— Двадцать два! — закричала я. Обучающая миссия.

Коул ударил своей ногой прямо мне в живот. Резкий вдох вырвался из моего рта, и моя спина ударилась о стену с громким треском.

Он сорвался с места и бросился к задней двери, а я поднялась и выпрямилась во весь рост. Боль пульсировала в нескольких местах — сколько раз он попал в меня? Пожалуй, четыре. Только две пули прошли насквозь. Мне придется извлечь остальные две ножом, когда я вернусь домой.

— Давай, — позвала я Двадцать два, когда бросилась за человеком.

Я лишь на мгновение увидела взгляд полный ужаса на его лице, прежде чем побежала на полной скорости по грунтовой дороге за Коулом. Его длинные ноги ударялись об грязь, когда он проносился по улице.

Я задала темп, шаги Двадцать два раздавались позади меня. По крайней мере, он уже не отставал.

Я перепрыгнула через мусорное ведро, которое Коул бросил передо мной, и он исчез за углом. Он был быстрее, чем обыкновенный человек.

Кажется, погоня будет захватывающей.

Я свернула за угол и отклонилась от его замаха, прежде чем его кулак смог бы впечататься в мое лицо.

Мне нравилось, когда они становились самоуверенными и переставали бежать.

« Что могла эта маленькая блондинистая девочка сделать мне? »Ни один человек никогда не говорил мне этого в лицо, но я видела это в их глазах.

Я нанесла быстрый удар ему в челюсть, чтобы ответить на этот вопрос.

Он споткнулся, и я ударила его еще раз. На этот раз кровь окрасила мои руки.

Я выбила землю у него из под ног с одного удара, и захлопнула наручники на его запястьях. Он издавал яростные крики и пинал ногами, отчаянно пытаясь достать до моего живота. Я схватила наручники для ног и связала ими его лодыжки

Я прикрепила поводок и посмотрела на Двадцать два. Его грудь поднималась и опускалась так быстро, что я подумала, что что-то может вырваться из нее. Его лицо было красным, хотя оно казалось таким скорее от гнева, чем от бега.

— Затяни потуже ноги, если будет брыкаться, — сказала я, показывая рукой. — Особенно, если быстро.

Коул плюнул на мою обувь, поэтому я ударила его в рот. Это было не обязательно. Но приятно.

— Рэн Сто семьдесят восемь с Двадцать два, — говорила я в мой коммуникатор. — Задание схвачено.

— Направляйтесь к шаттлу.

Я посмотрела на Двадцать два.

— Ты помнишь обратную дорогу?

Его дыхание замедлилось. Но паника увеличилась. Улыбавшийся Двадцать два в шаттле десять минут назад исчез, на меня смотрел перепуганный ребут. Его взгляд скользнул по пулевым ранениям, из которых все еще сочилась кровь по всему моему телу, а затем на человека, которого я связала.

Все они выглядели напуганными в первый раз. Полагаю, мне следовало знать, что Двадцать два будет хуже.

Я указала рукой правильно направление, но он не сдвинулся с места. Я потащила Коула по грязи и, проходя мимо него, схватила за руку и потянула.

— Пойдем.

Он ничего не сказал, и мне пришлось обернуться, чтобы увидеть, следует ли он за мной на самом деле. Он тащился, опустив лицо к земле.

— Эй! Эй! Помогите мне! — закричал Коул.

Я обернулась, чтобы увидеть человека, сжавшегося у стены здания, его руки обхватывали тонкие коричневые брюки. Двадцать два остановился и человек упал назад, панически ловя ртом воздух. Глаза человека встретились с моими, и я увидела в них вспышку признания. Многие люди в Розе знали меня из-за моих пяти лет заданий. Они никогда не были рады видеть меня.

Двадцать два судорожно втягивал воздух, когда переводил взгляд с меня на напуганного человека

— Нарушение комендантского часа, — сообщила я в свой коммуникатор.

Человек вскрикнул, с трудом поднимаясь на ноги.

— Оставьте его, — сказал голос на другом конце.

Я дернула головой Двадцать два, но он наблюдал за человеком, бросающим испуганные взгляды через плечо, пока бежал.

— Они приказали нам оставить его, — сказала я, натягивая поводок Коула снова. Я повернулась, и Двадцать два последовал за мной через несколько секунд.

Я бросила Коула в человеческий шаттл и мы пошли к соседнему в тишине. Я чувствовала, что должна что-то сказать, хотя понятия не имела что именно. У меня была речь, которую я обычно использую в таких ситуациях — « стань жестоким, прими свою жизнь, потом станет легче» — но я не могла вспомнить ее. Его печальное лицо сделало так, что мне вообще не хотелось ничего говорить.

