– Через час – не более, будем говорить с администрацией Станции, – начал он. – Прикинем, что мы имеем на руках к моменту начала сближения. Разрешите на корабельных делах не останавливаться – все в курсе дела. Думаю, только у господина Федерального Следователя и у вас Дирек, есть что сказать. Начнем с господина Санди.

– Постараюсь быть краток, – Кай тронул клавиатуру терминала, и на большом демонстрационном мониторе, следуя ходу его слов, стали появляться снимки, схемы и графики. – Региональная администрация передала нам свой файл по системе Ферн. Что касается Колонии и Станции – информация довольно устаревшая. Вот тут – общая статистика. Общий вид планеты... Очередного годичного отчета с \"Ферн-21\" просто не поступало. Мотивировка довольно слабая: Экипаж Станции испытывает трудности с анализом материала. Это – текст соответствующего рапорта. Предыдущие отчеты, а их всего три – далеко не полны и составлены... с отступлениями от принятой формы. Вот кое-какие основные данные по этим документам. Вот резолюция Регионального Аналитика. Я прошу Комиссию и Председателя привлечь руководителей планетарной и социологической служб к срочному анализу материала. Думаю также, что разумно будет применить э-э-э... электронные и программные спецсредства для взаимодействия с бортовой информационной сетью Станции.

– Даю согласие, – помолчав, глуховато сказал кэп. – Дирек, включайтесь в дело. И вы, Сол, – это относилось к командиру группы оперативной разведки. – Думаю, у членов комиссии возражений нет?

Возражений не было.

– Что касается личных дел экипажа \"Ферн-21\", – продолжил Кай, – то ни

один из двадцати четырех человек – вот сводная таблица по составу, вот фото – подозрений не вызывает. Половина из них имеет опыт аналогичной работы. Тем более настораживает их теперешнее поведение. Я закончил.

– Я думаю, – капитан кашлянул, – господин Федеральный Следователь и подключенные к операции специалисты доложат нам результаты не позже, чем через пару суток – на нашей следующей встрече. Теперь вы, Дирек... Надеюсь, хоть что-нибудь выудили из эфира после выхода из Броска?

– Я только тем и занимаюсь, – несколько устало доложил Главный Связист, – что прослушиваю фигов \"Бенилюкс\". Последние четверо суток, по крайней мере. Согласно вашему распоряжению, сэр. Докладываю. Никакой беды у них там нет. По крайней мере, они о ней не спешат сообщить. На аварийных волнах – вообще ни шута, сэр. По штатным каналам – текущая информация со станции наблюдения. Метеорология и текущая навигационная тягомотина по системе Ферн. Вот и все. Ну и, конечно, пищит там местное телевидение и все такое.

– А прием устойчивый? Я имею в виду, телеканалы, – осведомился Кай.

– Откуда там устойчивый прием? – диву дался Связист. – Там, простите,

ионосфера – что шкура на заду у бегемота, сэр. А местная трансляция, у аборигенов этих, вся в метровом диапазоне. Мы их можем брать только активными методами.

– И вы что-нибудь поймали? Активными методами?

– Только на пробу. Пару сюжетов. Никаких бедствий там не

изображается. И вообще ни хрена не понять, потому как говорят они, сэр, на попугайском языке, если сказать прямо...

– На планете, – откашлявшись пояснил Кай членам Комиссии, – если судить по справке, преобладает искаженный вариант французского языка. Бретонское, если не ошибаюсь наречие с последующими наслоениями. В Колонии это – государственный язык.

– Дайте-ка на мониторы эти... фрагменты, – распорядился кэп.

Экраны ожили. Сначала по ним прошел \"снег\", затем, несколько раз

поменяв цветовую гамму, всплыла какая-то картинка и, наконец, изображение установилось.

На экране был город. Вполне обычный, хотя и несколько мелковатый по меркам Федерации, город, наполненный людьми, старомодными экипажами и низкими, в основном двух-трехэтажными домами, между которыми виднелись аккуратные зеленые газоны.

Кай, к своему облегчению, не увидел таких привычных для окраинных колоний следов военных действий. Почти никакого новостроя. Никаких развалин, пусть даже и заросших идиллическим плющом. И никаких патрулей. Вообще – ни одного вооруженного человека. Мелькавшие на экране лица казались достаточно спокойными и доброжелательными, а некоторые люди, если судить по внешнему виду, были просто счастливы, хотя и не слишком упитанны.

Видимо, вслед за обретением независимости и отделением от охваченной термоядерным безумием Империи, здесь, на Ферне, не последовало такой, казалось бы, естественной распри и кровопролития. Местное телевидение явно показывало какой-то обзор, довольно занудный, но вполне мирный.

Вот уже третий или четвертый город – и повсюду все те же мирные, хотя и аскетического вида жилища, счастливые лица и зеленые лужайки, покрытые где белыми цветами, а где – красными ягодами.

– Я так думаю, это мы какой-то канал для огородников поймали, – нарушил всеобщее недоуменное молчание Главный Связист. – Хотя вот смотрите – вроде попы... Свадьба, что ли?

– Во всяком случае, не католический обряд, – заметил сэконд.

– И не протестантский. Похоже на православный... Хотя – нет. Это не

христианская служба вообще. Ни одного креста, – сообразил руководитель оперативной разведки.

– Значит, неправильно этих... этих вот попами называть, – зачем-то ударился в терминологию Дирек. – Жрецы они, значат...

– Во всяком случае, какие-то служителя культа. Вот те, что в алых плащах, с золотом – те постарше будут, – задумчиво продолжал Сол, – а те, что просто в беретах таких – это, видно, просто распорядители, что ли... Красивая служба... А вот опять пошло – \"репортаж из провинции\".

