Отец долго ищет место в небольшой их комнатке, куда бы можно поставить фазана, наконец не без труда ставит его на книжный шкаф. Под тяжестью бронзовой композиции шкаф было охнул, скрипнул, но все же устоял.

Епархия была воссоздана в 1991 г., ее возглавил архиепископ Герман (Тимофеев) -- в 1986-1991 гг. бывший архиепископом Берлинским, а до этого возглавлявший Тульскую епархию. Ко времени приезда владыки Германа в Волгоград епархия насчитывала всего 13 приходов.

Отец отходит к другой стене, любуется.

Архиепископ Герман -- редкий пример православного владыки, предпринимающего энергичные попытки сделать Церковь серьезным фактором всех сфер жизни общества. Причем епархия при владыке Германе стремится быть активной как в традиционных для Русской Православной Церкви формах, так и в нетрадиционных. При владыке Германе начались работы по возрождению сразу семи монастырей, число зарегистрированных приходов к началу 1997 г. было доведено до 140. С 1992 г. регулярно выходит объемная епархиальная газета \"Православное слово\". В отличие от большинства подобных изданий, она уделяет внимание широкому кругу общественно-политических проблем. Под эгидой епархии было проведено несколько солидных конференций, посвященных общественным проблемам края: экологических, местного самоуправления, развития предпринимательства, медицины, образования и т. д.

– Что это? – спрашивает Сашка. – Трофей?

Однако любимое детище архиепископа Германа -- Царицынский православный университет Преподобного Сергия Радонежского, учрежденный в конце 1992 г. и реально приступивший к работе в сентябре 1993 г. В университете существует богословский факультет -- фактически духовная семинария, -- но не это в нем главное. Основное назначение университета (цель достаточно амбициозная) -

– Не трофей, просто скульптура, – отвечает отец. – В Германии подарили. Жители города, где я был комендантом. Так сказать, на добрую память.

\"оказание помощи Отечеству в ускорении национального возрождения. . .

– А чья скульптура? – спрашивает Сашка. – Родена или Микеланджело?

воспитание и подготовка патриотической интеллигенции. . .

Из великих скульпторов он знает только этих двоих. Ни того, ни другого, смеется отец. Это скульптура советского художника Георгия Лаврова.

расширение связей Церкви с обществом. . .

– А как же она в Германию попала? – спрашивает Сашка.

Отец пожимает плечами – а кто его знает? Наверное, выезжал за границу, что-то там делал, вот и осталось. Она в помещичьем доме стояла в Виртингене, где он комендантом был.

развитие современной науки на основе христианского вероучения. . .

Мать слышит про Лаврова и неожиданно меняется в лице.

– Лавров? – говорит она озабоченно. – Это который Лавров? Который террорист?

преображение общества через усвоение сознанием и сердцем человека богоподобного достоинства его бессмертной личности. . .

Отец изумляется: какой еще террорист? Это Лавров, знаменитый, он еще создал композицию с девочкой «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!».

разработка и освоение новых методов и форм обучения. . .\"

– Точно, он, – говорит мать с ужасом. – Ты не помнишь, а я помню. В 1938 году был осужден за участие в антисоветской террористической организации и за покушение на Иосифа Виссарионовича Сталина. Пять лет ему дали.

(из устава Университета). В университете готовят специалистов самых разных профессий (основанием для отбора специальностей является наличие соответствующих преподавательских кадров и спрос на рынке труда): экологов, социальных работников, консультантов по организации фермерских хозяйств и т. д. С целью распространения христианского мировоззрения было создано \"Царицынское общество возрождения Православия и России\", в которое вступили некоторые местные политики и чиновники среднего уровня, бизнесмены и представители интеллигенции. Интересно, что в это общество принимают не только православных, \"но всех, кто болеет за Россию\".

– Ах ты, черт, – растерянно говорит отец. – Что же делать-то теперь?

– А ты не знаешь, что делать? – понизив голос, спрашивает мать.

Архиепископ Герман интересуется политической жизнью. Он был одним из немногих архиереев, занявших с первого дня пребывания на кафедре (январь 1991 г.) резко антикоммунистическую позицию. Он открыто выступил против ГКЧП в августе 1991 г. и Верховного Совета в октябре 1993 г. На выборах 1995-1996 годов владыка Герман вновь агитировал против коммунистов. Он активно включился в земское движение с момента его возникновения. Не поддержал никакой политической партии, стремясь найти точки соприкосновения со всеми, кроме коммунистов (парадоксально, но именно коммунисты выступают в Волгограде за привилегии для РПЦ и запрещение деятельности иностранных миссионеров). Но при этом, однако, наибольшую симпатию у него вызывает христианско-демократическое движение.

Отец мрачнеет. Нельзя так просто взять и выбросить фазана. Это же подарок, люди от всего сердца старались.

– Что за люди? – спрашивает мать.

Возглавив Волгоградскую епархию в 1991 г., владыка Герман столкнулся с одной из наиболее колоритных среди провинциальных лидеров фигур христианской демократии -- Дмитрием (Дидимом) Нестеровым. Рукоположенный в священники в 80-е гг., о. Дмитрий уже в 1987 г. примкнул к наиболее радикальному крылу \"Демократической России\", выступал с зажигательными антикоммунистическими проповедями и организовывал различные манифестации: против коммунистов, за передачу церковных зданий и т.д. На демократической волне Нестеров был избран в Областной совет. В начале 1991 г. он зарегистрировал христианско-демократическую партию, которая в течение нескольких лет представляла собой региональное отделение партии Огородникова, партии Аксючица и партии Савицкого попеременно. Неуживчивый характер и неопрятность в финансовых вопросах приводили Нестерова к конфликтам не только с московскими партийными лидерами, но и с местными властями -- церковными и светскими. После короткого периода тесного взаимодействия с архиереем он был (не без давления областной власти) лишен сана и перешел в Зарубежную Церковь. К концу 1995 г. Дмитрий Нестеров совершенно лишился авторитета и был вынужден переехать в Санкт-Петербург. В Волгограде после него осталась карликовая христианская партия.

– Да вот, жители Виртингена. Где я комендантом работал.

– То есть немцы?

Не только в случае с Дмитрием Нестеровым смелые инициативы архиепископа Германа столкнулись с непреодолимыми препятствиями. Из семи монастырей лишь в трех: Свято-Духовом, Усть-Медведецком и Вознесенском Дубовском -- более или менее регулярно идут реставрационные работы, подобралось монашеское ядро для последующего роста общин. Многие заложенные церкви из-за отсутствия средств на строительство превратились в долгострой.

Отец не понимает: ну да, немцы, а кто еще может быть? Мать тихо отчитывает его. Мало того, что фазана этого террорист слепил, так его еще и немцы ему подарили, фашисты.

В Православном университете ведущую роль играют неофиты из технической и естественнонаучной профессуры, не обладающие серьезной богословской и, шире, гуманитарной культурой, нередко проявляющие сектантские и обскурантистские настроения. Их взгляды и деятельность часто вызывают обвинения в дилетантизме. Многие из этих людей принесли в церковь веру в различные оккультные явления, экстрасенсорику, НЛО, а также живой интерес к религиям Востока и склонность к заимствованию из них.

– Да какие фашисты, нормальные люди, наши же немецкие коммунисты, – слабо сопротивляется отец.

Видную роль в епархиальной жизни Волгограда играет священник Анатолий Гармаев, человек хорошо известный в московских и петербургских православных кругах благодаря его разносторонней религиозной деятельности в этих городах с начала 80-х до начала 90-х годов. Взгляды и деятельность Гармаева всегда вызывали неоднозначную реакцию. По специальности о. Анатолий Гармаев -преподаватель биологии и химии. В начале 80-х гг. он создал так называемое \"Семейное объединение\" -- организацию молодых семей, где на основе жесткой дисциплины практиковались патриархальные нормы семейной жизни. Позднее, после перестройки, \"Семейное объединение\" получило статус \"Лаборатории нравственной педагогики\", одно время сотрудничавшей с Отделом катехизации и образования Московского патриархата. Гармаева неоднократно обвиняли в использовании буддийских методик (мы не располагаем достоверными свидетельствами в пользу этих обвинений). Возможно, эти обвинения -следствие того, что по национальности Гармаев -- бурят. В 1994 г. по инициативе проректора Православного университета А. Половинкина Гармаев был приглашен в Волгоград, где был рукоположен в священники и возглавил пастырско-педагогический факультет. Гармаев продолжает свой опыт нравственной педагогики на этом факультете и в летнем лагере, именуемом \"Православное поселение\". Некоторые критики считают движение Гармаева внутриправославной сектой. Основанием для этого служит поддерживаемый в общине культ личности Гармаева, закрытый характер его группы, проведение особых обедов для посвященных, практика диетических запретов (\"православный не может есть мяса\") и проч.

Мать уже просто шепчет, и из шепота ее понятно, что госбезопасность разбираться не станет, а дадут ему десять лет без права переписки, как террористу и немецкому шпиону, и весь разговор. А ее саму и Сашку репрессируют, как членов семьи изменника Родины. Напуганный отец машет на нее руками: ладно, ладно, придумаем, куда этого фазана девать.

– И поторопись, – говорит мать сурово, – неизвестно, может, это провокация. Может, кто-то из твоих же немцев уже донес на тебя. Или из сослуживцев.

Общественная деятельность архиепископа Германа и его окружения привела к некоторому обострению отношений с большинством религиозных меньшинств, представленных в крае. Не имея четких убеждений о правах религиозных меньшинств и свободе совести, владыка перемежает выступления за сотрудничество всех традиционных религий, представленных в крае (причем традиционность, судя по контексту, может пониматься то очень широко, то узко), с заявлениями об особых правах православия. По-настоящему добрые отношения сохраняются у него только с лютеранами и корректные -- с мусульманами. Последнее объясняется тем, что в этой епархии мусульмане очень редко переходят в православие, паства жестко поделена. По отношению к католикам у владыки Германа затаилась обида. Перед отъездом из Берлина у него состоялся разговор с кардиналом Мейснером, на основании которого у владыки сложилось впечатление, что немецкие католики на свои деньги берутся построить православный собор Христа Примирителя на месте Сталинградского сражения. Об этом проекте широко писала в начале 90-х гг. не только волгоградская, но и московская пресса. По словам владыки Германа, позднее Мейснер заявил, что не давал никакого обещания, что его неправильно поняли. После этого архиепископ Герман любит подчеркивать, что \"католикам нельзя доверять\". В последнее время под давлением окружения (Гармаев, Половинкин) владыка все хуже и хуже относится к христианским религиозным меньшинствам.

Отец обещает в ближайшее же время избавиться от террористической композиции, но не успевает. На следующее утро его вызывает к себе полковник Любищев из особого отдела[32].

Полковник молод еще, моложе отца, строг, но справедлив. Смотрит на майора Лукова с хитрым ленинским прищуром, только бороды не хватает, усов и лысины. Но и без этого глядеть на него страшно. Есть в полковнике нечто такое, отчего вздрагивают не только нижестоящие, но и рангом повыше него. Говорят, у Любищева покровители есть на самом верху, оттого и боятся его так. А, может, и нет никаких покровителей, может, довольно и того, что он в особом отделе служит.

