Сергей Аксу

Неотмазанные. Они умирали первыми

Колонна дошла до поворота на Малгобек и скрылась за «зеленкой». Она больше никогда не вернулась. С войны не возвращается никто. Никогда. «Операция «Жизнь продолжается…» А. Грешнов, А. Бабченко
«Нам всего по девятнадцать лет, а мы уже мертвые. Как нам жить дальше? Как нам после этих гробов спать с женщинами, пить пиво, радоваться жизни? Мы хуже дряхлых столетних стариков. Те хотя бы боятся смерти, а мы уже ничего не боимся. Ничего не хотим. Мы стары, ибо что такое старость, как не жизнь прошлым? А у нас осталось только прошлое. Война была самым главным делом нашей жизни, и мы его выполнили. Все самое лучшее, самое светлое в моей жизни — это была война. Ничего лучшего уже не будет. И все самое черное, самое паскудное в моей жизни — это тоже была война. Ничего хуже тоже не будет. Жизнь прожита». «Спецгруз» А. Бабченко
Посвящается девятнадцатилетним мальчишкам, которым довелось испить «горькую чашу» чеченской войны
Они вернулись с войны в родной город. Их не так много. Но они есть. Эти ребята, что видели всю мерзость, кровь и грязь чеченской войны. Они вернулись со своей болью, с нарушенной психикой, со своим взглядом на этот жестокий и несправедливый к ним мир. Они вернулись домой, где их никто не ждал, кроме родителей и близких. Кто залечит их кровоточащие раны, кто ответит за их исковерканные судьбы? Долго мальчишкам еще будут сниться: обстрелы, зачистки, крики и стоны раненых, горящие как факел БМП, смертоносные растяжки, разрушенные дома, чужие глаза, полные слез и ненависти. Сталкиваясь с безразличием и равнодушием окружающих, им остается забыться в пьяном угаре. Кто поможет им вернуться к мирной жизни, найти контакт со сверстниками, найти интересную работу? Администрации города и военкомату не до этого. Вот когда появится указ или постановление о реабилитации и помощи участникам антитеррористической операции, тогда, может, и вспомнят о защитниках Отечества. А в настоящее время не до них.

Недавно в одной из газет промелькнуло довольно откровенное интервью наемника из Пензы, который воевал в Чечне на стороне боевиков, на совести которого, вероятно, не одна загубленная жизнь наших пацанов. Правда наемника! А где же правда нашего желторотого мальчишки, что испил всю горькую чашу до дна? Да, она не такая красивая, как нам хотелось бы, она очень горька, эта правда об армии и войне. Такой правды не любят.

Часть первая

Возвратимся мы не все

Глава первая

И вновь приказ! Идти в Чечню сражаться! В своей России Родину спасать свою. Мне дали роту симпатичных новобранцев, Все как один погибли там, в ночном бою. Простите матери! Простите, ради бога! Я распознать их всех не смог, Что полегли… Из песни «Русь патриотов» А. Зубкова
Впереди медленно двигались, внимательно всматриваясь в поверхность дороги и торчащие по обочинам кусты, Мирошкин с овчаркой Гоби и саперы, вооруженные миноискателями и щупами. А за ними, чуть поодаль, — взвод старшего лейтенанта Тимохина. Осень была в самом разгаре: посадки, окаймлявшие дорогу, уже начали сбрасывать с себя позолоченную листву. Сдуваемые легким прохладным ветерком умершие листья, переливаясь на солнце яркими красками, легкой порошей плавно кружились и падали на головы и на плечи солдат, на покрытый колдобинами и рваными заплатами старый асфальт. Чистый утренний воздух пьянил божественными запахами осени. Дышалось легко, непринужденно, полной грудью. Тишину нарушали только завораживающий шелест листвы да посвистывание какой-то перелетающей с места на место одинокой пичуги за кюветом, заполненным мутной водой. Солнечные лучи по-женски ласкали молодые задумчивые лица, играли на них веселыми юркими бликами и слепящими глаза зайчиками отражались на холодных стволах «калашей». Хотелось жить, мечтать, любить и не думать о войне…

Обернувшись, рядовой Пашутин заметил, как кто-то юркнул в заросли в метрах двухстах у них за спиной. Он тут же доложил об увиденном командиру.

— Продолжаем движение! Стефаныч, разберись! — распорядился обеспокоенный Тимохин, обращаясь к старшему прапорщику Сидоренко. — Что-то мне это совсем не нравится.

— Самурский, Пашутин, Танцор, Кныш! Выяснить, кто там маячит у нас на хвосте? — тут же отреагировал опытный служака.

Разведчики с автоматами на изготовку, перемахнув через канаву с водой, растворились в густых зарослях. Оказавшись на той стороне посадок, быстро направились вдоль них назад; старались двигаться быстро и бесшумно, внимательно глядя под ноги и осматриваясь по сторонам. Вдруг, идущий впереди, сержант Кныш резко присел и поднял руку. Все замерли. Но было уже поздно. Их заметили. Со стороны дороги раздались выстрелы. Кныш и Самурский открыли ответный огонь. Неожиданно, почти рядом, за поворотом, ударил мощный взрыв. Земля вздрогнула, качнулась. У Ромки Самурского крепко заложило уши, так бывает, когда ныряешь на большую глубину.

— Огонь! — выкрикнул Кныш, стреляя и отчаянно продираясь напрямик через кусты. Они выскочили на дорогу, над которой все еще стоял столб дыма и пыли. Добежали до поворота. Перед их глазами предстала дымящаяся зияющая воронка, около которой покрытые песком и кровью валялись в изодранном в клочья тряпье изуродованные останки убитого и покрытый пылью АКС без «магазина». Из образовавшейся воронки несло дымом и кислым запахом тротила. Танцор, Эдик и Ромка, опасливо оглядываясь по сторонам, присели на корточки, стараясь не смотреть на то, что недавно было человеком. Кныш обошел место взрыва, у края дороги замер, внимательно всматриваясь в следы. В селе, до которого было около полутора километров, во всю ревели «бээмпешки» их батальона.

— Парни! Гляди, кровь! Он был не один! — крикнул Володька Кныш, показывая пальцем на примятую пыльную траву у обочины. На сухих травинках и серых обломанных кустах темнела большими смазанными каплями свежая кровь. Кровавая дорожка за кюветом пересекала тропинку, вытоптанную овцами, и исчезала в густом колючем кустарнике.

— Фугас ставили, сволочи! — прокомментировал Пашутин, щурясь от лучей яркого солнца. — Специально ждали, когда мы с саперами пройдем, чтобы колонну идущую следом рвануть!

— Да, видимо, мы их спугнули! Вот они впопыхах, что-то не так сделали на свою жопу!

— Туда им и дорога, уродам! — отозвался Ромка и сплюнул.

— Пиротехникам хреновым!

— Плохо у своих арабов-инструкторов учились! Двоешники, бля!

— Закрыть хлебальники! — резко оборвал подчиненых Кныш, обернувшись. — Я пойду впереди! Ты, Ромка, за мной, но держи дистанцию! Метров семь, десять! А вы, мужики, прикрываете Самурая! И не высовываться! Не болтать! Глядеть в оба!

«Вэвэшники» по кровавым следам продрались через кустарник, миновали пологий овражек, откосы которого были покрыты многочисленными овечьими и козьими тропками-ниточками, вышли к небольшой рощице с порыжевшей редкой листвой, которую огибал журчащий обмелевший ручей. На другом берегу, на взгорке среди высокой засохшей лебеды виднелись ободранные стены давно брошенной мазанки, без крыши, без дверей. В сторонке пара серых покосившихся от времени столбов, видно все, что осталось от прежних ворот.

Солдаты залегли. Кныш поманил Самурского. Ромка, стараясь не шуметь, подполз к контрактнику.

— Роман, бери Танцора, скрытно переправьтесь через ручей и займите позицию с той стороны. Но ничего не предпринимайте. А мы с Пашутиным отсюда прощупаем эту «хижину дяди Тома».

Ромка и Чернышов проползли метров пятьдесят вниз по течению, где без труда по торчащим из воды булыжникам перекочевали на противоположный берег. Устроились под бугром, за высохшими кустами малины, торчащими с другой стороны от дряхлой развалюхи.

— Чего ждем? — прошептал на ухо товарищу, покрасневший от возбуждения, Свят Чернышов.

— Тише, ты, — Ромка вытер рукавом лицо. — Дай дух перевести.

— Может, там и нет никого. Уж давно падла смотался, пока мы ползали.

— Слышь, заткнись, а! Не капай на мозги.

