– Были Богами. Сейчас на Гее совсем другие религии. Впрочем, это – лирика. А правда такова, что даже с учетом продажи твоих и моих апартаментов мне нужно где-то найти девяносто пять тысяч кредитов.
– А какой срок тебе дали твои кредиторы?
– Сто дней.
– Я могу узнать их имя?
– Можешь. Кредитор, собственно, один. Это Джаддафф. Дита едва не застонала.
С учетом того, что глава клана сам «угорел» на просто фантастические «бабки», худшего варианта быть просто не могло. И все же….
– Я хотела бы встретиться с ним.
– Зачем? – мгновенно насторожился Дон.
– У меня есть кое-что для него. Долг он тебе простит, но, возможно, отсрочит его выплату на один год. А за год может много чего измениться. Ты можешь организовать мне встречу с ним?
– Это не так просто. Этот Сенатор – самый влиятельный элой на этой планете. Да, пожалуй, и на многих других – тоже.
– Так когда?
– Ну, если ты настаиваешь…. Послезавтра мы встречаемся с ним.
– Где?
– Разумеется, у него в шпиле Голубой Стрелы. Вот приглашение-пропуск.
– Я заберу его у тебя. А еще лучше – я его у тебя куплю. Или выменяю. Например, на мои апартаменты. Ты согласен? Дон опустил голову и молча кивнул.
– У меня к тебе будет еще одна просьба. В списке выигравших фантастические деньги на тотализаторе я увидела несколько знакомых имен. Я хотела бы встретиться с кое-кем из них.
– С кем именно? Бессмертная назвала имя. Дон подумал, опять кивнул головой:
– Это тоже можно устроить. Тебе когда нужно?
– Лучше – завтра. Можешь?
– Постараюсь.
Ал-Май, судя по двойному имени, происходил из плебса западного побережья континента. Элои западного этноса отличались особой любовью к азартным играм, многие из них потеряли все, слишком увлекшись игрой на тотализаторах. Впрочем, некоторым – везло. Ал-Май был из последних. Во время последнего «реала», поставив на землянина, элой «поднял» такие деньги, которых ему может хватить на безбедную жизнь не на одну сотню лет. При условии, конечно, что он не проиграет их в очередном «реале» или на Дне Патруля.
Ал-Май жестом пригласил Диту пройти и присесть в кресло своего нового офиса, который он приобрел после своего фантастического выигрыша.
Просьба о встрече со стороны Дона была не совсем неожиданной для Ал-Мая. Он ждал чего-то подобного сразу после того, как узнал результаты тотализатора. И все же одно дело – предполагать, и совсем другое – принимать у себя одну из ярких представителей научной элиты бессмертных. Ал-Май был польщен.
Он понимал, что этим визитом обязан только проигрышу отца Диты. Это очень грело его самолюбие. И вообще, в последнее время его мнение о себе очень сильно изменилось. Разумеется, только в лучшую сторону.
– Чем обязан? – расплылся в улыбке хозяин офиса.
– Весь Город Богов говорит только о твоем невероятном выигрыше. После твоей удачи ты стал влиятельным элоем, твой офис находится рядом с Голубой Стрелой. Мне говорили, что теперь ты можешь решать очень серьезные вопросы. Мне нужен твой совет….
Ал-Май промолчал, подпер рукой подбородок, задумчиво посмотрел на гостью.
Дита была восхитительна. Потрясающей красоты лицо, густые каштановые волосы, высокая упругая грудь, длинные стройные ноги, как магнитом, притягивали взгляд удачливого игрока, заставляли подрагивать руки. У Ал-Мая стало учащаться дыхание, его разыгравшееся воображение рисовало прекрасное тело гостьи на роскошной кровати его новых апартаментов…. Он непроизвольно сглотнул слюну, что не укрылось от проницательной Диты.
– Какой совет я могу дать столь прекрасной женщине? Прекрасной и, как известно, очень неглупой. Очень неглупой. Чего ты хочешь?
– Недавно у меня появился новый курсант. Землянин. Ты его знаешь. Да-да. Я говорю об Александре – том самом, который был ключевой фигурой «реала» – того самого, в котором некоторым бессмертным просто сказочно повезло.
– Я рад за тебя. Мне, как известно, это тоже, очень приятно! – не смог не напомнить о своей удаче Ал-Май.
– Он появился не один. Вместе с ним в мою Академию явился целый ворох проблем. Всего за несколько дней его пытались убить не менее трех раз. Все земляне, как хорошо известно – смертны, так что гибель одного из них – незначительная потеря как для их популяции, так для Академии.
Но есть один момент, который меня беспокоит. Исполнители «мести» со стороны проигравших – субъекты не очень сообразительные, даже грубые, я сказала бы. И не знаком такой инструмент, как скальпель, они в своей «работе» предпочитают лом. Или колун.
– Я не знаком с такими инструментами, как «лом» или «колун», но, очевидно, это что-то большое и тяжелое?
– Да, ты правильно понял меня. Так вот, этими самыми «инструментами» едва не попали по мне. А это, как ты понимаешь, мне не доставляет никакого удовольствия, скорее наоборот.
– И что же ты хочешь от меня?
– Может, ты как-то можешь повлиять на решимость некоторых проигравших во что бы то ни стало отомстить землянину? Хотя бы на время. До той поры, пока он не покинет Академию.
– Я знаю и тех, кто проиграл и тех, кто выиграл. Это очень влиятельные элои. Мой «калибр» не идет ни в какое сравнение с их влиянием. Что касается этого человека…. Напрасно ты о нем беспокоишься. Он – отработанный материал. На его жизнь сейчас я не поставил бы и кредита.
– А на смерть?
