Счастливчик не на шутку перепугался, но рядом с ними стояла Лапочка, поэтому он не мог показать свой страх.
Могло быть хуже! Герою тут понравилось. Он наматывал круги по пустой комнате, а потом пристроился в углу.
– К сожалению, с тех пор как миссис Спед нашла тело, мы ничего не смогли от них добиться, кроме истерики. В любом случае мы расспросим жителей деревни о родственниках умершей. – Он взглянул в сторону спальни. – На ее ночном столике стоит пустой пузырек от снотворного, рядом с бокалом из-под виски. Похоже, все сходится. Виски для храбрости, снотворное, а потом – кухонный нож в ванной. Вы по-прежнему утверждаете, что не ожидали, что она покончит с собой?
Когда собака-бегунья тихо отошла от стаи к дереву, Счастливчик побрел за ней.
— Здесь кухни нет, — задумчиво сказала мама.
— Он подвернул ту лапу, которая у него и так искалечена, — негромко сказал он, когда они остались одни. — Это не так страшно. Хромой уже привык ковылять на трех ногах, щадя эту лапу. Значит, все будет хорошо, верно?
Меня вот больше заботило то, что здесь нет туалета, но мне не хотелось быть первой, кто обратит внимание на это неудобство.
– Господи, откуда мне знать. – Сара провела дрожащей рукой по своим коротким черным волосам. – Я не выписала бы ей снотворное, если бы подозревала, что она может использовать его в таких целях. Кроме того, Матильда пила таблетки уже многие годы, с тех пор, как однажды их ей прописали. Так что я никак не ожидала от нее самоубийства, по крайней мере исходя из того, что знала о ней. У нас были нормальные отношения доктора и пациента. Иногда она испытывала жуткую боль из-за артрита и не могла заснуть. – Сара нахмурилась. – Кстати, таблеток у нее оставалось совсем немного. На этой неделе я должна была выписать новый рецепт.
Лапочка посмотрела на Хромого, жалобно скулившего от боли.
— Да какая разница, мама? — сказал Инго. — На острове никто не готовит дома, все экономят на электричестве.
— Я не думаю, что у Хромого все будет хорошо, — мрачно ответила она. — Конечно, я точно сказать не могу, но мне кажется, что он сломал лапу.
— Да, ты прав, — оживилась мама. — Не очень-то и хотелось каждый вечер топтаться у плиты!
– Возможно, она их копила, – безучастно сказал полицейский. – Она когда-нибудь делилась с вами душевными переживаниями?
Хромой повалился на бок, задрав вверх искалеченную лапу. Трясясь всем телом, он принялся с воем вылизывать ее.
Я всё ещё ждала, пока кто-нибудь заметит отсутствие туалета, переминалась с ноги на ногу и думала. Конечно, мы сможем забрать мебель со склада на пятом этаже, чтобы обставить нору. Но установить унитаз мы не сможем. Для этого пришлось бы прокладывать трубы и всё такое.
Счастливчик обернулся и посмотрела в сторону долины, уже скрывшейся за лесом. Страшная туча висела над верхушками деревьев. Ее черное тело расползлось и уже начало распадаться на отдельные облака, но даже это не успокоило Счастливчика.
— Да, вон там нужно будет слегка подкрасить, — радостно продолжила мама, — и будет вполне комфортно. — Она подошла к окну, встала на цыпочки и выглянула. — А какой замечательный вид!
– Очень сильно сомневаюсь, что она ими с кем-либо делилась. Матильда не из таких. Она была очень скрытной. – Сара пожала плечами. – Да и знала я ее всего... Ну, около года. Я живу в Лонг-Аптоне, а не в Фонтвилле, так что встречалась с ней только во время своих визитов. – Она покачала головой. – В ее медицинской карте нет и намека на склонность к депрессии. Но меня беспокоит... – Она замолчала.
«Что если Альфа прав? — думал он. — Что если черная туча — это никакая не туча, а злой Небесный пес? Вдруг Хромой тоже сломал лапу не просто так? Что если это Собака-Земля наказала его и скоро расправится со всеми нами?»
Папа встал рядом с ней.
– Что вас беспокоит, доктор Блейкни?
До сих пор его утешала мысль о том, что Всесобаки заботятся обо всех стаях и никогда не оставят их в беде. Но теперь Счастливчик уже не был в этом уверен.
— Остров, — сказал он глухо. — И море.
– Во время последней нашей встречи мы разговаривали о свободе. Матильда заявила, что свобода – всего лишь иллюзия, в современном обществе нет такого понятия. Она процитировала мне Руссо, знаменитый лозунг студентов-шестидесятников: «Человек рожден свободным, но всегда закован в цепи». По мнению Матильды, остался только один вид свободы – свобода выбрать время и способ смерти. – Ее лицо посуровело. – Впрочем, мы вели подобные разговоры каждый раз, когда я заходила к ней. И этот разговор ничем не отличался от предыдущих.
Страшное подозрение закралось в его душу. Что если Всесобаки возненавидели их?
Мама ткнула папу локтем.
– Когда это было? Сара тяжело вздохнула:
— Природа. Сама жизнь! И эта квартирка больше, чем студенческая комната, в которой мы с тобой начинали жить. Ты ведь помнишь?