Вдруг ударил выстрел из пистолета, за ним другой. В ответ короткими очередями затакали автоматы Кныша и Пашутина, выбивая саманную труху из стен хибары. Солдаты занервничали.

Вновь наступила томительная тишина. Только над головой легкий ветерок шелестел сухой редкой листвой, изредка посылая сверху им желтые кружащиеся «визитки» предстоящей зимы.

Снова пару раз стрельнули из мазанки.

— Лежи здесь. Я попробую подобраться ближе, — сказал, не выдержав, Танцор, его блестящие от возбуждения глаза стали похожи на две большие черные пуговицы на старом дедушкином пальто.

— Тебе, что Кныш велел? Сидеть и не рыпаться! — сурово цыкнул на напарника разозлившийся Ромка.

— Ладно, уговорил. Только я все равно «эфку» зашвырну «ваху». Для профилактики. Чтобы не скучал, падла!

Чернышов достал из кармана потрепанной разгрузки «лимонку».

— А добросишь, лежа-то? Не вздумай вскочить! Плюху-то в один миг схлопочешь!

— Не бзди, Самура. Башку только пригни пониже. Сейчас мы ему устроим «танец живота».

Танцор просунул палец в кольцо, но выдернуть «чеку» не успел: из развалин выскочил взъерошенный «чех» в темно-синей спортивной куртке с закатанными рукавами, вооруженный пистолетом, и побежал с бугра вниз, прямо на них. Приподнявшись с перепугу ему навстречу и стиснув зубы, Ромка отчаянно задергал затвор, выплюнув вправо пару патронов. Судорожно нажал на спуск. Растерявшийся «чех», увидев перед собой бойцов, метнулся было в сторону, но длинная очередь из автомата безжалостно отшвырнула его назад. Взмокшие от волнения, солдаты, выжидая, продолжали лежать в укрытии, держа на мушке лачугу и упавшего «духа». В нескольких метрах от них на спине лежал сраженный боевик, из которого со стоном медленно уходила жизнь. Был хорошо виден его небритый квадратный подбородок и судорожно дрожащий выпирающий под ним кадык. Дернувшись, «чех» затих. Душа отлетела.

Вдруг из-за облупившейся стены хаты высунулась, блеснув на солнце, бритая голова сержанта Кныша, и он коротко свистнул им, подзывая. Ромка и Танцор с облегчением покинули свою засаду, с опаской подошли к мертвому. Это был молодой рослый парень, лет двадцати трех, с сильными жилистыми как у борца руками, почему-то по локоть испачканными в запекшейся крови. Он лежал на спине, в упор прошитый Ромкиной очередью, с открытыми темно-карими глазами, удивленно уставившимися на подошедших солдат. Самурский наклонился, выдернул из все еще сжимающей руки чеченца «макаров», извлек обойму. Патронов в ней не было. Спрятал «ствол» себе в карман. У брошенного жилища, заросшего со всех сторон лебедой и крапивой, на всякий случай осмотрелись по сторонам. Чем черт не шутит. Через амбразуру, которая когда-то была входом проникли внутрь разрушенной хибары. В углу у потрескавшейся стены на земляном полу, давно заросшим сорной травой на изодранной в клочья куртке лежал окровавленный пацан лет четырнадцати, здорово посеченный осколками. Правая рука выше локтя была туго перетянута поясным ремнем. Кисти не было. Вместо нее торчал раздробленный масол с обрывками кожи, нервов и артерий. Мальчишка был серьезно ранен, из полуоткрытых неподвижных глаз по опаленному лицу, по перемазанным исцарапанным щекам, оставляя грязные дорожки, медленно ползли слезы. Он лежал молча, только иногда издавал тихое нечленораздельное мычание и повизгивал как маленький слепой щенок, потерявший сиську матери. Из-под прижатой к животу ладони сквозь набухший рваный свитер и тонкие пальцы сочилась грязная кровь вперемежку с экскрементами.

— Что, поиграл в войнушку, сопляк? — сказал сурово Кныш, обращаясь к раненому, находящемуся в шоке, подростку и внимательно окидывая хмурым взглядом из-под выгоревших бровей захваченные с боем «апартаменты».

— Ага, у них тут видать штаб-квартира была! Гляди, вон еще пара фугасиков припасена и электропроводов целая бухта! Ребятишки, похоже, во всю здесь развлекаются!

— «Зелененькие» заколачивают, прямо не отходя от дороги! — откликнулся Свят Чернышов, извлекая из кармана пачку «примы», и протягивая Эдику.

— Работенка, не бей, лежачего! — поддакнул Пашутин, закуривая.

Контрактник, кряхтя, присел на корточки и заглянул в лежащий рядом с фугасами мешок из-под сахара.

— Парни, кому для баньки мыла дать? — обратился Володька Кныш к солдатам с усмешкой, извлекая из мешка на божий свет четырехсотграммовую тротиловую шашку. — На всех хватит! Здесь их не меньше двадцати штук!

— Кныш, что с этим делать-то будем? — спросил Эдик, брезгливо сплевывая и кивая на раненого подростка, от которого распространялся неприятный запах.

— Я бы шлепнул гаденыша, чтобы не мучился! Сами смотрите! — подвел черту угрюмый сержант. — Пойду второго посмотрю, что за птица! Как никак, несколько раз стрелял в меня! Хорошо гад стрелял! Пульки впритирку прошли!

— С «макарова» палил, сука! — пробурчал вслед ему Танцор, склонившись и прикуривая от сигареты Пашутина.

— Укол надо бы сделать, — сказал бледный Ромка, обернувшись к товарищам.

— На хера, все равно кровью изойдет! — почувствовав сильную тошноту, Пашутин сморщился, отвернулся и сплюнул. — Лучше для своих ребят приберечь! Чем на всякую шушеру тратиться!

— Что, так и бросим? Святка?

— Что Святка? Что Святка? Ты чего ко мне пристал? — вспылил вдруг Чернышов. — Хочешь? Тащи на себе! Смотри грыжу не заработай!

— Только как бы потом тебе, Самурай, наши ребята п…дюлей не навтыкали! — добавил Пашутин. — Как им в глаза будешь смотреть? Тоже мне, гуманист выискался!

— Помрет, ведь, мальчишка!

— Послушай, ты, мать Тереза! Вот, этот чернявый пацан, полчаса назад дорогу минировал со своими подельниками, по которой ты и твои же ребята должны были ехать! Елага, Виталька Приданцев, Привал, Крестовский, Квазимодо! Что теперь скажешь? А не ты ли, на прошлой неделе вместе со Стефанычем «двухсотых», саперов подорвавшихся, в вертушку загружал?

Ромке сразу же вспомнился тот пасмурный октябрьский день, тогда на «проческе» они с Приваловым обнаружили убитого заминированного солдата…

На убитого младшего сержанта за разрушенной фермой первыми наткнулись рядовые Самурский и Привалов, когда осматривали развалины. Он лежал, на битом кирпиче плотно прижавшись щекой к красному крошеву, словно вслушивался, что же там такое делается глубоко под землей. Левая сторона лица и, торчащая из-под воротника бушлата, шея были в запекшейся крови: у солдата боевики отрезали ухо. На нем поверх бушлата был выцвевший «броник» с номером «43», выведенным когда-то белой краской; рядом сиротливо валялась каска, будто шапка нищего для подаяния, оружие и разгрузка отсутствовали. «Вэвэшники», настороженно оглядываясь по сторонам, сначала прошли вперед, потом, убедившись, что опасности нет, вернулись к мертвому.

— Давно лежит. Дней пять не меньше. Чуешь душок. Видишь, пухнуть начал, — констатировал Ромка, доставая из кармана сигареты и закуривая.

— Может перевернем?

— Зачем?

— Посмотрим, что за пацан!

— Привал, чего тебе вечно неймется? Тебе что, делать нечего? Так не видать? Не насмотрелся еще на мертвяков? Мне же эти смотрины вот уже где! — Ромка провел себе ладонью по горлу. — По ночам задрючили. Дальше уж некуда. В психушку пора!

— Может, кто из наших?

— Не, не похоже. Если бы был из наших, мы бы знали. Скорее «махра», но уж точно не «контрабас».

Из-за ближнего к ним коровника с обвалившейся наполовину кровлей показались Головко, Чернышов, Секирин и Виталька Приданцев с Караем.

— Кого нашли, мужики?

— Пехоту!

— С чего ты взял, что это «махор»?

