Том: Ну, приятнее всего, конечно, эта штука с Billboard. У них три журналиста с вот такими лицами (притворно ухмыляется), и двое из них назвали нас номером один, а третий – номером три или как-то так.
Джонни: Это странно. Как с Pablo Honey, только наоборот. У нас был альбом, который хорошо продавался, но при этом оставался незамеченным, а сейчас мы превратились в это ужасное чудовище – «группу для музыкантов» или «группу для критиков»…
Том: Жуть.
Джонни: Для нас все встало с ног на голову…
Том: Потому что они еще капризнее, чем публика.
Джонни: Неплохая перемена в сравнении с первым альбомом.
ATN: Вы хотели этого с самого начала – такого медленного подъема в чартах?
Джонни: Ага. По крайней мере сейчас, когда журналисты ничего не понимают и критики ничего не понимают, мы можем с ними поспорить. Но вот когда критики говорят плохо о первом альбоме, мы наполовину с ними согласны. (Том громко хохочет.) В этом есть определенная доля истины. Если они говорят, что [The Bends] плохой альбом, а больше этого никто не говорит, в этом есть какой-то смысл.
Том: На самом деле из-за этого мы немного нервничаем.
ATN: Что служит вам вдохновением для песен?
Том: [Источники] постоянно меняются. Сейчас – в основном книги о политике.
ATN: Кстати, о политике – вы не собираетесь делать политическую карьеру? Вы сейчас участвуете в кампании Rock The Vote UK, у вас новая песня под названием Electioneering…
Том: О, да. Думаю, я хочу стать политиком. Хотя нет, сначала я займусь торговлей оружием и заработаю там денег. Надо ведь все попробовать в жизни – поп-звездность, торговлю оружием…
ATN: Что вы считаете высшей точкой карьеры на данный момент?
Джонни: Карьеры? Вы говорите, как моя мама… она так говорит. «Когда ты начнешь делать карьеру?»
Том: Ага. «Почему вы выбрали эту карьеру?» Карьера – это, например, пойти в армию.
Джонни: Карьера подразумевает долго…
Том: Долгожительство…
Джонни: …и планирование. Есть что-то очень депрессивное в том, когда какая-нибудь группа говорит: «Мы хотим вместе делать музыку еще 20–30 лет».
ATN: (Шутливо) А вы не хотите?
Джонни: Я на самом деле не знаю, чем хочу заниматься. Музыка – это, конечно, хорошо, но на самом деле я ничего не планирую.
Том: Питер Бак, он сказал… в общем, мы сидели в баре, к нам подошли две девушки и попытались с нами подраться. Сначала полезли ко мне, сказали что-то такое… О… в общем, у нас был концерт в Ванкувере, я вышел на сцену и сказал: «Мы объехали весь мир, и вы – самая, блин, невежливая аудитория из всех, что у нас была» (смеется), и началась драка (смеется еще громче), и она попыталась наехать на меня из-за этого, но ничего не получилось. Потом она повернулась к Питеру Баку и сказала: «Ты парень из R.E.M.», и начала пихать его и все такое. Блин, все было очень странно! Мы просто стояли, и он сказал: «Знаешь, нужно воспитывать в себе здоровое чувство абсурда», а я решил, что это очень даже круто. А потом я сказал: «Ага, это все не будет значить ни хрена, когда ты умрешь». Он ответил: «Нет-нет, это не будет значить ничего задолго до того, как ты умрешь». И это мне запомнилось.
ATN: Так все-таки – что вы считаете высшей точкой для Radiohead?
Джонни: Я слышал, как одну из наших песен использовал канал BBC для трейлера Match of the Day.
ATN: Что это такое?
Джонни: Ну, знаете, что-то типа [объявления] вечером по BBC1. (Подражая голосу диктора) «Сегодня мы покажем матч «Эвертона». И вот под эти слова играет песня Radiohead. Обычно там ставят Tears for Fears или что-то такое… (Том на фоне изображает голосом звуки барабанов.) Сюрреализм полнейший.
ATN: А как насчет низшей точки?
Том: Пожалуй, хуже Soul Asylum ничего не было.
Джонни: Да, хреново было.
Том: Очень хреново. (Смеется) У тебя украли весь аппарат, а турне надо продолжать. Не особенно весело. Особенно учитывая, что мы только что играли с R.E.M., и после этого вот такое… Мы были очень огорчены [let down]. Неплохая связь с песней. [Одна из новых песен Radiohead называется Let Down.]