– Три недели назад. Что самое ужасное, я все свела к шутке. «Даже этой последней свободы не осталось, – сказала я, – потому что доктора боятся обвинений в недобросовестности и ни за что не оставят пациенту выбора».
Папа всё ещё стоял, уставившись в окно.
Детектив, крупный пожилой мужчина, сочувственно похлопал ее по руке:
— Зимой окно завалит снег, — сказал он наконец. — Здесь будет темно.
Глава III
– Перестаньте, незачем мучить себя. Она умерла от потери крови, а не от передозировки снотворного. Кроме того, я не исключаю возможность убийства. – Он покачал головой. – Я видел немало самоубийц, но чтобы пожилая женщина решила превратить себя в букет в ванной... Скорее всего за этим стоят деньги. Мы, старики, слишком долго живем, и молодые начинают испытывать нетерпение.
— Атли, — сказала мама. — Перестань. Как будто нам не о чем больше говорить.
Собаки медленно брели через лес. Стояла тишина, только сухие ветки и опавшие листья похрустывали под лапами. Теперь собаки шли очень медленно, чтобы Хромой мог за ними поспевать. Несчастный пес молча хромал позади, прижимая лапу к груди. Прыгушка хотела подставить брату плечо, но он так зарычал на нее, что она с визгом отскочила в сторону.
Слишком он эмоционален, подумала Сара.
Папа глубоко вздохнул.
Час спустя доктор Камерон был настроен более скептически.
Счастливчик опять шел последним, краем глаза приглядывая за Хромым. Он боялся, что у несчастного пса не хватит сил дойти до нового лагеря, впрочем, кто мог сказать, что калека выживет, даже если дойдет? Из-за своего увечья Хромой и так занимал одно из самых низших мест в стае, а теперь он и вовсе был ни на что не годен. У Счастливчика тоже ныли раны, полученные в схватке с лисами, каждый неловкий шаг отдавался такой болью в прокушенной лапе, так что он боялся даже думать о том, какие мучения терпел Хромой.
— Мы с папой будем спать там, — мама показала рукой в угол комнаты. — А ты, Дрёпн, займёшь место возле двери, тебе первой вставать, чтобы гулять с Героем.
– Вам придется попотеть, если хотите доказать, что она сделала это не сама.
Белла тоже отстала от остальных и пошла рядом с братом. Он заметил, что и она то и дело с тревогой поглядывает на Хромого, видимо, думая о том же.
— Раньше, чем тебе уходить в гараж? — поинтересовалась я.
Стая шла в полном молчании, Собака-Солнце совершала свою привычную пробежку по небу. Было жарко, но под склоненными ветками деревьев густели зеленые тени.
Тело вынули из ванны и положили на расстеленный на полу целлофан. «Уздечка для сварливых» все еще оставалась на лице женщины.
Я не слишком много знала о сельской жизни, не считая того, что все всегда очень рано встают по утрам. Честно говоря, я не понимала почему. Неужели коров не удалось приучить спать подольше?
Счастливчик вытянул шею и поглядел вперед. Его не оставляло неприятное ощущение, будто что-то подкрадывается к ним из лесного сумрака, рыщет в глуши.
– Кроме разрезов на запястьях, нет ни царапин, ни травм, за исключением естественно образующихся, конечно. – Он показал на багровые пятна в области ягодиц. – Это посмертная гипостаза, а не синяки. Бедная старушка. Она даже не дергалась.
— Гм-м… Верная мысль, Дрёпн. А теперь мне надо встретиться с Животноводом, получить рабочую спецодежду и всё такое. Интересно, это комбинезон? Или рабочие брюки на лямках? Я хочу брюки на лямках. Может, с клетчатой рубашкой. Наверное, у меня будет собственная лопата.
«Это просто чаща незнакомого леса, — сказал он себе. — Здесь слишком темно, вот ты и придумываешь всякие страхи».
Сержант Купер выглянул из-за дверного косяка, чтобы посмотреть на серое тело, но тут же с отвращением отпрянул.
Еще через какое-то время стая вдруг остановилась. Счастливчик и Белла побежали к ним, чтобы выяснить, в чем дело.
Папа попытался открыть окно. Ручка отвалилась.
– Она и не могла дергаться, если находилась под воздействием лекарств, – пробормотал он.
Бруно стоял впереди всех и смотрел перед собой. Лес резко закончился, деревья расступились. Оказывается, они обошли озеро кругом и снова вышли на берег. Отсюда было хорошо видно, как земля плавно огибает блестящее пространство воды.
— А знаете что?! — воскликнула мама. — Здесь есть прачечная! Ты просто приносишь пакет со стиркой и забираешь через несколько дней. Не нужно самому ни стирать, ни готовить! Разве это не чудесно?
Камерон стянул резиновые перчатки.
Счастливчик даже разглядел большую скалу на противоположном берегу.
– Посмотрим, что покажут лабораторные анализы, но мой совет – попридержите коней. Не думаю, что старший инспектор будет тратить время и силы на это дело. Здесь почти все ясно. Буду откровенным: если на вскрытии не обнаружится ничего необычного, я констатирую самоубийство.