— Куда его куснуло? Что-то не врублюсь! — полюбопытствовал рядовой Секирин, присев на корточки и рассматривая убитого. — Дырок не видать! Крови тоже.

Вдруг кобель, ткнувшись носом в убитого, занервничал, засуетился, не находя места, заскулил и сел, преданно уставившись на проводника.

— Парни! Мина! Все назад! — испуганно завопил Виталь, отчаянно дергая за поводок Карая, тот же упорно не хотел трогаться с места. Все уже давно привыкли, что кобель не миннорозыскная собака, и сейчас были поражены его неадекватным поведением. Карай же, наоборот, почуяв запах тротила, вспомнил всю былую науку, которой его пичкали в части при обучении. Солдаты в страхе сыпанули в разные стороны от трупа.

— Секира и Танцор! Ну-ка, дуйте за саперами! — живо распорядился контрактник Головко.

Через минут двадцать, на уляпанной «по уши» рыжей грязью «бэхе» со Стефанычем и Секириным на броне прикатили саперы. Двое молодых ребят. Недовольного коренастого сержанта со злыми как у киношного злодея глазами сопровождал рядовой, наверное, стажер. Приказав всем убраться подобру-поздорову, подальше в укрытие, они, напялив на себя «броники» и «сферы», подошли к убитому. Посовещавшись, обвязали солдата за ноги и подцепили «кошкой», которой вырывают мины из земли. Размотав шнур, залегли за кучей битого кирпича, оставшегося от былой стены дома. Тянуть лежа было неудобно, да и вес младшего сержанта был довольно приличным. С трудом протащив его метра три-четыре, поднялись, неспеша направились к нему.

— Странно, — пробурчал озадаченный сержант, осматривая грунт. — Ничего! По нулям! Лень, дай-ка щуп! За мной не иди, я сам!

Миновав убитого, он подошел к тому месту, где тот только что лежал и принялся щупом тщательно тыкать землю. Флегматичный напарник с миноискателем присел на корточки чуть поодаль, в метрах восьми. Ромка с товарищами с интересом наблюдали за действиями саперов из надежного укрытия.

Мина взорвалась неожиданно и совсем не там, где солдаты искали взрывчатку, а между ними, под убитым младшим сержантом. Мощный взрыв разметал саперов в стороны, разлетевшимися осколками поранив уцелевшие стены разрушенного дома, подняв огромное облако удушливой пыли. Похоже, адская машина была искусно спрятана «чехами» под бронежилетом пехотинца…

Ромкины воспоминания прервал появившийся задумчивый Володька Кныш с пыльными берцами в руке, снятыми с убитого боевика, которые швырнул к ногам Пашутина.

— Держи, Академик!

— Ты чего, Кныш? Совсем взбрендил? Чтобы я после мертвеца… Да, ни за что!

Анджей Ясинский

— Тебе, что? В лобешник дать? Вундеркинд ё…ный! Голубая кровь! Бля! — вдруг взорвался, выйдя из себя и багровея, контрактник, отвешивая увесистую оплеуху Эдику. — Скидай свою дрань! Кому сказал? Повторять не буду!

Землянин. Том 1

Глава вторая

Ромкина мать, смахнув навернувшуюся на глаза слезу, продолжила чтение письма:

«Сначала я записался на учебу на командира БТРа, а потом передумал, решил учиться на специалиста по техническим средствам охраны, тем более, что в радиотехнике я разбираюсь неплохо. В клуб нас водят часто, на фильмы три раза в неделю, иногда на беседы с начальством. Распорядок у нас такой: подъем в 6.00, осмотр, завтрак, просмотр программы «Вести», занятия — 5 часов, строевая, огневая, ФИЗО, обед, снова занятия, уход за вооружением, 2 часа самоподготовки, ужин, программа «Время», время для личных потребностей, прогулка, поверка и отбой. Можно взять книги в библиотеке. Только возни много. У нас здесь есть сборник сказок «Маленький мук» и хватит, да и читать-то некогда. Служба проходит нормально. Только воруют в казарме. Зачем — не понятно. Ведь вместе живем. Рано или поздно все равно раскроется. В норму пришел вроде бы. А по началу, ох, как тяжело было! Сейчас свыкаешься, начинаешь приспосабливаться.

«Дедовщины» у нас в полку нет. Наш полковник всех держит в «ежовых рукавицах», не позволяет издеваться над молодыми солдатами. Очень часто бывают ночные офицерские проверки. Не дай бог, если появится у кого-нибудь из молодых синяк. Целое событие, сразу же следствие начинается.

А вот чем предстоит нам заниматься. Будем выполнять следующие задачи:

1. Пресечение массовых беспорядков в населенных пунктах.

2. Пресечение беспорядков в местах содержания под стражей

3. Розыск и задержание особоопасных преступников

4. Ликвидация вооруженных банд и формирований

5. Пресечения захвата особо важных объектов

Глава 1

6. Пресечение захвата воздушных судов

7. Освобождение заложников

Служба безопасности России

8. Пресечение терактов

9. Участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций



У широкого панорамного окна кабинета, расположенного на втором этаже здания, стоял высокий подтянутый мужчина средних лет. Подтянутость его фигуры однозначно говорила о том, что он и спорт неразрывно связаны. Его взгляд скользил по верхушкам деревьев, окружающих здание СБ, лишь мельком профессионально автоматически отмечая мелкие изменения в видимой картинке. Окна занимали почти всю внешнюю стену кабинета. В дальнем конце дуги окна можно было заметить обычную суету стоянки автомобов, которые то прибывали, то отъезжали, а некоторые прямо отсюда взмывали в небо, благо у службы безопасности были определенные послабления и им, как и полиции, разрешалось летать над городом вне выделенных для этого дела воздушных коридоров.

Так что, вот так. Я вас всех очень люблю! Часто о вас вспоминаю. Говорят, будут набирать в горячие точки. Я, наверное, напишу туда рапорт. В горячих точках день считается за 2. Так что, вернусь домой быстрее. Можете меня и не отговаривать даже. У меня на самом деле все хорошо. Только в строю сбиваюсь со счета. Не привык пока еще. Ну, ладно, пора мне. В наряд заступаем круглосуточный, по охране комнаты хранения оружия…»

Утром на плацу был построен полк внутренних войск. Перед полком прохаживался, заломив за спину руки и выставив живот, командир полка, полковник Ермаков. Плотный, среднего роста. Он хмур и серьезен, верный признак, что не сулит ничего хорошего.

На краю области зрения всплыло сообщение. Мужчина мельком глянул на него и дал мысленную команду. Система нейроуправления оборудованием кабинета перенаправила запрос на ИИ здания, тот проверил правомочность команды и дверь кабинета разблокировалась, сопровождая это действие обычным звуковым сигналом. В комнату вошел мужчина и вытянулся:

— Солдаты! Сынки! Да, вы мои сынки! У меня сын вашего возраста, и тоже служит! Служит не у папаши под крылышком, а в танковой дивизии! И я знаю, как ему не легко! Поэтому мне не безразличны ваши судьбы, и я болею за вас душой! Я ответственен перед вашими родителями, перед командованием, которые доверили мне ваши жизни! Я же в свою очередь должен сделать вас настоящими мужчинами, воспитать воинами, защитниками Родины! Мы дружная семья, и я не потерплю, чтобы какая-то паршивая овца портила взаимоотношения военнослужащих вверенном мне полку. Не потерплю никаких проявлений «дедовщины», издевательств над молодыми солдатами! Зарубите это раз и навсегда себе на носу!

Полковник снял фуражку. Вытер платком лоб и блестевшую на солнце лысину и снова надел головной убор.

— Товарищ подполковник, по-вашему…

— Сержант Епифанцев!

— Ну-с… — не оборачиваясь, перебил его хозяин кабинета. — Расскажи нам, товарищ капитан, как мы просрали все полимеры…

— Я!

Капитан даже бровью не повел, сохраняя невозмутимый вид. Все знали, что подполковник СБ Кривошеев Семен Семенович увлекался историей и порой обескураживал своих собеседников высказываниями, почерпнутыми им из исторических хроник. И частенько кроме него никто не понимал о чем идет речь. Впрочем, его друзья с удовольствием принимали эстафету и начинали копать в указанном собеседником направлении, чтобы соответствовать. А вот подчиненные чаще просто старались не замечать, так как, к счастью, Семен Семеныч не был самодуром и последствий для незнающего тему собеседника обычно не следовало.

— Выйти из строя!

Сержант Епифанцев, высокий тощий парень, чеканя шаг, вышел из строя.