Мы вошли в шаттл ребутов, и Лэб жестом предложил нам сесть. Только Хьюго и его новичок вернулись, так что здесь не было никого, кто мог бы заполнить тишину, пока мы застегивали ремни.

Остальные ребуты скользнули внутрь, Лисси и ее новичок были последними. У Сорок три были черные глаза, и слезы текли по его кровавому лицу. Выглядело так, будто они ловили сильного человека, и Лисси не сделала ничего, чтобы помочь своему ученику. Двадцать два послал мне самую маленькую из благодарных улыбок. Ведь на месте Сорок три мог быть он. Мой рот чуть вздернулся.

— Сядьте, — сказал Лэб, отворачиваясь, когда закрывал дверь водителя.

Сорок три просто стоял. Лисси дернула его за рубашку, и он резко обернулся, его рука ударила по ее лицу. Она ахнула и вскочила на ноги, толкнув его плечи так сильно, что он споткнулся.

Лэб пересек шаттл и схватил Сорок три за передний воротник. Он грубо толкнул его на его сидение, также жестом приказав Лисси сесть. Она пристально смотрела на своего ученика, когда застегивала ремень.

Сорок три по-прежнему тяжело дышал, его золотые глаза были прикованы к Лэбу. Офицер не заметил этого. Лэб сел и уставился на свои руки, задумавшись.

Сорок три скривил рот, ненависть извергалась из каждой его поры. Я видела новичков с похожими реакциями после своего первого задания, хотя большинство из них лучше скрывали это. Ненависть к людям, особенно к офицерам КРРЧ, была объяснима в ребутах. Они приставляли оружия к нашим лицам и кричали, заставляя нас делать их грязную работу. Больше меня это не беспокоило, но чувство было мне знакомо, когда я была новичком. Я понимала, что у моего тренера, как и у меня, просто не было выбора. Люди заставляли нас делать это.

Я попыталась поймать взгляд Лисси, чтобы та приструнила своего ученика прежде, чем это заметит Лэб, но она грызла ногти и взгляд ее был прикован к стене шаттла.

Сорок три сунул руку в карман. Я успела увидеть лишь серебряный блеск, когда он вскочил со своего места, но уже знала, что это был нож. Крик эхом разнесся по шаттлу, когда он побежал на Лэба, направив лезвие на его грудь.

Я сбросила ремни и вскочила на ноги. Глаза офицера были широко раскрыты, его руки были далеки от ружья. Я бросилась перед Лэбом, когда Сорок три занес на него удар. Нож скользнул в мой живот, как будто он был хорошим куском прожаренного стейка.

Сорок три вытащил лезвие, его руки, окрашенный в кровь, дрожали. Я пнула его по ноге, легко выхватив нож, когда парень упал. Он перекатился на колени, рыдания сотрясали его тело. Он будет ликвидирован из-за принесения оружия в шаттл, так что я почти понимала его слезы.

Некоторые офицеры могли сразу же убить его, но Лэб был из тех, кто позволял офицеру Майеру свершать наказание.

— Прекрасно, — пробормотала Лисси себе под нос, не делая никаких попыток помочь Сорок три.

Я вытерла капающую с лезвия кровь об брюки и протянула нож Лэбу. Он все еще сидел там, cлабый, медленный человек. Он уставился на меня, и я подняла брови, протянув нож немного ближе. Он взял его.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Я нахмурилась на этот ответ. Он опустил голову, и мне захотелось кивнуть или сказать “Не за что”. Я не ожидала благодарности. Я даже не была уверена, почему я это сделала. Я полагала, из-за того, что он был моим любимым офицером КРРЧ, но это было немного похоже на имение любимого овоща. Все они были довольно неинтересными.

Я вернулась на свое место, моя рука сместилась на живот. Рубашка промокла от крови.

Двадцать два сжал свою голову в руках. Я сосредоточила свое внимание на поле, и была рада, что мне не придется встречаться с этими паническими, испуганными глазами снова.



Глава 9.

 Двадцать два сидел, сгорбившись, над своим завтраком, ковыряя овес ложкой. Его рука упиралась в щеку, глаза были прикрыты. Его голова лежала практически на столе кафетерия.

Эвер и я сели напротив него, и она послала мне озабоченный взгляд, когда мельком взглянула на угрюмое лицо парня. Она выглядела несколько лучше сегодня. Никаких рычаний прошлой ночью. Я наконец-то поспала.

— С тобой все в порядке? — спросила Эвер у Двадцать два.

Я хотела бы, чтобы она этого не делала. Очевидно, что он не был в порядке. Новички редко были в порядке после своего первого задания.

— В этом нет никакого смысла, — пробормотал он.

— О чем ты? — спросила Эвер.