Я посмотрела на папу, который всё ещё стоял, уставившись в окно. В руке он сжимал ключ от кабинета Специалиста по паразитам. Бабушка с благоговением описала место будущей папиной работы. Помещение разделено на две части, за перегородкой стойло племенного быка Фритьёва. У того был не слишком покладистый характер. Единственное его развлечение, как сказала бабушка, колотить копытом в перегородку.
— Куда теперь идти? — пробурчал Бруно, поднимая глаза на Счастливчика.
– А что говорит вам ваше чутье, доктор? Лично мне листья крапивы подсказывают, что это было убийство. Зачем ей жечься крапивой перед смертью?
— О, Атли, ты ведь тоже работаешь в гараже! Мы будем по соседству!
«Эх ты! — с горечью подумал Счастливчик. — Ты даже не понимаешь, что сделал плохого! Ты не дал мне сбежать, ты помогал повалить меня и держать, чтобы Альфа мог меня искалечить. Если бы не черная туча, я бы сейчас был заклеймен на всю жизнь. И после этого ты ведешь себя так, будто ничего не случилось! Спрашиваешь у меня совета?»
Казалось, мама сходит с ума от радости.
– Самобичевание. Да и вам ли не знать, что в таких ситуациях трудно отыскать логику. Самоубийцы редко находятся в ясном рассудке, совершая подобное. И все же, – задумчиво произнес Камерон, – я удивлен, что она не оставила записки. В ее внешнем виде столько театральности, что какое-то объяснение этому должно быть. – Доктор начал заворачивать тело в целлофан. – Почитайте «Гамлета». Думаю, ответ нужно искать там.
— Что ты думаешь, Альфа? — протявкала Кусака.
Ну да, пока у неё не заведутся блохи.
Мистер и миссис Спед топтались в библиотеке, словно два неприкаянных призрака. Они были настолько непривлекательны внешне, что Купер засомневался, вполне ли здоровы супруги в умственном плане. Оба не смотрели в глаза сержанту, и на каждый его вопрос следовал немой обмен взглядами, после чего отвечал кто-то один.
Счастливчик тоже повернулся к полуволку. Тот по-прежнему молчал. Он стоял чуть в стороне от остальных и смотрел назад, в ту сторону, откуда они пришли.
Но никто так и не заметил наших проблем с туалетом.
– Доктор Блейкни сообщила, у миссис Гиллеспи есть дочь, проживающая в Лондоне, и внучка в пансионе. Не могли бы вы назвать мне их имена и объяснить, где их можно найти?
— Может, пойдем туда, где большие скалы? — пролаяла Белла. Она стояла рядом со Счастливчиком, остальные собрались вокруг.
* * *
– Она хранила свои бумаги в полном порядке, – заговорила наконец миссис Спед, получив что-то вроде немого разрешения от своего мужа. – Все есть в бумагах. – Женщина кивнула в сторону письменного стола и дубового бюро. – Где-то там. В полном порядке. Всегда в полном порядке.
Счастливчик посмотрел в ту сторону, куда указывала Белла, и увидел, что скалы в том месте сильно нависали над берегом, образуя крышу.
Я пошла прогуляться с Героем по острову, заглянула на мыс к Инго и спустилась к полосе прибоя, чтобы собрать мусор. Когда я выпалила Ворону всё, что думаю про это безобразие, он мне возразил: мусор не с острова, его приносит с Большой земли. Но нет смысла надеяться, что за ним явятся его хозяева, поэтому жители Высотки сами очищают побережье, как могут. Не ждать же, пока весь остров превратится в сплошную свалку!
– А вы разве не знаете имени ее дочери?
— Пожалуй, — согласился он. — Даже если черная туча доползет туда, мы спрячемся под скалами.
Когда я вернулась домой, то убедилась, что положение дел не улучшилось. Только папа уже лежал на кровати, сжимая в руках разрядившийся телефон.
– Миссис Лассель, – проговорил мужчина после недолгого раздумья. – Джоанна.
— Ой! — взвизгнула Солнышко. — Это же та-аак далеко, ой!
А ещё наконец родители заметили, что в комнатушке нет туалета. Между нами и бабушкиной квартирой, где мы могли пользоваться унитазом, было четыре этажа.
Он привычно потянул себя за нижнюю губу. Жена хлопнула его по запястью, нахмурив брови, и мистер Спед поспешно засунул провинившуюся руку в карман. Эта пара напоминала двух детей-переростков, и Купер подумал, не наняла ли их миссис Гиллеспи из жалости.
Ее длинная белая шерстка была грязной от ушей до поникшего хвостика, на боках висели колючки. Бедняжка пыталась безуспешно выкусить занозу, застрявшую у нее в шерсти над подушечкой лапы.
Папе придётся отучиться от своей привычки вставать по ночам. Или обзавестись ночным горшком.
– Как зовут внучку?
– Мисс Лассель.
— Да ладно тебе, Атли, — успокаивала его мама. Она примеряла рабочую одежду: брюки на лямках, клетчатую рубашку и странную шапочку. Пахло от неё не очень хорошо. — Возьми себя в руки. Нет ничего страшного в том, чтобы держать под кроватью ночной горшок, как в старые времена. Моча же не ядовита. А раньше люди вообще мыли ей голову.