— Да ты присаживайся, присаживайся, Сережа, — подполковник повернул голову и обозначил улыбку на лице, от которой у капитана по спине потянуло холодом. Если Кривошеев кого-то на службе называл по имени, то обычно это обещало определенного рода неприятности или же просто неформальное общение. Но что-то подсказывало капитану, что в данном случае скорее это вариант первый. — Как говорили наши предки — в ногах правды нет.

— Кругом!

— Товарищ подполковник… — капитан положил руки на девственно чистый стол, у которого сел по приказу хозяина кабинета, но был перебит.

Епифанцев, потупив отугловатую бритую голову, похожую на тыковку, повернулся к строю.

— Стоп! Оперативную обстановку по операции, что ты ведешь, я получаю чуть ли не раньше тебя. Так что давай-ка с самого начала расскажи все своими словами. Мне интересны твои формулировки и как ты видишь ситуацию со своей стороны… Так сказать, как она видна «на земле». — Подполковник мысленно дал команду и стекла комнаты потемнели от включенной защиты от прослушивания, а комнату на короткое время буквально омыли электромагнитные волны различных форм и характеристик, выводя из строя возможные подслушивающие устройства нано- и макро-размеров. Только специальная защищенная техника, находящаяся под управлением местного ИИ, могла работать в таких условиях. К такой технике относились в первую очередь личные служебные УНИКи (универсальные информационные комплексы) — далекие потомки бадди-компов. Ну и кроме того, дополнительно отработали кое-какие системы защиты.

— Вот, сынки! Сержант Епифанцев возомнил себя вершителем судеб, поднял руку на ребят из нового пополнения! Я возмущен, случившимся! Он, наверное, забыл, как мы его спасали год тому назад от «дедовщины»! Забыл, как слезы лил рекой и соплями умывался! А теперь, скоро дембель, можно отыгрываться на молодых солдатах? Нет, дорогой, «дедовщины» в моем полку не будет! Запомните это все! Я ко всем обращаюсь! К офицерам это относится в первую очередь! С них спрос будет особый! Солдаты, я хочу, чтобы вы, когда вернетесь из армии домой, с теплом вспоминали годы, проведенные в ней, и на всю жизнь сохранили настоящую мужскую дружбу…

Капитан СБ Сергей Патрушев вздохнул, быстро собрался с мыслями, вывел на внутренний экран свои заметки и начал говорить.

Пыльная проселочная дорога. Ромка и его товарищи на марше. Это первый в их жизни маршбросок. Вымотанные солдаты в полной боевой выкладке как стадо слонов громыхали сапогами, обливаясь на жаре потом.

— Операция под кодовым названием «Троянский пони», — капитан покосился на усмехнувшегося чему-то подполковника, который собственно и был автором этого названия, — своей целью ставила купирование интереса наших китайских в первую очередь и прочих товарищей к теме «Дар богов». Прошу прощения, товарищ подполковник, — капитан смутился, но встретил заинтересованный взгляд собеседника и продолжил: — Давно хотел спросить, а почему такое откровенное название темы? Прямо вопиющее о своем содержимом.

— Не отставать! Живее! Плететесь как сонные мухи! Подтянись! Бахметьев, дыши глубже! — старший сержант подгонял отставших.

Подполковник усмехнулся, покосился куда-то вбок и ответил:

— Не могу, товарищ старший сержант! Сил моих больше нет!

— Вот как раз для того, чтобы даже самым тупым было понятно.

— Нет такого слова «не могу». Есть слово «надо»! Уяснил?! Почему другие могут?!

Капитан вздохнул и продолжил:

— Давай, Бахметьев! Давай! — хрипло подбадривал, бегущий рядом с солдатом, капитан Кашин. — Давай, мужики, еще немного осталось! Последний рывок!

— За последние несколько лет все разведки мира буквально пасутся у нас, пытаясь разгадать секрет резкого рывка нашей страны вперед после нескольких десятков лет относительного застоя, если это можно так назвать. Мы, в принципе, и так являлись и являемся самой передовой страной мира, однако многие наши разработки сначала незаметно, а потом и явно стали выбиваться из общего поля научных знаний современного мира. Взять те же автомобы — резкий рывок в системах воздушного перемещения на принципах, о которых ученые только говорили, но никто не знал, как реализовать. Или новые термоядерные станции небольшого размера, решающие проблему энергетической независимости чуть ли не кардинально в масштабах страны. Хоть для наших просторов дороговато ставить такие разработки в частные дома, но почти каждый крупный город у нас в этом плане самодостаточен. Чего уж говорить о странах-партнерах значительно меньшего размера. И мы ведь никому технологии не продаем, только конечный результат. Причем разобрать такой реактор в принципе невозможно. Или нанотехнологии и пси-технологии. Или «Три-Д» печать продуктов питания, то есть наши привычные синтезаторы. Вроде бы давно известен принцип молекулярной сборки или печати, но только нам удалось довести его чуть ли не до совершенства. Ну и еще множество подобных технологий, которые выдает на-гора наша страна. Понятно, что полмира если не наши друзья, то просто хорошие партнеры.

Изредка капитан исподтишка, имитируя боевую обстановку, запаливал шнуры и разбрасывал по сторонам взрывпакеты. Они взрывались, при этом Кашин командовал: «Воздух!» Все должны были при этой команде тут же бросаться ничком в дорожную пыль. Особенно ему нравилось швырять взрывпакеты в попадающиеся по пути редкие лужи. Грязные брызги разлетались веером словно осколки в разные стороны.

— Дай сюда! — офицер забрал у задыхающегося, вконец измочаленного Бахметьева автомат. — Ну, давай же! Давай! Чего раскис как тряпка? Возьми себя в руки!

— Взять тех же китайцев — доминирующая в экономическом плане страна на земле, правда потихоньку сдающая нам свои позиции, что естественно им не нравится, но, тем не менее, наш давний и надежный партнер. Или индусы, да хоть те же арабы, или же немцы. Чего уж говорить о наших исторических врагах. Однако в связи с тем, что мы в научном плане резко вырвались вперед, буквально опередив на корпус наших ближайших конкурентов, а по наукоемкости нашего производства так и вообще находимся впереди планеты всей, то это не может не беспокоить даже наших друзей. Настоящая дружба может быть только между равными.

Наконец-то показалась долгожданная зеленая рощица со сторожевой вышкой стрельбища и песчаным карьером, где проводились стрельбы. Добежав до нее, солдаты в изнеможении в насквозь сырых от пота гимнастерках повалились в луговые ромашки. Кто закурил, кто жадно прикладывался к фляжке, кто просто лежал и смотрел в высь неба, где одиноко крошечной точкой кружил коршун, кто уже забылся в полудреме, закрыв глаза. Почти ни кто не разговаривал. Все смертельно устали. Отовсюду слышался веселый птичий щебет и неугомонное стрекотание кузнечиков.

— Ну, не совсем так, но близко, — кивнул Семен Семеныч. — Правда есть одно исключение, и ты, как я надеюсь, потом мне расскажешь в чем оно. А если не знаешь, то поищешь и потом расскажешь. — Он хитро прищурился: — И что же должны были подумать все эти товарищи?

— Горюнов! Распорядись, чтобы портянки перемотали. Не хватало мне еще калек с кровавыми мозолями, — капитан отдал указание старшему сержанту.

— А подумать они могли только одно — эти технологии нам продали или передали. То есть они к нам попали откуда-то извне. Что, в общем-то, очень похоже на правду — с учетом того, что спецслужбы всего мира достоверно знают о наличии в нашей солнечной системе не очень дружелюбно настроенных к землянам инопланетян, такая мысль является наиболее реальной. Мне, кстати, тоже так кажется, — вздохнул капитан. — К сожалению, уровень моего доступа не позволяет узнать правду.

После получасового перекура по приказу капитана Кашина старший сержант поднял солдат. На длинном грубосколоченном столе сержанты разложили и вспороли зеленые «цинки». Начались стрельбы. Ромка и остальные со стороны наблюдали, как стреляет первый взвод.

— Ну-ну, — Кривошеев улыбнулся. — Всему свое время. Мне тоже не все доступно. Но ты умный парень, выводы делать умеешь. Вон, в начале разговора сам задал вопрос — почему тема так явно называется «Дар богов», и намекая, и одновременно опровергая, а ты в то же время ведешь работу по устранению утечек по этой теме, и контригру.

Особенно всех удивил Коля Сайкин: вместо коротких очередей, он шарахнул по мишеням одной длинной, да так, что даже ствол у автомата задрался вверх. Наверное, весь рожок «в молоко» зараз опустошил.

