— Благодарю, голубчик, — произнёс профессор, отхлебнув горячего чая. — Превосходный чай.
Очень люблю пить чай именно из таких стаканов, давняя привычка.
Офицеры переглянулись. Уловив это, профессор отставил стакан и прокашлявшись сообщил:
— Друзья мои, вы видимо удивлены моим речам. Моими учителями были старые педагоги, получившие своё образование в царское время. Мне очень нравилась их манера ясно и просто излагать свои мысли и передавать знания. Они никогда не позволяли себе кричать на учеников и студентов, не терпели хамства в любых проявлениях. Я всегда старался брать с них пример, они были достойны подражания. Итак, давайте приступим к делу.
— Евгений Анатольевич, Ваш ученик Ставров рассказал нам о пластине, о том, что Вы продолжили её изучение. Что Вам удалось узнать нового? — поинтересовался Карпенко.
— Так вот. Я обратился в архив за дополнительными источниками, касательно Бургундии периода XV века. Это мемуары Филиппа де Комнина, бывшего историографом Бургундии и жившего во времена Филиппа Доброго и Карла Смелого, а также «История Бургундского герцогского дома», Труа. Комнин пишет, что Карл Смелый, вступивший на герцогский престол после смерти своего отца Филиппа Доброго, был несказанно удивлён тем, что казна Бургундии хоть и была велика, но сильно разрушила его ожидания и не позволила сразу организовать новый поход на швейцарские кантоны. Ему пришлось ждать сбора податей с Голландии и Фландрии для нового набора солдат. 1457 год — дата Рождения дочери Карла Смелого, которая с детства была влюблена в красавца — графа Анри де Понтарлье. Анри был старше Марии на десять лет и воспитывался при дворе герцога Филиппа Доброго. Разумеется, Карл Смелый ожидал для своей дочери более выгодной партии. Граф и Мария были вынуждены скрывать свои чувства, опасаясь необузданного гнева её отца. Это была её первая детская любовь, которая обещала перерости в серъезное чувство. Но дочери правителей редко женятся по любви, жертвуя своими чувствами в государственных интересах.
Комнин описывает исчезновение графа Анри из Бургундии незадолго до смерти бургундского герцога Филиппа Доброго. Один из моих друзей, специализирующийся на истории рыцарских и монашеских Орденов, вспомнил, что он читал о славном воине из французской земли, служившим гроссмейстерам Тевтонского и Ливонского орденов. Немцы называли его — храбрый Анри…
Кроме того, до исчезновения графа Понтарлье из Бургундии, у него была стычка с любимцем Карла Смелого — графом Кампобассо. Это упоминается Комнином вскользь, согласно перессуд придворных. Анри, граф де Понтарлье был воспитанником Филиппа Доброго и его любимцем, который вероятно догадывался, а возможно знал о чувствах графа к его внучке. Отец Анри, граф Людовик де Понтарлье, служил верой и правдой герцогу Филиппу, участвовал в Столетней войне, был его боевым товарищем.
Возможно Филипп Добрый доверил какую-то тайну графу де Понтарлье. Необходим более углублённый анализ документов той эпохи. Дело в том, что если эта пластина — карта, то должен быть и ключ к этой карте. Вот так вот, джентельмены.
— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотал капитан Бурцев, — тайны мадридского двора.
— Вы напрасно иронизируете, молодой человек, — наставительно сказал профессор, — Очевидно Вы все читали в детстве книги Анатолия Рыбакова «Кортик», «Бронзовая птица», так вот вспомните какие тайны были раскрыты, как драгоценности пошли на восстановление России. Примеров очень много, да вот хотя бы ещё один: сокровища Мальтийского Ордена, тайна клада прекрасно описана в книге «Ларец Марии Медичи», а постановка фильма просто замечательна.К тому же, господа сыщики, если из-за этой пластины убивают человека, то несомненно, она хранит в себе тайну, и по всей видимости — важную.
— Вы правы, профессор, — выразил мнение майор Карпенко, — убит человек и мы должны найти убийцу. Мы очень рассчитываем на Вашу помощь касательно исторических событий…
— Завтра я встречусь с моим коллегой — специалистом по истории Тевтонских Орденов, — задумчиво произнёс профессор, — кроме того необходимо попытаться выяснить, в какой части Бургундии находится место, отображённое на карте. Я сделал фотографии пластины.
— Подайте мне, пожайлуста, мой портфель, — попросил профессор Званцева.
Взяв портфель, и щёлкнув замками,открывая его, Горский вынул какой-то предмет, завёрнутый в кусок бархатной ткани и перетянутый резинкой, очертания которого напоминали пластину. Аккуратно положив предмет на стол, профессор развернул ткань. Все взгляды устремились на пластину.
— Она такая большая, — удивлённо протянул Бурцев.
Пластина была размером приблизительно пятнадцать на пятнадцать сантиметров и толщиной около сантиметра.
— Молодой человек, для средних веков это весьма стандартный размер. Размеры многих орденов соответствовали кофейному блюдцу, — разъяснил Горский, а цепи, на которых они висели на груди хозяина, висели не одну сотню граммов.
— Неужели килограмм чистого золота? — не поверил Жуков.
— Цепи не обязательно делались из золота, очень часто из серебра или обычного металла. Главное молодые люди в том, что у нас в руках находится только план местности, где возможно, повторяю, возможно, спрятан клад. Но чтобы его найти, необходимо точно знать, что означают знаки на карте. Однако, я полагаю, хотя и не уверен, ято существует вторая пластина — ключ, мне уже однажды довелось сталкиваться с нечто подобным. Возможно на второй пластине есть отверстие, которое при наложении пластин одной на другую, укажет место клада.
— Как все просто. Осталось найти вторую пластину, — с иронией в голосе сказал Карпенко.
— Вы напрасно иронизируете, молодой человек. Когда мой ученик, — прфессор повернулся в сторону Алексея, сообщил мне о дате, которую ему сообщил Смычков, я задумался и пришёл к выводу, что за этой пластиной кроется очень важная тайна. Да, да, именно важная тайна. К сожалению мы не можем узнать, каким образом пластина оказалась в семье школьного друга Алексея, это помогло бы пролить свет на её тайну. Вот пока и все. Спасибо, что выслушали старика.
— Профессор, мы Вам очень благодарны за информацию и надеемся на Вашу дальнейшую помощь, — поблагодарил Горского майор Карпенко.
17. Наши дни. Ирина. Развитие событий.
