– Да, я вижу, как здорово у вас все получается, и, знаете, никак не могу понять, чему вас учили, господин начальник, там, где вас учили… Это же так просто – ну, называйте меня как-нибудь, как вам нравится, например, один мой хороший знакомый – хотя он и большая сволочь – я честно говорю это вам – постоянно называет меня знаете как?

– Надеюсь, не Эсмеральдой? – поинтересовался Кай.

С этим словом у него связывались воспоминания о чем-то крайне нелепом, только вот он не мог вспомнить – о чем…

– Откуда вы взяли, что меня могут называть именем цирковой лошади? – возмутился Барух («Извините, – я неудачно пошутил», – успел вставить в его речитатив Кай). – Этот негодяй называет меня Б-о-р-ю-с-и-к, по-моему, это – по-русски: как вам это нравится?

– Это неважно, – вяло вздохнул Кай и сел на диване. – Борюсик так Борюсик…

Он врубил пристроенный на стуле у изголовья ноутбук, посмотрел на доставленный в ответ на последний его запрос текст справки по Б. Циммерману – предпринимателю. По содержанию своему справка напомнила ему древнюю ученическую промокашку от пресс-папье из музея криминалистики: одна информация громоздилась на другую, не придавая ни малейшего значения предшествующему тексту, запечатлевшемуся на ней. Вчитавшись в текст, Кай обхватил голову руками.

– Я не хочу занимать вас долго, – напомнил о себе Барух, – я понимаю, что, когда я говорю долго, у вас может не хватить времени выслушать меня… Я хочу вам сказать немногое. Но это немногое, что я хочу вам сказать, очень сильно меня беспокоит…

– Надеюсь, что это не простата, Борюсик, – вздохнул Кай, окончательно проснувшийся и понявший, что выспаться ему уже не дадут. – В этом случае я бессилен. И не забудьте, что вы ни в коем случае не тот, кем вы себя только что назвали.

– А кем мог, по-вашему, назвать себя Барух Цимм?.. – последовали звуки, сопровождающие прикушение языка. – Не морочьте мне голову, в конце концов, Господин Начальник! Простата – это у Аймана. У меня к вам серьезное дело…

– Не буду, – пообещал Кай. – Я не буду морочить вам голову. Я все понял: серьезное дело – у вас, у Аймана – простата. Ясно даже ежу. Продолжайте. В чем состоит это «то немногое», что вас беспокоит?

«Проклятье, – подумал Кай. – Я начинаю говорить, как комик с Брайтон-Бич».

– Это совсем не немного, это просто черт знает что – вот как это называется… – озабоченно поправил его Барух. – Меня очень беспокоит то, что мой чемодан мне сигналит… Это, знаете, не шутки, когда ваш кейс начинает посылать вам сигналы по радио…

– Да, это совсем не шутки, – признал Кай. – Но вы, должно быть, принимаете меня за психиатра… Это не так, Борюсик. Простите, но мне через сорок минут надо отправляться на Южное полушарие…

– Вы решили погубить меня, – грустно заметил Барух. – Скажите: зачем мне было всю ночь ехать оттуда сюда, когда вы тут же уезжаете туда отсюда? И потом, вас там поймают, как мальчика, – вы же ничего не знаете о том, как охраняют они Спецпоселение…

– Постарайтесь понять, – стараясь говорить как можно доходчивее, изложил свою позицию Кай. – Я не собираюсь совершать ничего такого, за что меня следовало бы ловить. Намечается вполне официальный визит на комбинат «Сизиф». В полном согласии с местной администрацией…

– «Сизиф»!! Шма Израэль!.. – Барух просто ничего не мог сказать в ответ на услышанное. – Честное слово, мистер Санди, вы все делаете, как барон Осман. Французы так говорят в тех случаях, когда им все делают шиворот-навыворот! Мне во столько нервов обошлось вытащить вас из Лабиринта, а вы не даете мне даже поговорить с вами как следует и вместо этого снова лезете, куда не надо лазить совсем! Мне, как висельнику от веревки, надо избавиться от этого чемодана с сигналом, а вы его мне оставляете на память на целые сутки, а может, и больше! За это время его хозяин может меня вычислить как миленького…

– Послушайте, если вам достался какой-то кейс или контейнер, который начал испускать сигналы, рекомендую вам выкинуть этот предмет подальше, а то может сработать устройство самоуничтожения… Как служитель закона, рекомендую вернуть предмет его владельцу… Если вам не снесет голову встроенной миной, то ее оторвет он, когда поймает вас с поличным… И, наконец…

– Что? Вы хотите, чтобы я вышвырнул на помойку э-т-о ДАРОМ? Я намерен получить от вас за этот предмет компенсацию, о которой вы не пожалеете!

– Я не собираюсь скупать краденое, – начал терять терпение Кай. – И, видит Бог, арестую вас за торговлю этим самым краденым, если…

– Это тоже будет неплохо – я же вам без конца толкую, что вам как можно скорее надо оформить мой арест и забрать меня как важного свидетеля отсюда куда-нибудь подальше. Или вы приехали сюда не для того, чтобы разобраться с ТОВАРОМ? В конце концов, если вы не берете за свои услуги денег, то чем я могу расплатиться с вами, кроме секретов?

– Проклятье! – Кай мучительно сморщился, пытаясь оценить ситуацию. – В вашем чемодане ТОВАР? – спросил он почти наобум. – Образцы? Почему вы молчали до сих пор?

– Только этого еще не хватало, мистер Санди, чтобы ТОВАР забрался ко мне в кейс!!

Что-то невероятно рассмешило Баруха в словах Федерального Следователя. Но смех его тут же прервался чем-то вроде икоты («Уж не маслиной ли подавился наш Вергилий?» – спросил себя Кай).

– Я срочно сворачиваюсь, – вдруг торопливо затараторил Циммерман. – Тут… Я свяжусь с вами… Если я не свяжусь с вами до… До завтра в то же вре… Тогда требуйте расследования в Помпейской Колонии. В спец…

Чпок! – канал связи вырубился.

Минуту-другую Кай слушал наступившую в наушнике тишину, рассматривая аппаратик связи, который все еще сжимал в руке, потом выключил его и со вздохом побрел под ионный душ. Пора было браться за дела.

* * *

– Как мы и договаривались, я пришел один. Деньги, вижу, нашли где условлено, – сказал капитан Дирк Жвале, и радиоволны послушно передали эти слова напряженно вслушивающемуся в легкое шипение наушника Мугу.

– Ну что ж. – Характерный скрипящий голос Жвалы Муг не мог спутать ни с каким другим. – Ребята, почему не обыскали господина гвардии капитана перед тем как?.. У господина капитана ствол в кобуре к ремню прицеплен, или не видите?

– Об обыске у нас с тобой разговора не было – вот я и не позволил твоим людям залезать ко мне под надкрылья. А если капитан Дирк чего-то не позволяет, то, значит, этого никто и не сделает. Так что не греши на своих подручных. Не их прокол. И давай – говори по делу.

– По делу так по делу, – с явным неудовольствием согласился Жвала. – Хромой, считай виточки. Денежки любят счет… А деловой разговор у нас будет коротким…

Муг нервно поправил наушник и напряг слух.

– Сам бы ты попробовал витки считать в такой темнотище… – прошипел себе под нос тот, кого Жвала поименовал Хромым.

«Темнотища – это хорошо», – отметил про себя Муг и выполнил следующий пункт намеченного плана – набрал команду на своем пульте, нажал «Ввод», и от ремешка портупеи Дирка неслышно отделилась и, никем не замеченная, упала на пол резервная капсула-«жучок».

Муг поиграл клавишами, сравнил прием по обоим каналам и, чуть сдвинув балахон плаща, проверил – чем там занимается подозрительный Мастер Лики.

Тот был всецело поглощен магическим кубиком.

– А дел-то и всего осталось, – скрипел в ухо Мугу голос Жвалы, – что Дылда вас встретит за час до смены Ночных Страж в корчме на Заброшенной. Он вас и проводит куда следует. Без фокусов придете, без фокусов улетите. А с фокусами…

– Меня пугать не стоит, – на чуть повышенных тонах парировал Дирк. – Лучше сам не ходи с крапленой карты. А мне пора. До Заброшенной да по ней самой пилить долго – ни одного моста целого. Если до рассвета тронемся, то только и успеем уложиться – копейка в копейку…

– Ну, прощай, гость дорогой. Дай Бог больше не свидеться… – напутствовал Дирка Жвала.

