Андрей был прав, но она не знала, сможет ли когда-нибудь рассказать обо всем, что пережила и чему стала свидетельницей.

– Я…

– Так это правда! – прервал ее знакомый голос. – Ты вернулась!

Робин вздрогнула и обернулась на звук голоса. Павел, работающий в деревенском приюте вместе со своим отцом и по совместительству еще один лучший друг Джона. В то время как Андрей был высоким, долговязым, с гладким лицом и веснушками, Павел выглядел как грубый мужик с внушительной бородой. Единственное, что объединяло двух молодых людей, – рыжие волосы: золотисто-каштановые кудри у Андрея и торчащие во все стороны огненные волосы у Павла.

Павел великолепно владел мечом, но его не призвали в армию из-за старшего брата. Расскажи ему Робин о своем плане пойти на войну вместо отца, Павел, вне всяких сомнений, отправился бы с ней.

Именно поэтому она не сказала ни ему, ни Андрею, ни Уиллу.

Тем более Уиллу.

Павел направлялся в ее сторону, и она улыбнулась, глядя на него.

– Привет, незнакомец, – сказала она. – Скучал по мне?

– И не подумаю тебе отвечать, – произнес Павел и заключил Робин в объятия, схватив так, что затрещали кости. – Но где же ты была? – Он практически прокричал ей в ухо.

Девушка обвила руками его плечи и позволила ему обнимать себя на мгновение дольше приличного. Он всегда дарил самые крепкие объятия. Она пискнула, когда он сжал еще сильнее.

– Не могу дышать, – поддразнила она.

Он отпустил и осторожно поставил Робин на ноги. Вот та черта, из-за которой она его и любила. С оружием в своих огромных руках Павел казался зверем, но на самом деле был просто нежным гигантом. Добрая душа, как и ее брат Джон.

Робин отступила от друга и провела грязной рукой по спутанным волосам. Когда она отстригла их несколько месяцев назад, они доходили до подбородка. Теперь они падали на плечи, слишком короткие для леди. Однако она уже привыкла к коротким волосам и задавалась вопросом, стоит ли снова их отрастить.

Маловероятно, если ей это сойдет с рук.

Павел скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее.

– Где ты была? – Внимательный взгляд пробежал по ее телу, уголки губ опустились. – Явно не в монастыре, как все говорят.

Она фыркнула. Если бы.

– На войне, – объяснила Робин своим друзьям. – Вы знаете, что Джона призвали в армию. Новость о его смерти явно еще не дошла до кого-нибудь важного. Если бы Джон не поехал, пришлось бы моему отцу справляться с этой ношей. Я не могла такого допустить.

Ее отец – гордый воин, но он бы погиб на поле боя. Даже сейчас она не понимала, как ей удалось выжить.

К досаде Робин, только Павел выглядел удивленным. Андрей засунул руки в карманы холщовых брюк и тяжело вздохнул.

– Я так и подумал вчера, когда мы получили известие о том, что Джон погиб в бою. – Он отвел взгляд, явно борясь с сильными эмоциями. – Я не думал, что мы снова тебя увидим.

Если бы Робин не отравили и дракон не взял ее в плен, она успела бы вернуться до прибытия посыльного.

Будь честна. Он помог тебе.

Неправильно винить в чем-то Дэмиена, она это понимала. Если бы не дракон, она умерла бы еще три дня назад.

– А папа… Он принял новость близко к сердцу, да? – спросила Робин, рискнув высказать предположение касательно его ухудшающейся памяти.

Андрей с грустью кивнул.

– Он даже не стал слушать, когда мы пытались объяснить, что Джон умер несколько месяцев назад. Возможно, теперь, когда ты дома, он успокоится. С тех пор как ты исчезла, ему тяжко пришлось.

Внутренности сковало от чувства вины. Не усугубила ли она его состояние своими поступками?

– Ты и правда убежала сражаться? – влез в разговор Павел, с одобрением глядя на Робин. – Нужно было сказать мне. Я бы…

– Отправился со мной, знаю. Я не могла повесить такое на свою совесть. Это касается вас обоих. – Последнюю фразу Робин добавила, когда ей показалось, что Андрей присоединится к Павлу. – Я переживаю за вас. Разве я могла втянуть столь близких мне людей во что-то настолько опасное?