Двадцать два поднял взгляд на меня.

— Ты напрасно тратишь свое время на меня. Тебе следовало выбрать Сто двадцать один. Я никогда не смогу делать это.

Эвер перевела свой взгляд с меня на него, ее брови нахмурились в беспокойстве.

— Потом станет лучше, — сказала она.

Я видела, что она лгала.

Двадцать два тоже увидел эту ложь. Он нахмурился, потом отвернулся, его темные глаза стали жестче и злее.

— Тот парень выстрелил в тебя четыре раза, — сказал он. — Ты даже глазом не моргнула. Как будто это тебя не задело.

— В меня много раз стреляли. Ты привыкнешь, — сказала я.

— Привыкнешь. Я не смогу сделать это.

— Ее тренер стрелял в нее снова и снова, — тихо сказала Эвер, и я застыла. — Она была слишком напугана, поэтому он и охранники стреляли в нее, пока она не перестала бояться.

Это было правдой, но я нахмурилась, глядя на Эвер. Пули сначала парализовывали меня, напоминая о моей человеческой смерти, и мой тренер счел это недопустимым. Он приказал охранникам стрелять в меня, пока я не перестала их чувствовать.

Немного гнева исчезло с лица Двадцать два, когда он повернулся ко мне.

— Кто был твоим тренером? — спросил он, c отвращением выговаривая каждое слово.

Он не должен был испытывать отвращения. Единственная причина, почему я выжила до сегодня, это потому, что у меня был хороший тренер.

— Сто пятьдесят семь. Он умер во время сражения несколько месяцев назад.

По крайней мере, так сказал мне Лэб.

Ему было почти двадцать.

— Как жаль, что я не смог встретиться с этим парнем, — пробормотал он, скрещивая руки на своей груди.

— Смысл в том, что ей стало легче, — сказала Эвер, проигнорировав мой строгий взгляд. — Значит, станет легче и тебе.

— Я не хочу, чтобы мне становилось легче. Я вообще не хочу этого делать.

Он напоминал меня три года назад с его руками, сложенными на груди, и слегка надутой губой. Это выглядело почти мило.

— У тебя нет выбора, — сказала я.

— А должен быть. Это не моя вина. Я не просил смерти и воскрешения из мертвых.

Мои глаза пробежались по комнате. Я надеялась, что люди не слушали нас. Это была именно та вещь, из-за которой они ликвидировали ребутов.

— Возьми себя в руки, — сказала я, понижая голос. — Сначала труднее всего. Ты приспособишься.

— Я не буду приспосабливаться. Я не хочу превращаться в какого-то монстра, который наслаждается охотой на людей.

А потом он махнул на меня.

Нож пронзил мою грудь. Я моргнула, не уверенная в том, что делать с этой болью. Его слова эхом отдавались в моих ушах, и мне вдруг стало трудно дышать.

« Какой-то монстр, который наслаждается охотой на людей » .Мне не понравились эти слова, мне не хотелось, чтобы он думал обо мне так.

С каких пор мне не все равно, что мой новичок думал обо мне?

— Почему бы тебе просто не отвалить? — Голос Эвер, суровый и ледяной, заставил меня поднять взгляд.

Она пристально смотрела на Двадцать два, схватившись за свою вилку, словно хотела использовать ее в качестве оружия.

Он схватил поднос и поднялся на ноги. Я украдкой взглянула на него и увидела замешательство, написанное на его лице. Я не была уверена, откуда пришли эти эмоции. Он открыл рот, посмотрел на Эвер, будто передумал. Затем парень развернулся и ушел прочь.

Эвер выдохнула, расслабив хватку на своей вилке.

— Это ложь. Ты же знаешь это, правда? Полнейший бред.

— Что?

Я все еще с трудом могла вдохнуть воздух в свои легкие. Его слова продолжали крутиться в моей голове, дразня меня.

— Ты не монстр, который наслаждается охотой на людей.

Я нахмурилась. Эта оценка была справедливой. Я понимала его точку зрения.

— Эй. Рэн.

Я посмотрела на Эвер, и она положила свою руку на мою.

— Он не прав. Хорошо?

Я кивнула, вынимая свою руку из-под ее. Ее кожа была теплой, гораздо теплее, чем у меня, и это заставляло узел в моей груди сжаться сильнее.

— Я все еще не могу поверить в то, что ты выбрала Каллума, — сказала она, беря кусочек овса.

— Думаю, это вызов, — сказала я.

— Но ты всегда выбирала наибольшие номера, — сказала она. — Ты всегда так делала.

Я подняла глаза на нее, чтобы обнаружить, что она пристально на меня смотрит. Она посылала мне этот взгляд с того нашего разговора в душе. Девушка казалась не уверенной в том, что делать со мной.

