил на стол маленький таймер из трех песочных часов. Правые предназначались для крепкой заварки, и По смотрел, как песок в них медленно ссыпается вниз. За этим было полезно наблюдать – своего рода медитация. По ощущал, как расслабляется его разум. Ему это было нужно. Когда весь песок высыпался, он открыл клапан на заварочной воронке, позволяя кофе перелиться в чашку.

Сэндвичи принесли еще через десять минут. Брэдшоу сфотографировала свою еду и отправила фото маме.

– Ей нравится знать, что я делаю, – объяснила она.

По уже начал привыкать к ее эксцентричности и размышлял про себя. Она разложила салфетку по своему вкусу и откусила от сэндвича.

– Это очень мило, правда, По? Обычно я обедаю одна.

Закончив, они заказали еще пару горячих напитков.

Одной из вещей, которые ему нравились в «Кофейном гении», было то, что персонал всегда был рад остановиться поболтать. Пока Брэдшоу работала, По и бариста обсуждали преимущества покупки кофейных зерен для домашнего измельчения.

– Чем вы заняты? – спросил бариста.

По вкратце рассказал, оставив детали расплывчатыми.

– Сегодня мы ищем владельца старых часов.

Бариста сел, и По объяснил подробнее, не упоминая об убийстве.

– Это словно искать иголку в стоге сена, правда? – спросил бариста.

– Мне ли не знать!

Бариста рассмеялся.

– И это даже не считая магазинов, которых больше нет. Их в интернете не найдешь.

Бариста нагнулся к нему.

– Пару раз в неделю сюда приходит мужчина с женой. Сейчас он на пенсии, но я уверен – раньше он работал в ювелирном бизнесе. Откуда я знаю? Я только что обручился, и он советовал мне ювелиров, которые меня не обдерут.

– Знаете его имя?

– Чарльз. Кажется, его жену зовут Джеки. – Бариста оглянулся через плечо. – Босс здесь, она может знать. Схожу, спрошу ее.

Через пару минут он вернулся с клочком бумаги.

– Чарльз Нолан. Босс говорит, они приходят почти каждую субботу и среду. Думает, что они закупаются в «Маркс и Спенсер». Если оставите свое имя и номер телефона, я передам ему сообщение, если хотите.

По отказался – не было времени ждать. Он извинился и вышел на улицу, чтобы позвонить.

Килиан Рид ответил немедленно.

– Эй, эй! Берк и Хэйр на связи![26] – без предисловий подколол Рид.

– Как, на хрен, смешно, – ответил По. – Я ведь тебя им не сдал, верно? И я видел, как Гэмбл хорохорился сегодня утром по ТВ. Он знает, что я оказал ему услугу.

– Будто это помогло. Он все еще в бешенстве.

– Мне нужна еще одна услуга, – сказал По.

– Ладно, – ответил Рид. – Разве ты не в отпуске? – Он был настороже. Если бы Гэмбл узнал, что Рид передал По информацию для ордера на эксгумацию, он мог лишиться работы.

– Так и есть. Просто кое-что расследую. Ничего особенного.

– Давай поподробнее, приятель.

По не хотел рассказывать. Рид был его другом, но он также был чертовски хорошим полицейским. Если бы По считал, что следственная группа лучше подготовлена, то без малейших угрызений совести передал бы это дело ему.

– Лучше тебе не знать, Килиан.

– Придурок, – ответил тот. – Я имел в виду, требуется нечто большее, чем просто «мне нужна еще одна услуга». Я должен знать, что это за долбаная услуга.

Глава 25

Не прошло и часа, как Рид отправил по электронной почте список всех Ч. Ноланов, Чарли Ноланов и Чарльзов Ноланов, зарегистрированных для уплаты муниципального налога в Камбрии. Их было четырнадцать. По передал список Брэдшоу, и она спросила, как можно его сузить.

Это было довольно легко.

