Андрей Воронин

Алкоголик. Эхо дуэли

Единственно, что меня поддерживает, это мысль, что через год я офицер! И тогда… Боже мой! Если бы вы знали, какую жизнь намерен я повести! О, это будет восхитительно! Во-первых, чудачества, шалости всякого рода и поэзия, залитая шампанским… (Из письма М. Ю. Лермонтова М. А. Лопухиной, осень 1833 года)
Глава 1

Он не хотел умирать, но жить тоже не хотел.

Он оставался неподвижен, хотя хорошо видел того, кто целился в него. Он внимательно, с любопытством следил за каждым его движением. Он не питал к нему злобы. Это был объект его психологического эксперимента, именно тот человек, которого он сам выбрал для своей забавы.

Он сохранял спокойное, почти веселое выражение лица перед дулом пистолета, направленного на него. Это было лицо презирающего смерть героя, никогда и никому не выдающего своих переживаний.

По своей сути он всегда оставался наблюдателем жизни. И ради практического эксперимента был готов рисковать даже жизнью. Теперь он с интересом ждал завершения психологического эксперимента. Это была новая, неизведанная область. Хотя все в этой истории началось с забавы.

Но вот эксперимент подошел к заключительной фазе: что победит – оскорбленные амбиции или дружба? Он понимал, что объект боится стать в глазах свидетелей трусом. С другой стороны, перед ним старый друг.

И невозможно, чтобы – при всей своей ограниченности – объект не осознавал, на кого поднимает руку!

Но объект его психологического эксперимента целился, сомневаться не приходится – сейчас он будет стрелять.

В долю секунды вид торопливо целившегося вызвал у него новое ощущение. Лицо приняло презрительное выражение, и он, все не трогаясь с места, вытянул руку кверху, как будто пытаясь предотвратить неизбежное.

Осечки пистолета не было. Раздался выстрел. Пуля пробила навылет руку и правый бок. Он упал, теперь он едва дышал.

Стрелявший в него подошел и сказал: «Прости!» Он хотел ответить, но повернулся и умер с усмешкой на лице. Той самой усмешкой, которая погубила его. Он не хотел умирать, но не мог жить без того, чтобы не насмехаться над кем-либо.

И он умер еще потому, что надо либо жить, либо умирать – по-иному это противоречие не разрешается. Потому что умирать должен тот, кто устал от жизни.

Начался дождь. Жизнь кончилась, однако шутки, забавы и психологические эксперименты продолжались.

* * *

Братья Сетко уже с самого утра поняли, что в этот день они останутся не только без завтрака, но и без обеда и ужина. Это понимал и пятнадцатилетний Артур, и двенадцатилетний Коля, и самый младший девятилетний Саша. Вчера их мать отправилась в гости к соседу – тот пригласил ее выпить. Этот же сосед принес им еду – половину вареного кролика и хлеб. Мать сказала ложиться спать и не ждать ее. Кролика и хлеб братья съели сразу же и уселись возле старенького телевизора смотреть боевик, смысл которого понять было трудно – телевизор снежил, звук то и дело пропадал, но было видно, что кто-то за кем-то гоняется, кто-то кого-то бьет и убивает. Братьям этого было достаточно. В тонкости сюжета они не вникали. Их мама в это время выпивала с соседом, ей было весело. Веселье прибывало с каждой вновь поднятой и выпитой рюмкой. От избытка чувств гостья решила продемонстрировать щедрому соседу стриптиз на широком самодельном столе, но в самый решительный момент зашла жена соседа, которая по идее должна была находиться у сестры в соседней станице. И тут началось… Разъяренная жена с дикими воплями стащила стриптизершу-любительницу на пол и била как только могла – ногами по ребрам, по голове – по всему. Как она выскочила из этого дома, сама не помнила, наверное, соперница просто устала бить ее. Возвращаясь домой, незадачливая стриптизерша услышала резкий звук непонятного происхождения, обернулась в страхе, не гонится ли за ней соперница, и увидела на крыше одного из домов сыча.

«Если сыченя кричит на дому и хлопает глазами – хозяина выживает. Умрет кто-то в доме», – пронеслось в пьяной голове. Впрочем, через минуту она начисто забыла про сыча, который сидел на крыше и издавал зловещие звуки.

Домой она в буквальном смысле приползла, на нее было страшно смотреть. Дети помогли ей взобраться на высокую металлическую кровать с продавленной сеткой – ту самую, на которой все они были зачаты. Братья Сетко были рождены от разных отцов. Именно этим можно было объяснить то, что двенадцатилетний Коля был выше и крепче пятнадцатилетнего Артура.

Братья любили свою непутевую мать безумно, чем могли, помогали. Поэтому, когда увидели ее избитой, не особенно удивились (такое бывало нередко), а засуетились, оказывая первую медицинскую помощь в масштабах своего понимания, – дали полотенце, смоченное холодной водой. Старший Артур предложил смазать раны и ссадины зеленкой. После этого мать только лежала, тихо постанывая, и время от времени просила пить.

С утра братья задумались о пропитании.

Март – не тот месяц, когда кормиться можно со своего и чужого огорода. Посовещавшись, братья решили отправиться к Деду, который жил недалеко. Дед был очень старый и незлой, он никогда не ругал братьев, не кричал на них, не называл ублюдками. Он угощал их медом со своей пасеки, иногда наливал суп. Поэтому они решили никогда ничего у него не красть. «Если хоть раз стянем что-нибудь, больше в дом не пустит», – принял стратегическое решение средний брат Коля. Этого понятия пацаны и придерживались.

Братья покричали у ворот Деда, никто не ответил. Они вошли во двор, постучали в дом, никто не открыл, но старая скрипучая дверь неожиданно подалась вперед. Дети переглянулись. Коля первым переступил порог.

— Дед! Дед! – прокричал он.

В прохладной глубине дома стояла подозрительная тишина.

— Дед, ты дома? – позвал Коля.

Никто не ответил.

Переглянувшись, братья Сетко один за другим, как пингвинята, зашли в дом. На веранде никого не было, в коридоре тоже… Дед сидел за столом в самой большой комнате. Перед ним на столе стояла миска с медом и лежал хлеб. Но Дед не обращал на еду никакого внимания. Он сидел, придерживая голову руками, как будто думал о чем-то важном.

– Дед! – Коля тронул старика за плечо.

Голова с деревянным стуком опустилась на столешницу… Дед был мертв.

— Ааа… – закричал младший брат Саша, бросившись к дверям.

– Стой! – старший брат Артур схватил его и зажал рот рукой.

А Коля в это время уже приоткрывал дверцы черного старинного шкафа, который стоял в этой же комнате. Этот шкаф давно привлекал взгляды братьев Сетко. Однажды они, развеселившись, зацепили створку, и шкаф начал открываться… Тогда Дед в первый и последний раз накричал на них, бросился к шкафу и закрыл дверцу. Но братья поняли: в шкафу есть что-то ценное.