— То есть существует что-то иное? — с загоревшимися глазами спросил капитан.

— Рядовой Самурский!

— Я!

— А вот на этот вопрос даю тебе дополнительное задание — используя свой уровень допуска и открытые источники попытаться ответить на него. Можешь использовать своих умников, но только тех, у кого допуск не выше внутреннего уровня «Си» и общей третьей формы.

— На огневой рубеж!

— Неужели все это не просчитано заранее? — удивился Патрушев.

Подполковник хмыкнул:

Ромка выбежал на позицию, улегся за невысоким бетонным столбушком, врытым в землю. В конце карьера перед высоким насыпным валом маячили четыре стоячие черные мишени, а чуть ближе, в стороне от них, на бетонной стенке, испещренной «оспинами» — ряд банок из-под пива, по которым ради забавы одиночными лениво постреливал из своей «пукалки» капитан Кашин, стоящий в стороне.

— Говорят, дуракам везет, вот я и хочу проверить эту теорию.

Капитан недовольно нахмурился, обоснованно подозревая, что его только что назвали дураком и это такое изощренное наказание за его прокол в операции.

Ромка Самурский с чуть отросшими за полтора месяца службы светлыми волосами был похож на торчащий из-за столбика одуванчик. По команде сержанта он короткими очередями как в голливудском боевике сразу уложил все мишени. И уже без приказа, поведя ствол чуть в сторону, шарахнул по ряду банок, которые под пулями разлетелись в разные стороны. У всех вытянулись удивленные лица. Капитан в восхищении громко присвистнул, сдвинув просолившуюся от пота кепку на затылок.

— Ну, дает, ковбой!

— Разрешите продолжить, — вздохнул он и перевел внутренний взгляд на материалы по теме. — Нами была организована утечка информации о наличии некоторых компактных устройств «чужих» (не перспективных для нас) в одной из режимных лабораторий, где меры защиты, не без нашей помощи, оказались не такими совершенными, как должно было быть. Так как в самой лаборатории не оказалось неблагонадежных людей, что в общем-то естественное дело, которых можно было бы использовать в игре, а остальных подставлять было бы неэтичным, а кроме того переводить «куклу» было бы опасным для операции, было решено использовать вариант «дырка в заборе». Предварительно мы позаботились, чтобы нужная информация попала к наиболее активным интересантам. Ими, как и ожидалось, оказались китайцы. Было решено позволить им выкрасть у нас эти объекты и перенаправить интерес прочих интересующихся лиц уже на китайцев. Тем самым мы обеспечиваем временное снижение давления интереса на нас, ну и, как обычно, выявляем людей, методы работы, проверяем системы защиты, испытываем на противниках новые технологии и так далее. Если бы получателями оказались наши анти-партнеры, то это заставило бы их тратить свои ресурсы на заведомо бесперспективное дело. В принципе, в связи с тем, что первыми оказались китайцы, мы уже начали разработку новой операции с прицелом на англов, тем более, что впарить именно им подставу было бы легче всего, но случилась проблема… — Патрушев замолчал.

— Учитесь, горе-стрелки у своего товарища! — сказал старший сержант Левкин, обращаясь к уже отстрелявшимся неудачникам.

Звякнула рободоставка и на столе появился стакан с водой.

— Как фамилия? — поинтересовался подошедший капитан у Ромки.

— Самурский, товарищ капитан!

— Промочи горло, капитан. А пока ты пьешь, скажу тебе одну вещь. Те «чужие» объекты были не так чтобы бесперспективны, а скорее неинтересны для нас в обозримом промежутке времени. Там надо слишком сложную теорию выстраивать, а у китайцев есть один математик… имя его тебе ни о чем не скажет… Так вот, он в принципе способен если и не решить вопрос, то хотя бы сгенерировать разные теории, варианты развития, может, кое-чего посчитать. Извини, я не особо разбираюсь, что математики там делают. В общем — интересная тема, но не прикладного характера, скорее теоретического, и на очень далекое будущее. Так вот, что осталось вне твоего внимания и компетенции — эти объекты должны были попасть к нему. Вернее, наши китайские товарищи обязательно бы привлекли его. Ну, а мы потом в любом случае смогли бы воспользоваться плодами его трудов. Понятно, что заставить работать математика на нас нам бы не удалось — китайцы хоть и друзья, но своего не отдадут и не упустят. А у нас кое-кто подобного уровня, о ком тебе знать не положено, сейчас заняты более важными вещами. Вот. Ну, наши умники и предложили такой вариант. Почему я об этом говорю? Потому что ты сейчас подпишешь вторую форму, — перед глазами капитана появился текст подписки о неразглашении. Не раздумывая ни мгновения, он подписал ее своим личным кодом, а ИИ Службы Безопасности тут же ее заверил, по ходу дела дополнительно проверив УНИК капитана на шпионские закладки. — Все равно придется тебя вводить в курс кое-каких дел, как подсказывает мне моя интуиция и начинающие поступать данные от умников. Тебе тоже сейчас ИИ отключит фильтры, чтобы ты получал информацию в объеме, доступном тебе по твоему новому доступу.

— Напомнишь мне о нем, — сказал Кашин, обернувшись к старшему сержанту. — Учиться парня пошлем в учебку. Мировой снайпер из него может получиться.

— А если бы это были не китайцы? — просмотрев поступающую информацию и совместно с аналитическими программами своего УНИКа, вроде фактографа, начиная мысленно ее анализировать, спросил капитан.

Со стрельбища возвращались на машине под брезентовым верхом. Усталые, запыленные, но довольные, полные впечатлений.

— Для них бы нашлась своя порция информации и технологий. Опять же — не прикладного характера, да и вообще… — подполковник покрутил в воздухе пальцами, будто играя на воздушной арфе, — не факт, что правда. Придумали бы чего, на что можно бесполезно вбухать огромное количество трудоресурсов. Но, продолжай, расскажи мне, почему все пошло наперекосяк.

Вечером все были заняты своими делами: кто подшивал подворотничок, кто углубился в чтение книги, кто перечитывал письма из дома, кто тихо бренчал на гитаре, кто писал письма родным. Ромка Самурский тоже склонился над письмом, описывая во всех подробностях сегодняшние события.

Мать Ромки в волнении дрожащими руками вскрыла очередное письмо от сына, рядом с нетерпением ждали известий от него бабушка и сестренка Таня.

Патрушев поморщился:

«Здравствуйте, мои дорогие! Получил сразу два ваших письма и одно из Новосибирска от Дениса. Не забывает младшего брата. Все вы за меня переживаете и напрасно. Все у меня хорошо. Первое время было тяжело. Первого ходили на стрельбище. Это 18 км в одну сторону. Все сдал на «пятерки». Вернулись со стрельбища уставшие, грязные, и мне сразу — три письма! Обалдеть можно! Читал два дня. Я вас всех очень люблю. Часто о вас вспоминаю. Писать мне часто не надо, а то не удобно перед пацанами. Кому- то вообще ни одного письма до сих пор не было, а у меня уже целая стопка. И выбрасывать жалко, а хранить не больше четырех только можно…»

— Да все шло по плану. Китайцы нашли дырку в прохождении наших больших спутников, расширили ее, дополнительно организовав громкую поломку одного из своих спутников со сходом его со своей орбиты — и нам пришлось сменить орбиту наших аппаратов, проходящих как раз над нужной территорией. Причем попросили нашей помощи для орбитального ремонта — прикрытие просто пальчики оближешь! Потом взломали сеть наблюдательных микроспутников — СПРУТ. Мы, конечно, были готовы и узнали много нового об их методах. Разумеется, несколько дыр в защите мы специально оставили, но они нам нашли и пару неизвестных. Прямо классика из области поиска неизвестных уязвимостей.

— Слава богу, что ему нравится служба. В начале всегда нелегко, с непривычки. Ничего, обвыкнется. Он у нас мальчишечка самостоятельный. Есть в кого, — откликнулась, сняв очки, всплакнувшая бабушка и вздохнула.

Капитан сделал глоток воды.

Глава третья

— Затем они организовали похищение подготовленной для них закладки и своим ходом через тайгу отправились к себе. Все было проделано чисто, без использования «грязных» подходов вроде падения самолета или автомоба на лабораторию, или взрыва, чтобы скрыть следы. Это им в плюс. Думаю, если бы это были англы, без подобного бы не обошлось. Наши витязи вели диверсантов на грани доступности их сканирующей аппаратуры. Дроны хоть и мониторили обстановку, но находились вне досягаемости, чтобы не спалиться. Мы ведь, по логике вещей, еще ничего не должны были знать. А диверсанты использовали свои тактические дроны, чтобы мониторить обстановку по ходу своего движения и вокруг. В общем, мы держались в стороне. А вот дальше произошел форс-мажор, — Патрушев замолчал.