– И на смерть – тоже. Я вообще не хочу больше ничего слышать об этом «реалисте». Так что извини, но помочь ему я не смогу ничем. Впрочем, я могу помочь тебе и твоему отцу….
– И как же?
– Я могу одолжить вам небольшую сумму. Ну, скажем, тысяч сто кредитов. Срок – на ваше усмотрение.
– А что взамен?
Ал-Май почувствовал горячую кровь, хлынувшую в его промежность, облизал пересохшие губы, проглотил комок, застрявший в горле.
– Взамен ты проведешь со мной один месяц на Райских Островах. Всего один месяц!
Он снова облизнул губы, положил ногу на ногу – желание обладать гостьей становилось просто нестерпимым.
– Да, предложение очень интересное…. Можно, я сначала обдумаю его?
– Ну, зачем же ты так? – ирония Диты не укрылась от удачливого игрока. – Я же хочу помочь вам от чистого сердца. Дита засмеялась, встала, пошла к двери.
– Я с тобой свяжусь, как только основательно обдумаю твое щедрое предложение. Бесшумно закрылась дверь лифта, поглотившего бессмертную. Ал-Май из-за стола так и не встал.
Едва Дита вышла покинула небоскреб, котором теперь обитала азартная душа Ал-Мая, на её руке тоненько запищал видеофон. Звонил…. Джаддафф. Бессмертная слегка опешила. Разговор с всемогущим Сенатором в её сегодняшние планы не входил. Но и не ответить было нельзя.
– Здравствуй, дочка! – приветливо улыбнулся ей с экранчика видеофона могущественный Джаддафф. – Твой отец сказал мне, что передал свой пропуск-приглашение тебе. Я помню, что Дону встреча была назначена на завтра. Но не согласишься ли ты уважить старика? Может, ты заглянешь ко мне в офис? Например, прямо сейчас? Надеюсь, ты не очень далеко от Голубой Стрелы?
Джаддафф практически прямым текстом казал, что знает, где она находится, как и то, что не хочет, чтобы у неё был лишний день на подготовку к встрече с ним. Дита вынула из нагрудного кармана черный квадрат пластикового пропуска-приглашения, задумчиво повертела в руках. «Если я попрошу о встрече завтра, Джаддафф может и не найти для меня время – может быть, даже никогда не сможет найти. А мне встреча нужна больше, чем ему. А еще он понимает, что вот эти мои движения по разным офисам могут привести к тому, что я найду необходимую сумму для уплаты долга. Судя по тому, как вовремя Сенатор позвонил, он слышал весь наш разговор с удачливым игрочишкой. Слышал и боится, что я соглашусь. Но он этого почему-то очень не хочет. Почему? Может, у него в отношении меня и моего отца какие-то свои планы? Интересно, какие?»
– Я, действительно, совсем рядом с вашим офисом и с удовольствием поднимусь к вам в офис. На каком этаже ты сейчас находишься?
– На двухсотом. Проходи, я предупрежу охрану, чтобы она тебя пропустила.
«Зачем? У меня же есть ваш пропуск?» – хотела сказать Дита, но вовремя промолчала. Пропуск-то был на завтрашний день.
Охрана – угрюмые приземистые «шкафы» в темной форменной одежде с планеты Ам-Бал придирчиво осмотрели Диту с головы до ног, о чем-то поговорили с начальником службы охраны Сенатора.
– Проходите! – буркнул один из них, мгновенно потеряв к ней интерес, как только было получено разрешение на её допуск в «святая святых» – в самый элитный на планете комплекс административных и жилых помещений Голубая Стрела. Бессмертная прошла к лифтам, наугад выбрала два из них. Двери открылись почти одновременно.
Дита вынула пропуск, незаметно отпустила его в щель почти закрывшейся двери соседнего лифта, а сама проскользнула в другой….
Обстановка в рабочих апартаментах главы самого могущественного клана Города Богов Диту не просто поразила; она её потрясла. Потрясла своей простотой, даже аскетизмом. Широкий стол с массивным резным креслом, на котором сидел Джаддафф и еще один – длинный, овальный, в окружении ровным рядом довольно жестких деревянных стульев. Большой светильник на весь потолок, экран компьюзера на столе хозяина офиса…. Вот, пожалуй, и все.
Бессмертная в нерешительности остановилась у входа, размышляя, в каком направлении ей двигаться – к Т-образному столу Джаддаффа, или присесть где-нибудь у овального «общего» стола.
А Сенатор не спешил ей помочь определиться в выборе. Видимо, анализ её поведения в этот момент тоже был частью какой-то игры, которую затеял самый могущественный аристократ Города Богов.
«Ну, если это игра…» – думала Дита, пристально глядя на все еще молчавшего Джаддаффа. – «Тогда мы тоже ведь не вчера родились. «Играть» умеем».
Она повернулась и пошла к узкой части закругления овального стола – дальней от стола хозяина офиса. Теперь, чтобы ему поговорить с ней, ему придется выйти из-за своего и пройти через все апартаменты. Иначе они просто не услышат друг друга. А кричать в собственном офисе самому влиятельному элою планеты все-таки не пристало.
На породистом «бульдожьем» лице Сенатора появилось некое подобие улыбки, он встал и неторопливо, с чувством собственного достоинства пошел к Дите.
Джаддафф подошел совсем близко, взял гостью за руку, прислонил её к своим губам.
– Кажется, именно так твои любимые земляне выражают признательность даме, которая им нравится? – сказал он, присаживаясь недалеко от Диты. Бессмертная промолчала, выжидательно глядя прямо в глаза Сенатора. Безмолвный поединок, впрочем, продолжался недолго.