Что-то зашуршало и заскрипело. Потом в наушнике, постепенно вырастая из неровного дыхания, возник мотив «В огонь, Сыны Мщения» – на этот раз в несколько нервозном исполнении: капитан Дирк в одиночку возвращался к своим подопечным.

Муг переключил прием на микрофон, «посеянный» на месте встречи. К своему удивлению, он услышал знакомый стрекот несущего механизма. Должно быть, встреча, подслушанная им, происходила в стоявшем на обочине каре. Теперь тот мчал по дороге.

– …ная выпала работка Дылде, – с полуфразы услышал он голос Хромого. – Гвардии капитан крут будет, когда просечет, куда его со всей компанией завел проводничок наш…

– Не впервой ему. На то у него и доля побольше, чем у некоторых, что только и умеют, что виток-другой иридия в штанах припрятать…

– Жвала, ты несправедлив… Ты мне лучше вот что скажи, – с н-а-с-т-о-я-щ-и-м пассажиром нашим сам не думаешь ли в Рай сигануть? А то хреново дела пойдут, чует мое сердце, под мудрым руководством Великого Виктиса… А у т-е-х – аккурат одно местечко лишнее… Не для себя ли выторговал?..

Муга охватила паника.

«Так я и знал, так я и чувствовал, – застонал он про себя, – что надуть нас задумала эта из яйца глисты родившаяся сволочь. А Дирк, дубина армейская, все за чистую монету принял! Заведет нас Дылда в волчью яму, да и бросит. Плакали и денежки, и личное задание Большого Начальника… А Дирку признаться, что их со Жвалой разговор прослушивал, – убьет на месте… Как быть, как же быть-то?»

– А вот, чтобы у тебя, скотина трехногая, таких мыслей не рождалось больше, – отчитывал тем временем Жвала своего бухгалтера, – получи-ка вот это! И это вот еще – получи!!!

Судя по воплям Хромого, сопровождавшим монолог Жвалы, получал Хромой от него отнюдь не благодарность в письменной форме.

– Ты меня на всю жизнь калекой оставишь!!! – визжал Хромой. – Второй раз!!! Я не… Я ни… Никогда, никому… Больше ни….

– А еще, чтобы мыслишки глупые в твоем идиотском черепке успокоились, – продолжал Жвала, отдуваясь после проведенной воспитательной работы, – на Крутую Свечку поведешь клиентов ты. И лично за отправку вагона ответишь…

– П-почему… Это ведь дело такое…

– Потому!!! Чтобы ты хоть раз в жизни понял, что значит сделать н-а-с-т-о-я-щ-у-ю проводку клиента, сволочь. Как дурня затащить на фальшпричал да пристрелить или просто смотаться вовремя – это даже такой остолоп, как Дылда, знает. А вот как после старта н-а-с-т-о-я-щ-е-г-о вагона смыться при таком раскладе, что сейчас вышел, – для этого голову надо иметь. При Дерриле распустились мы все – отстегнул кому положено и сколько положено, и гуляй себе – а Виктис сейчас землю задницей ест, чтобы причал вычислить и нас ухватить за все усики и членики… Сам увидишь – как только вагон верхние слои пройдет, вмиг имперские ВВС всю Заброшенную прочесывать начнут… И куда тебе, и как от них деться – твоя забота…

В отчаянии Муг, видно, чем-то выдал себя, и Мастер Лики оторвался от магического кубика и – то ли и вправду, разминаясь, то ли для отвода глаз – стал вразвалочку расхаживать взад-вперед, периодически заглядывая через плечо Муга. А заснувший было Злюка проснулся и стал подозрительно принюхиваться.

Муг выключил прием. От греха подальше. «Крутая Свечка, – сказал он сам себе. – Крутая Свечка. Это ж надо…»

Глава 5

В КОТОРОЙ РЕЧЬ ПОЙДЕТ О ТЕХНОЛОГИИ ОБОГАЩЕНИЯ РУДЫ, О ПРИГОТОВЛЕНИИ КОКТЕЙЛЕЙ И НЕМНОГО О СЕКСЕ

– И вот здесь добывается большая часть металла Химеры? – Кай безуспешно старался перекричать грохот порядком изношенного транспортера, влекущего руду к дробильной машине.

– Да! – Джейн подтвердила свой потонувший в лязге железа ответ энергичным кивком головы. – Добыча, конечно, невелика, но нам хватает.

– А где же обслуживающий персонал?

– Часть на верхних ярусах, другие – в административном корпусе. Здесь работает автоматика и…

Огромный ковш с рудой, обрушивший в приемный бункер водопад камней, похоронил окончание фразы в дьявольском грохоте. Кай прочистил ухо и обреченно махнул рукой.

– Ладно, пойдем к вашему руководству – посмотрим документацию, – он только сейчас обратил внимание на то, что проклятая необходимость напрягать голосовые связки заставила его перейти на «ты» с мисс Гранж. – В этом грохоте все равно не удастся поговорить по-человечески. Да и смотреть тут нечего – мне приходилось уже бывать на подобных фабриках.

Они вышли на свежий воздух, и Следователь с облегчением отметил, что к нему возвращается почти утраченный в цеху слух.

В административном корпусе все было не в пример тише и спокойней. В душу Кая даже закралось сомнение, что эта часть предприятия имеет хоть какое-то отношение к грохоту и пыли перерабатывающего цеха. Изредка попадавшиеся им на пути женщины занимались самыми разнообразными делами, весьма далекими от рудной промышленности. У входа в компьютерный зал две спортивного вида химерянки с ожесточением сражались в пинг-понг, в самом зале шла оживленная дискуссия-семинар о вариантах выпечки торта «Снежные облака», а в механическом цехе посреди полуразобранных машин и раскуроченных, с торчащими наружу проводами и микросхемами агрегатов на импровизированном подиуме проходил показ мод. Так, по крайней мере, определил это мероприятие Кай, столкнувшись при входе с полуодетой брюнеткой, пытавшейся вправить внушительных размеров грудь в крохотный, переливающийся всеми цветами радуги соответствующий предмет женского туалета.

– Ты не поможешь, сестра? – обратилась она с ходу к вконец обалдевшему Следователю.

– Нет, – отрезала Джейн, вклиниваясь между ним и пышнотелой восточной красавицей. – Я думаю, что тебе вообще никто не сможет помочь, кроме хирургического вмешательства, если ты не возьмешь тряпочку на два размера больше этой.

Она чуть бесцеремонно потеснила местную «топ-модель» и за руку потянула Следователя к выходу.

– Нам – направо, я вспомнила – приемная директора на следующем этаже, за углом. Я просто давно здесь не бывала.

– Производственная дисциплинка у вас что надо, – недоуменно покачал головой Кай. – Когда же они работают?

– Успевают, – поморщилась Джейн. – Объемы производства постоянно сокращаются, а переход на радикально урезанный рабочий день не одобрили наши психологи. И так уровень социальной напряженности достиг семидесяти двух пунктов. Приходится чем-то занимать сестер.

– Я обратил внимание на обилие конкурсов на вашем Ти-Ви… – заметил Кай.

– И этим тоже… Ведь, по сути, жизнь на Химере до чертиков скучна.

– Хм, а я полагал, что ваши сестры по вере наслаждаются свободой от мужчин. От их руководящей роли, их самомнения и сексуальных домогательств.

Джейн стрельнула в Кая подозрительным взглядом:

– Иронизируете, мистер Санди?

– Нет, мисс Гранж, просто хочу разобраться в происходящем. Ведь мне вскоре предстоит писать отчет о командировке.

– Я думала, этот отчет будет касаться налогов, а не социологии.

– Кто знает, кто знает… в этом мире все крепко связано между собой. Может, жительницы Химеры плохо работают, потому что не видят стоящей цели для своего существования, и, как следствие, ваша планета не платит налогов… А может быть, они потеряли интерес к этой жизни потому, что им нечем заняться. – Кай пожал плечами. – Казалось бы, от перестановки слагаемых результат не должен меняться, но так бывает в арифметике, а отнюдь не в психологии. Скука, доложу я вам, самый взрывчатый материал в мире. Ведь в остальной части Населенного Мира у женщин куча дел, которые не позволяют им скучать.