Кай еще до этого сюжета успел отметить, что посреди всех городков, появившихся на экране, возвышалось крупное, по всей видимости, культовое сооружение ярко-алых тонов, с золотыми орнаментами. По форме оно напоминало перевернутый купол древнерусской церкви, запомнившийся ему по \"Святой Анне\", и по голограмме на стене каюты Тимоти. Громадное, по масштабам городков Колонии, здание с помощью какого-то архитектурного ухищрения как бы стояло на узком основании и сверху венчалось резной зеленой каймой и неким завитком, воспроизводившим изгиб какого-то символического стебля. Кое-где этот завиток повторялся – на кованых решетках заборов, в скромных настенных фризах... Потом он сообразил, что других художественных излишеств в кадре вообще не появлялось.

Потом изображение, сопровождаемое негромкой, приятной музыкой и закадровым непонятным текстом, пропало, и на экране возникла алая, в золотую крапинку заставка, служившая фоном для миловидной дикторши.

Она с воодушевлением произнесла краткую речь, после чего исчезла, уступив место какому-то сельскохозяйственному сюжету. Телекамера крупным планом показывала зрителям пышный куст, усыпанный зрелыми ягодами. Изображение сопровождалось эмоционально окрашенным текстом, в котором невозможно было разобрать ни единого слова.

– А что с переводом активные методы не проходят? – обратился к связисту ранее молчавший Командир Десанта, и Кай подумал, что молчание явно пошло на пользу его репутации, чем такой вот вопрос.

– Вы говорили что-то про интерференцию... – закончил Десантник.

– Интерференция здесь, что покойнику клизма, скажу вам прямо, сэр, -

предельно вежливо ответил Связист. – Тут, извините, семантику с грамматикой местного языка нужно запихнуть в корабельный компьютер, с чем мои ребята и мучаются со вчерашнего утра. Так что в ближайшее время надеемся получить отчетливый текст.

Тем временем камера перешла сначала на средний, а потом на дальний план, и все сидящие перед монитором увидели, что ухоженные поля простираются далеко за горизонт, словно вся эта уютная планета была исчерчена в зеленую полоску. Аккорды музыки стали патетическими, проникая глубоко в душу.

\"Господи, где я это уже слышал? – подумал Кай. – Ведь слышал же...

Что-то очень старое, традиционное... Двадцатый век... \"Битлз\"...

Только сейчас он понял, что напоминало ему здание с ало-золотым куполом – гигантскую ягоду... В душе у него зародилось не лучшее предчувствие относительно того оборота, который принимает их миссия...

Кэп тоже что-то почувствовал, потянулся к терминалу и на

вспомогательный экран вызвал запись только что прошедших кадров.

Остановил. Дал максимальное увеличение изображения одной из ягод, врубил программу опознания образов. И на экране почти мгновенно возник ответ:

ПЛОД FRAGARIA VESCA.

– Э-э-э?.. – кэп обернулся к сэконду.

– Да, – сказал тот. – Просто земляника.

10

И снова возникла алая, в золотую крапинку заставка. Симпатичная дикторша снова повела речь о чем-то исключительно важном. На этот раз речь шла, судя по всему, о чем-то суровом, но неизбежном. В голосе девушки возобладали минорные тона – высокая скорбь даже. Только понять ее было задачей нелегкой даже для специалиста по французским диалектам – слишком много каких-то одним только аборигенам понятных иносказаний и метафор громоздилось в коротком, минуты на три, тексте. Двое из присутствовавших, имевшие представление о французском – Помощник капитана и Кай – понимающе переглянулись, остальные четыре члена Комиссии с кэпом Джейкобсом во главе просто обалдело смотрели на экран. Там шли сопроводительные кадры.

Под мужественные аккорды, исполняемые в чуть замедленном темпе, камера панорамировала несколько довольно узких рвов, вполне сельскохозяйственного вида, если бы не декоративные (красные с золотым, конечно) шнуры и полотнища, вытянутые вдоль них и перемежаемые столбами-жезлами, украшенными уже знакомым завитком. Тут и там маячили тоже знакомые фигуры жрецов-распорядителей. Это была церемония. Обряд. Пышная, но довольно мрачная процессия появилась в кадре и приблизилась ко рвам.

В торжественный траур облаченные туземцы расступились, давая проход веренице гигантских катафалков.

– Слоны у них попередохли, что ли? – спросил бестактный Связист.

– Насколько я смыслю во французском, это у них называется Прощанием с

Растением, – несколько неожиданно пояснил сэконд. Его знакомство с языком Рабле было основательным сюрпризом для кэпа, поскольку достоинством космического воина не числилось.

Катафалки взгромоздились на отвалы рвов и повели себя на манер обычных самосвалов. Крышки их откинулись, и во рвы хлынули алые потоки земляники. Звуки музыки достигли высот трагизма. Катафалки, сделав свое дело, проследовали куда-то вон из кадра, а вперед выступили жрецы-распорядители. Первые комья земли скорбно полетели во рвы из их рук, а затем и весь выстроившийся вдоль этих странных могил народ поднял симметрично разложенные и тоже, разумеется, украшенные заступы и взялся за дело, довольно быстро засыпая горы алых ягод.

– Закопали фрукты, – сказал Связист. – Делать людям больше нечего. Может, это у них урожай погиб? Парша какая-нибудь напала, или типа головни что-то такое? В общем, попортился весь продукт – они и убиваются...

– Судя по тому, что я разобрал на слух, это у них регулярный обряд, – ответил ему сэконд. – Сезонный.

– Комендант-директор Эрнст Флай на линии, – доложил дежурный из рубки.

11

Кэп щелкнул тумблером и комендант-директор станции наблюдения \"Ферн-21\" предстал взорам членов Комиссии. Он был немолод, строго одет и весьма озабочен.

Рад вас приветствовать, капитан, – без всякой приветливости в голосе сказал хозяин Станции. – Как я понимаю, я имею дело с командором Фердинандом Джейкобсом?

– Так точно. Так же, как я со своей стороны полагаю, что...

