- Темная, шершавая, хрустящая, неправильной формы, изборождена морщинами, как древесная кора, местами сухой лист скручивается,- в общем, напоминает подпаленную кожу тех башмаков, что стоят в преисподней перед дверьми каждого номера в воскресное утро. Сатана вздохнул, вспомнив отчий дом, помолчал минутку, затем вежливо попросил:

Голубое сияние танцует в нескольких сантиметрах от нее, и по мере движения Ирис освещает все новые фрагменты рисунка, создавая гротескные формы, – они бы идеально вписались в атмосферу дурацких ужастиков, которые так любит Хана. Но Ирис всегда была выше этих глупостей. Так что если кто-то думает, что она вздрагивает, услышав грохот в темноте… он совершенно прав. Но она скорее выбросится из окна, чем признается в этом. Или выбросит этого «кого-то».

- Будьте добры, расскажите подробнее об этом хитроумном снаряде.

– Что это было? – спрашивает Нора, выглядывая из-за кресел.

- Это изобретение одного видного итальянского государственного деятеля Камилло Кавура. Однажды, погруженный в занятия, он закурил сигару, отложил ее в сторону и забыл про нее. Сигара попала в чернильную лужицу и намокла. Заметив это, Кавур отнес ее на печку подсушить. А когда раскурил снова, сразу почувствовал, что она приобрела какой-то особый вкус. Тогда он...

– Ой, ничего!

- А он говорил, какой вкус у нее был раньше?

Это голос Ханы.

- Кажется, нет. Но все равно - он вызвал главного химика страны и велел выяснить, откуда взялся этот новый вкус. Тот провел необходимое исследование и пришел к выводу, что особый вкус сообщается сигаре железным купоросом и уксусом, а это, как известно, составные части любых чернил. Кавур, радея о финансах страны, приказал создать новый сорт сигар. И с тех пор этот сорт перед тем, как поступить в продажу, проходит обработку на чернильной фабрике, что удивительным образом сказывается как на чернилах, так и на сигарах. Такова история создания сорта \"Кавур\", ваше величество, и все это чистая правда, ни капли выдумки.

Ирис бежит на ее голос, на всякий случай вытянув руки вперед; хотя гора картонных декораций, окружающих ее, – единственное метательное оружие, которое у нее есть, и она сомневается в его эффективности. Она пробивается через кулисы и оказывается вместе с Эрин. Ее волосы выглядят растрепанными после гонки.

Сатана принял подарок, коснулся указательным пальцем кончика сигары, отчего она затлелась и потянуло дымом,- но курить не стал, видимо раздумал, и, отложив торпеду на стол, с отменной учтивостью обратился ко мне:

- С вашего позволения, я приберегу ее для Вольтера. Я был несказанно обрадован и польщен: пусть хоть эта малость свяжет меня с великим человеком, пусть мое имя коснется его слуха даже по такому ничтожному поводу (а в том, что обо мне будет упомянуто, я нисколько не сомневался). Я поскорее достал еще полсотни таких же сигар, чтобы Сатана угостил ими и других великих умерших- Гете, Гомера, Сократа, Конфуция,- но Сатана отверг мой дар, объяснив, что против этих людей он ничего не имеет. Затем он опять погрузился в воспоминания о далеком прошлом и спустя какое-то время сказал:

Перед ними открытый деревянный сундук, внутри которого беспорядочно разбросана яркая одежда. Рядом с ним Хана, распластавшись на полу между двумя огромными опрокинутыми банками из-под краски, жмурится от боли, схватившись за колено. Ирис протягивает руку, чтобы помочь ей подняться, но останавливается на полпути.

- Никто тогда и не слыхивал о радии. А впрочем, если бы и слышали, какой толк? Человечество было в неведении относительно радия двадцать миллионов лет, пока не родился возвестивший новую эру девятнадцатый век век пара и машин, а родился он всего за несколько лет до вас.

– Минутку… – говорит она. – Откуда мы знаем, что ты настоящая Хана?

Девятнадцатый век был чудесным веком, но чудеса его покажутся детской выдумкой по сравнению с тем, что несет двадцатый.