На следующий день после визита профессора Горского в МУР, Алексей Ставров встал как обычно в половине воьмого утра, сделал утреннюю гимнастику, принял контрасный душ и приступил к приготовлению завтрака. Пожарив глазунью из трех яиц с мелко нарезанными кусочками вареной колбасы, Алексей присоединил к ней стакан молока и начал завтракать.
Одевшись и взяв свой портфель, он открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Спустившись по лестнице и выходя из парадной, он не обратил внимание на бородатого мужчину, который наблюдал за ним из-за угла дома.
Проведя в школе уроки истории, Алексей задержался на несколько часов в ожидании зарплаты.
— Алексей, а что Вы сегодня делаете вечером, — обратилась к нему симпатичная учительница английского языка. У меня заболела подруга, с которой я договорилась пойти на концерт Дмитрия Маликова, не против ли Вы составить мне компанию.
Алексей несколько растерялся. Он не имел постоянной девушки уже более года, когда его девушка вышла замуж за сокурсника по университету, и он психанув, пошёл работать учителем истории в школу, несмотря на полностью подготовленную к защите диссертацию. Не помогли ни уговоры профессора Горского, ни просьбы матери. Его девушка не выдержала его постоянных отлучек, связанных с поисками новых материалов для диссертации. Да, стоило признать, что возможно он уделял ей недостаточно времени, стараясь быстрее закончить свою научную работу, а может быть это не было настоящей любовью, им только казалось что они любят друг друга. Немного поразмыслив, он ответил утвердительно. Действительно, а почему бы не провести время с этой симпатичной девушкой — Ириной. Он замечал на себе её взгляды, бросаемые на собраниях в учительской или школьной столовой. Ирина была интересной девушкой, пришедшей в их школу после окончания института, и работавшей около полугода. Её средний рост прекрасно гармонировал с фигурой, каштановые волосы ниспадали на плечи бурлящими волнами, высокая грудь волновала взгляды мужчин, но главное глаза — они излучали доброжелательный бирюзовый свет…
— Концерт начинается в 7 часов, — произнесла Ирина, — давайте встретимся у входа в 6.30. Я должна заехать домой переодеться.
— Хорошо, Ирина Владимировна, я буду Вас Ждать.
Алексей отправился домой привести себя в надлежащий вид перед свиданием с дамой. За его возвращением домой внимательно следила пара насторожённых глаз, принадлежащих бородатому мужчине. Когда Алексей зашёл в парадную, он внимательно посмотрел на часы, сверяя время, затем достал красную пачку «Мальборо» и закурил сигарету, прикурив от зажигалки, украшенной монограммой.
Ставров прибыл к месту встречи на пять минут раньше назначенного срока и стал прохаживаться возле входа в ожидании Ирины. Ирина пришла с пятнадцатиминутным опозданием, что свойственно всем женщинам, независимо от возраста и красоты.
— Добрый вечер, Алексей, — поздоровалась Ирина. — Извините за оопоздание.
— Здравствуйте, Ирина Владимировна, — ответил Ставров.
— Знаете что, Алексей, давайте перейдём на «ты», — предложила Ирина. Или тебе не позволяет разница в возрасте, — лукаво усмехнулась девушка. Может быть ты меня боишься. Алексею недавно исполнился тридцать один год и он всего лишь на семь лет был старше Ирины.
— Нет Ирина, я тебя не боюсь, — улыбнувшись сказал Алексей, — просто я как то немного отвык от общения с красивыми женщинами.
— Женщинами? — переспросила Ирина, добавив, — Тебе нужна только одна женщина…
Алексей пристально посмотрел в глаза Ирины, и не нашёлся что ответить. Эти глаза одновременно и манили, и пугали его. Ему вспомнилась его прежняя девушка — Валя, с которой у него ничего не вышло.
— Пойдём в зал, — глухо произнёс он.
— Ну что ж, пойдём, — с улыбкой посмотрев на него, произнесла Ирина, просунув руку ему под локоть.
Когда Алексей получив номерок за сданную в раздевалку верхнюю одежду, подошёл к Ирине, он невольно залюбовался девушкой, которая стоя перед большим зеркалом, прихорашивалась. На Ирине было надето красивое бархатное платье, темновишневого цвета, отороченное мехом. Стройные ноги были обуты в изящные полусапожки на шпильке. Поправив волосы и ещё раз оглядывая себя в зеркале, она заметила оценивающий взгляд Алексея и повернувшись к нему, кокетливо улыбнулась.
Их места были в одиннадцатом ряду, посередине. Пришлось приложить некоторые усилия чтобы их занять.
— Как давно я не был на концертах, — осматривая зал, сказал Алексей. — В основном смотрю концерты по телевизору.
— Ты не любишь ходить на концерты? — поинтересовалась Ирина.
— Да нет, просто не хватало времени.
— Чем же ты был так занят?
— Писал диссертацию, готовился к предподавательской работе.
— Алексей, но ведь концерты проводятся в основном в вечернее время, может ты ещё и по ночам писал свои труды, — сиронизировала девушка.
— Порой приходилось, — серъезно сказал Ставров. — Я бывало уговаривал дать мне редкие книги домой на ночь, но утром их надо было обязательно вернуть. Вот и работал по ночам.
— И ни какой личной жизни, — улыбаясь, констатировала Ирина.
Свет в зале погас, раздались апплодисменты, на сцену вышел Маликов.
Концерт прошёл весело, Дмитрий Маликов зажёг зрителей, которые неоднократно просили его спеть ещё несколько песен. Концерт закончился а начале десятого вечера и Алексей как истинный джентельмен вызвался проводить Ирину домой, впрочем иного он себе и не представлял.
По дороге они немного поболтали о современных исполнителях песен отечественной эстрады и незаметили как оказались у подъезда дома, где жила Ирина.
— Ну вот мы и пришли, — сказала Ирина, — вон видишь на четвёртом этаже горит окно — это мама ждёт моего прихода. Зайдём к нам домой, выпьем чаю и я познакомлю тебя с родителями. Ещё не поздно. Пошли.
— Спасибо, Ира, но уже поздно, лучше в другой раз, — немного поколебавшись ответил Алексей.
— Опять пойдёшь работать по ночам?
— Нет, с этим покончено.
Ирина неожиданно потянулась к нему и обвив руками его шею, поцеловала. Он почувствовал жар её влажных губ и робко ответил на поцелуй. Ирина прижалась к его груди, дрожжа всем телом.
