— Ну что, мой мальчик, понравилось? Пошли со мной.

Так как в городе он никого не боялся, то и собаки у него не было во дворе. А вот забор был капитальный, кирпичный. В одном месте стена была разрушена. Видны были следы грузового автомобиля снесшего часть стены. Наверно кто-то слишком сильно сдал назад. Горилла не успел его заделать. В этот проем, мы и нырнули. Через раскрытые окна нам было хорошо видно, что в комнате за столом сидят два человека, Горилла к нам лицом и второй, спиной. Со спины я еще не научился угадывать людей, не то, что Данила.

– Смотри, Фитиль, его шея, вот гад, сейчас послушаем, что болтают.

— Понимаешь, Гюли… — смущенно заговорил он и вывернул карманы, затем вытащил стодолларовую бумажку. — У меня проблема с наличностью, а свою карточку я оставил на рояле, который унесли в форточку. — Он усмехнулся. — Это все, что у меня есть, а тратить их не имею права: нужны для другого. Так что, извини.

Скользнув как тени, мы остановились под окошком. Бандиты читали записку написанную Данилой. Как ни странно слышался голос Гориллы. Я теперь точно узнал нападавшего.

– Скрыл, – комментировал возмущенно Горилла, – гля Фитиль, скрыл от своего монастырского кореша, и еще хвастается, «скрыл», ах ты трутень монастырский.

— Глупый мой мальчик! — ласково проговорила девушка и прижалась к его груди. — Эти бумажки не проблема: их у меня достаточно! Ты мне нужен, и я не хочу зарабатывать на тебе, наоборот, хочу сама потратить на тебя. Пошли, я очень хочу тебя. Сначала в ресторан, а потом ко мне, в мою уютную и мягкую постельку. — Она обняла его эа талию и увлекла за собой.

Горилла стал читать дальше: – «Скровище в земли», здесь Фитиль я так понимаю, он кровищей залил всю округу, и вместе с кровищей в земле похоронил кой кого.

Под ногой у Данилы, возмущенного столь вольным толкованием его текста треснула ветка. Научный комментарий Гориллы прервался.

– Посмотри Фитиль, кто там под окнами лазит, ты длинный, высунься подальше.

Савелий не заметил, что в нескольких шагах за ними следовал чернобородый здоровячок.

Мы как коты шмыгнули за угол. Вовремя. Фитиль чуть не вывалился из окошка.

– Показалось тебе наверно, – сказал он Горилле.

Два бандита как дети радовались тому, что оставил Данила от первоначально рисованной карты. Радовались и возмущались. Особенно сильно негодовал Горилла.

Знакомство с Григорием Марковичем

– Фитиль, слышь в натуре, забойная то карта. Жалко только, что они один клад уже раскопали.

Григорий Маркович снова сидел за своим столиком в ресторане и лениво наблюдал за сценой. Рядом с ним, как обычное за другим столиком, сидели его телохранители.

– Ничего, нам и оставшихся двух хватит. Пусть только будут золотые. – Два бандита снова склонились над картой.

– Где эти места получаются? – спросил Горилла, вертя карту в одну и в другую сторону.

На сцену в такт с нежной мелодией вышли две симпатичные молодые девушки в прозрачных костюмах, стилизованных под мужские. Они начали танцевать профессионально и вдохновенно, разыгрывая небольшой спектакль.

Фитиль как более грамотный объяснял своему патрону:

– Видишь, вот обозначено место первого клада. Ребята там его и выкопали. Место второго клада приходится прямо посередине бучилки. Вода там, который год стоит. И третий клад, я так думаю, находится там, где сейчас свалка.

Изображая томительное ожидание, обе девушки легко порхали по сцене. Наконец появилась та, которую они ждали: стройная, гордая и неприступная красавица, одетая в строгое, закрытое платье. После нескольких танцевальных «разговоров» то с одной партнершей, то с другой, во время которых неприступную красавицу недвусмысленно соблазняли, она наконец не выдержала страстных атак и безвольно опустила руки. Обе ее партнерши удивительно плавными, ласкающими движениями начали медленно обнажать красавицу и обнажаться сами, возбуждающе прикасаясь к ее и своим интимным местам.

– Как же до него добраться? – раздался удивленный возглас Гориллы. Фитиль втолковывал непонятливому шефу:

– Придется свалку сначала убрать. А раскапывать будем ночью, потому что свалка находится на территории монастыря. А там, среди бела дня никто нам не разрешит безобразничать.

«Да, профессионально работают, бестии. Сюда бы одну!» — промелькнуло у Григория Марковича, но в этот момент он заметил, как в зал вошла молодая пара.

Сидели под окном мы уже минут пятнадцать, когда Горилла подвел итог совещанию.

– Значит, решаем Фитиль так. Ты с утра с Колькой, что хочешь делай, хоть воду ведрами черпай, но чтобы к вечеру, лужи на месте второго клада не было. А я позабочусь об остальном, мы с тобой не лохи ушастые.

Это были Савелий и Гюли. Они заняли места через два столика от Григория Марковича, сделали заказ, и вскоре им принесли бутылку виски, мясное блюдо для Савелия, фрукты и пепси. Гюли наполнила бокал виски и пододвинула Савелию.

В ответ послышалось:

– Братан, какие проблемы, Колька, как трактор Беларусь пашет.

В это время представление лесбиянок достигло пика. Они оставили на себе только чулки и перчатки и настолько искусно изображали страсть, что, казалось, действительно находятся в экстазе. Наконец все закончилось, три девушки замерли в полном изнеможении, и свет, падающий на сцену, медленно погас.

Нам с Данилой показалось, что мы увидели и услышали все, что хотели, потому, что после слов Фитиля, Данила потащил меня за рукав, прошептав:

– Пошли скорей, мы ему сейчас темную устроим.