Прежде чем она успевает погрузиться в ее мысли, чтобы удостовериться, что это именно Хана, девочка на полу начинает петь:

Я спросил его, почему он так думает, и он объяснил мне:

- Дело в том, что энергия была очень дорога, а все действует только с помощью энергии - пароходы, локомотивы, решительно все. Уголь-вот в чем загвоздка! Его надо добывать, без него нет ни пара, ни электричества, и к тому же потери огромные: уголь сжигают, и он исчезает без остатка. Иное дело радий! Моими девятьюстами фунтами можно обогреть весь мир, залить его светом, дать энергию всем кораблям, всем станкам, всем железным дорогам - и не израсходовать при этом и пяти фунтов радия! И тогда...

– Отпусти-и-и… и забу-у-удь, что прошло, уже не верну-у-уть… Отпусти-и-и… и забу-у-удь, новый день укажет пу-у-уть!..

- Дорогой прародитель! Вот вам моя душа, берите ее, и основываем компанию!

– Что это ты говоришь? – прерывает ее Эрин.

Но Сатана спросил, сколько мне лет, и, узнав, что шестьдесят восемь, вежливо уклонился от моего предложения, вероятно не желая воспользоваться своим очевидным преимуществом. Затем продолжал расхваливать радий: заключенная в нем теплота может за сутки растопить кусок льда, в двадцать четыре раза превосходящий его по весу, и притом количество его ни на йоту не уменьшится; попробуйте поместить на секунду в эту комнату фунт радия - и все в ней обуглится, словно дохнуло адским пламенем, а от человека останется горстка пепла, и так далее, и все в том же духе; но я прервал его:

– Что это я говорю?! – Хана демонстрирует негодование, которое, конечно же, не может сымитировать ни один аберрант. – Это из «Холодного сердца»! У тебя что, детства не было?

- Но, ваше величество, вы,- а значит, девятьсот фунтов радия,- сейчас здесь, в этой комнате, а ничуть не жарко, наоборот-самая приятная температура. Я в недоумении.

– Забей, – говорит Ирис. Понятно, что это Ха…

- Э-э-э, видите ли,- начал он неуверенно,- это секрет, хотя, впрочем, я мог бы вам открыть его, ибо эти дотошные, нестерпимо нахальные химики все равно рано или поздно докопаются до него. Вы, вероятно, знаете, что мадам Кюри писала о радии; знаете, как она без устали трудится над тем, чтобы раскрыть его чудесные тайны, выявить их одну за другой. Она говорит: \"Вещества, в состав которых входит радий, самопроизвольно испускают свет\",заметьте, никакого угля для получения света; она говорит:

– Эй!

\"Стеклянный сосуд, содержащий радий, сам собой заряжается электричеством\",- обратите внимание, никакого угля, никакой воды, чтобы производить электричество; она говорит: \"Радий обладает замечательной способностью освобождать тепло самопроизвольно и в неограниченном количестве\",- как видите, никакого угля, чтобы приводить в движение машины всего мира. Она просеяла горы урановой руды в поисках радиоактивных веществ, выловила их целых три штуки и дала им названия: один, концентрирующийся в соединениях висмута, был назван полонием; другой, сходный с барием, получил имя радия, третьего нарекли актинием. Она говорит: \"Теперь предстоит отделить полоний от висмута, это наиболее трудная задача, мы занимаемся ею уже многие годы\". Многие годы, подумайте только - многие годы! Да, так они все работают, эти одержимые, эти люди науки,- копаются, пыхтят, бьются. Вот бы мне для моего хозяйства партию таких старателей. Какая была бы экономия. Подумайте, многие годы! Такие не отступятся. Терпение, вера, надежда, упорство - и так все они, вся их братия, Колумб и прочие. Получив радий, эта женщина открыла новую эру на вашей планете, умножила ваши богатства и стала тем самым в один ряд с Колумбом и равными ему. Она задалась целью отделить полоний от висмута; преуспев в этом, как вы думаете, чего она достигнет?

Услышав возглас Луны, Эрин незамедлительно мчится к ней. Ирис помогает Хане подняться, и они обе тоже бегут к подругам и, выйдя на сцену, сразу понимают, что произошло, поскольку зрелище говорит само за себя: Луна целится в своего двойника.

- Понятия не имею, ваше величество.