— Я влюбилась в тебя, — тихо произнесла она, — только не смейся. В самый первый раз, как я тебя увидела. Алексей вдруг осознал, что Ирина не притворяется, не играет, и он возможно держит в руках своё будущее счастье…
Домой он летел словно на крыльях. Ему хотелось поделиться своими чувствами с каждым встречным прохожим. Неужели это правда, то, что случилось с ним. Его любит прекрасная молодая женщина…
Подходя к дому и по-прежнему пребывая в сладких грёзах, он увидел милицейские машины и около десятка людей возле них.
— Вот он, — вскрикнула соседка с нижнего этажа и указала на него пальцем офицеру милиции.
— Вы — Ставров Алексей Алексеевич, — полувопросительно — полуутвердительно сказал представитель закона в форме старшего лейтенанта.
— Да, я, — ответил Ставров, — а что случилось?
— В Вашей квартире было произведено нападение на вашу соседку. Где Вы были час назад.
— Меня не было дома, я был на концерте, — произнёс Алексей, осознавая, что вновь случилось что-то страшное. Позвоните, пожайлуста, майору Карпенко Николаю Ивановичу из МУРа, он участвует в расследовании.
— В каком ещё расследовании, — вскипел старший лейтенант, — Меня первого вызвали Ваши соседи. Я дежурный по районному управлению. Пройдёмте в Вашу квартиру.
— Я настаиваю на немедленном вызове старшего группы МУРа майора Николая Ивановича Карпенко. Поймите, что это очень важно. И если Вы, старший лейтенант, его не вызовете, то потом пеняйте на себя. Все, — выдохнул Ставров.
Старший лейтенант задумался. Откуда этот деятель знает майора милиции, к тому же из МУРа. Как бы чего не вышло, лучше, поднявшись в квартиру, позвонить и выяснить в чем тут дело…
Николай Карпенко спал, забывшись тяжёлым беспокойным сном, когда в его маленькой однокомнатной квартире зазвонил телефон. Он сразу проснулся и схватил трубку телефона, сказалась привычка к чуткому сну.
— Слушаю.
— Говорит дежурный по району старший лейтенант Проскурин. Вы — майор МУРа Карпенко?
— Да, майор Карпенко, — подтвердил Николай. Слушаю.
— Я звоню из квартиры гражданина Ставрова Алексея Алексеевича, — начал докладывать Проскурин, но был перебит майором.
— Что с ним, он убит, — закричал в трубку Карпенко, мгновенно скидывая с себя одеяло и вскакивая с кровати. Услышав фамилию Ставров, он предположил самое ужасное.
— Нет, в квартире произошло нападение на его соседку.
— Ничего не трогать, я немедленно выезжаю с группой, — дал распоряжение майор. — Остатки сна сняло как рукой. — Черт возьми, что опять произошло?
Майор позвонил Бурцеву и приказал немедленно поднять группу по тревоги и вые хать на квартиру Ставрова. Затем Николай умылся и стал одеваться.
— События продолжаются. Слава богу, жив, — подумал майор, одевая наплечную кобуру с пистолетом.
Старший лейтенант после телефонного разговора с майором Карпенко стал смотреть на Ставрова уже другими глазами и даже разрешил ему приготовить чай, выпроводив всех посторонних из квартиры.
Через тридцать минут в квартиру Ставрова ворвался Карпенко, за которым спешили остальные члены группы. Увидев Ставрова живым и невридимым, он успокоенно вздохнул. Представившись и предъявив своё удостоверение Проскурину, он стал расспрашивать последнего о причине вызова.
— Нам позвонили около десяти часов вечера, — начал свой рассказ старший лейтенант, — соседка Ставрова услышала какой-то шум в его квартире и вышла на лестничную площадку посмотреть в чем дело. Дверь квартиры была неплотно закрыта и она зашла в квартиру, предварительно сообщив об этом мужу, который находился в туалете.Через пять минут её муж, не обнаружив хозяйку, вышел на лестничную площадку и увидел её лежащей на полу в коридоре квартиры Ставрова т.к. дверь была полность открыта. Он кинулся к ней. Она была без сознания, голова в крови. Видно ударили тяжёлым предметом по голове. Он стал кричать и звать на помощь. Сбежавшиеся соседи вызвали милицию и скорую помощь. Их обоих отвезли в больницу.Затем где-то через полчаса появился гражданин Ставров и потребовал чтобы я срочно вызвал Вас. Вот собственно и все. Мы до Вашего приезда ничего не трогали. Ставров утверждал, что его не было дома и Вы ведёте расследование.
— Все правильно, старлей, — успокоил Проскурина майор.Это наше дело.
Прибыли эксперты. Поздоровавшись с Карпенко, они приступили к работе.
— Старлей, напишите обо всем рапорт и направьте его в МУР. А сейчас можете отдыхать, мы полностью занимаемся этим делом, — распорядился Николай Карпенко.
— Павел, — обратился к лейтенанту Жукову Карпенко, — полный контроль за соседкой Ставрова, как только придёт в себя, выяснишь что произошло.
— Сергей, — дал задание капитану Бурцеву, — ты завтра по соседям — кто что видел, слышал. Ну а ты, Василий, — сказал Званцеву майор, — завтра немедленно к профессору. Надо форсировать события. Уже вторая жертва. Ну, а я — общее руководство.
— Алексей, — обратился Карпенко к Ставрову, — посмотрите с экспертами вместе, может быть что-нибудь пропало, — устало сказал майор и опустился на кухонный табурет.
— Это Ваша зажигалка, — спросил эксперт Ставрова, показав массивную серебряную зажигалку с монограммой.
— Нет, у меня никогда такой не было, и я вообще не курю, — ответил Ставров.
— На экспертизу, — распорядился Николай Карпенко. — Возможно эта зажигалка неизвестного, напавшего на соседку.
Через сорок минут эксперты закончили свою работу и старший эксперт подошёл к Карпенко.
— Николай Иванович, мы закончили, — сообщил старший эксперт. Завтра к концу дня я пришлю заключение. По заявлению хозяина квартиры, все ценности и предметы на месте, пропавших вещей нет. Некоторые предметы сдвинуты, видимо в квартире кто-то производил обыск, но очень аккуратно, почти незаметно.
— Виктор Петрович, если можно пораньше, — попросил Карпенко.
— Постараемся…
— Все бойцы, шабаш, — обратился к офицерам своей группы майор Карпенко. Завтра утром встретимся в Управлении. Марш по домам…
Когда все покинули квартиру Ставрова и они остались одни, Николай подошёл к двери и закрыл входную дверь, а затем повернулся к хозяину квартиры.
— Алексей, — обратился Карпенко к Ставрову, — не обижайся, что я перешёл на «ты». Давай и меня то же зови Николаем, так проще.