– Обойдемся без формальностей, – тонкая сухая рука с поблескивающим

электронным браслетом коброй взлетела на уровень седого виска, категорически отметая всякую формальность. – Думаю, что ваш дежурный благополучно представил вам мою персону... Должен вам сказать, что появление вашего судна... составило для руководимого мной коллектива определенную... проблему. Региональная комендатура порядком припозднилась с предупреждением о вашем прибытии. Кроме того, при всем моем сочувствии к вам в вашем положении, я не представляю, право, чем могут мои люди это положение облегчить...

– Прежде всего, – не сразу справился с досадливым изумлением капитан, – существующее на вверенной вашим заботам Станции оборудование позволяет, как нас информировали, за короткий срок изготовить вакцину Люфта в количестве, достаточном для ликвидации эпидемии на борту \"Харрикейна\"...

Лицо комендант-директора нервно дернулось.

– Это... Да, я совершенно не учел, что у вас на борту может просто не

быть соответствующей вакцины.

– То количество, которым мы располагаем, слишком мало, – уже увереннее повел свою роль кэп. – И обладает пониженной активностью...

– Чрезвычайно неудачное стечение обстоятельств, – нервно кашлянув, отметил Флай. – Оборудование требует перенастройки... И... Да, изготовление вакцины на две с лишним тысячи прививок – это... Это займет несколько недель... – похоже, что комендант-директор был сам неприятно поражен этим своим открытием. – В таком случае, разумеется, вы неизбежно должны лечь в дрейф... Однако я негостеприимен, – он опять воздел изящную длань. – К сожалению, обстоятельства исключают возможность оказать подобающий э-э-э... прием. Я имею в виду не то, что двадцать четыре моих сотрудника не смогут достойно принять две тысячи ваших подчиненных, нет... Я имею в виду необходимость карантинных мер... Надеюсь, вы меня понимаете... Но я думаю... символический банкет... Я направлю вам наш скромный э-э-э... презент. К столу офицерского состава, скажем... Да, именно так. Кроме того, – голос комендант-директора обрел силу и уверенность. – К сожалению, на Станции проводятся работы... Монтаж оранжерей, если вы заметили... В этой связи, я попросил бы вас несколько изменить ориентацию вашего судна.

– Каким же именно образом угодно вам расположить \"Харрикейн\"? – осведомился кэп, у которого естественное удивление от разговора с Флаем стало переходить в злой сарказм.

– Я попросил бы вас ориентировать крейсер в миле от Станции в секторе пятнадцать пять. Вам, конечно, придется периодически подрабатывать маневровыми... Но, думаю, что для крейсера первой категории...

– Что ж, спешу выполнить вашу просьбу, – кэп повернулся к сэконду. – Стив, обеспечьте маневр...

– Я надеюсь, на данный момент все наши проблемы урегулированы? – осведомился комендант-директор.

– Думаю, что да, – только и успел произнести кэп Джейкобс прежде, чем со словами: \"В таком случае, не смею более отнимать у вас время...\" – Флай исчез с экрана.

И сразу же бортовой компьютер выдал на монитор графический отчет о выполнении маневра.

– Они нас ставят носом к мусорному шлюзу, – крякнул с досадой Главный Связист. – Отродясь такого свинства не видал...

– Это единственное, что вас удивило? – вежливо поинтересовался Кай.

Пол слегка поплыл под ногами – крейсер становился в отведенную ему

позицию.

– Вот что, – дал наконец выход своим чувствам кэп, – с этих пентюхов глаз не спускать. Выставить специальное дежурство. А гостинцы от коменданта Флая...

– Дистанционно обследовать и сжечь плазмой, – подсказал руководитель оперативной разведки больше для того, чтобы предотвратить употребление чрезмерно крепких выражений высшим чином в присутствии господ офицеров.

– Верно, Сол, – переведя дух, сказал кэп. – За корпусом, разумеется, чтобы господин директор не обиделись...

12

Длительное зависание у объекта – экипаж \"Харрикейна\" прекрасно знал это – дело или неважное (кисловатый банкет с местным вином для господ офицеров и пивом для рядового состава, а иногда и просто – с таком), или совсем хреновое (напряженное ожидание незнамо чего, надраивание медяшки, переборка генераторов, тренаж десанта). На \"Ферне выпало второе. Во избежание развития \"стояночного синдрома\" корабельный психолог (с благословения кэпа) вменил среднему составу подготовку к зачету по \"Лоции региона\" – благо, половина этого состава исправно подавала заявления в академию КФ, – а рядовому составу по бортовой сети принудительного вещания шпарили избранные главы из трудов Отцов Федерации. Избежать этого наказания можно было только в кабинете Капитана, где сейчас и заседала Комиссия в расширенном составе. Вид у членов был кислый.

– Итак, в двух словах о корабле. Боевая готовность поддерживается по третьей категории, – кэп глянул на Кая. – Это значит, что к операции планетарного масштаба мы можем подготовиться за сорок восемь часов. Все службы и системы в норме. Шестой генератор поставлен на профилактику. Идет подготовка к приему энергетического заряда из резерва Командования. Обращаю внимание сэконда на то, что из гидропривода имела место утечка антифриза. Спирта то есть. Поставьте экипаж в известность, что систему перезаправят, в антифриз будет введен фенолфталеин. Пурген, то есть. До насыщения.

– Это не технологично, сэр, – заметил сэконд.

– Да. Теперь, от группы анализа ситуации на объекте, попрошу доложить

вас, Сол.

– Докладываю. Произведена операция по дистанционному электронному взлому... извиняюсь, по несанкционированной экстракции содержимого бортовой информационной сети Станции. Достигнут частичный успех...

– Частичный – это как?