Счастливчик с тоской вспомнил их первый переход из города в лес, когда ему на каждом шагу приходилось уговаривать и подбадривать визжащих и ноющих домашних песиков.
– А имя ее вы знаете?
Папа зажал рот рукой.
«Нет, только не это! Вы же столько пережили, вы больше не такие, как раньше!»
– Рут. – Миссис Спед и ее муж снова обменялись взглядами. – Они нехорошие. Обе. Миссис грубит мистеру Спеду из-за сада, а мисс ругает Дженни из-за уборки в доме.
— Фанней, ты меня не успокоила.
— Может, останемся здесь на ночлег? — вкрадчиво предложил Нытик. — Деревья защитят нас от непогоды, и черная туча не причинит нам вреда. Она осталась далеко за горой!
– Кто такая Дженни? – удивился сержант.
— Если потребуется, ничего не стоит заскочить к твоей маме. К тому же для здоровья полезно больше двигаться. Всё образуется, милый Атли. Я вот уверена, что в этой нашей новой жизни окажется больше преимуществ, чем недостатков.
— Ой-ой, давайте останемся! — обрадовалась Солнышко, с надеждой поворачиваясь к Нытику. — Мы все равно не можем больше идти… потому что я… потому что мы… — тут она смущенно потупилась и поспешно выпалила: — Потому что бедненький Хромой совсем выбился из сил, ой! Нужно его пожалеть! — с простодушным лукавством воскликнула маленькая собачка и добавила: — Ой!
– Дженни – это миссис Спед.
Папа вздохнул и отвернулся к стенке.
Раненый пес с трудом проковылял вперед.
– Понятно, – сказал Купер, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Должно быть, для вас это было ужасным потрясением, Дженни, найти миссис Гиллеспи в ванне.
Мама посмотрела на него долгим взглядом, а потом обратилась ко мне.
— Нечего из-за меня рассиживаться! — буркнул он. — Если надо, я пойду наравне со всеми, сил хватит!
– Да, ужасное, ужасное потрясение. – И она завыла, схватив мужа за руку.
— Ну вот, Дрёпн, дорогая. Пора нам заглянуть в магазин.
Немного помедлив и опасаясь еще более бурной реакции, Купер достал из кармана и показал супругам кухонный нож, упакованный в полиэтиленовый пакет.
Лапочка внимательно посмотрела в сторону леса.
— В магазин? — переспросила я. — А здесь есть магазин?
– Я не хочу расстраивать вас еще сильнее, но постарайтесь ответить: вы узнаете этот нож? Вы видели его раньше?
— Мне кажется, будет лучше, если мы отправимся дальше, — осторожно сказала она. — В лесу ночевать небезопасно. Мы не знаем, что за звери тут живут… Мы должны выбраться отсюда до темноты.
Всё, что мы ели до сих пор, либо доставалось из бабушкиных шкафов, либо появлялось в столовой. Почему-то я и не подумала о том, что здесь есть магазин.
Миссис Спед трагически поджала губы, однако перестала причитать и слегка толкнула локтем мужа. Тот заговорил:
Она сказала именно то, о чем думал Счастливчик, словно подслушала его мысли. Он задрал голову, воинственно вздыбив загривок.
Мне показалось, что в нашей норе даже немного посветлело.
– Ящик в кухне. Нож из ящика в кухне. – Он дотронулся до рукоятки ножа сквозь полиэтилен. – Я выцарапал здесь букву «д», что означает «дом». На ноже, что я храню в сарае, буква «с» – «сад».
Небо впереди поблекло, Собака-Солнце уже сбегала на край озера.
А может, там не только продукты? Альбомы для рисования? И мячи? Ладно, не буду загадывать. Вряд ли в этом магазине найдутся комиксы. Может, хотя бы… раскраски?
Купер рассмотрел поближе грубую «д», кивнул и убрал пакет с глаз долой обратно в карман.
— Скоро стемнеет, — сказал он.
Я подождала, пока мама переоденется, и мы стали подниматься по лестнице. Оказывается, я часто проходила мимо этого магазина, когда шла гулять или возвращалась с прогулки. Но ничто не указывало на то, что тут магазин. Никаких тележек для товаров. Никаких рекламных вывесок. Только дверь, такая же, как и во всех квартирах, с маленькой табличкой, где было написано «Открыто».
– Спасибо, мне понадобится нож из сада для сравнения. Я попрошу офицера сходить с вами в сарай после окончания нашей беседы. – Он дружелюбно улыбнулся. – У вас наверняка есть ключи от дома. Могу я на них взглянуть?
— Значит, не будем терять времени! — бодро воскликнула Белла.
Мама потянула на себя дверь, и мы вошли.
Миссис Спед потянула за шнурок, висящий у нее на шее, и вынула ключ, который лежал в ложбинке между грудями.
Магазин был невероятно маленьким. И невероятно тесным.