– Но как же Уилл? – с осуждением сказал Андрей. – Ты должна была его предупредить.

Желудок Робин неприятно скрутило. Она прекрасно понимала, что должна была сказать Уиллу. Девушка бросила взгляд в сторону местной кузницы.

– Я не могла. Он слишком много работал, чтобы добиться своего положения. Я не могла попросить его рискнуть всем ради собственной глупой выходки.

– Тебе не нужно было просить. Он бы просто пошел.

– В этом-то и проблема.

– Во имя Дотэ, Робин, – сказал Павел, почесывая бороду. – Ты всегда держала вес всего мира на своих плечах. Почему ты пытаешься все делать самостоятельно, когда у тебя есть друзья, способные с радостью разделить с тобой эту ношу? – Она поморщилась. Отчасти он прав. – Ты еще упрямее своего брата, ты в курсе?

– У меня были некие подозрения. – Мягкая улыбка тронула ее губы. – В любом случае вы все видите, что я не погибла на поле бое, притворяясь Джоном. Я вернулся целой и невредимой.

Не совсем правда. Часть ее души оказалась уничтожена вместе с частью веры в человечество. Она размялась и повертела шеей. Рана еще болела.

Андрей коснулся ее плеча и нахмурился, когда она поморщилась.

– Ты уверена, что цела? Тебе не нужен врач?

– Я иду на поправку. Поверьте.

Ее тон не допускал возражений.

Не задавайте вопросов.

Андрея и Павла ответ Робин, похоже, не совсем устроил, но они привыкли к тому, что она всегда заботиться о себе самостоятельно.

– Обязательно повидайся с Уиллом после разговора с отцом, – сказал Павел, поправляя плащ и готовясь отправиться в приют. – Его расстроят новости от кого-то еще. И ты же знаешь, что он не сможет покинуть кузницу до захода солнца, учитывая, сколько оружия заставляет его изготовить Лорд Мержери.

Для нее это стало новостью.

– Руслан заставляет его делать что?

Мужчины неловко обменялись взглядами.

– Об этом стоит поговорить с твоим отцом, – сказал Андрей. – Или с моими родителями. Они получше смогут объяснить тебе происходящее. Кстати, моя мама будет жаловаться на то, что вода в твоей ванне остывает, так что не медли. Беги, иначе замерзнешь тут до смерти. Позже обсудим все нормально.

Павел ухмыльнулся.

– Да, ты можешь потчевать нас своими историями о войне и рассказывать, скольких мужчин одолел крошечный демон под личиной женщины, даже не подозревавших, что она женщина!

Робин хихикнула, хотя находилась не в настроении.

– Все так и было. – Пауза, а затем: – Рада видеть вас обоих. Правда. Пару раз я не знала, смогу ли я… – Она проглотила слова, не позволяя им овладеть собой.

– Не думай об этом. – Андрей подтолкнул ее в спину к резиденции Локсли, стараясь не задеть больного плеча. – Иди уже. И передай моему отцу, что ему нужно купить побольше зерна для лошадей!

Отец Андрея, Данил, управлял поместьем Локсли и был женат на Майе, экономке. Робин воспринимала их больше как дядю и тетю, а не обслуживающий персонал. Ей не терпелось их увидеть.

Робин пересекла двор и медленно побрела вверх по лестнице в поместье. Она бросила на друзей последний взгляд через плечо. Они молча наблюдали за ней с излишним беспокойством. Оба явно не купились на ее банальные отговорки.

Умные мужчины.

Она помахала рукой, собравшись с духом, толкнула дверь в крепость и вошла внутрь. Не успела девушка переступить порог дома, как Данил, повзрослевшая на двадцать лет версия своего сына, бросился к ней и заключил в объятия, гораздо более крепкие, чем у ее отца.

– С возвращением, – сказал он. – Как хорошо снова видеть вас, миледи. Мы так волновались. – Он отпустил ее, а затем указал на лестницу, ведущую в ванные комнаты. – Не заставляйте мою жену ждать. Я расскажу о домашних делах после того, как вы отдохнете. – Он тепло ей улыбнулся.

– Я ценю это, Данил, – совершенно искренне сказала Робин.

Этот мужчина никогда не пытался лгать или смягчать ситуацию, предпочитая быть с Робин прямым и откровенным. Он в равной степени был добрым и любящим, а также знал, когда и где допустимо говорить об определенных вещах. В животе у нее заурчало, и она поморщилась.