– Это – когда уже мажется, но все еще воняет, кэп... Похоже, нас

взяли за подхвостник, сэр, – вмешался в разговор Главный Связист. – Мы по радио, через технический канал влезли в их компьютер, вскрыли два уровня защиты, отсосали порядком мегабайтов, а потом наперлись на третий уровень и тут, похоже, засыпались – пошла явная туфта, и мы вышли из игры, чтобы вконец не засветиться.

– Итак, мы кое-что теперь знаем, а они знают, – капитан тяжелым взглядом посверлил то Сола, то Дирека, что мы знаем. А мы знаем, что они знают, что мы знаем...

– Так точно. Мы тут чертовски информированная компания, сэр, извините за такое слово...

– Но все мы молчим. Возмущенной реакции со стороны господина комендант-директора не последовало. Что характерно, – заметил Кай, разглядывая замок своей папки для документов.

– В чем же состоит добытая информация? – после тяжеловатой паузы осведомился Капитан.

– В основном, это материалы к их последнему отчету, – ответил Разведчик. – И некоторые дополнения. Кое-что не поддается анализу. Я думаю, что по отчету доложит социологическая служба. Я дополню, если нужно будет.

– Спасибо, Сол. Тогда слово доктору Ватанабэ.

Сол облегченно откинулся в кресле, а сухонький японец подошел к

демонстрационному терминалу и, по-птичьи поглядывая на аудиторию, повел рассказ о делах на планете.

– В целом, положение в Колонии, – начал он, – я бы характеризовал как

критическое и неустойчивое. Население ее составляет два с небольшим

миллиона человек, сильно рассредоточенных по трем континентам. При слабо

развитой транспортной инфраструктуре. Имеется шесть городов с населением в

сорок-пятьдесят тысяч человек. Один из них – формальная столица, в ней -

правительство, университет, культовый центр и при нем что-то вроде

семинарии. Но реальные хозяйственные связи слабы. Практически же население

– самообеспечивающиеся аграрные кантоны. Имеются предприятия по

производству и ремонту сельхозтехники, автотранспорта, простейшей

электроники. Основной вид деятельности населения – выращивание гм... земляники и неуклонное, я бы сказал, расширение площадей, занятых под эту... культуру. Это же растение преобладает и в продуктах питания. Климат этому весьма благоприятствует. Наблюдается даже определенное перепроизводство. В минимальных объемах выращиваются другие культуры – технические и кормовые. Очень небольшое поголовье скота. Есть лошади. Население практически не вооружено – есть нерегулярное ополчение, но пожарников – и тех больше. Исповедуется культ Растения. Я имею ввиду – поклонение гм... землянике. Медицина и образование – не в лучшем, скажем так, состоянии...

– У них там что, социализм? – осведомился сэконд. – Диктатура?

– У них рыночная, с позволения сказать, экономика, но... слабо

обозначенная, что ли... Аскетизм во всем. Кроме этой вот ягоды. Земляникой, кстати, обеспечивают бесплатно – от рождения до смерти. Детей кропят настоем на зеленых листочках, а прахом покойных удобряют грядки... Избыточный урожай хоронят с почестями... Коротко о демографии, – доктор Ватанабэ глазами попросил разрешения у коллеги отчитаться уж и по его епархии. – Прирост населения и производства за длительный период – нулевой. Главная опасность состоит в том, что фактически любой стресс – ну, скажем, средних масштабов эпидемия, – повлечет за собой лавинообразный кризис экономики Колонии, ее полный распад и одичание выживших... Составители отчетов считают, что таким стрессом в ближайшее время могут стать экологические последствия этой, не слишком умной сельскохозяйственной системы... В Колонии многие это осознают. Но не предпринимают ровным счетом ничего...

– А чего же они этих своих... Ну, носителей культа не поперетопили? – с праведным гневом спросил Дирек. – Они же их до скотского состояния довели... У них там хоть пиво-то есть?

– Вино. Разумеется, земляничное..

– В самом деле, как они, собственно, поступают с недовольными? -

поинтересовался сэконд. – Ведь для поддержания такой системы нужна, наверное, очень жестокая система насилия...

– Парадокс состоит в том, что, хотя устав культа Растения предусматривает какие-то меры против ереси, на деле они не применяются. Недовольных нет. Редчайшие исключения засчитываются, как тяжкая хворь. И подлежат жалости и лечению.

– Да с чего ж они так полюбили проклятый овощ, чудаки эти? – в пространство вопросил Главный Связист.

– Видимо, после Смуты культ Растения сыграл какую-то весьма положительную роль. И память об этом живет. Но есть и другая точка зрения. А именно – что у этого явления есть некая биологическая основа...

– Какая же? – Капитан напряженно сверлил глазами маленького доктора Ватанабэ почище всякой электродрели.

– На Станции были начаты исследования в этом направлении. Но вся информация на эту тему оказалась на третьем уровне защиты. Возможно, информация по Станции, которую вам сообщит господин Федеральный Следователь, прольет хоть какой-то свет...

– Слушаем господина Следователя, – несколько нетерпеливо определил кэп.

– Благодарю вас, капитан. Прежде всего, анализ работы Станции, сделанный на основе их собственных отчетов, показывает, что первые четыре года ее экипаж вел себя достаточно активно и адекватно ситуации... Установив значительные отклонения от нормы в образе жизни Колонии, они приняли решение исключить прямой контакт с биосферой Ферн-2. Затем установили радио– и телевизионную связь с Колонией, предложили помощь. Консультации, семена высокопродуктивных культур. Техническую документацию... Результат был парадоксальным...

– Их послали на фиг, – догадался смышленый Дирек. – Вместе с их помощью.

– В общем, да... Мало того – предложили свою помощь. Как несчастным и обделенным судьбой.

– По части земляники, надо думать, – теперь догадливость проявил кэп.