— Понял, товарищ майор.
— Лады, а вот скажи водка у тебя есть? — задал вопрос Николай, — день сегодня очень тяжёлый, а завтра к 11:00 ещё и на доклад к генералу. Ты хоть пьёшь?
— Водка есть, бутылка в холодильнике, пью, — ответил Алексей.
— Слушай, ответил как солдат.
— Да не в этом дело. Это было в средние века:студент побежал в кабак за водкой и нарвался на преподавателя. А тот спрашивает его: кто, куда, зачем? Студент на бегу и ответил: философ, в кабак, за водкой. Это пример, как надо кратко излагать свои мысли и речи.
— Слушай, а закусить у тебя чего-нибудь есть, — поинтересовался Николай.
— Найдём. Можно пожарить картошку, а ещё есть вареники с мясом.
— Давай лучше вареники сварим, меньше возни.
Сварив вареники, добавив на стол маринованных огурцов, законсервированных матерью Ставрова, она приступили к позднему ужину.
Сидя за столом, они немного поговорили о личной жизни. Алексей рассказал о вчерашней встрече с Ириной, сказав, что он кажется влюбился. Майор грустно молчал.
— Николай, что с тобой, чего такой мрачный.
— Нет повода для веселья. Уже есть один труп, дай бог, чтобы со старушкой было все нормально. Дело больно серьёзное и запутанное.
— Ты женат, есть дети, — спросил Алексей, пытаясь перевести тему.
— Нет жены, нет детей, нет счета в банке, ничего нет, — ответил Николай, — была вот якобы невеста совсем недавно, да сплыла. Такие вот дела. Я ведь как и ты тоже молодой, на один год всего тебя старше. Но у меня осталось главное — моя любимая работа.
— Не переживай, все образуется.
— Твоим устам, да богу уши…
Они выпили полбутылки «Столичной», когда Николай посмотрел на часы и произнёс: «Ох ты, уже час ночи, поеду ка я домой».
— Так за руль уже нельзя, — сказал Алексей, — а далеко ты живёшь?
— Да ничего, на гортранспорте доберусь.
— Слушай, я тебе как Жеглову, выделю роскошный диван, вон в гостинной, а утром позавтракаем вместе, ты в МУР, я — в школу.
— Согласен, диван, сон, завтрак.
Оба весело рассмеялись…
— Тогда допиваем и спать, — подвёл резюме Николай. Будет день — будет пища.
18. 1812. Зима. Отступление Наполеона. Шарль де Понтарлье.
Для французов наступили тяжёлые дни: лютые морозы, шедшая по пятам русская армия, постоянные набеги партизан. Они отступали из сожжённой Москвы по Старой Смоленской дороге, разорённой ими же, при наступлении. Катастрофически не хватало продовольствия, тёплой одежды, фуража для лошадей, повозок для раненных. Часть обозов регулярно перехватывалась партизанами, другая безнадёжно застряла в грязи и расстворилась в бескрайних российских просторах.
От многих дивизий осталось лишь треть состава. Маршал Ней, которого звали храбрым из храбрых, был настигнут русским авангардом и бежал, потеряв около трех тысяч человек убитыми и пленными, бросив все пушки и обозы. В плен сдалась целая дивизия генерала Ожеро — около двух тысяч, полностью деморализованных солдат и офицеров во главе с генералом.
К Неману, для нападения на Россию. Наполеон подвёл 640 тысяч солдат и офицеров. В рядах его Великой Армии были войска различных национальностей: французы, австрийцы и пруссаки, итальянцы и испанцы, поляки и чехи, датчане и голландцы. Вся Европа собрала своих отцов и сыновей для армии Наполеона. Многие из них никогда не вернутся домой, навсегда оставшись на полях России. В рядах наполеоновской армии было свыше 100 тысяч кавалеристов, под командованием знаменитых маршалов — Мюрата, Удино, Нея.
Армия, которая победоносно промаршировала по всем дорогам Европы, нашла свой плачевный конец в России. Все началось с героической обороны Смоленска, который защищала 27-я пехотная дивизия под командованием генерала-майора Дмитрия Неверовского. Эта дивизия была недавно сформирована и состояла из новобранцев, не нюхавших пороха.
Французам удалось выбить из прилегающей к Смоленску деревни, один полк дивизии, и вся дивизия отошла и сосредоточилась на подступах к городу. К городу вела дорога, вдоль которой росли вековые деревья. Именно они укрыли солдат дивизии Неверовского. Когда первые атаки французов были отбиты, Наполеон вызвал своего шурина, Неаполитанского короля, маршала Иоахима Мюрата и приказал ему взять город. Мюрат, командовавший резервной кавалерией, бросил в атаку кавалерийский корпус. Когда атака его корпуса была отбита, он не поверил своим глазам. Он вновь и вновь посылал свою кавалерию в атаки, но молодые новобранцы 27 — ой дивизии, впервые понюхавшие порох, воодушевлённые успехом, стояли насмерть. По рядам дивизии спокойно прохаживался в одной белоснежной рубахе со шпагой в руке, их командир — красавец генерал Дмитрий Неверовский, подбадривая воинов. Дивизия, отбив за день свыше 20 атак, спокойно отошла к Смоленску и соединилась с корпусом генерала Раевского, дав возможность русским армиям соединиться.
Затем было Бородино. Наполеон впервые увидел поле битвы на котором полегло 100 тысяч человек. Русские стояли насмерть. Генерал Лихачёв, когда вся его дивизия, защищавшая батарею Раевского погибла, раненный пошёл на штыки французов, пав смертью героя. В этой битве Россия потяряла 27 генералов. Бородинское поле — начало заката «звезды» Наполенона.
Шарль де Понтарлье хорошо запомнил Бородино. Он со своим эскадроном, в составе кирасирского корпуса Коленкура, атаковал батарею Раевского. Несмотря на упорное сопротивление русских, корпус захватил батарею. В атаке погибло столько кавалеристов, что батарею стали называть — могилой французской кавалерии. Доблестный Коленкур дал Наполеону слово, что он будет на батарее живым или мёртвым. Он сдержал его, погибнув на ней.
Французы постоянно атаковали Багратионовы флеши, стремясь овладеть ими. В одной из атак им удалось прорваться на флеши, но уже бежала им навстречу бригада генерала Тучкова, который шёл впереди солдат со знаменем в руках. Французы и на этот раз были отбиты. Молодой генерал-майор Тучков пал смертью героя.
Корпус Понятовского заставил отступить корпус генерал-лейтенанта Николая Тучкова, который возглавил контратаку и был смертельно ранен.