ATN: Вы стараетесь держаться подальше от бритпоповой вечериночной сцены. Почему?
Том: Сейчас, судя по всему, как раз идет вечеринка. Мы на самом деле не очень-то любим кокаин.
Джонни: А еще мы не из того города… Из Оксфорда.
Том: Ага, мы специально там поселились. Нас просто не выпускают.
ATN: Пресса уделяет очень много внимания вашему эмоциональному характеру. Как вы считаете, почему газеты так одержимы этой чертой Тома Йорка?
Том: Потому что большинство людей в моем положении научились себя вести, а я – нет, я не очень хорош в этом плане…
Джонни: Думаю, людям просто нравится, когда поп-звезды легки в общении.
Том: Как и кинозвезды. Нельзя быть темпераментным: твоя задача, по сути, отвлекать внимание.
Джонни: Им нужны эдакие «поп-звезды лайт». Л-А-Й-Т.
Том: Кто-то из R.E.M. недавно мне сказал: «Нервничай, когда понимаешь, что у тебя получается. Получается целый вечер разговаривать с полусотней людей, а потом не помнить ни слова из этих долбаных разговоров? Вот тогда у тебя настоящие проблемы».
Карел Чапек
ATN: Я где-то читала, что вы записываете интересные мысли для следующего альбома. Записали уже что-нибудь?
Контора по переселению
Том: Самое близкое к этому – я недавно писал о цвете неба в Лос-Анджелесе.
ATN: Это интересная мысль?
…Видите ли, я еще смутно представляю, как это осуществить, но была бы плодотворная идея, а техническое решение всегда найдется. Моя идея обещает сказочные барыши, а все остальное пустяки, детали. Отыщется какой-нибудь умница и подскажет, как практически подступиться к этому делу. А потом все пойдет словно по маслу.
Том: Да, потому что накануне ночью прошел дождь, и реально было видно небо. Пока что это самая интересная мысль.
Ну, как бы это попроще растолковать? Скажем, вам не нравится улица, на которой вы живете: может, там пахнет кондитерской или она очень шумная и вы страдаете бессонницей; может, там вообще все вызывает у вас недовольство; одним словом, вы убеждены, что эта улица вам не подходит. Как вы поступаете в таком случае? Подыскиваете себе квартирку в другом месте, нанимаете грузовое такси и переселяетесь в новый дом, так? Все очень просто. Любая гениальная идея, сударь, всегда, в сущности, очень проста.
ATN: И все?
Том: Да, и все. (Оба смеются.)
А теперь вообразите, что вам или еще кому не нравится наше столетие. Есть ведь люди, которые обожают тишину и покой: кое-кого просто тошнит от газет, где что ни день пишут о войне, — дескать, в одном месте она уже вспыхнула или вот-вот вспыхнет, в другом — изволите знать — казнят и сажают в тюрьмы, а в третьем несколько сот или несколько тысяч людей ни с того ни с сего поубивали друг друга. На все нужны нервы, сударь. Не всякий такое выдержит. Кое-кому не по себе, коли на свете всякий день безобразия творятся. Неужто, дескать, и мне собственными глазами такое увидеть придется? Я человек мирный, семейный, цивилизованный, у меня дети, не желаю я, чтобы они росли и воспитывались в это дикое… я бы сказал, рас…распущенное и небезопасное время. Таких чудаков, я уверен, немало наберется. Да и то сказать, оно, пожалуй, и правда: нету нынче у человека никакой уверенности, что сам жив-здоров будешь, что удержишься на службе; даже в своей собственной семье — и то уверенности нет. Старые-то времена и впрямь понадежнее были. Слоном, отыщутся у нас мудрецы, которым нынешние нравы никак не по нутру. Некоторые от этого просто очень несчастны. Им прямо жизнь не в жизнь — как если бы их занесло на какую-нибудь глухую, воровскую улицу, где и носа из дому не высунешь. А что поделаешь? Ничего. Жизнь-то бежит!
ATN: Чего можно ждать от следующего альбома? Вы не планируете включить в него вещи с обратных сторон синглов?
Вот тут-то я и появлюсь, голубчик, и вручу этакому типу проспект своей конторы по переселению.
Том: Мы обсуждали, не выпустить ли на каком-нибудь этапе альбом с малоизвестными песнями.