Собака-Солнце уже легла брюхом на озеро, когда стая добралась до вершины скал. Белла и Счастливчик помчались вниз, разбрасывая лапами камни. Земля здесь была влажная, крупные песчинки забивались между пальцами. Кусака побежала за ними, ловко перепрыгивая через мелкие камни. Обернувшись на бегу, она оглушительно затявкала, приглашая обессилевших от долгого перехода собак следовать за ними.
– Только я, – произнесла она. – Только у Дженни есть ключ. Мистеру Спеду не нужен ключ.
Но там было много всего. Полки буквально гнулись под тяжестью товаров, ведь паром прибыл совсем недавно. Неужели этого и вправду хватит на всю зиму?
Счастливчик с невольной завистью покосился на неутомимую рыже-белую Кусаку. Неужели она вообще никогда не устает?
Я не увидела никаких конфет и взяла с полки четыре упаковки шоколадных кексов.
Она отдала его Куперу, и тот почувствовал тепло, исходящее от металла. Он испытал легкое отвращение, потому что ключ был влажный и маслянистый от пота. Полицейский тут же почувствовал укол вины оттого, что находил эту пару очень неприятной; он понимал, что в отличие от миссис Гиллеспи не вынес бы их в своем доме и получаса.
Первой начала спуск Марта. С легкостью, поразительной для такой крупной собаки, она плавно заскользила вниз по склону на своих перепончатых лапах, словно не шла, а плыла по реке. Спустившись на берег, Марта остановилась и отряхнула свою густую черную шерсть.
Зато другим крупным собакам пришлось далеко не так легко — они то и дело останавливались, чтобы не покатиться кубарем по крутому спуску под собственным весом. Хуже всего было бедному Бруно, который просто сполз вниз, взвизгивая от боли в лапе.
— Здравствуйте! — сказал мужчина, стоявший за прилавком. — Добро пожаловать в Высотку, Фанней и Дрёпн. Я видел вас в столовой.
Порох едва не выронил Носишку, вызвав приступ оглушительного лая у стоявшей на берегу Луны, которая ухитрилась без происшествий спуститься вниз вместе с Вьюном. Выхватив пищащего щенка из пасти своего оплошавшего друга, она принялась неистово вылизывать его.
Я никак не могла привыкнуть к тому, что все вокруг знают, кто мы такие и как нас зовут.
— А меня зовут Финн. Чем я могу вам помочь?
Счастливчик поглядел на озеро.
— Он наша Продавщица, — сказала Магнеа. Она только что зашла в магазин вместе с Инго. В руках Магнеа держала большой список покупок.
— По-моему, вода чистая, — сказал он и повел стаю пить.
Мама открыла рот и снова его закрыла.
Вдоволь напившись и остудив в воде измученные лапы, собаки немного повеселели и вернулись под защиту нависающих над берегом скал. Здесь они растянулись на песке, дав волю своей усталости.
— Продавщица? — спросила я. Нет, уж лучше я не буду такой тактичной, как мама. Очень трудно всё время быть вежливой. — Но почему не Продавец?
Все молчали, ни у кого не было сил шевелить языком. У Счастливчика страшно разболелась лапа, шея тоже ныла, но он был счастлив, что больше никуда не нужно идти.
Финн дружелюбно улыбнулся.
Неугомонная Прыгушка первая начала вылизывать свои раны. Добравшись до глубокой царапины на хвосте, она сердито покосилась на черную Марту.
— Не было никакой необходимости менять ради меня название должности. До меня в магазине работали только женщины, а теперь Продавщица — я.
— Твоя работа! — прорычала она, скаля зубы.
— Наш Финн замечательно справляется со своими обязанностями, — влезла в разговор Магнеа. Она протянула Финну список покупок. И покосилась на упаковки с кексами, которые я прижимала к груди.
Огромная Марта покорно кивнула, потом встала и перелегла поближе к Дейзи.
— Вот пакеты, Ингольв, разберись с ними. Финн, дорогой, запиши это на счёт кухни.
Счастливчик внимательно осмотрел их временное укрытие. Приходилось признать, что кроме нависающей зазубренной крыши, в этом месте не было ничего хорошего. Спать на мокром песке неудобно, в лес на охоту отсюда не набегаешься, а крутой спуск и вовсе грозил собакам увечьями.
— В том, что касается закупок, Продавщица связана обязательствами с жителями Высотки, — зашептал Финн, едва Магнеа скрылась из виду, — но, думаю, вам будет интересно узнать… Мы ведём учёт закупок и состояния склада, а Страж дома просматривает эти записи и пресекает всякие вольности.
— Путешествие было очень тяжелым, но теперь мы можем отдохнуть, — вслух сказала Лапочка, утаптывая лапами песок.
Пресекает вольности? Я не очень-то понимала, что это значит. Но явно ничего хорошего.
— Ага, как же! — огрызнулась Прыгушка, злобно косясь на Собачек-на-поводочке. — Отдохнешь тут в сырости! И вообще, в такое тяжелое время нужно поскорее избавиться от обузы! — Она повернулась и в упор посмотрела на Нытика и Солнышко, жавшихся друг к дружке. — Зачем нам эти два ходячих недоразумения? На охоте от них никакого проку, не говоря уже о драке! Давайте их прогоним!
