Особо крупная, не меньше километра в диаметре глыба на несколько метров продавила защитное поле, но затем, всё же, отскочила в сторону.
В голосе землянина неожиданно перемешались ноты удивления и сонной растерянности:
– Всё нормально… Просто – проблемы со связью…
– Да нет же! – крикнул Винд. – Не будьте такими самонадеянными! Вполне возможно, что здесь защита от таких вот как вы, непрошенных гостей… Ведь не могут же ваши лучи прорваться сквозь эту завесу…
Помехи ещё усилились, и уже едва можно было разобрать, что передавал механический жук:
– …Нет ничего, что могло бы остановить нас… Скоро это прекратиться… исследовательская миссия должна быть завершена… мы…
Но он так и не договорил, что же «мы» сделаем – жучок, который передавал голос, отчаянно затрещал; метнулся в одну сторону, в другую, и, наконец, врезавшись в защитное поле, взорвался.
С космолётом происходило тоже что–то неладное. Он постоянно менял курс, а потом вдруг закрутился бешеным волчком и начал менять цвет: то загорался ярким, почти слепящим серебром, то почти затухал. И вот затух окончательно; те нити, которые вытягивались от него к Крылову, оборвались, исчезло и защитное поле…
И, если бы не изумрудное свечение, которое поднималось из почвы Крылова, то уже ничего не было бы видно.
А в изумрудном свете всё же можно было разглядеть, как подлетают к ним из черноты новые глыбы. Вот одна из этих устрашающих громадин оказалась буквально в нескольких метрах над Виндом и Эльрикой. Но тогда именно в этом месте изумрудный свет усилился, налился такой мощью, какой не было и у защитного поля землян, и оттолкнул глыбу в сторону.
Затем из черноты начали показываться новые и новые глыбы. И все они грозили раздавить Винда и Эльрику, да и весь Крылов смять, но пока что Крылов сражался.
Обнорский двинулся к лифту, а я, захлопнув дверь, буквально осела возле нее на пол от хохота. Бедный Андрей! Он решит, что юрист его Агентства в свободное от работы время подхалтуривает инвалютной путаной!
Эльрика, проведя ладонью по пульсирующей светом почве Крылова, произнесла:
Минут через пять снова раздался звонок.
– Надолго ли его хватит?
Это наконец явилась Нонна.
Винд ничего не мог ответить, потому что его мучил точно такой же вопрос.
Увидев меня, она вытаращила глаза:
* * *
— Ты хочешь сфотографироваться в таком виде?!
Видно было, что и Крылову не легко давалась эта борьба с надвигающимися тёмными, жуткими глыбами. Должно быть, была в них некая сила, которую не смогли распознать даже хитроумные приборы землян. Космолёт был уничтожен, и Винд с Эльрикой больше не видели его, а вот Крылов ещё сопротивлялся…
— Да.
Глыбы – такие разнообразные в своих формах, и большие, и маленькие, и просто громадные то надвигались на него медленно, то налетали остервенело, сразу с нескольких сторон. И Крылов, словно искусный мечник, отражал их нападения; раскидывал их в разные стороны, парировал коварные удары.
— Анька, но ты выглядишь, как… Я даже не знаю. Нет, знаю — как дорогая шлюха!
Растревоженные, Винд и Эльрика долго не могли заснуть, но всё же они были лишь сторонними наблюдателями сражения – при всём желании не могли помочь своему многокилометровому, круглому другу; и через сколько–то часов всё–таки задремали…
— Правильно, так я и должна выгладеть — богатой, глупой и доступной. Мой вид полностью соответствует поставленной задаче. На такую особу аферист клюнет еще быстрее.
И, как показалось Винду, только он сомкнул глаза , как Эльрика уже трясла его за плечо, выкрикивая:
— Ладно, тогда приступим.
– Смотри! Смотри!
За то время, пока шла съемка, я точно поняла, что даже если бы природа наградила меня фотомодельными пропорциями, работать манекенщицей я бы не смогла. Принимать картинные позы, замирать в них на неопределенный срок, заученно улыбаться — для этого, очевидно, требуется особый талант, а у меня его нет.
Юноша вскочил и, подняв голову, увидел, что Крылов вылетел из завесы каменных глыб. Теперь они находились во внутренней части сфероида, который, как и следовало ожидать, был полым.
Зато в Нонне Железняк неожиданно проснулся мастер художественной фотографии: сначала она усадила меня в кресло, затем на стол, потом снова в кресло. Потом заявила, что цвет занавесок, на фоне которых я сижу, не сочетается с цветом платья, и потребовала их заменить. Получив решительный отказ, Нонна ненадолго пригорюнилась, но кураж взял свое, и мы продолжили творческий поиск.
Наконец нужный фон был найден: Нонна заставила меня взгромоздиться на невысокий комод, который для такого случая мы художественно накрыли пледом. Следуя указаниям Железняк, я одну ногу вытянула, другую согнула в колене, затем немного откинулась назад и оперлась руками о поверхность комода.
Внутри этого, состоящего из бессчётного числа каменных обломков сфероида, находилась ещё одна сфера – меньших размеров, но всё равно исполинская. Вот, если бы поблизости находился земной корабль с приборами, то он мог бы определить, на сколько десяток тысяч километров простиралась эта махина.