Фиолетовые молнии потрескивают в темноте. Луна тяжело дышит, прижавшись, а ее посох поглощает энергию. Ее сила фиолетовым шаром стремится поразить фигуру, стоящую напротив, но та (вероятно, аберрант) отражает ее и стреляет молнией в ответ, ударяя посохом, как теннисной ракеткой. Волна эфира ударяет по оружию Луны с такой силой, что девушка откидывается назад к стене. Ирис убегает со сцены, уволакивая за собой Хану, и пытается парализовать аберранта при помощи телекинеза, чтобы подбросить его в воздух. Но клон снова атакует. Он стреляет в Луну новым лучом, и та не успевает среагировать.

- Она еще больше укрепит могущество человека, перед ним откроются величайшие возможности. Я сейчас поясню вам мою мысль, ибо ни вы, ни даже сама мадам Кюри не в состоянии представить себе всю грандиозность ее ближайшего открытия.



- Я весь внимание, ваше величество!



- Полоний в чистом виде, освобожденный от висмута, является тем единственным веществом, которое способно управлять радием, обуздывать его разрушительные силы, укрощать их, держать в повиновении, заставить их служить человеку. Пощупайте мою кожу. Ну, что вы о ней скажете?

Молния сверкает в нескольких сантиметрах от груди Луны, когда алая металлическая вспышка загорается между Луной и монстром – силуэт Эрин сияет, когда она останавливается. Ее волосы взлохмачены, а оружие-катализатор, которое она держит в руке, превращается в щит размером с шину грузовика. Энергия отражается от него, подбрасывая девочек в воздух. Луна растворяет энергетическое поле, и они с Эрин вылетают сквозь него, распахивая дверь актового зала и с ужасным грохотом исчезая в темноте коридора.

- Нежная, шелковистая, прозрачная, тонкая, как желатинная пленка, очень красиво, ваше величество!

- Так это и есть полоний. Все остальное во мне из радия. Если я сброшу с себя верхний покров, земля, охваченная дымом и пламенем, обратится в пепел, а от луны останутся только хлопья, которые рассеются по всей вселенной.

– Девчонки! – восклицает Нора.

Ужас сковал мне язык, я весь дрожал.

Ее взгляд искрится сильнее, чем посох лже-Луны. Под боевой крик «Кем это ты себя возомнил?» (вполне уместно для похищающего внешность монстра) Нора поднимает руки, и ураганный ветер швыряет аберранта о дальнюю стену. Крики боли эхом разносятся по залу, и его посох с грохотом падает на пол и мгновенно исчезает в черном облаке.

- Теперь вам все должно быть понятно,- продолжал он.-Внутренности мои пожирает огонь, я страдаю невыносимо и обречен страдать вечно, но вам и вашей земле нечего бояться, вы надежно защищены полонием. Тепло - это сила, энергия, но оно приносит пользу, когда умеешь управлять им, регулировать его. Сейчас у вас еще нет власти над радием, но, как только полоний вложит вам в руку кнут укротителя, радий смирится перед вами. Я могу освобождать энергию, заключенную во мне, и малыми и большими порциями, как мне заблагорассудится. Могу, если захочу, привести в движение механизм дамских часиков или уничтожить целый мир. Помните, как я прикосновением пальца зажег эту нечестивую сигару? Да, я помнил это.

В дверях появляется Эрин, опираясь на плечо Луны и хромая на правую ногу. Оружие-катализатор снова превратилось в украшение, виднеющееся из-за уха.

- Представьте себе, как мала была в тот раз крупица освобожденной энергии! Вам, конечно, известно, что все на свете состоит из юрких, подвижных молекул, все решительно - мебель, камни, железо, лошади, люди,словом, все, что существует.

– Ты в порядке? – Хана, стоящая к ней ближе всех, спешит ей помочь.

- Да, известно.

Нора продолжает сдерживать аберранта, и Ирис понимает, что это ее шанс.

- Что молекулы разнятся между собой весом и размерами, но нет ни одной, которая была бы так велика, чтобы ее можно было разглядеть в микроскоп?

- Да, известно.

Она погружается в его мысли.

Второй раз в жизни она испытывает странное ощущение, будто видит себя глазами монстра. Она стоит в центральном проходе между рядами, сосредоточенно наморщив лоб. Остальные девочки вокруг нее разговаривают на языке, который она понимает и не понимает одновременно – так бывает, когда она едет в машине, а ее отец напевает песню, звучащую по радио, делая вид, что знает слова.

- А знаете ли вы, что молекулы состоят из тысяч свободных, вечно движущихся крохотных частиц, именуемых атомами?

- Да, знаю.