Джонни: Ага, они довольно хороши, но теряются…
Вам не нравится двадцатый век? Положитесь на меня — на своих специальных, прекрасно оснащенном транспорте я перемещу вас в любое столетие. И это будет не какое-нибудь путешествие, а всамделишное переселение. Изберите себе столетие, какое вам больше подходит, — и мы с помощью квалифицированных специалистов быстро, дешево и удобно доставим вас вместе с вашей семьей и со всеми вашими мебелями, куда потребуете. Мои машины надежно действуют пока только в радиусе трехсот лет, однако мы трудимся над созданием двигателей, радиус действия которых позволяет играючи одолеть два и даже три тысячелетия. Такса за каждый пройденный килограммогод — столько и столько-то…
Сколько это в деньгах — я пока тоже не имею понятия; то есть и машин, которые перемещались бы во времени, у меня тоже нет; однако не извольте беспокоиться, все образуется, стоит лишь взять карандаш и подсчитать прибыль. А что до организации — организацию я давно продумал. Скажем, приходит ко мне клиент; дескать, так и так, желаю переселиться из этого треклятого столетия, хватит, мол, с меня отравляющих газов, гонки вооружения, фашизма и вообще всего этого прогресса…
Том: Но, с другой стороны, это даже круто. Иначе мы станем как Принс: выпускать по три альбома в год, никакого контроля качества не будет, и зрители сразу это поймут – ну, серьезно, поймут же?
Я позволю клиенту излить душу, а потом предложу: извольте взглянуть, милостивый государь, вот наши проспекты разных столетий. Это, к примеру, девятнадцатое. Эпоха культурная, кабала сносная, войны пристойные, разве с нашими сравнить — куда там! Расцвет наук, масса возможностей для успешной предпринимательской деятельности; в особенности рекомендуем вам эру Баха — за ее глубокое спокойствие и вполне гуманное обхождение с людьми. Век осьмнадцатый вообще привлекателен для ценителей духа и вольной мысли; предлагается главным образом так называемым господам философам и интеллектуалам. Иль, сделайте одолжение, взгляните в шестое столетие после Р.X.; правда, в ту пору свирепствовали гунны, но зато можно было укрыться в девственных чащах, — идиллия, знаете ли: сказочный, насыщенный озоном воздух, рыбалка и прочие спортивные развлечения. А эпоха гонения на христиан? Век довольно цивилизованный: уютные катакомбы, относительная терпимость в вопросах веры и прочих делах, никаких концлагерей и так далее.
Ох… М-м… (Джонни) Что нам ждать от следующего альбома? Джон? Он будет аналоговым.
Словом, я был бы удивлен, если бы никто из наших современников не нашел для себя ничего подходящего в минувших веках, где им жилось бы вольготнее и более по-человечески; я был бы изумлен, если бы они не сказали: вот если вы сбавите в цене, то я переселюсь, пожалуй, в каменный век. Вот тут-то я бы и ответил: сожалею, но поверьте, у нас столько заявок на первобытные времена! Туда мы своих клиентов возим только скопом; берем лишь двенадцать фунтов багажа на человека — иначе никак не поспеть, слишком большой спрос. Сейчас принимаем заявки на 13 марта будущего года — это ближайший рейс в каменный, на который пока еще есть свободные места; если желаете, мы забронируем…
Джонни: Ага, типа того, ну, немного в жанре вестерн.
Том: Аналоговый.
ATN: Вестерн?
Да что тут долго рассуждать, господа. Выгодное было бы дельце: я бы не мешкая начал массовый перевоз с тридцатью машинами и шестью прицепами. В конторе у меня все уже наготове, вот только этих специальных машин времени еще нету. Ну, да ведь их изобретут — ведь не сегодня-завтра они станут, я бы сказал, предметом первейшей жизненной необходимости для нашего просвещенного общества!
Том: Аналоговый вестерн. Коммунистический.
Джонни: Пост-техно-готика.
ATN: Это будет что-нибудь экспериментальное, вроде ремикса Planet Telex с обратной стороны сингла?
Джонни: Думаю, мы в самом деле сделаем что-нибудь экспериментальное, но, с другой стороны, это будет совершенно не похоже на Planet Telex и… страннее, чем что-либо другое.
Том: Лучший показатель того, что мы собираемся сделать, – мы строим собственную студию, продюсируем альбом сами, и это будет жуткий бардак.