Отношения архиепископа Германа с властью нельзя назвать плохими, но они довольно сложны. В Волгограде еще с доперестроечных времен функционирует очень активный и компетентный, в отличие от других регионов, аппарат Уполномоченного по делам религий (ныне Отдел по связям и содействию религиозным организациям). В постперестроечный период основными направлениями религиозной политики этого учреждения стали: учет поликонфессионального состава области, активное воздействие на \"традиционные\" религиозные группы (причем традиционными в Волгограде считают не только православных и мусульман, но и лютеран, католиков, баптистов, пятидесятников, молокан, старообрядцев, буддистов и др.) с целью побудить их к согласию и взаимодействию. Типичными инициативами в этой области стали: регулярное проведение межконфессионального круглого стола, поддержка (и фактически инициация) межконфессионального христианского благотворительного братства \"Милосердный Самарянин\", поддержка ежегодных, в годовщину окончания Второй мировой войны, экуменических богослужений \"Покаяние и примирение\" с участием всех традиционных Церквей.

– С приездом, Анатолий Евгеньевич, – ленинский прищур не сходит с лица полковника.

В администрации считают, что православная епархия поддерживает эти инициативы \"без энтузиазма\". Кроме того, у властей вызывают раздражение резкая антикоммунистическая риторика владыки и его стремление участвовать во всех сферах общественной жизни.

– Спасибо, товарищ полковник, – майор неуверенно улыбается.

В то же время политика администрации в отношении самостоятельно функционирующих (а не помогающих уже существующим российским общинам) иностранных миссионеров, а также в отношении тоталитарных сект направлена на мягкое ограничение их деятельности и постепенное вытеснение. В конце 1996 г. началась подготовка областного религиозного закона, который должен ограничить деятельность \"иностранцев и тоталитарных сект\". Это находит одобрение в епархии.

– Ну, как вам Германия?

Майор не очень понимает, что отвечать на такой вопрос. Понравилась? Не понравилась? В гостях хорошо, а дома лучше? Попробуй, попади в ожидания начальства. Выбирает беспроигрышный вариант.

С 1994 г. у епархии начинают складываться все более тесные отношения с армией и органами внутренних дел. Командир 8-го гвардейского армейского корпуса генерал-полковник Лев Рохлин (под чьим командованием был взят зимой 1994-1995 г. город Грозный) в 1995 г. крестился и сделал этот факт достоянием общественности. Он постоянно призывает \"поддерживать православие\". Глава УВД также публично заявляет о своей принадлежности к православию, он возглавляет попечительский совет по строительству храма Христа Примирителя (стройка, однако, почти не движется).

– Новая, демократическая Германия с каждым месяцем расцветает и хорошеет… – говорит он, как будто политинформацию читает для бойцов Советской армии.

Ульяновск

Однако полковник Любищев политинформацию слушать не хочет, перебивает Лукова на полуслове. То, что Германия цветет и пахнет, это само собой разумеется, об этом уполномоченные МГБ[33] позаботились и Седьмое управление[34], вычищая с немецкой земли шпионов, бывших фашистов и прочих тому подобных штрейкбрехеров. Речь о том, чего удалось достичь лично ему, майору Лукову, на том ответственном посту, на который поставила его партия и армейское руководство.

Территория нынешней Ульяновской области вошла в состав Русского государства после разгрома Казанского ханства войсками Ивана Грозного. Населена она была преимущественно чувашами, язычниками мордвой, а также мусульманами татарами. С этого времени начинается интенсивное заселение края русскими, среди которых с конца XYII века много старообрядцев. Впервые вопрос о создании самостоятельной кафедры был поставлен на соборе 1666-1667 годов. Необходимость открытия новой епархии объяснялась следующими причинами: \"Слабость, а по местам и полное отсутствие миссионерской деятельности среди язычников и инородцев, остатки язычества среди самих русских и особенно быстрое распространение раскола\". Первая епископская кафедра белокриницких старообрядцев в России располагалась в Симбирске; в 1849 году ее возглавил Софроний (Жиров).

– Ну, – майор несколько смущен, – о своих успехах самому трудно говорить, об этом лучше товарищи скажут.

– Это верно, товарищи скажут, – кивает полковник. – Скажут, и даже напишут, если понадобится.

До 1832 года территория Симбирской губернии входила в Казанскую епархию. Позже из нее была выделена Симбирская епархия. Первым Симбирским епископом (1832-1842) был Анатолий (Максимович). В предреволюционное время наибольшее влияние на жизнь епархии оказал епископ Феоктист (Попов), создавший миссионерский комитет, Николаевское противораскольническое братство, Братство Трех Святителей при семинарии; он же начал издавать \"Епархиальные ведомости\".

Тут он открывает ящик стола и как будто бы что-то начинает там искать. Луков холодеет: неужто донос? Но кто донес, и, главное, о чем? Он за все два года, что был на посту военкома не то, что копейки не взял – лишнего куска не съел. И все ж таки нашлись, написали…

Перед революцией, в первую очередь благодаря деятельности И. Яковлева, Симбирск становится духовным и культурным центром чувашского народа. В Симбирске готовят священников чувашей, получает свое развитие издательская и педагогическая деятельность на чувашском языке.

– Да, – кивает полковник, закрывая ящик и так ничего оттуда и не вынув, – за годы советской власти нам удалось воспитать в советских людях самое главное – бдительность. Ни одна, даже самая маленькая оплошность не останется незамеченной, не говоря уже о прямых преступлениях. Бывает, знаете, человек годами работает честно, и, даже может быть, безупречно. Но потом не выдержал, оступился – и покатился по наклонной плоскости. Товарищи, конечно, должны его поддержать, указать на ошибки, но, бывает, что человек на чужбине, и товарищей вокруг мало, и все заняты по самые уши. И вот он катится и катится вниз по наклонной и до того иной раз может докатиться, что просто страшно подумать, не то, что вслух сказать.

Сразу после революции епархиальная жизнь была дезорганизована репрессиями и конфликтами между обновленцами и тихоновцами, позднее -конфликтами между обновленцами, сергианами и катакомбщиками. Два ульяновских архиерея были расстреляны: Митрофан (Гринев) в 1937 г. и Владимир (Горьковский) в 1938 г. В 1937-1941 годах ульяновская кафедра пустовала. В 1941-1943 гг. в Ульяновск были эвакуированы митрополит Сергий (Страгородский) и обновленческий \"первоиерарх\" Александр (Введенский).

– Не понимаю, – дрогнувшим голосом говорит Луков, – меня что же, в чем-то обвиняют?

Любищев с полминуты молча буравит его взглядом, и ничего не говорит. А взгляд у полковника красивый, глаза голубые, черты лица правильные, волосы светлые. Такой хоть в советской контрразведке, хоть в гестапо смотрелся бы на своем месте.

В 1941 г. была возрождена архиерейская кафедра, вновь упраздненная в 1959 г., когда епархия вошла в юрисдикцию Куйбышевской епархии. Во времена Хрущева и Брежнева проводилась целенаправленная политика полного уничтожения религии на \"родине В. И. Ленина\". Большинство зданий храмов было разрушено, в многолюдной области сохранилось всего 9 действующих православных приходов. Полностью была искоренена организованная религиозная жизнь влиятельных до революции в Симбирском крае старообрядцев.

Ужаснувшись этой мысли, майор отводит глаза и делает вид, что ничего такого не думал, и вообще не думал ничего, что выходит за рамки его должностных обязанностей и краткого курса истории ВКП(б)[35].

– А вы как думаете, в чем вас обвиняют? – губы полковника шевелятся как-то отдельно от произносимых им слов и никак невозможно понять, какой смысл заложен в этих самых словах. – В чем, так сказать, главная ваша вина перед советским государством…

Архиерейская кафедра была восстановлена в начале горбачевской перестройки, в 1989 году, ее возглавил тогда епископ Прокл (Хазов). Епископ Прокл родился в 1943 году в Ленинграде. Окончил техникум, затем ленинградские духовные семинарию и академию. Служил на приходах в Ленинградской области. В 1987 г. хиротонисан во епископа Тихвинского, викария Ленинградской епархии при митрополите Алексии, нынешнем Патриархе. В 1989 г. переведен в Ульяновск.

«Ах ты, боже ж мой, – с тоской думает майор, – началось, товарищи дорогие, началось! А ведь только вчера приехал, ничего даже сделать не успел, а уж ему шьют какие-то небывалые вины. Дальнейший ход событий ему ясен: обвинение, следствие, суд, лагеря. Он видел, какими возвращаются из лагерей даже самые несгибаемые люди, он не хочет стать таким. Лучше уж было с фронта не вернуться…»

Из интервью епископа Прокла (Хазова): 1

Внезапно, совершенно неожиданно для себя самого, он свирепеет. Да что ж такое, он честный советский человек, фронтовик, коммунист, а на него вешают каких-то неведомых никому собак! Нет, братцы мои, так дело не пойдет. Он так просто не дастся!

\". . . А затем по просьбе архиепископа Куйбышевского и Сызранского Иоанна2 я был переведен сюда, на Ульяновскую кафедру.

Похоже, двухлетнее пребывание на территории новой, демократической Германии, хоть и строящей себя под чутким надзором армейских политуправлений, сыграло с майором злую шутку. Воздух свободы, пусть и выморочной, недоношенной, ударил ему в голову, оглушил, опьянил. Эх, пропадай, головушка!

В о п р о с -- Вы были духовным сыном митрополита?

– А ни в чем я не виноват, – со злой улыбкой отвечает Луков. – Чист я перед нашей советской родиной и перед родной коммунистической партией! Чист, как стеклышко!

Нет, просто владыка очень хорошо ко мне относился. Я познакомился с ним в Ульяновске в 1983 году, когда приезжал сюда к знакомому священнику. И с тех пор мы стали поддерживать дружбу с владыкой. Когда была хиротония, владыка Иоанн приезжал на нее, привез мне облачение, набор панагий, посох подарил. Хиротония, нужно сказать, явилась для меня неожиданностью. Я не сразу согласился. Но мой духовный отец Василий напомнил мне сон, который я видел лет за десять до того, и сказал, что это воля Божия и нужно соглашаться. А сон был такой. Как будто стою я на кафедре в Троицком соборе Александро-Невской лавры. Богослужение возглавляет Святейший патриарх Пимен, справа от него -- митрополит Никодим, слева -- митрополит Алексий, а вторым за Алексием стою я. Патриарх Пимен посмотрел на меня и говорит: \"И как это мы тебя такого маленького хиротонисали?\" А митрополит Никодим говорит: \"Ваше Святейшество, это воля Божия\".

Полковник хмыкает и смотрит на него изучающе. Ну, что ж, если майор действительно чист как стеклышко, пусть скажет, что такое привез он с собой из Германии, из города Виртингена, в котором служил военным комендантом?