Коля раскрыл створки шкафа, и сразу же в нос ударил запах старого дерева, лекарств и еще чего-то непонятного, но очень старого. На полках были книги, много – в кожаных переплетах с золотым тиснением и совсем обтрепанные книги без обложек. Так что же тут прятал Дед? Только книги? Не может быть! О том, что книги, да еще старинные, могут представлять ценность, Коле просто не приходило в голову, да и откуда ему было знать об этом… Но вот что-то твердое и увесистое оказалось у него в руке.

— Смотрите! – Коля выхватил из книжных завалов продолговатый футляр. Открыл его, обнажив красное бархатное нутро, и присвистнул.

— Что там?

Но Коля ничего не ответил братьям, он уже прятал футляр под рубашку.

— Уходим!

— Ты же сам говорил, что здесь нельзя ничего брать без спроса, – протянул маленький Саша.

— Раньше нельзя было, когда здесь Дед жил! – авторитетно ответил Коля. – А сейчас Дед умер. Значит, мы не крадем.

Саша с ужасом покосился в сторону стола с замершей на нем неподвижной фигурой.

— Уходим! – повторил Коля.

— Может, еще что-нибудь… – предложил старший брат.

— Хватит нам, – оборвал его Коля. – Если еще что-нибудь возьмем… – он был самый сообразительный из братьев.

— А говорить мы кому-то про это будем? – спросил Артур, стараясь не смотреть в сторону стола.

— Про Деда?

— Да!

— Конечно, скажем. Нельзя так оставлять. Только знаете что, – Коля на секунду задумался, – вы идите и говорите первому, кого встретите, а я домой…

— Почему это ты домой?

— А потому, дубина, что мне надо спрятать кое-что.

— А если спросят, почему ты пошел домой, а не с нами?

— Да кто спросит?

— А если? – допытывался осторожный Артур.

— Если спросят, скажите, что совсем мамке плохо, что нельзя ее одну оставлять, что я к ней пошел – произнес раздосадованный тугодумием братьев Коля. – И это правда, – добавил он специально для всхлипывающего маленького Саши. – Успокойся, теперь у нас будут деньги… Поедем в город, куплю тебе «чупа-чупсов».

* * *

«Когда я стану начальником, я буду молиться на свой пистолет», – пел, принимая душ, Вадим Свирин – вице-президент фирмы консалтинговых услуг в области политических технологий. Ему импонировала эта неизвестно откуда привязавшаяся песня. И он мог себе позволить петь в душе (и даже нет разницы, на какую гласную ставить ударение в этом слове) – все равно никто не слышит – он жил один в комфортабельной квартире, расположенной в одном из кирпично-монолитных домов в Крылатском. Здесь ему давно никто не мешал делать то, что хочется, – жена ушла, детей забрала.

Он начинал новый день с песни «Когда я стану начальником, я буду молиться на свой пистолет». Правда, иногда ему казалось, что в словах песни про пистолет есть какой-то скрытый, ускользающий и даже пугающий смысл. Может, даже нехороший смысл, но это только иногда так казалось.

Зазвонил висящий на стене в ванной телефон. Свирин протянул руку из душевой кабины. Ранние звонки его никогда не радовали.

— Вадим?

— Да, Матвей Матвеевич, слушаю вас! – звонил непосредственный начальник Свирина, президент консалтинговых услуг в области политических технологий.

— Не разбудил?

— Нет, – коротко ответил Свирин.

— Как там наши дела?

— Дела – у профессиональных юристов. – позволил себе пошутить Свирин, – а у нас – успехи.

— Так как успехи? – в трубке хмыкнули, значит, шутка была принята.

— Сегодня встречаемся с курьером. На месте тоже обо всем договорились. Можно считать, что через три дня интересующий нас объект будет доставлен в Москву.

— А курьер знает о цели поездки и объекте?

— Он будет знать ровно столько, сколько положено. Меньше знаешь – крепче спишь.

— Это верно, – подтвердил Матвей Матвеевич.

— А насчет курьера не беспокойтесь. – Разговаривающий по телефону Свирин выглядел комично – голый, в клубах пара, выстроившийся по стойке «смирно». Так могло бы показаться любому, кто посмотрел бы на эту сцену со стороны. Только лицо у Свирина было напряженное, в этом лице точно не было ничего смешного. И если бы кто-то посмотрел сейчас в это лицо, то смеяться расхотелось бы. Свирин продолжал: – Курьер выполнит задание, и распрощаемся… О нем не думайте.

— Хорошо, Вадик, спасибо тебе. Всех благ… – это была традиционная прощальная фраза.

В трубке пошли гудки. Разговор был окончен, утреннее купание испорчено. Вадим обернулся безупречно белым махровым полотенцем, которое моментально впитало всю теплую влагу, и отправился на кухню пить кофе.

Ступая по теплым, подогретым плиткам пола, придерживая одной рукой полотенце, Свирин воображал себя римским сенатором, чтобы как-то обрести душевное равновесие. Неожиданный ранний звонок Матвея Матвеевича испортил начало дня, он напомнил, что и над ним, Свириным, есть начальник. Да не простой, а с причудами, чтобы не сказать больше…

Матвей Матвеевич, президент фирмы консалтинговых услуг в области политических технологий, был известен в определенных кругах как Антикварщик. Он коллекционировал антиквариат. Страсть к коллекционированию незаметно и поначалу скрытно для всех проросла в нем. Все началось с маленького презента – мраморной статуэтки спящей девочки. Сущий ангелок. С этого началось. А потом Матвей Матвеевич, утомленный собственным жизненным опытом и общением с чрезмерно настойчивыми кандидатами в депутаты, начал все больше оставаться наедине со своей коллекцией. Вечера он проводил в одиночестве, склонившись над столом среди бронзовых статуэток, фарфоровых чашек, золотых рам и старинных книг. С каждым днем его квартира все больше и больше напоминала музей – на стенах в глубокой тени висели портреты в екатерининских париках. Коллекция Матвея Матвеевича занимала все три комнаты его квартиры. Две из них выходили окнами на улицу, третья во двор. В двух первых комнатах находились ежедневно протираемые от пыли бронзовые часы разных стилей. Здесь же посуда – павловская, екатерининская, александровская. Зеркала, кресла, подсвечники, чернильницы, музыкальные инструменты. С потолка спускалась блестящая семья бронзовых и хрустальных люстр.

Но даже самые приближенные (к которым относил себя и вице-президент Вадим Свирин) никогда не переступали порог третьей комнаты, окна которой выходили во двор, но были всегда завешены плотным шторами. Там находилась самая дорогая часть его коллекции – антикварное оружие.

Матвей Матвеевич был холост, в квартире у него жила домработница, говорящая басом, похожая на солдата или, как уверял ее хозяин, на царицу Анну Иоанновну. Кухня находилась за третьей, таинственной комнатой с коллекцией оружия, оттуда доносились приятные запахи изысканных блюд.