За исключением автосервисов, в Камбрии было всего четыре магазина «Маркс и Спенсер». По велел Брэдшоу вычеркнуть всех, кто живет в Западной Камбрии или Идене – те будут регулярно закупаться в магазинах в Уоркингтоне или Пенрите. По той же причине он велел ей убрать всех, кто живет ниже перекрестка 39 по ходу трассы М6: магазины Кендала обслуживали нижнюю половину округа.

Это оставило область Карлайла и сократило список до четырех человек. Первый из Ноланов жил в центре города, и его По учитывать не стал: бывшие ювелиры наверняка селились в одной из тысячи живописных деревень, разбросанных вокруг Камбрии, а не в центре грязного города.

Второй жил в Брэмптоне, а двое других – в деревнях: один в Уорик-Бридж, а другой – в Камвинтоне. Исходя из того, что посетителем кофейни может быть любой из них, По решил начать с ближайшего Нолана, а затем искать дальше. Нолан в Уорик-Бридж будет первым – эта симпатичная деревня недалеко от Карлайла. Затем они перейдут к другому – Ч. Нолану – в Камвинтоне, и вернутся к Чарльзу Нолану в Брэмптоне.

* * *

Им повезло с первого раза, хотя, как По сказал Брэдшоу, какова здесь доля удачи, если поиск сузили до четырех человек?

Мужчина, открывший дверь, был галантен и вежлив. Ему было немного за шестьдесят. Он носил потертый кардиган, очки с толстыми линзами и широкую улыбку. Когда подтвердилось, что они с женой – те самые Ноланы, дважды в неделю посещающие «Кофейный гений», его жена поставила чайник и настояла, чтобы детективы остались поесть пирога.

– Вашингтон, да? Подходящее имя для посла, если такой когда-то жил. Так и представляю это имя в дипломатических депешах самого высокого уровня. Такого рода имена останавливают объявление войны. За этим, несомненно, кроется увлекательная семейная история, так?

Каждый мнит себя гребаным знатоком имен…

– Ты ведь не в курсе, да, По? – предположила Брэдшоу, невольно спасая По.

По улыбнулся ей и покачал головой.

– Верно, Тилли. Не в курсе.

– А-а, – протянул Нолан. – Тогда чем я могу вам помочь?

– Мы пытаемся отследить часы, – объяснил По.

– Значит, не дипломатия высшего уровня?

– Определенно нет. Мой босс с радостью бы вам объявил, что дипломатия – не самая сильная моя сторона, – пояснил По, откусывая от превосходного пирога. Он рассказал Нолану о своей проблеме.

– Полагаю, эти часы были украдены?

– В некотором роде, – ответил По.

– А Национальное агентство по борьбе с преступностью занимается кражами? – спросил тот с огоньком в глазах.

По промолчал.

– Извините. Конечно, я помогу, если смогу. Раньше у меня было три магазина, и мне нравится думать, что у нас было все самое лучшее.

– А что с ними случилось?

Нолан согнул руку.

– Артрит. Проклятье ювелира. Болезнь и угасающее зрение означали, что я больше не мог удержать или увидеть ничего меньше пенни. Я все продал. Магазинов больше нет. Один из них теперь «Кофейный гений», поэтому мы туда и ходим. – Он вздохнул. – Тем не менее я это пережил, так что не жалуюсь. А теперь расскажите о часах, с которыми нужно помочь.

Брэдшоу протянула фотографию с серийным номером «Брейтлингов».

– Их мы и пытаемся найти, – сказал По. – Вам нужны модель и год выпуска?

– Если у вас есть, – ответил Нолан. – Хотя серийные номера «Брейтлингов» уникальны во всей линейке. Другими словами, не будет двух разных моделей с одинаковым номером. Но может, кто-то вспомнит эту модель.

По выдохнул. Было приятно наконец-то иметь дело с тем, кто знал, о чем говорит.

– Я сделаю несколько звонков и постараюсь что-нибудь выяснить. Я все еще поддерживаю контакт с несколькими людьми в торговле, так что поищу вам того, кто мог бы помочь.

– Я это ценю, – поблагодарил По. Он написал свое имя и номер на том же листе бумаги, что и серийный номер часов, и встал, чтобы пожать Нолану руку.