– Именно. Предложили земельный надел и статус независимого кантона. И

пригласили принять участие в очередной уборке урожая. Предложение было вежливо отклонено. В разные районы планеты были сброшены автоматические биологические лаборатории. Разным образом замаскированные. Исследования продолжались более двух лет, но затем их результаты внезапно были засекречены решением комендант-директора Флая. А деятельность Станции резко изменилась. С одной стороны началось сооружение кольца вот этих пусковых установок... С другой – неожиданно свернута всякая нормальная отчетность. Связь с Региональной Администрацией приобрела отрывочный характер. Это все следует из результатов электронного взлома. Теперь разрешите дополнить сказанное результатами анализа визуальной информации.

– Это существенно?

– И весьма. Именно поэтому я настоял на срочном собрании Комиссии. По

всей видимости, потребуются экстренные меры...

Командир Десанта изменил позу и придвинулся к столу.

– Обратите внимание на эти кадры, – продолжал Кай. – Увеличенное

изображение фрагмента оранжереи. Сооружение собрано наспех и, видимо, совсем недавно. Еще большее увеличение. Лазерная подсветка в ультрафиолете. Видны растения. Программа опознания. FRAGARIA VESCA.

– Что и следовало ожидать. Что же они – передумали и приняли помощь?

– осведомился сэконд.

– Приняли или нет, а эта сволочь, видать, заразна, сэр, – вставил Дирек.

– Второй эпизод. Замедленное воспроизведение. Мы совершаем маневр сближения. Увеличенное изображение корпуса Станции. Внимание – сейчас, на короткое время будет виден третий отсек! Очень неудачная ориентация, но все-таки виден иллюминатор. Крайний слева. Еще увеличение.

– Световой сигнал, – определил Сол. – Обычный электрофонарь, скорее всего. Азбука Морзе – вручную. Кто-нибудь помнит?

– Вот дешифровка, – сказал Кай.

\"...ЧЕСКАЯ ЭПИДЕМИЯ ИЗОЛИРОВАНЫ ОТСЕКЕ СТАНЦИЯ ПОРАЖЕНА СОБЛЮДАЙТЕ ОСТО...\"

– Теперь понятно, почему нас поставили в такой дурацкой ориентации, – констатировал кэп. – В третьем отсеке заперся кто-то, еще не до конца чокнувшийся, и пытается выйти на связь. Надо действовать. У вас есть еще что-нибудь?

– Последний штрих. Господин комендант-директор, как и обещал, прислал нам угощение. К столу господ офицеров. Полтонны съестного. Контейнер отогнали за отражатель и, не принимая на борт, вскрыли. С помощью обычного дистанционного манипулятора. Из пятнадцати видов продуктов шесть – разные продукты переработки земляники. И она сама, как таковая. Все спалили. У меня – все. Думаю, у командира группы оперативной разведки есть, что дополнить...

– Два слова. Данные просветки \"бумерангом\" ракетной платформы. Орбитальная пусковая установка СВ-17. В боеголовке не термояд. Органика. У меня все.

– Так. Кто хочет высказаться?

– Мы тут помозговали на пару со следователем, сэр, – начал Главный

Связист, – перед собранием. Я же с самого начала в курсе дела с этим фонарем, сэр. Есть нехреновая мысль, капитан.

– Мы слушаем вас внимательно, – теперь взгляд кэпа Джейкобса вонзился в собеседника с утроенной силой.

– Вокруг Станции болтается куча всякого дерьма, сэр. Наверное, при монтаже оранжерей понагадили. Серуны, я бы их назвал, с вашего позволения, сэр... Но, главное, оно почти все хорошо отражает свет...

– Кто?

– Дерьмо, сэр! Обломки обшивки, пластик и все такое... И орбиты

крупных фрагментов, простите, запросто вычислимы. Да, и наблюдаются они легко. Визуально, я извиняюсь...

– Продолжайте.

– Этому парню из третьего отсека остается только светить хотя бы

приблизительно в сторону определенного фрагмента, а уж мы тут засечем, извините, вариации его светимости. Это при нашей техники, что два пальца обмочить, сэр... И опять он сможет наяривать морзянкой любой, извините, текст. И чокнутые из других отсеков вряд ли догадаются...

– Ну, а сам-то этот парень там, если он еще жив и в своем уме, он-то как догадается, когда и куда светить? Как?! Я понимаю, во-первых, у него нет радио. А если и есть, то все, что мы ему передадим, моментально засветиться...

– На этот счет, сэр, у господина Следователя есть мысль. Вполне бредовая, сэр.

Взгляд капитана, налитый плохо сдерживаемой досадой, переместился на Кая. Тот расстегнул свою папку, заглянул в нее и откашлялся.

– Как я понимаю, в оборудовании станции наблюдения не входят детекторы нейтринных потоков... С другой стороны, на \"Харрикейне\" имеется мощный нейтринный импульсный генератор...

– И то, и другое верно. Но у того парня и подавно нет ничего похожего на детектор нейтринных потоков...

– Мы можем ему подкинуть что-то похожее, – Кай запустил руку в сумку и положил на стол перед Комиссией маленький клочок темноты.

– Господи, – сказал кэп. – Барабашка.

13

– Видите ли, капитан, – пояснил Кай, – я воспользовался вашим советом и обсудил мою проблему с Тимофеем.

– С Тимоти Сухим? – оживился сэконд. – Ей-Богу, многообещающее начало...

– Поясняю. Вопрос состоял в том, почему это... приспособление временами издает звуки.

Словно в доказательство, пушистый черный комок на столе слабо поскребся среди всеобщего недоуменного молчания.

– Так вот, ваш кок мне помог немного разобраться в инструкции... Тем более, что он видел такие игрушки и раньше. По сути дела, это – один из первых эффективных регистраторов флуктуаций нейтринного поля. В основе – идея еще середины века. \"Фирофф-эффект\".

– Неужели энергии этих вот флуктуаций хватает, чтобы производить слышимый звук? – поинтересовался не чуждый естествознанию доктор Ватанабэ.

