Глава 1

\"Гости\"

Семь месяцев Эван провёл на мире, предоставленном ему правительством Нокта. Семь месяцев он ни с кем не общался, и это не слишком тяготило его, потому что были в его жизни периоды, когда он ни с кем не общался, и ещё большее время.

И всё же, часто случалось так, что Эван начинал волноваться, смотрел на высаженные им грядки с овощами, смотрел на плодовые деревья и думал, что все это, конечно, хорошо, но вот где-то летит или висит огромный, неведомо откуда взявшийся «Объект», что живёт в этом «Объекте» Существо, которое владеет такими знаниями, которые Эвану и не снились.

Последнее, что узнал Эван перед своей ссылкой — это то, что «Объект» приблизился к Нокту на пятьдесят тысяч километров и там остановился, выжидая неведомого чего. Вроде бы, «Объект» не предпринимал никаких агрессивных действий, быть может, надеялся на контакт с жителями Нокта, но кто знает, чего ждать от Ноктского правительства…

Быть может, они послали к «Объекту» очередную экспедицию, с мощными бомбами, и с единственной задачей — уничтожить \"Объект\".

Вот такие мысли донимали Эвана, и тогда он начинал тяготиться своей бездейственной жизнью.

Мир, представленный Эвану, был, в общем-то, благодатным. Несколько ручейков с чистой водой, несколько лесочков, где звонко чирикали птицы, и никаких хищников, никаких местных жителей…

Вот светлая сторона мира. Там и дом Эвана (дом пластиковый, с удобствами привезёнными с Нокта), и устроенный им сад. Как и положено — на светлой стороне мира всегда одинаково светло, в лазурном небе тёмные шары — близкие и далёкие, маленькие и большие. Это тёмные стороны иных миров. Среди повернутых к нему тёмной стороной — и Нокт.

Нокт — огромнейший среди известных Эвану миров (800 километров в диаметре), представляется с такого расстояния маленьким тёмным пятнышком, а уж рассмотреть какие-либо детали на его поверхности — совершенно невозможно. Зато Эван прекрасно знает, что на тёмной стороне Нокта, в тайных лабораториях расположены мощные телескопы. За многими объектами наблюдают они, и за главным «Объектом», конечно, тоже. Ну а уж Эван, так — объектишко, но и за ним следят. Ведь он владеет ценной информацией, о главном «Объекте». Эта информация известна уже и правительству и законникам, но её скрывают от простого населения Нокта.

Или же это простое население знает об «Объекте» уже больше, чем Эван?.. Но Эван изолирован. Питается с грядок, пытается наслаждаться мирной жизнью, отсутствием суеты…

Иногда Эван ходит на тёмную сторону предоставленного ему мира. Все там как обычно, как на тёмных сторонах большинства миров: прохладный воздух, темнота и холодные камни вокруг, а над всем этим — бесконечное лазурное небо, которое е проливает своей свет вниз…

С тёмной стороны тоже видны иные миры, но они повернуты светлыми сторонами, и на некоторых из них можно разглядеть реки, поля, холмы; есть и горы, занимающие большую часть того или иного мира; виднеются и деревушки и небольшие города. Кто там живёт? Какие люди? Плохие или хорошие? О чём они думают, разговаривают, мечтают, во что верят? Эван не видит этих людей, и ему остается только гадать, представлять их жизнь…

Впрочем, Эван наверняка знает, что науки в тех мирах недалеко ушли. В отличие от жителей Нокта они ещё не научились путешествовать по воздуху из мира в мир, сидят у себя, на данном им судьбой крошечном кусочке мироздания…

И как тут, в долгие одинокие часы созерцания, не вспомнить о своём детстве?.. Ведь Эван и сам родился на одном из таких полудиких миров, жил в небольшом поселении и мечтал о путешествиях. Вопреки запретам взрослых, вместе со своим другом Стефаном забрёл на тёмную половину мира, где они нашли случайно туда залетевший и разбившийся аэроцикл с Нокта. Но этот аэроцикл ещё работал. Первым на нём полетел Стефан, но не справился с управлением и разбился. Эван притащил Стефана обратно на светлую сторону, и на десять лет стал изгоем (хотя и жил рядом со своими родственниками).

И только в возрасте двадцати трёх лет он бежал на тёмную сторону, где опять нашёл аэроцикл и улетел на нём.

К моменту начала этого повествования Эвану исполнилось тридцать лет.



Эван сидел на лавочке, посреди своего сада, смотрел на тёмные стороны миров и гадал: есть ли среди этих далёких шариков и точек «Объект»? Вспоминалось прощание с Мэрианной Нэж — она говорила, что, если он захочет, чтобы она прилетела за ним, то пусть высадит цветы в таком порядке, чтобы их лепестки сложились в крупную надпись \"МЭРИАННА\".

Вспоминая это, Эван печально улыбался. Мэрианна, конечно, законница, и у неё есть награды, ей доверяют, но ведь не может она сама, по своей воле, увезти Эвана из изгнания. Тем самым она нарушит закон, которому служит.

Но почему же она ему так сказала при прощании? Быть может, хотела этим дать понять, что любит его? И снова Эван печально улыбнулся. Когда-то он был наивным романтиком, а теперь… во всяком случае, Эван сам себя старался уверить, что он больше не романтик, и в сказочную любовь не верит. Ведь люди есть люди — все со своими слабостями и недостатками.

И тут Эвану показалось, что от ленивого, размеренного течения мыслей он уже начинает засыпать. Вот воздух перед ним всколыхнулся, и прямо из глубин этого воздуха начало выступать крылатое существо. Ну разве же такое бывает наяву?

Но вот Эван взглянул в умные, проницательные глаза существа и сразу всё понял. Он громко воскликнул:

— Призрак!

В его голове прозвучал ответ: \"Да, ты можешь называть меня Призраком, если тебе так удобно. Ведь на моей далёкой родине нет имен. Есть только чувства, которыми мы обмениваемся\".

Конечно, за семь месяцев, проведённых в изгнании, Эван ни раз вспоминал призрака. Они познакомились внутри «Объекта». Призрак, также как и миллиарды других экспонатов, был заморожен и находился в клетке. Эван сам тогда находился в бедственном положении, но он заметил, что Призрак полупрозрачный, и понадеялся, что он сможет скрыть его от роботов-пауков, и пронести его к центральной части «Объекта». Эван не прогадал. Призрак и сам мог становится прозрачным, и делать невидимым того, кого он обхватывал своими руками.