— Повернись в профиль. Нет, лучше вполоборота. Откинь голову. Да не запрокидывай ты ее, ты же не скаковая лошадь!
Винд, спросонья позабыл о превращениях Крылова, и крикнул ему:
Подбородок вздерни! Вот так. Снимаю. Теперь улыбнись. Я сказала — улыбнись, а не оскалься! Радостной глупой улыбкой, а не усмешкой прожженной стервы! — командовала Железняк.
– Ты можешь спуститься на поверхность?!..
— Что ты болтаешь, какая прожженная стерва?! — возмутилась я, стараясь удерживать нужную позу. Комод, явно не приспособленный для таких фотомодельных трюков, угрожающе скрипел.
Но Крылов ничего не ответил, а Эльрика приняла этот вопрос на свой счёт и ответила:
— Тебе как нужно выглядеть? Как дурочка, и улыбаться соответственно. Руку убери, на фото тень получится. Все, снимаю.
– Хочу или не хочу, а, похоже, выбора у нас всё равно нет. Мы спускаемся…
В таких мучениях прошло часа два: я принимала разные позы на комоде, Нонна фотографировала. Наконец, все было закончено. Я смогла снять украшения, дурацкое платье и умыться. Вскоре мы с Ионной, налив по чашечке кофе и прихватив тарелочку с пирожными, уютно устроились в креслах.
И теперь уже Винд увидел, что Крылов постепенно отдаляется от оболочки внешней сфере и приближается к внутренней сфере. Он не прямо падал, а продолжал лететь по инерции…
Настроение было умиротворенным.
И только теперь, внимательнее оглядевшись, понял Винд, как пострадал Крылов: поверхность его была изрезана трещинами, во многих местах темнели глубокие выбоины, и изумрудный свет, который он порождал, был уже далеко не таким ярким, как прежде.
— А почему ты так уверена, что он обязательно клюнет? — отхлебывая кофе, логично поинтересовалась Нонна.
Винд произнёс:
— Не уверена. Но почему бы не попробовать?
– Да, досталось тебе… Но ничего. Тут уже до Многомирья – рукой подать. Как прикоснёшься к свету нашего Солнца, так и вернуться к тебе прежние силы…
— А если он все-таки не клюнет, что ты тогда будешь делать? — не отставала Нонна.
— Не знаю. Наверное, плюну на всю эту затею. Только попробовать все равно хочется.
Откуда–то из глубин Крылова раздался гулкий, мучительный стон. По всему было видно, что полёт через завесу из глыб дался Крылову очень тяжело…
Мы распрощались с Ионной, договорившись, что пленку она по дороге отдаст в круглосуточный пункт «Кодак». Если все получится, то к завтрашнему вечеру фотографии будут готовы.
* * *
Последующие несколько часов были часами падения. И, чем ближе спускались они к поверхности внутренней сферы, тем это падение ускорялось…
***
Крылов больше не вращался вокруг оси, а на его поверхности появлялись новые и новые трещины. Из глубин умирающего мира вырывались новые и новые мученические стоны. И, сколько Винд и Эльрика ни взывали к нему, он ничего не отвечал…
Между тем, уже в подробностях можно было разглядеть поверхность сферы, на которую они падали. Так вот: оказалось, что поверхность эта не была однородной, а возвышались на ней всевозможные сооружения, самых разных и, в основном, правильных, геометрических форм…
Больше всего на следующий день я боялась попасться на глаза Обнорскому. Вчерашний задор прошел, и мне очень не хотелось, чтобы пришедший в себя после вчерашнего визита шеф сморозил при всех что-нибудь язвительное в мой адрес. Однако мне повезло — выяснилось, что Обнорский с Кашириным и Повзло отбыли в недельную командировку.
Появилась и атмосфера: Винд и Эльрика чувствовали весьма сильные порывы ветра. Этот воздух был сухим, лишённым каких–либо природных запахов – и не удивительно: ведь внизу не было видно ни одного растения или животного. Ничто там не двигалось.
Ужасно хотелось кофе. Обследовав запасы, я с грустью убедилась, что банка из-под «Нескафе» пуста. Бежать за кофе в магазин было неохота, пойду попрошу у кого-нибудь.
Впрочем, некое движение внизу они всё же увидели уже ближе к окончанию падения. Что–то усердно шевелилось, дёргалось, переваливалось в окружении исполинских стен…
В поисках вожделенного напитка я зашла в репортерский отдел. Комплект репортеров наличествовал не в полном составе: отсутствовал начальник. В его отсутствие подчиненные развивали бурную деятельность: Завгородняя с кем-то щебетала по телефону;
А потом появилось притяжение. Винд и Эльрика почувствовали, как незримая сила отрывает их от Крылова, тянет их вниз.
Горностаева что-то печатала на компьютере, изредка сверяясь с записями в блокноте; Аня Соболина вязала.
Винд закричал:
— У вас кофе есть?
– Бежим на другое полушарие! Быстрее!.. Э–эх, что ж мы раньше–то не подумали…
— Нет, весь выпили. Может, чаю хочешь?
И они побежали, совершая громадные, многометровые скачки, потому что почва Крылова уже едва притягивала их…
Ежевичного, — предложила Валя.
Несмотря на то, что Крылов был всего тридцати километров в диаметре, они не успели бы добежать до его противоположного полушария, потому что до столкновения со внутренней сферой оставались считанные минуты.