– Расходуется энергия кристаллических деформаций вот в этом волокнистом материале. А градиент нейтринного поля влияет на вероятность перехода от одной метастабильной кристаллической структуры к другой. Играет роль спускового крючка. Вчера, в ночь, мы с... с Диреком эти вещи проверили...

– Так, – сказал капитан. – Значит, вы хотите эту штуковину этому парню передать. И перестукиваться. И как, с позволения сказать, передать? Почтовой бандеролью, что ли?

– У этой игрушки прекрасные адгезивные свойства. В вакууме они усиливаются. Она прекрасно прилипнет ко внешней обшивке Станции. В заданном месте. Надо только рассчитать траекторию и пульнуть, извините, эту штуку в нужное время и с нужной скоростью...

– Главное, – вставил Связист, – чтобы бросал хреновину не человек, среди которых попадаются и криворукие, сэр, а механическая рука, по программе...

– Что ж, раз уж у вас сложился такой тандем, даю вам двое суток на попытку установления связи. Командира группы оперативной разведки попрошу в тот же срок разработать альтернативный вариант операции. Этим вечером, до двадцати одного ноль-ноль, прошу всех представить свои соображения нейтрализации экипажа \"Ферн-21\". Мне, сюда. Исходим из предположения, что имеет место что-то типа эпидемии центурианского бешенства. Сейчас все могут быть свободны. Доктор Ватанабэ, если не трудно, пригласите ко мне начальника психологической службы.

Капитан посмотрел в спины выходивших членов Комиссии. Кашлянул.

– Мистер Санди.

Кай обернулся.

– Слушаю вас.

– Не могу поверить, что вам удалось раскрутить Тимоти Сухого и не

заключить с ним пари хотя бы на бутылку \"Смирновской\".

– Именно на это мы и поспорили.

Кэп молча подошел к своему бару, вынул под старину сработанную

стеклянную бутыль и протянул Каю.

– Это от меня. Все равно, в здешних местах \"Смирновскую\" вы больше нигде не найдете. На что хоть спорили?

– Тимофей утверждал, что, хотя он и не знает, в чем там у нас дело, но без Барабашки мы не обойдемся.

14

Раздался деликатный, но настойчивый стук в дверь. Капитан вставил в альбом последние марки марсианской серии и чуть удивленно откашлялся. Кто бы это мог быть? Весь экипаж \"Харрикейна\", даже находясь в боевой готовности третьей степени, чтил священные для командира послеобеденные часы, посвященные филателии и не рисковал беспокоить кэпа в это время. Тем более – стуком в дверь, а не нажатием кнопки для того предназначенной.

Или на корабле произошло нечто чрезвычайное, или же...

– Заходите, Кай, – Джейкобс задумал про себя, что если он угадает, то

их миссия на Ферн закончится хоть наполовину благополучно, а если нет – то их ждут основательные неприятности.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и на пороге возник силуэт Федерального Следователя. Капитан облегченно вздохнул и вновь придвинул к себе альбом.

– Подсаживайтесь поближе, мистер Санди. Я давно хотел показать вам уникальную серию марок, выпущенную в обращение на Барнарде-2. Две сотни пробных марок этого выпуска ушли на Землю, а через пару суток \"Лабрадор\", начиненный термоядерными фугасами, разнес столицу колонии в прах. Это – в конце Второй войны за Независимость. Теперь эти марки – огромная ценность. Для тех, кто в этом понимает, разумеется... На Сириусе-18 мне предложили за них семьсот тамошних кредиток, – в глазах капитана горел неутоленный огонь тщеславия, в который нельзя было не подбросить хвороста лести.

– Семьсот кредиток Кардинальской зоны?! – Кай постарался вложить в свой возглас максимум восхищения, смешанного с недоверием истинного дилетанта.

– Вот именно! И это несмотря на то, что народ в тех местах, как вы знаете, ушлый и норовит всучить вам то вообще древнесоветские рубли, то альдебаранские безразмерные чпоки!... Этот квартблок является жемчужиной моей коллекции...

Они не сговариваясь, внимательно посмотрели друг на друга, и Капитан решительно отложил альбом в сторону. Надолго – он знал это – теперь надолго.

– Капитан, я ведь, собственно, зашел, чтобы сказать вам, что только что закончил очередной сеанс связи со Станцией. Теперь картина почти ясна. И, по всей видимости, мы уже не можем терять времени...

– Неужели вы так быстро наловчились обмениваться постукиванием и подсвечиванием?

– Все проще и сложнее Капитан. Просто они просигналили нам код программы дешифровки к материалам по программе \"Резус\". Это один из тех файлов, что мы отсосали из компьютера Станции, но не могли прочесть.

– Значит, все-таки – \"Резус\"... И что же вы там вычитали?

– Ну, достаточно, чтобы таким непосвященным, как мы с вами, стало

ясно хоть что-нибудь... Видите ли, первоначально речь шла об изыскании возможности модифицировать поведение людей в нужном направлении с помощью психотропных вирусов...

– Психотропные вирусы? Очередная выдумка наших яйцеголовых?

– Нет, если разобраться, такие вирусы известны человечеству с

древности.

– Я, знаете ли, не силен в медицине...

– Я – тоже. Но приходится учиться. На марше. Вспомните такое

заболевание, как бешенство. Сопровождается целым комплексом изменений в поведении – водобоязнью. Человек становится беспокойным, агрессивным и почему-то боится воды и яркого света. Даже вид льющейся из стакана жидкости вызывает у него дикий страх.

Создатели программы \"Резус\" полагали, что если отдельные вирусы способны вызывать у людей чувство страха, причем страха перед вполне определенными явлениями, то почему бы не создать вирусы и комбинации вирусного материала, делающие людей более мирными и дружелюбными... Вызывающими позитивное отношение к каким-то вполне определенным явлениям и предметам, которые ранее были для них индифферентны...