В центральной части «Объекта» они нашли огромное Существо, которое тоже было замороженным. Эван рискнул — разморозил Существо, и оно попыталось пойти на контакт, а потом — отпустило их. Но Призрак не полетел на Нокт, он распрощался с Эваном, стал невидимым и отправился в свободный полёт среди миров.

Эван и не надеялся, что вновь увидит Призрака, и теперь был несказанно рад его появлению. Он порывисто встал, хотел дружески обнять Призрака, но, вспомнив, сколь непохож Призрак на человека, — только дотронулся до кончиков его крыльев.

В сознании приятной музыкой звучал голос друга — Призрака: \"Ты ведь хочешь знать, почему я вернулся…\"

\"Да, очень бы хотелось понять эту приятную неожиданность\".

\"Оставив тебя, я надеялся найти хоть какие-нибудь следы моего народа. Тогда я ещё не знал, или не хотел знать, насколько далеко занёс меня «Объект». Но нет никаких следов, никаких отголосков, ни одна пересекающая пространства ниточка чувств не достигает меня. И тогда я осознал, что до моей родины такое расстояние, которое мне не удастся пересечь и в сто своих жизней. Живём мы по пятьсот лет (но двести лет я уже отжил до того, как меня похитил \"Объект\").

И вот я остался один, летел среди миров, и вспоминал тебя. Хотя мы и немного общались, но духовная связь между нами успела возникнуть. Я чувствовал твой след, Эван. Он был смутным, неразборчивым, и я посетил несколько десятков миров, прежде чем нашёл тебя здесь. Думаю, вместе мы не будем чувствовать себя такими одинокими\".

— Это точно! — от волнения Эван снова заговорил вслух, но Призрак одинаково хорошо понимал и его чувства, и его слова.

Эван уже собирался сказать о том, что неплохо было бы отправиться в путешествие к какому-нибудь неизведанному миру, когда раздался музыкальный, но слишком уж настойчивый и громкий звук. Вслед за этим женский голос властными нотками оповестил:

— Ссыльный Эван, подойдите к своему дому, и пригласите своего гостя.

Эван развёл руками и вздохнул:

— Что поделать — за мной наблюдают через телескоп, и уже узнали о твоём появлении, друг. Здесь есть системы аудио и видеосвязи. Однако, за всё время со мной связывались только три раза, и всё по пустякам. А теперь — так сразу, неожиданно. Ну, ничего — можно подойти. Быть может, они сообщат что-нибудь важное об «Объекте». Бояться-то особо не стоит, от простого сеанса связи нам не может грозить опасность…\"

\"Что же, если ты так считаешь, то давай подойдём\" — согласился Призрак.

Клайв Касслер, Томас Перри

Первым к пластиковому дому подошёл Эван, а за ним не пошёл, а медленно подлетел, плавно размахивая полупрозрачными крыльями, Призрак.

Сокровища Аттилы

Вот они добрались до крыльца, вот Эван распахнул дверь, и первым переступил порог, уставился на экран видеосвязи. Однако, против его ожиданий, Эван оставался тёмным, голос тоже ничего не говорил.

Эван пожал плечами, и обернулся к Призраку, который завис в воздухе, в метре от порога:


Clive Cussler & Thomas Perry
THE TOMBS
Печатается с разрешения Sandecker RLLLP и литературных агентств Peter Lampack Agency, Inc. и Nova Littera Ltd., Россия.
© 2012 by Sandecker, RLLLP
© Издание на русском языке AST Publishers, 2015


— Ты влетай-влетай, дружище, осмотри мою скромную обитель. А потом уж будем решать, куда полететь.

Призрак перелетел через порог, и тут снова завис.

Глава 1

— Ну что же ты? — удивился Эван. — Не узнаю тебя. Ты совсем не двигаешься.

Паннония, Римская провинция, 453 год н. э

Он ожидал ответа, но никакого ответа не последовало. Зато Призрак вдруг стал необычайно вещественным. Эван мог разглядеть каждую мягкую сероватую шерстинку, покрывавшую его крылья. Видел и его умные, но застывшие, направленные в одну точку глаза. А ещё Эван заметил, что по телу Призрака пробегают тонкие синеватые всполохи — как бы разряды электричества.

Лагерь варваров был огромен. Целый город передвигался с места на место по воле его повелителя, великого царя. Но в предрассветных сумерках в лагере царило смятение. Всюду толпились тысячи воинов, их шумные женщины и неугомонные отпрыски. Сотни тысяч лошадей, коров, овец и коз своими тревожными криками сопровождали рассвет. Вонь скота смешивалась с дымом поспешно разведенных костров.

— Что это значит? — пробормотал Эван, протянул руку к крылу Призрака, и тут же со вскриком отдёрнулся.

Разбудивший Приска слуга был уверен – сегодняшний внезапный переполох сулит им расставание с жизнью. Приск торопливо шагал по неровной земле, стараясь не подвернуть ногу в оставленной колесами колее и не угодить в яму. Он шел за Эллаком, тщетно пытаясь не отстать от него, в легких кожаных сандалиях, предназначенных для ходьбы по ровным мостовым Константинополя. Приск пошел медленнее, чтобы сохранить осанку и достоинство римлянина. Он дипломат и, так сложилось, человек, который сегодня пишет историю этого знаменательного дня. Его призвал к себе Эллак, сын царя, ведь в ближайших окрестностях, на много миль вокруг, Приск – самый ученый человек и может спасти жизнь царя. Но крики свидетельствовали: они опоздали.

Неизвестная сила оттолкнула его и обожгла.

Загорелся экран связи, и Эван увидел красивое, но очень строгое лицо женщины, в форме капитана законников. Женщина сухим голосом представилась:

Приск старательно маскировал страх. Варвары носились вокруг, доводя друг друга до бешенства. Они, как собаки, чуют опасность. С самого рождения обученные убивать, они, вдохновленные яростью, победоносно прошли из глубин Азии к центру Европы. Они выбегают на любой шум, и увидеть их без мечей и кинжалов так же немыслимо, как без ног и рук. Если сегодня они почуют в нем, чужестранце, страх, то тотчас разорвут на куски.

— Я, Руджия Ворз.

— А я Эван.