Французам казалось, что победа близка. Тяжело раненный Багратион был унесён с поля боя, его фланг пришёл в замешательство. Мудрый Кутузов вызвал одного из адъютантов, написал записку командиру пехотного корпуса Дохтурову и отправил его к нему. Опытный генерал от инфантерии прочитав записку главнокомандующего, в которой было всего несколько строк: «Дмитрий Сергевич! Держись до крайности», принял командование войсками Багратиона, привёл их в порядок и продолжал удерживать позиции, несмотря на яростные атаки франузов.
Маршалы Наполеона убеждали его кинуть в огонь гвардию — последний резерв армии, говоря, что победа близка. Уступая им, император дал приказ ввести в сражение гвардию. Мимо императора с приветственными кликами проходила его гвардия, идущая в бой. Но Кутузов опередил Наполеона, введя в сражение кавалерийские корпуса генерала Уварова и Донского атамана генерала Матвея Платова, которые атаковали фланг французской армии. Наполеон остановил наступление гвардии, сказав своим маршалам и генералам:
— Я не могу рисковать своим последним резервом за столько лье от Парижа.
Русская армия не отступила… Сражение закончилось.
Когда Наполеону доложили о потерях, он надолго задумался. Общие потери двух армий составили 100000 человек. Французская армия потеряла 53000 человек и 37 генералов. Но надо было идти дальше, несмотря на колоссальные потери. Наполеон впервые видел перед собой поле битвы, где за день полегло 100000 человек.
Наполеон вступил в Москву, которую оставили русские войска по приказу фельдмаршала князя Кутузова, чем он сильно разгневал царя и создал панику в северной столице. Но старый русский генерал думал о сохранении армии, которая не смогла бы выдержать повторного сражения, хотя на котором настаивали многие генералы, и приказал отводить войска от Москвы. Русские солдаты и офицеры плакали, оставляя столицу, многие жители которой ушли вместе с войсками.
Потом была сожжённая Москва, партизаны, знаменитый Тарутинский манёвр фельдмаршала Кутузова, а теперь оступление, превратившееся в бегство. Ещё перед Боро— динской битвой император Наполеон Бонапарт верил в свою победу, то сейчас его все больше и больше одолевали страхи и сомнения будущего.
Великий Кутузов все рассчитал правильно, вынудил Наполеона отступать по старой Смоленской дороге, разорённой войной. Сначала отступление носило упорядоченный характер, но нападения партизан и молниеносное преследование русской армии превратило отступление в беспорядочное бегство. Из последних остатков, могущественной некогда 100000-тысячной кавалерии, вступившей на российскую землю в 1812 году, остались жалкие остатки, из которых великий император создал «Эскадрон смерти». От пехотных дивизий полного состава, осталось не более трети личного состава. Одна лишь гвардия, среди рядов которой находилась карета с императором, была непоколебима.Армия таяла не по дням, а по часам.
Разрозненные остатки дивизий и полков брели по дорогам, стараясь пробиться к шедшим впереди боеспособным частям гвардии, вместе с Наполеоном, уходящим от преследования русских. Французские солдаты и офицеры стремились как можно быстрее покинуть пределы России.
Эскадрон графа де Понтарлье еле тоскал ноги, в строю осталось менее половины кавалеристов и всего 18 лошадей, способных еле-еле передвигаться. Пушки были брошены неделю назад. На дороге отступления остались окоченевшие от холода и голода трупы их товарищей, сломанные повозки, брошенные орудия. Эскадрону удалось оторваться от преследования русской армии.
Остатки эскадрона старались присоединиться к основным силам французскойармии как можно скорее. Они двигались по заснеженной дороге, на которой покрытые снегом холмики, указывали верный путь.
Внезапно со всех сторон прогремели выстрелы.
— Партизаны, партизаны.
Упавшее дерево перекрыло дорогу. Из леса стали выбегать бородатые мужики, вооружённые не только ружьями, но и топорами с вилами. Шарль де Понтарлье вытянул из ножен шпагу, развернул коня и поскакал, если так можно было назвать вялую рысь коня, навстречу выстрелам.
— За мной, вперёд, — дал он команду остаткам своего эскадрона. Обернувшись, он увидел, что за ним спешат лишь несколько человек.
— Постойте, капитан, — схватил его лошадь за узду вахмистр. Назад, мы все равно ничего не решим. Надо прорываться на соединение с главными силами. Капитан рванул коня, но тот вдруг страшно захрипел и стал валиться на бок. Шарль де Понтарлье едва успел соскочить с падающего коня. Схватив выпавшую шпагу он осмотрелся по сторонам. Остатки его эскадрона вступили в бой с партизанами, кое-кто бросил оружие и подняв руки вверх, молил о пощаде. Капитан кинулся в сторону, где гремели выстрелы и отчётливо слышался лязг оружия.Он увидел прямо перед собой страшное бородатое лицо и немедленно выстрелил в него из пистолета. Отбросив ненужный пистолет, ок кинулся на двух партизан, бегущих по колено в снегу к его обозу. Он, утопая в снегу, рвался навстречу русским, в порыве отчаяния не понимая, что он делает.
Вдруг он услышал выстрел и толчок в бок. Шарль остановился и потрогал свой левый бок, который начал неметь. Поднеся руку к глазам, он увидел, что она в крови и уже мутным взглядом, он увидел какую-то приближающуюся к нему тень и попытался её проткнуть шпагой, но вместе с последним движением руки, капитан потерял равновесие и рухнул, упав лицом в снег.Он уже не видел, как мимо него, не обращая ни малейшего на офицера внимания, пробежали двое крестьян, один из которых, сразил его выстрелом из пистолета…
Бой быстро закончился, всего лишь нескольким французам удалось прорваться сквозь кольцо партизанского отряда. После боя, партизаны обходили убитых, собирая холодное и огнестрельное оружие, которое им было так необходимо.
— Гляди, Иван, кажись живой, — сказал высоченного роста бородатый мужик в овчинном тулупе, который снимал амуницию с Понтарлье. — Стонет.Что с ним делать?
— Да чтоб он сдох, — зло ответил Иван, добавив, — кто их к нам звал, иродов.
Россоха перевернул на спину слабо шевелящегося француза, — кажись офицер.
Капитан Шарль, граф де Понтарлье, увидел сквозь пелену страшное лицо бородатого мужика и потерял сознание. Очнулся капитан от того, что кто-то тормошил его и снимал с него одежду.