Девушек наградили бурными аплодисментами, и они, грациозно покачивая пышными формами, удалились со сцены.

Глава XII

Савелий уже заметно опьянел, но Гюли продолжала подливать и подливать ему виски, а сама только прикасалась к бокалу и ставила его назад.

 Ответная атака

Если наши противники примитивно накинули нам на головы мешки воспользовавшись своим силовым превосходством, то мы с Данилой решили преподать ответный урок по всей науке. Первое, что мы сделали, поставили растяжку. В переулке, по которому должен был возвращаться Фитиль, от дерева к забору, мы натянули проволоку на уровне стопы. Зацепиться он должен был обеими ногами. На дерево залез Данила. Он должен был спрыгнуть на Фитиля в тот момент, когда тот упадет на землю, а я сзади помогу ему. Казалось, мы все рассчитали, так как нужно, Фитилю деваться было некуда. По переулку был самый короткий путь. Учли мы все, кроме одного, что кроме Фитиля здесь может пройти еще кто-нибудь другой.

— Мне уже достаточно, спасибо, — пытался сопротивляться Савелий. — Я же давно не пил, Гюли, и ел мало.

Когда мы затаились, поджидая нашего обидчика, с другого конца переулка показался совсем не тот, кто нам был нужен. Появился какой-то мужчина. Дойдя до проволоки натянутой под деревом, конечно же, он зацепился ногой и растянулся на земле. Не хватало только, чтобы он нас заметил. Мы затихли.

— Еще немного, мой мальчик! — смеялась она и чуть не насильно заставляла выпивать очередную порцию.

Мужчина встал, потер ушибленное колено и выломал в заборе кол. В общем, то он правильно рассчитал. Тот, кто натягивал проволоку, должен был где-нибудь здесь рядом караулить свою жертву. Иначе неинтересно получалось. Мужчина присел в тени, чуть подальше меня под забором. Даже я сидящий в нескольких метрах от него с трудом его различал. И в этот момент из конца переулка вывернулся Фитиль. Он боязливо оглянулся назад, и прежде чем ступить в темный переулок остановился и прислушался. Тишина, наполненная стрекотом кузнечиков, видимо его успокоила. Он двинул вперед, мурлыча себе под нос незамысловатую песенку собственного сочинения:

– Приготовил я сюрприз.

— Мне же нельзя, — сказал он по-русски, поперхнувшись, и зашелся в кашле. — Я же зарок дал своему Учителю.

– Носом в землю, мордой вниз.

Фитиль как припев повторил два раза одни те же слова. Мне было понятно, что он как первобытный дикарь воспевает свою победу над нами. имея в виду битву за карту и золотую монету. Дальше Фитиль запел о своих завтрашних делах. В плане у него стояло осушение бучилки. О ней Фитиль и пел:

— Ты сказал «учитель»? — спросила она и томно добавила: — Я люблю учителя. — Гюли взяла его руку, положила себе на грудь, а своей рукой начала гладить его бедро, затем обняла и потянулась к его губам. Он пьяно пытался сопротивляться, но девушка добилась своего и снова страстно впилась в его губы.

Завтра яму вырою,С краю попозирую.

Мужчина спрятавшийся рядом со мной засопел от возмущения. Проволоки Фитилю мало, завтра он собирается еще вырыть яму, чтобы не только спотыкались, но и падали. Не знаю, какой глубины яму мысленно представил себе мужчина, но когда Фитиль поравнялся с ним, удар колом был настолько силен, что мог навсегда отбить у Фитиля охоту к труду строителя. Фитиль взвыл и рванул вперед. Несколько метров отделявшие его от дерева он пролетел в десятые доли секунды. Когда Фитиль поравнялся с деревом, он зацепился за проволоку и покатился по дорожке. Сзади, с колом его настиг рассвирепевший мужчина. Удачное начало придало ему уверенности в справедливости и пользе своих воспитательных действий. Второй удар колом пришелся Фитилю по ребрам. Я так думаю, Фитиль подумал, что кто-то из Данилиной родни разбирается с ним. Мужчина в третий раз поднял над Фитилем кол, когда тот заблажил:

В этот момент рядом с их столиком раздался грубый мужской голос.

– Все верну, только не бейте. Карту отдам, сами копайте, а я даже близко не подойду. Ничего мне не надо.

– Наконец ты мне попался, – сладостная песнь полилась из горла мужика. – Сколько накопал, сознавайся? – угроза в виде кола снова нависла над головой Фитилем.

— Эй, парень, ты что делаешь? Это моя девушка! — сказал он по-английски с довольно сильным акцентом.

Фитиль заорал не своим голосом:

Савелий оторвался от губ Гюли и поднял голову: перед ним стояла внушительная фигура — парень лет тридцати с круглым, восточного типа лицом, обрамленном пышной бородой.

— Нет, приятель, ты что-то путаешь: это моя девушка! — пьяновато улыбнувшись, ответил Савелий, уверенный, что здесь какое-то недоразумение.

– Я завтра только собирался вместе с Колькой, а сегодня копали Макс с Данилой. Они и мне предлагали присоединиться к ним, но я отказался.

– Ах, так ты еще и отказался! Благородный, какой. Значит, ты только завтра собирался копать, да?

Гюли отстранилась от него и стала наблюдать, что будет дальше.

– Да! – заорал Фитиль. – Завтра, завтра собирался копать. Сегодня нечего мне тебе возвращать. Могу вот только план-карту отдать. На…а…а…больно…сдурел?

Мужик при виде карты совсем разошелся. Он вспомнил всю дальнюю и ближнюю родню Фитиля и нанес очередной удар.

— Ты что, не понял? Это моя девушка! Уебывай отсюда! — тихо, с угрозой произнес бородатый незнакомец, хватая Савелия за руку.