— Ясно, — осторожно ответила мама. — Получается, что…
— Стая никогда не бросает своих, — повысила голос Лапочка. — В хорошей стае каждая собака полезна, для каждого найдется дело по силам.
Финн посмотрел на меня.
— Вот именно! — поддержала ее Кусака. — Не все должны охотиться или драться. Солнышко и Нытик могут стать ушами и глазами стаи.
— Получается, что если кто-нибудь купит все шоколадные кексы сразу, об этом узнает Бриет. Страж дома следит, чтобы здесь соблюдали порядок, впрочем, как и везде.
— У Солнышко замечательный нюх, — заступился за свою подругу по стае Микки. — Из нее выйдет отличная патрульная собака, вот увидите! Она раньше всех чует опасность.
— Да-да, — занервничала мама. — Мы как раз собирались купить кексы, нам нужны именно шоколадные.
— Правильно, — согласилась Лапочка. — Они могут стеречь лагерь, когда другие собаки отправятся выполнять свои обязанности.
Мне безумно хотелось шоколадных кексов. И я вцепилась в упаковку.
Но Прыгушке будто колючка под хвост попала. Громко фыркнув, она резко повернула голову и щелкнула зубами на Нытика, который с жалобным визгом откатился в сторону, зажав хвост между лапами.
— Понимаю, — сказал Финн. — Упаковка стоит тысячу пятьсот крон
[3], так что мало кто может себе позволить полакомиться ими.
В отличие от Нытика, Солнышко не собиралась молча сносить оскорбления. Вскочив с песка, она распушила свою свалявшуюся шерстку и грозно посмотрела на Прыгушку.
— Тысяча пятьсот… — пробормотала мама. Она тут же забрала у меня шоколадные кексы и положила их на полку. — А что вы нам посоветуете? Что можно держать у себя в комнате для перекуса?
— Ой-ой, кто это тут обуза? — визгливо протявкала она. — Ты сама обуза, глупая болтушка-Прыгушка! Языком болтать ты мастерица, да только — ой-ой! — что-то я не видела, чтобы ты так же храбро дралась с лисами! Ты только лаяла да шум поднимала, а когда до дела дошло, то — ой…
— Видите ли, большинство заказывают себе продукты с паромом. Мало кто покупает лакомства у меня, вы понимаете, тут дорого, — объяснил Финн. — У нас есть отличное печенье, — добавил он после некоторых раздумий. — К тому же оно долго хранится. А может, попробуете хлебцы к чаю? У нас есть и чай, целых два вида!
Похоже, Прыгушка только того и дожидалась.
Мне хотелось шоколадных кексов!
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, бессмыслица! — взорвалась она, бросаясь на Солнышко.
Видимо, у меня не будет шоколадных кексов.
Лапочка вскочила и встала между ними.
Насупившись, я потащилась вниз по лестнице с покупками в руках.
— Хватит! Немедленно закройте пасти — обе! — рявкнула она.
В квартире я сложила продукты на полку, которую мама уже успела назвать кухонной. Печенье к чаю. Хлебцы. Сушёные яблоки. Чай.
Прыгушка послушно отбежала, опустив голову.
И всё же будет здорово погрызть что-нибудь, не прося разрешения у бабушки.
— П-прости, — пробурчала она, не смея оспорить приказ заместительницы Альфы. Но счастливчик видел, что шерсть на Прыгушкином загривке все равно стоит дыбом, а глаза мечут молнии.
Но неужели нам придётся питаться одними сухарями? Ведь у нас не было холодильника, где бы мы могли хранить масло и сыр.
И тут из густой тени под скалой вышел Альфа. Приблизившись к съежившейся в комок Прыгушке, он угрожающе оскалил клыки.
— Так я же теперь всегда могу приносить свежевзбитое масло прямо из гаража, — радостно сказала мама. Что-то в этой радости было нездоровое. Она явно перевозбудилась. — Масло же взбивают прямо там? Я смогу приносить домой порцию к нашим хлебцам.
— Ссоры? — прорычал он, щуря желтые глаза. Прыгушка затряслась как лист. — Бессмысленные ссоры?
Я представила себе, как мама поднимается по лестнице в рабочем костюме, забрызганном навозом, и держит в руках тарелку с маслом.
Прыгушка замотала головой, униженно распластавшись на животе. Альфа презрительно взмахнул хвостом и отошел.
Нет уж, спасибо. Теперь я была готова грызть хлебцы без ничего.
Счастливчик разинул пасть, пораженный чудесным преображением полуволка.
«Он снова стал Альфой! — недоверчиво подумал он. — Как будто ничего не было!»
Ободренная поддержкой Альфы, Солнышко уже собралась радостно заойкать, но поймала взгляд Прыгушки и прикусила язык.
Я посмотрела на сушёные яблоки.
Прыгушка смотрела не на нее, а куда-то в сторону.
Разве они смогут заменить мне сладости?
— Куда это он уползает? — оглушительно залаяла она.
Ну да, видимо, после того как вкусовые сосочки на моём языке отомрут от бездействия.
Все собаки разом повернулись и увидели Нытика, тихонько крадущегося из лагеря. Услышав окрик Прыгушки, он испуганно подпрыгнул и замер, втянув голову в плечи.