«Учебка» неособенно приветливо встретила прибывших новичков. Офицер привез группу новобранцев из части учиться на кинологов, радистов, командиров БТРов. Солдаты в ожидании командира курили во дворе, болтали, сидя на скамейках вокруг закопанного в землю колеса от «Урала», в который была вставлена урна. А в это время в кабинете начальника «учебки» вовсю накалялись страсти. Начальник ругался на чем свет стоит.

— Продолжай, — и Патрушев и Кривошеев на мгновение отвлеклись на пришедшую информацию из лаборатории, но не прервали разговор. Оба умели вести сразу несколько дел. Такими навыками должны были обладать администраторы любого уровня страны и, конечно же, службисты.

— Ну, нет у меня мест! Ты понимаешь, капитан? Ну, нет! — кричал красный как варенный рак подполковник. — Я, что — резиновый? Где я тебе их возьму!

— В тайге, вот в этом месте, — Патрушев синхронизировал рабочие виртуальные пространства своего УНИКа и подполковника и вывел туда карту, — диверсанты значительно замедлились в связи с тем, что наткнулись на пояс деревьев, растущих довольно плотно — там наши умники обнаружили какую-то природную энергетическую аномалию, растянутую на сотню километров с запада на восток и шириной около десятка километров.

— Сколько нам по разнарядке сверху спустили, мы столько и привезли! — твердил возмущенный капитан Кашин. — Меня не трясет, куда подевались места! Не хрен было блатных из местных набирать!

— Кстати, почему они решили уходить именно таким образом, а не так, как прибыли, а именно туристами? Все-таки очень далеко до границы. Не думали же «пешком» дойти? Экзоскелет хоть и позволяет довольно быстро передвигаться, но все же не через тайгу.

— Капитан, ты на прием работаешь? Или нет? Я же тебе русским языком говорю! Ну, нет у меня мест! Я что, тебе, рожу? Не возьму я их! И точка!

— Видимо, посчитали, что после нападения на лабораторию мы сразу встанем на их след. А тогда их возможности будут ограничены. Ну, и где-то на югах у них должен был быть продуман механизм эвакуации.

— Возьмешь! Куда денешься? Я их назад не повезу! Даже и не надейся! Делай, что хочешь! Я свое задание выполнил, доставил пацанов! А вы уж сами разбирайтесь, что с ними делать и куда девать!

После жарких дебатов в кабинете Кашин вышел попрощаться с солдатами.

— Принимается, — кивнул Кривошеев. — Продолжай.

— Ну, пацаны, бывайте! Главное, не робейте! Еще увидимся! Отучитесь, вернетесь в родную часть. Будем вас ждать! Счастливо оставаться! Не позорьте полк! Держитесь вместе! В обиду друг друга не давайте!

— Почти преодолев пояс плотной растительности тайги, диверсанты столкнулись с кем-то, кто их просто уничтожил.

— До свидания, товарищ капитан. Не волнуйтесь, не опозорим! Счастливого пути! Всем в части привет!

— Здесь поподробнее.

— Полковнику Ермакову, персонально! — брякнул рядовой Сайкин, зардевшись как красна девица.

— Непременно передам! — тепло улыбнулся капитан. — Ну, пока, сынки!

— Как вы видите на этом куске смазанного видео, мы можем, как минимум, утверждать, что это был гуманоид. Почему я не говорю, что человек? Просто анализ передвижения говорит о том, что человек вряд ли может двигаться так быстро — из-за дерева сразу за спину противника. Слишком большие динамические нагрузки, не соответствующие инерционности мышечного каркаса обычного человека. Даже с использованием экзо-скелетов скорость будет пусть и незначительно, но ниже. Следует учесть и то, что диверсанты сами были облачены в китайские диверсионные экзоскелеты, однако ничего поделать не могли. Только управляемые тактическим вычислителем наплечные турели смогли угнаться за передвигающимся противником, да и то в основном в начале стычки. Следует отметить, наш ИИ и умники утверждают, что первичная реакция диверсантов на появление противника оказалась значительно замедленной. Такое ощущение, что их противник маскировался каким-то образом в первую очередь от визуального наблюдения, так как отслеживается реакция диверсантов только на компьютерную подсветку и моделирование дополненной реальности. Заминка небольшая, всего около секунды, но заметная и в данных условиях вполне позволяющая сделать такой вывод.

На следующий день начальник учебки вручил личные дела на восьмерых солдат старшему лейтенанту и отдал распоряжение сопроводить солдат в штаб дивизии.

— Почему у нас есть только эта картинка? Что случилось с «черными ящиками» экзоскелетов?

— Вот тебе документы на восьмерых, отвезешь лишних солдат в штаб дивизии, пусть там сами решают, что с ними делать.

— Дело в том, что они все вышли из строя. Один оплавился до куска непонятно чего, другой получил механические повреждения, кстати, картинка именно с него — хоть что-то удалось вытащить. Третий оказался разрублен и смят — будто его в руках помяли, скатывая в лепешку. Кроме того, информация оказалась зашифрованной. Это все, что удалось вытащить и расшифровать. Нам повезло, что у диверсантов были экзоскелеты предыдущего поколения, хоть все еще и использующиеся в китайской армии. Думаю, однако, что это позволит китайским товарищам утверждать, что кто угодно мог купить их, тем более, что они действительно продают их другим странам. Так вот, программное обеспечение таких костюмов нам известно. Как мне сказали наши умники, там в ПО есть один баг, а может быть, специально так сделано разработчиком для страховки, знание о котором в общем-то и позволило нам хоть что-то расшифровать.

Ромка и его товарищи вновь на новом месте. Старший сержант, невысокий чернявый парень с наглым презрительным взглядом, криво ухмыляясь, по длинным мрачным коридорам привел группу солдат в казарму. Новичков сразу обступили галдящей толпой старожилы, ища среди них земляков. Дембеля, кто пошустрее, тут же не церемонясь, у вновь прибывших экспроприировали новенькое обмундирование. Взамен торжественно с издевкой вручили свои поношенные обноски. Ромке достались выгоревшие штаны на два размера больше с двумя здоровенными заплатами во всю задницу и стоптанные сапоги. Кто-то из новоприбывших попытался возражать, его тут же «утихомирили» парой увесистых зуботычин: дали понять, кто в роте хозяин. А вечером особо норовистого так отметелили ногами, что новичок несколько дней мочился кровью.

— Может, это быть какой-нибудь киборг или робот? — спросил подполковник, хотя и так видел результаты всех экспертиз, но почему-то спрашивал мнение своего подчиненного.

Молодых постоянно безо всяких причин шпыняли, задирали, чуть что, били поддых или отвешивали оплеухи. Заставляли заниматься уборкой вечно засранного туалета, казармы, вне очереди дневалить, надраивать старослужащим до блеска сапоги, подшивать подворотнички, стирать их «хэбэшки» и вонючие портянки… Если «молодняк» отпускали в увольнения, то он должен был клянчить деньги у прохожих или родственников. Если молодые возвращались без «добычи», они тут же подвергались жестокой экзекуции. Некоторые из первогодков от постоянных побоев впадали в депрессию. Не проходило и недели, чтобы из части кто-нибудь не убегал. Ловили, возвращали обратно и снова били до потери сознания. Один из «салаг», не выдержав, повесился ночью в туалете на оконной ручке, другой ушел с поста с оружием, скрывался трое суток в дачном поселке, при задержании стал отстреливаться, потом застрелился.

— Вероятность этого крайне низка. В основном такой вывод сделан по несоответствию моторики движений. Кроме того, боевых гуманоидных роботов никто не делает — невыгодно, проще делать специализированные аппараты определенной конструкции. Киборг… Разве что человек на имплантантах, но тут тоже по разным параметрам ИИ дает вероятность процентов десять всего.

— Одаренные?