– Ну да, – Джейн даже остановилась от возмущения. – Семья, дети, работа по хозяйству, стирка и готовка… Слава Богу, мы избавили наших женщин от этого.

– И от любви, нежности, заботы и знаков внимания тоже, – с невинным выражением вставил Кай. – Может быть, именно этого не хватает вашим сестрам? Кстати, от кухонных забот хорошо освобождают итальянские ресторанчики – вполне по карману рядовой семье в большей части Федерации… Жаль, что не могу пригласить вас в такой.

– Вы так считаете?

– Ну, вообще-то все это – мысли моего коллеги, но я полагаю, что в соображениях господина Де Жиля есть определенная доля истины. Понимаете, Джейн, чистая свобода без обязанностей быстро приедается, более того, становится опасной для ее обладателя.

– Интересно, где вы понабрались таких взглядов? – поинтересовалась Джейн.

– На Святой Анне. Там народ уже не одно тысячелетие мечется между свободой и тоталитаризмом – как начали у себя в России «при царе Горохе» – это у них поговорка такая, – так и не остановятся до сих пор… Поэтому они хорошо знают цену тому и другому.

– А вот и приемная директрисы… – прервала философский диспут Джейн. – Здесь вы сможете получить все необходимые разъяснения по нашей рудной промышленности. – Она толкнула украшенную инкрустацией массивную дверь и посторонилась, пропуская Кая вперед.

– …А я говорю, что его надо кастрировать! Его и всех ему подобных, Лейла, и ты напрасно переживаешь по этому поводу…

Обрывок услышанной фразы намертво пригвоздил Следователя к порогу. Высокая, явно крашенная блондинка сидела спиной к ним за журнальным столиком, ведя оживленный телефонный разговор. Другая рука с зажатой в ней сигаретой описывала в такт с беседой дымные загогулины.

– Господи, ну при чем тут характер!.. Он будет еще больше любить тебя после этого. Да он, в конце концов, ничего и не поймет. Будет только впредь поспокойней – и все. Хочешь, я сама позвоню Далиле? Она сотворит это за полчаса. Это ее конек. Операция проводится под нембуталовым наркозом. Старо, как мир. И так же надежно. Вечером дашь ему незаметно пару таблеток с молоком, а когда твой Ахмед проснется – все будет сделано. Одним самцом на Химере станет меньше!

Кай обратил на Джейн недоуменный взгляд, не лишенный оттенка ужаса, и деликатно постучал в дверь приемной, находившуюся у него уже за спиной.

Девица мельком оглянулась через плечо и продолжила разговор:

– Значит, решено, я звоню Лейле? Ну вот и прекрасно, дорогая… Ну чуть-чуть растолстеет после этого – и все дела. Зато перестанет бегать за кошками и орать по ночам. Чао, тут у нас, кажется, посетители. Я перезвоню потом.

Секретарша положила трубку, решительным жестом затушила о край стола сигарету и выжидательно посмотрела на вошедших.

– Вы к кому, сест… – она не договорила последнее слово и подозрительно уставилась на Кая, который как раз испускал вздох облегчения, поняв, что обсуждавшаяся в его присутствии незавидная судьба ждет все-таки четвероногого, а не двуногого Ахмеда.

– Да, да, это представитель Федеральных Властей – вам должны были звонить из канцелярии Совета, – сгладила неловкость момента Джейн. – Сестра Дэвидсон на месте? – Она кивнула головой в сторону двери директрисы.

– Да, она ждет вас, проходите, – подтвердила секретарша, пропуская их в кабинет.

Памелла Дэвидсон выглядела на редкость легкомысленно для руководителя такого ранга. Коротенькие шорты с бахромой, открывающие соблазнительные ножки, и яркая блузка подчеркивали ее молодость и безмятежный вид. Увидев посетителей, она выключила хитроумную ультрафиолетовую лампу и повернула раскрасневшееся лицо к гостям.

– Привет, я предполагала, что вы появитесь чуть позже. Вы уже осмотрели фабрику?

Ожидавший некоторых формальностей Кай ответил не сразу:

– Да, мы посмотрели обогатительный и плавильный цеха, но мне необходима некоторая документация по заводу: план, технологическая схема и накладные по отгрузке товара.

– Нет проблем, господин Аудитор. Располагайтесь в моем кабинете, а мне надо на часок отлучиться. У меня сегодня встреча с Руфь. Я обожаю ее…

С этими словами директриса проскользнула мимо Следователя и скрылась из виду. Тот с безмолвным вопросом в глазах повернулся к Джейн.

– Руфь Данной – лучший куафер Химеры, победительница конкурса парикмахеров этого года, – кривовато улыбаясь, пояснила мисс Гранж. – Я же говорила вам, мистер Санди, что для жительниц Химеры победители планетарных конкурсов намного важнее инспекторов Федерации, даже такого уровня, как ваш. Но ничего, разберемся сами – мисс Дэвидсон оставила нам все необходимые документы, – Джейн показала рукой на легкомысленно распахнутый сейф, заключавший в себе беспорядочно раскиданные дискеты вперемежку с предметами женского туалета. – Изучайте все что сочтете нужным, а я, с вашего позволения, оставлю вас на полчаса. Мне нужно решить кое-какие вопросы с местной администрацией.

* * *

– Ну как, на ногах еще держитесь? – спросил Дирк Мастера Лики, окидывая его критическим взглядом. – Нечего раскисать. Поднимай народ и командуй полную готовность в три свистка – выступаем немедленно.

– Да не раскис я…

Лики нервно обернулся и продолжил:

– Мудрит что-то мудрец наш… Видение, говорит, у него было…

Злюка подоспел к ним из дальнего угла и всем своим видом выразил солидарность с тревогой хозяина.

– Это смотритель-то наш кладбищенский? А у него часто этак бывает – чтобы видения? – настороженно осведомился Дирк. – Ну-ка, давай сюда философа своего – пусть душу изольет.

– Он и сам к тебе рвется, – Лики оглянулся еще раз. – Но видений у него раньше не было. Бред разный городил часто, а чтобы видения – так нет…

* * *

– А сейчас, – голос Распорядительницы зазвенел в предвкушении радостной новости, которой она собиралась одарить присутствующих, – торжественное открытие выставки домашних экзотических животных произведет… – Распорядительнице пришлось перевести дыхание, чтобы завершить излишне длинную фразу, – … произведет Действительный Член Верховного Материального Совета Леди Эльсбет.

Присутствующие – а были они все дамами избранными и приближенными – дружно захлопали в ладоши, приветствуя одну из Трех Леди. Присоединился к аплодисментам и единственный из приглашенных на открытие, которого Господь не сподобил родиться или хотя бы по здравом размышлении стать женщиной. Меланхолично похлопывая в ладоши, Моррис от нечего делать задался вопросом, может ли быть Членом, тем более Действительным, особа женского рода. Высокая, изящная, в длинном переливающемся платье, подчеркивающем серебряный отлив ее великолепных волос, Леди Эльсбет выглядела достаточно эффектно, чтобы взоры присутствующих скрестились на высокой гостье.

Она подошла к микрофону и сделала паузу, пережидая, когда смолкнет гул голосов, наполнивший огромный выставочный павильон. Домашние животные всегда были слабостью жительниц Химеры, с избытком выплескивающих на своих любимцев нерастраченные запасы нежности и внимания. Все стихли, и только пронзительный крик обезьяно-кошки, явно не желающей уступать право первой речи одной из Великих Матерей, еще несколько долгих секунд нарушал торжественную тишину.

Смущенная хозяйка редкой твари устремилась к своей любимице и принялась энергично почесывать брюшко изумительного создания, стараясь успокоить возбужденное аплодисментами животное. Ее более сообразительная подружка догадалась сунуть в пасть зверюге горсть земляных червей, и та смолкла, торопливо поглощая любимое лакомство, вызвавшее у Морриса своим видом легкий спазм желудка.