От чая я отказалась. У репортеров в кабинете, в отличие от остальных помещений Агентства, царила приятная прохлада.
И тогда Крылов вновь начал вращаться. Причём, вращался он даже быстрее, нежели прежде. Он не только стонал, он и кричал разными оглушительными голосами. Казалось, сразу сотни выражающих страдание громов скрещивались в этом гудящем, наполненным сильным ветром воздухе…
— А где Соболин? — спросила я, плюхнувшись на мягкий кожаный диван.
Всё же Винд и Эльрика оказались наверху Крылова…
— На убийстве, в Морском районе. Он тебе нужен? Минут через десять должен вернуться, уже отзвонился, — неохотно оторвавшись от вязания, отозвалась Аня.
И, сразу же вслед за этим – столкновение. Всё перемешалось, перевернулось. Скрежет, вопль, ветер, изумрудные куски Крылова, стремительное движение вперёд…
Через пятнадцать минут в отдел действительно ворвался запыхавшийся Соболин.
— Съездил не зря. Барышню убили банально — кухонным ножом. Трижды ударили в шею и один раз — в область сердца. Из квартиры унесли деньги — пятнадцать тысяч баксов, шубу норковую, кое-какие драгоценности. В общем, похоже на банальный разбой, но муженек нашей погибшей знаете кто? Ярышев Сергей Васильевич!
Соболин произнес это с таким пафосом, что стало понятно: фамилия должна быть известна всем без исключения. В самом деле — Ярышев, Ярышев… Что-то до боли знакомое.
Глава 3
— Кстати, Анька! — повернулся ко мне начальник всех репортеров. — Хочешь интересную деталь — вы с убитой госпожой Ярышевой похожи, как два плевка! Просто какой-то феномен природы!
Сначала Винд почувствовал боль и холод. Затем услышал голос Эльрики, и смог открыть глаза. Оказалось, что вокруг лежали куски Крылова, но они уже не источали изумрудного света. Они были тёмными, а, когда Винд дотронулся до одного из этих кусков, то оказалось, что он – такой же холодный, как и все остальные.
Я поморщилась — артистические аллегории Соболина были не всегда понятны и приятны. Но Володя на мою мимику внимания не обратил.
– Вот и нет моего лучшего друга, Крылова. Он погиб, спасая нас, – вздохнул Винд.
— Я сначала обомлел: представьте, захожу в комнату убиенной — а на полу Лукошкина лежит! — разглагольствовал он. — Я даже испугался немного, думал, не дай Бог, с Анькой что-то случилось. Потом вспомнил, что утром видел ее, живую и здоровую, совсем в другом имидже. Но похожи вы с Ярышевой все-таки колоссально! Прямо близнецы — стопроцентное сходство!
– Ну, зато у тебя есть я, – молвила Эльрика, и поцеловала его в губы.
— Стопроцентного сходства не бывает даже у близнецов, — охолонула я репортерский пыл.
– Что правда, то правда, – произнёс юноша и со стонами поднялся на ноги.
— Не веришь — можешь убедиться, — обиделся Соболин. — Посмотри на ее фото, а потом в зеркало.
Тело болело от многочисленных ушибов. На нём, также как и на Эльрике, появились многочисленные синяки и ссадины, но, насколько можно было судить, обошлось без переломов.
— Откуда у тебя фото? Тебе что, дали фотографию трупа с места происшествия? — изумилась я.
Винд поинтересовался:
— Да нет, у Спозаранника в архиве должно быть фото этого субчика вместе с женушкой и приятелями. Если интересно, сходи к расследователям, я Глебу уже все рассказал, он как раз сейчас все документы по Ярышеву поднимает.
– Думаю, не надо говорить о том, что мы должны делать теперь?
В кабинет Спозаранника я не вошла — влетела.
– Конечно… пробиться туда… внутрь…
— Глеб, пожалуйста, покажи снимок Ярышева с женой. Соболин уверяет, что мы с ней — одно лицо!
— Госпожа Лукошкина, позволю себе напомнить вам, что мы сегодня еще не виделись, а значит, нужно здороваться. — Однако распространяться на эту тему далее Спозаранник не стал — видимо, ему все еще было неудобно за историю с моей пилочкой для ногтей.
И Эльрика топнула по металлической, простирающейся на тысячи километров в разные стороны поверхности.
Поэтому Глеб ограничился лишь тем, что мрачно блеснул очками и извлек из недр своего письменного стола пачку фотографий.
– Ага… только нам её не продолбить, не пробуравить. Должен ведь быть какой–то проход внутрь…
— Любуйся. Ярышев на первом снимке, в центре, жена рядом.
– А, помнишь, мы пролетали поблизости от такого места: там стены такие высоченные и за стенами этими движется что–то?
Я схватила фотографии, впилась в них глазами и буквально остолбенела.
– Да. Помню. Быть может, если не найдём ничего лучшего, попытаемся проникнуть туда, – согласился Винд.
Собственно, ничего особенного в фотографиях не было — обычные снимки, сделанные на каком-то празднике в ресторане.
И вот они пошли среди тёмных, холодных обломков Крылова. Двигались быстро, так как сухой, безжизненный воздух морозил…
В центре, вальяжно развалившись на стуле, сидел грузный усатый мужчина, надо полагать, новоиспеченный вдовец — Сергей Ярышев. Он по-хозяйски обнимал за бедра стоящую рядом улыбающуюся женщину в длинном платье. Да, Соболин оказался прав — покойная мадам Ярышева при жизни была необыкновенно на меня похожа.