Эллак провел его в просторный шатер царя. Приск был почти на голову выше большинства варваров с далекого Востока, низкорослых и широкоплечих, с мощными руками и ногами, с дублеными лицами. Приск через головы людей, закрывавших обзор, заглянул во внутреннюю часть шатра. Там предположительно находился царь. Воины у входа уже достали кинжалы и резали себе щеки, кровь текла по их лицам, как слезы.

— Я прекрасно знаю, кто вы. Через 15 минут к вам прибудет наша команда. Не пытайтесь что-либо предпринять.

Приск лавировал между полуобезумевшими людьми. Он увидел молодую жену царя Ильдико, скорчившуюся на богатых коврах как можно дальше от мужа. Она плакала, но никто ее не утешал. Приску показалось – ее вообще никто не замечает.

— Но что стало с моим другом, Призраком?

Когда один из стражников повернулся к друзьям, чтобы показать лицо, рассеченное коротким мечом, Приск проскользнул мимо него. Он взглянул на царя и сразу понял, из-за чего молодая жена в ужасе. Великий варвар, Flagellum Dei[1], лежал навзничь на мягкой шелковой постели, раскрыв рот, словно пьяный. Изо рта и носа текла кровь, уже образовалась лужа возле головы.

— Призрак схвачен силовым полем.

Приск прошел в угол и поднял Ильдико. Чуть сдвинув пряди длинных светлых волос, он прошептал ей на ухо:

— Но откуда в моём доме появилось силовое поле?

– Всё. Он умер, тебе нечего здесь больше делать. Идем.

— Силовое поле было установлено в самом начале, при конструировании вашего дома.

Ильдико, очень красивая и совсем юная, привезенная из германского племени в жены завоевателю, была седьмой женой царя. Она владела латынью не хуже родного готского, но Приску не было известно, какие языки знают стражники, поэтому ничего более он не сказал. Он вывел Ильдико на свежий воздух, в рассвет. Она казалась слабой и бледной, как призрак. Приск надеялся увести ее подальше, пока какой-нибудь воин не заподозрил ее в смерти царя. Невежды часто подозрительны: даже если человек погиб от удара молнии, кто-то ведь мог ее вызвать?

— Но ради чего?

— Ради того, чтобы поймать Призрака.

Приск заметил стайку служанок и свиту, прибывшую вместе с невестой. Все они стояли в стороне и с тревогой наблюдали за происходящим. Приск передал им Ильдико, и они торопливо удалились.

— А откуда вы знали, что Призрак посетит меня?

Приск смотрел им вслед, желая убедиться, что им не помешают уйти, когда двое грубо схватили его за руки. Он повернул голову и едва узнал, хотя не раз видел обоих у царя. Оба рассекли щеки в знак траура, так что кровь заливала всю нижнюю часть лица. С тех пор как Приск сидел рядом с ними за пиршественным столом на царской свадьбе, их поведение разительно изменилось. Эти двое силой втащили его в царский шатер, и воины перед ними расступились.

— Материал содержался в ваших объяснительных и в текстах допросов, оставленных вами во время расследования вашего посещения \"Объекта\".

Тело лежало на прежнем месте. Над ним стояли Ардарих, царь гепидов, и Онегесий, самый близкий друг Аттилы. Ардарих наклонился, поднял кувшин с вином, которое царь пил перед смертью, и произнес:

— Но я же ничего такого не говорил… То есть, я рассказал и записал всё, как был. Призрак распрощался со мной, и я сам не думал, что он ко мне вернётся.

– Это вино вчера вечером налила ему Ильдико.

— Тем ни менее, наши учёные оказались выше ваших дум, и возвращение Призрака было предугадано с вероятность 73 %. Естественно, мы не могли позволить существу, способному становиться невидимым, летать в окрестностях Нокта.

Онегесий взял кубок, лежавший рядом с телом царя.

— Но что вы теперь с ним собираетесь сделать?

– Он уже несколько недель болел, у него кровь шла носом, – сказал Приск. – Скорее всего, пока он спал, болезнь усилилась и он захлебнулся кровью. Такое возможно.

— Содержать в строжайшей изоляции. Изучать. Его жизни ничего не грозит.

Ардарих презрительно фыркнул:

— А свободе?

— Не поняла ваш вопрос.

– Никто не умирает от кровотечения из носа. Он всю жизнь сражался, много раз был ранен, но никогда не терял столько крови, чтобы умереть. Это яд.

— Как насчёт свободы его и моей? Ей чего-нибудь грозит?

Эван не дождался ответа Руджии Ворз. Он просто понял, что её задача — поддержать разговор, отвлечь его до прилёта команды.

– Почему ты так думаешь? – спросил Приск, удивленно округляя глаза.

Ардарих стал говорить:

Юноша накинул на экран видеосвязи тёмную материю.

– Четыре года назад император Феодосий прислал тебя со своим послом Максимином. Твой переводчик Вигилас участвовал в заговоре, целью коего было убийство Аттилы. Вместо того чтобы казнить вас всех, Аттила отослал тебя обратно в Константинополь. Возможно, это была ошибка. Похоже, не только Вигилас приехал, чтобы убить царя.

Из расположенного под потолком динамика раздался властный, но и встревоженный голос Руджии Ворз:

Онегесий налил вина в кубок царя и протянул его со словами:

– Докажи, что не ты отравитель. Выпей.

— Команда прибудет через 10 минут. Не пытайтесь предпринять что-либо до этого времени. Противозаконными действиями вы только навлечёте на себя дополнительное наказание.

Приск ответил:

Эван схватил табуретку, и из всех сил швырнул её в динамик. Бросок получился метким. Динамик зашипел, а потом и вовсе замолк.

– Не знаю, отравлено ли вино. Если отравлено, то не докажет, что я отравитель. Я не был здесь с царем и его женой в последнюю ночь. Это вино может только убить меня.

Эван подбежал к Призраку, но уже не пытался дотронуться до него — знал, чем это чревато. Присмотрелся к потолку над Призраком, и увидел там отверстия. Можно было догадаться, что силовые линии выходили именно из этих отверстий.

– Твой страх выдает тебя. – Свободная рука Онегесия двинулась к рукояти меча.

Приск взял кубок.

Юноша бросился в кладовку, осмотрел тот домашний инструмент, который вручили ему на Нокте. Конечно, ничего подходящего там не было — уж на Нокте то позаботились об этом…

– Если я умру, помните: я не виноват. – Он поднес кубок к губам и осушил.