– Ну что же. Я, кажется, стал забывать, что под внешностью самой красивой женщины нескольких планет скрываются не менее замечательные мозги.
Вот что, дочка! Ты прости меня, старика. Наш сегодняшний разговор мне не хотелось начинать непосредственно с главного. Вопрос слишком непростой; ты даже не подозреваешь, насколько мне тяжело начинать нашу беседу….
Первое. Ты напрасно заподозрила меня в слежке. Необходимости в этом не было. Действительно, в пропуск вживлен чип, с помощью которого мы отслеживаем, где он находится. А так как твой отец никогда бы не пошел к Ал-Маю, я предположил, что у него была ты, а «счастье» встречи с самым богатым и влиятельным элоем в нашем городе Дон «доверил» своей дочери, то есть тебе. А коли так, то зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Не так ли?
Второе. Покушения ты не опасайся. Мои охранники почти сразу нашли выброшенный тобой пропуск. Ну, а теперь – о деле.
Прошу прощения, но постарайся не кричать и вообще – держать себя в руках. Хорошо?
Дита сглотнула слюну и кивнула. Все происходящее все больше напоминало ей дурной сон и нравилось все меньше и меньше.
Джаддафф встал, отошел на несколько шагов от стола, стал снимать с себя верхнюю одежду.
Дита напряглась, но со стула не встала. Вряд ли Сенатор стал бы устраивать для неё стриптиз, или готовился к насилию над ней. Здесь было что-то другое.
Оставшись в одних трусах (кстати, также из довольно простой ткани) элой одной рукой коснулся предплечью другой руки. В той что-то негромко хрупнуло и она… осталась в руке Сенатора. Джаддафф вернулся к столу, присел на стул, оставшейся рукой коснулся колена ноги…. Предплечье и голень с глухим стуком покатились по столу.
Дита со страхом уставилась на «запасные части» богатейшего элоя планеты, но так ничего и не сказала.
– А как же клонированные органы? – наконец, услышала он свой собственный сдавленный голос.
– А вот так, дочка. Кто такой клон? Это – такой же, как мы, элой, только выращенный по специальной программе ускоренного роста. Выращенный, как ты помнишь, на другой планете. А что такое другая планета? Это другая гравитация, другое светило, другая пища – все другое. И выходит, что из моего или твоего генетического материала получается в общем-то другой элой.
Если у такого клона забрать руку и ногу для меня, то она приживается на теле очень плохо, или не приживается совсем. Поверь – проверено многократно. Есть еще один момент.
Рука или нога сами по себе не вырастают – только совместно с телом, так сказать. А тело – это не только руки, ноги, печень или сердце. Тело – это, прежде всего разум. А самое главное – душа.
И получается так: забирая «запасные части», мы убиваем элоя очень похожего на нас. Еще и – наделенного собственной душой. По сути, это – узаконенное убийство.
– А разве есть другой выход? Кто-то все равно должен жертвовать собой, чтобы жили другие.
– Вот видишь, как идея жертвенности землян глубоко пропитала твое сознание. Настолько глубоко, что ты просто не хочешь понять, что существуют и другие способы решения вот таких проблем. – Джаддафф приподнял и со стуком бросил на стол одну из своих «запасных частей».
– И какой же?
– Вот об этом я и хотел сегодня поговорить с тобой. Да-да, именно с тобой, а не с твоим отцом. Да и не отец он больше тебе…..
– Я… я следила… – Казалось, она не в состоянии продолжать.
– Это как – так?
– Вы следили за ним? Вы живете в одном районе, верно?
– Погоди, все расскажу. Но все – по-порядку.
– Да… – прошептала она сквозь рыдания. – Я не спускала глаз с этого мерзавца. Я не хотела, чтобы он принялся за старое. – Казалось, гнев придал ей сил. – Я просыпалась по ночам от кошмаров: мне снилось, что он выбрал себе новую жертву. И… и… что это моя вина, потому что я не заявила на него. Понимаете? – Она продолжала всхлипывать.
Хюльда сочувственно кивала – ей искренне было жаль эту женщину.
– И вот я увидела его прямо возле школы – я как раз отвезла туда сына. Я припарковала машину и стала наблюдать, как он разговаривает с какими-то мальчишками. Меня просто затрясло от этой его отвратительной ухмылки… Уходить со школьного двора он не спешил – явно опять вышел на охоту. Верно говорят, что горбатого могила исправит. – Она вытирала слезы со щек, но они продолжали литься ручьем.
– Это так.
Глава 6. «Пилюля» от крутизны.
– И тут представился случай – совершенно неожиданно. Я поехала за ним от школы. Когда этот подонок стал переходить дорогу, у меня будто помутился рассудок, и я нажала на газ. Других людей там не было, так что меня никто не видел. Не знаю, что на меня в тот момент нашло. – Женщина снова расплакалась и закрыла лицо руками. Затем она продолжила, голос у нее дрожал: – Я не хотела убивать его. Все произошло само собой. Я просто обезумела от страха и ненависти. Что же теперь будет? Я не могу… Я не могу сесть в тюрьму. Мы живем вдвоем с сыном. Его отец – никчемный тип. Он точно не захочет забрать сына к себе.
– Ты никогда не задавала себе вопрос: сколько научных открытий совершил твой отец за последние сто, двести лет? Не задавала? Так задай! И знаешь, какой ответ ты получишь?
Хюльда поднялась и осторожно положила руку на плечо женщины, не произнося ни слова.
Ни одного! Ни одного серьезного научного открытия за последние триста лет! Для такого ученого, как Дон, это все равно что умереть.
Причина такого странного научного «неурожая», в общем-то, банальна. Дон – это не тот Дон, который был твоим отцом.