А потом увидели слабый зеленоватый свет.
Даже прически мы с ней носили почти одинаковые.
– Неужели всё–таки Крылов живым остался? – спрашивал Винд, разгребая куски земли…
Однако кратковременный столбняк вызвало не это фото: на другом снимке, сделанном уже в другом кабаке, слева от Ярышева за столом сидел Станислав! Тот самый брачный аферист, собственной персоной!
И вот, отвернув в сторону очередной кусок лишённой жизни, промёрзшей почвы, увидел Винд яйцо изумрудного света, сантиметров тридцати. Источало это яйцо изумрудный свет…
— Это же Стас! — непроизвольно вырвалось у меня. И тут же я прикусила язык. Но было уже поздно. Спозаранник и сидевший у него в кабинете Шаховский оторвались от изучения документов и пристально уставились на меня.
И произнёс Винд:
— Кто такой Стас, госпожа Лукошкина? — поинтересовался Глеб.
– Вот такое же яйцо я нашёл на родном Каэлдэроне. Из него, в скором времени, вылупился корабль, который я назвал Крыловым.
— Да так, один знакомый, — попыталась я выкрутиться.
— Что за знакомые появились у вас среди окружения мошенника, коим является господин Ярышев?
– Ну, так берём его с собой, – молвила Эльрика.
— Мошенником человека у нас может признать только суд. А в чем провинился Ярышев?
– Естественно, – кивнул Винд, и подхватил яйцо, которое, как оказалось, источало приятное, и столь необходимое в этом холодном, безжизненном воздухе тепло.
— Ты что, не помнишь? Полгода назад в «Явке» про него материал выходил. Ты же сама его читала и подписывала. Схема возврата экспортного НДС.
Винд нёс изумрудное яйцо в ладонях, прижимая в груди, а Эльрика шагала рядом, обнимая его за плечо, и вместе им было не так уж плохо, как, если бы пребывали они в одиночестве…
Иногда Винд и Эльрика обменивались репликами: вспоминали о Многомирье, и, казалось, что маленький, новорожденный Крылов тоже участвует в их разговоре: наполняет их сознание определёнными, милыми образами…
Тут я наконец вспомнила, откуда мне знакома фамилия Сергея Ярышева. Приблизительно в феврале-марте в «Явке с повинной» вышла серия статей про махинации, связанные со схемой возврата экспортного налога на добавленную стоимость. Суть схемы проста: фирмой фабрикуется экспортная сделка (фактически, разумеется, не проводившаяся), затем в налоговую инспекцию и Арбитражный суд направляются соответствующие документы. После чего предприятию из федерального бюджета РФ возмещается налог на добавленную стоимость от суммы всех затрат, произведенных по экспортному контракту. Учитывая, что никаких затрат предприятием не производилось, получается, что из федерального бюджета обманным путем возмещаются деньги в размере 20% от осуществляемых по экспортной сделке затрат.
Обломки старого, погибшего Крылова остались позади; и вокруг, сколько хватало глаз простиралась равнина. В разных местах над этой равниной возвышались всевозможные строения правильных, геометрических форм. Нигде никакого движения не было заметно, нигде – ни растения, ни животного…
Так вот, весной было возбуждено несколько подобных дел, и наши расследователи не замедлили отразить это на страницах газеты. В числе фигурантов проходил и хозяин ряда фирм Сергей Владимирович Ярышев. Кстати, насколько я помню, ему и его компаньону удалось тогда каким-то образом уйти от ответственности, вся вина была возложена на третье лицо.
Но самыми грандиозными, на сотни метров вверх вздымающимися были стены, из–за которых доносился кажущиеся на таком расстоянии негромкими механические, однообразные звуки…
— А почему я эту фотографию раньше не видела? — Я понимала, что Глеб от меня не отвяжется, и пыталась сбить его со следа.
А ровный, серебристый свет был равномерно распространён в холодном воздухе. Благодаря ему видна была и внутренняя часть той, состоящей из камней, постоянно движущейся сферы, сквозь которую так и не смог прорваться корабль самонадеянных землян…
— А фотографии в «Явке» и не было. Она лежит у меня для служебного пользования.
Винд и Эльрика шли к вздымающейся на сотни метров стене из–за которой доносился равномерный шум, и хотя не знали, как переберутся через неё, но всё же не сомневались, что это направление – верное. Ведь, если не в этом, отличающемся от других месте, смогут они проникнуть в Многомирье, так где же?..
* * *
Не отвлекайтесь, Анна Яковлевна. Что за интересы — если это, конечно, не страшная тайна — связывали вас и Станислава Звягина? Кстати, именно он был тем компаньоном Ярышева, с которым они проворачивали сделку и впоследствии улизнули от расплаты.
Тонкие, под углом в сорок пять градусов поднимающиеся к вершине стены мостики казались чудом. С одной стороны: слишком хорошо, что они вообще существовали, а с другой – слишком большой была вероятность сорваться и разбиться.
Делать было нечего: я рассказала Спозараннику авантюру с фотографией на сайте знакомств. Правда, подставлять Нонну Железняк я не стала и сказала, что идея была общей. Умолчала я и о мерах, предпринимаемых мною для поисков Стаса. При этом я взяла с Шаха и Спозаранника честное слово, что об этом, кроме них, никто больше не узнает.