Остальные ждали, внимательно наблюдая за ним. Эллак сделал шаг и спросил:

Но всё же, какими расчетливыми ни были Ноктские специалисты, а всего они предусмотреть не могли. И они не рассчитали, что у одного из росших на предоставленном Эвану мире растений чрезвычайно прочный, хотя и гибкий стебель. Растение легко было вырвать из земли, легко было очистить от лепестков, но сам стебель оставался целым, и у Эвана никак не получалось ни разрезать, ни тем более разорвать его.

– Ну, Приск?

Ещё раньше Эван нарвал таких стеблей, намериваясь сплести из них корзину, и переносить в ней интересные кристаллы, найденные им на тёмной стороне.

– Ничего не чувствую. Вкус как у вина.

– Горький? Кислый?

Корзину Эван ещё не сплёл, а заготовленные стебли лежали возле порога.

– Как у любого вина – сладковатый, фруктовый, но отдает уксусом.

И вот Эван схватил эти стебли, и снова подбежал к Призраку. Да — по толщине стебли подходили к отверстиям в потолке. И вот Эван приподнялся на мысках, и из всех сил ударил — вбил стебель в отверстие.

Ардарих понюхал кубок, коснулся пальцем вина и капнул на язык. Через некоторое время кивнул Онегесию, бросил кубок на ковер у тела царя и вышел. Столпившимся перед шатром воинам он объявил:

Стебель бешено задёргался, край его пошёл пузырями, но пузыри эти быстро остыли и вплавили стебель в потолок. Из соседнего отверстия жёлтой струйкой ударил дым, раздалось назойливое жужжание.

– Яда не было. Царь умер от болезни.

\"Ага, у меня получается\" — с радостным и мстительным чувством подумал Эван. \"Ну мы ещё зададим этим Ноктским учёным\".

Вслед за Ардарихом Приск покинул помещение и пошел сквозь толпы воинов. С перекошенными от боли окровавленными лицами они представляли собой пугающее зрелище. Эти люди всю жизнь только убивали, сражались, ели и иногда даже спали верхом на лошадях. За три поколения победоносные племена прошли от степей за Волгой до Галлии. Сегодня утром у них отняли их великого вождя. Кто знает, что горе и гнев могут заставить их сделать с чужаком в чужой стране?

И он, посильнее размахнувшись, воткнул очередной стебель в следующее отверстие.

Приск шел быстро, опустив голову, не глядя на воинов, спешивших к царскому шатру. Он прошел в свою палатку и выставил на алтаре ряд горящих свечей, чтобы помолиться за душу Аттилы. В конце концов, Аттила прислушивался к словам Приска и других римлян о христианстве. А однажды даже встретился в Мантуе с Папой Львом и вел с ним переговоры. Кто-то заронил в его душу семя веры. И вообще сейчас лучше оплакивать его как можно заметнее. Приска вырвало; он выпил много воды, его снова вырвало, и это принесло некоторое облегчение.

Всё повторилось — край стебля вплавился в потолок, из соседнего отверстия повалил жёлтый дум, а жужжание ещё усилилось.

Позже в тот же день он покинул свою скромную палатку и отправился к центру лагеря. Царский шатер убрали. Неподалеку расчистили большое открытое пространство, и на нем посреди лагеря воздвигли огромный шатер из белого шелка. Ткань раздувалась на ветру. Приск подошел ко входу и заглянул внутрь. В центре на высоком помосте выставили для прощания тело царя в ярких роскошных пурпурных и красных одеждах, как подобает царю-воину, убранное дорогими украшениями из золота и драгоценных камней.

Так, один за другим, Эван вбил пятнадцать стеблей. Пару раз задевал рукой за силовое поле, обжигался, но настойчиво и стремительно продолжал свою работу.

И вот — получилось! Часть потолка над Призраком раскололась, и из трещины вырвался уже не только жёлтый дым, но и огонь.

Вокруг помоста ездили свирепые всадники, лучшие воины царя, многие из них предводители различных племен и народов. Они раз за разом объезжали помост по кругу, воспевая подвиги и битвы Аттилы; лица у них были изрезаны, кровь стекала по ним, как слезы. Они пели о том, что царь являлся великим вождем и из-за его смерти должны пролиться не только светлые слезы женщин, но и алые слезы воинов. Приск видел: кровь промочила их бороды и капала с подбородков на одежду и гривы лошадей.

Ожил ещё один динамик и возвестил: \"Пожар! Опасность! Приступаю к тушению!\"

Приск встал на колени и прижался лбом к земле, чтобы воины поняли: он по-своему проявляет уважение. Потом он вернулся к себе, провел там следующие три дня, описывая жизнь царя Аттилы и его смерть в брачную ночь. К нему приходили посетители; они рассказывали об удивительных подвигах, которым были свидетелями, а кое-кто упоминал о соперничестве между Эллаком, старшим сыном, и Денгизиком, вторым по старшинству, и о негодовании Эрнака, третьего сына. Старшие не принимали его во внимание. И еще говорили о негодовании Ардариха: трое сыновей царя не могут сохранить единство хотя бы до погребения отца.

И из-под потолка десятками тонких струек хлынули потоки воды, накаченной из подземного озера. Пожар был в несколько секунд потушен, но устройство, генерирующее силовое поле, уже сломалось.

На следующее утро Приск подошел к белому шатру и увидел: тело царя при свете сотен светильников готовят к погребению. Наследники Аттилы поместили его в три гроба. Внешний и самый большой был из железа. В него вложили гроб из серебра. Третий гроб – из чистого золота. Гробы заполнили драгоценным оружием множества царей и королей, побежденных Аттилой. Он поглотил сотни азиатских племен, разгромил аланов, остготов, армян, бургундов, опустошил Балканы, Фракию, Скифию и Галлию. В Италии он разграбил Мантую, Милан и Верону и захватил большую часть Северной Италии, разбил легионы обеих столиц Римской империи – Константинополя и Рима.

Призрак беззвучно упал на пол. Эван подбежал к своему другу, и начал его тормошить, вопрошая:

— Эй, ты жив? Можешь лететь? Можешь хотя бы стать невидимым? Эй… Призрак…

В трех гробах покоились также груды драгоценных камней и сверкающего золота, при взгляде на них захватывало дух; все это отражало огни факелов и светильников, да и сами гробы представляли собой огромную ценность. Приск не мог не думать о том, что на внутренний гроб пошла ежегодная дань Восточной Римской империи Аттиле – две тысячи сто фунтов золота. В глаза бросались многоцветные вспышки внутри: холодная зелень изумрудов, кроваво-красный блеск рубинов, глубокая синева сапфиров, яркие гранаты, густо-синяя ляпис-лазурь, желтый янтарь, нефрит цвета молодого горошка. Трудно было понять, что сильнее притягивает взгляд.

