– Марии Михайловне он тоже чужой. И многим другим. Кстати, где вы научились так хорошо стрелять?
- Глупыш! Сейчас же назад! - закричал Расмус.
– В школе еще. В соревнованиях участвовала. Потом в институте. Пулевая стрельба. Звезд с неба не хватала, но, что называется, железный зачетник. Вся жизнь псу под хвост.
Глупыш поспешно решил, что он ничего не слышал. Он спокойно рванул дальше, но тут чья-то сильная рука схватила песика за ошейник и постыдно поволокла его к хозяину. А хозяин так злобно вытаращил глаза, но не на Глупыша, а на того, кто его тащил.
- Вот как, наконец-то я вас нашел, - сказал Йоаким. - Я приветствую вас, «Объединенное акционерное общество «Металлолом»! Если бы вы знали, как рад папа!
- Ему небось весело, - хмуро буркнул Расмус.
- Он явится поблагодарить вас, как только сможет, - заверил их Йоаким. - А пока могу ли я предложить вам по порции мороженого?
Понтус хихикнул.
Эпилог
- Спасибо, - хмуро буркнул Расмус, - не надо нам никакого мороженого!
– Далеко собрался? – вопросительно посмотрела на Снегина мама.
Йоаким посмотрел на него и рассмеялся:
- Вот как, значит, не надо? Ну что ж… во всяком случае, спасибо вам. Если бы вы знали, как рад папа!
Он был в черной футболке с надписью: «Физтех», хотел обменять ее на свою рубашку, ту, которую, удалось отстирать. Быть может, это в последний раз. Больше он к Петровским не поедет, задание выполнено, в деле об убийстве Аллиного отца поставлена точка.
Расмус враждебно посмотрел на него:
Эвелина Вячеславовна должна знать правду, ту часть, которая касается заказчика убийства ее сына. А дальше как сама решит.
- Я уже слышал это! Здорово было б, если бы все так радовались!
– Я к своей девушке, в Бережки.
- О чем ты? - спросил Йоаким. - Кто это не радуется?
– Губа почти зажила, – улыбнулась мама, ставя на стол неизменный омлет. Снегин подумал, что яичница будет исключена из списка дежурных блюд, как только он съедет от родителей. – Осталось небольшое красное пятнышко, но и это скоро пройдет. Когда ты нас познакомишь?
- Не твое дело, - ответил Расмус. - Но, во всяком случае, она не хотела, чтоб Ян ее поцеловал, она сопротивлялась.
– Не знаю, мама, – честно сказал Снегин. – Все так сложно. Зависит от Аллы… Мне, кстати, капитана скоро дадут. Не за бильярд.
Когда он это произнес, в голове у него мелькнула одна мысль… Только бы с Крапинкой не получилось так, как с фру Энокссон, когда они хотели помочь ей перейти улицу: сначала она хотела, а потом сопротивлялась.
– Я слышала, ты раскрыл громкое дело.
На лице Йоакима появилось странное выражение.
– Не я. Я только помог.
- Устами младенца глаголет…
[11] - сказал он. - Ну как, не хотите мороженого?
- Не-а, спасибо! - сказал Расмус. - Эх ты, со своим «Каталогом дешевой распродажи»!
– Все еще жалеешь, что стал полицейским, вместо того чтобы всю жизнь играть в бильярд? – оторвал голову от гаджета отец.
И тут Йоаким ушел.
- Он, верно, пойдет на террасу, - предположил Понтус.
– Я сам еще не понял. Ну, все, пошел. Буду поздно.
Городской парк расположен высоко, и там есть терраса, затененная высокими дубами с шишковатой корой. Под дубами стоят две скамейки, и если сидишь там, то у тебя под ногами расстилается весь Вестанвик со старой ратушей, старой церковью и достопочтенным учебным заведением. В это время года вид сверху по-настоящему красив, и совершенно не удивительно, если Йоаким идет на террасу.
– Надеюсь, – улыбнулась мама. – Ты же к Алле.
- Мне кажется, я видел, что Крапинка совсем недавно пошла туда, - сказал Понтус.
Расмус окинул его долгим взглядом, а потом надел цепочку на Глупыша.
- Чепуха, - сказал он. - А что, если мы тоже прошвырнемся туда и посмотрим, какой оттуда вид? Мы так давно там не были!
Калитка открылась сама. Снегин по-прежнему оставался здесь своим. Первое, что он заметил, это огромный черный джип. И подумал: «Антонов». Рядом расположился белый «Майбах». «И Дергач нарисовался». – Снегин уже привык, что Борис Львович постоянно торчит у Петровских. Похоже, все были в сборе.
На самом деле он и не помнит, чтобы когда-нибудь пристально интересовался этим видом, но именно теперь он весьма склонен любоваться видами природы.
И поэтому они втроем - Расмус, Понтус и Глупыш - идут на террасу.
Но была еще и третья машина, незнакомая. Красный «Порше». Который стоял почти у крыльца, ближе всех к дому. Снегин хмыкнул, обошел автомобиль и даже потрогал сверкающий капот. Пижонская машинка.