– Я буду на связи, сержант По, – сказал Нолан.

Его жена проводила их до двери.

– Это хотя бы чем-то его займет. Он немного потерян с тех пор, как вышел на пенсию.

– И что теперь? – спросила Брэдшоу, когда они вернулись в машину.

– Подождем, – ответил По.



Им не пришлось долго ждать. Нолан перезвонил через два часа.

– Кажется, у меня есть для вас кое-что, сержант По, – сказал он.

Нолан начал с того, что обзвонил людей, у которых были похожие магазины: ювелирный бизнес и небольшие сети. Большинство из них не продавали настолько дорогих часов: слишком большие вложения в то, что может не продаться. Их изделия в основном были сделаны на заказ.

Они создавали свои украшения с нуля и мало интересовались чем-либо еще.

– Но даже это искусство умирает, – простонал Нолан. – Сейчас все это проектируется на компьютере, а затем вырезается запрограмированным лазером. Безупречные результаты, и я полагаю, что это прогресс. Но, на мой взгляд, это делает конечный продукт слегка бездушным.

По хотелось поторопить его, но он знал, что лучше промолчать.

– Как бы то ни было, один мой друг вспомнил торговца новыми и старинными часами, который ходил по разным магазинам и оставлял листовки и информацию для покупателей. Он работал на всех крупных производителей часов. Магазины облегчают покупку и берут свою долю. Но так они могут звать себя официальными поставщиками, не закупая сами изделия.

«Логично», – подумал По. Это также исключало нападения грабителей, привлеченных часами за тридцать штук.

– Торговца зовут Аластер Фергюсон, и он на пенсии.

– И?

– И я только что закончил с ним говорить. Он уже едет сюда. Но он из Эдинбурга, так что это займет еще пару часов. Если вы и мисс Брэдшоу сможете вернуться, мы выпьем чаю, пока ждем.

– И он что-то знает, не так ли?

– Ну, у него не было записей об этом серийном номере, но он думает, что знает часы, о которых идет речь.

– Неужели?

– Как только я упомянул «Брейтлинги», он сказал, что ждал этого звонка двадцать шесть лет…

Глава 26

Аластер Фергюсон говорил с сильным шотландским акцентом. Он был маленького роста, одет в безупречный костюм-тройку, и явно принадлежал к тому поколению, что еще верило в необходимость наряжаться для встреч. Он отхлебнул налитого Ноланом виски и устроился поудобнее, чтобы рассказать им все, что знал.

Аластер подозревал, что магазин, который продал интересующие их часы, уже закрылся. У владельцев было два помещения, и оба в Кесвике. В одной лавке продавали ювелирные украшения туристам, а другая была более традиционным магазином.

Владельца попросили поставить «Брейтлинги» клиенту с внушительным бюджетом. Аластер Фергюсон приехал на встречу с ним из Эдинбурга, с дорожным сейфом, полным часов, и надеялся получить хорошие комиссионные.

– Помните, кто был покупателем? – спросил По.

Фергюсон кивнул.

– Епископ Карлайла.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Дело становится «политическим», – подумал По.

– Но часы предназначались не ему, – добавил Фергюсон, – и все было крайне законно. Он расплатился церковным чеком и удостоверился, что у него есть подписанная квитанция.

– Знаете, для кого были часы? – спросил По.

Фергюсон достал из кармана газетную вырезку. Она пожелтела от времени, но в остальном была в хорошем состоянии. Он передал ее По. Вырезка была из «Ньюс энд Стар», из статьи для наполнения. Одна колонка на восьмой странице. Наверняка интересная лишь тем, кто вовлечен в события.

Наверху стояла дата двадцатишестилетней давности.

По прочел статью, затем сфотографировал ее на мобильный и передал вырезку Брэдшоу. Она покопалась в планшете и тоже сняла себе копию. По взглянул на изображение, которое она вывела на экран. Оно было кристально четким.

