Странная вещь — предчувствие. Скорую смерть чувствуют животные, приведенные на скотобойню, прощаются с жизнью деревья и растения, улавливающие запах приближающихся пожаров, нечто подобное происходит и с домами. Незря в свое время люди навыдумывали проказливых домовых. Сколоченные, сваренные и слепленные из разнородных материалов, а главным образом — из камня и дерева, постройки и впрямь со временем обретали свою душу. А душа… Такая уж это субстанция, что ловит отголоски будущего, отзвук эха, которое в равной степени способно перемещаться по времени. Как крысы покидают обреченный корабль, так и дух зданий приходит в волнение, ощущая скорую свою гибель. Вот и глоны неведомым образом чуяли близкую поживу. Подобно акулам, ощущающим кровь, они стекались к местам будущих катастроф, и, наверное, окончательно Вадим убедился в этом, побывав близ эпицентра землетрясения в Турции. Вот уж где от мохнатых потусторонних тварей было не пропихнуться. Вот и здесь, в торговом центре, наблюдалось нечто подобное. Это было тем более странно, что никаких серьезных разрушений субъект с кроличьими зубами не планировал. Тем не менее, едва оказавшись в «Магнетике», Дымов немедленно встопорщился. Уже в вестибюле близ конторки с охраной он угадал присутствие посторонней энергии. Привычно трансформировав зрение, оторопел. Такого количества глонов он не наблюдал уже давненько. Серыми размытыми тенями они липли к стенам, к потолку, а из углов выпирали целыми виноградными гроздьями. При этом крупные особи взирали на Дымова с угрозой и неприязнью, крохотули, не достающие человеку и до колена, опасливо жались к собратьям. Ни зубов, ни ушей, — лишь черные провалы вместо глаз и неряшливые лохмы шерсти. Вадим не считал их по головам, но по всем прикидкам в одном только вестибюле этих тварей собралось не менее сотни. Но главное в поведении их чувствовалась некая недобрая готовность к бою. Чего-то они явно ждали, и это само по себе наводило на тягостные размышления. Дымова, впрочем, глоны покорно пропустили. Раздавшись в стороны безмолвной шевелящейся массой, позволили пройти к лестнице. Здесь этой нежити было уже значительно меньше, а на третьем этаже Вадим и вовсе вздохнул свободно. По каким-то неведомым причинам основная масса глонов скопилась внизу. В этом стоило еще разобраться, но пока он мог расслабиться — во всяком случае, на ближайшие четверть часа.

– Они думают.

– Я знаю, что они думают. Вообще-то они неплохие люди.

– Спасибо.

Так или иначе, но появление Шматова и Миронова он не проморгал. Растянувшееся подобием протуберанцев по всему зданию, метатело позволяло отслеживать десятки картин одновременно. Надо признать, господа офицеры явились довольно быстро, потратив на дорогу самую малость. Явились одни — без вооруженного сопровождения и, едва оказавшись в вестибюле, тут же закрутили головами. Вадим поступил просто: не покидая своего укрытия, вытянул один из своих шипов, заставил спуститься вниз. «Подсказчик-проводник» свою функцию выполнил превосходно. «Потянув» за собой гостей, он послушно привел их в закуток на третьем этаже. Прохаживающийся неподалеку «секьюрити» скосил в их сторону недоуменный взгляд, но ничего не сказал.

– Ты думаешь, они одобряют, что ты уходишь в такую рань, да еще практически раздетая?

— Вот, значит, где прячутся напроказившие экстрасенсы!

– Я всегда так одеваюсь. Им это все равно. – Затем она добавила:

— Присаживайся, балагур. — Вадим кивком указал в сторону кресел. — Думаю, вам здесь понравится.

– Я нормально одета, – хотя сейчас ей бы очень хотелось, чтобы вместо тоненькой майки и шорт на ней оказалась куча толстенных свитеров.

Местечко было и впрямь уютным — достаточно тихим, обставленным пышными африканскими пальмами. Устроившись в замшевых, выстроенных полукругом креслах, Потап с Сергеем враз устремили к нему свои взоры.

Глаза Декстера стали маслянистыми, и Вики заметила, как он оглядел ее с головы до ног.

— Ну-с, я думаю, мы вправе… — Начал было капитан, но Вадим тут же его и перебил.

– Ты ищешь приключений на свою голову.

— Прежде всего вы должны четко уяснить, чего именно хотите. — Без обиняков огорошил он гостей. — Иными словами — хотите ли вы знать ВСЮ правду либо только ту ее часть, что касается непосредственно вас и этого города.