II
Твой настоящий отец погиб пятьсот лет назад. Точнее – почти погиб. Ты, наверное, помнишь, он пытался предотвратить появление ядерного оружия на одной из планет. Теперь этот участок Галактики называют Пиратским Миром. Считал, что люди сами не смогут удержать контроль над средством, которое способно уничтожить все живое на планете.
Молодая мать стояла у стеклянной перегородки и ждала. Как обычно перед посещением дочери, она принарядилась. Ее выходное пальто знавало лучшие времена, но приходилось довольствоваться им, поскольку с деньгами у нее было неважно. Ее всегда просили подождать, словно в наказание за совершенную ею ошибку и чтобы лишний раз напомнить о ее проступке. К довершению всех неприятностей на улице шел дождь, и ее пальто насквозь промокло.
Это он и его сподвижники пытались остановить испытания ядерного оружия, они даже намеревались перехватить и отключить ядерную бомбу – ту, которая взорвалась на севере Гаусса. Разрушить, пока она находилась под брюхом самолета-носителя, и потом, когда она на планете падала к поверхности.
Минуты тянулись в тишине, словно вечность, пока наконец не появилась нянечка с ребенком на руках. Сердце матери было готово выпрыгнуть из груди, как и всегда, когда она видела свою дочь за стеклом. Апатия и безнадежность навалились на нее, но она изо всех сил старалась не подавать виду, хотя это и было нелегко. Конечно, малышке было всего лишь шесть месяцев – как раз сегодня исполнилось – и она вряд ли о чем-либо помнила. Но на уровне подсознания мать понимала, что если у ребенка оставались какие-то воспоминания, важно, чтобы они были положительными и радостными.
Ты знаешь, что им не удалось это. Бомба взорвалась…. Однако ты не знаешь, что было потом.
Капсула, изготовленная из сверхпрочного материала, едва не испарилась. Вся группа погибла. Но твой отец каким-то чудом уцелел. Впрочем, лучше бы он погиб. Вот, посмотри, что от него осталось.
Девочка, однако, совсем не выглядела обрадованной. Хуже того, она никак не отреагировала на женщину за стеклом. Скорее, казалось, что она смотрит на какую-то странную незнакомку в промокшем пальто, которую видит впервые в жизни. А ведь еще так недавно мать держала ее на руках в родильном отделении.
Пальцем правой длани он коснулся запястья левой «руки», лежавшей на столе.
Женщине разрешили два посещения в неделю, но этого было недостаточно. Каждый раз она чувствовала, что они постепенно отдаляются друг от друга, и девочка теряет с ней связь – всего две встречи в неделю, да и те через стеклянную перегородку.
Из центра стола выехал экран стереовизора. Дита наклонилась вбок, чтобы рассмотреть, что на нем изображено.
Мать собралась было что-нибудь сказать дочери – она знала, что та услышит ее через стекло, – но что толку от слов? Ведь их смысла малышка не поймет. Все, что ей нужно, – это теплые мамины объятия.
Экран показывал бесформенный кусок мяса, сохранивший следы страшных ожогов и увечий.
Изо всех сил сдерживая слезы, женщина улыбнулась и, обращаясь к дочери, вполголоса сказала, как любит ее.
– У твоего отца не поврежден только мозг и один глаз. Чтобы не заставлять его страдать, мы погрузили его в искусственную кому. Можно сказать, что Дон спит глубоким, почти летаргическим сном. И он будет находится в нем столько, сколько потребуется времени.
– Кушай хорошо, – говорила она, – и слушайся нянечек.
– Потребуется – для чего?
Но больше всего ей хотелось разбить стекло, выхватить свою малышку из няниных рук, прижать к своей груди и больше никогда не отпускать.
Незаметно для себя она почти вплотную приблизилась к стеклу и слегка постучала по нему. Девочка оживилась и даже едва заметно улыбнулась. На сердце у матери потеплело, а по щеке скатилась первая слеза. Тогда она постучала по стеклу погромче, но ребенок вздрогнул и тоже заплакал.
– Для того чтобы найти лекарства, препараты, лечебные средства, чтобы восстановить его плоть – такой, какая она была до ядерного взрыва.
Инстинктивно женщина принялась колотить все сильнее и сильнее.
– Дайте ее мне! Отдайте мне мою дочь! – закричала она.
– Это невозможно!
Нянечка за перегородкой поспешно поднялась и удалилась с ребенком на руках. А мать все продолжала бить по стеклу и кричать.
– Не знаю…. Не знаю…. Но твоя мать считала иначе.
Вдруг она почувствовала чью-то руку на своем плече. Прекратив стук, она обернулась и увидела позади себя женщину постарше, с которой она уже встречалась.
– Вы же понимаете, что так дело не пойдет, – мягко проговорила та. – Мы не сможем позволять вам сюда приходить, если вы будете так шуметь. Вы ведь напугаете ребенка, – добавила она.
– Ты знал её?
Эти слова отозвались эхом в мозгу женщины – она слышала их не впервые: мол, слишком тесная привязанность к матери не в интересах ребенка – она лишь приведет к тому, что дожидаться каждого следующего посещения станет труднее; ей следует помнить, что такой порядок установлен исключительно для блага ее дочери.
– Знал. Разумеется, знал. И не только знал. Я даже делал предложение руки и сердца твоей матери. Но она предпочла твоего отца.
Эти увещевания были выше ее понимания, но она тщательно это скрывала – сама мысль о том, что ей могут запретить навещать дочь, была невыносима.
– Ты, аристократ – предложение простой плебейке?
– Да, плебейке. Но не простой. Твоя мама была очень красива. Очень. Так же, как и ты сейчас.