– У вас еще и план есть. По плану копают… Вот стервецы… Нет чтобы самому посеять картошку и вырастить, он по чужим огородам шастает. Я тебя сейчас так проучу, на всю жизнь, забудешь, где мой огород.

Мужик снова опустил дрючок на голову Фитиля. Палка не выдержала и переломилась. В битве наступил переломный момент. Фитиль как каратист снизу вверх длинной ногой достал мужика в живот. Тот так и согнулся знаком вопроса. Фитиль вскочил, подобрал отломившуюся половину кола, и замахнулся на мужика собираясь с ним посчитаться.

Савелий, разъяренный хамством парня, вскочил изза столика и отшвырнул руку-незнакомца.

– Карту возвращай придурок. Из-за ведра картошки чуть не убил. Не лазал я в твой огород. Лапоть! Жить надо по понятиям, – теперь дрючок опустился на голову мужика, учителя честной, трудовой жизни. Фитиль бил сильнее. Жизнь по понятиям труднее видно было вбить в чужую голову. Фитиль сунул карту в задний карман брюк.

— Это ты вали отсюда, — зло бросил он и добавил по-русски — Засранец! Или я тебе твою же руку засуну в твою задницу! — Он сделал успокаивающий пасс руками, приводя свои нервы в норму, и принял боевую стойку.

И в это время Фитилю на голову свалился с дерева Данила. Ни мужик, ни Фитиль не ожидали появления третьего, тем более с небес. Лицо Данилы скрывал черный чулок. По весу мой приятель был с нормального мужчину. Фитиль подумал, что мужику прибыла подмога и бросил с испугу кол. А Данила висел у него на плечах. Так с огромной ношей за спиной Фитиль, как норовистый конь понесся по переулку. Перспектива биться одному, против двоих, его не устраивала.

Когда Фитиль поравнялся со мной, я кинулся ему в ноги. Будь Фитиль один, он, может быть, и перепрыгнул бы через меня, а сейчас он носом ткнулся в землю. Пока Данила держал его за шею, я обшарил у Фитиля карманы. В темноте некогда было рассматривать, что за монеты звенят у меня в руках. Но я вытащил из карманов Фитиля всю мелочь. Мужик к этому времени очухался, и выломал из забора новый кол. Простить подлый удар Фитилю он не мог. Когда он побежал в нашу сторону, я дернул за рукав Данилу:

Парень ехидно усмехнулся и попытался схватить его за руку.

– Тикаем.

— Ты что, не понял? Я ж тебе сейчас жопу порву, — снова добавил Савелий по-русски.

А Фитиль по-бабьи, заголосил: – Ой, мамочки, убьет.

Мужик поравнялся с нами и как знамя поднял над головой кол, по-моему, раза в два толще прежнего. Мы с Данилой проскользнув у него под рукой ринулись в обратную сторону, а Фитиль рванул по ходу движения мужика. Разойдясь, с нападавшим мужиком на встречных курсах, мы теперь издалека наблюдали, как Фитиль набирал ускорение и не мог оторваться от преследователя.

— Отлично по-русски ругаетесь… — услышал Савелий спокойную русскую речь и быстро повернулся. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти в элегантном темно-сером костюме. Рядом с ним — двое внушительных парней.

– Трах, – кол наконец опустился на сутуловатую спину Фитиля. Оригинальная методика лечения кривого позвоночника дала ускоренные результаты. Фитиль резко распрямился и включил форсаж. Теперь его никто не смог бы догнать. Мы с Данилой скрылись в другом конце переулка. Пробежав метров триста, мы вышли на освещенное место.

– Показывай, что у тебя там? – нетерпеливо прогудел запыхавшийся Данила.

— Никак земляк? — проговорил мужчина и недвусмысленно взглянул на бородатого забияку, затем угрожающе добавила — Сразу видно! Тот нахмурился, но продолжал тупо стоять.

Я раскрыл ладонь с зажатыми в ней монетами. Несколько пяти рублевиков. Двушки. Три монеты по рублю. Вот и весь наш улов. «Златника» среди них не было.

– Спрятал дома где-нибудь, – сделал вывод Данила. – Горилле он точно его не показал. Зажилил. Теперь кому-нибудь по-тихому толкнет. Как ты думаешь кому?

— Это ты должен сделать так, чтобы тебя здесь не было видно! Ты понял меня? — на чистом английском произнес он голосом, не терпящим возражений.

– Только бы не дантисту, – мысленно перекрестился я, – враз переплавят.

Надо было расходиться по домам. И так наверно уже час ночи. Мы с Данилой договорились, что встретимся утром пораньше, как только проснемся. Расстались мы на середине дороги. Так закончился для нас день, в котором мы нашли клад. Когда я подходил к своему дому, то обратил внимание, что у соседа Петра Петровича горел свет. Возится наверно человек с нашими ржавыми монетами. Я заглянул в щели забора. Балбес, кавказская овчарка, не спал.

Бородатый оглядел его, потом стоящих за ним парней, угрюмого Савелия и понял, что ему лучше подчиниться:

Успокоенный таким сторожем, я тихо проскользнул себе в комнату. Через десять минут сон смежил мои глаза.

Глава XIII

— О\'кей, я все понял! Извините! — примирительно произнес он и тут же удалился.

Архангел с НЛО

Не успело солнце как следует прогреть воздух, как за окошком раздался голос моего приятеля.

– Максим! Макс!

Данила всегда так орет, что думаешь пожар где-то. А он всего лишь привлекает внимание моей бабушки. Я, мол, Данила пришел. Пока я вставал, Данилу как почетного гостя проводили в горницу и усадили за стол. И когда только бабушка успела спечь торт «Наполеон». Он у нее был просто замечательный, одно объедение. Пекла она каждый раз минимум по три штуки. Сейчас перед Данилой стоял один из них. Он покосился на два других стоящих на подоконнике и горестно вздохнул. Бабушка сразу задала вопрос:

– Что тебе Данила сегодня ночью снилось? Вещий сон больше не видел?