Сквозь взгляд аберранта все вокруг кажется темнее – цвета потускнели, а тени густые, как масло. А камни… камни – это пламя во тьме, искры ужасной силы, ослепляющей и пробуждающей тысячи ощущений одновременно. Смирение. Ненависть. Подчинение. Власть. Зависть. Злость. Ужас. Она их уже видела раньше. Она их все видела раньше. Разрушение. Хаос. Голубой камень… кто эта девушка? Почему она его носит? Здесь что-то не так. Это обман. Ирис видит знакомое лицо… такое бледное… Злость. Ужас.

- Что до последнего времени мельчайшим атомом, известным науке, считался атом водорода, который в тысячу раз меньше атомов, идущих на постройку молекул других веществ?

– Ирис!

- Знаю.

Она хрипит, будто потерпела кораблекрушение и только что выплыла на берег. При изменении угла зрения ее начинает тошнить. Она едва может сосредоточиться на Хане, которая смотрит на нее обеспокоенным взглядом.

- Так вот, атом радия, имеющий положительный заряд, в пять тысяч раз меньше атома водорода. Этот неописуемо маленький атом зовется электроном. Моя долголетняя привязанность к вам и к вашим почтенным предкам так велика, что я открою вам тайну, которая доселе была неведома ни одному ученому,тайну светляков. Слушайте же: свечение в этих жуках производит один-единственный электрон, заключенный в атом полония.

– Я в порядке… в порядке, – лишь успевает сказать она.

- Сир, я потрясен. Ученые всего мира были бы очень признательны вам за столь ценное сообщение, ведь они бьются над этим открытием уже более двух столетий. Только подумать! Электрон, который в пять тысяч раз меньше невидимого глазом атома, и есть те веселые огоньки, что так красят летнюю ночь!

– Девочки! – раздается крик Норы.

- И учтите,- продолжал Сатана,- это единственный случай, когда радий существует в чистом виде, без всяких примесей, когда и полоний находится в точно таком же свободном состоянии, и именно это их совместное бытие и производит столь удивительный и приятный эффект. Представьте себе, что защитная полониевая оболочка лопнула, тогда искра радия вспыхнет, причем всего один раз, и светлячок обратится в пар. Вы очень дорожите этим старым гектографом?

У нее нет необходимости что-то объяснять. Повернувшись к ней, они видят, как под порывами ветра, которым управляет Нора, пальцы аберранта начинают искриться.

– Может ли он атаковать без посоха? – спрашивает Эрин.

- Нет, ваше величество, не очень, он не мой.

– Кажется, он учится, – отвечает Луна, не сводя глаз со своего двойника. Она угрожающе поднимает свое оружие-катализатор. – Но он не быстрее меня.

- Тогда я на ваших глазах уничтожу его. Я зажег этого вашего, как его там... Кавура, потратив энергию всего одного электрона, ровно столько, сколько ее заключено в светляке. Сейчас я даю энергию двадцати тысяч электронов.

Камень, венчающий посох, начинает наполняться энергией.

Мой гость коснулся рукой массивного гектографа, и он разорвался, словно пушечное ядро, так что и мокрого места не осталось. Три минуты в комнате висел густой розовый туман искр, сквозь который неясным пятном маячила фигура Сатаны, затем туман рассеялся и снова заструился лунный свет, яркий и нежный. Сатана сказал:

– Стой! – приказывает Ирис. – Так ты просто вернешь ему первоначальный облик, и найти его снова будет невозможно…

- Убедились? Радия, заключенного в двадцати тысячах светляков, хватит, чтобы запустить мотор автомобиля на веки вечные. И притом никаких потерь, это горючее неиссякаемо.-И заметил мимоходом:-У себя дома мы используем только радий.

– И что ты предлагаешь? Позволить ему нас испепелить? – отвечает Луна.

Я был поражен и, понятное дело, заинтересован: ведь в тех палестинах было немало моих родственников и добрых знакомых. Я до сих пор считал - так мне внушили в детстве,- что в качестве горючего там применяют угли и серу. Сатана прочел мою мысль и сказал:

Эрин произносит проклятие, которого Ирис никогда раньше не слышала. Это самая остроумная вещь, придуманная Эрин – в любых других обстоятельствах она бы даже выразила свое восхищение.

– В бестиарии сказано, что мы должны обманом превратить его в неодушевленный предмет, – вспоминает Нора, – и тогда получится его уничтожить.