Вадим часто бывал в гостях у Матвея Матвеевича, обедал, смотрел коллекцию. Одним словом, был допущен к столу и пользовался этим.

Вообще Вадим Свирин брал от жизни все, что она могла дать.

Он был начитан и находчив, и у него была любимая поговорка: «Лучше бы гусь не говорил об орле!» Персидский поэт Энвери так говорил в двенадцатом веке, а Свирин удачно повторял в двадцать первом.

Вадим Свирин имел большой опыт работы со средствами массовой информации, кандидатами в депутаты разных уровней, чиновниками и фирмами, нуждающимися в «раскрутке». Он работал в той сфере, которую называют «пиар». Деятельность пиарщиков в стенах уютных кабинетов не терпит вторжения посторонних: там творится настоящее священнодействие – рождаются депутаты и президенты. Но манна с неба в виде власти и всех приносимых ей выгод не падает. За все надо платить. И платят кому? Конечно, пиарщикам, которые вручали депутатам ключи от рая на земле. Или отбирали ключи от рая.

Вадим Свирин был специалистом, которого интересовали людские слабости. Интерес был вполне профессиональный – он получал за это деньги. В политике, как правило, используют те ошибки, которые вы совершаете. Скажем, если бы лицо похожее на Генерального прокурора страны не оказалось в одном помещении с девицами легкого поведения, то его не обсуждали бы во всех средствах массовой информации.

Он часто повторял своим заказчикам, что может провести любую политическую кампанию на любом континенте, «где людей больше, чем пингвинов». Это была его любимая и вполне удачная шутка и одновременно самореклама. А в душе верил, что из пингвина тоже мог бы сделать нормального политика, если бы появился соответствующий заказ и сумма гонорара. Кандидата можно было бы найти – послать экспедицию в Антарктиду и отловить там самого достойного – крупного императорского пингвина, ростом не ниже 164. Но экспедиции в Антарктиду – дорогое мероприятие, она возможна только при соответствующем бюджете, при более скромных средствах кандидата можно будет отыскать в местном зоопарке. Тоже хорошо – не издалека прибыл, знает местные проблемы и нужды. Вадим Свирин наслаждался работой с кандидатами.

Кстати, что касается пингвинов, то он считал, что это весьма «продуманные» создания – сообразительные по-своему. Их главные враги – морские леопарды, которые пожирают пингвинов. А пингвины поедают рыбу. Так вот перед тем, как пойти поплавать или нырнуть за рыбой, пингвинам необходимо убедиться в том, что их не подстерегает морской леопард. А у пингвинов чрезвычайно развито чувство коллективизма – отягощенные жиром, они греют друг друга, сидя на снегу, – очень общественная птица. Поэтому перед тем, как всем пойти купаться, они сталкивают одного пингвинчика в воду и смотрят – сожрет его морской леопард или нет. А уж потом решают – прыгать самим за рыбкой либо подождать. Такие вот у них социальные инстинкты. Вот только как они выбирают того пингвина, которого сталкивают в воду? Логика подсказывает, что выбирают самого ослабленного и невнимательного. Так и в предвыборных технологиях.

Вадим Свирин был уверен, что познал универсальные законы политической жизни. Он знал про выборы все, что только можно знать.

Он был уверен, что рядовые избиратели мало уделяют внимания политике, причем 10–15 процентов принимают решение в последний момент и именно от них зависит исход выборов. Кандидат, который появляется ниоткуда, забирает себе все. Такое происходит во всем мире. А в принципе все решает последний миг – тот самый, когда рука опускает бюллетень в урну для голосования. Но вся ирония в том, что политические деятели и консультанты никак не могут это понять.

Все решает миг, ведь даже в смерть человек не верит до последнего мгновения. Жажда власти – вот что являлось и почвой, и кормом, и страстью для Вадима Свирина. И он изучал все способы и методы, которые могли привести человека к власти или лишить ее. Еще Вадим Свирин собирал высказывания про власть – умозаключения, сделанные знатоками человеческих душ, – ведь своих собственных мыслей всегда не хватает, да и стоит ли так уж утруждать себя, если многое уже придумано до тебя.

Свирин знал, что все равно не съешь одновременно два обеда и не наденешь два самых дорогих костюма. Есть другой соблазн, сильнее, чем все вещественные соблазны мира, – соблазн власти. Ради власти совершались самые ужасные преступления, и это о власти сказано, что она подобна морской воде: чем больше ее пьешь, тем больше хочется пить.

На своей уютной кухне Свирин пил не морскую воду, а горький кофе без сахара и планировал день. Было раннее утро. На будильнике – 6.45. Время – деньги. В 7.15 он выйдет из дома. Бодрый и веселый, хорошо пахнущий, довольный собой. Потом ему предстоит встреча. Встреча с… А собственно говоря, с кем? А ни с кем. Ни с кем. Есть такие люди, про которых можно сказать – Никто и Ничто. И даже с маленькой буквы. Вот такая встреча с никем и ничем предстояла Свирину. С курьером. Какая разница, кто он такой. Он просто должен выполнить задание. Съездить, куда скажут, и привезти то, что нужно.

Курьера рекомендовал Паша – в прошлом неплохой журналист, а ныне сотрудник фирмы консалтинговых услуг, занимающийся контактами с прессой, это значит с журналистами, готовыми за деньги на заказ написать любую статью – черное сделать белым, а белое – черным.

По предварительной информации, полученной от Паши, курьер был что надо. Они познакомились где-то на бильярде. По словам Паши, курьер подходил по всем статьям – где-то, когда-то прошел спецподготовку, не задавал лишних вопросов, не был обременен семьей и многочисленными родственниками. Правда, Паша упомянул, что за время игры в бильярд курьер успел капитально напиться. Свирин поморщился. Он не любил сильно пьющих, они вызывали у него недоумение и брезгливость. Но Паша говорил, что этот самый курьер, приняв дозу, от которой нормальный человек мог бы умереть, вполне владел собой, продолжал игру и точность его удара не страдала.

Свирин допил кофе и поставил чашку в раковину – придет домработница, помоет. Да, он не понимал людей, которые пьют. С детства он мечтал лишь об одном – испытать на себе все прелести высокого положения в обществе, взять власть и не отдавать ее кому бы то ни было. И предстоящая встреча с курьером должна была стать для Свирина началом новой игры. Эту игру он хотел вести исключительно по своим правилам.

* * *

Звездный рекрут.

КНИГА III

Новобранцы

Глава 1. Богомолы.