– Сначала еда? – спросил Данил.

– Я просто возьму что-нибудь на кухне, а потом отправлюсь к Майе.

– Могу все для вас подготовить.

Она отмахнулась от него и побрела по коридору, осознавая, сколько грязи оставляет за собой. Нужно будет все убрать. Данил кивнул, и она чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока не свернула за угол. Странно возвращаться домой после долгого отсутствия. Все оставалось таким же и в то же время ощущалось по-другому.

Добравшись до кухни, она вошла внутрь, и повар Герберт ахнул от удивления и радости, заметив Робин.

– Миледи! – воскликнул он. – Хозяин предупредил, что вы снова дома, но я сказал, что не поверю, пока не увижу вас собственными глазами.

– Рада тебя видеть, Герберт, – громко сказала она, когда он повернулся к ней правым ухом. Он почти полностью лишился слуха на той же войне, где отец повредил ногу.

Повар указал на свежие булочки и маленькую вазочку с маслом.

– Берите что хотите, а я попрошу кого-нибудь принести миску тушеного мяса, чтобы вы согрелись. – Он прищурился. – Вы слишком похудели, милая.

– Слишком много времени в бегах, – пробормотала она. Девушка одарила повара лучезарной улыбкой и взяла булочку, решив обойтись без масла. Робин сомневалась, что, если жители деревни голодали настолько, что ранее сытые, обеспеченные жильем и счастливые люди становились уличными попрошайками, поместье Локсли это не затронуло. Она подошла к кладовой и заглянула внутрь. Желудок сжался, а губы превратились в тонкую линию. Крепость все еще жила на прошлогодних запасах солонины и оленины. Робин знала наверняка: она сама принесла с охоты этого оленя. И если они все еще пользовались прошлогодними запасами…

Значит, в преддверии зимы в этом году улова почти не было.

Никаких хороших новостей.

Она не стала надолго задерживаться на кухне, потому что от запаха мяса урчало в животе, а также аромат напомнил ей об оленине, приготовленной для нее драконом.

Точнее, поджаренной.

Жуя булочку, она поднялась по лестнице для прислуги в семейное крыло. Открыв дверь в ванную, Робин увидела Майю. Ее тронутые сединой волосы стали влажными из-за пара, пока она суетилась, добавляя разные масла в воду для ванны. Майя выпрямилась, оценивающе глядя на Робин.

– Ну и видок у тебя, – поддразнила она.

Робин бросила сумку, лук и колчан на пол. Она развязала самодельный шарф и капюшон, а затем свалила испачканную ткань кучей на каменный пол.

– Я не обниму тебя, пока с тебя не будет смыта вся грязь до последней капли. Залезай в ванну, дорогая, пока не заболела. – Женщина цокнула языком. – Ты промокла до нитки.

Робин усмехнулась ее резким словам, и Майя улыбнулась в ответ, блеснув глазами. Женщина бросилась через всю комнату и обняла Робин.

– Дочь моего сердца, как хорошо, что ты дома.

И взгляд Робин затуманился.

– Я тоже по тебе скучала.

– Давай-ка приведем тебя в порядок. – Майя отстранилась и подошла к ванне, снова возясь с маслами. – Помочь тебе вылезти из этих тряпок?

– Нет. Я сама справлюсь, – ответила она, поморщившись и принявшись стаскивать с себя слишком большую по размеру одежду, украденную у Дэмиена. Предоставленное им платье лежало сложенным в ее сумке, несмотря на вес и тот факт, что оно замедлило возвращение Робин домой. Но она не могла его выбросить.

И почему же?

Она пыталась убедить себя, что выбросить платье – все равно, что влепить пощечину гостеприимству дракона, когда на самом деле… она просто не хотела забывать о нем.

Прекрати о нем думать!

Разматывая повязку на плече, она стиснула зубы от боли. Резкий вздох прервал течение мыслей Робин. Она взглянула на Майю. Взгляд женщины был прикован к ране.

– Ничего страшного, – успокоила девушка.

Майя торопливо подошла и осторожно забрала конец повязки из пальцев Робин, продолжив разматывать оставшуюся часть.