На церемонии в Замке Роз Епископ Карлайла дарит часы преподобному Квентину Кармайклу, декану Дервентшира, в знак признания его выдающихся заслуг в благотворительности.


Квентину Кармайклу, известному своими благотворительными круизами по Дервентуотеру, озеру близ Кесвика, было сорок пять лет, и он сделал блестящую карьеру в церкви.

По покосился на Брэдшоу, подумав, заметила ли она важность возраста преподобного. Она ждала, что он поймает ее взгляд, и стало ясно, что она поняла. Двадцать шесть лет назад Квентину Кармайклу было сорок пять. Целевой возраст для Сжигателя.

Подозрения По подтвердились.

Если Кармайкл был замешан в этом деле, значит, По был прав: выбор жертв Сжигателя не был случайным. Он их выслеживал. Нужно выяснить почему, и По станет на шаг ближе к пониманию, кто же этот серийный убийца.

По повернулся к Фергюсону и спросил:

– Когда я ранее говорил с Чарльзом, он сказал, что вы ждали такого звонка?

Фергюсон кивнул. Он достал из кармана еще одну газетную вырезку. По прочел ее.

Это была еще одна статья о Кармайкле. Менее лестная.

* * *

Опальный церковный чиновник Квентин Кармайкл бежит из страны из-за подозрения в хищении.


Статья была полна обычной журналистской чепухи вроде «предположительно» и «согласно важным источникам», но суть обвинений была ясна: Кармайкл бежал из страны, потому что его собирались разоблачить за растрату. Статья была краткой, но описывала доказательства его побега от правосудия: пропажу паспорта и чековой книжки. В статье больше не было ничего существенного, и По мысленно сделал себе пометку постараться достать полицейское досье.

– Значит, вы ожидали визита полиции, потому что мистера Кармайкла подозревали в растрате? – спросил По.

– Не совсем.

По ждал.

– Я сохранил эти вырезки, потому что решил, что с ним что-то не так. Он попросил о встрече вскоре после того, как ему подарили часы, а такое обычно происходит, когда меня хотят поблагодарить или, что еще лучше, у человека взыграл азарт коллекционера, и он хочет расширить свою коллекцию.

– Но к Кармайклу это не относилось?

– Нет, сэр. Квентина Кармайкла интересовало лишь то, сколько они стоили. Он очень рассердился, когда я ответил, что не могу ему сказать. Он даже предложил мне продать их обратно за две трети того, что заплатил епископ. Я не был владельцем этих часов и потому отказался. Я объяснил, что буду рад выступить в роли его брокера, но он в гневе вылетел прочь.

– Значит, вы согласны с версией о растрате?

– О да. Он просто не мог думать ни о чем, кроме денег.

Появилась финансово мотивированная нить. Теперь все, что нужно было сделать По, – это осторожно потянуть за нее.

– Извините меня на минутку? – По встал и отошел в тихий угол большой гостиной. Вошла миссис Нолан с чайником чая и еще одним пирогом. Теперь, если действовать неаккуратно, на этом расследовании он наживет себе кучу проблем.

Он позвонил Риду.

– Берк, что тебе надо на этот раз?

По рассказал ему, что они нашли, и тот спросил, чем может помочь.

– Мне нужно знать все о расследовании хищений Кармайкла. Это было двадцать пять – двадцать шесть лет назад, – прошептал По в трубку. Он не хотел, чтобы Нолан и Фергюсон знали, что у него нет полномочий запрашивать информацию по официальным каналам.

– Церковь? Разве у тебя мало проблем?

– Пожалуйста, Килиан.

– Это трудно сделать, никого не переполошив, По. Все наши системы оставляют следы, ты же знаешь.

– Тогда скажи Гэмблу. Я все равно собирался рассказать Флинн.

– Точно?

– Абсолютно, – солгал По.

– Тогда я перезвоню, – сказал Рид, прежде чем повесить трубку.

По вернулся на свое место и допил чай. Он задал Фергюсону еще несколько вопросов, но было ясно, что теперь они знают все, что знает бывший продавец часов. Поблагодарив миссис Нолан за гостеприимство, они с Брэдшоу извинились и ушли.