Тут Эван впервые пожалел, что дал ему такое имя. Звать его «Призрак» — это совсем не подобало в сложившейся ситуации.

К ночи собралось около тысячи человек – личные телохранители Аттилы. Они закрыли гробы крышками, поставили их на огромную восьмиколесную повозку, способную выдержать гигантскую тяжесть, и уехали во тьму, освещая себе дорогу факелами.

Но, как его ни зови, а Призрак оставался недвижимым, и совершенно видимым. Его умные глаза по-прежнему глядели в одну точку.

Несколько недель спустя Приск готовил караван ослов для долгого пути домой – ему предстояло явиться с докладом к императору Маркиану. Целый месяц придется из этих варварских мест добираться в Константинополь, но сейчас он бы с радостью отправился и пешком. В полдень лагерь вновь охватило смятение, люди показывали куда-то вдаль и кричали на многих языках, и он пошел узнать, что случилось.

Тогда Эван подхватил Призрака под крылья и потащил его на улицу. Он надеялся, что под лазурным небом Призрак придёт в себя, но этого не случилось.

В огромный гуннский лагерь возвращался погребальный отряд. Они скакали галопом, и задолго до их появления в степи взметнулась поднятая ими пыль.

Ардарих, Онегесий, все три сына Аттилы – Эллак, Денгизик, Эрнак – и огромная толпа воинов встречали их на границе лагеря. Тысяча всадников подъехала, все спешились и поклонились вождям. Оказывая им необычайную честь, вожди поклонились в ответ. Эллак, старший сын Аттилы, выступил вперед, подошел к командиру отряда, воину по имени Мозу, положил руку ему на плечо и приказал:

Эван метнул быстрый взгляд на небо. Пока что там не было видно аэроцикла с Нокта. Но он мог появиться и сесть в любое мгновенье. Уж Эван-то знал с какой скоростью летали современные аэроциклы.

– Рассказывай.

Эван тащил Призрака в сторону зеленевшего неподалёку лесочка и думал: \"Конечно, они наблюдают за каждым моим шагом, но, может быть, там, под кронами деревьев, мне удастся выгадать хотя бы пару минут\".

– Мы отвезли царя далеко на излучину реки, – поведал Мозу, – туда, куда редко забредают путники. Вырыли могилу глубиной в рост двух высоких мужчин, сделали наклонный вход и внесли туда гроб. Потом мы закопали склеп и проход в него, много раз прогнали по этому месту тысячу наших лошадей, и сейчас невозможно узнать, где гроб. В конце мы сумели повернуть реку, чтобы она вечно текла над могилой царя.

И вот они уже под кронами деревьев. Звонко, беззаботно чирикали птицы, выводил свою нескончаемую песнь ручеёк. Именно к этому ручейку и направился Эван. Возле ручейка имелся и небольшой овражек — стены которого доставали до плеч.

Эллак обнял Мозу, затем забрался на телегу, запряженную волами, и произнес речь. Он поблагодарил воинов, которые стояли рядом с его отцом в битвах и защищали его тело после смерти. И, прежде чем спрыгнуть с телеги, тихо произнес:

Эван осторожно положил Призрака возле воды и сам склонился над своим другом. Вот зачерпнул в ладони воду, и медленно вылил её на нечеловеческое лицо Призрака. Снова начал звать, и тут заметил — слабо пошевелились губы Призрака.

– А теперь убейте их.

Тогда Эван направил к своему другу мысленный позыв: \"Очнись! Нам грозит опасность! Мы должны как можно скорее улететь отсюда\"

Тысячу человек поглотило море собравшихся воинов. Приску показалось, что эта тысяча исчезла, как пловцы в пучине. Здесь ушла вниз голова, там – еще несколько. Они погружались под тяжестью целого войска. Приск видел: никто из этой тысячи не сопротивлялся, никто не пытался сесть на лошадь и ускакать. И не мог понять, была ли эта казнь неожиданностью для них или они заранее знали, какая участь им уготована.

И в своей голове услышал слабый ответ: \"Я словно бы во сне, и не могу вырваться… Помоги мне…\"

Затем тела павших присыпали землей там же, где они были повержены. Вожди сказали об их верности, чести и храбрости. Приску пришло на ум, что гунны считают это массовое убийство естественным сопровождением смерти великого царя. Она – всеобщее огромное несчастье.

Эван снова зачерпнул воду — это была чистая, холодная, родниковая вода, и осторожно, медленно полил её на губы Призрака. Губы вздрогнули, приоткрылись. Тогда Эван стал выливать воду тоненькой струйкой.

И вот Призрак пошевелил крыльями, его уже вполне осознанный взгляд остановился на Эване. Юноша отчётливо почувствовал его мысли: \"Силы возвращаются ко мне, скоро я снова стану невидимым, и смогу унести тебя с собой\".

В это же мгновенье на них пала тень. Сверху грянул властный женский голос:

— Оставайтесь на месте! Не двигайтесь! Вы на прицеле.

Эван поднял голову, и увидел, что к ним спускается, ломая ветви деревьев, аэроцикл модели «Мечта-4» — предшественник отправленных в экспедицию к «Объекту» аэроциклов \"Мечта-5\".

\"Мечта-4\" способен был развивать скорость до четырёх тысяч километров в час, а в задней, грузовой части, мог перевозить как законников, так и нарушителей Ноктского закона.

Эван вновь обратился к Призраку: \"Мы должны немедленно скрыться от них. Если ты ещё не можешь улететь, то хотя бы сделай нас невидимыми…\"

Крыло Призрака вздрогнуло и едва заметным прикосновение обхватило Эвана. Тело Призрака начало тускнеть, сделалось полупрозрачным, но полностью исчезнуть он ещё не мог — не хватало сил.

\"Мечта-4\" ещё не прикоснулся к земле, а в нём уже открылся люк, и из него выпрыгнули несколько законников, среди которых была одна женщина. В ней Эван Руджию Ворз, с которой незадолго до этого общался по видеосвязи.

В руках только двух законников было огнестрельное оружие, другие держали пистолеты-парализаторы. Но первой прицелилась и выстрелила Руджия Ворз! Выстрел оказался точным и заряд попал точно в шею Призрака.