– Что привез? – переспрашивает майор, лихорадочно соображая, что именно может знать Любищев и стоит ли ему признаваться в том, что в подарок от благодарных немцев получил он статуэтку, сваянную, как выяснилось, скульптором-террористом, осужденным на пять лет за покушение на отца народов. – Вы о чем, товарищ полковник?

По сравнению с другими областями Поволжья, в Ульяновской области коммунистический режим в наибольшей степени преуспел в атеизации населения. В крае к началу перестройки не существовало кружков или групп, которые можно было бы назвать \"православной общественностью\". И в середине 1990-х годов влияние коммунистической идеологии в Ульяновской области чрезвычайно велико: во втором туре президентских выборов 1996 г. Г. Зюганов получил здесь 56,3% голосов (один из самых высоких показателей среди субъектов федерации и самый высокий -- для урбанизованной области). Религиозную политику епископа Прокла в этих условиях можно охарактеризовать как консервативную. Он выступает с резкими заявлениями против западных миссионеров, а также по большинству других проблем, волнующих Церковь. В 1992 г. протодиакон Алексей Скала организовал группу \"казаков\", которые пытались не допустить приезда в Ульяновск протестантской миссии \"Волга-92\". Маловероятно, что это было сделано без ведома епископа.

Оказывается, полковник говорит о той большой тяжелой коробке, которую привез ему вчера вечером шофер на служебной машине прямо с вокзала.

Во время президентской предвыборной кампании 1996 г. владыка Прокл вместе с Ульяновским муфтием выступал по телевидению в поддержку Ельцина.

– Есть подозрение, что, пользуясь своим особым положением, вы, Анатолий Евгеньевич, нелегально ввезли на территорию нашей страны запрещенные к ввозу предметы. Что вы на это скажете?

В Ульяновске нет кафедрального собора. Завершение восстановления прежнего -- Спасо-Вознесенского (при финансовой поддержке папы Римского и католической организации \"Церковь в беде\") планируется не ранее двухтысячного года. Большинство других строек также превратились в долгострой. В епархии нет семинарии, духовного училища, пастырских курсов. Из трех зарегистрированных монастырей монашеская жизнь налажена лишь в женском Михайловском в Комаровке.

Но майор уже опомнился от первой растерянности и стоит насмерть. Ничего запрещенного он не ввозил, все, что он ввез, проходило положенный досмотр.

Из интервью епископа Прокла:3

– И золото? – полковник улыбается, но глаза его холодны.

\"Михайловский женский монастырь в Комаровке строим на пустом месте. Я, когда приехал туда впервые -- посмотрел на эту горку, и она мне напомнила Пюхтицкую. И я подумал: \"А почему бы нам здесь не построить женский монастырь? . . Население здесь какое-то странноватое. Отвыкло от всего святого. Для них самое святое -- это их коровы, бараны, овцы, которые гуляют в тени храма. . . вот он -- новый человек, о котором мечтали строители коммунизма. Знаете, кто пошел первый нам навстречу? Татарин! Был такой очень хороший человек -- директор совхоза Иван Михайлович. Передал нам клуб. И начали потихоньку ремонтировать храм\".

– Какое золото? – цепенеет Луков.

– То, что было в той тяжелой коробке, которую шофер в ваш дом доставил…

Владыка Прокл не подвергает мелочной регламентации и контролю свой клир. Несколько энергичных священников широко проявляют свою активность, в том числе такую, которая расходится с идеологическими установками владыки. Протоиерей Владимир Дмитриев, секретарь Епархиального управления, настоятель Богоявленской церкви в Прислонихе сотрудничает с инославными, вступает в публичные дискуссии не только с протестантами, но и с представителями нетрадиционных религий; открыт для контактов со светской интеллигенцией, принципиально выступает против огосударствления православия. Протоиерей Александр Иевлев, перешедший в православие из баптизма, является ответственным за катехизацию в епархии. В первую очередь, благодаря его усилиям создано 40 детских и 20 взрослых воскресных школ; при Ульяновском педагогическом университете начало функционировать \"культурологическое отделение\", программа которого определяется епархией (т. е. фактически о. Александром). Протодиакон Алексей Скала и протоиерей Владимир Алексеев, руководящие двумя основными стройками в епархии: кафедрального собора и церкви Иоанна Кронштадтского, -- пользуются уважением в народе.

Луков облегченно вздыхает: ах, вот он о чем! Да не было никакого золота, и быть не могло. В коробке – подарок от благодарных жителей Виртингена, скульптура. И никакая она не золотая, а всего только из бронзы.

Ввиду нерелигиозности населения и слабости православной Церкви в области отношение власти к Церкви приобретает для последней особенно важное значение. Избранный в 1994 г. губернатор области Юрий Горячев пользуется славой одного из наиболее прокоммунистически настроенных администраторов: до середины 1996 г. в области сохранялись талоны на основные продукты питания; экономисты единодушно отмечают живучесть административно-бюрократических методов хозяйствования.

– Ну, это мы еще посмотрим, из какой она бронзы, – прищуривается Любищев. – А вы, товарищ майор, как я погляжу, времени зря не теряли. Подарки, скульптуры – умеете устраиваться в жизни, вам можно только позавидовать.

Майор хмуро отвечает, что нигде он не устраивался, и за два года жизни в Германии всех приобретений у него – только эта вот скульптура. А что он был должен делать, обратно в лицо ее людям швырнуть?

Из интервью епископа Прокла:4

– Зачем же в лицо? – вроде как примирительно говорит Любищев. – В лицо не надо. Но доложить вы были обязаны.

\"Эта епархия необыкновенно сложная. Дух Ленина, который, пожалуй, витает здесь, оказывает свое влияние. Здесь еще все дышит его именем. Это не Антихрист. Хотя в какой-то мере можно считать его таковым. . . этот человек разрушил тысячи храмов, погубил тысячи священнослужителей. . .

Майор говорит, что он и собирался доложить, но только не успел. Потом, он думал, раз таможня пропустила, то ничего страшного, все законно.

. . . естественный процесс духовного возрождения идет немного пассивно. У нас ведь ничего, собственно, не изменилось: был первый секретарь обкома партии, теперь же он -- глава администрации.

Полковник на это отвечает, что дело не в законности, а в социалистической морали. Вот, например, он военный комендант целого города, а позволял себе принимать подарки. А люди могли подумать, что раз он подарки берет, то его и подкупить можно, почему нет?

В о п р о с -- Он в церковь ходит?

– Товарищ полковник, – не выдерживает майор, – если все дело в этой скульптуре, так заберите ее, не нужна она мне совершенно. Я даже не знаю, куда ее поставить.

Нет. Хотя в деловых вопросах он мне помогает. В последние годы благодаря ему мы многое сделали.

– Ах, вот как? – зловеще тянет Любищев, и глаза его становятся черными. – Значит, сами взятки берем и другим предлагаем?

В о п р о с - А финансовая поддержка от властей есть?

Майор вдруг понимает, что из какой-то ерунды, небывальщины прямо у него на глазах лепится ему уголовное дело. Да и ладно бы только уголовное, по взяткам, но ведь и изменником родины могут назначить! Да что же это такое происходит, товарищи?

В прошлом (1995 -- А. Щ.) году выделили нам 50 млн. рублей. В этом году ничего. Но помогли стройматериалы за 50% приобрести, техникой помогают. Все-таки такого отношения властей, как в богоспасаемом граде Самаре, у нас нет. . . Я за то, чтобы городу вернули его прежнее имя\".

– Я не в том смысле, – майор сглатывает, – я в том смысле, что не брал я ничего. И не предлагал. Просто страна сейчас после войны восстанавливается, каждый килограмм металла ей дорог. Так, может, на переплавку ее? И на нужды народного хозяйства…

Политику в области религии, в первую очередь, определяет председатель Комитета областной администрации по национальным вопросам Егоров. Он является принципиальным противником западных протестантских миссионеров, которых считает \"крайними наглецами\" и \"разрушителями русской культуры\".

– Вопрос с народным хозяйством мы как-нибудь без вас решим, – ледяным голосом говорит полковник.

Различными административными мерами ульяновские власти сумели выжить из области большинство западных миссионерских организаций, функционировавших в 1989-1995 годах. Особую неприязнь властей вызывали миссионеры из движения \"Грейт Грейс\" (Великая Благодать), возникшего в США в 80-ые годы, а конкретно -- представители Будапештского Библейского института, принадлежащего этому движению. В 1995 г. было принято закрытое постановление областной администрации о запрещении предоставления в аренду религиозным организациям залов в общественных, образовательных и культурных учреждениях. В то же время Егоров симпатизирует и даже поддерживает дальневосточные по происхождению религиозные движения и общины: буддистов, йогов, кришнаитов и пр. Неслучайно в риторике ульяновских властей обычно фигурируют три \"традиционные\" религии: православие, ислам и буддизм. Гонения на западных миссионеров были не столько следствием поддержки православия, сколько выражением традиционных коммунистических изоляционистских настроений, проявлением желания противостоять влиянию Запада, в том числе в сфере религии. Епархия не является серьезным авторитетом для администрации. Власти с большими проволочками передают епархии немногие сохранившиеся здания церквей. Так до конца 1996 г. продолжается многолетняя борьба за возвращение РПЦ крупнейшего из сохранившихся в Ульяновске церковных зданий -Воскресенско-Германовского храма. Финансовая поддержка РПЦ со стороны администрации чисто символическая: в 1995 г. -- 50 млн. руб. В тоже время представители власти на словах постоянно выражают свое уважение к православию и заявляют о его поддержке областной администрацией.

После этого наступает долгая томительная пауза. Любищев вытаскивает из стола какую-то папку и углубляется в чтение, так, как будто он в кабинете один сидит. Луков ерзает на стуле, не знает, как себя вести дальше. Наконец выговаривает немеющими губами:

– Товарищ полковник, разрешите идти?

Петрозаводск

– Не разрешаю, – отвечает полковник, не глядя на него. – Умели дела делать, умейте и отвечать за них.

Майор цепенеет. Он хочет что-то сказать, но язык не слушается его. Он прошел всю войну, он не кланялся пулям и снарядам, ну, то есть кланялся, конечно, но не больше других, да и глупо это – не кланяться снарядам, им все кланяются, иначе один осколок – и погребут тебя в дали от дома хладным трупом. А кому охота помирать, когда вот он, Берлин, рукой подать? У него орден Красной звезды, и полно медалей, он храбр, но тут вся храбрость его куда-то улетучивается. Если бы он верил в Бога, он бы молился сейчас. Но он не верит, и не знает, кому молиться. Партии, органам, лично товарищу Сталину? Поможет ли? До Бога, в которого он не верит, высоко, до Сталина – далеко. Так кого молить, в таком случае? Может быть, самого полковника Любищева?

Формально считается, что народы, населявшие территорию нынешней Карелии, приняли христианство одновременно с Киевом. В 1990 г. Петрозаводская епархия торжественно отмечала 1000-летие крещения карелов. Со второй половины XVI в. документально прослеживается существование карельских православных приходов, которые находились в то время в тесной связи с Новгородом. С XVIII в. начинается проникновение на территорию Карелии лютеранства. Позже влияние лютеранства еще более усиливается благодаря тому, что территория Приладожской Карелии в 1811 г. отошла к Великому Княжеству Финляндскому.