- Угли и сера - таково предание, верно. Но это общее заблуждение. Можно было на худой конец обойтись и углями с серой, но у этого топлива имеется ряд существенных недостатков: грязи много, горит не так чтобы очень жарко, а по воскресеньям просто невозможно было бы поддерживать требуемую температуру; да потом откуда же взять столько угля и серы,- запасов всей вселенной не хватит даже и на половину вечности. Не будь радия, не было бы и преисподней - такой, как полагается.

– Да, но как мы это сделаем?

- Почему?

- Пришлось бы облачать души в какой-то иной материал. И они бы моментально сгорали, ускользая, таким образом, от адских мук. Часа не продержались бы. Что ж тут не понять?

Рядом с ней Хана рассеянно массирует колено – должно быть, она ударила его, когда споткнулась о банки с краской. Но вдруг она останавливается и оглядывает себя, а затем переводит взгляд на сцену. В ее глазах мерцает блеск, которого Ирис научилась бояться за годы дружбы.

- Теперь понимаю, после вашего объяснения. Я, видите ли, как-то всегда предполагал, что грешники подставляют адскому огню свою естественную плоть, так они изображены на фресках Сикстинской капеллы, на картинках в книгах.

Хана улыбается.

- Да, наши грешники выглядят точно такими, какие они были в жизни, но это на них не плоть, с плотью сталось бы то же, что с вашим гектографом: залп, вспышка, сноп искр - и нет ничего; так что не было бы никакого смысла посылать их в ад на вечные муки. Поверьте, радий - идеальный материал.

– Кажется, у меня есть идея. Луна, запри аберранта в коконе. Нам нужна Нора.

- Да, теперь все стало понятно,- сказал я, поеживаясь от предвкушения грядущих неудобств.- Вы правы, сир.



- Еще бы не прав. У меня колоссальный опыт. Да что говорить, вы и сами убедитесь, когда попадете туда.



Он, вероятно, думал, что я сгораю от любопытства, но он просто еще мало меня знал. Он сидел с минуту задумавшись, потом сказал:

Ирис задается вопросом, входит ли испанский стыд в перечень эмоций, которые может испытывать аберрант. Если да, то их план только что пошел наперекосяк.

- Я решил помочь вам разбогатеть. От этих слов на душе у меня стало веселее. Я поблагодарил его и весь обратился в слух.

За кулисами виднеется костюм феи. Пышная юбка настолько велика, что в ней мог бы поместиться один из городков страны Оз, и Ирис на полном серьезе думает, не затерялся ли в этом подоле кто-то из девочек. Ее всегда впечатлял талант Ханы, но теперь, увидев, что подруга задумала провернуть с этим нарядом, она зауважала ее еще больше. С таким количеством ткани Ирис утонула бы в этом костюме еще при первой примерке.

- Вы, быть может, знаете, где находят в Новой Зеландии кости вымершей птицы моа? Их там целая гора высотой в двадцать футов, тысячи и тысячи скелетов. А знаете, где находят клыки мамонтов, населявших землю в ледниковый период? Неподалеку от устья Лены, там на площади в несколько акров их несметное множество, оттуда вот уже пять веков идут китайские караваны с драгоценным грузом. А знаете ли вы о фосфатных залежах у вас на Юге? Они мощными пластами залегают на много миль и представляют собой не что иное, как огромное кладбище гигантских животных, не существующих ныне нигде на земле, и повсюду на вашей планете имеются такие кладбища. Откуда взялся у этих животных инстинкт, который с приближением смерти гонит их всех издыхать в одно место? Это великая тайна природы, даже наука бессильна проникнуть в нее. Но факты таковы, а посему слушайте дальше. В течение вот уже многих миллионов лет существует кладбище светляков.

После нескольких попыток Норе удается надуть внутреннюю часть платья воздухом так, будто внутри скрывается еще один человек. Хана роется в сундуке, вытаскивает парик, знавший лучшие времена (по крайней мере, Ирис на это надеется, чтобы хоть как-то поднять парику самооценку), и кое-как цепляет его на воротник костюма.

Идея заключается в том, чтобы создать фальшивую мистикал, или, по крайней мере, какое-то существо, достаточно сильное, чтобы аберрант попытался перенять его силу, попавшись на крючок.