– Видел! – не долго думая, ответил мой дружок.

Я был уверен, что всю ночь Даниле снились дрючки, колья, ямы в которые он проваливался, Фитиль и прочие бандиты, в общем, ничего хорошего. А Данила, похлопав себя по животу, проверив его на вместимость, начал вещий рассказ.

– Сплю, это я. Вдруг смотрю, летят ко мне два архангела.

– На чем? – решила уточнить бабушка.

– Расплывчатое было изображение.

– А какие они?

Данила посмотрел на потолок, вспоминая ночную встречу. Время тянул, придумывая.

– Я бы не сказал, что красавцы. Один из них был почему-то с красным носом и вооружен чем-то похожим на дрючок. Он мне сразу не понравился. А второй ничего, длинный, и такие белые крылышки у него за спиной. Как у бабочки, и он ими машет, машет, хочет ко мне поближе подлететь. А первый с дрючком его не пускает, и спрашивает меня:

– Где у вас здесь, магазин?

Данила покосился на меня и продолжил рассказ, его архангелы были подозрительно похожи на вчерашнего мужика и Фитиля:

– Я сразу понял, как только глянул на его нос, что у него голова с похмелья болит, и он спрашивает меня про круглосуточный магазин. Только я не дурак. Если бы я им показал сразу, где он, они бы тут же улетели, и даже спасибо не сказали. А так жужжат вокруг меня, летают, ждут, пока я им его покажу. А я их и спрашиваю:

– Сколько вы мне заплатите, если я скажу?

У того, у которого голова сильней болела, с красным носом, смотрю, у него терпения просто не хватает, так хочется ему опохмелиться, он меня и спрашивает:

– А, что ты хочешь? Видишь у нас и денег нет, карманы зашиты, нечем расплачиваться.

А я не растерялся и в лоб его спрашиваю:

– «Отвечай, где клады зарыты»? Повертелся он туда, сюда, деваться некуда, надо сдавать свою братию, и отвечает мне. Мол, так и быть скажу тебе, где клады зарыты, но ты принеси мне сначала огненной воды.

Что ты будешь с ним делать, не за бороду же его таскать?

– Так у них и бороды, были? – удивилась бабушка.

– Да наверно, с утра не побрились, – поддакнул Данила.

– Как с утра, если была глубокая полночь, – бабушка начала отлавливать на вранье, моего друга. История, которую начал рассказывать Данила ей совсем не нравилась. Но Данила и тут вывернулся.

– У них утро, начало ночи. В общем, мне этот мужик и говорит…

– Как мужик? – теперь бабушка внимательно следила, за каждым словом врунишки. – Они архангелы разве не бестелесны?

– Если бы так, – справившись с половиной торта, отвечал мой дружок. – Субстанция у них непонятная. Вроде бы и ничего нет, одни крылья натуральные. А сущность продажная, в воздухе раздваивается, не поймешь, то ли мираж, то ли бомжи какие.

Тут по-моему он слишком сильно загнул. Я сел за стол, и пока бабушка ходила на кухню за прибором, шепнул ему:

– Ври в меру.

Данила приняв к сведению мое замечание продолжал:

– Стали мы с ними условия договора обсуждать, чтобы каждому остаться при своих интересах, мне при кладе, им при святой воде.

– Ты же говорил про огненную воду, а теперь буровишь про святую, – в очередной раз перебила его бабушка, – что же ты на архангелов наговариваешь.

– На них наговоришь, как же, – обиделся Данила. – Выпытали у меня все, что им нужно, обманули, ни слова, про клады не сказали, сели на летающую тарелку и улетели. Вот и верь после этого разным проходимцам с красным носом, даже если они с неба.

– А какая она из себя летающая тарелка? – спросила бабушка, поняв, наконец, что Данила второй день водит ее за нос.

– Ничего интересного, только не такая как ее показывают по телевизору, она была больше на цыганскую кибитку похожа. Сели оба «гавриила», заложили крутой вираж и на тот конец города, прямо к магазину.

– Врешь ты конечно, здорово, – сказала в конце рассказа Данилы бабушка, – а я тебе сначала почти поверила.

Данила горько вздохнул и сказал:

– Я так и знал, что вы мне не поверите, что я с двумя архангелами встречался, поэтому я у них из космического корабля, из их телеги вот что вытащил, – и тут Данила показал сверкающий, отполированный до блеска обычный металлический камертон. Человек, не имеющий отношения к музыке, ни в жизнь не догадается, для чего он предназначен. Данила, стукнул им по столу и протянул его бабушке. Камертон гудел. А Данила для вящей убедительности еще присовокупил:

– Я еще удивился, как они без него взлетели. Как бы авария не случилась, еще по моей вине грохнутся на грешную землю.

Техник– смотритель летающей тарелки, выпив четыре стакана чая и съев в одиночку торт, счастливо отвалился от стола. Он протянул руку обратно за камертоном.

– Оставлю его у себя, вдруг сегодня ночью прилетят за ним обратно, верну так и быть, чужого мне надо.

Вчера кувшин с монетами появившийся после вещего сна, сегодня натуральная деталь с летающей тарелки издающая непонятный гул. Но главное, Данила и вчера и сегодня так серьезно рассказывал, что не поверить ему о приснившемся вещем нельзя было. Бабушка проводила нас долгим и задумчивым взглядом. Я подумал, хорошо, что она не спросила Данилу, «какая погода на том свете».