Они не приближаются бесцеремонно и не доходят до самого края террасы, потому что уже издалека видно: обе скамейки заняты. Когда случается такое, остается только одно: пробраться ползком за дубы и подождать, пока скамейки освободятся.
– Нравится?
Он резко обернулся. На крыльце стоял незнакомый парень. И в то же время до боли знакомый. Такое же лицо, ну почти, Снегин видел на фото, когда изучал биографию Леонида Андреевича Петровского. Сразу стало понятно, как зовут парня и кто он.
На одной скамейке сидит особа в розово-клетчатом хлопчатобумажном платье, а на другой - особа в светло-сером костюме, и они с достойным удивления упорством любуются открывающейся перед ними картиной. Теперь, когда в садах цветут яблони и сирень, весь Вестанвик в самом деле так красив! Но все-таки это вовсе не тот пейзаж, на который надо смотреть до бесконечности. Когда-нибудь, по крайней мере, надо повернуть голову и поглядеть, кто сидит на соседней скамейке. Но нет, эти особы ничего подобного делать не собираются.
– Нет, – покачал головой Снегин.
- Как ты думаешь, что у меня здесь? - спросил Расмус и выудил из кармана джинсов маленькую фотографию.
– А мне нравится!
Снимок плохой, и с большим трудом можно разглядеть, что там изображено, но то, что написано на фотографии, прочитать можно, и они оба читают: «Она - единственная!»
Парень легко шагнул с крыльца. Он был высокого роста, худощавый, с эффектной стрижкой. Густые светлые волосы вроде бы небрежно легли волной на высокий лоб. Простая белая футболка, синие джинсы, белые кеды. «Пижон», – подумал Снегин, хотя одежда у парня была более чем простая. Никаких украшений, татуировок, даже часов.
- Он, может, именно так и думает, - говорит Понтус, глядя в глаза Расмусу.
– Бабушкин подарок, – парень улыбнулся, и Снегин почувствовал, как его губы тоже невольно растягиваются в улыбке. Дьявольщина! – Ты МЧ Аллы, верно?
И Расмус решительно кивает:
– Почему именно Аллы? А может, я к Полине?
- Подержи немного Глупыша. Я скоро вернусь.
– Полина сейчас обсуждает список гостей со своим женихом и матерью. Дергач ассистирует.
– Полина все-таки выходит замуж за Антонова?!
Как разнообразна жизнь, когда тебе одиннадцать лет. Один день ты представляешь Объединенное акционерное общество «Металлолом», другой - «Спасательный Корпус Жертв Любви».
– Я вижу, ты в курсе наших семейных дел, – Леня Ларин взъерошил безупречную прическу, отчего не стал выглядеть хуже. Ему все шло. – А я вот думаю: не сбежать ли?
И если кто-то считает, что те, кто сидит в засаде за дубами, представляют Объединенное акционерное общество «Металлолом», то они ошибаются. Все вовсе не так. Нет, это - «Корпус Спасения Жертв Любви», который только что совершенно тихо и деликатно положил маленькую фотографию на скамейку рядом с Крапинкой. А теперь они - Расмус и Понтус, а может, и Глупыш - любуются открывшимся им видом. Но не обширным горизонтом над Вестанвиком - его им не видно. Они видят только скамейку, на которой уже сидят вместе Крапинка и Йоаким. И еще им видно, что руки Крапинки обвивают шею Йоаки-ма. «Корпус Спасения» может быть доволен. И так оно, верно, и есть.
– Тебе не нравятся свадьбы?
Однако Понтус испытывает какое-то чуточку странное неприятное чувство. Подумать только, а что, если тебя самого в один прекрасный день угораздит выглядеть так же смешно, как эта парочка на скамейке! И сам не заметишь, как это произойдет! Понтус беспокойно качает головой:
– Терпеть не могу. Надеюсь, ты не предложение пришел Алле делать? Вы учитесь вместе? – Леня кивнул на футболку, в которую был одет Снегин. – Физтех. Уважаю.
- Только бы никогда не стать такими!
– Я не физтех.
Но Расмус успокаивает его. Расмус уверен:
– Женя! Наконец-то! – он видел, что Алла искренне ему обрадовалась. Бросилась на шею при брате.
- Не-а, даже и не думай! Мы никогда не станем такими!
«Хорошо, что герпес прошел», – подумал Снегин, отвечая на поцелуй. Хотя ему показалось, что Алла целуется демонстративно.
– Зачет, сестренка, – улыбнулся Леня. – Верю.
– Я вижу, братишка, ты собрался свинтить, – ехидно сказала Алла. – Не выйдет. Надо обсудить, кто будет рулить нашей фирмой, раз Каткова больше не в деле.
– Ну не я же, – Леня притворно закатил глаза. – Мне еще учиться и учиться. К тому же жизнь так прекрасна. В ней столько удовольствий. Место в совете директоров не входит в мои планы.
– В мои тоже. И что мы будем делать?
– Поищем кого-нибудь другого, – Леня указал глазами на черный джип и белый «Майбах». – А может, твой МЧ подключится? Как, Женя?