– Наверное, вам досадно, что ваш друг вынужден сейчас торчать в удушающей духоте Южного полушария и рыться в заплесневевших файлах какой-то шахты, в то время когда вы здесь… – неверно истолковала его гримасу стоявшая рядом Мариам и сама постаралась на секунду-другую скроить мину, исполненную постного сострадания.

Моррис, однако, не был уверен, что тропическая жара хуже вот уже второй день длящейся метели. Здешние метеорологи обещали снежные заносы на дорогах. До сих пор он считал, что подобные вещи существуют только в романах Агаты Кристи и других авторов седой старины.

Леди Эльсбет почти незаметным усилием воли водрузила на лицо приличествующую случаю дежурную улыбку и эффектным жестом перерезала атласную ленточку, отделяющую холл от целого лабиринта милого вида загончиков, клеток, террариумов и прочих мест содержания в неволе любимых созданий. Их любящие хозяйки скромно держались неподалеку. Толпа посетительниц хлынула вдоль проходов, образуя местами водоворотики у особо интересных объектов. Зал наполнился восхищенными охами, озабоченным щебетаньем и расспросами по поводу кормления, ухода и условий содержания крылатых, хвостатых, зубастых и прочих тварей, услаждающих досуг милых дам. Помимо уймы традиционных и давно надоевших кошек, собак и канареек, химерянки держали в своих домах корзинчатых тушканчиков, зонтичных опоссумов и даже карликовых сумчатых слонов откуда-то из-за пределов Фронтира – кошмар пожарного инспектора: эти розовые с перламутровым отливом псевдомлекопитающие дышали исключительно метаново-водородной смесью, и их приходилось держать в специальных герметичных аквариумах.

С трудом подавляя скуку и нарастающее раздражение, Леди Эльсбет быстро шла по проходу, выискивая глазами нужное лицо. Она чуть не прошла искомый вольер, и только совершенно невыносимый, режущий ухо полускрип, полускрежет цефейской жабо-ящерицы подсказал ей, что она попала куда требовалось.

Стараясь не смотреть на отвратительную тварь, Леди Эльсбет увлекла в закуток коридора ее хозяйку, громко выражая ей свое восхищение редким экземпляром и на ходу интересуясь рационом ящерицы. Тем временем между дамами произошел быстрый и безмолвный – одними губами, – но весьма содержательный разговор:

– Завтра ты заменишь Мариам на ее боевом посту в постели нашего жеребчика.

– А как это воспримет Старуха?

– Не беспокойся, все произойдет достаточно спонтанно. «Аннушка уже пролила свое подсолнечное масло», как любит говорить Серж. Ты лучше позаботься о передаче.

– Все готово, пленка уже на телевидении. Ретроспективный показ вставлен в расписание и подписан самой Халимат.

– Отлично! Эта стерва, как всегда, подмахнула план, не читая. Теперь Старуха надерет ей хвост….

– Что? Секция говорящих собачек желает, чтобы я почтила своим присутствием вручение призов? – Леди Эльсбет повернулась к почтительно ожидавшей ее секретарше, мгновенно переходя на обычную громкость разговора. – Да, иду, иду, пусть не начинают без меня. – И снова, одними губами, бросила своей собеседнице: – Мы не должны упустить этот шанс.

* * *

Кай смахнул пот со лба и еще раз попытался сопоставить карты технологического процесса. Получалась порядочная ерунда. Еще на борту «Декарта» он основательно проработал сразу неполюбившуюся ему версию Фогеля о сверхтяжелых материалах и попытался вычислить показатели производственных процессов, которые применяются при работах с такими материалами. Компьютер почти сразу дал отрицательный результат. На данном обогатительном комбинате подобные технологии явно не применялись. Дело обстояло еще интереснее: методы, которыми пользовались для очистки руды химерянки, вообще не соответствовали общепринятым в остальном мире нормам. С точки зрения как технологии, так и экономики они были абсурдны. Некоторые технологические процессы зачем-то неоднократно дублировались, в то время как другие, вроде бы необходимые, – вообще отсутствовали.

Сейчас Кай получил наконец возможность подойти к проблеме с другого конца и попытаться вычислить «скрытые» процессы переработки руд на основании базы данных самого предприятия, и тут его компьютер кое-что нащупал. В нижнем ярусе комбината, в самом дальнем углу территории существовало некое довольно объемное помещение, не обозначенное на технологических картах производства. И тем не менее через этот склад или цех шли ощутимые грузопотоки руды и готового металла. При таких объемах перевозок химерянкам не составило бы труда спрятать довольно много сверхтяжелых изделий.

Никто из местного начальства не спешил нарушить уединение Кая. Однако это не должно было снижать его бдительность. Разыграв перед отсутствующей аудиторией мучения страдальца, которому не слишком впрок пошла местная пища, он покинул пустой кабинет и двинулся по коридору к выходу во внутренний двор предприятия.

Там он вызвал на мини-дисплей своего блока связи план комбината и, ориентируясь по нелепой башне допотопного подъемника, возвышавшейся над унылым безлюдным пространством двора, быстро направился к таинственному складу – большому приземистому зданию, оснащенному широкими воротами и двумя сонливыми девицами-часовыми по обе стороны от них. В ворота эти как раз в это время въезжал автоматический погрузчик с обогащенной рудой. К сожалению, управляемый кибером погрузчик представлял собой сооружение, не имевшее никаких «архитектурных излишеств», которые дали бы возможность укрыться от охранниц. С деловым видом зайдя к складу с торцевой стороны, Кай вскоре наткнулся на ленту транспортера, тащившую в склад груды отработанной породы. Убедившись, что угол помещения надежно загораживает его от часовых, Следователь после недолгого раздумья вскочил на ленту и спрятался за кучей камней.

Его, конечно, беспокоило, сумеет ли он вовремя спрыгнуть с ленты, если транспортер ссыпает породу в камнедробильную машину. Каю вовсе не улыбалась перспектива попасть на фрезы перерабатывающего комбайна. То, что он увидел в помещении, привело его в полное недоумение. Вместо таинственной перевалочной базы или лаборатории по извлечению из руды сверхтяжелых элементов Следователь увидел в центре зала огромный агрегат, напоминающий некое подобие древней бетономешалки, в которую поступало два потока: отработанной породы с ленты транспортера и обогащенной руды – с отпускного цеха комбината. В «бетономешалке» все опять смешивалось и по пневмопроводам вновь подавалось в первый – приемный цех завода. Комбинат имел замкнутый технологический цикл. Если это и был секрет, то совершенно абсурдный. Настолько, что Федеральный Следователь чуть было не зазевался и едва успел покинуть свое подвижное укрытие.

Побродив еще четверть часа по замусоренной территории двора и несколько раз сверившись с показаниями миниатюрного гравиметра, вмонтированного в наручные часы – что, вообще-то, было вопиющим нарушением здешнего законодательства, запрещавшего ввоз на планету геолого-разведочного оборудования, – Кай убедился, что микроаномалии гравитационного поля, характерные для мест сосредоточения сверхплотных материалов, здесь напрочь отсутствуют.

Зазуммерил его блок связи. Несколько затянувшееся отсутствие Федерального Следователя не осталось незамеченным.

* * *

– Господи, мир действительно тесен! – воскликнула Роззи, возникшая из недр толпы разряженных посетительниц выставки прямо перед Моррисом. – Я в обиде на вас – тогда, на «Декарте», вы так и не попрощались с нами…

– Признаю, признаю свою вину, – Моррис нервически покосился на Мариам.

Та, к его счастью, была отвлечена видом похожей на огромного ангорского кота твари, дремавшей в своем вольере неподалеку.

– Вы можете покормить ее, – хозяйка экспоната протянула Мариам пакетик с жареными орешками. – Моя Ли-ли не кусается. Очень смирное животное…

– Эсминец забрал нас тогда слишком рано – мне не хотелось будить вас… – извиняющимся тоном уточнил меру своего прегрешения Моррис.

– Разумеется, рядовая служащая не заслуживает внимания такой шишки, как господин Аудитор… – с чуть игривой интонацией в голосе оборвала его Роззи.

Разговор этот, надо полагать, мог бы иметь и совершенно нетривиальное продолжение, если бы его не прервал короткий вскрик госпожи Распорядительницы. Кричала, впрочем, не только она одна.