Мысли Призрака в голове Эвана тут же потускнели, снизошли в неразборчивое бормотание, а затем и вовсе исчезли. Сам Призрак снова стал полностью видимым. Эвану оставалось только выбраться из-под его крыла. Он встал в полный рост, посмотрел на Руджию Ворз и спросил у неё:

— Что меня ждёт дальше?

Он намерился задать этот вопрос спокойным голосом, но голос его выдал — он дрожал, был испуганным.

И Руджия Ворз вполне поняла его чувства — она усмехнулась и проговорила:

— Испугался, что мы тебя отправим на шахты или вовсе — ликвидируем?.. Пока можешь не волноваться. Несмотря на твоё вызывающее поведение, есть указание — оставить тебя здесь. Зачем ты ещё нужен правительству, я не знаю. Но зачем-то, по-видимому, ещё нужен. Живи, пропалывай грядки, и жди, что будет дальше. Только учти, что если в следующий раз не будешь слушаться, то можешь схлопотать серьёзное наказание…

Затем Руджия Ворз тем же командным голосом обратилась к законникам:

— Перенести Призрака на аэроцикл.

Законники направились к Призраку. Эван сжал кулаки, глаза его потемнели от ярости.

Эван страдал, и страдание его ещё увеличивалось от того, что он уже настроил себя на то, что отправиться в полёт — побывает на многих мирах, а потом и к «Объекту» подлетит, и, возможно, узнает все его тайны.

Но все мечты рушились из-за вмешательства законников.

Один законник взял Призрака за руки, второй — за ноги, и так они его понесли к аэроциклу. При этом крылья Призрака задевали за корни, вздрагивали.

И тогда Эван крикнул:

— Стойте!

Столько гнева и боли было в его крики, что законники невольно остановились.

Но Руджия Ворз оставалась невозмутимой. Она только усмехнулась и сказала:

— Что ж, придётся тебя слегка наказать. Такой непослушный мальчишка!

Она направила на него парализующий пистолет, и, почти не целясь, выстрелила. Ампула попала Эвану в запястье левой руки. Он выдернул её и отшвырнул, но содержимое ампулы уже попало в его кровь.

Эван сделал только два шага. После этого упал, судорожно передёрнулся и застыл.

Глава 2

\"Вызов\"

Эван очнулся на том же месте — в овражке, возле ручейка. Его мучила жажда, и, прежде всего, он сделал несколько глотков, закашлялся от холодной воды, но все же почувствовал себя лучше. После этого поднялся, огляделся. Вполне естественно, что ни Призрака, ни законников, ни аэроцикла он уже не увидел.

Все они улетели на Нокт, а его оставили. Зачем оставили? Зачем наблюдали за ним? Или и теперь, после поимки Призрака, у них ещё был какой-то расчет на него? Ведь они все просчитывают заранее, вот и на Призрака вышли за счёт него….

Эван поднялся и побрёл к своему пластиковому дому. Мрачным было его лицо, ещё темнее было в его душе. На что теперь надеяться? Если за ним так следят — обретёт ли он когда-нибудь свободу?..

Всё же он не пошёл в дом. Думал, что там за ним ещё легче будет наблюдать, что там ему могут устроить ещё одну ловушку. Он остался в саду, улегся под деревом, и долго лежал там, недвижимый, глядя в лазурное небо, которое просвечивало среди листьев.



Надо ли говорить, что во все последующие дни Эван пребывал в мрачном состоянии духа?..

Правда, иногда к нему приходила такая надежда: а что, если Призраку удалось обмануть Ноктских законников и сбежать от них? Ведь умел же Призрак становиться невидимым. Может быть, он обладал и ещё какими-нибудь необычными способностями.

Но проходили, мелькали однообразные дни, а ничего не изменялось. Эван питался со своих грядок, или собирал ягоды в лесу, иногда на несколько часов уходил на тёмную сторону мира…

Однако, он прекрасно знал, что за ним по-прежнему всегда наблюдают. Даже и на тёмной стороне…

Как-то раз в давнем разговоре Мэрианна Нэж сообщила Эвану, что компактные, но весьма мощные Ноктские телескопы расположены и на других мирах. Жители тех миров и не знали, что, например, в затылке идола, которому они поклонялись, замаскирован телескоп, передающий изображение на Нокт.

Эван уже совсем измучился, извёлся, и не знал, на что надеяться дальше.

И вот однажды он, как и всегда, лежал под деревом, вблизи от своего огорода, и глядел в небо. Несмотря на однообразие дней, Эван вёл им счёт, и знал, что это — 189 день после того как увезли Призрака.

Вдруг случилось то, чего Эван никак не ждал. В небе, на фоне тёмных половин иных миров, вырисовывался силуэт и стремительно стал приближаться, разрастаться. Не прошло и пяти секунд, после того как Эван его заметил, а на его огород уже сел аэроцикл «Мечта-4». Причём, опустился он так ловко, что его шасси попали точно между грядками, не задев ни одну из них.

Эван, понимая, что убегать от аэроцикла не имеет смысла, поднялся и пошёл к нему. Остановился в трёх шагах от закрытой двери, скрестил руки на груди и придал своему лицу надменное и обличающее выражение.

Через тридцать секунд дверь распахнулась, и… выражение лица Эвана стало удивлённым, радостным, и чуть глуповатым. Ещё один нежданный сюрприз преподнёс ему этот день.

Из аэроцикла на проход между грядками спрыгнула Мэрианна Нэж.

Она глядела на Эвана и улыбалась. Потом она рассмеялась и сказала:

— Видел бы ты, как нелепо ты смотрелся со своим гневным выражением на своём огороде.

— Вот уж не ожидал тебя увидеть, — выдохнул Эван.

— А что — не рад меня видеть?

— Ну что ты, Мэрианна! Конечно же, хотел! Очень хотел!

— Почему же тогда не выполнил нашего договора? Помнишь, что я тебе говорила при расставании?.. Посади цветы так, чтобы их лепестки сложились в имя «МЭРИАННА». Тогда бы я увидела эту надпись в телескоп и прилетела бы к тебе. И ты согласился…

— Но я не верил, что такое возможно. Я думал: ты так сказала просто… чтобы одобрить меня…

— Я ничего не говорю просто так…

— И прилетела, конечно же, не просто так…

Сказав эти слова, Эван снова помрачнел. Первая радость от появления Мэрианны исчезла. Теперь Эван вспоминал то, о чём ни раз думал прежде, в дни своего одиночества и безделья. Н а Нокте, видать, просчитали каждый его шаг, и если обращаются с какой-либо просьбой, то уже знают, как он отреагирует, и какую пользу это принесёт Ноктскому правительству. Вот и теперь — раз уж появилась Мэрианна Нэж, то появилась по указанию Ноктских властей. Ведь она же законник — никогда об этом не надо забывать.