— Mon ami, Janette, — произнёс он, увидев лицо молодой женщины, показавшееся ему до боли знакомым. Но это была не Жанетт. Капитан бредил, представляя себя на балу у императора. Он кружится в танце с дочерью генерала Фриссе, Жанетт. Многие с завистью смотрят на пару. Граф молод, богат и считается выгодной партией. Он держит девушку за тонкую талию, она ему улыбается и они кружаться, кружаться…
— Ишь очухался, залопотал по-своему, — произнесла молодая крестьянка Мария, продолжая раздевать француза.
— Смотри, Машка, мужик вроде ничего, только костлявый больно, одна кожа да кости, — пошутил Россоха.
— Живая людина как никак, Кузьмич, — сказала Маша, — может и выживет. Сильно замёрз и рана открылась, ох господи.
Француз опять потерял сознание. Промыв и перевязав рану, Мария стала растирать француза водкой. Он опять зашевелился, вдруг открыл глаза и попытался приподняться, но из этого ничего не вышло, и он вскрикнув от боли, упал на подушку, потеряв сознание снова.
В это время Россоха с Иваном разбирали походную сумку француза.В ней не было ничего интересного — ни патронов, ни пороха, а только какие-то письма на непонятном им языке и завёрнутая в платок, железная пластина. Повертев в руках стальную пластину, Иван засунул её обратно в сумку.
— Оставьте вещи, — сказала Мария, — оживёт, дай бог, так пригодятся. Лучше помогите положить его на печку.
Россоха с Иваном завернули француза в бараний тулуп и положили на печку.
— Маша, а может и за мной поухаживаешь? — хитро подмигивая предложил Иван. — Я тоже, вроде того, замёрз.
— Хватит болтать пустое. Выпейте водки и согреетесь, а потом ступайте.
19. Наши дни. Совещание у начальника МУРа генерала Плахтина.
В кабинете у начальника МУРа генерала-майора Владимира Ивановича Плахтина собралась в полном составе группа майора Николая Ивановича Карпенко, занимающаяся расследованием убийства А.Смычкова и нападением на его соседку Н.Тимирязеву, которая до сих пор находилась в больнице в тяжёлом состоянии. На совещании присутствовали начальник отдела полковник Васильев, в состав отдела которого входила группа Карпенко, и старший эксперт майор Дронов, проводивший судебно-медицинскую экспертизу.
— Пожалуй, начнём, — пробасил генерал Плахтин. Начинайте майор Карпенко. Кстати, чего такой помятый? Небось гулял всю ночь?
— Товарищ генерал, какой гулял, если бы, — обиженно засопел майор. Уже забыл когда был в отпуску, все обещаете.
— Ладно, Николай, вот закончишь это дело — дам отпуск, — пообещал генерал и добавил, — потом… Отставить пререкания с начальством, докладывай по делу.
— В связи с убийством Смычкова были взяты в разработку три версии, две отпали и осталась одна — убийство, связанное с пластиной, — начал докладывать майор.
— Поясни, какие были две другие версии, — попросил генерал.
— Первая, товарищ генерал, на бытовой почве. Но она сразу отпала. Смычков не был женат, разгульный образ жизни не вёл, хотя пил раньше не мало. Работал сантехником в ЖЭКе, характеризовался как хороший работник, но иногда случались срывы на почве алкоголя. В пьяных компаниях участковым замечен не был. Видимо стал на правильный путь. Вторая — бандитские разборки. В никаких группировках не состоял. В юности связался с плохой компанией и чуть не угодил в колонию. Но потом армия исправила Смычкова. Третья версия — убийство, напрямую связанное с пластиной. Эта версия также рассматривается как ограбление.
Неизвестный, описание его внешности и одежды, дала соседка Смычкова, пытался заполучить у убитого пластину различными методами — уговорами продать пластину, получить пластину путём ограбления. Продать пластину Смычков наотрез отказался и тогда Иностранец решил выкрасть пластину и узнать её тайну.
— Какой иностранец? — переспросил Плахтин.
— Это мы так назвали неизвестного, — пояснил Карпенко.
— Хорошо, пока прервёмся с версиями и послушаем экспертов.
Докладывать начал майор Дронов.
— В квартире покойного Смычкова обнаружены отпечатки, принадлежащие трём лицам — Смычкову, Ставрову и третьему неизвестному лицу, предположительно Иностранцу. В квартире был произведён обыск, весьма квалифицированно и быстро. Смычков умер мгновенно, удар был нанесён со знанием дела. Полагаем это человек, занимающийся врачебной практикой или профессиональный убийца, каким может быть уголовный элемент или военный специалист. Был использован нож с откидным лезвием. В крови Смычкова обнаружен алкоголь, перед смертью он употреблял водку. Мы обнаружили помытые и чисто протёртые стаканы, что означает — Смычков употреблял спиртное не один. Ничего более подозрительгого не обнаружено.
— Хорошо Всеволод Кузьмич, — сказал генерал Плахтин, — прошу данные экспертизы по квартире Ставрова, где было совершено нападение на его соседку.
— В квартире Ставрова обнаружены отпечатки только самого Строгова и на дверной ручке и выключателе света в коридоре отпечатки пальцев, принадлежащие женщине, по всей видимости — его соседке.
— То есть Вы точно не знаете кому принадлежат эти отпечатки, — уточнил Плахтин.
— Однозначно, что это отпечатки принадлежат женщине, — ответил майор Дронов, — но так как соседка Ставрова находится в больнице в тяжёлом состоянии, мы не снимали её отпечатки, боясь потревожить.
— Ясно. Выясните в ближайшее время, кому принадлежат отпечатки, и сообщите майору Карпенко для дальнейшей разработки. Охрану обеспечили в больнице? — вопрос предназначался Карпенко.
— Так точно, постоянно у палаты дежурит сотрудник.
— Хорошо, продолжайте Всеволод Кузьмич.
— Тимирязеву ударили тяжёлым предметом, она упала и потеряла сознание. Удар был нанесён с большой силой. Орудием послужила храстальная пепельница, которая находилась на тумбочке рядом с телефоном. На пепельнице мы обнаружили следы крови Тимирязевой, группа крови совпадает с данными полученными из больницы.
— Позвольте, товарищ генерал, — попросил разрешения майор Карпенко.
— Прошу, Николай.
— По всей видимости, когда соседка зашла в квартиру Ставрова и включила свет в коридоре, пройдя ко входу в комнату, она увидела незнакомого человека, но не успела ни закричать, ни что-либо предпринять, как была им оглушена. Далее, очевидно, он услышал голос соседа, зовущего свою жену и быстро ретировался, опасаясь, что на шум могут появиться и другие любопытные. Он использовал хрустальную пепельницу, как первое, что ему попалось на пути, хотя судя по профессионально нанесённому удару, он мог расправиться со старушкой голыми руками. Видимо он не ожидал появления соседки в квартире Смычкова и растерялся.