Он поднимает глаза и робко смотрит на полковника. Тот сидит с каменным лицом и листочки в своей чертовой папке рассматривает. Нет, этого моли – не моли, ничего не вымолишь. Но откуда же взялась вся история, кто сделал из него взяточника и изменника Родины?

Луков опускает веки, сквозь наступившую тьму загорается, брезжит перед глазами его последний день в Германии.

В 1828 г. создается Олонецкая епархия в 231 приход. К 1904 г. в епархии насчитывается 545 церквей, 2127 часовен, 14 монастырей, одна духовная семинария, 1317 человек клира. До 1872 г. преподавание в духовной семинарии велось на русском и карельском языках. В 1872 г. карельский язык был выведен из употребления в семинарии. В 1873 г. открывается первая в Петрозаводске лютеранская кирха.

Глава десятая. Кафешантан и пятьсот рейхсмарок

В 1890 г. создается Выборгская епархия (на территории Княжества Финляндского), которую возглавил сначала архиепископ Антоний (Вадковский), а затем -- епископ Сергий (Страгородский). На базе именно этой епархии, территориально оказавшейся после революции в Финляндии, и образовалась Финская Православная Церковь.

После объявления в 1905 г. свободы совести среди карелов усиливается лютеранская миссионерская деятельность. В ответ на это епископ Сергий (Страгородский) собирает совещание карельских приходов трех епархий: Финляндской (Выборг), Архангельской, Олонецкой. Обсуждается вопрос о противостоянии \"финско-лютеранской экспансии\".

Майор сидит в просторном светлом кабинете за огромным дубовым столом, обитым зеленым бильярдным сукном. Перед ним на столе – черный телефон для связи, здоровенный гроссбух, куда записывает он распорядок дня и срочные комендантские дела, которые предстоит сделать. Еще на столе стоит пепельница, чернильница, электрическая лампа с абажуром, чтобы и ночью работать было можно. Но все равно места на столе столько, что хоть танковые парады на нем устраивай. Немного дополнительного пространства съедает стоящий на левом дальнем углу стола большой бронзовый фазан с длинным хвостом – остался от прежнего владельца поместья. Фазан стоит горделиво, смотрит вдаль, как будто не фазан он, а памятник самому себе, поставленный неизвестно за какие птичьи заслуги.

В 1923 г. Финская Православная Церковь в результате переговоров с Константинополем переходит под его юрисдикцию и получает автономию. В 1956 г. Московская Патриархия признает автономию ФПЦ. Первым национальным архиереем становится Герман Аав.

Кабинет, стол и фазан достались Лукову по наследству от прежнего владельца дома, барона фон Шторна. Когда советские войска вошли в Германию, он бежал куда-то на Запад, то ли во Францию, то ли в Нидерланды, под теплое крылышко американских оккупационных войск. Здесь же оставил присматривать за хозяйством управляющего, герра Бюхнера. Однако Бюхнер тоже оказался своему здоровью не враг, и когда Красная армия триумфально вошла в город, управляющий немедленно смылся, бросив дом на произвол судьбы. Единственный, кто остался следить за собственностью барона, был старый верный слуга Арво Мяги.

С 1911 по 1918 г. ректором духовной семинарии в Петрозаводске был протоиерей Николай Чуков, впоследствии один из выдающихся иерархов Русской Православной Церкви.

Когда красные пришли в дом барона – заселять туда советского коменданта Анатолия Евгеньевича Лукова, Мяги молча стоял на пороге, грустно глядя на приближающихся незваных гостей в запыленных гимнастерках цвета хаки, пилотках и сношенных сапогах.

До 1990 г. карельские приходы на территории СССР (общим числом 5) объединялись в Олонецкую епархию, которая, по малочисленности, возглавлялась благочинным и подчинялась Ленинградской епархии, фактически и являясь ее благочинием.

– Эй, товарищ, освободи проход, – крикнул ему политрук Задорнов, – советская власть пришла!

В 1990 г. образована Петрозаводская епархия.

Мяги, однако, только глазами моргал.

Титул правящего архиерея (Петрозаводский и Олонецкий) требует пояснения. В отличие от других национальных округов местный епископ долгое время не значился \"карельским\". Это было связано с тем, что предстоятель Финской Православной Церкви архиепископ Иоанн (Ринне) носит титул \"Карельский и всея Финляндии\". В июле 1996 г. после конфликта с Константинополем, связанным с эстонскими приходами, отделение которых от РПЦ поддержала ФПЦ, правящий архиерей переименован в Петрозаводского и Карельского.

– Да он, по-русски-то не понимает, надо ему по-немецки сказать, – заметил полковой переводчик лейтенант Косицын, и тут же, без пауз, заговорил с Мяги по-немецки.

Религиозные процессы в Карелии, по сравнению с Центральной Россией, идут с отставанием на год-полтора. Это объясняется тем, что после 1917 г. Карелия была объявлена \"атеистической республикой\" и служила полигоном по внедрению атеизма. Последний храм в Петрозаводске и в целом в Карелии был закрыт 15 июля 1941 г. особым распоряжением Верховного Совета Карело-Финской ССР. С 1940 по 1951 г. видные партийные посты в республике занимал Ю. Андропов.

Мяги внимательно смотрел на пришельцев, потом начал неистово жестикулировать и что-то непонятное говорить, вытягивая гласные, как резинку. Майор, политрук и трое бойцов их сопровождавших, все повернулись к Косицыну: что он сказал?

Положение епархии в республике относительно стабильное. Епископ Мануил умеет ладить с властями, сохраняя независимость в поступках и решениях. Собственного Закона о свободе совести в Карелии нет, функционирует российский. Епархия поддерживает прямые связи с правительством, избегая вмешательства посредников. Правительство выделяет деньги на ремонт и восстановление православных храмов, в том числе оно полностью профинансировало в 1993-1996 годах восстановление кафедрального собора в Петрозаводске. При Совмине Карелии существует должность консультанта по делам религий, который не вмешивается в жизнь епархии.

– Не могу знать, – развел руками Косицын. – Это и не немецкий вовсе, на эстонский похоже.

Владыка Мануил был избран депутатом местного ВС, но в начале 1993 года, задолго до указа Патриарха, добровольно сложил депутатские полномочия и отказался совмещать пастырские обязанности с политической деятельностью. Этот шаг увеличил его общественный авторитет.

В общем, пока суд да дело, бойцы просто отодвинули в сторону старика и вошли внутрь. Мяги заволновался, побежал следом, махал руками, выкрикивал что-то – все какую-то мысль пытался донести. Но не донес, только хуже сделал. Сержант Пустельга тихонько пихнул его в грудь, так что тот просто сел на пол – и пошли дальше.

Как и в других национальных автономиях, в Карелии положение епархии осложнено оживлением национальных движений. Ситуация будет во многом зависеть от того, какую религиозную ориентацию примет та или иная национальная группировка.

– Эх, богато жил эксплуататор трудового народа, – заметил политрук, оглядывая огромные комнаты первого этажа. – Ну, зато все теперь майору нашему достанется…

– А ты не завидуй, – отвечал Луков, с любопытством рассматривая сидящие на камне бронзовые фигурки фазана и фазанихи, которые, как живые, умостились возле лестницы, ведущей на второй этаж.

Помимо русских, которые составляют подавляющее большинство населения Карелии, существуют три крупные национальные группы: карелы, вепсы и финны-ингерманландцы. Национальные движения этих народов формально объединены Республиканским центром национальных культур. В политическом и религиозном отношениях каждая группа придерживается собственных ориентаций.

Задорнов на это заметил, что не завидует, что вообще привычки такой не имеет, но где же справедливость: одним все, другим – ничего? Майор ему отвечал, что все это, что у них перед глазами, принадлежит теперь народу новой, демократической Германии, которая вскоре будет построена при их с политруком непосредственном участии.

* * *

Вот так и вышло, что комендатура советская разместилась в доме бывшего помещика. Впрочем, как стало позже известно, помещик этот не совсем чужим оказался русскому народу. Был он из остзейских немцев, еще до революции жил в Прибалтике, а перед Империалистической войной 1914 года покинул Россию и переехал в Виртинген, где было у него родовое гнездо.

Ингерманландский союз. Просветительская организация, ориентированная на поддержку национального лютеранства.

Однако на этом скитания барона не закончились, и спустя тридцать лет ему снова пришлось покидать насиженное место.

Общество вепской культуры. Очень активная группа, одно время возглавляемая членом Верховного Совета, членом Комитета по национальным вопросам Строгальщиковой Зинаидой Ивановной. Лидеры общества добились создания в Карелии вепской волости. Опираются на православие.

– Ну, в этот раз понятно, чего уехал, – говорил Задорнов, развалившись в кресле и поигрывая дорогой ручкой «Паркер», которую нашел он в ящике баронского стола и которую, видно, тот оставил впопыхах, когда бежал из города. – Если бы он нас дождался, мы бы ему устроили галстук на шею. Но почему смылся еще во времена Николашки, при царском режиме ему что угрожало?

Союз карельского народа. Просветительское общество. Опирается на православие.

Майор, сидевший за столом, пожал плечами. Ему-то как раз все было ясно. Близилась война с Германией, а барон был немцем. В России немцам сделалось неуютно, вот и побежали все эти бароны обратно, на, так сказать, историческую родину.

Карельский конгресс. Радикальная группа, активно участвующая в политике. Главный тезис -- присоединение к Финляндии. Ярко выраженной религиозной ориентации пока не имеет.

– Может, так, а, может, и другая какая была причина, – задумчиво сказал политрук.

Лукова, однако, биография фон Шторна совершенно не волновала. У него имелась масса других проблем, с которыми он столкнулся, став комендантом. Нужно было расчищать от завалов улицы, пострадавшие от артиллерии и воздушных бомбардировок, а местное население выходить на улицы не спешило, всеми правдами и неправдами пытаясь улизнуть от общественных работ. Необходимо было запускать остановившиеся предприятия, и не только мельницы и хлебопекарни, но и деревообделочную фабрику. И самое главное, надо было решать продовольственный вопрос. Весенний сев зерновых они уже пропустили, но приближался сев озимых. Нужно было попробовать восстановить животноводство, в частности, свиноводство и птицеводство, может быть, построить фабрику по переработке рыбы, которая в изобилии водилась в здешней реке. Одним словом, задач было много, а рук и голов – мало.

По логике развития национальных движений лидеры Карельского конгресса могут склониться к реставрации местного язычества, сохранившегося фрагментарно в виде традиций и суеверий, но достаточно сильно реконструированного местными специалистами из Карельского института языка и литературы. Издана обширная научная литература по карельскому язычеству. Некоторые ученые (Сурхаско Ю. Ю.) видят в язычестве единственный путь по спасению карелов от вымирания и обрусения, вырабатывают соответствующие концепции построения семьи на основе культа предков. Однако до тех пор, пока Карельский конгресс опирается на поддержку Финляндии и является проповедником панфинской идеи, реставрация язычества проблематична, так как финны заинтересованы в распространении лютеранства. Какую религиозную ориентацию выберут в ближайшие годы карелы? Это зависит, в первую очередь, от методов проповеди лютеран и православных. Выиграет тот, кто не испугается \"карелизации\" христианства. Лютеране приступили к переводу Евангелия на карельский и вепский языки. Перевод осуществляется в Карельском институте языка и литературы. Оплачивает работу хельсинский филиал Шведского института перевода Библии. По окончании работы все права на \"карельское\" и \"вепское\" Слово Божие будут принадлежать финским лютеранам, что может привести к конфликту с РПЦ.