На обратном пути к машине он позвонил Флинн и с облегчением услышал ее голосовое сообщение. Он быстро сообщил ей последние новости и выключил телефон. Ему предстоял трудный путь, и он не хотел, чтобы ему мешали.

Они еще не успели выехать с Уорик-Бридж, как у Брэдшоу зазвонил телефон. Она тихо ответила, потом нахмурилась.

– Это тебя, По, – сказала она.

По притормозил на автобусной остановке и взял у нее телефон.

– По, – сказал он.

– По, это Гэмбл. Какого черта ты творишь? Ты же должен быть в отпуске.

Иногда самое лучшее – это все отрицать. Это был один из таких случаев.

– Не понимаю, о чем вы, сэр.

Гэмбл хмыкнул.

– Сержант Рид сказал, что, по-твоему, ты установил личность Толлундского человека?

– Квентин Кармайкл, сэр. Исчез около двадцати пяти лет назад.

– И ты думаешь, это связано с Сжигателем?

– Да, сэр.

– И как?

По не имел ни малейшего понятия и прямо об этом сказал. Гэмбл казался раздосадованным тем, что это все.

– И как ты вышел на это имя? – спросил он.

– Я отправил Флинн полный отчет, сэр. Думаю, будет лучше, если информация придет от нее.

Гэмбл либо не понял, либо ему было плевать, что от него отмахнулись.

– Я хочу, чтобы все было предельно ясно: не приближайся ни к каким церковным чиновникам. Ясно, По? Моя команда пойдет через соответствующие каналы и подготовит уместное интервью, если понадобится.

По промолчал.

– Ты слышал, По? Не лезь к Церкви!

– Простите, сэр, плохая связь. – По нажал кнопку отбоя и вернул телефон Брэдшоу. Та принялась в нем копаться.

– Тут все нормально, Тилли. Мне просто нужно было закончить разговор. Иногда так проще.

– О, – протянула она. – Что он сказал, По?

– Ничего.

– И что же нам теперь делать?

По нахмурился. Он всегда считал – если кто-то хочет, чтобы ты остановился, то ты на верном пути, но… ему не хотелось топить вместе с собой Брэдшоу. Как бы очаровательно неловко она себя ни вела, в будущем ее ждала блестящая карьера.

Он сказал ей, что следующий шаг сделает сам.

Она запротестовала.

По уставился на нее, пытаясь понять, правда ли она хочет помочь или слепо следует за ним из-за какого-то новообретенного, ложного чувства преданности. Единственное, что он видел, – это решимость. Он вздохнул и подумал: «Почему бы и нет?» Он был в отпуске, что плохого в том, чтобы показать новому другу достопримечательности Озерного края? И если они случайно окажутся в Кесвике, неподалеку от резиденции епископа Карлайла, то так тому и быть…

Глава 27

Между 1230 и 2009 годом официальной резиденцией епископа Карлайла был Замок Роз, расположенный недалеко от деревни Далстон. Он был огромным, являлся важной частью культурного наследия страны и долгое время считался одной из жемчужин в коллекции церковной собственности. Последний епископ, однако, предпочел уехать, считая неуместным обитать в такой роскоши, когда другие, включая его собственных приходских священников, живут в нищете.

Это попало в заголовки, так что По об этом слышал. Брэдшоу быстро разыскала в интернете новый адрес епископа. Он переехал в «Поместье Епископа» в Кесвике. По был не в курсе, зато узнал эту улицу.

Хотя он не спал со вчерашнего дня, он только набирал темп, да и ни один приличный детектив не смог бы уснуть в разгар дела. Через двадцать минут от начала пути у Брэдшоу зазвонил телефон. На сей раз это была Флинн, также заклинавшая их держаться подальше от церкви.

– Скажи ей, что я за рулем и без гарнитуры, – сказал По, когда Флинн захотела поговорить с ним. – Я позвоню ей, когда поймаю связь, но мы едем в Национальный парк за мороженым, а горы ухудшают покрытие сети.