Глава XIV

Срочная телеграмма

Мы вышли на улицу. Надо было обдумать, как дальше действовать. Мы теперь точно знали, что напавшие на нас вчера бандиты, были Фитиль с Гориллой. Притом Данила боролся с Фитилем, а я в это время ничем не мог помочь своему приятелю, зажатый в мощных тисках Гориллиных рук. То, что монета «златник» была у Фитиля, у нас не вызывало сомнений. Мы, пока не могли ничего придумать, чтобы вернуть ее обратно. Не поджаривать же Фитиля на костре. А не мешало бы. Враз монета нашлась бы. Выплескивая друг на друга переполнявшие нас чувства негодования, мы подошли к дому соседа.

– Если бы ты вчера не зажилил «златник» и показал его Петру Петровичу, сегодня он был бы у нас, – наехал я на Данилу. – А то на ногу мне наступает, молчи. Вот и домолчались, а «златник», тю, тю.

– Как он был бы у нас, если я его весь день в кармане носил? – огрызнулся мой приятель.

– Оставили бы вчера почистить, а сегодня забрали, вот так он у нас и остался бы, – снова стал упрекать я своего приятеля.

– Чего его чистить, он и так был золотой. Видел, как блестел?

– Видел, видел, – передразнил я его, – ты даже не дал его толком разглядеть, сунул скорее подальше, как будто ты один был ему хозяин, а мы с Настей никто.

– Кто никто? – раздался у нас за спиной голос нашей подружки. Назови, говорят, имя собаки, как она тут же залает. Настя в упор смотрела на Данилу.

– Рассказывай, что случилось, где монета? – наступала она на него, – На Багамы хочу. Надоело пыль городскую глотать. Гони монету, я хочу продать свою третью часть.

А продавать оказалось нечего. Мы рассказали Насте, как на нас вчера ночью напали бандиты и как героически мы сопротивлялись. Все те удары колом, что вчера достались Фитилю от мужика, мы, конечно, приписали себе. Слушая Данилу, можно было подумать, что он был Голиафом или состоял в дружине Ильи Муромца. Кол у него стал походить на телеграфный столб, а удары на Фитиля сыпались со скоростью барабанных палочек.

– Хватит врать, – остудила его Настя, – а не ты ли зажилил монету, и теперь сваливаешь, бог знает на кого? Фитиль может быть ни слухом, ни брюхом не ведает о том, что ты ему приписываешь.

Данила забожился:

– Да вон хоть Макса спроси, Фитиль у меня всю мелочь из кармана выгреб, а с ней и «златник». Ничего я не зажилил, – и Данила вывернул карманы.

– Посмотри мне в глаза, – сказала ему Настя. – Я тебе не верю. Мне кажется если тебя хорошо потрясти, то из тебя золотые монеты посыплются.

Данила не на шутку обиделся и стал животом толкать Настю. Он давно приспособил его вместо тарана. Другие головой пробивают стены, грудью лезут на неприятеля, а у него своя тактика.

– Ты не меня тряси, а Фитиля. Монета у него, – сорвался на крик Данила. – И этот хмырь пока не знает ее настоящую стоимость.

– Не все же такие темные и неграмотные как ты? – не унималась Настя. Видно пропажа так негаданно свалившегося на нас богатства не давала ей спокойно дышать и думать о чем-нибудь другом.

Переругиваясь и обвиняя друг друга в головотяпстве и отсутствии серого вещества, мы остановились перед воротами дома Хромого. У нас еще оставалась серебряно-медная часть клада. Пора было посмотреть, что там в банках. К нашему удивлению на двери висел замок. Только этого нам не хватало.

– Может, он за молоком пошел в город? – высказал предположение Данила.

Мы поднялись на крыльцо. В дужку замка была вложена записка. Настя прочитала ее вслух.

– «Мои молодые друзья, Настя, Данила и Максим. Не стал вас беспокоить. Срочно, должен выехать. Буду обратно через неделю. Ключ от дома под половиком, обе банки с монетами на столе. Присмотрите за Балбесом. Ваш покорный слуга. Петр Петрович».

Вот те и на. Тут столько событий, а наш главный консультант уехал в неизвестном направлении. Не зная, что и подумать, растерянные, мы нашли ключ и открыли замок. Видно было, что хозяин дома собирался второпях. Обычно, у аккуратного Петра Петровича, посуда на кухне не была вымыта, а навалом свалена в раковину, дверца гардероба раскрыта. На диване лежала видимо забытая свежая сорочка. Что могло случиться? Куда он мог так спешно уехать?

– Может быть он нашел какую-нибудь супердревнюю монету, когда с них ржавчина сошла? – высказал догадку Данила, – и поехал срочно в Москву, в Академию монетных наук.

Настя презрительно на него посмотрела:

– Нет такой академии, и не было ее сроду.

– Ну да рассказывай, как же, Монетный двор есть, а «монетной» академии нет.

Но Даниле так понравилась собственная версия отъезда Петра Петровича, что он стал ее дальше развивать:

– Я думаю, Петр Петрович нашел такой же старинный «сребренник», как наш «златник» и подался на Монетный двор. Монетный двор знаете, был еще когда?

– Когда?

– Еще во времена Ивана Грозного.

– А что ему делать на Монетном дворе? – не поняли мы с Настей.

– Как что? Если двор такой старый, там по углам знаете, сколько хлама валяется? Вон в монастыре хотя бы, раньше был хлебозавод, а посмотрите рядом какая свалка, чего там только нет. Так и на Монетном дворе, если монета какая не получилась, или криво вышла, куда ее девать, небось на свалку как обычно выбрасывали. Там, во дворе у них если по углам покопаться, не один кувшин такой ржавчиной, как мы нашли можно заполнить.

– Ты серьезно так думаешь? – спросила Настя.

– А чего тут думать. Монетный двор, обычный завод. Я вон был на лесопилке, там кругом одни опилки.

– В голове у тебя одни опилки, – перебила его Настя.

Но Данила с увлечением рассказывал нам про порядки на монетном дворе.