На первых порах, когда местные хозяйства не справлялись еще с производством продовольствия, Луков договорился с размещенной в городе воинской частью, чтобы помогали с едой. У армейских было свое хозяйство, они выращивали овощи и жили на самообеспечении. Конечно, особенного избытка у них не было, и еда была однообразная, но все лучше, чем то, что имелось в городе в первую послевоенную осень. Луков получал от военных самую простую еду и раздавал ее бесплатно нуждающимся горожанам. Для тех это было спасением и довольствие это, словно манна небесная приходившее им от коменданта, называли они «Луков-э́ссен», луковская еда.

Довольно скоро, впрочем, ситуация выправилась, и уже не Луков обращался в воинскую часть за помощью, а, напротив, оттуда звонили ему и просили подбросить то свининки, то курятинки. И Луков подбрасывал, конечно – долг, как говорится, платежом красен.

Сегодня с утра, как обычно, был у него прием жителей по личным вопросам. Одной из первых явилась фройлен Гаубих – нестарая еще и довольно кокетливая блондинка, содержательница местного ресторана «Кружка». Она пришла в полном боевом облачении – полосатое платье в талию, высокие каблуки, на лице – яркий макияж, призванный, видимо, оживить ее довольно пресную физиономию.

Сегодня епископ Мануил прикладывает усилия к поиску и подготовке духовенства из вепсов и карелов. Задача осложняется тем, что помимо протестантской миссионерской волны, появления псевдорелигиозных и восточных сект с Петрозаводской епархией начинает конкурировать Финская Православная Церковь. ФПЦ образовалась на базе карельских приходов. Их члены финизированные карелы. Поэтому ФПЦ считает правомерным вести проповедь среди карелов Петрозаводской епархии, тем более что финский язык, на котором служат в ФПЦ, карелам более понятен, чем славянский. В этом аспекте ФПЦ заинтересована в финизации советских карелов. Для того чтобы смягчить ситуацию, избежать канонических нарушений, владыка Мануил посетил архиепископа Иоанна и по благословению Патриарха Алексия вручил ему Антиминс со своей подписью, с тем чтобы приезжавшие из ФПЦ священники служили именно на этом Антиминсе и выдавали свидетельства о крещении на русском языке. Это позволило еп. Мануилу в какой-то степени контролировать действия ФПЦ. Ситуация осложняется тем, что Валаамский монастырь и его подворье в Сортавале отказываются иметь евхаристическое общение с ФПЦ как с новостильниками, несмотря на то, что Московская Патриархия сохраняет с ФПЦ каноническое общение.

С просьбой пришла, догадался майор, клянчить будет. И как в воду глядел. Говорили они с глазу на глаз, без переводчика, потому что за два года жизни в Германии майор изрядно поднаторел в языке и прием граждан вполне способен был вести самостоятельно.

– Могу ли я попросить господина коменданта разрешить мне открыть второй ресторан? – спросила госпожа Гаубих после того, как выполнен был весь необходимый ритуал приветствий.

Сноски:

Луков поднял брови: а что это она к коменданту обращается? Такими делами ведает господин бургомистр Клаус Рихтер, это к нему. Фройлен растянула губы в улыбке. Конечно, господин бургомистр может разрешить открыть ресторан, но господин комендант может этот ресторан одним щелчком пальцев закрыть. А ее предприятие требует вложений, и ей бы хотелось быть уверенной, что вложения эти не пропадут втуне, если вдруг герр комендант не одобрит.

– А почему же это герр комендант не одобрит? – удивился майор. – До сего момента все было в порядке.

1 Благовест, 24,1996. Самарская православная газета.

Фройлен потупила глазки. Все дело в том, что горожане, особенно добрые крестьяне и ремесленники, словом, рабочий класс, очень устают на работе. И, чтобы отдохнуть по-настоящему, им мало обычных развлечений. Кружка пива и кусок свинины с капустой – это, конечно, прекрасно, но благодаря господину майору и всей доблестной советской армии жизнь с каждым днем становится лучше, а скоро станет просто нестерпимо прекрасной. И вот она подумала, что было бы совсем неплохо украсить эту прекрасную жизнь разными дополнительными маленькими радостями.

2 Речь идет о митрополите Иоанне (Снычеве).

– Вы что же, бордель хотите открыть? – спросил Луков напрямик.

Фройлен вздрогнула и обиженно заморгала глазками. О, нет, нет, об этом даже речи быть не может. Не бордель никакой, разумеется, а, как бы это поточнее выразиться, небольшой, то есть совсем маленький кафешантан. В нем, кроме выпивки и закуски, на сцене будут танцевать немецкие девушки – самые скромные, которых только можно себе вообразить. Они будут делать так и так…

3 \"Благовест\". 24. 1996.

Тут фройлен вскочила со стула и исполнила несколько танцевальных па, на взгляд Лукова, несколько рискованных, а, впрочем, не лишенных привлекательности, особенно для мужчины, который уже несколько лет не видел жены.

– Так, так, и может быть, еще вот так – и ничего больше, – жарко уговаривала его фройлен Гаубих, вертя бедрами и приподнимая ноги. – Поверьте, господин комендант, это совсем неопасно для пролетариата и для добрых бюргеров.

4 \"Благовест\". 24. 1996.

– То есть вы о пролетариате заботитесь? – уточнил комендант.

Да, она заботится в первую очередь о пролетариате, ну, и обо всех добрых бюргерах, конечно, тоже. Будет совсем неплохо, если в ее заведения иногда, пусть даже не очень часто будут заглядывать доблестные советские солдаты. Для них там всегда будет лучший шнапс и пиво по небольшой цене.

Лекция двенадцатая. Староверы

Майор ненадолго задумался. Конечно, от кафешантана за версту попахивает мелкобуржуазной идеологией. С другой стороны, городок маленький, тут даже кинотеатра нет. Скука стоит смертная, это и для обывателей плохо, и для них самих. А кафешантан, танцы – хоть какая-то отдушина.

(C) С.В.Филитов, Л.М.Воронцова,

Госпожа Гаубих, видя, что он задумался, начала копаться в желтой своей сумочке и вытащила оттуда книжку на немецком языке. Положила на стол и немного подтолкнула пальцем к майору.

– Что это? – спросил Луков.

Рост религиозности русского народа после падения коммунистического режима обычно рассматривается под одним углом зрения -- оценивается возрождение православия, а также противостоящей ему так называемой нетрадиционной религиозности. Представление власти и общества в целом о духовной жизни России стало однобоким. Как правило, когда говорят о возвращении к религии и Церкви, имеют в виду только православие. Здесь есть своя логика -- логика личной, культурной, идейной, национальной жизни. Сегодня в религиозной сфере доминируют реставрационные процессы. При этом реставрация оказывается грубой, неспособной воспроизвести все духовное и культурное многообразие предреволюционной России. Возвращение к \"вере дедушек и бабушек\" иногда оказывается возвращением к вере чужих дедушек и бабушек, с утратой собственной семейной традиции.

– Это мой скромный подарок, – отвечала фройлен. – Книга с пейзажами земли Саксония-Анхальт, то есть нашей горячо любимой родины. Прошу господина коменданта не отказать в такой малости и принять его.

Майор кивнул рассеянно, а сам продолжал думать. С другой стороны, чем он рискует? Ему завтра отсюда уезжать. Можно напоследок сделать людям подарок, пусть порадуются. Тут главное, чтобы, действительно, в бордель все это не превратилось, а остальное как-нибудь можно потерпеть.

– Хорошо, – сказал Луков. – Даю свое согласие. Но при некоторых условиях.

Забывают о том простом и общеизвестном факте, что перед революцией Россия была поликонфессиональной страной. Разве что ислам вспоминают. Перед революцией в каждом крупном российском городе был костел, а то и не один. Забывают, что и протестантизм в лице немецкого и финского лютеранства столетиями присутствовал в России. Если описать всех лютеран, сыгравших роль в русской истории -- политиков, ученых, военных, деятелей культуры, -- то можно издать целую энциклопедию. Миллионы наших сограждан имеют хотя бы одного дедушку или бабушку \"западной веры\". Эти люди чаще всего полностью или почти полностью утратили связь с национальной культурой своих предков. Они -- русские люди, но такие русские, для которых возвращение к вере предков -- это приход в костел или в кирху.

Фройлен вся потянулась к нему, моргая ресницами – не женщина, а мотылек. На лице ее была написана готовность выполнить любые условия господина коменданта, пусть даже и самые экзотические.

Но все-таки, если говорить о российской поликонфессиональности, альтернативой для большинства русских до революции было старообрядчество, о котором сейчас почти и не вспоминают.

– Условия такие, – продолжал Луков. – Во-первых, разработайте и представьте в комендатуру программу выступлений. Мы ее рассмотрим и утвердим. И второе. Ни при каких обстоятельствах не должны вы оказывать в этом вашем кафешантане интимных услуг. В противном случае не обессудьте – придется, вас, фройлен, судить военно-полевым судом.

Она отчаянно закивала: ну, конечно, конечно, она и секунды не думала о подобном развороте событий. Лицо ее расплылось в радостной улыбке, на миг майору почудилось, что она сейчас возьмет и чмокнет его в щеку. Но фройлен удержалась от столь рискованного шага, вскочила со стула, сделала книксен и была такова.

По данным предреволюционной переписи населения, 10% (около 16 млн.) русских людей назвали себя старообрядцами. После многолетних гонений старообрядцы были склонны скрывать свою веру, поэтому у нас есть основания предполагать, что в действительности их было больше.

Буквально через полминуты вместо очередного просителя в кабинет, не стучась, завалился политрук Задорнов. Вид у него был самый праздный. Вообще, глядя на своего заместителя, Луков поражался, когда же тот успевает вести политическую работу и, главное, с кем он ее ведет. Кажется, Задорнов службу в комендатуре воспринимал не как работу, а как синекуру. И вел он себя тоже соответственно. Майор, впрочем, замечаний ему не делал, не желая портить отношения с особым отделом. В тандеме госбезопасность – армия капитан Задорнов, пожалуй, весил побольше, чем майор Луков.

Заместитель махнул рукой приветственно и тут же занял стул, на котором только что сидела посетительница.