— Допустим, что так. Что ещё сообщат эксперты? — произнёс Плахтин.
— В квартире, принадлежащей Ставрову А.А. была найден серебряная зажигалка иностранного происхождения, украшенная монограмой на немецком языке: АБВЕР, ЗА ЗАСЛУГИ, на немецком языке, две буквы V и К, и год 1940. Аббревиатура «АБВЕР» — название немецкой разведки в годы войны. Зажигалка — фабричного производства, бензиновая. Перед надписью ЗА ЗАСЛУГИ, находится имя — Генрих. Зажигалка не принадлежит Ставрову и никому из соседей, побывавших в его квартире, после нападения на Тимирязеву. Отсюда и вывод, что она принадлежала нападавшему.
— Разрешите, товарищ генерал, — попросил слово Карпенко.
— Слушаем Вас, Николай Иванович.
— В этом деле большую помощь нам оказывает эксперт по истории — профессор Горский.
— Евгений Анатольевич? — поинтересовался генерал.
— Да, он. Профессор разьяснил нам предназначение пластины и полагаю сможет помочь в деле с зажигалкой. Чтобы найти человека, который был её хозяином, необходимо переворошить архивы, профессор же может порекомендовать непосредственно специалистов к которым следует обратиться.
— Евгений Анатольевич проходил у нас по одному делу, тогда я с ним и познакомился. — сообщил Плахтин и увидев несколько удивлённые лица сотрудников, добавил, — разумеется экспертом. Не возражаю, обратитесь к профессору. Я читал его заключение о пластине — очень интересно. Но это — история, а у нас розыск… Определим направление следствия. Группа майора Карпенко продолжает поиски Иностранца. Доступ к архивам МО будет обеспечен. Ещё раз постарайтесь уточнить все его приметы. Эксперты пусть составят фоторобот. Пётр Михайлович, — обратился к полковнику Васильеву Плахтин, — если нужны будут дополнительные силы, выделяй.
20. Больница. Капитан Сергей Бурцев.
Только что майору Карпенко сообщили, что соседка Ставрова Тимирязева Надежда Федоровна, пришла в себя после нападения. Он немедленно отрядил в больницу капитана Бурцева. Часы на столе майора показывали 15.10.
Капитан Сергей Бурцев приехал в больницу около четырех часов дня и немедленно направился к главному врачу. Главный врач сидел за столом в своём кабинете и что-то писал. Подняв голову на звук открываемой двери он увидел Бурцева:
— Вы ко мне?
— Добрый день, капитан Бурцев из МУРа, — представился Сергей, предъявляя своё служебное удостоверение главврачу, — я по-поводу Надежды Федоровны Тимирязевой.
— Из МУРа значит, — протянул главврач, — и Вы будете каждые полчаcа меня дёргать?
— Не понял, какие полчаса, — удивился Сергей.
— Ну как же, полчаса назад здесь был Ваш сотрудник из МУРа, справлялся о здоровье Тимирязевой, так же как Вы предъявил удостоверение, затем я проводил его до палаты, но он вдруг передумал и не заходя в палату ушёл, сославшись на срочное дело и сказал, что зайдёт завтра.
— Охранник был у палаты? — спросил Бурцев, подтверждая свою догадку.
— Да, как всегда на месте.
— Как выглядел этот сотрудник, опишите, пожайлуста.
— Высокий, волевое лицо, волосы — светлые с рыжинкой, глаза — голубые.
— Как был одет, опишите по-подробнее? — попросил капитан.
— Одет был в добротный кожаный плащ, чёрного цвета, я ещё подумал перед тем, как он представился, что он из милиции, видимо вспомнился Жеглов. Брюки были тоже чёрного цвета, а вот какие туфли или ботинки, не обратил внимания.
— А на голове что-нибудь было, ну, шапка или кепка?
— Да нет, вроде ничего не было.
— Какие то особенности заметили, ну, как разговаривал?
— Да нет, разговаривал уверенно, вот…говорил как-то странно…
— Что, как говорил, может с акцентом, — подсказал врачу мысль Сергей.
— Точно, с акцентом. Немного слова растягивал.
— Извините, мне нужно срочно позвонить, могу я позвонить от Вас.
— Да, пожайлуста.
Капитан набрал номер Карпенко и ждал соединения.
— Алло, Николай Иванович, — спросил Бурцев и услышав подтверждение продолжал, — необходимо чтобы Вы срочно с группой прибыли в больницу. Объявился наш знакомый.
Детали расскажу при встрече… Понял.
— Спасибо, доктор. Скажите как чувствует себя Тимирязева? Мне необходимо с ней поговорить.
— Да Вы что! — возмутился доктор. Женщина только пришла в себя, слава богу, что не попала в кому. Сейчас она спит после процедур.Отпечатки её пальцев, по Вашей просьбе, мы сняли.
— Хорошо, хорошо, доктор, я просто пойду посмотрю, проводите меня только до коридора, где находится палата и все. Если Вам будут звонить и спрашивать, кто-либо приходил из милиции или МУРа, то скажите, что — нет. Поймите меня, это очень важно для проводимого нами расследования.
— Я ничего толком ни понимаю, — сказал главврач, — но по книжкам знаю, что МУР пустяками не занимается.
— Не волнуйтесь доктор, — засмеялся Сергей, — все будет Окей. Сейчас приедет наша бригада. Вы потом получите инструкции, как себя вести и что делать дальше. Не волнуйтесь.
Капитан подошёл к палате, охранник, сидевший у входа на стуле, мгновенно встал и двинулся навстречу Бурцеву.
— Капитан Бурцев, из группы майора Карпенко, — представился Сергей и показал охраннику своё удостоверение.
— Здравия желаю, товарищ капитан, — козырнул охранник, слегка расслабившись, — прапорщик Филонов.
— Вы ничего не видели здесь подозрительного, примерно минут сорок назад.
— Да нет, товарищ капитан, если бы что было — я заметил бы.
— А главврач не приходил.
— Приходил, а как же, — обрадовался прапорщик, — только он с каким-то мужчиной метрах в двадцати от меня в коридоре остановился, они о чем-то говорили,а затем пошли обратно.
— А о чем они говорили?
— Извините, товарищ капитан, не слышал, далеко они от меня стояли, примерно метрах в десяти, говорили негромко.