* * *
— Удрать решил, да? — зашлась в лае Прыгушка, наконец-то нашедшая, на кого можно безнаказанно излить свое накопившееся раздражение. — Трус! Бросаешь стаю в трудное время!
Уже в первое утро в норе я начала приучать себя к мысли о том, что именно здесь и пройдёт вся зима. Мы дома. Не в гостях. Такова новая реальность.
— Трус! Трус! — хором залаяла стая. — Трус!
Вчера мама всё свободное время провела в общем зале и, насколько я знаю, успела убедить добрую половину третьего этажа организовать вместе с ней кружок йоги. Мне, видимо, тоже придётся вступить в этот кружок.
«Страх и усталость очень легко превращаются в гнев», — подумал Счастливчик, глядя на разбушевавшихся собак.
Ладно, может, и не придётся. Как-нибудь улизну!
Бруно первый перестал лаять и, подскочив к трясущемуся Нытику, цапнул его за бок. Цапнул неглубоко и несильно, но Нытик заверещал так пронзительно, будто его убивают, и бросился к скале. Здесь он прижался к камням и затрясся всем телом, щелкая зубами.
Я оделась, захватила с собой немного хлебцев, вывела на улицу Героя, а потом поспешила на четвёртый этаж к бабушке — в туалет и умыться. После я отправилась осваивать эту новую реальность. Быть может… Подружусь с кем-нибудь из ребят?
— Что на тебя нашло? — рявкнула Белла на Бруно, который бросился к визжащему псу. — Прекрати!
В столовой никого не было. Я посмотрела на пробковую доску. На ней появилось новое объявление:
Бруно мгновенно остановился и попятился назад.
Внимание! Пропал пакет с прищепками. Мог потеряться где-то между прачечной и комнатой для сушки. Будьте добры, посмотрите, нет ли его где.
Заведующий прачечной
Счастливчик почувствовал подступающее отчаяние. В такое тяжелое время, когда воздух все еще дрожал от недавнего воя, а вдалеке стоял черный дым, собаки не нашли ничего лучше, как бросаться друг на друга! И это после того, как они чудом унесли лапы из старого лагеря!
И всё-таки странно, как много вещей тут пропадает. Вдруг их кто-нибудь крадёт? Но кто же дошёл до того, чтобы красть прищепки?
Только Хромой не принимал участия в общем скандале, он обессиленно лежал на песке, боясь потревожить покалеченную лапу. Счастливчик увидел, как Стрела подошла к Лапочке и что-то шепнула ей на ухо. Слов Счастливчик не расслышал, зато увидел, что обе собаки не на шутку встревожены, а Лапочка несколько раз настороженно посмотрела в его сторону. Счастливчик склонил голову набок.
Я побрела в общий зал. Там в углу притаился старый, пыльный стол для тенниса. А я ведь любила играть в настольный теннис в старой школе.
«Что там происходит? Неужели Лапочка все еще сердится на меня за то, что я помогал Собачкам-на-поводочке?»
Только мне нужен напарник. Но для начала я подвинула стол одним концом вплотную к стене и стала играть сама с собой.
Луна вылизывала щенков, жадно сосущих ее живот, а Порох стоял рядом, следя, чтобы распаленные лаем собаки не подскочили ближе и не наступили на его детей. Наконец, в свару вмешался Альфа.
— Привет! — послышалось как раз после того, как я успела пропустить уже пять «подач». Это был Ворон. Я отвлеклась, и мяч куда-то укатился.
— Молчать, все! — рявкнул он. — Расскулились, как дворовые шавки! Мне надоели ваши вопли!
Герой кинулся догонять его с радостным лаем и тут же вернулся, держа мяч в пасти.
Его грубый окрик был обращен прежде всего Бруно и нескольким другим, наиболее горластым собакам, но Порох почему-то тоже вздыбил загривок.
— Чудесно, Дрёпн, ты играешь в теннис! Мне так этого не хватало, с тех пор как мои сёстры переехали на Большую землю.
Грозный рык Альфы так напугал Носишку, что она затряслась и запищала, бросив материнский сосок. Оба щенка перестали есть и заскулили, несмотря на все увещевания Луны. Измученная собака подняла глаза на Пороха.
Ворон схватил другую ракетку и забрал у Героя обслюнявленный мяч. Мы вернули стол на место.
Счастливчик увидел, как они безмолвно переглянулись, потом Порох решительно подошел к Альфе.
— Кстати, а в каком ты классе? — спросила я и ударила ракеткой.
— Полегче! — буркнул он. — Ты щенков перепугал, они есть перестали!
Ворон не позволил сбить себя с толку и отбил мяч.
Полуволк резко повернул голову и впился взглядом в Пороха. Но коренастый бурый пес не дрогнул, он только шире расставил лапы и напряг загривок, давая понять, что готов принять любой вызов.
— У нас нет никаких классов, — ответил он. — Детей очень мало.
В животе у Счастливчика похолодело. Вот это было уже по-настоящему опасно. Открытое столкновение Альфы с членом стаи — тем более, таким сильным и пользующимся уважением, как Порох — грозило окончательно подорвать порядок.