Перед революцией эти люди были влиятельны во многих сферах народной жизни. Знакомясь с судьбами знаменитых старообрядцев начала века, обращаешь внимание не столько на то, что они были богаты, влиятельны, добивались успеха на избранных поприщах, сколько на своеобразие их биографий и богатство натур. Это несколько иная культура, не та, что сформировалась в основном потоке русской жизни. Почти все они: Рябушинские, Гучковы, Морозовы, Шибаевы, Шелопутины, Солдатенковы, Бугровы, Остроуховы -- были представителями богатейших купеческих родов. Но богатых людей в России и без старообрядцев было много; старообрядцы же поражают своей социальной активностью: благотворительностью, меценатством, участием в местном самоуправлении и народном образовании, претворением в жизнь новаторских технических, социальных, экономических проектов. Занимались они и религиозной деятельностью. Неуемная энергия старообрядцев выражалась также в их личном художественном или научном творчестве.

– Гаубих приходила? – спросил он.

Майор кивнул: второй ресторан хочет открыть.

– С кафешантаном? – полюбопытствовал политрук.

– А ты откуда знаешь?

Чтобы не быть голословными, вспомним несколько славных имен. Братья Рябушинские: Павел Павлович (1871-1924) -- председатель Остоженской старообрядческой общины, ведущий ктитор всей издательской деятельности Рогожки, крупный банкир и промышленник, председатель Московского биржевого Комитета и член Государственного совета по выборам, хобби -- высшая математика; Сергей Павлович (1872-1936) -- один из руководителей Рогожки, предприниматель, специализировавшийся на текстиле (его фабрика находилась в Вышнем Волочке), написал несколько книг по иконописи; Владимир Павлович (1873-1955) -- религиозный деятель, банкир и предприниматель, эмигрировал во Францию, оставил большое литературное наследство, частично собранное в изданной в Москве в 1994 г. книге \"Старообрядчество и русское религиозное чувство\", основал парижское общество изучения древнерусского искусства \"Икона\"; Степан Павлович (1874-1943) -- храмоздатель и председатель совета общины Покровской церкви на Остоженке, предприниматель (именно он был заказчиком и хозяином известного особняка у Никитских ворот, который Сталин подарил Горькому); Дмитрий Павлович (1882-1962) -- один из руководителей Рогожки, предприниматель, основатель Аэродинамического института в подмосковном имении Рябушинских Кучино (позднее влился в ЦАГИ), в эмиграции -- профессор Сорбонны, член-корр. Французской Академии Наук; Федор Павлович (1885-1910) умер слишком молодым, чтобы реализовать себя во многих сферах, но за свою короткую жизнь успел организовать на собственные деньги экспедиции по исследованию Камчатки, принесшие ему известность.

– Работа у меня такая, все знать. Ты ей разрешил?

– Ну, а что такого – не публичный же дом открывает.

Гучковы (принадлежали к федосеевскому согласию): Ефим Федорович (1805-1859) -- один из трех основных попечителей Преображенского кладбища, фабрикант и финансист, член совета Московской коммерческой академии, в 1853 г. под давлением властей отступил в единоверие, избирался Московским городским головой; его брат Иван Федорович (1809-1865) -- религиозный деятель, крупный фабрикант, хобби -- химические исследования, которыми он занимался в Московском университете, под давлением властей вместе с братом отступил в единоверие; еще более известны их внуки, вернувшиеся к вере предков -- Николай Иванович (1860-1935) -- один из лидеров Преображенки, коммерсант, в 1905-1912 гг. -- городской голова Москвы; Федор Иванович (1860-1913) -- издатель, журналист, владелец газеты \"Голос Москвы\"; Александр Иванович (1862-1936) -- участвовал добровольцем в Англо-бурской войне на стороне буров, один из основателей партии октябристов, военный министр Временного правительства.

Задорнов усмехнулся: не знает он немцев, они даже коровник в публичный дом могут превратить. Такая, скажу я тебе, хитрая нация…

С этими словами он открыл книжку, принесенную Гаубих. В середине книги мирно лежало несколько банкнот.

– Ух ты, – сказал, – пятьсот рейхсмарок. Умеют немцы убеждать, ничего не скажешь!

Несколько купеческих родов, принадлежавших к разным старообрядческим согласиям, носили фамилию Морозовы. Среди них: знаменитый меценат Савва Тимофеевич (1861-1905); Арсений Иванович (1850-1932) -- лидер Рогожки, один из богатейших промышленников России (на него работало более 10 000 человек), прославился благотворительностью и увлечением церковным пением -- он создал известный на всю Россию \"Морозовский хор\" и опубликовал \"Полный круг древнего знаменного пения\". Всероссийскую славу не только как текстильные фабриканты, но и как пионеры бакинской нефтедобычи приобрели Шибаевы, основатели нефтяной компании \"С. Шибаев и Ко\" (впоследствии выкупленной Ротшильдами). Но далеко не все знали, что благоденствие рогожских храмов волновало их больше нефтедобычи.

И с улыбкой поглядел на коменданта. Тот побагровел.

– Ты что? Ты намекаешь, что я… Да я ни сном ни духом! Я даже не знал, что тут такое…

Из старообрядцев белокриницкого согласия происходит династия Шелапутиных, один из представителей которой Павел Григорьевич (1847-1914) был председателем совета общества среднеторговых рядов (ныне -- ГУМ), совладельцем Балашихинской мануфактуры. На его средства созданы гимназия с интернатом, три ремесленных училища, зал в Музее изящных искусств, Гинекологический институт на Девичьем Поле и многое другое.

Задорнов покивал головой: именно, именно. Коварные они, эти немки, ты про них одно думаешь, а они – р-раз! – и сюрприз тебе преподносят. Луков поднялся из-за стола, сгреб банкноты обратно в книгу, закрыл ее, сжал ладонями.

– Это надо обратно, – сказал он, – вернуть надо.

Представитель старообрядческого рода Солдатенковых Кузьма Терентьевич (1818-1901), исполнявший обязанности уставщика в своей домовой моленной, владелец 16 лавок в Москве, знаменит как книгоиздатель, коллекционер икон и новой русской живописи. Его библиотека и собрание картин были завещаны Румянцевскому музею. Немалая сумма была отдана им на строительство Солдатенковской (ныне Боткинской) больницы.

– Конечно, – согласился капитан, – обязательно. Ты же завтра уезжаешь, зачем тебе на родине рейхсмарки? – Тут он сделал небольшую паузу и вдруг сказал, глядя на Лукова совсем голубыми глазами. – А хочешь, я тебе их на рубли обменяю?

– Ты – на рубли? – поразился майор.

Другой знаменитый собиратель старинных рукописей и икон, видный деятель федосеевской общины Преображенского кладбища Егор Егорович Егоров (1863-1917). Он знал несколько иностранных языков, самостоятельно изучил палеографию и другие вспомогательные исторические дисциплины, которыми владел профессионально. Его собрание, ставшее легендарным еще при жизни владельца, насчитывало около 30 тысяч печатных томов, почти 2200 рукописей, более 800 старопечатных книг, около 1200 ранних икон, а также большие коллекции мелкой пластики и лицевого шитья (ныне книжная и рукописная часть его коллекции хранится в ОР РГБ, иконы -- в ГИМе и ГТГ).

– Ну, не я сам, конечно. Есть один человечек, из местных. Десять процентов за услугу берет – хочешь?

Но майор только головой помотал: нет, нет и нет. Этих денег он не брал, и не возьмет, надо вернуть их обратно Гаубих.

Эти упоминания о знаменитых старообрядцах предреволюционного времени дают лишь некоторое представление о размахе и широте религиозной, хозяйственной, культурной и социальной деятельности представителей этого \"традиционного вероисповедания\". Они были подлинными хозяевами жизни, сильными верой, чувством ответственности и здравого смысла.

– Как хочешь, – протянул капитан. – Мое дело предложить.

Вернуть, однако, не удалось – Гаубих как сквозь землю провалилась. Да и не до того сейчас было Лукову: он сдавал дела своему заместителю, который должен был руководить городом до появления нового коменданта, а на горизонте маячили торжественные проводы. Правда, Задорнов обещал отыскать-таки фройлен и вернуть ей обратно ее неуклюжую взятку. На том майор и успокоился: Задорнов, при всей его хитрожопости, человек надежный – если что пообещал, непременно выполнит.

Куда же пропал этот крепкий, цветущий, здоровый элемент русской народной жизни? Где старообрядческий фактор в духовной сфере, бизнесе, политике, культуре, общественной жизни современной России? Почему современные опросы фиксируют менее 1% старообрядцев, вместо предреволюционных 10%? И есть ли у старообрядцев перспективы? Для того чтобы подойти к этой проблеме, следует ответить на два вопроса. Первый: что такое старообрядчество? Необходимо понять его в русле современного культурологического и социологического подхода, хотя бы в сравнении с протестантизмом или католичеством. Второй вопрос: что произошло со старообрядчеством при советской власти?

Проводы вышли торжественными, бургомистр – между прочим, член СЕПГ[36] – преподнес Лукову большую бронзовую статуэтку, на которой оскалившийся лис гнался по хлебному полю за фазаном. Статуэтка сияла под солнцем, давала блики и слепила всех вокруг, словно не бронза это была, а чистое золото.

Пару секунд комендант озадаченно глядел на фазана, пытаясь понять, что же в нем такого знакомого, потом вспомнил: точно такой же фазан, только без лисы, стоит у него в кабинете.

Вопрос о том, что такое старообрядчество, не новый. С формальной точки зрения, старообрядчество (староверие) -- это общее название нескольких самостоятельных религиозных движений русских православных людей, отказавшихся присоединиться к церковной реформе патриарха Никона (XVII век) и стремящихся сохранить церковные установления и традиции в тех древних формах, которые, по их мнению, существовали с момента принятия Русью христианства. Старообрядцы разделены по вероучительным признакам на согласия и толки. Разница между ними бывает весьма существенной и принципиальной. Несмотря на это, благодаря общности исторической судьбы, представители всех согласий осознают свою идейную и социальную близость.

– Да по всему дому эти фазаны расставлены, – шепнул ему Задорнов, на правах заместителя стоявший рядом во время прощания. – Теперь вот одного на родину на своем горбу потащишь. Называется: возьми себе, убоже, что нам негоже.

Однако майор так не думал и статуэтку принял растроганно. Собравшаяся на главной площади толпа устроила ему овацию, дамы, как в старые времена, бросали в воздух чепчики и шляпки, добрые бюргеры и примкнувший к ним пролетариат улыбались растроганно и в то же время тревожно. К Лукову они привыкли, человек он был незлой, честный и не людоедствовал. Кого теперь пришлют на его место и что будет дальше, никто знать не мог.

– Да, понравился ты немчуре, – шепнул майору Задорнов, – это, знаешь дорогого стоит. Только мой тебе совет: об успехах своих на родине не сильно распространяйся.

Первыми свой ответ на вопрос, кто такие старообрядцы, дали представители \"господствующей Церкви\". Для них старообрядцы-раскольники -носители религиозного невежества (хотя действительно имевший место недостаток профессионального богословского и вообще высшего образования был результатом репрессивной политики правительства), диких суеверий, фанатичного упрямства и гордыни. Этот взгляд уже на языке либерального интеллигента емко выразил историк XIX века А. Щапов: \"старообрядчество -окаменевший осколок Древней Руси\". Со временем, однако, А. Щапов изменил свои взгляды и стал родоначальником принципиально новой оценки старообрядчества -- народнической. Щапов рассматривал старообрядчество как мощное движение социального протеста против \"скорби и тяготы от тягла государевой казны, от злоупотребления государевых чиновников, писцов и дозорщиков, от насилия бояр\". А. Щапов следующим образом определил общий смысл старообрядчества: \"это могучая, страшная, общинная оппозиция податного земства, массы народной против всего государственного строя -- церковного и гражданского\". Эти оценки Щапова были с энтузиазмом подхвачены народниками, которые увидели в старообрядцах потенциальных союзников в революционной борьбе и стали искать с ними сближения.