Мэрианна ответила:

— Да, конечно же, я прилетела не просто так.

— Что ещё нужно «великому» Нокту от меня? — голос Эвана стал намеренно грубым и язвительным.

— Сначала мне нужно кое-что от тебя. Ведь мы уже год, как не виделись…

Она взяла Эвана за руку и буквально потащила в сторону леса. Эван упирался, но слабо, нехотя.

Он говорил:

— Заниматься сексом здесь? На виду у всего Нокта?

Мэрианна Нэж плотоядно усмехнулась и ответила:

— Во-первых, за тобой наблюдает не весь Нокт, а только несколько человек. Во-вторых, здесь все же есть несколько мест, недоступных для наблюдения. Ты их не знал, но скрывать их от тебя дальше не имеет смысла…

Быстро, едва ли не бегом, они прошли по узкой лесной тропке к высокому, старому дереву. Очень широкой была нижняя часть ствола, а под корнями имелся лаз. Первой в этот лаз змеей юркнула Мэрианна, за ней последовал Эван…

Они оказались в большом дупле, или в маленькой, деревянной пещерке. В верхней части имелись трещины, и через эти трещины, изумрудный от листьев, слабо, загадочно, тускло пробивался свет неба.

Мэрианна быстро скинула с себя одежку и помогла раздеться Эвану.



Через несколько часов подуставшие, но вполне счастливые Эван и Мэрианна сидели на подножке аэроцикла «Мечта-4», и ели клубнику, которую Эван собрал со своего огорода.

Одной рукой Мэрианна брала ягоды, а вторую — положила на плечи Эвана.

Эван проговорил расслабленным, добрым голосом:

— А ты ловко научилась аэроциклом управлять. Вон как его посадила — ни одной грядки не задела.

На что Мэрианна ответила:

— А это ты меня во время экспедиции к «Объекту» впечатлил. Что ни говори, а «Мечтой-5» ты управлял виртуозно. Вряд ли кто-нибудь смог бы с тобой в этом деле соперничать. Не зря тогда тебя избрали в нашу экспедицию… Ну а я кое-чему действительно научилась за эти месяцы, но с тобой всё равно не сравнюсь…

— А я все эти месяцы не тренировался, так что, может быть, уже и разучился.

— Раз один раз научился — уже не разучишься.

Эван вздохнул, перестал есть клубнику, и спросил строго:

— И все же зачем тебя прислали? Ведь не затем же, чтобы заниматься со мной сексом.

Мэрианна убрала руку с плеча Эвана, но клубнику есть не перестала. Вот, что она ответила:

— Во-первых, я занималась с тобой любовью, а не сексом, а это — совершенно разные вещи. Во-вторых, в официальную программу моего визита вовсе не входили занятия любовью. Ну, может быть, там, на Нокте и просчитали, что мы будем заниматься любовью, но мне об этом не говорили. Да я бы и не послушала, если бы мне сказали… Ну а в-третьих, естественно, если есть неофициальная программа моего визита, то есть и официальная. Ты хочешь поскорее всё узнать? Даже сжал кулаки? Опять напряжён? Ха-ха! Ну, слушай…



Ещё год назад, когда Эван был только изгнан с Нокта на заброшенный мир, «Объект», подлетев к Нокту на расстояние в пятьдесят тысяч километров, остановился. Тогда же к «Объекту» была направлена ещё одна экспедиция, из двадцати новейших аэроциклов «Мечта-6». Каждый аэроцикл нёс мощную бомбу. Цель была вполне очевидной — уничтожить \"Объект\".

Однако, ещё на подлёте к «Объекту», все бомбы неожиданно вышли из строя, при этом в устройстве самих аэроциклов ничего не сломалось.

Тогда же на поверхности «Объекта» открылось отверстие. Казалось, что Ноктские аэроциклы кто-то приглашает на экскурсию. Половина аэроциклов залетела внутрь «Объекта», а половина осталась снаружи, патрулировать.

И если снаружи «Объекта» ничего существенного не происходило, то внутри было сделано несколько примечательных открытий. Впервые на Нокт были переданы изображения бессчётных коридоров и клеток с замороженными экспонатами, которые «Объект» собрал на дальних мирах; затем была найдена центральная зала. Там находились все (или почти все) роботы-пауки. Они стояли, вцепившись железными лапами в выросты на стенах; глаза их не горели, они были выключены. Семь аэроциклов остались в этой зале, а три — влетели в центральную сферу, где Эван и Призрак разморозили Существо. Эта сфера была тщательно осмотрена, однако Существо в ней обнаружить не удалось.

Оставив центральную сферу, аэроциклы продолжили исследование \"Объекта\".

Тысячи и тысячи коридоров были ими излетаны и занесены на объёмную карту «Объекта». Но, наконец, была обнаружена та часть «Объекта», которая не относилась ни к центральной сфере, ни к той части, в которую прежде заглатывались миры.

Эта часть «Объекта» была отгорожена от других весьма толстой, и, конечно же, покрытой тёмными наростами заслонкой. Сначала эта преграда показалась непреодолимым препятствием, но когда аэроциклы подлетели к ней, то в заслонке, также как и на внешней поверхности «Объекта», открылось отверстие. Три аэроцикла влетели внутрь.

И они увидели коридоры, залитые рыжеватым свечением. Только клеток с экспонатами не было в этих коридорах. Вдоль стен тянулись трубы, ещё выпирали баки, и приборы непонятного предназначения. Только при первом взгляде было видно, что время повредило этим коридорам сильнее, чем коридорам с экспонатами. Многие трубы и баки были разорваны, покрыты трещинами и дырками. Только лишь немногие из приборов издавали жужжание, но выполняли ли они при этом свои функции или же доживали свои последние денёчки — было непонятно.