Ар\'рахх – здоровенный зеленый верзила их племени Хромой Черепахи – осторожно, чтобы ненароком не повредить хвост, присел в неудобное для него кресло первого ряда. Он опасливо покрутил своей уродливой шишкастой головой, заметил взгляды, направленные на него. Их было очень много. Почти все из четырех дюжин присутствующих здесь людей, не скрывая своего удивления, пялились на него. Еще бы! Ведь он был здесь единственным драком, но к повышенному вниманию к собственной скромной персоне привыкнуть пока еще было сложно. Ар\'рахх поискал среди неразличимых для него лиц чел\'веков единственное, которое он уже умел выделять – лицо друга – теплого осьминога Саш\'ша, по-здешнему – Александра Заречнева.

С того момента, когда они с Сашкой поселились в просторной каменной келье под странным названием «комната номер три», прошло всего два дня. Бывшие гладиаторы за это время обустроились, осмотрелись; Сашка, как видно, «изголодавшийся» по общению с людьми, даже успел завести себе знакомого. Точнее – знакомую. Звали ее почти так же, как и дочь работорговца К\'нарра – Ирина; её вместе с другими девушками, прибывшими на транспортном корабле в анабиозно-спасательных капсулах, поселили в крыле «Б» жилого корпуса Главной Базы. Парней поселили в корпусе «А». Сашка все свободное время пропадал в комнате землянки; молодой следопыт даже почувствовал что-то похожее на укол ревности.

Даже сегодня, когда вот-вот должно было начаться первое общее собрание звездных рекрутов, Заречнев никак не мог оторваться от своей подружки. Интуиция подсказывала Ар\'рахху, что землянин вот-вот появится, и наверняка он будет не один, а в сопровождении этой своей новой знакомой. Так оно и случилось.

Сашка показался в двери, моментально нашел взглядом «брата по крови», широко улыбнулся, помахал зеленому верзиле рукой. Ар\'рахх поднял вверх свою могучую трехпалую клешню вверх, подтверждая, что узнал землянина; приглашая его присесть рядом с ним.

Сашка плюхнулся в кресло рядом с другом, жестом пригласил присесть рядом с ними Ирину. Землянка вытаращила глаза на здоровенного драка. Голова зеленого верзилы, густо покрытая уродливыми наростами, на добрых двадцать сантиметров возвышалась над остальными. Девушка, не сводя с него испуганного взгляда, зачем-то потрогала ладонью сиденье кресла, медленного опустилась в него.

– А это – кто? – спросила она. Голос у нее был нежный, приятный.

– Это? Это – мой друг. Мы сюда вместе прилетели. Его зовут Ар\'рахх. Он охотник из племени Хромой Черепахи.

– Я думала, что ты обманывал меня, когда говорил, что прилетел сюда со свом другом, который не человек, а какой-то дурак…..

Закончить мысль ей помешал громкий звук, похожий на музыку. Звук шел из нескольких округлых наплывов, расположенных на небольшой сцене. За ними отливало матовым большое полупрозрачное стекло. Или пластик.

Рекруты насторожились, перестали переговариваться между собой. На пятачке между выростами стояли двое: мужчина, который встречал их с Александром в день прибытия на Главную Базу, и красивая девушка – та же, что стояла тогда между седым человеком и парнем, поигрывающим лучевым пистолетом.

Мужчина вышел вперед, поднял вверх согнутую в локте руку, ладонью обращенную к рекрутам. В зале повисла мертвая тишина.

– Земляне! – услышали присутствующие.– Я знаю, что у вас есть много вопросов, ответ на которые вы хотели бы узнать. Я постараюсь сегодня ответить, по возможности, на некоторые из них.

Но сначала давайте познакомимся. Меня зовут Николай Платонович, я руководитель Центра подготовки Звездной Академии.

Первое, с чего мне хотелось бы начать сегодня – это причина, по которой вы оказались здесь.

Причина – одна. В Галактике идет война. Во Вселенной – множество обитаемых миров. Почти на всех из них присутствуют различные формы разумной жизни. К сожаленью, наша Галактика становится слишком тесной для такого большого количества цивилизаций.

Наша планета – лакомый кусок для многих цивилизаций, превосходящих землян по уровню своего развития. Но есть галактические правила, которые не может нарушать никто. Один из таких законов – ни одна раса не может колонизировать планету, на которой есть хотя бы один вид разумных существ, достигших уровня каменного топора, то есть орудий, изготавливаемых своими руками. Земляне, как вам хорошо известно, этого уровня достигли.

В зале прошелестел легкий смешок, кандидаты в звездные рекруты чуть-чуть расслабились.

– Нашу планету могут колонизировать другие цивилизации, когда на ней не останется ни одного разумного существа. Не смотря на кажущуюся сложность задачи, она выполнима.

Земля обладает поистине уникальными качествами, присущими ей одной. Ну, не вам мне об этом говорить…. Есть сообщества, которые хотели бы жить на нашей планете вместо нас. После нас. Одно из таких сообществ – богомолы.

На самом деле они именуют себя совершенно иначе, но человеческому языку очень сложно воспроизвести звуки, издаваемые насекомыми, поэтому мы их называем именно богомолами – на сильное внешнее сходство с насекомыми, обитающими на Земле. Размеры, конечно, у них не такие маленькие, как у наших, земных жуков.

Поскольку прямая экспансия на планету Земля пока маловероятна, для достижения своей цели богомолы избрали не очень понятный для землян метод. Суть его заключается в том, что они регулярно забрасывают на нашу планету контейнеры с различными вирусами, поражающими только людей. Например, СПИД. Или лихорадка Эбола. Вспомните, сколько за последние годы было обнаружено страшных и опасных заболеваний, которые имеют 100-процентную летальность? Много. Слишком много для такой маленькой планеты, как Земля. Ученые Земли бьются над разгадкой происхождения смертоносных вирусов; некоторые высказывают догадку, что они имеют космическое происхождение.

Так оно и есть. Нужно только добавить – искусственное космическое происхождение.

Количество вирусов, забрасываемых на нашу планету из космоса, давно перешагнуло опасную черту. Если верить данным, которые время от времени появляются в открытых источниках Земли, на нашей с вами родной планете ежегодно обнаруживают не менее одного нового вируса, заболевание которым несет неизбежную смерть человеку, в организм которого попал вирус. Чтобы человеческая цивилизация не погибла, нам приходится бороться.

К счастью, в этой драке мы не одиноки во Вселенной. У нас нашлись сторонники и союзники. Они нам помогают. Однако это не значит, что наши союзники все должны делать за нас или вместо нас. Нам помогают техникой, самыми современными космическими технологиями. Но есть ситуации, которые мы не может взвалить на плечи даже самых надежных союзников. Я говорю о вооруженных столкновениях между представителями различных цивилизаций. Здесь за Землю должны воевать земляне. Трудно объяснить родителям на какой-то планете, что их сын или дочь погибли, защищая чужой мир. У тех всегда возникнет вопрос: а земляне сами-то защищают свою планету? Защищают! Это знают во всех уголках нашей Галактики.

Хорошо известно, что военное дело – вопрос серьезный. Нельзя бросать в схватку необученных новичков. Их ждет гибель в первом же бою.