В воспитание новобранцев помимо командиров не забывали вносить свою лепту и «деды». Жизнь в роте была однообразна, бесцветна и скушна. От скуки «деды» развлекались на всю катушку. Особенно изгалялся сержант Антипов. Кличка у него была знаменитая, «Тайсон». Чуть, что не так, он тут же давал волю своим жестоким кулакам. На гражданке он занимался серьезно боксом и чтобы не потерять спортивную форму, отрабатывал коронные удары на рядовых солдатах. Выстраивал новобранцев в казарме пред сном и проводил серии мощных выпадов по корпусу, по лицу старался не бить, чтобы не было видно синяков. Антипов был невысокого роста, коренастый, с короткой шеей; из-за чего казалось, что он ходит втянув голову в плечи, будто боится чего-то. Важно прохаживаясь перед строем, он разглагольствовал о патриотизме, что есть настоящая армия и настоящий русский солдат. При этом его злые прищуренные глаза пристально изучали лица «салаг», подавляя их волю. Неожиданно резко повернувшись, что есть силы бил кого-нибудь из «духов» кулаком под ложечку или в грудь. Если кто-нибудь падал или приседал, сгибаясь от боли, он тут же назначал внеочередной наряд. «Дедушки» же, возлежали на койках и во всю ржали, наслаждаясь этим бесплатным «кино». Не подвергались унижениям только двое из молодежи: Сашок Данилкин и Валерка Груздев. Первый окончил перед армией с отличием художественное училище и прекрасно рисовал. В роте маленького щуплого солдата все звали Леонардо Да Винчи, или кратко — Давинченный. Сколько он оформил красочных дембельских альбомов, только одному богу известно. А еще он слыл большим спецом по татуировке. К нему табуном тайно ходил весь полк запечатлеть высококлассные оригинальные наколки в готическом стиле на своих плечах и других частях тела. Валерка же Груздев, по кличке Груздь, был наоборот, в отличие от Давинченного, высоким нескладным парнем с прыщавой лошадиной физиономией, ни чем особенно невыделяющимся из серой массы солдат. Почему его не трогали «деды» и Тайсон для всех оставалось загадкой.

— Хм… Возможно, но тоже маловероятно. Насколько я знаю, у нас они все под учетом, в основном работают на различные службы, да и немного их в процентом соотношении. Кроме того, обычно их способности не связаны с подобными скоростными физическими характеристиками, хоть и встречаются редкие исключения. Тема детей индиго развивается уже больше полувека, постепенно они переходят в разряд взрослых «одаренных», как мы их называем, но в целом их количество по сравнению с прочим населением достаточно мало. Есть, конечно, спонтанные или наследственные экстрасенсы, но, опять же, они или под учетом, или же не та область деятельности.

Ромка и Костромин с самого начала «тянули лямку» на кухне. Это их как-то спасало от почти ежевечерних экзекуций над «новобранцами», так как они рано, чуть свет, покидали казарму, а возвращались довольно поздно, когда все уже спали.

— Хорошо… Какой ты делаешь вывод? — подполковник посмотрел на подчиненного.

У Ромки зудело все тело от постоянных расчесов: неистово кусали вши. Эти проклятые твари, устроив свои лежбища в складках и швах нижнего белья, ни днем, ни ночью не давали покоя. Благо — кухонные котлы под рукой. Пропаришь, как следует одёжку, несколько дней счастливой жизни тебе обеспечено. Потом снова — сплошные мучения. Своей постоянной койки у него не было. Скитался по казарме, сегодня здесь, завтра там. Он занимал любую, которая оказывалась свободной (солдаты часто мотались в командировки).

— Конечно, нельзя отбрасывать контригру конкурентов, но, честно говоря, пока все прорабатываемые версии имеют крайне низкую вероятность. Будь это обычное нападение или перехват, было бы легче. Пока же умники и ИИ дают максимальный вероятностный прогноз, что это был кто-то третий, не в игре, случайный прохожий, попавший в шестерни операции.

Целых две недели не было писем. Ромкина мать в волнении достала из почтового ящика долгожданный конверт с красным штемпелем, армейским треугольником. На конверте в верху крупными печатными буквами было выведено Ромкиной рукой: «Домой!»

— Ишь как заговорил, — пробурчал подполковник, — «шестерни операции»! Заметил данные от умников под меткой «Ф2»?

«…пишу вам из города N, где я прохожу службу в хозвзводе. Довольно тяжело. Особо расписывать вам ничего не буду. Так как времени почти нет. Подняли нас среди ночи и отправили сюда. Вот она наша доблестная Российская армия. Самых здоровых направили в РМТО. Недавно двое «молодых» сбежали. В прежней части хорошо было, там «неуставных» вообще не было. Мам, видно не судьба мне нормально служить. Коллектив здесь не дружный, согнали из разных частей. Деды бешеные, дебильные какие-то. С ними даже офицеры боятся связываться.

— Да.

Сегодня ночью приснился сон, как будто я маленький. Идет 1986 год, и я елку наряжаю с Денисом, он тоже маленький, я помню, у нас солдатики были пластмассовые, два набора. У него индейцы, а у меня — ковбои. Дениска своих в елке прятал, а я их искал. А еще, помню, робот был заводной, его заводили ключиком, и он ходил. Бывало, мы расставим солдатиков, а потом запускаем его, и он их топчет…»

— Вчитайся.

Казарма. Ночь. Стоя на «тумбочке», подремывает дневальный Костромин. В дальнем конце казармы на втором ярусе под одеялом после вечерней экзекуции горько всхлипывал кто-то из молодых солдат. У Ромки Самурского сон беспокойный, он постоянно ворочался. Зудело тело, покусанное вшами. Из каптерки доносились пьяные голоса. Там, за столом, покрытым газетой, на которой горы рыбной чешуи и обглоданных костей, базарили поддатые Тайсон, оба сержанта и «дедок» Филонов. Выспавшись за день, он выпивали и играли в карты.

Спустя какое-то время Патрушев удивленно вскинул взгляд на Кривошеева:

— Во, телка! Вот с такими сиськами, вот с такими буферами! — осоловелый сержант Васякин широко развел руки. — Ей богу, братва, не вру!

— Что?

— Ну, ты, Вовчик, даешь! — покатывался Тайсон, слушая любовные похождения сослуживца. — Ну-ка, плесни пивка.

— Думаешь, зря я тебя заставлял подписывать вторую форму? Так вот, потом ознакомишься с полным пакетом данных по этому делу, а пока послушай мой рассказ и кое-какие выводы, — подполковник встал, подошел к окну, сцепил руки за спиной и покачался немного. Его взгляд безуспешно пытался пробиться сквозь поляризованное стекло…

— Половой гигант! — давился от смеха третий собутыльник.

— Хватит ржать, бери карту!

— Инопланетяне постоянно в течение всей известной нашей истории паслись вокруг Земли. Постоянно вмешивались в ее развитие. По сути мы — результаты этого вмешательства или эксперимента. Чаще всего мы их воспринимали как богов, хотя есть относительно достоверные данные о том, что и настоящие боги у нас тут были. Впрочем, что есть бог мало кому известно, поэтому пока оставим их в покое. Так вот. Инопланетяне иногда ставили генетические эксперименты на нас, иногда просто спускались, учили, подталкивали в развитии. Иногда просто использовали как рабов. Следует сказать, что инопланетян большое количество разных видов. И все они на протяжении нашей истории появлялись у нас, каждый со своими задачами и целями. Часто они воевали друг с другом или с теми из нас, кто достиг высокого уровня развития, и кто был способен им противостоять.

Костромин находился «в отключке», когда во втором часу ночи из каптерки вывались гурьбой пьяный Антипов и его подручные. Один из сержантов, подкравшись, со всего маха влепил колодой засаленных карт задремавшему дневальному по носу.

— А разве у нас было когда-то время с таким высоким уровнем развития, о котором вы говорите? — удивился Патрушев.

— Спишь на посту, солобон, твою мать! Смотри у меня!

— Более того, по некоторым данным, у нас на Земле было несколько цивилизаций и некоторые из них, считается, даже превосходили нас.

Костромин в испуге вытянулся в струнку. И тут же словно тростинка переломился пополам, получив кулаком поддых. На глаза от унижения и боли навернулись слезы.

— Хм… — Патрушев посмотрел невидящим взглядом на стакан с водой. — И где же все следы от них?

— Мужики, тихо! Сейчас хохма будет!

— Потом почитаешь в материалах, которые теперь тебе доступны. Слушай дальше. Тем не менее в целом всех этих инопланетян можно разбить на две категории — «злых» и «добрых», «темных» и «светлых», «врагов» и «друзей» — выбирай любое сравнение. Что интересно, связано это как-то с глубинными структурами пространства. Завязано это на какие-то галактические или вселенские энергии… Впрочем, это все теории, правда многие из них отражены в той или иной степени достоверности в наших человеческих священных текстах… М-да… Чуешь, с чем приходится работать?