Когда женщина снова оказалась на улице под моросящим дождем, она твердо решила, что как только они с дочерью воссоединятся, она ни словом не обмолвится своей малышке об этом ужасном периоде и о стеклянной перегородке, которая их разделяла. Она так надеялась, что эти события полностью сотрутся из памяти ребенка.
– А откуда возник это, второй, «дублирующий» Дон?
– Его мы клонировали по просьбе твоего отца. Он хотел, пока он находится в коме, пока не найдено средство от его «болезни», – Джаддафф ткнул культей в сторону куска мяса на экране, – за него в Городе Богов побудет его «заместитель».
III
Кто же знал, что «заместителю» придется играть роль твоего отца так долго?
Хотя все в целом шло нормально до той поры, пока клон твоего отца не стал играть на тотализаторе. Видимо, научный азарт, заложенный в геноме твоего папаши, в этом клоне дал вот такой выход.
Закончив разговор с женщиной около шести, Хюльда сразу отправилась домой. Ей было необходимо обдумать свои дальнейшие действия.
– Не смей смеяться над моим отцом! Ты и ногтя его не стоишь, не смотря на твои миллиарды и триллионы!
Наступало лето, и дни становились длиннее, но солнце не показывалось. Шли бесконечные дожди.
– Не сердись, дочка! Я не хочу тебя обидеть. Дон был моим другом. Настоящим другом. Так же, как и твоя мать. Ты знаешь, почему она погибла?
Она еще помнила те времена, когда лето было теплее и солнечнее. И вообще, воспоминаний у нее накопилось много – даже слишком много. Хюльде скоро исполнялось шестьдесят пять. Это казалось невероятным. Неужели ей и правда уже к семидесяти? Хюльда совсем не ощущала себя на эти годы.
– Официальная версия – несчастный случай.
– Это официальная версия. А хочешь знать, как было дело на самом деле?
Но смириться с возрастом – это одно, а вот смириться с выходом на пенсию – другое. Это гораздо тяжелее. Пенсия все ближе, и ничего с этим не поделаешь. Вообще-то, Хюльда даже представления не имела о том, что за жизнь у пенсионеров. Она, конечно, помнила свою мать, которая превратилась в старушку уже в шестьдесят лет, и даже раньше. Но теперь, когда очередь дошла и до нее самой, особой разницы между сорока четырьмя и шестьюдесятью четырьмя она не чувствовала. Силы, может, уже и не те, но их вполне достаточно. Зрение пока в норме, а вот слух, правда, стал слегка подводить.
Хюльда была в неплохой физической форме – результат ее приверженности активному отдыху. Ей и справку выдали, что она не старушка.
– Хочу! Но откуда это можешь знать ты?
«Вы в прекрасной форме», – сказал ей молодой врач, даже чересчур молодой – чтобы быть врачом, разумеется. Вообще-то, буквально он сказал так: «Вы в прекрасной форме для вашего возраста».
– Это я был пилотом того космолета, в котором твоя мать возвращалась в Город Богов из одной очень секретной экспедиции.
– Ты – пилот? Аристократ, глава богатейшего клана планеты – за штурвалом космолета? Поищи выдумку более правдоподобную, Джаддафф!
И все же, когда Хюльда видела свое отражение в зеркале, определенные изменения во внешности она замечала. Иногда она не верила своим глазам – ей казалось, что она глядит на какую-то незнакомку, которую ей и признавать не хочется, несмотря на привычные черты. Кое-где проступившие морщинки, мешки под глазами, седеющие волосы. Да и кожа обвисает. Кто она – эта женщина? И что она делает в ее зеркале?
– Да, в это сложно поверить. Но есть ситуации, когда доверять нельзя вообще никому. Вообще. Даже собственным детям. Это была та самая ситуация.
Хюльда сидела в своем любимом кресле, которое когда-то принадлежало ее матери, и смотрела в окно гостиной на стену дома напротив. Вид был ничем не примечательный, вполне обычный для пятого этажа многоквартирного дома.
– Ты можешь сейчас о ней рассказать?
То ли дело раньше. Иногда она позволяла себе предаваться ностальгии о прошлом и вспоминать о том, как они жили в своем семейном доме на Аульфтанесе
[1]. Стоило выйти в сад, как ты оказывался на лоне природы, где громко и неутомимо щебетали птицы.
– Могу. Но прежде ты должна знать, что есть знания, обладание которыми несут для тебя смертельную угрозу. Информация о причинах, почему погибла твоя мама – из их числа. Если ты готова рисковать собой, чтобы знать, скажи мне об этом сейчас. Или промолчи. И мы больше никогда не вернемся к этому разговору. Так каково твое решение?
Как быстро пролетели годы. Хюльде казалось, что не так уж много времени прошло с тех пор, как она вышла замуж и стала матерью. Но когда она принималась подсчитывать, оказывалось, что это было много-много лет назад. Казалось, время было сродни гармонике, меха которой могли бесконечно разжиматься, а потом в одно мгновение сжимались.
– Рассказывай!
Хюльда сознавала, что будет скучать по работе, несмотря на то что ее заслуги зачастую недооценивали и в плане карьеры она топталась на месте.
– Ты знаешь, что одна из важнейших сфер бизнеса Города Богов – это клонирование и все, что с ним связано. Клонов нужно выращивать, кормить, содержать; нужно проводить операции по замене или приживлению органов…. Плюс фармацевтика….. Все это приносит колоссальные деньги тем, кто так или иначе связан с клонированием.
– Ну, а при чем здесь моя мама?