По слышал ругань Флинн через маленький динамик. Ну что ж, ничего не поделаешь. В любом случае, ей нет смысла ему звонить, пока он в отпуске. Однако это оставило его с проблемой: Брэдшоу все еще участвовала в деле. Для него опрометчивость была нормой. Он не заботился о неизбежных последствиях, но когда сцепляются большие псы, достается мелким. С другой стороны, здесь не было никакого общественного транспорта, на который он мог бы посадить Брэдшоу, и ему не хотелось делать двухчасовой крюк обратно в Шап.

По остановился на компромиссе: он отвезет ее в Кесвик, но высадит в одном из лучших пабов, пока сам отправится рушить то, что еще осталось от его карьеры.

Он сказал об этом Брэдшоу.

Она ответила «нет», сложила руки на груди и не соглашалась, пока По не сдался. Он попытался объяснить возможные последствия, но она твердо стояла на своем.

Что ж, довольно честно.

Пусть Брэдшоу слегка не доставало опыта, но она была взрослой и имела право принимать катастрофические решения наравне со всеми. И, как бы странно это ни звучало, они хорошо сработались. «С аутсайдерами такое часто бывает», – подумал он.

Ее телефон снова зазвонил.

– Это опять инспектор Стефани Флинн, – сообщила Брэдшоу, глядя на определитель номера.

– Ответь ей. Ты же не хочешь проблем.

Брэдшоу переключила мобильный в беззвучный режим и сунула его обратно в карман.

– У меня нет связи.

По вздрогнул. От меня нахваталась?..



Епископ, может, и понизил свой статус, покинув Замок Роз, но переехал он вовсе не в трущобы. Названный без особой фантазии, особняк «Поместье Епископа» находился на Эмблсайд-роуд в центре городка Кесвика. Это было внушительное трехэтажное здание в стиле Озерного края, облицованное камнем. Оно располагалось за акром большого заросшего сада, в котором можно было заблудиться. По не увидел ни подъездной дорожки, ни очевидного места для парковки, так что пришлось сыграть в «парковочную кесвикскую лотерею».

В конце концов он нашел недавно освободившееся место на соседней Бленкатра-стрит. Он положил свой парковочный диск на приборную панель рядом с клочком бумаги, на котором было нацарапано «полицейское расследование». Если местный дорожный инспектор еще новичок, По это сойдет с рук.

Они с Брэдшоу вернулись на Эмблсайд-роуд и пошли по широкой гравийной дорожке к «Поместью Епископа».

У входа были и звонок, и большой черный дверной молоток. По вдавил кнопку звонка.

По не звонил заранее, поэтому не знал, будет ли кто-нибудь дома. Он мало что знал о церковной иерархии, но догадывался, что быть епископом – дело большое. По представлялось, что епископы проводят много времени в деловых разъездах.

Если кто-то постучит в дверь По, а он не ответит через десять секунд, значит, его либо нет дома, либо он мертв, но в случае особняка он готов был подождать три минуты, прежде чем сдаться. Через минуту он решил, что с огромным дверным молотком ему повезет больше. Он поднял его и отпустил грохотать по ударной плите.

По и Брэдшоу шокированно уставились друг на друга: шум разбудил бы и мертвого. Через несколько секунд большая дверь открылась.

Изнутри на них, щурясь от низкого послеполуденного солнца, смотрел полный мужчина. Ему было за шестьдесят, и он был одет в потрепанный кардиган. С его шеи свисали очки для чтения на кожаном ремешке. Он с любопытством улыбнулся гостям. По пути Брэдшоу нашла недавнюю фотографию епископа, и По понял, что смотрит на Его Святейшество Николаса Олдуотера.

– Вы, должно быть, сержант По, – сказал он. – Меня предупредили, что вы можете приехать. – Он нахмурился. – Хотя мне сказали, что вы будете один.

Прежде чем По успел ее остановить, Брэдшоу шагнула вперед и присела в реверансе.

– Матильда Брэдшоу, Ваше Святейшество.