– Почему? – не разжимая губ, спросил Луков, а сам между тем продолжал приветственно махать рукой горожанам.

Капитан только криво улыбнулся: настроения тревожные. Война окончилась, а враги социализма никуда не делись. Опять же, многие наши люди иностранной жизни повидали, многих это в смущение ввело. Жизнь наша советская уже не такой хорошей им кажется, особенно если учесть послевоенный голод и разруху.

– Вроде и свой, проверенный человек, фронтовик, а вдруг ни с того, ни с сего начинает перед Западом преклоняться, рассказывать, какие тут дороги хорошие, да жизнь какая роскошная, – объяснял Задорнов. – И таких не один и не два, таких много. Приходится вести с ними работу, разъяснять, а особо зловредных и наказывать.

Планы революционеров по использованию наследников боярыни Морозовой в качестве пушечного мяса на баррикадах и источника финансирования подрывной деятельности, провалились, если не считать нескольких незначительных курьезных случаев. Революция победила и без \"раскольников\". Еще какое-то время после революции среди советских ученых по инерции сохранялась народническая традиция: крупные историки А. Клибанов и К. Чистов изучали старообрядчество как движение \"социального протеста\" (впрочем, протест этот изучался только в своих дореволюционных проявлениях). При этом доказывалась \"утопичность\" социальных взглядов старообрядцев. Однако в общественном сознании и в научных исследованиях быстро стали доминировать представления, свойственные чиновникам Синода в начале XIX века. К старообрядцам вновь стали относиться как к \"окаменевшим осколкам Древней Руси\". Это видно уже из направлений научных исследований советского времени -- почти исключительно фольклорные, этнографические, археографические работы. Изучался старообрядческий быт, традиции, обряды. Многочисленные экспедиции чаще всего без всякой оплаты или за бесценок выпрашивали у \"этих дикарей\" иконы, книги, старинные вещи. Как сказал один из старообрядческих наставников, \"просто противно -- на нас смотрят не то как на мумию в мавзолее, не то как на манекен в витрине магазина\". Поставить вопрос о самоценности религиозного мировоззрения и религиозной жизни старообрядцев и об их влиянии на социальную жизнь и культуру в нашей идеологизированной стране редко кому приходило в голову.

– Да я-то тут при чем? – не понимал Луков.

– Как – при чем? – тонко улыбался капитан. – Ты, во-первых, до Германии дошел, во-вторых, живешь тут уже два года. Наверняка захотят тебя проверить на вшивость да на верность ленинским принципам. А у нас, сам знаешь, органы никому потачки не дают – нет у нас неприкосновенных.

– Ерунду ты говоришь! – буркнул недовольный майор. – Чего меня проверять, я и так весь на виду.

Уникальность староверия состоит в его основной идеологеме -необходимости сохранения во всей полноте православного обряда, как он сложился в русском православии к середине XVII века. Психологическая инерция явилась одной из причин сакрализации не только церковного обряда, но и многих норм быта -- в одежде, питании, правилах общежития. В истории христианства невозможно найти сколько-нибудь значительные религиозные движения, в идеологии которых столь же важное, центральное место занимает обряд. Сам этот факт для многих историков и религиозных деятелей из числа критиков старообрядчества служил доказательством его дикости, магического отношения к религии; выводил старообрядчество из круга тех религиозных движений, которые сыграли какую-либо позитивную роль; оказывался поводом к тому, чтобы в идейном плане относиться к старообрядчеству несерьезно.

– Говорю, что знаю, – отвечал капитан и глаза его сузились в две щелки. – А, впрочем, делай как знаешь. От судьбы, говорят, все равно не уйдешь…

* * *

Однако все не так просто. Мощные, идейно состоятельные религиозные движения очень часто возникали по частным, в каком-то смысле несерьезным поводам. Но эти поводы служили отправной точкой для полного переосмысления религиозного мировоззрения. Сам же повод впоследствии приобретал значение священного символа и со временем наполнялся новыми смыслами и функциями, о которых вначале никто и не подозревал.

То, что от судьбы не уйдешь, как никогда отчетливо понимает сейчас Луков, глядя на безучастное, холодное лицо полковника Любищева. А уйти очень хочется, очень верится еще, что все это – лишь недоразумение. Вот только полковник, кажется, так не думает.

Любищев поднимает глаза на майора, смотрит внимательно.

Чтобы понять, как обряд стал таким символом, необходимо разобраться в логике идейной конфронтации между сторонниками протопопа Аввакума и сторонниками патриарха Никона. Не Аввакум, а Никон первым заявил о высшей ценности обряда, желая изменить его. Логика спора была задана именно Никоном. Какого сорта аргументы приводил он в защиту своей позиции? Аргументы эти носили, с одной стороны, политический и бюрократический характер, а с другой -- были оскорбительны для религиозного и национального самосознания русских людей. Психологически для многих аргументация Никона ставила под вопрос святость и праведность всей русской духовной традиции: и Сергия Радонежского, и Кирилла Белозерского, и сотен других русских подвижников -- ведь они тоже крестились двумя перстами; она ставила под вопрос благочестие родителей, дедов и прадедов современников Никона и Аввакума. Ничего содержательного по сути вероучения, что могло бы привлечь к реформаторам и оправдать нововведения, в позиции никониан не было.

– Ну так что, майор? Времени у вас было достаточно, чтобы припомнить все свои проступки и, тем более, преступления. Что скажете? Понимаете теперь, в чем виноваты?

Майор качает головой упрямо. Что хотите говорите, но преступлений никаких он не совершал и вины за собой тоже не чувствует. И очень плохо, что не чувствует, потому что вина есть и вина тяжкая, отвечает ему полковник. Да вот хоть взятки, которые он от местного немецкого населения брал…

Луков холодеет: какие еще взятки? Не было никаких взяток.

Последователи Аввакума, сплотившись вокруг старого обряда, фактически отстаивали достоинство личности против бюрократического произвола: \"мы как верили, так и будем верить -- декретным произволом нашей веры, нашей совести не изменить\". Власть фактически говорила: \"То, как веришь ты, как верили твои отцы и деды, -- это все ерунда; а вот то, что мы тебе сейчас прикажем, -- то и будет твоя вера\". Старообрядцы гордо возражали: \"Этому не бывать!\" И когда потом, в XIX веке, синодальная Церковь говорила: \"Какие вы дикие, из-за ерунды, из-за сугубой аллилуйи идете на костер, на жертвы\", старообрядцы резонно отвечали: \"а почему же вы нас из-за этой ерунды преследуете и гоните?\" Бунт человеческого достоинства и религиозной свободы, начавшийся со спора о некоторых деталях обряда, имел свою жесткую логику, необратимо приведшую к возникновению совершенно нового типа религиозного мировоззрения.

– Значит, не было? – улыбается особист. – А пятьсот рейхсмарок, которые вам вручила некая госпожа Гаубих за то, что вы, покидая свой пост, разрешили ей под видом кафешантана открыть в городе публичный дом? Или скажете, что этого тоже не было?

Майор вздрагивает. Про пятьсот рейхсмарок кроме него знали еще только два человека – сама Гаубих и Задорнов. Представить, что капитан, с которым они были на ты и приятельствовали, взял и написал на него донос, ему трудно. Однако еще труднее представить, что донос написала фройлен. Ей-то это зачем? С другой стороны, зачем это Задорнову? По одной только профессиональной особистской привычке на всех доносить? Но два года они с ним прожили, что называется, душа в душу, и никаких сложностей по этой части не возникало. И вдруг на тебе…

Он почти забывает про Любищева, который продолжает, не отрываясь, смотреть на него.

Для того чтобы понять старообрядчество, нужно провести аналогии, какими бы условными они не оказались, с историей европейского христианства. Если рассматривать ситуацию в терминах реформации и контрреформации, то, без сомнения, старообрядческая реакция на нововведения Никона была аналогом последней. Контрреформация изменила европейский мир почти так же, как и лютеровская Реформация. Рим эпохи Возрождения и Рим XVII века -- совершенно разные миры. Изменения, произошедшие за несколько веков, громадны. И все же Лютер изменил Европу больше, и именно он дал толчок к эволюции самого католичества. В России же старообрядческая \"контрреформация\" на человеческом, психологическом, уровне оказалась более эффективной и удачной, чем сама никоновская \"реформа\" -- она разбудила большие духовные силы. К чему привела никоновская \"реформа\", наложившаяся на секуляризацию общества, на рост абсолютизма? Кроме чисто обрядовых нововведений она привела к бюрократизации Церкви. В то же время старообрядческая \"контрреформация\" привела к более серьезным изменениям. В данном случае мы сталкиваемся с парадоксом, какими полна русская история. Старообрядцы хотели сохранить все как есть, но очень скоро у них возникли серьезные проблемы со священством, и это вынудило их жить так, как живут протестанты. У них не было жестко заданной иерархии, которую нужно слушаться. Они оказались один на один перед Богом, в личных отношениях с Которым должны были решать свои духовные проблемы. И не следует негодовать по поводу старообрядческого фанатизма. Ведь и Лютер с Кальвином, по современным либеральным понятиям, -- мракобесы, консерваторы, реакционеры. Они действительно выступали против секуляризации, бюрократизации Церкви. На старообрядцев можно смотреть под тем же углом зрения.

Итак, капитан Задорнов. Но зачем, почему? Тем более, в тот момент, когда майор уже уехал, а, значит, не путается у него под ногами. Задорнов, наконец, хоть ненадолго, но получил власть в свои руки, из заместителя стал временно исполняющим обязанности коменданта.

Стоп, стоп! Вот, кажется, и разгадка. Исполняющим обязанности он стал временно, на короткий срок. Вместо Лукова должны были прислать нового коменданта, и Задорнов опять становился вторым. Вечно второй – может, кого-то это и устраивало, но только не капитана. Он человек амбициозный, хочет продвинуться по служебной лестнице. А для этого не помешает хорошая должность, вроде коменданта города. Тут уж, хочешь не хочешь, дадут ему очередное звание и будет он не капитан, а целый майор. Для этого следовало ему себя как-то по-особенному проявить. А как себя может проявить особист, как не отыскав затаившегося врага и вероятного изменника родины?