Полный радужных надежд, я слушал, разинув рот. Сатана сделал мне знак закрыть его и продолжал:

– Ты уверена, что это сработает? – спрашивает Эрин, бросая скептический взгляд на страши… на изобретение.

- Это кладбище находится на одном из снежных отрогов Кордильер, в чашевидном углублении величиной примерно с половину этой комнаты. И эта чаша до краев наполнена - как вы думаете, чем? Чистейшим светлячковым радием, пылом и жаром ада. Вот уже многие тысячелетия мириады светляков прилетают туда каждый день, чтобы найти в той чаше смерть, и каждый светлячок приносит с собой дань - свою единственную бессмертную частицу, электрон чистого радия. Скопившейся там энергии достаточно, чтобы залить светом весь мир, снабдить до скончания века топливом все двигатели мира, весь транспорт. Всех денег на земле не хватит, чтобы купить эти сокровища. Итак, вы-мой; радий-ваш. Когда мадам Кюри получит чистый полоний, сделайте себе из него одежду и ступайте за своими сокровищами!

Хана уверенно улыбается.

И он исчез, оставив меня в темноте, прервав на полуслове мою благодарственную речь. Чашу, полную радия, я найду по отсвету на небе; и очень скоро: когда эта гениальная женщина во Франции отделит полоний от висмута, я получу в свое распоряжение это незаменимое вещество. Акции продаются. Обращаться к Марку Твену.

– Нисколечко! Но давайте посмотрим, что из этого выйдет!

Суперсилы Ирис и Норы начинают толкать платье вперед. Оно плавно скользит по сцене, шурша по паркету. Ирис и Нора работают не очень сплоченно, потому платье движется так же уверенно и устойчиво, как двигалась бы кошка на роликах. На первых же секундах парик падает на пол. В защиту Ирис нужно сказать, что она разрывается, одновременно соображая, как помочь Норе поднять платье в воздух и направить два потока краски, разлившейся вокруг банок, которые Лаура и ее друзья оставили рядом с сундуком.

Что может быть более привлекательным для честолюбивого монстра, чем костюм феи, умеющей вызывать водовороты розово-зеленого цвета?

Эрин, Хана, Ирис и Нора очень осторожно приближаются к сцене и прячутся за занавесом, чтобы следить за продвижением их нелепой приманки, которая теперь плывет между сидениями. Вдобавок ко всему Хана заставляет сотни блесток, покрывающих его подол, сверкать, как вуаль из светлячков. Звездная россыпь отражается на стенах.





При других обстоятельствах Ирис бы даже показалось, что это классное зрелище. Но сейчас, когда от надутой фигуры фактически зависит ее жизнь, она может думать лишь о том, что этот костюм больше похож на самый причудливый диско-шар в мире, нежели на могущественную сущность. Но остается довольствоваться тем, что есть.

Платье уже достигает дальнего конца комнаты, где Луна удерживает аберранта в «тюрьме» под куполом из эфира. Заметив вспышки на стенах, он поворачивается ровно настолько, чтобы рассмотреть приманку сбоку, и когда монстр, наконец, поглощает ее взглядом, его глаза распахиваются так широко, что вот-вот упадут на землю.

«Не может быть, чтобы это работало. Даже аберрант не настолько глуп…»

Костюм поднимается вверх на расстояние, равное росту двух Лун. Покорно вздохнув, Луна пожимает плечами, встряхивает посохом, и купол растворяется. Луна быстро перекатывается под кресло, чтобы спрятаться. В нескольких метрах от нее злобный двойник медленно моргает, а его пальцы все еще искрятся. Глаза монстра исследуют приманку. Она на шаг приближается к нему, а Ирис заставляет струи краски вращаться быстрее. Огни мерцают ярче.

Клон Луны делает еще один шаг. И еще. И еще.

Он протягивает руку, чтобы коснуться ткани…

И падает вниз, превратившись в костюм феи.

– Сработало!

– Сработало?

Несмотря на настороженность других девочек и к огромному собственному удивлению, Ирис возвращает платье в сундук, а краска стекает обратно в банки, когда она осторожно спускается со сцены.

Хана торопливо бежит по коридору, а Нора предлагает Эрин свое плечо, чтобы помочь ей спуститься по лестнице. Но ее хромота исчезла.

– Телесный центр, – улыбается Эрин, постукивая правой ногой. – Одни преимущества!