Эльрика, подойдя к началу одного из таких мостиков, произнесла:
— Я думаю, что Звягин — обычный брачный аферист. Узнав, что я работаю в «Золотой пуле», вспомнил публикации Кононова на эту тему и счел за благо слинять, пока не поздно, — закончила я свое почти правдивое повествование.
– Других путей нет.
— Может, и аферист. Мошенник и брачный аферист — шампунь и кондиционер в одном флаконе. Правдоподобно, — согласился Щах.
– Конечно, нет, – покачал головой Винд. – Мне уже и есть и пить хочется. А тут, кругом, сплошное железо, и ещё неизвестно, когда мы до пищи доберёмся. Так скорее же – вперёд!..
Однако Глеб был настроен скептически.
Но, прежде чем начать карабкаться, Винд убрал сияющее изумрудным светом яйцо в карман своей отнюдь непотрёпанной, светлых тонов одежды. Подобная одежда была и на Эльрике, а появилась она после визита на корабль нынче уже покойного землянина…
— А вам не кажется подозрительным, что он нашел Лукошкину на брачном сайте, а обратился к ней якобы за юридической консультацией? Почему бы не познакомиться с ней в качестве потенциального жениха? Кроме того, он зачем-то пытался убедить Бориса, что давно знаком с Лукошкиной. А то, что вы, Анна Яковлевна, с Ярышевой похожи?
Поначалу подъём не казался особо сложным, и держался он, главным образом, на энтузиазме: быстрее достичь вершины стены, а уж там, глядишь, и легче будет…
И то, что Стас знаком и даже повязан какими-то интересами с супругом твоей погибшей «копии»? Мне лично весь этот клубок кажется неслучайным. И все вместе мне очень не нравится.
Но, чем дальше они отдалялись от металлической поверхности исполинской сферы, тем сильнее становилось притяжение к этой сфере. И вот уже начали подгибаться колени и Винд и Эльрика уже не шли, а ползли, вцепляясь руками и ногами в тонкий мостик… А до вершины было ещё так далеко…
Через какое–то, показавшееся очень долгим время, Эльрика простонала:
***
– Но ведь мы не могли идти так долго, чтобы погибнуть так просто…
– Да, – кивнул Винд. – Крылов погиб, а мы не погибнем…
Я подозревала, что на мое сообщение с фотографией варианта «богатая дура» откликнутся многие. Но я даже отдаленно не предполагала, что оно вызовет такой резонанс. На меня обрушился шквал, девятый вал писем! Каких предложений тут только не было! Мне предлагали: руку и сердце, свидание, ресторан, сумасшедший секс, услуги сутенера и мальчиков по вызову, поездку на Канары и Гавайи, консультацию психиатра (это еще зачем?)… Какой-то рекламный фотограф предлагал мне сняться для его постера — рекламировать шляпы. Некий Вася, ошеломленный количеством надетых на мне золотых (как он думал) украшений, предложил мне сбыть ему излишек золотого запаса.
Впрочем, Винд не мог объяснить, почему это Крылов и ещё – многие–многие другие, случайно встретившиеся на их пути, но не менее достойные, погибли, а вот они не могут погибнуть.
Просто надо было во что–то верить, вот они и верили…
Но большинство претендентов стандартно предлагали себя в мужья. Причем одни клялись, что влюбились с первого взгляда, другие уверяли, что только они смогут сделать меня счастливой. Наверное, я никогда до конца не пойму мужчин: лично мне кажется, что на предыдущем фото я выгляжу гораздо привлекательнее. Тем не менее писем тогда было гораздо меньше. Но зато не было таких увлекательных.
* * *
Прошло несколько дней. Отбиваться от претендентов на вариант «богатая дура» стало просто физически невозможно. Однако меня ждало разочарование — Станислава среди них не было.
Винд и Эльрика лежали, вцепившись ладонями в металлическую, холодную поверхность и глядели вниз.
Вернулись с юга Сергей и Петр. Сын приехал веселый и загорелый. Я по-настоящему обрадовалась его возвращению. Хотя теперь мне пришлось значительно больше времени проводить на кухне. Но даже по этим хлопотам я соскучилась, и сейчас они мне были только в радость.
Высоченные стены остались позади, а подъём на них представлялся теперь кошмаром: долгим–долгим в своей протяжности и всё же мгновенным в воспоминаниях. Но это ещё не было концом пути. Если они хотели достигнуть цели (а они страстно хотели её достигнуть), то новые испытания ожидали их впереди… точнее – внизу…
Спустя еще несколько дней я потихоньку начала признавать, что моя безумная затея, похоже, потерпела неудачу: Стас не отозвался.
Там, куда глядели они, окружённый стенами, вытягивался вверх, но всё же не достигал до них город. Никакого движения в самом городе не было видно: ни машин, ни старомодных карет, ни людей, ни роботов, ни птиц, ни зверей – просто – мёртвое, холодное, недвижимое…
И всё же в центре города неустанно работали исполинские механизмы. Что–то они там выкачивали или вбивали, а под ними была воронка. Тёмная, страшная, похожая на неизбежную смерть. Воронка эта уводила в глубины сферы, туда, где должно было находиться Многомирье.