В глубине души она боялась одиночества. А может, оно ей и не грозит. Кто знает, к чему приведет ее дружба с тем человеком из клуба любителей активного отдыха. Однако возможности, которые эта дружба открывала, и приятно будоражили, и выбивали из колеи одновременно. У Хюльды не было каких-то серьезных отношений с тех пор, как она овдовела, и поначалу она никак не поощряла ухаживаний этого человека. Она опасалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, и комплексовала по поводу своего возраста – что было на нее совсем не похоже. Обычно она старалась не вспоминать, что ей уже за шестьдесят, и поддерживать в себе молодость духа. Но на этот раз цифра 64 все-таки заставила ее сомневаться. Разумно ли начинать новые отношения в такие годы? Хюльда не однажды задавалась этим вопросом, но каждый раз понимала, что просто подыскивает предлог, чтобы не рисковать. Ее пугали перемены.
– А мама покусилась на корову, которая дает золотое молоко. Много золотого молока.
Как бы то ни было, Хюльда не спешила. Этот человек ей нравился, и она вполне могла себе представить, что встретит с ним закат своих лет. Она не была влюблена – честно говоря, она уже и не помнила, что это за чувство, – но любовь и не была для нее чем-то обязательным. Они разделяли увлечение походами, а это уже немало. Ей было с ним хорошо. Однако она отдавала себе отчет, что была и другая причина, по которой она уже не раз и не два принимала его приглашения на свидание. Откровенно говоря, решающим фактором была ее грядущая пенсия – ей не хотелось стареть в одиночестве.
– Решила убить всех клонов?
IV
– Хорошо, если бы – так. Она пошла гораздо дальше. Не знаю уж как, но через каких-то капитанов-разведчиков дальнего космоса, через разбойников, авантюристов и просто искателей приключений она узнала, что есть где-то во Вселенной планета, на которой одно из животных выделяет вещество, которое полностью восстанавливает не только ткань поврежденного органа, но и весь орган в целом. То есть если ввести это вещество мне, то мои рука и нога отрастут заново. Представляешь, что это означало?
Это был бы крах всей индустрии клонирования. Как здесь, в Городе Богов, так и там. – он поднял палец кверху, «показывая» на планету, на которой выращивались клоны элоев.
Что-то в этом электронном сообщении насторожило Хюльду, хотя его содержание и было предельно ясным. В то утро ей надлежало явиться в кабинет начальника, чтобы обсудить дела. Сообщение было отправлено поздно вечером накануне, что само по себе было не совсем обычно – в кои-то веки руководитель полиции захотел начать день с обсуждения дел именно с ней. Хюльда не раз видела, как он проводит утренние планерки, но ее на них никогда не вызывали. Планерки, скорее, походили на дружеские посиделки, а не на рабочие собрания, а она в ближний круг уж точно не входила. По сию пору она не могла избавиться от ощущения, что полностью ей не доверяют ни те, кто выше рангом, ни подчиненные. Конечно, учитывая многолетний опыт Хюльды на ответственном посту, руководство не могло совсем игнорировать ее, когда речь заходила о повышении, но в конце концов к ней пришло понимание, что своего потолка она уже достигла. Ее более молодые коллеги-мужчины занимали вакансии, на которые претендовала и она, и Хюльда постепенно свыклась с таким положением вещей и оставила попытки получить более высокую должность, сосредоточившись на том, чтобы на совесть выполнять свои обязанности инспектора полиции.
Нужно отдать ей должное – она это понимала. В экспедицию, которая подтвердила бы или опровергла информацию о чудесном веществе, она отправилась в сопровождении всего двух смертных, заслуживших «прививку бессмертия». Это были люди – Гер и Улес.
Поэтому, проходя по коридору к кабинету Магнуса, Хюльда испытывала некоторое смятение.
Её экспедиция завершилась успешно. Планета была найдена, образцы вещества – собраны. Оставалась только дорога домой.
Она постучала в дверь, и Магнус тут же пригласил ее войти. Он был, как обычно, приветлив, но Хюльде его приветливость показалась напускной.
В целях конспирации она сделала несколько промежуточных остановок в различных звездных системах. Из последней «точки» перед отбытием в Город Богов её забирал я.
– Присаживайтесь, Хюльда, – предложил он. В его голосе она уловила нотку снисходительности, возможно даже нарочитой.
Достоверно установить так и не удалось – где произошла «утечка» информации о целях экспедиции и её итогах. Но результат есть результат – на обратном пути нас настиг непонятно откуда взявшийся сгусток плазмы. Образцы вещества, Гер, Улес и твоя мама погибли. Я остался жив только благодаря счастливому стечению обстоятельств. Мелкий метеорит зацепил обшивку космолета, я надел скафандр, чтобы выйти наружу и заварить пробоину. Как только я зашел в шлюзовую камеру – врыв. А ты знаешь, из какого материала строят камеры для шлюзования из космического пространства! Камера уцелела, но внутренняя дверь раскололась на части. Осколками двери пробило рукав и штанину. От потери крови потерял сознание. Очнулся, когда уже доктор из корабля контрабандистов ампутировал мне руку и ногу. В Городе Богов мне спасли бы и то и другое. Но до планеты было очень далеко, а корабельный врач не имел аппаратуры для предотвращения гангрены. В общем, с тех пор я – такой. С тех пор прошло не одно столетие.
– У меня много дел, – сказала она, – что-то срочное?
Я вел очень замкнутый образ жизни, научился пользоваться протезами так, что никто и не догадывается, что я – инвалид.
– Садитесь, – повторил Магнус. – Нам нужно обсудить ситуацию.
Магнусу было чуть за сорок, но он успел сделать головокружительную карьеру в полиции. Хорошо сложенный и высокий, пышной шевелюрой он похвастаться не мог, несмотря на довольно молодой возраст.