Подготовкой землян к защите нашей планеты от угроз из космоса занимается Звездная Академия. На её Главной Базе вы сейчас находитесь. Как люди становятся звездными рекрутами?

Пока путь – один. Русских парней и девчат, то есть вас, тайно отбирают на Земле по специальной методике, помещают в анабиозные капсулы и доставляют к местам подготовки. К сожаленью, или к счастью, но мы не можем пока разместить объявление в газете, или в Интернете, что набираем кандидатов в звездные рекруты. Наша миссия носит конфедециальный характер, хотя многие лидеры ведущих стран Земли о ней знают, или догадываются.

Вашего согласия тоже никто не спрашивал. Из многих сотен отсмотренных вы оказались самыми подходящими для выполнения задач. Вас изъяли из общества и доставили сюда. Для родных и близких вы – пропавшие без вести. Поверьте, из тридцати тысяч человек, пропадающих без вести ежегодно только в России, сто человек – это капля в море. Вас никто не будет искать. Ибо в России такое законодательство: нет тела – нет дела.

Я хочу вам сказать, что на самом деле вы – избранные. Вам выпала уникальная возможность посмотреть на Вселенную, увидеть другие планеты, овладеть техникой, которая появится на Земле через десятилетия, или даже через века. Вы, и только вы можете защитить нашу матушку-Землю от захвата ее другими цивилизациями, от уничтожения человечества, как вид. Вам выпала огромная честь, на вас ложится колоссальная ответственность.

О том, какая подготовка вам предстоит, для чего она, какова программа обучения звездных рекрутов, вы узнаете чуточку позже. Сейчас я считаю важным сказать для вас вот что.

Человек, как вид млекопитающих, как особь – едва ли не самое слабой существо в нашей Галактике. Мы медленно бегаем, у нас плохая реакция, слабые мышцы и хрупкие кости. Но это поправимо.

Кое-кто из вас уже слышал, что есть так называемые нано-технологии. Это такие технологии, которые, например, позволяют ввести в организм любого существа роботов размером в несколько нанометров. Биороботы такого размера свободно могут перемещаться между клетками, так как их размер меньше размеров отверстий в межклеточных мембранах. Перемещаться и перестраивать ваши организмы в соответствии с теми задачами, которые теперь перед ними стоят.

Процесс этот небыстрый, занимает примерно год. Полгода из этого года уже прошли – пока вы добирались сюда на транспортном корабле.

Когда завершится первый этап перестройки ваших организмов, вы будете прыгать по деревьям, как обезьяны, плавать будете как морские млекопитающие…. Вы сможете без последствий спрыгивать на землю с десятиметровой высоты, запрыгнуть на трехметровую скалу, сможете иголкой на лету поймать муху, которая кружит над вашим обедом….. Мы сможете многое…. Единственное, чего не могут пока нано-роботы – это научить вас думать, то есть сделать умнее, чем вы есть на самом деле. Но это по силам сделать вам самим. Нужны только труд и терпение.

Есть еще одна особенность, которая может появиться у некоторых живых существ после соответствующих процедур. Я сейчас вам покажу – какая.

Он достал из кармана пульт, повернул его в сторону полупрозрачного экрана, большим пальцем придавил кнопочку, отшагнул в сторону….

…Острая каменистая гряда, быстро и беззвучно скользившая под кем-то или под чем-то, неожиданно оборвалась, исчезла где-то далеко внизу. Перед землянами появился огромная зеленая поляна, порытая короткой травой и ярко-голубыми цветами, в беспорядке разбросанными по неровной кляксе горного луга. Стереокамера, установленная на каком-то быстро движущемся объекте, в мельчайших деталях зафиксировала все особенности рельефа куска земли, зорко выхватила какое-то существо недалеко от центра луга.

Существо, не похожее ни на один из множества видов, обитающих на Земле, тоже заметило хозяина оптического прибора. Оно заметалось в поисках укрытия, присело, пытаясь укрыться в траве, слишком низкой для него, потом вскочило, стремглав бросилось к далекой каменной гряде.

Из-под камеры показались две огромные когтистые лапы, они вытянулись вперед, цепко схватили обезумевшее от страха существо….

…Зеленая сочная трава, почти касавшаяся камеры, неожиданно смазалась влево. Перед объективом оператора, над изломанной линией черного гребня отдаленной скалы проявилось нечеткое, размытое изображение крылатого создания – могучего, стремительного и, несомненно, опасного.

Широкие крылья, огромный, как булыжник, костяной нос, крючком нависающий над парой ужасных ног, вооруженных большими и острыми когтями.

Камера, установленная слишком близко от поверхности, стала показывать земляная различные отдаленные места, которые могли бы стать укрытием от этих ужасных когтей….

Наконец, «оператор» принял какое-то решение. Трава резкими скачками понеслась навстречу зрителям. Но вскоре откуда-то сбоку появились уже знакомые по предыдущему фрагменту лапы, они схватила «оператора». Поляна пропала где-то внизу….

– Вы видели два фрагмента, полученные с помощью трансляции сигнала непосредственно из мозга животных – хищника и его жертвы.

Но есть и другие возможности…. Вот один из примеров. – седой снова чуть заметно дернул пультом.

…Высоченный светло-коричневый столб, рельефно исполосованный ветрами по всей своей гигантской высоте, неслышно и неспешно наплывал на нового неизвестного наблюдателя. У Сашки мгновенно вспотели руки, обдало жаром тело – это были его воспоминания, это была его «картинка» – такой, какой её видел бывший гладиатор в момент своего «визита» на вершину Храма Жезла Богов. Заречнев инстинктивно подобрал под себя ноги, вцепился руками в подлокотники, сжался. Он знал, что будет дальше.

Неровная коричневая клякса площадки на вершине каменного выступа несколько раз прокрутилась вокруг наблюдателя, стала приближаться. Через несколько секунд «некто» увидел свои ноги в мокасинах, касающиеся шершавой поверхности каменного шпиля. Появилась человеческая рука. Она схватила предмет – зеленый кристалл на высокой металлической подставке, похожей на раздвоенный зуб диковинного животного.

Неожиданно откуда-то сбоку в сторону наблюдателя метнулась тень. Тень оказалась неким оружием, освобожденным неосторожным движением похитителя изумрудного сокровища. Оружие резко ударило наблюдателя в грудь. Но тот оказался увертлив, в долю мгновение он сумел уклониться от разящего смертельного удара. Клинок скользнул по телу наблюдателя. Камни под его ногами окрасились красным….

Взгляд «хозяина картинки» резко вильнул в сторону, словно он искал что-то. Наконец, нашел. Высоко в небе появилась светло-коричневая точка. Точка быстро приближалась, превращаясь сначала в черточку, затем – в неизвестное землянам потрясающе красивое существо. Это был дракон – самый настоящий, такой, какими их представляют почти все, кто хоть что-то читал о драконах.