– Мне нужно идти, – сказала Вики, проклиная свой дрожащий голос. Надо было послать его ко всем чертям, подумала она и, оторвавшись от стены, прошла мимо Декстера.

— Что за вопрос! — Потап даже вспыхнул. — Разумеется, мы хотим знать…

– Я еще не закончил разговаривать с вами, мисс Чандлер.

— Погоди, — Миронов успокаивающе опустил ладонь на колено приятеля. — Ты не совсем понял, о чем он говорит.

— Верно, Сергунь, — Вадим спокойно кивнул. Откинувшись на мягкую спинку, он устало расправил плечи. Регенерация тканей была завершена, разбухшее метатело заполнило собой чуть ли не половину коридора, однако комфорта он не ощущал. Нечто подобное ощущаешь, надевая новый костюм. Вроде бы твое — и по цвету, и по размеру, а непривычно. К новой одежке нужно привыкнуть, с ней нужно срастись, а на это требуется энное время…

– Доктор Чандлер, – поправила она.

— Ты все правильно сообразил. Даже в Евангелие про это говорится абсолютно недвусмысленно: «Я должен многое сказать вам, но вы не сможете понять всего, ибо глаза ваши ослаблены сумерками, и полный свет Отца Небесного ослепил бы вас.» Это, конечно, не про меня, это — про истину. Любую. Обычно люди довольствуются крохами, и в какой-то степени это правильно.

– Пусть так. Ты должна уважать старших и дослушать меня до конца.

— Нам не нужны крохи! — Упрямо заявил Шматов.

Нахмурившись, Вики повернулась к нему.

— Вы уверены в этом? — Взор Дымова обратился к Миронову.

– Тебя долго не было в городе, поэтому ты не в курсе всех происходящих здесь событий. К тому же об этом не много говорят – зачем зря волновать народ? Однако в последнее время бесследно исчезли с десяток молоденьких девушек. Только за восемь месяцев. И это те, о ком заявили в полицию. Их может быть гораздо больше, просто мы об этом не знаем. Поэтому тебе стоит всегда помнить об этом и подумать дважды, прежде чем шляться в любое время суток в нижнем белье.

Сергей лвадонями яростно растер лицо, поднял голову.

– Спасибо, – сказала она. – Я буду вдвойне осторожна. Могу я теперь идти?

— Не скажу, что уверен, однако… Видишь ли, мы слишком глубоко во всем этом завязли. Кроме того, ты ведь знаешь нас. Мы, конечно, сыскари, но и букве закона слепо никогда не следовали. Во всяком случае, болтать обо всем услышанном на улицу не побежим.

– Делай, что хочешь.

— Сначала подумаем, — сумрачно добавил Потап.

Вики пошла прочь, сделав усилие над собой, чтобы не побежать. Выйдя в холл, она оглянулась. Декстер вышел из своей комнаты в коридор. Он смотрел ей вслед.

Голова Миронова согласно качнулась.

Открыв стеклянную дверь, Вики оказалась на улице. Было теплое летнее утро, но она вся дрожала.

«Премного благодарна за предупреждение», – подумала она.

— Верно, сперва мы крепко подумаем.

То, что сказал ей Декстер об исчезновении девушек, не особо ее взволновало. Она никогда не считала Эллсворт особо безопасным местом. Ни одно место не было абсолютно безопасным, особенно для женщины.

— Многого, боюсь, вы попросту не поймете.

Действительно расстроило ее то, что Декстер подкараулил ее.

— Не поймем — еще лучше. Возьмем и забудем.

Была ли эта встреча случайной? Как он узнал, что она будет идти в это время?

Бр-р-р-р. Как холодно.

Она любила слегка размяться на широком крыльце многоэтажки. Но Декстер мог выйти в холл и увидеть ее сквозь стеклянную дверь, поэтому она сбежала по лестнице и заспешила прочь по тротуару.

Вики подумала, не будет ли он теперь каждый день поджидать ее внизу.

Выйти из здания она могла, только проходя через холл мимо комнаты Декстера. Запасной выход находился как раз в ее конце коридора, но, воспользовавшись им, она подняла бы на ноги весь дом.

Дойдя до угла, Вики оглянулась. По крайней мере, Декстер не шел за ней, и то хорошо. Тротуар, казавшийся грязно-серым в слабом свете фонарей, был абсолютно пуст, если не считать умывавшегося кота.

Прежде чем начать разминку. Вики осмотрелась по сторонам.