По поморщился, но Олдуотер рассмеялся и сказал:

– Зовите меня Николасом, Матильда. И входите. Что бы там ни было, звучит интригующе, и я никогда так тесно не общался с полицией. Дважды звонил старший констебль, а еще – Стефани Финн, некто из NCA, минут пятнадцать назад.

– Инспектор Стефани Флинн, Николас. Она наш непосредственный начальник в SCAS. Это Отдел анализа тяжких преступлений, – сказала Брэдшоу. – Мы ведь часть Национального агентства по борьбе с преступностью, так, По?

По кивнул.

– Верно, Тилли.

– Что ж, похоже, они сильно против нашей беседы, – сказал Олдуотер. – В чем же дело?

Он провел их через две комнаты и длинный холл, прежде чем они добрались до его кабинета. Он работал, прежде чем они его прервали. Горела настольная лампа, несколько книг были открыты.

Он снова сел за стол и указал на расставленные по комнате стулья.

– Миссис Олдуотер в Лондоне, а экономка уехала на весь день. Я мог бы сварить кофе, если хотите?

В обычной ситуации По отказался бы, но он хотел сохранить неформальную беседу.

– Я выпью кофе, пожалуйста, если вы не против, А ты, Тилли?

– У вас есть фруктовый чай, Николас?

– Миссис Олдуотер время от времени выпивает чашку лакричного чая. Будете?

Брэдшоу покачала головой:

– Нет, спасибо, Николас, от лакрицы у меня диарея.

Срань господня…

Епископ улыбнулся.

– Совершенно верно, юная леди. Конечно, в моем возрасте у меня нет таких проблем.

– Точно, Николас. Запор – частая проблема пожилых.

По ошеломленно уставился на нее.

– Что? – спросила она, увидев выражение его лица. – Так и есть. Тридцать процентов пожилых людей испражняются менее трех раз в неделю.

По схватился за голову. Затем повернулся к епископу и сказал:

– Иногда лучше не знать, что у Тилли на уме, Николас.

К счастью, Олдуотеру это показалось забавным, и он от души расхохотался. Затем сказал:

– Отлично. Может, тогда я принесу вам кипятка?

– Да, пожалуйста, Николас, – сказала Тилли.

Епископ ушел за напитками для них. По слышал, как он посмеивается себе под нос в коридоре.

По повернулся к Брэдшоу, поднял вверх большой палец и одобрительно кивнул.

– Мило, – сказал он.

– Что именно, По?

– Не важно.

Епископ вернулся минут через пять. У него был полный поднос: кофе, горячая вода и тарелка с печеньем. По потянулся за одним из них. Ах… Сложно выбрать, когда хочешь печенье, но не можешь определиться между сладким и соленым. Он положил одно на край своего блюдца и сосредоточился на превосходном кофе.

По осмотрелся вокруг. Повсюду лежали редкие на вид книги и рукописи. Пролив чашку кофе в этой комнате, он мог нанести непоправимый ущерб; эта ужасная мысль пришла в голову По, пока он и в самом деле держал в руке чашку кофе. Олдуотер понял, куда он смотрит.

– Я скоро выступаю в палате лордов с речью о том, какую роль церковь должна играть в кризисе с беженцами. Я изучал разные прецеденты. Посмотрим, смогу ли я пристыдить правительство, заставив его делать то, что непопулярно, но правильно, а не то, что популярно, но неверно.

– Тогда я постараюсь объяснить все как можно короче, Николас, – сказал По. – Мы здесь по поводу Квентина Кармайкла.

– И что же вы нашли?

Епископ не стал оправдываться, и По понял, что давить на него будет не лучшей тактикой. Если все сделать правильно, епископ может стать союзником. По намеревался ограничить поток информации, но иногда лучше руководствоваться интуицией…

– Я расскажу вам историю о пропавших часах, Николас. Если можно, я бы хотел, чтобы вы выслушали меня до конца.

Олдуотер улыбнулся.

– Похоже, мой вечер будет не таким скучным, как я думал.