– Во имя Дотэ, – выдохнула женщина, увидев плечо Робин. – Что именно с тобой случилось? Мы должны немедленно почистить и перевязать рану!

Без лишних слов Робин погрузилась в ванну. Вода оказалась такой горячей, что кожа горела, но она быстро привыкла к жару и даже наслаждалась им. Майя принялась за работу, натирая ее и промывая рану при помощи мазей и щедрой дозы Мимикии.

Когда лекарство подействовало, Робин почувствовала, как ее накрывает приятная волна сонливости, но она принялась моргать, пытаясь прогнать желание уснуть.

– Моя мама, – сказала она Майе, когда вода в ванне потемнела от грязи и крови. Робин же, в свою очередь, снова выглядела чистой и белой как снег. – Как она? Я могу ее увидеть?

– Не ходи к ней сегодня, – тихо ответила Майя. Она помогла Робин выбраться из ванны и накинула на нее толстый хлопковый халат. – У нее была тяжелая ночь. Лучше дать ей день или два на то, чтобы прийти в себя.

Сердце Робин болезненно сжалось. Она скучала по матери, особенно после того ужасного ночного кошмара. Ей просто хотелось увидеть лицо родной матери, если не в добром здравии, то, по крайней мере, живой. Но ее желание было эгоистично, и она это знала.

Желание повидаться с матерью подождет до тех пор, пока леди Локсли сможет узнать собственную дочь. Встреча с не узнающим ее отцом слишком сильно ударила по ней.

Для начала Робин выспится, а завтра встретится лицом к лицу со всем, что пропустила.

Глава восемнадцатая

Робин



Донесшийся слева шорох заставил Робин бесшумно поднять лук и нацелится. Не дав кролику времени среагировать, она выпустила стрелу и взмолилась, чтобы та попала точно в цель. К ее огромному облегчению, так и произошло: животное завалилось на бок с едва различимым стуком. Не теряя времени, девушка подняла кролика. Учитывая холод и отсутствие крупной добычи в лесу, поблизости, скорее всего, прятались лисы, волки и другие хищники, готовые украсть заработанное Робин пропитание раньше нее самой.

Она склонила голову в знак благодарности, как положено, пустила кролику кровь, а затем вытащила стрелу из животного. Быстро и уверенно повесила его на охотничью сумку.

Окинув взглядом тихий лес, Робин поднялась и вытерла руки о кожаные штаны.

Хотелось бы добыть побольше дичи.

Несмотря на то что по прибытии домой она чувствовала себя усталой, как собака, и поклялась отдыхать, чтобы время пошло на пользу лечению раны на плече, реальное положение родного дома сделало такой вариант невозможным. Приходилось охотиться. Ее семья, как и жители деревни, зависели от того, что хранилось в кладовой, а там почти ничего не осталось. Слава звездам, она вернулась домой вовремя. Дополнительная пара рук пришлась очень кстати.

Она вздохнула.

Отец избавился от большей части их персонала, пока ее не было дома. Он не мог позволить себе содержать их из-за налоговых требований герцога Мержери. Она поджала губы. Герцог столь же жесток, сколь изворотлив и умен. Он налогами загнал людей в нищету и держал их там под своим каблуком. Робин прислонилась к ближайшему дереву и уставилась на распускающиеся почки. Его сын, лорд Мержери, ненамного превосходил отца. Если уж на то пошло, он оказался хуже.

Прошлой ночью она заснула сразу после принятия ванны. Девушка подозревала, что Майя добавила в ванну успокоительное, чтобы Робин сразу же легла спать. Именно поэтому ей еще предстояло поговорить с отцом и Данилом о том, что происходит в деревне и в провинции Мержери в целом. Проснувшись утром, она не знала, где находится. Чем дольше она оставалась внутри, тем больше задыхалась. Робин быстро надела свою старую одежду и выскользнула из замка, предупредив Данила о том, куда направляется. Но благодаря отложенному разговору ей удастся получше сформулировать свои мысли и яснее увидеть картину.

До получения «официального объяснения» от отца она планировала встретиться с еще одним человеком.

Нужно поговорить с Уиллом Скарлетом.

Кузница находилась недалеко от леса Локсли, что логично, учитывая необходимый для работы запас дров. Подстрелив еще одного кролика и каким-то чудом хрупкую на вид лань, Робин взвалила свою добычу на плечи и направилась к Уиллу.