***
Туда теперь должны были спускаться Винд и Эльрика. Какие у них были шансы на успех? Да, в общем–то, они чувствовали, что сил уже мало; и, скорее всего, не удастся преодолеть сотни тяжёлых метров, а, может, и километров. Ну а что им ещё оставалось? Просто лежать на этой холодной железной поверхности и ожидать смерти?.. Нет – они не могли смириться с этим…
Дней через десять после памятной беседы Спозаранник позвал меня к себе в кабинет. Там уже сидел Шаховский с какими-то документами.
— Присаживайся, Анна, разговор предстоит долгий, — хмуро пригласил он.
И вот Эльрика указала на одну из спускающихся вниз под углом железных конструкций, проговорила:
Я села на предложенный Витей стул.
– Полезем там… – и закашлялась.
— Тебе, Лукошкина, вообще-то крупно повезло. На месте погибшей Анны Ярышевой запросто могла оказаться ты, — с этого жизнеутверждающего заявления начался наш разговор.
– Да, конечно, – кивнул Винд. – Мы сможем… Спустимся…
То, что рассказали мне Спозаранник и Шаховский, меня ошарашило.
И начался спуск…
— Твой Станислав никакой не брачный аферист. Знаешь, кто он? Наемный убийца. Не гляди на меня такими обалдевшими глазами. Разумеется, он не профессиональный киллер, а, так сказать, «одноразовый» убийца. Его шантажировали, требуя убить Анну Ярышеву. А «нанял» Звягина знаешь кто? Сергей Ярышев, законный муж.
Приходилось вцепляться руками и ногами в холодное, под большим углом изгибающееся вниз железо, отталкиваться, продвигаться, из последних сил стараясь не сорваться вниз, в страшную бездну.
— Зачем ему понадобилось убивать меня, то есть Ярышеву? — сдавленно перебила я Шаховского.
Притяжение здесь было больше, чем во всех местах, где уже довелось побывать Винду и Эльрике. Казалось, что далёкая железная поверхность сферы вцеплялась в них незримыми отростками и тянула к себе, чтобы сорвались они, разбились. А спускаться надо было ещё долго–долго…
— Ты слушай внимательно и не перебивай. — И Глеб с Шахом рассказали мне, что им удалось раскопать.
Так, с превеликими трудами, проползли метров двести от верхней площадки; и, тяжело дыша, повалились на железной платформе. Запястья рук были расцарапаны в кровь, а, вместе с облачками пара, при дыхании, вырывался из них и кашель.
История вышла немного банальная. Оказывается, супруги Ярышевы уже очень давно не жили вместе. Расстались они по обоюдному согласию около четырех лет назад, однако на официальном разводе никто из них не настаивал.
Винд, перегнувшись через край платформы, молвил:
Ярышев заводил любовниц, супруга тоже не жила монашкой.
– До следующего места, где мы сможем так передохнуть – метров пятьсот. Но потом – будет легче. Сейчас главное – этот участок преодолеть.
Но в последнее время то ли у женушки появился настойчивый поклонник, то ли ей просто надоело быть повязанной узами несуществующего брака — в общем, она потребовала у мужа развод. Да не просто развод! В придачу корыстная госпожа Ярышева потребовала себе некоторую долю имущества. Совсем небольшую долю — всего лишь то, что было записано на ее имя.
– Да, конечно, – кивнула Эльрика.
— Представляю себе морду Ярышева, когда она ему это заявила, — хмыкнул Шах. — В свое время, чтоб уйти от уплаты налогов, он официально оформил на жену львиную долю состояния. В случае своего согласия он остался бы практически ни с чем.
– Мы не должны сдаваться, хотя бы – ради нашего ребёнка…
И он осторожно дотронулся ладонью до слегка вздувшегося живота Эльрики.
Полюбовно договориться у супругов не вышло: экспрессивная дама грозилась, что если муж будет артачиться, то она через надлежащие инстанции обнародует весьма нелицеприятные факты из биографии мужа — да хоть те же махинации с налогами. Доверять угрозам жены у Сергея Ярышева были все основания: Анна Ярышева в прошлом! закончила юрфак. Юридическая практика её была весьма скудной, однако для того, чтобы в рамках закона «прищучить» непокорного супруга, ее знаний, умений и сил вполне хватило бы.
Они уже знали, что родиться должен мальчик – это определил сканирующий аппарат на корабле землян, но ещё не обсуждали, какое дадут ему имя. И вот теперь Винд спросил:
— Она тоже была юристом? — во мня еще остались силы удивляться.
– Как назовём его?
— Да, закончила вуз, но практиковала недолго. Кстати, этот факт — ну то, что она и ты юристы — тоже сыграл свою роль.
– Виктором, – ответила Эльрика. – Я знаю: он родится красивым, сильным, добрым, умным… Мы ему будем во всём помогать, будем любить его…
Может быть, и удалось бы Ярышеву рано или поздно договориться со своей супругой, однако тут происходит непоправимое. Господин Ярышев, как выясняется, не брезговал знакомствами через Интернет. Частенько залезал на порно-сайты, случалось, заказывал по сети девочек, но знакомиться предпочитал через добропорядочные странички брачных объявлений.
– Да, хорошо, – кивнул Винд. – Мне нравится имя Виктор. Надеюсь, он не будет знать горестей: голода, боли, разочарований.