У наблюдателя почему-то задергалась «камера». А еще – он явно знал, что это за создание и он… боялся его. Через мгновение все рекруты поняли, что – не зря.

Дракон, прекрасный в своем небесном могуществе и совершенстве, неожиданно пронесся над «автором фильма», едва не задев того длинным и гибким как хлыст хвостом. Словно бравируя своей безупречностью, он величаво и красиво развернулся в воздушном потоке в нескольких сотнях метров от наблюдателя, снова понесся на него.

Поведение источника «картинки» стало еще более сумбурным. Он заметался по краям каменной кляксы, пропадавшим в бездонной пропасти; на долю мгновения «в кадре» появлялся быстро приближавшийся дракон, затем изображение снова начинало прыгать по краям площадки наверху скального выступа.

В последнее мгновение взгляд «автора фильма» замер, перестал челночить между вершиной скалы и потрясающей красоты драконом. Кажется, «хозяин картинки» принял какое-то решение. Вскоре выяснилось – какое.

Летящий дракон, не сбавляя скорости, не меняя траектории полета, неожиданно выпустил в наблюдателя длинную огненную струю, расширяющуюся на конце. Зал громко охнул. Девушки завизжали.

«Автор фильма» в последний раз скосил взгляд в сторону огнедышащего чудовища, разогнался и…. под ним разверзлась бездна. Николай Платонович щелкнул пультом. Трехмерная картинка исчезла. Люди в зале с шумом перевели дух.

– Изображение, которое вы только что видели, было записано благодаря сигналам, полученным из мозга одного человека, с помощью нано-технологий. Чтобы не расстраивать вас окончательно, я покажу вам, как закончилась история с похищением зеленого кристалла. – седой снова прижал пальцем кнопочку пульта.

«Автор фильма» не зажмурил от страха глаза, не отдался на милость тяготения, позволяя тому делать с собой все, что тому заблагорассудится. Очень скоро беспорядочное вращение «картинки» прекратилось, лицо падавшего обратилось вниз и где-то далеко-далеко внизу измятой стиральной доской обозначилась земля.

Светло-коричневые барханы приближались к хозяину изображения быстро и неотвратимо. Девчонки в зале снова подняли визг, Сашкина соседка изо всех сил вцепилась в рукав форменки Александра. Он не стал отдирать ее руки от плеча, хотя она, кажется, даже сломала себе ноготь – так крепко вцепилась ему в руку. Бывший гладиатор не чувствовал этой боли, он снова был там – между вершиной Храма Жезла Богов и его подножьем. Он знал, чем это все закончится, но все равно ничего с собой не мог поделать.

…Земля набегала на «автора фильма» все быстрее; отчетливо стали видны все камешки, вплоть до самых мелких, упавших когда-то с вершины и стен Храма. Гибель человека-наблюдателя, казалось, была неминуема.

Неожиданно откуда-то сверху и сбоку показалась зеленая фигура существа, мало похожего на человека. У тела, чье «изображение» которой было размыто сильным потоком встречного воздуха, обнаружились крылья, очень похожие на те, какие на Земле бывают у дельтапланов. Существо что-то кричало «автору фильма», тот, похоже, что-то ему отвечал. Земля приближалась. Существо догоняло. Земля приближалась. Существо догоняло.

В последний момент, когда казалось, что – еще мгновение, и зебра барханов поглотит незнакомца, зеленое создание наискось прорезало пространство своими крыльями и мертвой хваткой вцепилось в «автора фильма». У наблюдателя явственно потемнело в глазах, он закрыл глаза….

Когда наблюдатель открыл глаза и «фильм» продолжился, все звездные рекруты увидели, наконец, что это за зеленое существо спасло жизнь неизвестному землянину. Это был…. Тот самый зеленый верзила, который сейчас сидел на первом ряду радом с загорелым парнем и девушкой. Все замолчали, потрясенные увиденным.

Потом кто-то, очевидно, самый сообразительный, захлопал в ладоши. Аплодисменты подхватили другие.

Николай Платонович погасил экран, вернулся на середину, предостерегающе поднял руку.

– У вас будет еще время высказать свое восхищение действиями нашего самого неожиданного рекрута. Но – позже, в другой раз. Сегодня у нас очень насыщенный день. Всем вам предстоит пройти углубленное медицинское обследование, психологическое и физическое тестирование, которое определит, для выполнения каких задач вы можете подойти лучше всего.

Аппарат для углубленного обследования был похож на блестящий металлический гроб, наполовину прикрытый сверху стеклом.

Ар\'рахх боязливо подошел, наклонился, заглянул внутрь. Внутри была пустота. Молодой следопыт покрутил головой, отыскивая друга. Сашка заметил неуверенность «брата по крови», подошел, поинтересовался, в чем дело.

– Опасается твой друг, что сделаем ему что-нибудь плохое! – ответил за драка Николай Платонович, обращаясь одновременно к обоим бывшим гладиаторам.– Напрасно, конечно. Но такая осторожность тоже похвальна. Нам расслабляться нельзя никогда.

– А какой принцип работы у этого агрегата? – поинтересовался Заречнев, не отводя пристального взгляда от лица седого. На лице землянина не дрогнул не один мускул, когда он ответил:

– Что-то вроде трехмерного сканера человеческого тела. Качество сканирования очень высокое. Каждая клеточка – как на ладони.

– А для здоровья это сильно вредно?

В. П. Щепетнёв

ЛЕТО СУХИХ ГРОЗ

— Определенно, Лондон уснул. Всеобщее царство сна, — Холмс педантично поместил «Таймс» на стопку других сегодняшних газет.

Мне это не понравилось: аккуратное обращение с газетами предвещало Большую Хандру со всеми ее атрибутами — раздражительностью, ночным музицированием.

— Холмс, вы немилосердны к бедным обывателям. Могут же они хоть недолго пожить без сенсационных убийств и грабежей.

— Могут, дорогой Ватсон, разумеется, могут. Я не могу, — он внезапно смолк, дотянулся до каминной кочерги и начал бесцельно вертеть ее в руках.

Когда работы было много, Холмс являл собой образчик деятельного, бодрого человека, но стоило наступить паузе, и настроение его в корне менялось. Он страшился оказаться ненужным: это влекло за собой нужду, нищету. И с годами беспокойство росло.

Это чувство знакомо и мне. Чего скрывать, преуспевающего врача из меня не получилось. Люди с удовольствием (надеюсь!) читают мои рассказы, но лечиться предпочитают у других, не отвлекающихся на посторонние дела, врачей.

Купленную практику я растерял моментально — что это за доктор, постоянно оставляющий пациентов ради участия в расследовании жутких преступлений?