Была составлена трёхмерная карта и этой части «Объекта». Нашлись и функционирующие, почти не изъеденные временем коридоры — таких, правда, оказалось совсем немного…

Полученная информация была проанализирована на Нокте, и оказалось, что все эти залитые рыжеватым свечением коридоры относились к двигательной системе «Объекта». То, что часть этих коридоров ещё находилась в рабочем состоянии, позволяло «Объекту» перелетать от мира к миру со скоростью 1500 километров в час. Посредством так и не понятных на Нокте процессов, топливо вырабатывалось прямо из света, и поэтому было неиссякаемым. Однако, двигательная система «Объекта» работала едва ли в тысячную долю от своей предельной мощности — это было доказано Ноктскими учёными. Вот если бы удалось залатать все эти баки и трубы — тогда бы «Объект» развил скорость совершенно недостижимую для современной Ноктской науки.

В общем-то, заниматься этим было бы совсем незачем, если бы не удалось разобраться в системе управления «Объектом». Было предположено, что такая система находилась в сфере, где Эван и Призрак разморозили Существо.

С Нокта была запущена следующая, третья экспедиция, которая состояла из ста пятидесяти вместительных аэроциклов, которые везли полторы тысячи специалистов, а также — множество их оборудования — последних и дорогостоящих воплощений учёной мысли Нокта. Вот вся эта орава и занялась изучением Сферы, в то время как четвёртая Ноктская экспедиция начала прочёсывать коридоры с экспонатами и коридоры двигательной системы, в поисках пропавшего Существа. Эти поиски ни к чему не привели, зато группе работавшей в сфере удалось разобраться с управлением «Объекта». Правда, нельзя сказать, что они разобрались полностью. Уж слишком много функций было в управлении «Объектом». Многие из его возможностей так и остались непонятыми Ноктцами. И самое главное препятствие заключалось в том, что команды отдавались посредством нажатия тех или иных кнопок, рычажков или углублений — команды отдавались и посредством мысленных импульсов. Например, для того, чтобы сдвинуть «Объект», требовалось представить себе и, собственно, сам «Объект» и его передвижение в пространстве. Работа представлялась практически невыполнимой, потому что надо было сознать в мозгу не просто поверхностный образ «Объекта», но со всеми составляющими его деталями…

Конечно, имелась и другая «ручная» система управления. «Ручной» её назвали весьма условно, так как на большинство этих кнопок и рычагов не могли нажимать человеческие руки, а требовались специальные мощные манипуляторы, также привезённые с Нокта…

Ещё одна группа специалистов продолжала работу в двигательной части «Объекта». Ими было установлено, что повреждённые трубы и баки можно было залатать и с помощью Ноктской промышленности. Руда, добываемая на шахтах Нокта, как раз обладала теми редкими, но необходимых для особо прочных заплаток свойствами.

Было подсчитано, что потребуется более трёхсот тысяч заплаток, и все — разных форм и размеров. От почти правильных прямоугольников, до сложнейших многогранников с тончайшими лучами, от сантиметровых плошек, до десятиметровых, тяжеленных махин.

Естественно, в высочайших кругах Нокта было проведено совещание. И решено — производить эту чудовищную по цене операцию. Полностью завладеть могучим «Объектом», летать на нём со скоростью миллионы километров в час — это ли не мечта? Ведь с этим уже можно серьёзно утвердиться и не бояться неожиданного вторжения из далёких, тоже, возможно, сильных и враждебных миров.

На рассвете нового дня Приск выехал из лагеря во главе каравана из сотни ослов, нагруженных припасами, среди них были спрятаны несколько драгоценных предметов: письменный отчет о поездке к варварам, личные книги и несколько памятных подарков гуннов. Он также взял с собой юную жену-вдову, Ильдико, обещав вернуть ее родителям в землях германцев, когда удастся организовать путешествие туда.

Конечно, нельзя было забывать и про проблему Существа. Хотя сотни аэроциклов уже несколько раз самым тщательным образом обыскивали «Объект» — Существо так и не было найдено. Но в том, что Эван и Призрак действительно встретили Существо, не приходилось сомневаться. Показания Эвана много раз проверяли и анализировали — никаких противоречий в них не нашли.

Когда они уехали от лагеря варваров на день пути, Приск подошел к ослу Ильдико и заговорил с ней:

То, что Существо не нашлось на «Объекте», вовсе не значило, что оно испарилось или покинуло «Объект». Ведь все же, на «Объекте» ещё могли быть места просто недоступные для изучения. Например — в толстенной, непробиваемой обшивке «Объекта». А ещё, возможно, Существо могло становиться невидимым. Правда, коридоры прочёсывались и с помощью сетей, но… на «Объекте» ничего не приходилось удивляться.

– Видишь, девочка? Я же обещал тебе полную безопасность. Варвары поверили, что яда не было, и мы с тобой не стали пленниками.

В связи с этим, поимка друга Эвана Призрака представлялась важной задачей. Ведь, мало того, что он умел становиться невидимым, как, возможно, умело и Существо, так он ещё и телепатией владел. А если бы удалось разобраться в механизме его мысленных импульсов (или телепатии), то и с управлением «Объектом» удалось бы получше разобраться — огородить управление от возможного посягательства Существа.

– Я слышала, тебя заставили выпить это вино. Почему ты не умер?



– Яд следовало давать заранее и долго, чтобы он вызвал кровотечение и не давал крови свертываться. Я много недель давал его Аттиле. В его теле собралось достаточно, чтобы последняя доза, которую дала ты, заставила его истечь кровью. Но думай о более приятных вещах. Скоро ты будешь очень богата.

Вот что сообщила Мэрианна Нэж за время своего весьма длительного рассказа. Говорила она увлечённо, и даже про клубнику забыла. Однако, по окончании рассказа снова взялась за эти вкусные ягоды. А вот Эван уже совсем не мог ни о клубнике, ни о других полезных для организма плодах думать. Он спросил:

– Оставь себе мое золото, – ответила она. – Я сделала это ради своих соплеменников, которых он убил. Только отвези меня домой.

— Ну а что же с моим другом?

– Император захочет отправить тебя домой с наградой. Наше деяние, вероятно, спасло империю от гибели.

— Ты о Призраке?

– Мне все равно, что будет с империей.

— Ну, конечно же, о нём!

Приск пошел вперед, размышляя. Он все устроил превосходно: сам собрал сладкий клевер, терпеливо высушил его, позволил заплесневеть и изготовил яд, который невозможно обнаружить и который вызывает смерть как от болезни. На ходу он составлял часть своего отчета о времени, проведенном у гуннов. Он все опишет: свою миссию четырехлетней давности с Максимином, когда в подготовке убийства обвинили переводчика Вигиласа, действия варваров, личность верховного вождя.