И вдруг на одной из страничек Сергей натыкается на фотографию своей законной супруги! То есть, конечно, не на ее, а на мое фото. Но фото некачественное, и Ярышев принимает меня за свою жену. Окончательно убеждает его в своей догадке подпись:
Эльрика, проникновенно глядя в глаза своего любимого, молвила:
«Юрист, без материальных проблем».
– Он родиться, любимый мой… Обязательно родится… И родится в Многомирье… Скоро мы уже будем там…
Да, наше сходство с мадам Ярышевой сыграло злую шутку для последней. Фотография решила дело: перепуганный предприниматель решил, что его женушка уже подыскивает нового мужа. А фразу «без материальных проблем» он толкует для себя однозначно: Ярышева решила ободрать его до нитки.
Винд вцепился сначала ногами, потом и руками в уходящую вниз железную конструкцию и начал спускаться. Эльрика последовала за ним. Отдыхать дальше они не стали потому, что чувствовали, что вовсе не отдыхают, а леденистый, безжизненный воздух лишает их последних сил.
И тогда бизнесмен принимает решение ликвидировать супругу.
Последующие часы прошли в неустанной борьбе с рвущим вниз притяжением; было очень больно и тяжело. Казалось, что тела разламываются, летят вниз, в бездну.
— Сама понимаешь, исполнителя для такого дела он не через «Рекламу-шанс» искал. Кандидатура была одна — Станислав Звягин.
Но самым скверным было то, что невозможно было остановиться где–нибудь посреди пути между двумя платформами. Тут же руки и ноги начинали скользить. А скользить никак нельзя было, потому что ледяное, неровное железо расцарапывало тела.
— Почему именно он? Он что, по старой дружбе решил помочь Ярышеву и прикончить его жену?
Так прошёл час. Целый час… А Винду и Эльрике показалось, что не час, а несколько суток. Вниз старались не глядеть, потому что тяжело было сознавать, сколь ничтожное расстояние до следующей платформы они преодолели…
— Да нет, особой дружбы между ними не было. Вообще-то Стас твой влип по глупости. Помнишь, я тебе рассказывал о сделке с возвратом экспортного НДС, которую провернули Ярышев и Звягин? Так вот оказалось, что на всех фиктивных бумажках, предоставленных в налоговую инспекцию, стояла подпись Звягина. Стасу твоему светил срок за мошенничество, но Ярышев, уж не знаю из каких соображений, его выручил. И таким образом, считай, убил двух жирненьких зайчиков: получил прибыль и вечного должника в придачу.
Эльрика, которая находилась в метре над Виндом прохрипела, кашляя:
Знакомить Стаса со мной было решено через электронный адрес.
– Я больше не могу…
— А почему Ярышев просто не сказал Звягину адрес жены? Все было бы намного проще.
– Но ты должна! Эльрика! Ради нашего сына…
— Понимаешь, он не хотел, чтобы Звягин знал, что будущая жертва — его бывшая жена. Подстрекательство к убийству — это все-таки не мошенничество с налогами, Стас мог начать его шантажировать. Глупо, конечно, со стороны Ярышева. Ведь если бы Станислав с самого начала познакомился с настоящей Анной, то сразу бы узнал, что фамилии у них с «заказчиком» одинаковые и сообразил, что к чему. А потом, Ярышев и не знал толком, где в настоящее время точно обретается его любимая женушка. По адресу, где она прописана, Анна уже давно не проживала и координат своих мужу не оставляла.
– Я знаю. Но Винд, милый, прости… тело моё совсем окоченело. Не слушается меня.
– Я тоже устал, Эльрика. Чертовски устал, но всё же я борюсь…
Было решено, что Звягин свяжется с Анной и, благо в объявлении указано, что женщина — юрист, попросит консультацию. Свататься к Анне в качестве жениха было чревато: а вдруг от претендентов не будет отбоя? Пока очередь дойдет до Стаса, может пройти очень много времени. А ждать было нельзя.
Станислав Игоревич, добросовестно выполняя задание, постарался познакомиться с потенциальной жертвой. Это ему удалось.
– И я борюсь. Не обращай внимания на мои стоны. Извини… Поползли дальше…
— Почему он не убил меня раньше? — снова перебила я Шаха.
И они продолжили этот мучительный спуск. Если бы кто–либо вгляделся в лицо Винда, то он увидел бы в этом лице страдание. Но ещё большее страдание было в лице Эльрики.
— Ярышев дал строгое указание — обставить гибель жены как результат разбойного нападения. Ни в коем случае не стрелять — зарезать, задушить, стукнуть тяжелым предметом, утопить, в конце концов. Где он мог это сделать? У себя дома? А как ему от трупа впоследствии избавиться? На улице могут быть свидетели. Идеально было бы убить тебя в твоей же квартире. Но ты ведь его домой к себе не приглашала?
Как тяжело ей было сознавать, что ей не стать матерью, что её, не рождённый ребёнок, погибнет вместе с нею. Но что она могла поделать? Силы покидали её, она уже почти не могла пошевелиться, а ведь надо было постоянно бороться, преодолевать столь сильное притяжение…
— Не приглашала, — подтвердила я и почему-то покраснела.
Вот Эльрика совершила неосторожное движение, соскользнула, и острая железка расцарапала её руку едва ли не до кости. В глазах у Эльрики потемнело, она ещё раз дёрнулась. И уже не чувствовала ни ног, ни рук, боль ещё рвала тела, но и она постепенно отступала.