– Господи!!! – пронзительно разнеслось по лабиринту клеток, вольеров, аквариумов. – Гос-споди, кто допустил сюда ЭТО?!

Все головы повернулись в сторону вольера, содержавшего в себе продолжавшую оставаться совершенно невозмутимой Ли-ли. Истошный крик исходил от коренастой загорелой дамы, оснащенной очками и видеокамерой. Продолжая голосить, она прилагала все усилия, чтобы оттащить странно апатичную Мариам от невозмутимого зверька. Машинально все рядом стоящие подались назад. Возникла легкая давка.

Моррис, двигаясь против течения взбудораженной толпы, подобрался поближе к эпицентру паники и с тревогой попытался добиться объяснений от Распорядительницы. Та, в свою очередь, силилась добиться ответа от трубки сотового телефона, по которому без особого успеха вызывала «скорую».

– Травма! – орала она в трубку. – Ожог шерстью псевдоциветты! Немедленно присылайте бригаду реанимации!..

Мариам тем временем становилась все бледнее и бледнее. Она безвольно опускалась на руки очкастой активистки, которая одновременно пыталась подхватить пострадавшую и пятилась от нее как от зачумленной. Моррис перехватил теряющую сознание девушку и оказался в кругу опасливо расступившихся химерянок.

Энергично раздвинув этот круг, к нему приблизились трое санитарок в респираторах и защитных комплектах. Еще двое девиц в защите покруче погрузили в бронированный контейнер скромную виновницу переполоха – псевдоциветту Ли-ли, одну из самых опасных тварей, водящихся в обитаемых Мирах. Зверек продолжал оставаться невозмутимым. Моррис помог уложить оцепеневшую Мариам на носилки, получил в предплечье дозу защитной сыворотки и все это время тщетно искал глазами хозяйку проклятой твари. Но этой ничем не запомнившейся дамы не было нигде – только легкий сквознячок гнал по полу пакетик из-под жареных орешков.

* * *

Муг горестно поднялся навстречу гвардии капитану.

– Нам не будет счастья в нашем начинании, – начал он, упредив вопрос Дирка. – Не будет, если этот мой сон – вещий.

– А что приснилось-то тебе, голубчик? – ледяным голосом спросил Дирк.

Поднятые стараниями Лики попутчики уже сгрудились вокруг них, образовав непроницаемое кольцо, сквозь которое – под ногами столпившихся – пролез только Злюка, ощетинившийся и уставившийся теперь на смотрителя с откровенной враждой.

– Мне привиделось, словно наяву, – не возвышая и не понижая тона, продолжал Муг, – что проводник с глазами разного цвета завел нас на ложный причал и бросил там… Если это вещий сон…

– И как прикажешь угадать, что это тебе в голову вступило свыше, а не от запора привиделось? – все так же холодно продолжал выпытывать Дирк.

Пристроившийся за ним Злюка грозно заворчал.

– Будущее всегда отбрасывает тень, – наставительно пояснил Муг. – Если действительно разноглазый поведет нас на Заброшенную…

– А Заброшенную ты тоже во сне увидел? – поинтересовался Дирк.

Муг чуть запнулся, сообразив, что перестарался.

– Старик перегнул палку насчет ясновидения, – неожиданно вступил в разговор уже успевший опохмелиться Руждан, по глазам Дирка сообразив, что Муг «попал в точку».

– Интересно, – холодно заметил Дирк, не сводя глаз с Муга, – засыпал ты в полном спокойствии и неведении, а проснулся полностью обо всем осведомленным. И о цвете глаз проводника, и о Заброшенной… Ты не сводил с него глаз, Лики?

– Нет.

– И когда отошел поговорить со мной?

– Я «сдал дежурство» Руждану, – пояснил Мастер.

– Старый господин очень тщательно прятал свой плащ в нишу… – тут же выдал имеющуюся на сей счет информацию бывший комик. – Я еще удивился – неужели ему стало жарко?

– Лики, сбегай! – повелительно распорядился Дирк. – Ты, – это адресовалось Руждану, – покажи ему где… А ты, – он кивнул Курцу, – обыщи «старого господина»…

Курц еще не успел исполнить приказ, как Лики торжественно представил окружающим блок управления системы подслушивания. Конструкция была знакома Дирку. Стараясь не сбить настройку, он включил питание аппарата.

– Свяжите шпиона! – распорядился гвардии капитан.

– Вы совершенно неправильно представили суть… – наконец выдавил из себя Муг.

Злюка подал голос, и смотритель испуганно заткнулся.

Дирк его не слушал. Он переключил звук с наушника на динамик.

Бешеное стрекотание несущегося аппарата заполнило узкие своды.

– «…мою долю… – донесло до них радио голос Хромого. – Ты сам сказал, какое это рисковое дело, и хочешь теперь, чтобы я делал его за те же деньги, что и рядовую проводку блатных? Ты можешь свернуть мне шею, но… Нет! Не надо!! Ты не понимаешь шуток, Жвала!!

– Понимаю, еще как понимаю!.. – скрип голоса Жвалы был ласково-ужасен. – И зачем вы с Плешивым завели свой собственный канал связи со Спонсорами, я тоже хорошо понимаю…

Все слушали с интересом. Даже Муг.

– Не надо, Жвала! – вел свою, уже привычную партию Хромой. – Не надо!! Не отвлекайся!! Не на… Ты ведь за ру…»

Ужасный скрип и скрежет, завершившиеся гулким ударом, подтвердили, что Жвала действительно находился за рулем и что ему действительно не стоило бы отвлекаться.

– Кажется, эти порождения глисты влипли в аварию, – в ужасе предположил Муг. – Как теперь…

Характеристика принимаемого звука резко ухудшилась – верно, досталось и «жучку». Зато исчезло стрекотание механических ног кара. Но галдеж, слава Богу, возобновился. Тихо и уходя вдаль.

– Если бы ты смотрел на дорогу… – ныл неутомимый Хромой.

– Нет, если бы ты не…

Голоса смолкли.

– Так, – сказал Дирк, выдержав паузу. – Тому, что идти на Заброшенную не стоит, я верю, господин смотритель. А вот куда идти следует? Кто теперь нам подскажет?

– Н-на… – заверещал Муг, уклоняясь от кляпа, который норовил засунуть ему в рот ретивый Кунц.

Дирк поднял руку, призывая к вниманию.

– Н-надо… – выдавил из себя отплевывающийся Муг, – надо идти к Крутой Свечке!

* * *

– Вы сегодня явно не в духе, господин Аудитор. Столько яда в голосе… Чем, интересно, вас смогла так достать очаровательная мисс Дэвидсон?

– Своей очаровательной тупостью… или наглым притворством – я не могу решить точно. – Каю надоело скрывать свое мнение о происходящем, да и не входила в его «легенду» слава страстотерпца или полного идиота…

– Фу, как вы грубы, – с удовольствием констатировала Джейн. – Разве можно так говорить о женщине?

– Возможно, я погорячился, но, если двадцать маленьких кусков обогащенного урана соединить вместе, произойдет ядерный взрыв. Так и я за последнее время, кажется, переобщался с прекрасным полом, и теперь меня просто мутит от разговора со здешними красавицами, особенно столь очаровательными, как мисс Памелла Дэвидсон. Скажите мне честно, Джейн, она имеет хоть малейшее отношение к горно-обогатительному комбинату?.. Ну что вы отвели глаза? Я и сам об этом давно догадался. Почему вы не свели меня с настоящими специалистами в области металлургии?

– Вам легко обвинять во всех грехах бедных женщин. – Джейн потихоньку стала переходить в наступление. – А между тем что прикажете делать нам, если мужчины бросили планету на произвол судьбы? Не женское это дело – руда, порода, плавильные печи… Сами поставили нас в такое положение, а потом еще предъявляете претензии!

– Позвольте, – Кай был слегка ошарашен неожиданным напором. – Но ведь это именно вы вышвырнули представителей сильного пола с планеты. А теперь их в этом еще и обвиняете! Вот она – женская логика в чистом виде! Именно это выводит меня из себя на Химере – полная невозможность логичной беседы. В конце концов, все сводится к эмоциям.

– А как вы хотели? Мы ведь не бездушные механизмы.