Крепко поддатый Васякин, мотуляясь из стороны в сторону, направился к спящему Ромке, нога которого желтой пяткой торчала из-под одеяла. Засунул солдату между пальцами несколько спичек и поджег. Ромка от нестерпимой боли с воплем вскочил, больно ударившись головой в железную сетку верхней койки. Казарма проснулась, зашевелилась, закашляла. Осоловевшие сержанты покатывались от смеха.

— Сказки какие-то… — пробормотал Патрушев.

— Ты, че вопишь, шнурок! По рогам захотел? — угрожающе прошипел Тайсон, с трудом сдерживая смех, и с разворота ударил левой Ромку снизу в челюсть. Самурский от неожиданного удара завалился мешком в проход меж коек.

— Верно… Так вот, наши умники считают, что в прошлом Земли происходило много войн с применением тяжелого вооружения, вплоть до ядерного или климатического. Иногда они друг с другом воевали, иногда, как я говорил, с нами. Вернее, с землянами. И, судя по всему, было там что-то такое… странное… Мы им реально могли противостоять и надирать задницы. Правда приводило это к планетарным катастрофам, но наши предки упертые были типы — их это не останавливало. Вот не хотели они быть рабами, и все! Вот и пропадали цивилизации, то вулкан засыпет пеплом, то огромные цунами смоют все с поверхности планеты, то ось Земли повернется, то метеориты или бомбы пропашут поверхность или луна упадет.

Один из лежащих «дедов» швырнул лежащему на полу Ромке свою «хэбэшку».

— Луна?

— Эй, Велосипед! Чтобы постирал! Вечером в «увал» пойду! Да, не забудь, новую подшиву!

— Ну, есть теории, что когда-то у нас было три луны. И после последних двух войн осталась одна. Но достоверных источников нет. Вернее, источники есть, но они… как бы сказать… не полные и не всегда о том, — подполковник вернулся на свое место и хитро посмотрел на подчиненного. — Догадаешься?

— Сказано было, отбой! Марш на место! — сержант Васякин больно пнул лежащего на полу «первогодка» в задницу.

Патрушев аж задохнулся от догадки:

— Чего вылупились? Спать ссыкуны! Завтра у меня вешаться будете! — заорал Тайсон, прищуренными глазами свирепо озирая казарму.

— Неужели мы ловили этих инопланетян?!

На следующий вечер «деды» опять развлекались. Новеньких и «молодых» загнали на койки. Называлось это развлечение «дужки»: солдат, держась руками за спинку кровати и упираясь ногами в другую, повисал в воздухе. Если уставал и опускал ноги, его били ремнями и пряжками. Сбоку от Ромки сопел багровый от натуги «дух» Санька Мартынов, с его приличным весом выдержать такое испытание было проблематично и ему всегда здорово доставалось от мучителей.

— Ну, почти… Иногда сбивали, когда те этого не ожидали. Иногда нам доставались последствия их боев между собой. У них тоже не стопроцентная надежность техники… Ну, иногда удавалось разговорить таких… Но это уже, извини, не твой уровень пока… Так вот… Последние примерно двенадцать тысяч лет инопланетяне периодически вылавливали землян и проводили над ними эксперименты. Ну, не только людей, но именно с ними они проводили эксперименты. Как ты думаешь, зачем? — Подполковник откинулся на спинку стула. — В принципе мы не сильно отличаемся от наших предков. Достаточно один раз собрать материал и все. Но нет! Ежегодно пропадает достаточное количество людей, часть которых мы можем записать именно на инопланетное вмешательство! Зачем?! Попробуй ответить — я дал тебе достаточно данных для вывода.

— А тебе особое приглашение нужно? — сержант Васякин обернулся к Кольке Сайкину. Рядовой Сайкин, высокий крепкий парень, сидел на своей койке, игнорируя указания старослужащих.

Патрушев медленно отпил воды, прокручивая в голове варианты. Вывел на внутреннее пространство выжимку того, о чем говорил Кривошеев, пропустил через несколько фильтров, встроенных в УНИК, посмотрел результаты…

— Да, пошел ты в задницу, со своим дебилизмом!

— Пока выходит два варианта. Или они постоянно проводят генетические изменения у землян и проверяют их развитие в поколениях или что-то есть в людях такое, что очень их интересует. И они никак не могут это выявить или использовать. При этом им достоверно известно, что «это» есть, так как они сталкивались с «этим» и были им впечатлены и хотят это использовать.

— Чё? Чё, ты сказал, чушок! Повтори! — сержант растерянно выпучил глаза, очевидно не ожидал такого поворота..

— Молодец! В яблочко! — улыбнулся подполковник. — Первый вариант хоть и не стоит отбрасывать в сторону, однако есть достоверные доказательства, что генетически мы практически идентичны нашим предкам тысячи лет назад. По крайней мере те отличия, которые все-таки есть, не могут быть результатами подобных экспериментов. Есть еще пропущенный тобой вариант — вывозят именно как рабов. Но это крайне странно. Мы пока не можем построить достоверную модель общества, где технологии развиты так высоко, как у инопланетян и при этом необходимы живые рабы. Экономически и еще по многим другим параметрам никак не стыкуется. А вот что ты можешь сказать по твоему второму пункту? Продолжи свою мысль.

— Что слышал! — отрезал Колька.

Патрушев немного подумал и неуверенно предположил:

Сержант, ищя поддержки, оглянулся на Тайсона. Тот с угрожающим видом отдернул одеяло и медленно поднялся с койки. Он в майке и трусах. Шаркая тапками как немощный дед, поплелся к каптерке и, проходя мимо солдата, бросил на ходу:

— Пойдем, чмурик, поворкуем по душам!

— Неужели экстрасенсорные способности? Но ведь о них достоверно стало известно только в этом веке.

Тайсон с Сайкиным исчезли в каптерке, за ними проследовали торжествующие сержанты, предвкушая расправу над непокорным.

— Ну, ну… Надо же, в этом веке! Нет! У нас есть просчитанные модели состояния дел в прошлом. Понятно, что скорее это вероятностные модели с определенной долей достоверности, но они хорошо объясняют некоторые факты прошлого. И таки да — скорее всего тогда люди в большей своей части были довольно сильными экстрасенсами. Ну, или если тебе больше нравится это слово — магами. Еще более вероятно, что они ко всему прочему были и хорошими учеными. А поэтому развивали не только магию, но и технику, в результате получая то, что мы привыкли называть в фантастической литературе «техномагией». Кстати… Что ты знаешь про упавший метеорит недалеко от Ханты-Мансийска?

— Ты, что же, чмырь поганый, себе здесь позволяешь? Устава не знаешь? — начал, лениво позевывая, читать нотацию Тайсон и неожиданно с разворота нанес удар в лицо.

— В прошлом году?

Сайкин, побледнев, отскочил и, сжав кулаки, принял боевую стойку.

— Совершенно верно.

— Ха! У нас, я вижу, каратист завелся! — не переставал куражиться позеленевший от злобы Антипов.

— Ну, что он взорвался, не долетев до земли. Хорошо хоть никто не пострадал. Но шумиха была большая, хотя до Тунгусского метеорита он явно не дотянул.

И тут один из сержантов сзади обрушил на Колькину голову табуретку.

— Это потому, что взорвался на большой высоте, — ответил Кривошеев и перекинул капитану видео.

Солдат, хватаясь за голову, со стоном опустился на пол. Сержанты и Тайсон остервенело стали пинать его ногами.

— Припухнул, чухан сопливый? Но ничего мы это быстро исправим. «Очки» будешь у меня чистить зубной щеткой, салага! Сегодня же ночью чтобы весь «автобан» выдраил до блеска!

В раскрывшемся окошке во внутреннем виртуальном пространстве с мигающей надписью «Секретно» было видно, как летит сверкающий шар. Все, как обычно это и бывает. Правда, вдруг откуда-то сбоку… Камера отъехала, и стало понятно, что откуда-то с северо-востока — со стороны Енисея и с севера со стороны Салехарда по ломаной траектории и явно со сверхзвуковой скоростью прилетело два ярких пятна, лишь слегка уступающих метеориту в размерах, но явно превышающих его по скорости. После яркой двойной вспышки от метеорита ничего не осталось.

— Наша ПКО? — Патрушев хоть и был впечатлен, но, будучи мало знаком с военной техникой, предположил, что так и должно быть.

Глава четвертая

— Хм… В принципе да. То, что прилетело с севера — наша ПКО, а с востока — ПКО наших предков.

Раннее утро. Тайсон, что есть силы, двинул ногой Ромкину койку, отвесил звонкую оплеуху спящему Костромину.