Плечо отозвалось болью, когда на него опустились лапы маленькой лани, но чем бы Майя ни намазала рану в дополнение к лечению Дэмиена, оно уже не болело так сильно, как накануне. Ее не отпускало подозрение, что рана всегда будет болеть, но боль лучше, чем смерть.

Когда она шла по тщательно расчищенной дороге к кузнице, нервы были напряжены. Уилл был самым вспыльчивым из ее друзей. Он никогда не держал эмоции при себе. Как он отреагирует, заявись она к нему? Если уж на то пошло, что она скажет Уиллу, увидев его? Слова Андрея и Павла не выходили у нее из головы, подталкивая ее развернуться и бежать домой. Шаги девушки замедлились.

Не будь трусихой.

Робин стиснула зубы и двинулась вперед. Она сможет встретиться с Уиллом сегодня. Должна.

Запах расплавленного железа ударил в ноздри до того, как она завернула за угол и увидела кузницу Уилла. Он выкупил ее самостоятельно после того, как ее папа еще в детстве взял парнишку под свое крыло. Уиллу удалось скопить денег на покупку благодаря службе на Корону и обучению в оружейной кузнице в столице. Он безумно гордился приобретенным местом, а Робин гордилась Уиллом, потому что он осуществил свою мечту. Он сделал себя сам.

Большая дверь в кузницу оказалась открыта, и девушка вошла внутрь и осмотрела стены, увешанные инструментами и несколькими искусно изготовленными видами оружия.

– Минутку! – отозвался Уилл, почувствовав присутствие еще одного человека, несмотря на лязг металла о металл, из-за которого он просто не мог услышать приближение Робин. Рукава рубахи были закатаны выше локтей, открыв темную кожу, испещренную шрамами и ожогами за годы службы солдатом и оружейником. На левой руке не хватало двух пальцев. Робин до сих пор помнила тот момент, когда это произошло. В тот день они впервые встретились. Он сбежал от Стаи Бетраза, но за свободу пришлось поплатиться пальцами.

Сердце заколотилось в груди, когда он поднял забрало, защищавшее глаза от искр, летящих от металла. Робин заметила, как крупная капля пота скатилась по лбу из-под его вьющихся черных волос.

– Не торопись, – произнесла Робин сквозь шум, невольно улыбаясь. Снова видеть Уилла волнительно. Она очень скучала по нему, и вид того, как он работает в родной стихии, наполнял ее счастьем. Если он сможет простить ее за то, что она сбежала на войну, ничего не сказав, и забыть о том, что произошло вечером перед побегом, тогда она станет еще счастливее.

Начать с чистого листа. Вот чего она хотела.

Уилл медленно моргнул и замер, осознав, кто с ним заговорил, а затем выпрямился и посмотрел на Робин. На его лице отразилось что-то, чему Робин не смогла дать названия, но затем он нахмурился.

Мужчина бросил инструменты и скрестил на груди свои большие руки.

– Вернулась, значит.

– Я так понимаю, Павел тебе уже сказал, – проговорила Робин, сделав несколько осторожных шагов в его сторону. Разве не они советовали ей самой рассказать ему? Стукачи. – Или Андрей.

Он фыркнул.

– Вся деревня в курсе, что ты вернулась. Зачем вообще возвращаться после того, как сбежала?

Робин уперла руки в бока, удерживая на плечах добычу.

– Мы с тобой оба знаем, что я не сбегала.

– В деревне ходили слухи, – сказал Уилл. – Но твой отец быстро опроверг их, распространив ложь.

– Как ты понял, что он лжет?

Он изогнул черную бровь.

– Он ни за что не отправил бы тебя в монастырь, а ты никогда бы на такое не согласилась. Совсем ты меня не уважаешь.

Она неуверенно улыбнулась ему.

– Ты хорошо меня знаешь.

– Я думал, что знаю, – вскинулся он в ответ. – Девушка, которую я знал, никогда бы не бросила свою семью и не доставила бы столько беспокойства.

Робин переступила с ноги на ногу.

– Знаю, ты злишься… Но пожалуйста, выслушай меня.

– Я уже все слышал. Павел рассказал вчера, почему ты ушла. Тебе не следовало уходить вот так: крадучись, как вор в ночи.