– Спасибо за сравнение, – обиделся Кай, – но я тоже не веду свой род от «Ай-Би-Эм». Однако же в споре предпочитаю аргументированные доказательства сумасбродству и неожиданным переменам настроения. Взять хотя бы вашу прелестную Памеллу. Я ее спрашиваю, зачем они смешивают обогащенную руду с отходами, а она мне в ответ: «Нам пока металл не нужен, так зачем простаивать механизмам». Я ей: «Поберегли бы энергию, планета и так в долгах», а она мне: «Нельзя быть таким занудой». Ну, как вы прикажете дальше продолжать разговор?

– Сменили бы тему. Рассказали о себе, о своей работе… – с невинным видом предложила Джейн. – Или лучше – что носят сейчас в Метрополии…

– Джейн?!!

– Что Джейн, Джейн? Я ведь тоже женщина, черт побери! И мне надоедает говорить с вами только о работе. Мы с вами выбрались наконец сюда. Я уже тысячу лет не бывала за геостационарной, и вот, когда в кои веки появляется свежий человек Оттуда, я вынуждена рыться в счетах, балансах, отчетах и накладных!

Кай смущенно крякнул, наконец поняв, что с ним просто-напросто шутят.

– Ладно, мисс Гранж. Будем считать, что вы меня сразили. Я хочу предложить вам отвлечься от службы. Давайте свернем вон на ту живописную просеку и устроим себе небольшой пикник. Мне кажется, мы его сегодня заслужили. Я – потому что похоронил одну дурацкую мертворожденную версию моего руководства, а вы – потому что вот уже третий день безропотно возитесь с эгоистичным кретином, не замечающим рядом с собой столь очаровательной женщины. – Неожиданно для самого себя и тем более для Джейн он взял ее тонкую изящную кисть и неумело прикоснулся к ней губами.

– Так как насчет пикника?

– Ну, если вы этого хотите…

– Не просто хочу, но даже настаиваю. Осторожней сворачивайте – вот туда, за дерево. Какие у него огромные листья и запах – что же он мне напоминает?

– Не догадываетесь? Сразу видно, что вы некурящий! Это же наше сигарное дерево. Между прочим, по содержанию никотина втрое превышает знаменитый вирджинский табак с Земли. А аромат какой! При полном отсутствии канцерогенов в продуктах сгорания.

– Почему же его не выращивают? Табачные плантации – что может быть выгоднее?

– К сожалению, к нашему табачку почти мгновенно возникает сильнейшая зависимость. Еще тот наркотик! Первые колонисты погорели именно на этом. Жуткая абстиненция плюс необходимость ежедневного повышения дозы. Мало кого удалось вылечить. Потом хотели уничтожить заросли, да оказалось слишком дорого. Решили махнуть на табачок рукой. Кроме того, и это, наверное, самое главное, – пристрастие к сигарному дереву возникает только у мужчин! У женщин – другой метаболизм мозга. Иная система внутренних опиатов… Там, кажется, замешан тестостерон… Ну вот и требуемая полянка. Вы знаете, Санди, я хочу костер! Не вспомню уже, когда я сидела у огня – наверное, в монастыре святой Дианы.

– Вы воспитывались в монастыре?

– По-вашему – не в настоящем. Здесь просто говорят так… Это – нерелигиозная воспитательная структура. Что-то вроде военизированной спортивной организации для молодежи. Типа ваших скаутов. Их много видов. Есть с более мягким уставом, бывают и пожестче… Кстати, вам я поручаю набрать веток для костра, а сама займусь приготовлением сандвичей. У нас есть два сорта паштета, сыр и булка. Особого разнообразия не обещаю, но будет съедобно.

Кай послушно встал, легким взмахом руки к виску лихо отдал честь и отправился на поиски топлива. Однако элементарная на первый взгляд задача оказалась не столь простой в выполнении. Лес был сыроват – очевидно, после недавнего дождя, да и валежник что-то не попадался. Гибкие зеленые ветки, которые он с трудом отломал от ближайшего дерева, явно не годились для растопки. Санди встретился глазами с насмешливым взглядом Джейн и понял, что ему придется изрядно потрудиться для того, чтобы сдать экзамен на образцового бойскаута. Он пожал плечами и углубился в чащу.

Солнечные блики плясали по изумрудно-зеленой листве, ветер раскачивал верхушки деревьев, напевая монотонный усыпляющий мотив, неведомые твари чирикали, скрипели и посвистывали в кустах, и Кая вдруг охватило такое полное ощущение покоя и внутренней свободы, какого он не испытывал уже много лет. От неожиданности он даже остановился. Что-то надломилось в безупречном автомате, предназначенном исключительно для распутывания преступлений. Его уже не интересовали недоимки Химеры, ему было глубоко наплевать на Министра Кристиана-Ганса Фогеля и даже на конфиденциальное задание родного Управления. Всё! Ведь он же человек в конце концов, а не механизм, как выразилась сегодня Джейн. При всей банальности этого умозаключения… Господи, неужели после стольких лет иссушающей тоски и злых воспоминаний его душа еще не очерствела окончательно и сохранила способность любить? Кай слегка вздрогнул от последней мысли. Он уже давно старательно избегал этого слова, а особенно в приложении к себе, считая себя неспособным на столь неразумные эмоции. И вот – пожалуйста – от сумы, тюрьмы и любовного недуга не стоит зарекаться… Свистящий шелест оборвал его мысли, и короткая стрела с ярким оперением вонзилась в дерево в двух дюймах от его лица.

* * *

– Стой, где стоишь, и не двигайся, – раздался из кустов трагический шепот, довольно странного тембра. То ли низкий дискант, то ли басовитое сопрано. – И лапы вверх, да побыстрее!

Вторая стрела, вылетевшая из-за куста напротив, недвусмысленно указала, что стрелявшие настроены вполне серьезно. Кай хлопнул по красной кнопке своего блока связи и зычно заорал:

– Джейн! Осторожнее!!! Здесь…

В рот ему вошел малоаппетитный кляп, а на голову был наброшен сзади грязный и пыльный мешок, исключивший возможность что-либо видеть в дальнейшем. Блок связи был энергично содран с его пояса. Затем несколько рук быстро и умело спеленали Федерального Следователя и, не без труда подняв, потащили куда-то в лес. Попытка издать хоть какой-либо звук была сразу же пресечена тычком кулака – неумелым, но энергичным – в область губ, после чего, выплевывая изо рта обрывки мешковины и остатки сухих листьев, Кай решил молча покориться судьбе и ждать продолжения этого странного похищения. Несли его с четверть часа, так что туго стиснутые конечности успели онеметь в путах. По пути его трижды передавали с рук на руки и разок уронили, слава Богу, на достаточно мягкую лесную подстилку. Похитители старались сохранять молчание, но до ушей Кая все же доносились невнятный шепот, покряхтывание от тяжелой ноши и сопение. Иногда дело разнообразили отрывочные реплики. По всему выходило, что рост похитителей составлял 4-5 футов. Санди мысленно представил себя мини-Гулливером, плененным какими-то макси-лилипутами. Оставалось надеяться, что здешние коротышки не имеют привычки закусывать залетными великанами.

Похоже, что чиновники или чиновницы, составлявшие отчеты о полном исчезновении одичавших аборигенов (что завелись здесь в период Изоляции), проявили недопустимую халатность. Пожалуй, придется составить на сей счет докладную – если, разумеется, Господь сподобит его вернуться живым и невредимым после этой заварушки.

* * *

Тем временем его похитители остановились и по короткой команде плюхнули Федерального Следователя оземь, после чего освободили его голову от мешковины. Жмурясь от яркого света, льющегося на небольшую полянку сквозь редкие ветви деревьев, Кай изумленно огляделся. Он стоял в центре импровизированного круга, образованного дюжиной девиц-подростков в пятнистых комбинезонах с голубыми шевронами на рукавах. Их физиономии, вымазанные коричнево-зеленым кремом, выглядели довольно устрашающе, как, впрочем, и взведенные арбалеты, стрелы которых были нацелены прямо в голову Федерального Следователя. Кай прочистил враз предательски онемевшее горло.

– Вы бы, девочки, опустили свои игрушки, а то, не дай Бог, у кого-нибудь тетива сорвется… – порекомендовал он.