— Он попросил меня выбрать его.

— И это все? Он попросил, и ты сделала это?

— Он нуждался во мне больше.

Она подняла брови и медленно улыбнулась мне.

— Верно. — Эвер положила кусочек бекона в свой рот. — Еще он очень милый, когда не ведет себя как козел.

— Он…

Я не знала, что собираюсь сказать дальше. Я не могла сказать нет. Это было не так. Каждый видел, что он был привлекательным. Все видели эти глаза и улыбку.

Я почувствовала жар на своем лице. Я покраснела? У меня никогда не было таких мыслей о парне.

Эвер открыла рот. Она просто пошутила насчет “милого”. И явно не ожидала, что я с этим соглашусь. Она прыснула со смеху, заглушая смех своей рукой.

Я пожала плечами, смущенная тем, что выдала себя. Смущенная тем, что могу испытывать такие чувства вообще.

Но это явно порадовало Эвер. Она выглядела счастливее, чем была в последние дни, и я ответила ей улыбкой.

— Тряпка, — подразнила она себе под нос.

Я вошла в зал, чтобы увидеть Двадцать два, стоящего самого по себе в углу, спиной к другим тренерам и новичкам. Он по-прежнему носил то же самое несчастное выражение.

Я почувствовала вспышку ярости, которая пронеслась через мое тело. При виде него мое сердце странно забилось, посылая шипы гнева мчаться по моей коже. Какое он имел право быть несчастным, когда это он был тем, кто назвал меня монстром? Мне хотелось встряхнуть и закричать на него, что он не имел права осуждать меня.

Я хотела бить его по лицу, пока он не возьмет свои слова обратно.

Он посмотрел на меня, когда я подошла, чуть смягчив выражение на своем лице.

— Рэн, я…

— Заткнись и займи нужную позицию.

Он этого не сделал. Просто стоял столбом на своем месте и протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне. Я быстро отшатнулась.

— Мне жаль, я не это имел в виду …

— Подними руки! — заорала я так громко, что он даже подпрыгнул.

Мне не понравилась его робкая улыбка, которую он послал мне

Он не поднял руки, поэтому я нанесла жесткий удар прямо ему в лицо. Он споткнулся и упал на задницу.

— Встань на ноги и подними руки, — сказала я жестко. — Блокируй следующий удар.

Он выглядел ошеломленным, кровь закапала из его носа, но он встал и вытянул руки перед своим лицом.

Я намеренно наносила удары, которые он не мог блокировать. Жесткие, быстрые, агрессивные. Моя грудь горела так, как я никогда не чувствовала раньше. Мое горло болело из-за растущего комка.

Он ударился об мат в десятый раз, его лицо едва было видно сквозь кровавое месиво. На этот раз он не встал. Он рухнул, тяжело дыша.

— Ты прав, — сказала я. — Мне следовало выбрать Сто двадцать один. Но теперь я застряла с тобой, поэтому предлагаю тебе перестать ныть и взять себя в руки. Больше нет никаких вариантов, богатенький мальчик. Это навсегда. Привыкни к этому.

Я резко развернулась и выскочила из зала, взгляды всех тренеров и новичков были обращены на меня.

— Хорошая работа, Сто семьдесят восемь, — сказал охранник, кивнув мне.

Болезненные ощущения нахлынули на меня. Я слышала эти слова много раз за пять лет работы на КРРЧ, но сейчас они не принесли ни гордости, ни удовольствия для меня.

Я резко повернула к душевым, и бросилась к раковине. Я размазала кровь Двадцать два по крану, когда неуклюже повернула ручку.

Вода из крана полилась красная, когда попала мне на пальцы, и я сжала свои губы вместе и отвернулась. Я никогда не была брезглива при виде крови, но это было другое. Я видела его лицо, окрашенное в красное.

Я мыла руки четыре раза. Когда я закончила, то посмотрела на свое отражение. Я не смогла вспомнить, когда в последний раз смотрелась в зеркало. Это было так давно.

Человеческие воспоминания выцветали быстрее у молодых ребутов, когда они умирали. Я припоминала свою жизнь в возрасте до двенадцати лет широкими мазками, но детали были размыты. Но я помнила свои глаза. В памяти мои глаза были такие же светло-голубые, какими они были до того, как я умерла.

Мое отражение было другим. Голубой цвет был ярким, пронзительным, неестественным. Нечеловеческим. Я думала, мои глаза выглядели более устршающими. Холодными и бесчувственными. Но они были… красивыми? Казалось странным описывать себя таким способом. Но мои глаза были большими и печальными, и темно-голубой цвет смотрелся довольно таки неплохо.