– И что с того? Если бы меня поймали, все, кто обо мне узнал, подписали бы себе смертный приговор. Я не могла так поступить с тобой.

– Ты решила за меня.

– Нет. Я сделала выбор, чтобы защитить свою семью. – Она оглядела кузницу. – Посмотри, чего ты добился. Разве я могла подвергнуть опасности жизнь, ради которой ты так усердно работал?

– И как ты могла оставить меня здесь с мыслями о худшем?! – взревел он. Уилл опустил голову и упер руки в бока. – Я волновался за тебя каждый божий день. Каждую ночь перед сном я задавался вопросом, почувствую ли, что ты умерла, – он коснулся своего сердца, – вот здесь.

– Прости, – прошептала она. – Мне правда жаль.

Уилл поднял голову и встретился с ней взглядом.

– И все же ты бы ничего не изменила, правда?

Она промолчала.

Он тихо усмехнулся и вскинул руки.

– Все та же старая добрая Робин. Слишком много на себя взваливает и никого к себе не подпускает.

– Дело не в этом, и ты это знаешь, – парировала она, гнев внутри нарастал.

– После смерти Джона ты от всех отгородилась.

– Замолчи, – прошипела она.

– Что бы сказал твой брат, если бы был здесь? Как думаешь, он бы одобрил то, что ты сделала? Думаешь, он бы был доволен тем, как ты загоняешь себя в могилу последние несколько лет?

– Ничего ты не знаешь! – воскликнула Робин.

Он сделал шаг ей навстречу, гнев и боль исказили его красивое лицо.

– Ты ошибаешься. Я знаю, каково это – горевать так сильно, что, кажется, ты умрешь от этого чувства.

Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд. Как она могла говорить такие вещи, зная, что Уилл потерял не только Джона, но и свою жену и ребенка три года назад?

– Не стоило так говорить, – тихо произнесла она.

– Все в порядке. Я был на твоем месте. Я просто не хочу, чтобы ты совершала те же ошибки, что и я.

Она кивнула и снова подняла взгляд на одного из своих самых старых друзей.

– Друзья?

Он закатил глаза и одарил ее мимолетной улыбкой.

– Всегда.

Плечи опустились от облегчения. Они всегда быстро закипали. Робин и Уилл во многом похожи. Он прокашлялся и поправил фартук.

– Нам еще кое-что нужно обсудить, – прохрипел он.

Она поморщилась, понимая, что он имеет в виду. За несколько дней до принятого Робин решения отправиться на войну она выпила с парнями немного летнего вина, и Уилл ее поцеловал. Робин ответила на его поцелуй, потерявшись в моменте, но утром осознала, что допустила ошибку. Она нежно любила Уилла, но только как друга.

– В ту ночь… – начал Уилл.

Робин вскинула руку.

– Не нужно ничего объяснять. Ты искал утешения, и я рада была помочь.

Карие глаза Уилла изучали ее лицо.

– Я ничего между нами не испортил?

– У тебя бы не получилось, – мягко ответила она.

Все его тело, казалось, расслабилось от испытанного облегчения.

– Я так сильно себя винил. Я позволил себе вольности и… Просто хочу, чтобы ты знала: я возьму тебя в жены, если ты того пожелаешь.

– Из-за маленького поцелуйчика, случившегося из-за того, как ты скучал по своей Ине? – спросила она без раздражения. – Я с радостью откажусь. Не только для тебя, но и для себя. Мы совсем друг другу не подходим.

Уилл усмехнулся.

– С твоим-то характером.

Она закатила глаза.

– Кто бы говорил.

Робин опустила оленью тушу на землю, вытащила кролика из охотничьей сумки и протянула ему.

– Держи, – сказала она. – Извинения за то, что не рассказала тебе о том, куда отправилась.

Друг пренебрежительно махнул рукой.

– Отдай лучше тому, кому действительно нужно. За одно утро ты поймала в лесу больше, чем большинству жителей деревни удается за неделю.

– Плохо. И отсюда мой вопрос: что происходит, Уилл? Здесь нет ни еды, ни дичи, ни денег…

Деревня выглядела ужасно.

– Это же очевидно. Герцог снова повысил налоги.

– Опять? – Она спрятала кролика и покачала головой. – Но он повышал их в начале зимы!

– Когда его что-то останавливало?

Робин бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что поблизости больше никого нет.