Но только сегодня пришло время возобновить поиски того, что нашла твоя мама.
Хюльда опустилась на стул, ощутив неприятный холодок в груди. Какую ситуацию?
– Вы скоро выходите на пенсию, – начал Магнус с улыбкой.
– Мне не управиться одной. Я не могу оставить людей надолго. Ты знаешь, что есть планета, за которую я несу ответственность.
Хюльда молчала.
– Перед кем? Перед кем ты можешь нести ответственность за людей, которые сами едва не погубили и свою цивилизацию, и вообще – все живое на планете?
Он прочистил горло и в смущении заговорил вновь:
– Перед Богом. Перед Создателем.
– Я имею в виду, вы ведь с нами работаете последний год, верно?
– Ты его видела? Общалась с ним? Или у тебя взыграл комплекс богини? Тебе понравилось быть для людей богиней?
– Да, верно, – сказала она нерешительно. – Я ухожу в конце года.
– Именно. Дело в том, что… – продолжил было он, но потом опять осекся, будто хотел тщательнее подобрать слова, – к нам на работу в следующем месяце придет молодой сотрудник. Очень перспективный парень.
– Нет. Но я знаю, что Он есть. И как не велика жизнь бессмертных, но заканчивается и она. А когда я умру, мне придется держать перед Ним ответ за все, что я сделала и не сделал за свою жизнь.
– Тебе не придется бросать твоих любимых «хомо сапиенсов». А в экспедиции тебя будут сопровождать два твоих новых ученика.
– Уж не этот ли землянин и его хвостатый друг? С чего бы это?
– Человека выбрал я. Ну, а драк – это его товарищ, напарник. Поверь – это очень интересная пара; они как тандем обладают уникальными возможностями. У тебя будет еще возможность в этом убедиться.
– Когда ты «завербовал» его?
– Разумеется, еще на Гее.
– И я могу поинтересоваться – почему?
– От тебя секретов – нет. Тебе хорошо известно, что у некоторых людей во время стрессовых ситуаций на доли секунды, или даже на несколько секунд спонтанно меняется скорость прохождения нервных процессов в нервной системе. Для них это выглядит так, словно это замедлилось время. В таком состоянии три секунды для них могут тянуться тридцать – то есть намного дольше, чем в обычной ситуации.
– Ну, а при чем здесь этот землянин?
– Он обладает редкой способностью «замедлять время» по своей воле. Кстати, он сам называет такие периоды в своей жизни, знаешь – как? Никогда не догадаешься!
– Так – как?
– «Чупа-чупсовое» время!
– Действительно, смешно. Его кто-то тренировал для этого?
– Нет, это его врожденная способность.
– Так вот почему он оказался на Дракии…. Ты все продумал заранее! Но ты настоящий мерзавец! Редкий, но настоящий! Тебе не жаль было жизней тех пятидесяти землян, которые погибли вместо него!
Хюльда силилась понять, к чему он клонит.
– А не было никаких пятидесяти человек. Землянин был единственным пассажиром того транспортника, который потом сгорел в атмосфере.
– Так ты и это все спланировал заранее? А зачем же тогда – «реал» с его участием?
Магнус продолжал:
– Мне важно было посмотреть, как он будет вести себя на незнакомой планете, в новых условиях; способен ли самостоятельно решать задачи, которые перед ним возникают. Ты же знаешь – в дальнем космосе «нянек» нет, совета спросить не у кого, подсказка или помощь может идти годами. Элой или человек в дальней разведке может рассчитывать только на свои силы и только на свой разум.
– Он займет вашу должность. Нам с ним очень повезло.
– Ну, и как результат?
– Результат – положительный. Я рад, что не ошибся в выборе. Кстати, в целях воспитания в твоем рекруте еще больше самостоятельности я запретил Николаю давать им какие-либо подсказки во время обучения пилотированию летательным аппаратам. Пусть и дальше повышают свою сообразительность.
Ее будто ударили в солнечное сплетение.
– Ну, ты и негодяй, Джаддафф! Ты использовал землянина «в темную».
– Как? Он займет мою должность? Что… что вы хотите сказать?
– Что поделаешь!? Судьба смертного – игрушка в руках бессмертных. Все-таки они – низшие существа.
– Хорошо, что они этого не слышат. Но многие – догадываются. Кстати, я не разделяю твоего оптимизма по поводу участия землянина и драка в поисках «космического Грааля». Думаю, им не пережить Дня Патруля.
– Да. Вашу должность и ваш кабинет.
– Ты хочешь заключить со мной пари?
– Нет. Мне не на что его заключать. Ты знаешь, сколько мой…. клон моего отца должен тебе.
Хюльда онемела. Мысли понеслись в ее голове с бешеной скоростью.
– Разумеется, знаю.
– Когда?
– Скажи, пожалуйста, Джаддафф, а как же так получилось, что ты – такой умный, проницательный, опытный элой, уверенный, что землянин пройдет твое «испытание» «реалом», поставил на его смерть?
– Недели через две.
– Я не был уверен, что землянин справится. Но даже если это было бы и так, я все равно поставил бы на его гибель.
– А со мной что будет? – Этот разговор окончательно вывел ее из равновесия.
– Почему? Я не понимаю тебя.
– Ну а вы можете уйти хоть сейчас. Вы же и так собирались уходить в конце года. Несколько месяцев ничего бы не изменили.
– Вот и замечательно. И никто не понимает. После того, как я проиграл в тотализатор, поставив на его смерть, никому и в голову не придет, что я как-то причастен к его «вербовке» и тем паче – что намереваюсь в дальнейшем использовать землянина для самой секретной экспедиции за последнюю тысячу лет. Никто! Даже он сам! Думаю, он ненавидит того, кто изъял его с Геи и заставил бороться за жизнь на совершенно чужой планете.