Решение о создании программы было принято, когда стало ясно, что дело идет к большой смуте, и цель проекта заключалась в консолидации раздробленного Космического Сообщества вокруг неких общих идей.

Строго засекреченные эксперименты начали одновременно на шести

периферических планетных системах Федерации, но спустя десятилетие

финансирование проекта прекратили, работы свернули, а результаты отправили в архив Министерства обороны. То, что мы наблюдаем сейчас на \"Ферн-21\" – лишь эхо того взрыва. Хотя официально, программа \"Резус\" не закрыта.

– Значит, вирус вышел из-под контроля?

– Похоже, что так. Трудно разобраться в делах давно минувших дней,

но, по всей видимости, руководство Колонии имело возможность ознакомиться с результатами работ, выполнявшихся в лабораториях, размещавшихся на \"Ферн-21\" и результаты эти их очень вдохновили. Настолько, что они сочли возможным продолжать финансирование работ из своего, так сказать, кармана, когда Империя стремительно рухнула и Ферн оказался отрезан от остального Космоса. Сами знаете, обвал происходил настолько стремительно... Так что не удивительно, что про сотрудников Программы, застрявших на периферии...

– Попросту забыли.

– Во всяком случае, не смогли их эвакуировать прежде, чем

прекратилась всякая связь с Колониями... И этим, как вы говорите, яйцеголовым просто для того, чтобы выжить, пришлось предложить свои услуги местным властям. Эффект был разительный: подвергшиеся обработке люди забывали о раздорах, борьбе за власть, политических страстях и объединялись в дружные земледельческие общины, жившие в соответствии с простыми и гуманными принципами... Кстати, в эти же общины влились постепенно и все потомки исполнителей программы \"Резус\". Стали кастой жрецов культа Растения... А то, что отдаленные социальные и другие последствия применения вируса совершенно не были изучены... Сначала это умалчивали, чтобы не смущать умы местной Администрации, а потом, когда Любовь к Растению познал уже каждый житель планеты, всякое обсуждение этой темы стало просто возмутительной ересью...

– Так значит – Любовь к Растению. Как общая связующая идея. И вирус – как ее причина...

– И само Растение – как его переносчик и инкубатор. Второй хозяин вируса. Здесь все было продумано с гениальной изобретательностью. Вирус внедряется в хромосомы земляники, множится с ее клетками, а в спелый ягодах образует множество копий, приобретает специфическую белковую оболочку, защищающую от действия антител человека и, попадая в его организм вместе с ягодами, атакует центральную нервную систему, трансформирует всю систему его ценностей и – гоп-ля! – благодарный \"хомо сапиенс\" хватает лопату, рассаду и спешит к грядкам... Идеальный порочный круг.

– Но почему, черт возьми, земляника?

– Думаю, что в том варианте программы, который отрабатывали на Ферне,

решающую роль сыграли просто климатические условия. На других...

– Значит, возможны и другие варианты?! Мило.

– Вообще-то, Любовь к Растению задумывалась просто как

вспомогательная поведенческая подпрограмма, обеспечивающая быстрое

распространение вируса и его постоянное присутствие в организме каждого

жителя планеты. Вирус был задуман так, что его предполагалось оснастить

\"сменными боеголовками\" – группами генов, обеспечивающих самые различные,

более... осмысленные поведенческие программы, на которые могли бы

опираться какие-то экономические, политические, идеологические

мероприятия. Наличие такой \"основной нагрузки\" должно было смягчить и действие \"земляничной\" подпрограммы – сводить ее действие к обычной привычке. А оставшись без всякого противовеса, гены Любви к Растению породили манию, культ. Начали работать еще и законы коллективной психологии...

Некоторое время они молчали. Потом кэп откашлялся.

– Да не в землянике дело, – сказал он в пространство, больше самому

себе. – Не в землянике и не в вирусах... Мы, люди – просто народ такой, что с нами всегда ухо востро держать надо: даешь нам идею свободной конкуренции и получаешь царство монополий, даешь идею любви к ближнему – и получаешь инквизицию. А из идеи всеобщего равенства вообще такое выросло... Ладно. Не в землянике, одним словом, дело.

Кай был несколько поражен неожиданным философским экскурсом кэпа и не нашелся, что сказать.

– Так, ну и почему же Станция сама не убереглась? – несколько вне связи с вышесказанным спросил Капитан. – И почему с самого начала замалчивались данные о положении в Колонии?

– На второй вопрос ответить легко – комендант-директор был заранее проинструктирован в отношении программы. Собственно, анализ ее результатов и был основной целью работы \"Ферн-21\". Их даже снабдили ракетами с антивирусом – весьма эффективным препаратом, разработанным уже в наше время, где-то в научном \"андерграунде\". Так что куцая отчетность шла, думаю, первоначально просто во исполнение секретных инструкций... Они и ракеты приготовились всерьез пустить в дело, когда поняли, как далеко тут все зашло... Все погубила непредвиденная случайность.

Одна из сотрудниц биохимической лаборатории решила попробовать злополучную землянику на вкус. Обычная женская дурь. Любопытство, хотел я сказать... Зная, что вирус локализован в ядерных хромосомах, она на ультрацентрифуге отделила клеточный сок, свободный, по ее мнению, от возбудителей Любви, и пригубила его. Промах состоял, видимо, в том, что в жидкости находились соединения, образовавшиеся уже как продукты вирусных генов – что-то типа очень эффективно действующего наркотика. Слабого, но с эффектом мгновенного привыкания. А может, под влиянием разных спонтанных процессов часть генов из ядра перекочевала за этот срок в цитоплазму – в пластиды, плазмиды... В общем, через три недели она уже сознательно подала зараженную вирусом землянику к общему столу. Искренне веря, что творит благое дело. И с ней все согласились... Три недели спустя – это инкубационный период Любви к Растению...

– Черт бы ее побрал! И здесь Тимоти оказался прав.