Мое участие в расследованиях Холмса объясняется не только связавшей нас дружбой. Подлинные случаи служили основой моих рассказов, питали мою фантазию и воображение; в свою очередь, благодаря этим рассказам известность Шерлока Холмса распространилась далеко за пределы королевства, что обеспечивало более-менее постоянный приток клиентов. Но порой, увы, бывали и дни штиля, как сейчас. Десять дней — ни одного стоящего дела.

— К вам посетитель, мистер Холмс, — заглянула в гостиную Мэри, племянница миссис Хадсон, помогавшая ей по хозяйству — годы брали свое…

— Хорошо, — Холмс не выказал особой радости. — Дело о пропаже любимой кошки.

— Полноте, Холмс, — укорил я его.

— Здравствуйте! — перед нами предстал молодой, румяный человек, средний-средний класс, таких в нашем районе двенадцать на дюжину. «Пожалуй, спортсмен» — я попробовал на посетителе метод Холмса.

— Позвольте… Позвольте мне самому… — молодой человек напряженно переводил взгляд с Холмса на меня.

Холмс молчал. Я тоже.

— Вы — мистер Шерлок Холмс, — наконец решил вошедший, шагнул к Холмсу и затряс его руку. — А вы — доктор Ватсон.

— Совершенно верно. Так что же привело к двум английским детективам, (О, Холмс! Он знал, что званием детектива я гордился еще больше, чем званием литератора, и никогда не упускал случая польстить мне) к двум детективам проницательного русского студента-химика? Вероятно, вы выполняете поручение родных? Получили телеграмму?

— Как… Как вам это удается? — студент выглядел скорее восхищенным, чем озадаченным. — Я, конечно, много читал о вас, но… Это непостижимо!

— Всего лишь умение видеть и делать выводы, — Холмс порозовел от удовольствия. — Русский — у вас определенно славянский тип лица, затем произношение — слишком безупречное, академическое, и, наконец, шнурки не заправлены в туфли. Студент — возраст и галстук; химик — пятна от реактивов на руках, в свое время у меня было довольно таких отметин.

— А родственники? Телеграмма?

— Вы не производите впечатление человека, у которого случилось несчастье, значит, выполняете чье-то поручение. Срочные поручения обыкновенно передают телеграфом, и порез на вашем указательном пальце свидетельствует о том, что вы недавно распечатывали депешу — с некоторых пор их заклеивают липкой лентой с острыми, как бритва, краями. Порез, конечно, пустячный, но если на края ленты нанести бациллы азиатской лихорадки…

— Да? — студент осмотрел свой палец, затем поспешно опустил руку. Позвольте представиться: Фадеев, Константин Фадеев.

— Так что же привело вас сюда?

— Вы совершенно правы — телеграмма, — и он вытащил из кармана лист бумаги. — Я получил ее сегодня от дяди. То есть, он мне не дядя, а дальний родственник… Впрочем, это не важно. Разрешите, я зачитаю?

— Сделайте одолжение, — Холмс откинулся в кресле, прикрыл глаза. Старый конь почуял битву.

— «Константин, постарайтесь убедить мистера Шерлока Холмса приехать в наш летний замок для консультации по весьма важному вопросу. Дело крайне срочное. Браун уполномочен оплатить расходы». Подпись — П. Браун представитель дядиной фирмы в Лондоне. Сахар и конфеты.

— А сам дядя?

— О, дядя… Он — принц Ольдбургский, Петр Александрович.

— Принц?

— Самый настоящий. И праправнук императора Павла.

— Высшие сферы.

— Еще бы. Его жена, принцесса Ольга — великая княжна, — русский выдержал паузу, — сестра ныне здравствующего императора Николая Второго.

— Да, — Шерлок Холмс не склонен был восторгаться или выражать какие-либо иные чувства. Принц, ну и принц. — Что именно послужило причиной обращение ко мне, вы, полагаю, знаете?

— Совершенно нет. Ничего. Телеграмма — единственное, чем я располагаю. Ну и, разумеется, чек. Он — ваш, если вы согласны ехать.

Холмс, мельком взглянув на чек, положил его на стол. Я скосил глаза. Сумма была не безумная, но более чем удовлетворительная.

— Следовательно, принц ждет, что я поеду в Россию, не имея представления о сути дела?

— Получается, так. Вы и доктор Ватсон.

— Обо мне в телеграмме нет ни слова, — мне казалось, что парень знает больше, чем говорит.

— В этой — нет, но дядин поверенный, Браун, получил указание оплачивать расходы двух человек.

— Где вы остановились? Я… Мы дадим ответ завтра, — Холмс вернул чек посетителю.

— Очень хорошо. Вот мой адрес. Мы могли бы отправиться — если вы, конечно, принимаете предложение, — завтра вечером.

— Вы тоже едете в Россию?

— Да. Вакации. К тому же вам потребуется переводчик, не так ли? Я и буду этим переводчиком.

Константин Фадеев откланялся.

— Боюсь, в моей картотеке Россия остается белым пятном.

— Самое время вывести его, — я видел, что Холмс колеблется.

— Ватсон, Ватсон… Десять лет назад я бы, не задумываясь, тронулся в путь, — он взял кочергу, отложенную на время визита русского. — Я как эта кочерга, еще годная в дело, но далеко не новая. Помните, нам ее попортил доктор Ройлотт? Я тогда выправил ее довольно небрежно, а сейчас… — он напрягся, и едва заметный изгиб исчез.

— Вот видите, Холмс!

— Пустое, — но видно было, что Холмс доволен.

— Так мы отправляемся, Холмс?

— Ватсон! Я не решался вас просить. Россия далековато…

— Пустое, — вернул я словцо Холмсу. — Если едете вы, еду и я.

— Тогда собирайте чемодан, Ватсон. Едем туда, где мы нужны! — Хандра исчезла. Холмс вновь был заряжен бодростью, лучшим видом энергии. Он нужен! Его позвали!

Описывать подробно дорогу я не стану. Поезда двадцатого века променяли романтику на комфорт. С точностью хороших часов пролетали мимо города и страны, пролетали и уходили в прошлое, во вчера.

Наш Вергилий, Константин Фадеев, рассказывал о работодателе. Мы действительно направлялись в самые высшие сферы русской аристократии. Итак, «дядя» — принц Ольдбугский Петр усердно занимается свекловодством и сахароварением в поместье матери, Евгении Максимиллиановны, великой княгини, племянницы Александра Первого. Ее муж, отец нашего клиента, принц Александр Ольдбургский — любитель и покровитель наук, известен в ученом мире как археолог, химик и оптик. Жена «дяди», принцесса Ольга, — сестра ныне царствующего императора Николая Второго. Имение Рамонь — это семь тысяч десятин пахоты — около пятнадцати тысяч акров; лес, замок, сахарный завод, кондитерская фабрика. Ольдбургские-старшие живут в замке, Ольдбургские-младшие — неподалеку, в имении «Ольгино».

На четвертые сутки мы добрались до места. Почти добрались. На небольшой станции покинули экспресс.