Пока По говорил, Брэдшоу временами вставляла комментарии по технической части. Когда они закончили, Олдуотер наклонился вперед и сцепил пальцы. Он задал несколько проницательных вопросов, и у По сложилось впечатление, что епископ все прекрасно понял, а кое-что из их рассказа прояснило часть его давних вопросов без ответа.

– Вы знаете, что Кармайклу эти часы подарил предшественник моего предшественника? Подарок епископу проспонсировало несколько благотворительных организаций, с которыми он работал. Церковь не стала бы тратить такие деньги на безделушки.

По кивнул.

– И вы знаете, что ни полиция, ни церковное расследование не нашли никаких доказательств того, что он растратил деньги.

Рабочая теория По заключалась в том, что Церковь так хорошо скрыла это, что полиция не смогла ничего найти. Если католики могли скрыть жестокое обращение с детьми, то Англиканская церковь, конечно же, могла скрыть и небольшое воровство.

– А, – понял Олдуотер. – Вы думаете, мы защищали свою репутацию?

– Такая мысль приходила мне в голову.

Олдуотер достал из шкафа тонкую папку. Он открыл ее и показал По.

– Вот собственность Церкви, детектив-сержант По.

Это была глянцевая финансовая таблица. Число внизу было ошеломляющим. Это были миллиарды, а не миллионы. По понятия не имел, что Церковь настолько богата.

– Вы удивляетесь, почему я вам это показал?

По хотел сказать, что это должно было продемонстрировать, насколько могущественна его организация, но ответ замер у него на губах. Олдуотер не казался рассерженным. Возможно, дело было не в этом.

– Это не для того, чтобы показать вам, насколько мы могущественны, если вы об этом подумали.

Он что, чертов телепат?..

– Мне и в голову не приходило.

– Нет, это чтобы показать вам, как мы хороши. У нас одни из лучших бухгалтеров в стране. Мы не слишком много платим нашему духовенству, и иногда один или два человека сбиваются с пути. Я хочу сказать, мы всегда это выясняем. И когда я говорю, что расследование было расследованием, а не прикрытием, можете принять это как факт.

Церковь ревностно защищает свои инвестиции.

По снова посмотрел на таблицу. Это правда, подумал он. Очень богатые, казалось, знали, где каждый их пенни, гораздо лучше, чем люди вроде него.

– Хорошо, тогда расскажите мне, что знаете. Почему пресса решила, что он присвоил церковные деньги?

Олдуотер, казалось, пытался разобраться в своих мыслях.

– Вы правда полицейский, детектив-сержант По?

– Так и есть. А что?

– Вы, похоже, не читали собственные отчеты.

– Мы из Национального агентства по борьбе с преступностью, Николас. Мы не всегда слаженно работаем с другими подразделениями. И сейчас у нас… небольшие проблемы с обменом информацией.

Олдуотер кивнул. По подозревал, что хитрый епископ знал о происходящем гораздо больше, чем ему говорили, но, похоже, он все равно хотел помочь.

– Детектив-сержант По, когда мистер Кармайкл исчез, на его банковском счете лежало полмиллиона фунтов, и это были не те деньги, что он у нас украл. До сих пор никто не знает, откуда они взялись.

По наклонился вперед.

– Расскажите мне все, – настоял он.

Глава 28

– Квентин Кармайкл был уважаемым членом Церкви, – сказал Олдуотер. – Он был честолюбив, но это не всегда плохо. – Епископ принес из соседней комнаты большую папку-конверт, вероятно досье персонала. Он прочитал его, чтобы освежить память для сжатого рассказа.

– Он был деканом? – спросил По.

Олдуотер кивнул.

– У него был Дервентширский деканат. Он охватывает большую часть Аллердейла. Очень богатую часть графства.

– А что за благотворительная работа, за которую ему подарили часы?

– Все было честно и законно. Расследование показало, что ни один фунт из собранных им средств не проходил через банковские счета, к которым он имел доступ. Он брался за отдельные вещи в качестве главы, но детали оставлял другим.