С первого взгляда я не была устрашающей. Скорее даже милой. Я была самой низенькой в большинстве комнат, зачастую даже ниже тринадцатилетних-четырнадцатилетних новичков. Пучок светлых волос торчал из моего хвоста, волосы, которые я обрезала чуть выше плеч.

У меня был не такой уж жуткий вид, как я себе представляла. Я едва выглядела устрашающей, честно говоря.

Конечно же, я не похожа на монстра, который наслаждается охотой на людей.



Глава 10.

 Ночной воздух был неподвижен, когда я открыла дверь и ступила на крышу центра. Люди ждали меня у самого края, и я направилась к ним, выравнивая свой шлем на голове.

— Я доверяю тебе, Сто семьдесят восемь.

Офицер Майер положил руки на свои широкие бедра и посмотрел на меня, словно я должна была как-то отреагировать на это

— Спасибо, — сказала я автоматически.

Офицер Майер говорил, что доверял мне каждый раз, когда видел, будто пытаясь убедить в этом самого себя. Я была единственным ребутом, который постоянно контактировал с командиром.

Сомневаюсь, что кто-то мне завидовал.

Я часто видела его, так как Роза был самым крупным центром и у него был здесь офис. Женщину, стоящую рядом с ним, Сюзанну Палм, я видела очень редко. Она была председателем КРРЧ, и я точно не знала, чем именно она занималась, но ее присутствие сегодня не могло предвещать ничего хорошего.

— Я надеюсь, тебе сказали, что эта миссия конфиденциальна? — спросила Сюзанна.

Она косо глянула на меня в неодобрении. Возможно, ей было просто неудобно в ее нелепых каблуках. Или, возможно, это дикие каштановые с серебряными прожилками локоны, развивающиеся во все стороны, раздражали ее. Они бы и меня раздражали.

Я кивнула, в то время как шаттл приземлился на крышу. Офицер Майер отошел, когда дверь открылась, посылая мне обнадеживающий взгляд. Я не чувствовала себя обнадеживающе. Последнее, чего мне хотелось делать сегодня вечером, это участвовать в соло-миссии с сюрпризом. Но, должна признаться, я надеялась, что моей целью был беглец. Я не возражала размазать человеческое лицо об землю сегодня вечером.

Видение лица Двадцать два, расквашенного в кровь, мелькнуло перед моими глазами, но я оттолкнула эту картинку. Однако так не могло продолжаться дальше. Весь день я видела это и чувствовала тяжесть в своей груди. Я хотела приказать своему разуму перестать тупить. Он исцелился в течение нескольких часов; не то чтобы я нанесла ему длительные увечья.

Лэб сплел руки, когда я вошла в маленький шаттл, и едва взглянул на меня. Его ощутимый дискомфорт почти заставил меня занервничать. Соло-миссии, которые назначал офицер Майер, редко были хорошими, но, как правило, во время них дежурным офицером был Лэб. Видимо, они тоже ему “доверяли”.

Сегодня мы взяли только один шаттл, поэтому заключенному придется поехать вместе с нами. Я заняла один из четырех небольших сидений напротив Лэба и затянула ремни на теле, стараясь не обращать внимания на тревожное выражение на его лице. Вместо этого я сосредоточила свое внимание на данных своей цели, в которых просто говорилось: Майло, 5’ 10” -6’, каштановые волосы. Не было никакого упоминания о том, почему я должна схватить его. Они знали, что я не спрашивала об этом.

Замечание Двадцать два о том, что мы должны знать, что человек сделал, чтобы быть схваченным, пронеслось в моей голове. Я отмахнулась от этого. Я могла бы задаваться вопросом о человеческих преступлениях сколько угодно, но КРРЧ никогда не выдавали эту информацию в соло-миссиях.

Мы ехали в тишине над Розой, пока шаттл не спустился и не приземлился на землю. Дверь отворилась, открывая вид на самое сердце трущоб, и я отцепила свои ремни, поднимаясь на ноги. Грунтовая дорогая изгибалась вокруг крошечных деревянных домов, каждый из которых был темным и безмолвным из-за комендантского часа.

Мы остановились достаточно близко к цели. Офицер Майер не рисковал, не наслаждался погоней так, как это делала я.

Дом был таким же жалким и обветшалым, как и все остальные, с одним только исключением. Окна.

Два квадратных окна в передней части дома были абсолютно ничем не прикрыты. Любой мог пройти мимо и увидеть все, чем он владел. Большинство домов в Розе не имело окон, или же, если они имелись, то были маленькими и заблокированными. Кражи были беспрепятственными. Окна были побуждением.

Этот человек был полным идиотом.