– Тогда… почему его сын заставляет тебя ковать новое оружие после окончания войны? – прошептала она.

От этого вопроса на лице Уилла заиграла дикая ухмылка.

– Я пытаюсь это выяснить. Я знаю только о топорах и луках. Мержери грабит лес, избавляясь от зверей и деревьев.

Робин задохнулась от возмущения.

– Он не имеет права! Это земля Локсли. Что мой отец…

– Твой отец ничего не может сделать, кроме как позволить ему. Герцог облагает налогами не только простых людей, но и благородных, – сказал Уилл.

Это объясняло уволенный персонал и притихший лес. Они явно переусердствовали с охотой. Девушка нахмурилась. Герцог Мержери положил глаз на земли Локсли много лет назад.

– Думаешь, это очередная уловка, чтобы заставить отца продать землю?

– Возможно. – Уилл бросил на нее пугающий взгляд. – Думаю, тут замешано нечто большее. Такое количество оружия… – Он замолчал и поморщился. – Если бы его интересовал только Локсли, то зачем столько оружия?

Значит, у герцога более масштабные планы, которые, несомненно, включали в себя войну.

– Что произошло после коронации королевы?

– Все стало еще хуже, – мрачно сказал Уилл. – Герцогу она не нравится. У меня есть смутное подозрение, что именно из-за нее все и происходит.

Он указал на стопку мечей и копий. Их выковали для воинов, а не для охоты на животных или рубки деревьев.

– Гражданская война.

Звезды, она никому не нужна. Робин положила тушу оленя на пол.

Друг кивнул.

– Я тоже так думаю. Никто не пересекает границу провинции без разрешения герцога.

– Будем молиться, что его амбиции не настолько далеко идущие. – Она вытерла лоб. – Нужно вернуться домой и обсудить эти вопросы с отцом, – сказала Робин, кивнув Уиллу. – Но я обязательно расскажу ему о твоих опасениях. Если у него есть информация, которая может тебе пригодиться, я сообщу.

Уилл мгновенно сократил расстояние между ними и обхватил рукой предплечье Робин. Он был и близко не таким высоким, как Павел и тем более Дэмиен, но все же возвышался над Робин. Она вскинула голову, встречаясь с ним взглядом.

– Я скучал по тебе, – тихо проговорил Уилл, едва сдерживая эмоции.

Робин сглотнула ком в горле, который предвещал, что она вот-вот заплачет.

– Знаю. Я тоже скучала. И о том, что случилось…

– Знаю, – сказал Уилл, повторяя ее слова. – Давай не будем зацикливаться на прошлом. Ты ведь знаешь, что я всегда рядом. Разве я могу иначе? Ты спасла мне жизнь, помнишь?

– Отвести раненого бродягу к экономке, чтобы она обработала раненную руку, вряд ли можно считать спасением жизни, Уилл, – прошептала Робин, проводя рукой по тому месту, где у него не хватало двух пальцев.

Его хватка на ее руке слегка усилилась.

– Ты недостаточно ценишь свою доброту, Робин. Но я ценю. Я последую за тобой, куда бы тебя ни занесло. Твоя семья помогла мне сбежать от моей старой жизни в Бетразе. Что тебе нужно? Скажи только слово.

Робин обняла его, после чего он поднял тушу с пола и помог ей закинуть ее на плечи. Она с благодарностью улыбнулась.

– Мы разберемся с тем, что задумал герцог Мержери.

– Вместе, – твердо сказал он, сжав ее предплечье.

– Вместе.

Затем Уилл отпустил ее руку, и она быстро вышла из кузницы. Глаза налились слезами облегчения, и на душе стало полегче. Они друзья и навсегда ими останутся. Она этому радовалась: лучшего и не пожелаешь.

К тому времени, когда Робин вернулась в поместье Локсли, светило солнце, и озимая пшеница переливалась под его лучами, как жидкое золото. Она помахала Андрею.

– Твой отец тебя ждет. Он расхаживает по саду, – крикнул конюх.

– Спасибо!

Она трижды пнула дверь, ведущую на кухню, и стала ждать.

– Иду, – проревел Герберт, рывком распахивая дверь. Его глаза расширились, и он одарил ее широкой улыбкой. – Прибыли охотничьи дары?

– От меня тебе, – выкрикнула она в ответ, входя в кухню.