– Увы. \"Шерше ля фам\"... Только три человека, которые в это время

монтировали последние ракетные платформы, избежали заражения, и то на время. Среди них был наш \"Гость-2\". Случай, когда дополнительный стукач весьма пригодился. Вы представляете, что могло бы начаться, если бы \"Ферн-21\" сохранил свою тайну до смены экипажа? И потом – по возвращении на Землю... Эти трое успели запастись кое-какими медикаментами и передать на ближайший транслятор шифровку. Потом забаррикадировались в третьем отсеке. К сожалению, оставшиеся на Станции образцы антивируса уничтожены. Те трое подавляют действие вируса психотропными препаратами... Поэтому приступы заболевания у них чередуются с ясным пониманием обстановки. Но периоды прояснения все сокращаются, а увеличивать дозу препаратов возможности нет. Они и так вводят предельные дозы. По их расчетам у них остается не более трех суток, кэп. Уже сейчас трудно их понимать...

Кай не стал уточнять, что значило слово \"трудно\". Шесть лет работы в программе борьбы с Наркомафией – достаточно хорошая школа для того, кому с помощью обычной азбуки Морзе приходится вытягивать информацию из одурманенных действием \"колес\" партнеров. Он просто, насколько мог, выразительно смотрел на капитана.

– Надо спешить, – сказал тот.

15

Трое сидели в кабинете кэпа. Он сам, командир Десанта и Федеральный Следователь. Момент пришел такой, что говорили они почти на равных.

– Вариантов два, – разглядывая безупречную поверхность стола, сказал капитан. – Первый – неожиданный и тотальный штурм Станции. Как неприятельского объекта, с выключением всего ее персонала. Затем их госпитализация в изолированном блоке и мероприятия по транспортировке зараженных в карантин. Дезинфекция корабля, оборудования, Станции. Возможно – ее уничтожение. Имеем для этого полторы тысячи бойцов...

– Достаточно полусотни, – глухо заметил командир Десанта.

– ...четыре штурмовых бота с маскировкой, триста спецкостюмов -

\"невидимок\". Относительных, конечно, невидимок, но здесь у противника спецсредств обнаружения не предвидится. Штатное оружие и штурмовой инструмент. Парализующий газ, индивидуальные парализаторы. Оценка потерь – десять процентов участников штурма. Пятнадцать – обороняющихся. Все штурмующие рискуют получить заражение. Вероятность... Впрочем, все это не имеет значения, поскольку, как вы установили по... своему каналу, – кэп повернулся к Каю, – система самоуничтожения Станции активирована и любой член ее экипажа может нам здесь устроить маленький конец света. В радиусе полумили, примерно. В любой момент, сигналом с обычного индивидуального браслета. Кроме того, как я понимаю, предусмотрены варианты автоматического включения системы. Тогда – потери сто на сто.

– Мы можем дистанционно вырубить систему самоуничтожения? – осведомился Следователь. – Ведь практически крейсер может задавить работу любой электроники на тысячи миль вокруг...

– Если бы речь шла о шлюзовом замке, – стоило бы попробовать, – пояснил Каю командир Десанта. – А здесь не тот случай. Малейший сбой – и мои ребята испаряются вместе с этими говнюками. Гори оно огнем.

– Таким образом, это вариант отпадает, – резюмировал кэп Джейкобс. – Второй вариант – тайный подход к Станции парой \"невидимок\" с мешком-шлюзом и запасной спецодеждой, взлом третьего отсека, освобождение или... захват тех троих, смотря по их состоянию. Отход за корпус крейсера. Захваченных – в карантинную капсулу, и всех – под дезинфекцию. Через сорок секунд после этой фазы – последнее обращение к экипажу Станции. Раскрываем все карты и ставим вокруг них \"кокон\". Доклад штабу, все.

Некоторое время все трое молчали. Должно быть, каждый из них достаточно хорошо и ясно представлял себе, что может случиться там, в \"коконе\". И наверняка случится.

– Пожалуй, это единственный реальный вариант, – с трудом выговорил Кай.

– Да, – подтвердил Десантник. – Вероятность прокола равна вероятности отказа спецкостюма, умноженной на число участников операции. А уж что будет на уме у того психа, который будет сидеть там у них на пульте наблюдения, я уж не знаю... Но я – за этот вариант. Пойдут Стивенс и Юнь Май.

– Мне кажется... – Кай впервые за время этого разговора посмотрел в глаза кэпу Джейкобсу. – Поскольку в контакте с теми ребятами из отсека нахожусь именно я, и верят они именно мне, лично... то я должен быть там.

– М-м-м... не лишено логики, – молвил кэп. – У вас есть опыт работы в открытом космосе?

– Разве вы не знакомились с моим личным делом?

– Ладно, вы идете, – кэп замял вопрос о файле Федерального

Следователя. (Возможно, там написано, что у него дюймовая грыжа, но я этого не читал. Просто никогда не стоит мешать чиновнику побыть хоть немного человеком, если он того хочет... Малый он тихий, и под надзором двоих из Десанта большой помехи не составит). – Согласуйте действия с Командиром Десанта.

16

– Первый – пошел!

И первая черная тень провалилась в звездные россыпи – там, далеко

внизу – или наоборот, очень-очень высоко вверху.

– Второй – пошел!

Кай отметил, что, действительно, человек в \"невидимке\" становится

совершенно неразличим в полутора десятках метров. Только пристальные, немигающие звезды открытого космоса начинали по-земному мерцать там, куда ушли превратившиеся в сгустки темноты коммандос.

\"Все-таки довольно просто нас засечь вот так – по заслонению звезд\", – подумал он, готовясь к прыжку.

И как в воду глядел. Потому что именно так и действовала штуковина, называемая АСД-М (активное средство демаскировки, модернизированное), которая сработала за полсекунды до того, как \"Третий – пошел!\" должно было сорваться с уст комдесанта.