– Перетопчешься, мужик, – голос за спиной был на пару октав пониже, чем у юных фурий, и тоже не сулил ничего хорошего. Стараясь не делать резких движений, Кай осторожно повернулся и встретился взглядом с малосимпатичной, но здорово накачанной бабой фунтов под двести весом, которая презрительно взирала на него, подперев ладонями мощные бедра. На шее у нее болтался бинокль, а за плечами торчал ствол автомата.

– Кто такой, куда идешь, с каким заданием?

И, не дожидаясь ответа, моложавая мегера энергично ткнула мясистым пальцем в солнечное сплетение своего пленника. Тот послушно согнулся в три погибели.

– Вот, сестры, типичный представитель выродившихся самцов, некогда населявших нашу планету, – поучительно сообщила она дружно и угрожающе сопящей аудитории. – Судя по всему, шпион, засланный с Патриархальных территорий. Или связист, туда пробирающийся. Сейчас вы увидите, – последовал новый умелый тычок, на этот раз под ребра, – как он будет врать и изворачиваться, стараясь спасти свою шкуру. Ты ведь будешь врать? – сурово обратилась она к Каю.

– Нет, – зло ответил тот. – Но шкуру спасать собираюсь.

* * *

– Пора бы господину Второму Аудитору заканчивать свою затянувшуюся шутку, – промолвила в пространство Джейн, несколько неуверенно окидывая взглядом нависший над нею полог тропического леса.

Мысль о том, что ее подопечный опять воспользовался случаем, чтобы порыскать окрест, обидно кольнула ее. Но, с другой стороны, бойскаутский энтузиазм Кая, кинувшегося на сбор валежника, был настолько мальчишески искренним, что просто не хотелось верить в то коварство, с которым он выбрал для пикника именно этот участок леса, изобиловавший норами-проходами в подземелья Помпейского Спецпоселения.

Невнятный крик, донесшийся до ее ушей издалека, заставил Джейн насторожиться. Он явно не укладывался ни в какую схему предполагаемого поведения Второго Аудитора. Джейн коснулась сенсоров настройки своего блока связи – канал Кая не отвечал. Более того, блок Второго Аудитора работал в режиме автопеленга. Пожалуй, у господина Санди сработал тот самый рефлекс, который прививают с младых ногтей выпускникам спецшкол – при первых признаках опасности врубай SOS. Сама она поступила бы точно так же. Поразмыслив еще с минуту, Джейн привела в готовность свой разрядник и легким шагом поспешила туда, откуда пришел подозрительный сигнал.

Она не ошиблась в выборе направления. Правда, голос Кая она больше не слышала, но издалека донеслись другие звуки – разноголосый галдеж, треск ломаемых веток, звуки погони. Джейн стала двигаться осторожнее, короткими, легкими перебежками, от укрытия к укрытию, стараясь оставаться неслышной. Это принесло свои плоды уже через несколько минут: из чащобы, чуть не угодив ей головой в живот, вылетела обтрепанная, но дьявольски решительная девица-подросток, вооруженная грозного вида арбалетом. Джейн успела схватить несущуюся во всю прыть пешую амазонку за руку и простейшим приемом уложить ее носом в рыхлый мох.

«Господи, – сообразила она наконец, разглядев болтающийся на шее пленницы образок, – послушницы святой Фатимы снова взялись за свое…»

– Кого гоните, девочки? – как можно более грозно спросила она, поднося к глазам девицы жетон планетарной Секретной Службы.

– Тройная Охота, мэм… – выдавила из себя горе-амазонка. И пояснила: – Младшие сестры выследили какого-то типа в двух шагах от пещерного лаза. Он, видно, оттуда – из Спецпоселения… Как несомненный шпион, он заслуживает смерти, мэм… Но ему милостиво заменили казнь на Тройную Охоту.

С обрядом Тройной Охоты Джейн была хорошо знакома. Смысл ее заключался в том, что приговоренного, буде он того заслужил, развяжут и отпустят на все четыре стороны. А через три минуты начнут догонять. Если убежит – его счастье. Если же нет – его снова отпустят и вновь догонят. Так будет продолжаться трижды. Во время охоты девочки могут использовать арбалеты, лассо и метательные ножи. Наконечники стрел и ножей – облегченные, так что у него есть шанс выжить при прямом попадании. Сам же грязный шпион, естественно, будет безоружен. Обряд, что и говорить, увлекательный. Именно из-за пристрастия послушниц Лесного Монастыря, как еще именовал себя орден святой Фатимы, к таким вот бесхитростным забавам их община и была в свое время объявлена вне закона – в конце концов, надо соблюдать некое реноме перед лицом остальных Миров Федерации. Впрочем, как видно, местная администрация сквозь пальцы смотрела на нарушение этого строгого повеления Трех Леди. Тем более что самозваные амазонки надежно блокировали неконтролируемые ходы в Спецпоселение.

Джейн подальше отшвырнула арбалет, пристегнула свою пленницу титанитовым наручником к довольно надежному стволу и, наказав ей не распускать сопли и сидеть тихо, взялась за блок связи – надо было срочно связаться с кем-нибудь, кто имел влияние на чертову ораву юных идиоток. Но, опередив ее действия, аппарат разразился журчащей трелью: поставленный на SOS передатчик Кая был где-то рядом – метрах в двухстах. Сориентировавшись по индикатору приборчика, Джейн устремилась в направлении сигнала.

* * *

«Сейчас главное – не дать волю эмоциям», – очередной раз напомнил себе Кай. Словно наблюдая за происходящим со стороны, он точно представил, что, как только он осознает себя жертвой погони, ему конец. Страх затуманит мозги, и его, несомненно, поймают – ведь на стороне девиц молодость, тренированные мышцы и хорошее знание местности. А у него – всего лишь опыт и сообразительность. Кай старался бежать ровно, в меру экономя силы и не давая сбиться дыханию. Ветви хлестали его по лицу, а колючий кустарник цеплялся за ноги, обдирая колени и щиколотки. Возле толстого кряжистого ствола табачного дерева он на секунду остановился, пытаясь определить, как далеко ему удалось оторваться от преследовательниц. Воткнувшаяся в дерево с чмокающим звуком стрела недвусмысленно сообщила Следователю, что отрыв маловат. Милые девочки наступали ему на пятки. Он повернулся, чтобы рвануть в спасительную чащу, как вдруг почувствовал резкую боль в левой ягодице: вторая арбалетная стрела все-таки достала его на излете. Морщась от боли, Кай потратил десяток секунд на то, чтобы извлечь древко из столь неудобного для хирургических манипуляций места, и, прихрамывая, бросился наутек, благодаря Бога, что у проклятых дур, видимо, не принято пользоваться кураре.

Дело принимало дурной оборот. Виляя, как заяц, между стволами, Санди лихорадочно пытался найти выход из идиотского положения. Хотя рана была неглубокая, все равно бежать было трудно, а форы у него почти не осталось – от девиц его отделяло не более ста метров, а может быть, и меньше. Это просто смешно – Следователь пятой категории убегает от монашек. Если об этом узнают в Управлении, ребята его засмеют. Хотя здесь и сейчас ему – видит Бог – не до смеха. Обидно после стольких передряг пасть жертвой обезумевших кретинок… Впрочем, пока еще потенциальной жертвой – сдаваться он не собирается… Кстати, где самое безопасное место для жертвы? Кажется, за спиной у охотников.

Кай внезапно остановился – это был его последний шанс.

* * *

Сестра Будур размеренно и быстро бежала по лесу, успевая глядеть по сторонам. Отличный денек выдался сегодня. Девчонки неплохо гонят пентюха. Наглец забрался слишком далеко от Спецпоселения, и надо проучить его за это. Пусть надолго запомнит, чью планету он топчет своими грязными лапами. А может, сподобиться и завалить придурка – ведь многие девчонки еще не нюхали крови, а им давно пора – хоть Великие Матери и не поощряют подобные забавы.

Она остановилась и огляделась кругом. Девчонки унеслись вперед – за деревьями в отдалении звонко звучали их голоса. А парень шустро бегает – не ожидала такого от мужской особи не первой свежести. Пора бы воспитанницам уже догнать его. Настоятельница остановилась под высоким деревом и сняла с ремня рацию.