Вот как! Такого я не предполагала.
Тогда стаю начнут раздирать драки, ссоры, кровавые столкновения всех со всеми.
— Получается, я буду учиться вместе с первоклашками? И мне придётся учиться вместе с Инго?
Несколько мгновений Альфа и Порох молча стояли друг перед другом, а остальные в испуганной тишине смотрели на них.
— Да, мы все вместе. И дети нашего возраста, и совсем малыши, и подростки.
Порох сдался первым. Он отвел глаза и опустил голову. Альфа грозно зарычал — и Порох покорно попятился. Это была окончательная капитуляция.
— И как же мы будем тогда учиться? Все вместе считать на пальцах? Изучать Вторую мировую войну? А шестилетки будут вместе с нами орудовать пилой на уроках труда?
Довольный Альфа поднял голову и торжествующе обвел глазами стаю, словно предлагал всем желающим выйти и поспорить с ним.
— Да нет, конечно же, нет, — заулыбался Ворон, как будто в этом не было ничего необычного. — Каждый выполняет свои задания. А мы друг другу помогаем. Это здорово! Так радостно помогать малышам. А нам помогают ребята постарше.
Но никто не посмел даже взглянуть ему в глаза.
Что? Вот уж никак я не могла вообразить себе Инго, объясняющего нам с Вороном, как склоняются прилагательные!
Дейзи прильнула поближе к Счастливчику.
Герой сидел, подрагивая от возбуждения, и крутил головой туда-сюда, провожая мяч.
— Почему все должно быть так трудно? — грустно прошептала она, повесив уши. — Каждый раз, когда мы пытаемся где-то обосноваться, случается какая-нибудь беда, и нам приходится сниматься с места. Здесь мне совсем не нравится! Холодно, сыро, еды нет, а мы все голодные.
— Ну ладно, — сказала я. — А сколько всего ребят в школе?
Счастливчик облизал ей уши.
— Десять… То есть нет, теперь уже двенадцать. Вместе с вами. Мы, вообще, думали, что нас останется всего девять, потому что Вал хотел перевестись в школу на Большой земле. Но Магнеа ему не разрешила. Кстати, а ведь твой брат ещё несовершеннолетний?
— Выше нос! — сказал он. — Я знаю, тут не слишком уютно, но попробуй взглянуть с другой стороны. Мы убежали от черной тучи, у нас есть крыша над головой и вдоволь чистой воды. Разве это плохо? А завтра будет еще лучше.
Как же тут мало детей. В моей старой школе училась девочка с лицевой агнозией
[4], — ей было очень трудно запомнить одноклассников. Школа на острове подошла бы ей идеально!
Микки, услышавший их разговор, уныло заскулил.
— Ну да. Мне кажется, Инго — ровесник Вала, — сказала я.
— Мы только и делаем, что убегаем да прячемся! Сколько лагерей мы уже сменили? Не успеем обжиться, как снова приходится бежать, унося лапы от очередной напасти. Нет, в городе все было иначе!
— Чудесно! Вал остался единственным подростком в школе, после того как моя сестра Стина уехала. Ему такое положение кажется идиотским, он ведь мечтает тоже продолжить учёбу на Большой земле. Ходит вечно угрюмый. Как-то он захотел поиграть с нами, скатился разок с горки и больше не стал. — Ворон серьёзно покачал головой. — Быть подростком ужасно!
— Да, но теперь в городе стало еще опаснее, чем здесь, — горестно тявкнула Дейзи.
— У тебя есть старшая сестра?
— Откуда ты знаешь? — спросил Микки, барабаня передними лапами по свой кожаной перчатке. — Может, там уже все исправилось и стало, как раньше? Ты видела ту черную тучу? Она совсем не была похожа на обычное бесформенное облако. Вот где опасность, а совсем не в городе!
— Целых две! — ответил Ворон. — И обе теперь учатся в школе на Большой земле. Я один остался дома. Родители меня прямо-таки лелеют, — сказал он гордо.
Счастливчик насторожил уши. Неужели Микки тоже увидел в небе фигуру зловещего черного пса?
Герой встал, припал на передние лапы, внимательно на меня посмотрел и гавкнул. Это означало только одно.
— Неужели вы не заметили ничего необычного? — продолжал Микки, взволнованно крутя хвостом. — Эта туча была похожа на огромного Длиннолапого! Это была фигура хозяина, она указывала нам путь!
— Мне нужно вывести Героя, — вздохнула я и отложила ракетку. — Он хочет в туалет.
Сразу несколько Собачек-на-поводочке придвинулись поближе к Микки, жадно ловя каждое его слово. Счастливчик был готов поклясться Всесобаками, что не увидел в туче никакого Длиннолапого, однако не стал перебивать Микки.
Я взяла Героя на руки и побежала к выходу из Высотки. Но ручки двери были связаны верёвкой, и рядом красовалась табличка, почти как на двери магазина. Там было написано: ЗАКРЫТО ИЗ-ЗА ШТОРМА. ВЫХОДИТЬ ТОЛЬКО В СЛУЧАЕ КРАЙНЕЙ НУЖДЫ.