– Помните, в прошлом году была буря, с корнями деревья выворачивала, ракушки на сто метров по воздуху переносила?

– Хорошо, положим было, – согласились мы с фантазером.

– А то не помните, как из цеха где печатали пятихатки, их ветром повыдувало. Говорят все ближайшие улицы от монетного двора, как осенью листьями, были деньгами усеяны. Их метлой даже собирали. А один мужик на мусороуборочной машине, так вообще их два контейнера наподметал, сейчас на «шестисотом» Мерседесе ездит.

Я решил поддакнуть Даниле:

– Насчет «шестисотого», ты немного загнул. Те деньги, что повыдувало через окна, были только с одной стороны пропечатаны, с аверса, а реверсная сторона была абсолютно чистая, так, что хоть водитель на мусороуборочной и насобирал два контейнера, но купить на них ничего не смог.

– Аверс, и реверс только у монет бывает, – жалобно пропищала Настя.

Пока врал Данила, веры ему никакой не было. Но когда подключился я, у обоих вытянулись лица. Про Москву, мне москвичу можно было безбожно врать, съедят. Что я хуже Данилы?

– Там еще солдатами оцепили весь район. Даже нам в Новые Черемушки их ветром занесло. У меня дома хранится штук двадцать пятисот рублевок. С одной стороны Кремль, а с другой ничего.

– И никак их нельзя… – Данила непроизвольно сглотнул слюну. И так было понятно, то он хотел спросить, нельзя ли было их как-нибудь использовать. Врать, так врать.

– Почему нельзя, – сочинял я дальше. Импровизированный рассказ начал приносить мне удовольствие. – Я склеил обе половинки, и разменял их на рынке. Только склеил их неправильно.

– Как неправильно? – заволновался Данила.

– Неправильно, вверх ногами. На одной стороне Кремль смотрит в небо, а на другой вниз, в Москву реку. Продавец на рынке долго так смотрел на них, никак не мог понять, в чем дело, пока я ему не объяснил, что эти деньги выпущены по специальному заказу для игры в казино.

– И взял?

– Еще как.

– А дальше?

Я рассмеялся:

– А дальше, в тот же вечер он пошел в казино.

– И…и…и?

– И ему начистили, как положено рыло.

Насте видно надоело слушать нашу с Данилой трепотню. Она резко меня перебила на самом интересном месте.

– Посчитайте монеты, и сразу узнаем, куда он уехал. Если все монеты здесь, значит у него какие то свои дела, а если не хватает одной монеты, значит, он уехал к специалистам на консультацию.

Данила принес с кухни тряпку и разложил ее на столе. Деревянной ложкой, замутив очищающий раствор, он стал вытаскивать монеты. Первая банка была с серебром. На стол ложились тонкие монетки, больше похожие на лепестки. За ночь с них слетел вековой нарост, накипь, как сказал Данила. Мы пересчитали монеты. Семьдесят три. Серебряные все были на месте. Настала очередь медных. Они легли рядом с серебром, отливая, как сазан на солнце краснотой. Шестьдесят. Все на месте.

– Уехал по своим делам, – сделали мы вывод.

– Как вы думаете, ценные они? – забеспокоился Данила.

– Сказано же тебе было, монеты семнадцатого века. Медные, это копейки. А серебро – деньга, – поучала Данилу Настя. – Ценные наверно. Видишь, как хорошо сохранились. Глянь, – сунула она одну монету Даниле под нос, – мурло тут нарисовано, прям как у тебя.

Мои друзья, чуть не подрались. Пришлось их разнимать. Успокоившись, мы задумались, о том, что нам делать дальше с нашим кладом. По хорошему сдать бы его государству. Только куда?

Мы остановились на промежуточном варианте, решили подождать, пока вернется Петр Петрович. На всякий случай, собрав монеты, мы высыпали их обратно по своим банкам и поставили на подоконник. Пусть с улицы будет нам видно, на месте ли они. Для верности, Данила как шеф-повар помешал еще внутри ложкой. Раствор и так был мутный, теперь же стал серо-буро-малиновым. В это время во дворе залаял Балбес. Мы выглянули в окошко. У калитки, заглядывая в дом, стояла почтальонша.

– Петр Петрович!

– Чего надо? – на крыльцо вышел Данила.

– Как же грубо он разговаривает с женщинами, – пожаловалась мне Настя.

Я промолчал. Для грубости у Данилы была веская причина. Телеграмму принесла наша старая знакомая Виолетта. А между ней и Данилой пробежала черная кошка. До работы на почте, она ударно трудилась старшим кассиром в кассе пересчета филиала «Рашэн банка», пока не встретилась с нами.

Из старших кассиров мы с Данилой помогли ей перейти в почтальоны, а это резкое понижение общественного статуса. Теперь Виолетта и Данила смотрели друг на друга, как мангуста на кобру и наоборот.

– Почтовая сумка вам очень к лицу, – сделал комплимент Данила. Более ядовито он не мог ее укусить. Виолетта сузила глаза и зло прошипела.

– Мал еще со мной так разговаривать. Вот прими телеграмму для домовладельца и распишись.

Данила не спеша, взял телеграмму и поставил закорючку в толстой тетради.

– Зря обижаешься на меня Виолетта. Радуйся, что не тачку на каторге катаешь, а только сумку почтовую на свободе носишь. Чуешь, разница какая.

Мы тоже вышли на крыльцо. Виолетта почему то не уходила и чего-то ждала. Данила распечатал телеграмму. Мы заглянули через плечо. Машинописный текст гласил:

«Выезжай срочно. Брат Борис тяжело болен. Поля».

Виолетте не понравилось, что мы раскрыли и читаем чужую телеграмму. Она, косясь на вставшего Балбеса, прикрикнула на нас.

– Телеграмму отдайте хозяину. Она, не вам предназначена.