– Мэгги, сестра Будур на связи… Мы в миле от просеки, гоним «кабана» к дороге. Вернемся от силы через полчаса. Готовь обед!

Она задвинула антенну и собиралась убрать рацию обратно, как вдруг тяжелая рубиновая капля звонко шлепнулась ей на щеку. Сестра недоуменно посмотрела вверх. И еще успела увидеть нечто растопыренное, летящее на нее сквозь ветви.

В последнее мгновение Кай успел сгруппироваться и основательно приголубил дородную матрону подошвами тяжелых походных ботинок. Та на удивление послушно сложилась вся сразу – как складная плотницкая линейка, порядком смягчив падение Следователя с пятиметровой высоты, и лишилась сознания.

Кай не успел еще ни оценить ущерб, причиненный его прыжком с ветвей неприятельнице, ни даже подняться с четверенек, когда услышал треск кустарника под ногами очередного противника. Тот, впрочем, не стал наносить ему удар, но остановился и ахнул. Кай неловко сел, переместив центр тяжести со спины на колени, и с упреком заметил:

– Ну и пикничок у нас с вами получился, мисс Гранж…

* * *

– Надеюсь, я не свернул шею этой… как бы поэлегантнее выразиться? – заметил Кай, проверяя состояние сестры Будур и снимая с ее пояса свой блок связи.

– Черепа у послушниц Лесного Монастыря крепкие, – скептически заметила Джейн. – Но не вместительные. Дыхание и пульс у нее в порядке – я это и так вижу. Сюда через пару минут прилетит полицейская «вертушка» и во всем разберется. Давайте поспешим к машине. У меня нет желания ни подворачиваться под горячую руку взбесившимся соплячкам, ни объясняться с полицейскими чинами. Так что поторопимся. – Она энергично стала прокладывать дорогу назад, к полянке, на которой остался их кар. – С этой стервой все будет в порядке… А вот вы – весь в крови. И хромаете. Куда это вас угораздило? – осведомилась Джейн, пропуская Кая вперед к забрезжившей впереди поляне.

– В слишком интересное место, чтобы демонстрировать его дамам… Вот, кстати, и машина. Ничего, я сам управлюсь. Подайте мне аптечку. – Кай достал тюбик с биогелем и попытался дотянуться до раны.

– Место не столь интересное, сколь неудобное, чтобы самому наложить толковую повязку, – деловито заметила Джейн, не без сострадательной иронии. – Не валяйте дурака! – Она молча отобрала у Федерального Следователя тюбик, уложив Кая животом на сиденье, и принялась деловито обрабатывать рану. Лежа на мягком ворсе сиденья «Роял-Флайта», Кай обреченно осознавал, что его любовное приключение закончилось, еще не начавшись, – нельзя ведь рассчитывать на серьезный роман с женщиной, на первом же свидании подставив ей свою задницу…

– Вот и готово, – не без профессиональной гордости объявила Джейн. – Натягивайте брюки. И когда следующий раз будете входить в роль Аудитора или другой какой канцелярской крысы, нагуляйте себе седалище пожирнее. Силиконовый протез сделайте, что ли…

Она лихо тронула машину.

– Дипломатические извинения, – Джейн скосила глаза на мученически скривившегося Кая, – вам, разумеется, принесут позже. Но простите и меня лично за такой неудачный выбор места для пикника.

– Ничего, – усмехнулся Кай. – «Без алкоголя, но зато с приключениями» – как в девизе Диснейленда. Кстати, что это были за девицы в камуфляже с голубыми шевронами? Они еще упоминали свою покровительницу – Фатиму, если не ошибаюсь.

Джейн досадливо закусила губу:

– Это «Юные воительницы Химеры», они же – послушницы ордена святой Фатимы, они же – «дети Лесного Монастыря»… В общем, одна из сект фанатиков времен Преславной Революции… Но их деятельность запретили после заключения Хартии Миров.

– Ваши запреты работают здесь не лучше, чем ваша промышленность! Мне от них не легче, и вообще – я сыт этой планетой по горло! Я готов сражаться с мафией, дезертирами, монстрами, наконец, но я не подряжался драться с женщинами! Я только что, кажется, покалечил одну стерву, о чем почему-то совершенно не жалею, хотя это и не соответствует моим принципам.

Еще несколько минут Кай потратил на горестный рассказ о том, как все его попытки объяснить девицам, что он является официальным представителем Федерации Тридцати Трех Миров, были встречены ехидным смехом местных амазонок. Возможно, судя по их изрядно заношенной и потрепанной одежде, они уже давно обитали в джунглях и могли просто не знать о визите Налоговой Инспекции, а может, просто и не имели понятия о подобного рода материях. Как бы там ни было, его заявление еще больше распалило предводительницу юных партизан. Она разразилась гневной тирадой, в которой дала весьма нелестную оценку «придуркам Наверху, тянущим свои грязные лапы к последнему бастиону чистоты и невинности, оставшемуся в этом прогнившем сволочном мире». Из ее дальнейшей, весьма эмоциональной и обильно пересыпанной ругательствами речи Каю удалось узнать, что жительницам Химеры приходится не только кормить беспомощных паразитов из Патриархальных Территорий, но еще содержать дюжину феминистских движений в Метрополии.

– Это была основательная новость! – заметил Кай. – Триумвират убеждал нас в обратном.

Мысль о том, что Моррису следует более скрупулезно отследить направление денежных потоков между Химерой и остальным миром, он, правда, оставил при себе.

Несколько минут оба они молчали. Затем почти одновременно зазуммерили их блоки связи. Джейн выслушала короткое сообщение от секретарши Леди Сью об инциденте на открытии выставки. Леди не сомневалась, что происшедшее – заранее подстроенная провокация, и срочно требовала от Джейн немедленно «явиться к ноге», а до того – утроить бдительность. Кай, судя по выражению его лица, принял аналогичную информацию, но только в гораздо более сумбурном и эмоциональном изложении господина Первого Аудитора. Выключив блоки, оба некоторое время с пониманием смотрели друг на друга. Машина послушно мчалась на автопилоте. Затем Кай откашлялся и осведомился, какой очередной аттракцион предусмотрен программой визита для членов Федеральной Инспекции.

– Мне кажется, что наше э-э… меню немного перегружено острыми приправами, – заметил он, машинально потирая поврежденную стрелой часть тела. – Этот ожог у Мариам – серьезная штука? У меня, знаете, нет опыта в обращении с псевдоциветтами…

– Гораздо более серьезная, чем ваша сувенирная отметина, – с досадой проронила Джейн. – Эти твари – самые мирные создания во Вселенной. Их никто не обижает. Но и не ласкает тоже: стоит дотронуться до их шерсти, и сработают стрекательные нити с мощным нейротоксином. На разные существа он действует по-разному, но – всегда ужасно. У людей развивается прогрессирующий паралич. А затем начинает происходить автоиммунное отторжение клеток собственной нервной системы. Если для Мариам не успеют достать подавляющую сыворотку, она – в лучшем случае – останется на всю жизнь калекой… Это – в лучшем…

– Что значит – «успеют достать»? – Кай удивленно поднял бровь. – Разве на всей планете не найдется?..

– Может и не найтись. Никаких псевдоциветт здесь отроду не бывало, господин Второй Аудитор. Их разводят неоассассины на Харуре. Для своих целей. Там же и производится сыворотка для всех типов поражения. – Голос Джейн наполнился горечью. С Миром Харура у нее были свои счеты.

– Откуда же взялась эта тварь на выставке? – раздраженно, но логично спросил Кай.

– Из какого-нибудь спецпитомника… – Джейн уже не старалась изображать из себя мирную овечку-экскурсовода. Овечкам не положено знать ни про спецпитомники, ни про секты наемных убийц в других Мирах.

– Вот что, – тоже уже вполне профессиональным, жестким голосом произнес Кай. – Пусть ваше начальство не валяет, как вы выразились, дурака. Яснее ясного, что эта история – работа специалистов своего дела. Такие вычисляются легко. А у специалиста, раз уж он возится с подобным ядовитым «инструментом», должно быть под рукой и противоядие…

– Наше начальство – не полные идиотки, – не без обиды парировала Джейн. – И азам сыскного дела их учить не стоит.