– Возможно кратковременное расстройство здоровья, оно выражается в легком головокружении, возможна тошнота, в отдельных случаях – даже расстройство желудка. Но вся эта симптоматика скоро проходит.

— До имения десять миль, — Константин огляделся. К нам спешили двое. Это за нами.

Встречающие подхватили наш багаж.

— Я надеюсь, нам не придется идти пешком все десять миль?

– А можно тогда сначала – я?

— Что вы. Уже пришли, — Константин подвел нас к небольшому составу; паровозик и вагон. — Дядя построил ветку до Рамони.

– Да нет проблем! Сейчас подойдет доктор, и можно будет начинать.

Вагон оказался роскошным салоном — специально для встреч дорогих гостей, пояснил Константин. Его одного так бы не встречали.

— Как-то будут провожать, — рассмеялся Холмс.

Появился доктор, если доктора здесь носили такие же белые халаты, как и на Земле. Он энергично приблизился к «гробу», жестом пригласил Александра занять в нем место. Сашка поинтересовался, с какой стороны должна находиться голова, полез внутрь.

Лес подступал прямо к полотну, казалось, еще немного, и ветви деревьев заколотят по вагону.

Николай Платонович нахмурился, когда рекруты дружно обступили стереовизор, на который выводились результаты сканирования Сашкиного тела, вздохнул, но ничего так и не сказал.

Потянуло дымом, гарью.

Сканирование начиналось с головы. Как из проявителя стали проявляться сосуды мозга, собственно сама ткань мозга. Изображение поползло вперед, к подбородку Заречнева….

— Никак, пожар, — я выглянул наружу. Невдалеке горел подлесок — трава, кустарник, а несколько мужиков пытались сбить огонь.

Константин поговорил со слугой.

Через минуту-другую в районе височной области обнаружилось коричневая амеба. – Видимо, последствия сильного удара.– вполголоса пробормотал доктор, делая какую-то отметку в своем крохотном блокнотике. – Ну-с, посмотрим, что у нас там дальше.

— Засуха. С Мокия нет дождя.

Дальше обнаружились заросшая трещина ребра, зажившие мелкие надрывы на внутренней стороне брюшины….

— С Мокия?

— Народная традиция — отмечать дни именами святых православной церкви. С середины мая. Если в скором времени не приударит дождик, плакала свеколка. Сухие грозы землю жгут, говорят мужики.

– Мда. – озадаченно протянул человек в белом халате.– Пилотом ему, похоже, точно не бывать. Впрочем, это решать не мне. Ладно, глянем, чего там еще у нас повреждено.

Поезд замедлил ход. Напротив вагона стоял экипаж. Нам не пришлось даже прикоснуться к багажу: все сделали слуги.

Меж деревьев голубела вода.

Девчонки глумливо хихикнули, когда сканер высветил на экране Сашкины «причиндалы», но вовремя заметили строгий взгляд Николая Платоновича; смешки прекратились. Больше повреждений не обнаружилось.

— Это наша речка, Воронеж. Проблемы с мостом — надо строить каменный, под тяжелый состав.

Заречнев вылез из «гроба», пытливо глянул в лица «зрителей», пытаясь по их встревоженным лицам понять, чего это такого нехорошего они увидели в стереовизоре, расположенном перпендикулярно сканеру, наверняка намеренно.

Мост и вправду был неказист: деревянный, на сваях, выкрашенный в темно-зеленый цвет, он напоминал замшелого дракона, притворявшегося спящим, в надежде на рассеянного путника, который примет его за настоящий добропорядочный мост.

А дальше, дальше и выше, стоял замок, словно сошедший с детских книг с кокетливыми зубчатыми башенками, стрельчатыми окошками и всеми прочими финтифлюшками времен Короля Артура.

– Есть повреждения! – за всех ответил доктор. – Но выводы пока делать рано. Впереди – психологическое тестирование, проверка физической подготовленности. Посмотрим…. Посмотрим…. Ну-с? Кто следующий?

— Замок Ольдбургских, — сообщил Константин делано-равнодушно, даже не поворачиваясь к замку лицом. У нас-де этих замков — девать некуда.

Нам удалось миновать непроснувшийся мост. Деревья правого берега надвинулись, заслоняя собой добрую старую Англию, на смену видению пришел аромат — тоже из детства, аромат сластей, рождественских даров, счастья.

Впрочем, этот вопрос был лишним; в «гроб» уже пытался втиснуться зеленый верзила. С третьей или четвертой попытки это ему удалось.

— Конфетная фабрика. Видите, между ветлами, трехэтажная. А дальше завод. Завод осенью заработает, а фабрике круглый год без роздыху. Золотые медали парижской и лондонской выставок.

Экипаж въехал во двор. Фонтан перед замком бодро шипел водяными струями, а сам замок вблизи обретал объем, вес, сущность, и уже не казался ненастоящим, сказочным.

Но посмотреть, каков «внутренний мир» драка, никому не удалось. Николай Платонович под предлогом секретности быстренько отправил всех в блоки «А» и «Б». Сказал, что на обследование будут приглашать каждого отдельно.

Нас поселили не во дворце, а рядом, в большом флигеле, называвшемся «Уютное». И действительно, жилище наше было весьма милым, более того, роскошным, но роскошью не броской, а добротной и скромной — если такая возможна вообще. Дубовые панели, ковры, красное дерево. Самого Константина поселили рядом, сорок шагов от «Уютного», в «свитских» номерах. Ничего, очень даже неплохо. Свитские номера — значит для лиц, сопровождающих высоких гостей, для свиты.

Заречнев, однако, остался. Врач вопрошающе глянул на седого, руководитель Центра подготовки кивком головы разрешил.

Мажордом передал, что принц Петр ждет нас через три часа, желая, чтобы мы сначала отдохнули с дороги. Ужин в семь пополудни, по случаю лета одеваться без формальностей.

Впрочем, Александра, не очень интересовали сердце, легкие и мозги бывшего гладиатора. Он просто стоял все время рядом с прозрачным колпаком – так, чтобы молодой следопыт ни на секунду не терял его из виду.

Принц встретил нас радушно.

— Располагайтесь, пожалуйста, — он указал на кресла.

Когда все было закончено, от непроницаемости доктора не осталось и следа. Он увлеченно что-то строчил в своей записной книжке. Николай Платонович подошел к нему, из-за спины заглянул в блокнот. О чем-то спросил, получил ответ, согласно кинул головой, коснулся пальцем записи в книжечке доктора, уточнил что-то еще….

Мы сели, а его высочество зашагал по ковру, большому, но изрядно потертому.

— Благодарю, господа, что вы смогли откликнуться на мою просьбу. Дело, которое заставило прибегнуть к вашей помощи, на первый взгляд может показаться мелким, но поверьте, для меня, для всей нашей семьи оно имеет исключительно важное значение. Сигару? — спохватился принц Петр.