– А он…,– не успел я сказать, что Петр Петрович уехал, как Данила больно наступил мне на ногу. Дальше с Виолеттой разговаривал только он.

– Он в сберкассу пошел. Как вернется, передадим. Чао, какао.

Виолетта помялась и спросила:

– А он разве не уехал еще? Ему же ночью с почты звонили, что телеграмма пришла, текст ее зачитали. Вот утром я ее и доставила.

– А чего ее было доставлять, если ты считаешь, что он уехал? – спросил Данила.

– Так положено.

Виолетта наконец медленно пошла вдоль по улице при этом несколько раз обернулась и внимательно посмотрела на дом Хромого. Нам такое пристальное внимание к персоне нашего соседа совсем не понравилось. Хозяина нет в доме, а вокруг началась непонятная возня. И тут Данила вспомнил, что Виолетта была дальней родней Фитиля. Неужели они нацелились на наш клад? Только этого нам не хватало. Наше хвастовство выходило нам боком. Зря Данила показывал золотую монету. Жди теперь неприятностей.

Чтобы как-то от них застраховаться, мы решили обсудить сложившееся положение. Так как мы считали, что оставшиеся монеты не представляют никакой ценности, Данила предложил их оставить в банках на подоконнике. Никому не придет в голову искать их на самом видном месте. Рядом с горшками с цветами стояли два сосуда с водой, две банки.

– Пусть остаются здесь под охраной Балбеса, – сказал он. – Ремешок ему удлиним, и никто тогда к дому близко не подойдет. Здесь самое безопасное место.

Сказано – сделано. Мы нашли в сарае старые вожжи и привязали их к цепи, на которой сидел Балбес. Теперь пес мог достать до ступенек крыльца. Что нам и нужно было.

Глава XV

 Фитиль землекоп

Наш путь с Данилой лежал к монастырю. Надо было посмотреть на новых владельцев карты, что они делают, и кто это? Сейчас подтвердится или нет, наша догадка насчет Гориллы и Фитиля. Красть у нас больше ничего. Если карта была у них, трудись не хочу. Что ж, так даже лучше. Полуденное солнце начинало прилично припекать. Я был рад, что у Данилы поутих кладоискателький зуд. Сундуков под землей не было. А по нашей дурацкой карте пусть покопает, кто-нибудь другой. Начнут они конечно не с бучилки, ее осушать надо, а попробуют разрыть на сухом месте, внутри монастыря. Пусть уберут свалку, а мы со стороны посмотрим. Нам же сейчас в первую очередь нужно было спасать монету, пропавший «златник». Я был уверен, что она у Фитиля. Но с какого бока приступиться к нему мы не знали.

Единственное, в чем я был согласен с Данилой, так это в том, что если Фитиль сейчас осушает бучилку, значит он не знает истинную стоимость украденной монеты, иначе зачем ему имея в кармане миллион долларов компактной монетой, возиться в грязи или таскать мусор. На украденной у нас карте, Данила четко обозначил места всех трех кладов. По пути, я заскочил домой и захватил десятикратный бинокль.

Когда мы поравнялись с церковью Спаса из нее вышел вчерашний священник. Слава богу, мы были без лопат.

– Мало сами бродите, так еще и друзей своих привели? – вместо приветствия набросился на нас преподобный отец. У попа проглядывали серьезные намерения выставить нас за пределы монастыря. Мы тут же смекнули, что карта сработала и за монастырской стеной кто-то копается. На территории, по крайней мере никого не было.

Ответное слово держал Данила, как наиболее близко знакомый с христианским учением. Он прошелся по нему даже ножницами.

– Владыка городской у нас к вам деловое предложение.

– Я не владыка, а служащий священник, иерей, а для вас отец – Мефодий.

Данила переступил с ноги на ногу, и никак не назвав священника, со смиренным видом повторил предложение.

– Мы готовы, вот вдвоем, пока у нас каникулы, убрать с территории монастыря свалку. Жалко такая красота, – и он развел по сторонам руками, – не имеет соответствующего обрамления. Я считаю, что церковь Спаса, и особенно Благовещенский собор являются шедевром древнерусского зодчества. Для нас будет вдвойне отрадно, отдать наши молодые силы восстановлению первозданной красоты и выносу мусора. Как вы на это смотрите?

Отец Мефодий, крякнул и недоверчиво оглядел нас. Я смиренно опустил очи к долу. Хотя, что задумал Данила, мне было не понятно.

– Смотрю я положительно. Рад, что вы ищете пути к богу.

– А во сколько оцените наш путь? – взял сразу быка за рога Данила. – Бесплатно мы можем мусор покидать на машину. А вот вывезти с территории, нужно машину заказывать. Я уже переговорил кое с кем, есть желающие помочь нам в этом богоугодном деле, но в отличие от нас не бескорыстно.

Священник посмотрел на кучу мусора. За предшествующие годы, она высотой доросла до монастырской стены.

– Здесь же работы вам на все каникулы, – не поверил нам отец Мефодий.

– Мы трудностей не боимся, вот решили таким образом укрепить свой дух. – Данила перевел не укрепленный еще дух, и стал дальше торговаться. – Если предположим к завтрему, или послезавтрему, мы вывезем вашу свалку за город, сколько вы нам заплатите?

Отец Мефодий улыбнулся.

– Тысячу рублей заплачу.

– Да, на монастырских хлебах особо не разгуляешься, – смущенно почесал за ухом Данила.

Как только мой приятель пришел к соглашению, он враз потерял уважение к собеседнику, и перешел на «ты».

– Заметано, готовь деньгу. Завтра мусора здесь уже не будет.

Отец Мефодий покачал головой, выражая таким образом порицание непочтительному Даниле. Посчитав, что и так нам уделено слишком много внимания он удалился.