— Тот мужчина не выглядел подозрительно? — поинтересовался капитан.
— Нет, что Вы, товарищ капитан, — уверенно сообщил прапорщик, — видно сразу, что приличный человек — хорошо одет, разговаривал с врачом спокойно, не кричал и не ругался. Приличный человек.Я подумал, что кто-то из родственников больных пришёл поблагодарить главврача.
— Ну ладно, как там женщина?
— Да, все нормально. Посторонних не пропускаем. Вроде пришла в себя.
— Ну и хорошо, пойду посмотрю.
Капитан Сергей Бурцев зашёл в палату, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить Тимирязеву. Старушка лежала на спине, закрыв глаза, голова была плотно забинтована — она спала. Медсестра, сидевшая рядом с кроватью на стуле, посмотрев на Бурцева, приложила палец к губам, дав понять, что необходимо его молчание. Сергей кивнул в знак полного согласия и понимания, тихонько подошёл ближе и остановившись, посмотрел на Надежду Федоровну.
— Вот же сволочь, — размышлял капитан, — напасть на беззащитную старушку. Ну ушёл бы тихо, не трогая. Ну ничего, ещё попадёшься.Тихо ступая, капитан вышел из палаты…
21. 1812 год. Россия. Мария Брусникина.
Капитана Шарль де Понтарлье быстро шёл на поправку. Мария ухаживала за ним, как за маленьким ребёнком.Отечественная война закончилась, русские праздновали победу над Наполеоном. Он уже выучил небольшое количество слов и пытался их употреблять в разговоре вперемешку с французскими. Староста деревни, степенный Филимон Кондратьич, разрешил оставить его в деревне до выздоровления и приезда барина, который должен был вскорости вернуться. Француз был не злобный и не причинял ему беспокойства. Заходившие к Марии крестьяне, научили Шарля пить водку.
Никто из них не знал, что Наполеон собирает новые войска для возобновления войны с Россией и коалицией.
Его мундир с наградами, вычищенный и выстиранный, лежал в сундуке у Марии. Француз ходил в крестьянском армяке, единственное, что он не захотел менять, это были его ботфорты.
Они сидели вместе на завалинке, Шарль курил трубочку, набитую самосадом и искоса поглядывал на Марию. Мария была очень хороша собой: большие чуть раскосые глаза, отливали синевой неба, ровные зубы — словно жемчуга, роскошные русые волосы, уложенные в косу до пояса, длинная лебединая шея и высокий рост, бархатная кожа. Сам хозяйский приказчик сватался к ней, но получил решительный отказ. Мария маленькой девочкой была привезена в имение и даже ходили слухи, что она незаконнорождённая дочь родного брата их барина — гусара, с какой-то девицей, низкого происхождения. Несмотря на разговоры и перессуды, их барин — Павел Владимирович Трегубов, освободил Марию от крепостной зависимости и наделив земельным наделом, продолжал по-прежнему быть благосклонным к Марии Брусникиной. Она считалась найдёнышем, ни имея ни отца, ни зная своей матери, и до совершеннолетия служила в качестве прислуги у жены Павла Владимировича. Никто, кроме Трегубовых не мог раскрыть тайну её происхождения.
— Маррия, я тебя льюблю, — произнёс Шарль и выразительно посмотрел на Марию.
— Грех смеятся над бедной сиротой, — сказала Маша.
— Я не шуччу, Mon ami, — возмутился Де Понтарлье.
— Ладно, потом дораскажешь свои чувства, уже поздно и пора спать…
В эту ночь он пришёл к ней…и она приняла его. Француз давно будоражил её, заставляя учащённо биться сердце, от одного его вида. Чёрные, как вороново крыло, волосы, кудрями ниспадающие на плечи, тонкий прямой нос, серые с голубизной глаза, чувственый рот, тонкие черты лица, говорившие о происхождении, бледноватая аристократическая кожа, словно бархат.
Они занимались страстью вплоть до рассвета, переплетаясь в единый комок чувств, взрываясь всплесками энергии, неистово любя друг друга. Потом они долго лежали, усталые, разомлевшие от страсти, которая полностью их поглотила. Шарль, попытался что-то сказать, но Мария накрыла его рот ладошкой. Это была её первая ночь с мужчиной, превратившая её в женщину, познавшую таинство страсти.
— Не надо ничего говорить, — попросила она Шарля, заметив, что он, приподнявшись на локте и рассматривая её, хочет что-то сказать — я все понимаю.
Утром в имение приехал барин — Павел Владимирович Трегубов с женой, детьми и челядью. Войну он переждал в Санкт-Петербурге, в своём особняке на Мойке, отправив сына воевать с французами. Для войны он уже был слишком стар, в свои пятьдесят восемь лет, но честно служил царю и отечеству, занимаясь вопросами ополчения. Его приезд наделал много шума среди жителей деревни, все готовились встречать барина.
Подъехав к крыльцу своего дома, он с женой вышли из коляски, встречаемые приветственными возгласами дворни, и приняв хлеб-соль, поднялся на крыльцо.
— Мы победили, — провозгласил он, — отстояли нашу матушку — Русь. Ура!
Крестьяне радостно кричали «Ура!» и подбрасывали в воздух свои шапки. Лишь один человек, стоящий перед барским домом, не разделял всеобщей радости. Это был капитан французкой армии граф Шарль де Понтарлье, лицо которого хранило каменное выражение.
Трегубов заметил француза и спросил у стоящего рядом старосты — кто это такой?
— Это, Ваша милость, пленный француз, был ранен вот и прижился до выздоровления.
— Проси его ко мне через часок, — дал распоряжение барин, проходя внутрь здания. Имение уже было приведено в порядок к приезду хозяев. Были вставлены новые двери и стекла, все внутренние покои были вычищены, остатки мебели — расставлены. При французах здесь находился штаб пехотной дивизии, и они использовали часть мебели и книг для растопки каминов.
Через час француз предстал перед Трегубовым. Он был в своей форме с наградами. Молодой французский офицер выглядел в форме весьма импозантно.
— Здравствуйте, сударь, — приветствовал Шарль Павла Владимировича.
— Добрый день, — ответствовал Трегубов, — с кем имею честь.
Их разговор происходил на французском языке, привычном им обоим.
— Капитан граф Шарль де Понтарлье.
— Трегубов Павел Владимирович. Прошу садиться, — жестом указал на софу Трегубов. Не желаете ли кофею.
— Буду весьма признателен.
— Мария, — позвал барин. При упоминании имени Мария, француз вздрогнул и устремил взор на открывающуюся дверь залы.