Я выскочила из шаттла и побежала по грязи к крыльцу дома. Доски скрипели под моими ногами, когда я подходила к двери и остановилась, наклонив голову в сторону дома. Было тихо, только шум шелеста листьев с дерева по соседству.

Стук не требовался при специальных заданиях офицера Майера, поэтому я пнула дверь так сильно, как только могла, и она распахнулась, открывая темноту дома.

Я вошла внутрь, осмотрев пространство слева от меня, где смогла увидеть смутные очертания дивана и нескольких стульев. Коридор простирался мимо гостиной, но я не видела никаких признаков жизни в других комнатах дома. Возможно, мне повезло, и человек крепко спал.

Мои сапоги создавали малейший звук по древесине, пока я кралась мимо кушетки и дальше по коридору.

Первая дверь слева от меня была открыта, это была ванная комната. Только одна дверь была прямо напротив нее, и я надавила на нее кончиками пальцев, когда схватилась за ручку другой рукой. Ручка скрипнула, и я вздрогнула от этого звука.

Я толкнула дверь и прищурилась в темноте на кровать передо мной. Она была пуста.

Я уловила размытое движение уголком глаза, и вцепилась пальцами в обе стороны дверной рамы. Никаких окон в спальне. Я загнала его в ловушку.

Свет включился, и я моргнула, удивленная. Человек — Майло, как я предположила — стоял рядом с кроватью. На нем не было ничего, кроме футболки, боксеров и носков.

Он ухмылялся.

Я склонила голову набок, сбитая с толку его реакцией. Его глаза прошлись вверх вниз по моему телу, и он улыбнулся шире, сжимая что-то в руке. Это была металлическая труба около двух дюймов в длину.

— Сто семьдесят восемь, надень на него наручники! — прокричал офицер Майер через мой коммуникатор

Ужасный резкий звук пронзил мое ухо, и я ахнула, быстро вытащив мой коммуникатор. Я потерла ухо, хмуро глядя на Майло.

— Кто офицер шаттла? — Он бросился через комнату ко мне. Я отступила, поднимая руки, чтобы защититься. Он издал раздраженный звук. — Ты прекратишь это? Я на твоей стороне.

Моей стороне? Какой стороне?

Я обернулась на звук шагов, и Лэб появился из-за угла, его глаза широко распахнулись и были испуганными. Он перевел взгляд с меня на Майло, и я быстро потянулась за моими наручниками, не в силах придумывать объяснение, почему я еще не схватила цель.

Майло протянул серебряное устройство Лэбу, и лицо офицера сменилось с паники на гнев.

— Твой тоже сдох, не так ли, Лэб? — спросил Майло.

Я замерла. Человек знал Лэба.

Лэб открыл было рот, но потом захлопнул его, и повернулся ко мне. Он был взволнован. Испуган. Из-за меня? Лэб никогда не выглядел испуганным из-за меня.

Он вздохнул, зажимая пальцами переносицу двумя пальцами.

— Ты заблокировал все видеоустройства и коммуникаторы. Даже на шаттле.

— Точно, — сказал Майло, кидая устройство на свою кровать. — Знаешь, я был бы признателен за предупреждение.

— У меня не было времени, — сказал Лэб. — Я получил это задание полчаса назад.

Майло вздохнул.

— Умно с их стороны, полагаю. Не хочешь загладить вину, позволив мне уйти? Ты можешь сказать, что я сбежал.

— Она не позволяет людям сбегать, — сказал Лэб.

Это была правда. И зачем Лэбу позволять ему уйти?

— О чем, черт возьми, ты думал? — гневно продолжал Лэб. — Они захотят узнать, зачем ты перекрыл их линии коммуникации. Они убьют ее. И меня, может быть.

Я моргнула, уронив свой коммуникатор, и Лэб бросил на меня виноватый взгляд, когда я подобрала его. Зачем им убивать меня? Я следовала приказам.

— Пошли в шаттл, — сказал Лэб Майло. — Сто семьдесят восемь, надень на него наручники.

— Что? — воскликнул Майло, когда я шагнула к нему. — Да ладно, дружище, ты не можешь отдать меня им!

— У меня нет выбора, — сказал Лэб, жестом показывая нам следовать за ним. — Если мы не попадем в шаттл сейчас и не вернемся в КРРЧ, то они убьют меня и ее, и, скорее всего, будут преследовать тебя в течение нескольких дней.

— Но… — Майло перевел взгляд с меня на Лэба, его глаза пробежались по наручникам в моей руке.

Майло метнулся в коридор, толкнув Лэба, стоящего у него на пути. Я схватила его за талию, поймав только горстку рубашки. Он выкрутился из моих рук и бросился к двери, поскользнувшись на полу в одних носках.