– Положи на стол.

Герберт помог ей уложить тушу лани на большой пустой кухонный стол, стоявший в центре комнаты.

– Я уже ее выпотрошила, – громко сказала она.

Повар махнул рукой.

– Вы достаточно сделали, милая. Дальше я сам.

Робин бросила дичь на стол и вышла из кухни тем же путем, каким вошла. На губах заиграла улыбка оттого, что Герберт начал разговаривать сам с собой, когда дверь за ней закрылась. Девушка пошла по тропинке к усыпанному белым гравием саду, который располагался позади дома. До несчастного случая он был маминым любимым местом, и отец по-прежнему поддерживал его в идеальном состоянии для нее на случай, если леди Локсли когда-нибудь поправится и сможет снова любоваться садом.

Как и ожидалось, отец Робин мыл руки в узком ручейке, протекавшем через сад. Испачканные ножницы рядом с ним указывали на то, что он подрезал сирень и зимние розы.

– Отец, – позвала она и смутилась, когда он подскочил от удивления при звуке ее голоса. Но затем расслабился и подошел, чтобы сесть на резную деревянную скамью под окнами в сад. Отец похлопал рядом с собой, приглашая Робин сесть, что она и сделала.

– Тебя не было, когда я проснулся.

Не похоже на обвинение.

– Прости, но я не могла успокоиться. Я видела кладовую.

Отец кивнул и уставился на свои руки.

– Зима выдалась неурожайной.

– Понятно. – Она провела руками по брюкам. – Я говорила с Уиллом. Герцог Мержери снова повысил налоги?

Лорд Локсли тяжело вздохнул. К облегчению Робин, сегодня он выглядел разумным и способным. Таким, как мужчина, которого она всегда знала и любила. Расчетливый и умный, но добрый и сострадательный.

– Да, – сказал он. – Думаю, Уилл рассказал тебе и о том, что они делают с нашим лесом?

Когда Робин кивнула, он продолжил:

– Лучше уж лес, чем люди, хотя такими темпами скоро среди деревьев не останется ни одного живого существа. Люди герцога не понимают, что зимой в лесу нужен отдых для того, чтобы весной там зарождалась новая жизнь.

– И все же страдает наш народ, а не его люди. – Робин пнула камень, лежащий поперек тропинки. – Но проблема не только в отсутствии еды и денег. С людьми в поселении что-то не так. Они выглядят… зависимыми.

– Ты, как всегда, проницательна, моя прекрасная дочь. – Отец улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились морщинки. Сердце Робин обливалось кровью от нежности. – Да, что-то не так. В провинции появился новый наркотик.

Робин резко повернула голову, заглядывая в лицо отцу.

– Наркотик? Я думала, королева Ансетт избавилась от отравленной Мимикии во всех деревнях, окружающих лес.

– Увы, королева еще не знает о существовании проблемы. Все, кого я отправлял в Дотэ с посланием, обычно погибали в пути или исчезали. Я полагаю, аналогичная участь постигает любых посланников, прибывающих из любого другого региона, столкнувшегося с похожей проблемой. Мы совершенно отрезаны от Короны.

По спине пробежал холодок.

– Так ты веришь, что во всем этом замешан герцог?

– И дворяне, все еще верные отцу королевы.

Серьезное обвинение.

– Только не наркотики… – пробормотала Робин.

Она ненавидела наркотики. Лорд Локсли искал всевозможные лекарства, чтобы исцелить ее брата, но все они не дали никакого результата. Даже лекарства, которые приносили пользу, – такие как целебная Мимикия, а не ее испорченная версия, при помощи которой король Дестин порабощал деревни талаганских Оборотней, – мало что могли сделать для Джона.

– В лесу заметили волков, – тихо сказал он.

Робин нахмурилась.

– Волков? – Раньше они никогда не создавали проблем. – Потому что дичи мало?

Папа покачал головой, нахмурившись.

– Не лесных волков, а волков Старой Матери.

По спине пробежал холодок.

– Но они не покидают свою территорию в Бетразе.

– Предприятия старой ведьмы расширяются.

Герцог.

– Этот чертов придурок заключил с ней сделку?

Отец пожал плечами.

– Волков Старой Матери видели на землях герцога. Что бы они ни замышляли, они всё держат в секрете.