– Уйти? Вот так сразу?
– А ты – любил бы?
– Разумеется, с сохранением зарплаты. Мы вас не увольняем, Хюльда, а просто отправляем в долгосрочный отпуск, по окончании которого вы сразу выйдете на пенсию. Вам заплатят в полном объеме. Ну что вы так удивляетесь? Вам же выгоднее. Я не хочу вас ни в чем ущемлять.
– Не знаю, если честно. Мне в такой ситуации находиться не доводилось. Так – как? Вернемся к нашему разговору после Дня Патруля?
– Выгоднее?
– Вернемся. Если «твой» землянин выживет снова. Я лично очень в этом сомневаюсь.
– Ну конечно. У вас будет больше свободного времени для ваших увлечений, понимаете? Вы сможете чаще… – Судя по выражению лица Магнуса, он и понятия не имел, чем Хюльда занимается в часы досуга. – Вы сможете проводить больше времени с… – Он опять не закончил предложение – то, что Хюльда живет одна, ему было наверняка известно.
– Я – тоже сомневаюсь. Всеведущи только Боги, мы – лишь простые бессмертные.
Да. И последнее. То, собственно, ради чего ты сюда пришла. Долг я вам не прощу. Но могу отсрочить его выплату. Скажет, на год. Хорошо? Думаю, за этот год произойдет много событий. Вполне возможно, что через год вы сможете отдать долг клона твоего отца сполна. Да еще и вам кое-что останется.
– Я вовсе не собиралась уходить раньше времени, – сказала Хюльда, стараясь сохранять невозмутимость. – Но благодарю за предложение.
Ну, прощай! Проводить не могу, сама понимаешь…. Может, как-нибудь в другой раз? – Он насмешливо посмотрел в глаза Дите.
– Это не предложение, а мое решение. – Голос Магнуса зазвучал тверже.
«Железный птеродактиль» стал более-менее регулярно попадать в центр перекрестья прицела только к вечеру третьего дня после того, как Сашка с Ар\'раххом стали использовать для управления самолетом изменение вектора тяги двигателей.
– Ваше решение? А мое слово ничего не значит?
Поначалу все было даже хуже, чем при «обычном» способе пилотирования. При слишком резких движениях рычагами отклонения сопел двигателей истребитель «козлил», совершал кульбиты, сваливался в штопор….
– Простите, Хюльда. Мы не можем позволить себе раздувать штат.
К концу дня футболку на человеке можно было выжимать. Что Заречнев с некоторой долей показушности и делал, выбираясь из кабины и тут же, около ИПЛ-4, переодеваясь в сухую одежду.
«Да и команда вам нужна помоложе», – подумала она.
Новобранцы при этом неизменно восхищенно молчали; «деды» тоже молчали. Но иначе – угрюмо, с плохо скрываемой неприязнью. Они словно знали что-то такое, что ужасно раздражало их при виде того, как «пашут» в своих кабинах бывшие гладиаторы. Знали, но все равно – молчали.
– Вот, значит, какой благодарности я заслуживаю? – Хюльда сознавала, что ее голос дрожит.
Николай Платонович довольно хмыкнул, когда Александр доложил ему, что задание выполнено – курсанты Заречнев и Ар\'рахх в течение трех часов по три раза поразили летающую мишень из пушек.
– Не принимайте это так близко к сердцу. Речь не идет о принижении ваших заслуг. Более того, вы один из лучших наших сотрудников – это всем известно.
– А вы меня не обманываете? – с легкой усмешкой поинтересовался он у Сашки. Тот опустил голову, часто заморгал, даже покраснел от обиды.
– А смысл? Какой смысл обманывать? Вы же все равно имеете возможность проверить – правду я Вам говорю, или обманываю. А если бы не имели? Что бы это изменило? Да ничего – ровным счетом. Как говорил в таких случаях господин Мюллер – «маленький обман рождает большое недоверие». Рано или поздно откроется, что Вас кто-то обманывал. Будет впредь такому человека вера? Да никогда! Седой спокойно выслушал запальчивую тираду курсанта. Ответил:
– А что будет с делами, которые я веду?
– Ну и отлично! Завтра у вас новое задание. Поразить мишень трижды в течение часа. Потом – перерыв один час. Затем – выполнить это задание еще два раза. Я думаю, вы справитесь. Нужно справиться. Сегодня я получил кое-какую информацию и вынужден интенсифицировать вашу подготовку. Послезавтра вы из «охотников» превратитесь в «жертву».
– Я уже передал их другим коллегам. Перед тем как вы уйдете, вам, конечно, нужно будет объяснить новичку его обязанности. Самое важное дело, которое вы сейчас расследуете, это наезд на педофила. Как оно продвигается?
Да. И последнее. После выполнения завтрашнего упражнения зайдите на склад, получите кожаные перчатки для полетов. Все уже получили, остались только вы и Ирина.
– Обоим зайти?
На несколько секунд Хюльда задумалась. Было бы приятно потешить свое самолюбие и закончить карьеру маленькой победой – дело раскрыто, признание получено. Мать, у которой случилось минутное помрачение рассудка, взяла на себя роль вершителя закона, чтобы уберечь других детей от лап извращенца. Возможно, это было справедливое возмездие…
– Я, что, как-то неясно выразился? Конечно – обоим!
Наконец Хюльда ответила:
– К сожалению, до раскрытия пока далеко. Вероятно, это просто несчастный случай. Думаю, пока лучше отложить это дело и надеяться, что водитель явится с повинной.
– А нам никто ничего не говорил.