— О да, это отличная идея, Майло, — сухо сказал Лэб. — Убегать от Сто семьдесят восемь.

Я выскочила в гостиную и врезалась в Майло. Мы вместе упали на пол, и он хмыкнул, начиная извиваться подо мной. Я достала наручники, когда он ухватился за край кушетки.

— Хочешь прекратить это? — рявкнул Лэб, его сапоги остановились рядом со мной. — Просто позволь ей надеть наручники.

Майло застонал, но прекратил извиваться на достаточно долгое время, чтобы я смогла защелкнуть наручники на его запястьях. Я поставила его на ноги, и он сдул несколько прядей волос с глаз, когда повернулся, чтобы взглянуть на Лэба.

— Но я думал…

— Просто помалкивай, пока мы не попадем в шаттл, — сказал Лэб, останавливаясь в дверях с рукой, зависшей над дверной ручкой. — Понял?

Майло хмуро кивнул, и Лэб вытолкнул его наружу. Пилот стоял рядом с дверью шаттла, его лицо выражало любопытство.

— Все в порядке, — сказал ему Лэб, когда тот плавно открыл дверь шатла. — Давайте возвращаться.

Офицер кивнул и прыгнул за место пилота, и я жестом приказала Майло зайти внутрь. Человеческие клетки были в отдельном отсеке в задней части шаттла для защиты дежурных офицеров. Майло прошел через небольшое отверстие, и я закрыла за ним дверь.

Я заняла свое место, мои глаза впились в Лэба. Он демонстративно избегал моего взгляда.

— Ты сможешь мне помочь? — Майло начал говорить так быстро, как только мог, прижавшись лбом к стеклянному отсеку. — Может быть, во время транспортировки. Ты мог бы позволить мне ускользнуть, когда они отправят меня в Остин, верно?

— Может быть, — сказал Лэб.

— Или, может быть, даже сегодня ночью. Ты знаешь, где выход? Ты…

— Можешь дать мне минутку подумать? — Лэб нахмурил брови и наклонился вперед, уперев локти в колени и запустив руки в свои темные волосы.

Тишина заполнила шаттл, единственным звуком был гул двигателя. Взгляд Майло метался с моего лица на Лэба, он выглядел заинтересованным.

— Она разговаривает? — спросил Майло после нескольких минут молчания.

Лэб не стал отвечать или принимать какие-либо действия, чтобы показать, что он слышал его.

— Ты участвуешь во многих соло-миссиях с Сто семьдесят восемь? — спросил Майло. — Тони оценил бы это. Ты объяснил ей некоторые детали? Может быть, она сможет мне помочь. Или нам, в конце концов.

Лэб поднял голову и взглянул на Майло.

— Есть ли какой-то прогресс с Адиной?

— Нет. Они потеряли более трех мятежников внутри КРРЧ только в прошлом месяце в Остине, и теперь перестали выпускать ребутов.

Мятежники. Я слышала шепот о них, когда была маленькой. Люди в трущобах, которые объединялись для того, чтобы противостоять КРРЧ, снести стены между рико и трущобами, и вернуть правительство, возглавляемое гражданами. Девочка в школе заявила, что ее отец был частью группы, начавшей нападение на центр КРРЧ в Остине. Вся семья пропала без вести спустя несколько дней.

Мои глаза расширились, и Лэб заметил выражение моего лица. Он испустил длинный вздох, бормоча что-то себе под нос.

— Что значит, теперь они перестали выпускать ребутов? — спросила я.

— О, да ладно, — сказал Майло, стрельнув в Лэба взглядом. — Ты что, ничего ей не рассказал?

— Я не буду помогать тебе, пока ты не выпустишь Адину, поэтому я действительно не вижу в этом смысла, — сказал Лэб. — А теперь ты рискуешь устранением ее, так что это даже не имеет значения.

Я хотела, чтобы Лэб перестал говорить такое. Болезненные ощущения в моем животе стали распространяться к моему горлу, и я проглотил растущий комок.

— Ой, я тебя умоляю, — сказал Майло, закатывая глаза. — Они ничего не сделают с их драгоценной Сто семьдесят восемь. Все равно они думают, что она не более чем просто пустая оболочка. — Он скривился. — Извини, крошка.

— Рэн, — хмуро сказала я.

Пустая оболочка? Я бы не была так уверена. Я не была столь эмоциональной, как Ниже-шестидесятые, но во мне определенно что-то было.

Я была уверена, что во мне что-то было.

— Послушай меня, — сказал Майло, повышая голос, чтобы я смогла слышать его сквозь стекло. — Ребуты сбегают.

Это было смешно. Я с подозрением посмотрела на него, не понимая, какую игру он вел.