Говоря о Реформации на Западе и старообрядческой \"контрреформации\" в России, следует отметить и основные различия между ними. И те, и другие возвращались к прекрасному прошлому. Только Лютер и Кальвин считали, что следует вернуться к апостольским временам, а старообрядцы -- к временам Святой Руси. И в том, и в другом случае совершался возврат к неискаженной вере, бывшей прежде. Если протестант возвращался к апостольским временам, то в своей теологии он должен был ставить снова все богословские вопросы, решенные Вселенскими Соборами. Для протестанта они не бесспорны, он вынужден заново обсуждать и догматы, и общие мировоззренческие проблемы. Идейная ситуация, в которой оказались старообрядцы, совершенно иная: они считали, что главные, принципиальные вопросы уже решены Отцами Церкви, богословской мыслью прошлого; их богословие является решением вновь возникших из-за изменившихся условий жизни практических задач, чаще всего обрядовых. С западной точки зрения, это даже и не совсем богословие.

Холодок пробегает у майора по спине. Постойте, товарищи дорогие, если Задорнов мог на такое пойти, так не мог ли он сам все это и организовать? Лукова тогда сразу удивило, что фрау Гаубих за разрешением пришла к нему, а не к бургомистру. Она это объяснила тем, что он, комендант, если ему предприятие не понравится, может его своей волей закрыть. Но, помилуйте, как бы он мог его закрыть, если на следующий день уезжал на родину? Подмазывать надо было не его, а того, кто оставался на его месте. А это был капитан Задорнов. Так, может, она именно его, Задорнова, и подмазывала, предлагая взятку майору? Зашла, подкинула деньги, вышла, тут же явился капитан и эту, с позволения сказать, взятку немедленно и обнаружил…

Постой, говорит майор самому себе, ты вот что сейчас делаешь? Ты сейчас обвиняешь чекиста, человека с горячим сердцем и чистыми руками, в том, что он этими самыми руками устроил сговор с гражданкой иностранного государства, и не просто сговор, а провокацию. И ты, может быть, собираешься объявить об этом полковнику Любищеву? А доказательства у тебя есть – кроме твоей очевидной ненависти к работникам наших доблестных органов? Нет у тебя никаких доказательств, одни только предположения. А это значит, что придется выбираться самому, придумывать что-нибудь правдоподобное. Или, напротив, ничего не придумывать, а сказать все, как есть.

Староверы \"уходили в обряд\", отгораживаясь от неприемлемой для них окружающей жизни. Однако в силу радикально меняющихся обстоятельств (отсутствие иерархии и правильно поставленного священства, враждебность в прошлом признаваемой благочестивой власти и т. д.) им не удавалось сохранить обряд в полной мере. Стремясь любой ценой сохранить обряд, веру, они были вынуждены принципиально менять и то, и другое. В своих духовных исканиях они неизменно решали вопрос: как, ни на йоту не отступая от дедовского наследства, теоретически сохраняя все как есть, жить в совершенно изменившихся обстоятельствах? Лютер утверждал, что следует отказаться от всех исторических наслоений, что единственным авторитетом является Священное Писание. Для старообрядца такая постановка вопроса звучит хуже любой ереси, но на практике в своей духовной жизни он смело отметал многие незыблемые в прошлом авторитеты, в поисках решения своих проблем обращался к Писанию и, как лютеранин, был вынужден полагаться на свой разум.

Впрочем, нет. Он ведь не мальчик уже, он взрослый человек. Он понимает, что правде его никто тут не поверит. Значит, надо все равно придумать, но что-то такое, чтобы потом от этого можно было бы отказаться, и чтобы полковник почувствовал себя победителем в этой нелегкой особистской игре. И тогда, может быть, обвинение с него снимут… Хотя нет, конечно, не снимут, но, может быть, оно не будет таким тяжелым, таким безнадежным.

– Итак, – говорит полковник, убирая папку в стол. – Вы созрели до дачи признательных показаний?

Размышляя над историей старообрядчества, поражаешься сочетанию, на первый взгляд, не сочетаемого: с одной стороны, поразительный динамизм, неоднократно имевшие место принципиальные изменения основ религиозной жизни; а с другой стороны, идеология, в основе которой -- отказ от любых нововведений, готовность умереть за \"единый аз\" (причем эта идеология очень многого требует: длительных богослужений, изнурительных постов, многочисленных норм и запретов в повседневной жизни). Старообрядец считал, что постоянно возвращается к Святой Руси, на деле же он, скорее, создавал ее по своему проекту.

– Созрел, – кивает майор. – Расскажу все, как на духу.

И одно из главных, можно сказать, \"революционных\" отличий старообрядческого образа \"Святой Руси\" от представлений православного большинства заключается в принципиальном антиэтатизме, десакрализации светской власти, которая встала на сторону никониан и подвергала жестоким репрессиям ревнителей древнего благочестия. Монарх перестал быть для них помазанником Божьим, от средневекового пиетета перед властью не осталось и следа.

Глава одиннадцатая. Завещание старого барона

Логическим продолжением диссидентства церковного стало диссидентство гражданское, с весьма широким диапазоном -- от критического отношения к властям до полного отрицания государственных институтов. Принципиальные различия в старообрядческом нонконформизме объясняются разными ответами на один кардинальный для определения отношения к миру вопрос: исчезла ли из мира благодать из-за того, что вся церковная иерархия впала в ересь, или же иерархия, а, следовательно, и Церковь могут быть восстановлены, а вместе с ними в мир вернется и благодать? (То, что без Церкви благодати быть не может, не подвергалось сомнению.) Отвечая на этот вопрос, старообрядцы разделились на два основных течения.

Гельмут фон Шторн с самого утра находился в приподнятом настроении. Черт побери, наконец-то после десятилетий разлуки с родиной он увидит родовое гнездо, славное поместье фон Шторнов в Виртингене! Мы, конечно, вправе спросить, чего он ждал столько лет, что мешало ему отправиться в Виртинген раньше? Вопрос кажется простым, однако ответить на него прямо не так-то легко, уж больно деликатна это материя.

Проще всего будет сказать, что мешала ему советская власть, которая укоренилась не только в родной его земле Саксония-Анхальт, но и во всей Восточной Германии. Спасибо союзникам, в особенности же американцам, что не отдали зловредным большевикам Западную Германию, однако выгоды тут для барона были чисто умозрительные. Дело в том, что в Западной Германии никаких поместий у их семьи не было, в отличие от Восточной. Но Восточная, как уже говорилось, находилась под пятой большевиков. Называлась она при этом похабным именем Германской Демократической республики, но так же была далека от подлинной демократии, как продажная девка – от почтенной матери семейства.

Одни (в наиболее чистом виде немногочисленные беспоповские согласия: странники, бегуны) принципиально отрицают возможность возрождения священства и считают, что благодать навсегда исчезла из мира. Общее староверческое представление о том, что со времен Никона начался век Антихриста, у некоторых наиболее радикальных представителей было доведено до предела: они учили, что Антихрист уже телесно царствует в мире. При этом воплощением Антихриста объявлялись не только царь и господствующая Церковь, но и все законы и установления правительства, налоги, армия, деньги, паспорта, семья. Учение о телесном царстве Антихриста способствовало утверждению бродяжничества и скрытничества как наиболее благочестивого образа жизни, позволяющего избежать любых форм зависимости и подневольности.

В конце войны, когда красноармейские орды близились уже к древнему тевтонскому сердцу отчизны – Берлину, когда храбрые его защитники тысячами переходили в царство Одина – Вальгаллу, когда ясно стало, что большевистская чума неостановима, и Гитлер, безвылазно сидящий в своем бункере, бессилен, в этот миг отец Гельмута, барон Роман фон Шторн принял единственно возможное решение – покинул Германию.

Сперва они обосновались в Нидерландах, но в начале пятидесятых барон принял решение перевезти семью в США.

– Голландия находится слишком близко к советскому блоку, – говорил он сыну, к тому времени уже закончившему школу. – Если раньше мы могли рассчитывать на защиту союзников, теперь это фантом. С тех пор, как у Сталина появилась ядерная бомба, единственное, что может защитить приличных людей от большевиков – это океан.

\"Непокорившимся быть антихристу повелено\", \"спасется лишь не покорившийся мучителю до самого судного дня\" -- эти старообрядческие заветы для крайних радикалов означали: ни в чем не повиноваться живому Антихристу -- всероссийскому императору (а после 1917 г. -- генеральному секретарю). Этих крайних взглядов и в XIX, и в XX в. придерживалось незначительное меньшинство староверов, однако крайняя позиция отражает общее направление старообрядческих взглядов на власть. Да и сейчас, верные заветам отцов, некоторые представители беспоповцев в глухих заволжских лесах и сибирской тайге предпочитают обходиться без паспортов, пенсий и прописки. Среди радикалов возникли легенды, позднее ставшие общестарообрядческим фольклором, о сохранившихся неведомых благочестивых краях: Беловодье, граде Китеже, где \"благоутишное пристанище и совершенное духовное смиренное житие\". И убегая от мира в сокровенный град Китеж, праведный человек \"духовно подобен убегающему от вавилонской блудницы, темной и скверной, -- мира сего, как Св. Иоанн Богослов в книге своей \"Откровение\", написанной о последнем времени, говорит: \"Жена, сидящая на звере семиглавом, нагая и бесстыдная; в руках же своих держит чашу, полную всякой скверны и смрада. И подает ее живущим в мире и любящим ее, в первую очередь, патриархам, царям, князьям, воеводам и всяким власть имеющим\".

Жизнь в Америке не была для них простой, однако Гельмут получил приличное инженерное образование и вполне адаптировался к американскому быту. Это было тем легче, что они с отцом не одни тут обосновались, в США кроме них было целое немецкое землячество – с общими идеями, более-менее привычным бытом и даже общими надеждами, главной из которых была надежда рано или поздно с триумфом вернуться на родину. Естественно было бы спросить, конечно, что им мешало вернуться на родину сейчас, при том, что Западная Германия находилась под протекторатом союзников и никакие большевистские ужасы до нее не добрались? Однако здешним немцам этого казалось мало: им не мила была сомнительная американская демократия, они хотели великой Германии, той, которую обещал им Адольф Гитлер. И пусть в деталях он ошибался, а с евреями даже и вовсе перегнул немного палку, но в целом-то идеи его были верными, да и слова «Германия превыше всего!» не Гитлер ведь придумал, их придумала сама жизнь. Но идеи эти и лозунги сейчас реализовать было никак невозможно, поэтому немецкой общине приходилось терпеть и на глазах природных американцев строить из себя овец, которые совершенно довольны жизнью.

Более респектабельные и конформистски настроенные слои старообрядчества, не верившие, что благодать исчезла из мира окончательно, не считали царя антихристом и исполняли законы (за исключением тех, которые были направлены против их веры). Однако в их отношении к власти не было ни капли раболепства, они были сторонниками законности -- и только. Репрессии и дискриминация не давали им забыть, что их \"Святая Русь\" не имеет ничего общего с уваровской триадой \"православие, самодержавие, народность\". Возможность моления за царя даже для конформистски настроенных согласий была очень больным вопросом. Окружное послание 1862 г. Духовного совета рогожских старообрядцев, призывавшее, среди прочего, молиться за царя, вызвало такое возмущение, что само же руководство Белокриницкой Церкви было вынуждено вскоре запретить его распространение; поморцы ввели моление за царя только в 1909 г., после указа о веротерпимости.