– Ты, что белены объелся?_ – накинулся я на своего друга. – Мусор убирать, не яму копать. Его вывезти куда то надо. На чем ты повезешь?

Данила хитро мне подмигнул.

– Получится, хорошо. Не получится, тоже хорошо. Самое главное, мы взяли перед церковью встречный план. А кто его будет выполнять, попу до лампочки.

Свалка из битого кирпича, обрезков досок, металлических прутьев и еще бог знает чего, занимала юго-западный, дальний двор монастыря.

– Да тут хламу на несколько Камазов, – засмеялся я, когда мы подошли поближе, чтобы рассмотреть оговоренный фронт работ. – И чего языком зря молоть?

Но Данила нисколько не обижался на мою критику и внимательно оглядывал гору мусора. Вдруг он схватил полусгнившее бревно и попробовал его приподнять.

– Грыжу заработаешь, – попробовал я остановить его.

– Срочно, помогай, – Данила гусаком зашипел на меня. – Тащи, что-нибудь. Надо их на это место нацелить. Пусть отсюда начинают копать.

Он уперся посильнее, и бревно поддалось. Я схватил его с другого конца, чтобы оно не задавило моего приятеля, и тут краем глаза увидел Гориллу направляющегося к нам. Пришлось, в поте лица изображать коммунистический субботник. Горилла медленно подошел к нам и поздоровался.

– Бог в помощь.

В отличие от Фитиля, он не удивился, что мы не отдыхаем, и не купаемся, а трудимся на свалке. Удивляться было нечему. Та карта, что вчера нарисовал Данила, побывала в его руках. Он пришел просто удостовериться, не ошиблись ли они с Фитилем местом. Нет, не ошиблись. Вчера мы точно обозначили одно место клада, посередине бучилки, а второе, вот оно, под этой мусорной кучей. Наша работа лучше всякой карты убедила Гориллу в выкладках Фитиля. Он теперь воочию убедился, что место третьего клада правильно определено. Не то, что он сомневался в умственных способностях Фитиля, указавших на эту свалку, нет, просто сторонние люди всегда кажутся умнее и грамотнее. А раз мы, первые владельцы карты, начали потихоньку разгребать свалку, значит Фитиль не ошибся, бесплатно, за здорово живешь никто возиться с мусором не будет. Альтруистов в рыночный век нет, исчезли как класс, повымирали мамонты. Горилла задумчиво смотрел на нас.

– Чего это вы трудитесь на попов? – на лице Гориллы мелькнула тень тревоги. Не опередили бы его. Он подумывал, не открыть ли ему карты и сказать нам, что он знает, о том, для чего мы расчищаем площадку. Но вот тень тревоги исчезла с его лица, и появилось всегдашняя угрюмость и презрение к окружающему миру. Он успокоился. «Не суетись», казалось, говорили его глаза.

– А мы не бесплатно. – Данила сощурил глаза. – Попы по плану через три дня должны забетонировать здесь площадку, вот наняли нас мусор убрать.

– Врешь, – не поверил Горилла. Он хорошо знал, что мы тут делаем. Мелюзга, мартышки, решили его надуть.

Данила решить не блефовать, а выложить карты на стол.

– Не веришь, не надо. Вчера Фитиль тоже не верил, а сегодня сам себя кусает за одно место, как кобель укушенный блохой. Вон спроси отца «Мефодия», видишь идет к нам. Мы за тысячу рублей подрядились мусор убрать, церкви помочь.

Когда священник подошел к нам, Данила не дал никому рта раскрыть и первым вылез вперед.

– Святой отец, тысячу рублей мало будет, вот рабочая сила, – и Данила показал на Гориллу, не соглашается, – добавить надо.

Горилла хотел что-то еще спросить у отца Мефодия, но я его толкнул в бок.

– Что мало?

Горилла зверем посмотрел на меня. Он не понял, шучу ли я или правду говорю. А священник первый раз доброжелательно посмотрел на нас.

– За неделю вывезете, вознаграждение удвою.

– Договорились, – сразу согласился Данила, и вытирая о штаны руку протянул ее отцу Мефодию. Горилла, как нанятая рабочая сила никого не интересовал. Одетый в легкий спортивный костюм небритый Горилла не смотрелся как аристократ, он больше походил на растерянного и оттого угрюмого мужика выехавшего на заработки из богом забытой деревеньки. Я думаю, что священник видел его первый раз в жизни, и принял за бомжа. Правильно, где у бандита и святого отца могут пересекаться пути дорожки, только на похоронах и крестинах. Бог Гориллу пока миловал, от одного и второго. А освятить свой Мерседес он не догадался. Вдруг Данила, прикрикнул на Гориллу:

– Кончай сачковать, разгребай мусор.

Горилла ошарашенно посмотрел на командира и схватился за самое большое бревно. Святой отец, подумал, что ему тут больше делать нечего и приличествующей его сану походкой покинул работников физического труда. Похоже, Горилла поверил, что эту площадку хотят зацементировать. И без микроскопа было видно, какие мысли роятся в мозгу прародителя человечества. Мысль была одна: «Успеть бы». Теперь мне самому был понятен маневр Данилы, пусть Горилла постарается раскопать здесь несуществующий клад, пока это место не забетонировали. За мусор можно было не беспокоиться. А Данила, работодатель, давал указания наемной рабочей силе:

– Ты пока прикинь, как быстрее здесь убрать. А мы пошли, у нас еще дела есть.

Таким образом, мы дали понять Горилле, что догадываемся о его намерениях и пока не будем ему ни в чем препятствовать. Правда, мы не предложили ему и договора о совместном рытье. Пусть сам докумекивает до этого. А планы Гориллы были написаны у него на лице. Имея официальное разрешение от руководства монастыря, он постарается сегодня же вывести мусор, а под покровом ночи выкопать клад. Ну…ну.

Глава XVI

 Бучилка