— Они сбежали, и создали резервацию на севере Техаса, недалеко от границы. Вам говорили, что они умерли во время полевых испытаний? Но их тела загадочным образом пропали? Они не умерли.

Я не видела тела, когда умер мой тренер.

Я повернулась к Лэбу, мои глаза расширились.

— Сто пятьдесят семь? — спросила я.

— Да. Он сбежал.

Лэб неловко порезал в кресле.

— Как?

Он не встречался со мной взглядом.

— Мне удалось получить на руки отслеживающий локатор, и я выпустил его, когда он был на задании.

— Почему ты сделал это?

Зачем какому-то человеку помогать ребуту? Мы были злейшими врагами человечества.

— Потому что они обещали помочь моей дочери, — сказал он. — Она ребут в центре Остина, и мятежники сказали, что если я помогу выбраться высокому номеру, про которого КРРЧ не подумали бы, что он мог бы сбежать, взамен они выпустят ее. — Его взгляд ожесточился, и он пристально посмотрел на Майло. — Они солгали.

— Мы не солгали! — возразил Майло . — Но мы только что потеряли трех человек, и мне очень жаль, но освобождение Тридцать девять не является прямо сейчас нашей приоритетной задачей.

— Ты помог высоким номерам сбежать? — спросила я.

Я до сих пор не могла понять зачем.

— Мы ставим высокие номера в приоритет, потому что они наиболее полезны КРРЧ. Но также мы помогает сбегать меньшим номерам. Это зависит от того, кого мы можем получить.

— Зачем? — спросила я недоверчиво.

— Потому что мы не сможем ничего изменить из-за всех вас, работающих на КРРЧ, — сказал Майло . — Если у нас когда-нибудь появиться возможность избавиться от них, нам понадобиться помощь. Помощь опасных, закаленных в бою. И мы полагали, что вы все не упустите шанс сбежать.

— Но…

Мы не были людьми. И я не хотела разрушать мир этого парня, но если кто-то помог бы мне улизнуть, я бы, наверное, сбежала. Я не была привязана к кучке людей, чтобы им помочь. Мне вообще было трудно поверить, что где-то была резервация ребутов, тем более в союзе с этими человеческими мятежниками.

— Или, по крайней мере, им нужно, чтобы ты сбежала, чтобы у них был шанс, — сказал Лэб, будто прочитав мои мысли.

Шаттл начал снижаться, и Майло посмотрел на Леба с широко раскрытыми глазами.

— Ты поможешь мне, правда? Ты сможешь вытащить меня отсюда?

— Может быть, — сказал Лэб, проводя рукой по лицу. — Я могу попытаться придумать что-то, когда тебя перевезут в Остин. Но сегодня в Розу приехала Сюзанна Палм. Ты просто должен будешь пережить допрос.

Лицо Майло побледнело, но он кивнул.

— Но ты ведь вытащишь меня оттуда позже, не так ли? Потому что…

— Я сказал, что постараюсь, — отрезал Лэб. Он повернулся ко мне. — Они спросят тебя, что случилось во время сбоя. Ты должна будешь сказать им правду, часть ее.

Я моргнула в замешательстве. Все люди сошли с ума.

— Версию правды. Скажи им, что Майло начал разглагольствовать о резервации ребутов и о мятежниках. Скажи им, он сказал, что Сто пятьдесят семь сбежал. И что он хотел помочь тебе. Потом скажи, что считаешь его сумасшедшим. Что, даже если он не сумасшедший, ты бы не пошла. Скажи это со своим коронным пустым взглядом, будто у тебя вообще нет чувств.

— Думаю, это мое лицо.

— Хорошо. Ты должна сказать им что-то. Они никогда не поверят, что он просто молчал, в то время как твой коммуникатор дал сбой. — Он умоляюще посмотрел на меня. — Но, пожалуйста, не говори им про меня и Адину. Ты можешь просто сказать, что я велел тебе молчать? Оба моих ребенка и жена пропали. Я не могу быть пойманным.

Шаттл резко дернуло, когда он стал приземляться, и я кивнула. Он не выглядел полностью убежденным в том, что я не сдам его.

— И не рассказывай об этом другим ребутам, — прошептал Лэб в спешке. — Я больше не могу быть пойманным ими. В прошлый раз я был близок к этому. Я не стану снова рисковать. — Он посмотрел на Майло. — Особенно, когда некоторые люди не держат свое слово.

Майло бросил взгляд назад, когда дверь отворилась, открывая фигуру офицера Майера на крыше. Его руки уперлись в бедра, гнев излучался от его пухлого тела. Сюзанна стояла рядом с ним; она сдерживала гнев, если вообще испытывала его.

Женщина просто подняла брови при виде меня. Уголок ее рта дернулся, когда она увидела Майло.