— Кстати, почему? — осведомился Спозаранник.
– Эльрика!! – бешено закричал Винд, когда она, падая, промелькнула рядом с ним.
— Знаешь, Глеб, это уж мое личное дело: хочу — приглашаю, хочу — нет. Принцип такой.
Он, пытаясь схватить девушку, вытянул руку, но – уже слишком поздно; уже превратилась она в маленькую, стремительно летящую вниз фигурку.
— Ну вот, Лукошкина, можешь считать, что твоя принципиальность спасла тебя от верной смерти. Окажись вы вдвоем в твоей квартире, твой кавалер, ни минуты не думая, тебя бы прикончил.
И падала она не на платформу, к которой они спускались (потому что платформа эта находилась сбоку), а прямо в бездну, по краям которой работали громадные механизмы. И что уж теперь кричать? Не услышит она. А если услышит – то какой в этом толк!..
Мысль о том, что он ошибся, пришла в голову горе-киллеру после того, как он подвез меня до «Золотой пули» — организации в городе достаточно известной. Расставшись в тот день со мной, он связался с заказчиком по мобильнику.
Слёзы выступили на глазах Винда, он скрежетал зубами, а сердце его колотилось, словно отбойный молоток; того и гляди – выскочит из груди. И тут почувствовал он жар.
Сам Ярышев на время, пока разворачивались все эти события, убыл в двухмесячную командировку в другой город. Стас выяснил, что ни в какой «Пуле» жертва уж точно не работает. Ярышеву пришлось дать Звягину адрес, где раньше была прописана его жена.
Уж такой это был сильный жар, что даже и в эти мучительные мгновенья казался он нестерпимым. Жар этот исходил из кармана…
— Скорее всего, Ярышев тогда уже принял решение о ликвидации и Станислава тоже. И Звягин это понял. Поэтому и смылся так внезапно, даже не стал получать обещанные деньги. То, что убитая им женщина — бывшая жена Ярышева, он выяснил только после убийства. Думаю, что если бы он знал об этом раньше, то скрылся бы, не выполняя заказа, — монотонно излагал Глеб.
И вот, вцепившись локтем в железную конструкцию и, медленно соскальзывая вниз, достал Винд из кармана изумрудное яйцо. Исходящий от него свет усилился многократно, пылал, жёг, слепил…
— Но он об этом не знал. Поэтому в конечном итоге ему все-таки удалось познакомиться с Анной Ярышевой, понравиться ей, напроситься в гости и там ее убить. Ножом, как и было оговорено.
И, вдруг яйцо лопнуло, хрустящие осколки остались в ладони Винда, а вокруг головы стремительно пронёсся миниатюрный парусный корабль, кажущийся копией того, старого, погибшего Крылова.
— Дальше ты знаешь, — закончил Шах.
И услышал Винд его голос:
В кабинете повисла тишина. Шаховский перебирал бумаги, Глеб теребил ручку, я просто молчала.
– Скорее! Держись за меня! Мы постараемся догнать Эльрику!..
— В общем, Лукошкина, чудо тебя спасло, не иначе, — наконец резюмировал Спозаранник.
Время на то, чтобы удивляться не было; да и на разговоры тоже не оставалось не секунды. Вот Винд вцепился в крохотное тельце кораблика, а тот рванулся вниз, потащил за собой Винда.
Я не могла ничего говорить: к горлу подступил комок. Только кивнула и молча вышла из кабинета.
Оглушительно свистел ветер, и слышал Винд, то, что сообщал ему кораблик:
– Сейчас мы летим быстрее падающего тела. Надеюсь, успеем…
***
И уже видел Винд падающую Эльрику. Быстро приближалась она, но всё же, несмотря на огромную скорость кораблика, девушка быстрее должна была пролететь возле дёргающихся механизмом. И не известно было, сможет ли она проскочить или будет раздавлена железной массой.
Станислав Звягин был объявлен в розыск. Его удалось задержать аж где-то под Челябинском. В убийстве Анны Ярышевой он признался, но основную вину сваливает на мужа погибшей, заявляя, что тот ему угрожал.
Винд кричал:
– Я здесь! Эльрика!! Не сдавайся! Эльрика!!!
Господин Ярышев при каждой беседе с представителями правоохранительных органов, изображая скорбь по супруге, бьется в очень натуральной истерике. «Заказ» на жену он гневно отрицает и выдает свою версию. Согласно его предположениям, у супруги со Стасом был роман, который во время его двухмесячной командировки резко активизировался. Но с мужем Анна якобы разводиться не хотела, о чем и сообщила Стасу. Любовник вспылил и на почве ревности прикончил свою возлюбленную.
Она не могла слышать криков Винда, потому что встречный поток воздуха относил его слова, и лицо её выражало ещё большую муку. Эльрике казалось, что её возлюбленный просто сорвался следом за ней и теперь тоже непременно погибнет.
Оставалось только диву даваться, откуда Ярышеву были известны эти душераздирающие подробности. К сожалению, привязать его персону к убийству Анны Ярышевой так и не удалось. Впрочем, «недолго музыка играла» — бизнесмен скоро «прокололся» на каких-то там очередных аферах. В общем, сейчас Ярышев привлечен к уголовной ответственности за подделку документов и попытку мошенничества.