«Я всегда так делаю, – сказала она себе, – и предупреждения Декстера тут ни при чем».

Убедившись, что вокруг никого, она сделала наклон вперед, коснувшись руками земли.

«Я не собираюсь мириться с этим, – подумала она. – Просто подыщу себе другую квартиру. Хотя так не хочется переезжать».

Даже с помощью Эйс переезд и устройство на новом месте заняли много часов. А у обеих в тот день было страшное похмелье. Ужас. Ей не хотелось даже думать о том, чтобы повторить все это заново.

Вики села. Даже сквозь шорты она почувствовала холод бетона. Наклонившись к вытянутым вперед ногам, она взялась за носки кроссовок.

«Надо немного подождать. Может быть, Декстер вовсе не собирается преследовать меня каждое утро. Он уже сказал все, что хотел. А я пошла разминаться, несмотря на все его предупреждения».

Но Вики подозревала, что вся его затея с предупреждениями – просто предлог, чтобы начать заигрывать с ней или попробовать ради интереса ее запугать.

Ведет себя так, будто он все еще шеф полиции.

Он всегда был полнейшим ничтожеством. Ребята в городе презирали его. Он не просто заставлял их подчиняться, ему доставляло удовольствие помучить их. Он отыгрывался на подростках, а со взрослыми вел себя как типичный трус.

По слухам, он сбежал и бросил своего напарника Джоя Милбурна, когда того чуть не убили два пьяных лесоруба во время драки в баре «Риверфронт». Вместо того чтобы помочь Джою, он смотался и закрылся в своей патрульной машине.

Но если дело касалось подростка, бросившего снежок в стекло чьей-то машины или разбившего мячом соседское окно, вот тут он был безжалостен и неумолим.

Однажды на выпускном вечере он заловил Эйс. Вики благодарила Бога, что ее там не было. Эйс позже рассказывала, что занималась тогда любовью с Робом на заднем сиденье его машины, когда Декстер внезапно направил яркий свет своего фонарика прямо им в окно. Он открыл дверь и приказал обоим вылезти наружу. Он даже не позволил им одеться. Выбираясь, Эйс успела поднять с пола свое платье и стояла, прикрывшись им, пока Декстер читал им мораль о грехе прелюбодеяния и о том, что они подвергают себя опасности быть убитыми каким-нибудь сумасшедшим борцом за чистоту нравов. Когда он начал запугивать их тем, что привлечет за непристойное поведение в общественных местах и сообщит об этом родителям, на дороге внезапно показался свет фар. Тогда Эйс отбросила свое платье и крикнула:

– Думаю, ты хочешь обыскать меня!

Схватив платье, Декстер швырнул его ей и заорал:

– Пошла вон, идиотка!

Эйс и Роб быстренько забрались в машину и смотались оттуда.

Вики поднялась, отряхнула песок с шорт и побежала.

«Другая бы на месте Эйс не смогла после такого унижения посмотреть Декстеру в глаза. А что делает Эйс? Снимает у него для меня квартиру».

Когда в ту ночь в доме Эйс, где они пили водку с тоником, Вики узнала, что хозяин ее новой квартиры – Декстер Поллок, она сказала:

– Ты сошла с ума?

– Я сказала ему, что снимаю эту квартиру для тебя, – ответила Эйс, – и он даже сбросил десять центов.

– Надеюсь, ты шутишь.

– Он сказал, что было бы очень неплохо всегда иметь под рукой врача.

– Я не сантехник, которого можно нанять, я – врач.

– Возможно, он не прочь, чтобы ты осмотрела его спускную систему.

— Что ж, — Вадим улыбнулся. — Пожалуй, я рискну. Времени у нас, правда, маловато, но если не рассыпаться на излишние художества, думаю, успеем…

– Ха-ха-ха! О Боже!

– Он не такой уж плохой человек. Он стал немного добрее после того, как умерла его Минни.

– Эйс, у тебя точно короткая память. Ты что, забыла о том, что произошло на выпускном вечере?

* * *

– Не-а, – ухмыльнулась она. – И надеюсь, что он тоже не забыл об этом. Бедный старый пердун становится красным как рак, только завидев меня. Дело в том, что он боится меня. Он думает, что я ненормальная.

– Потому что ты скинула перед ним платье?

Ни Потап, ни Миронов ведать не ведали о жучках, пристроенных в их костюмах. Подобные вещи люди Дениса Трофимовича умели проделывать мастерски. И в ту минуту, когда представители милиции вели беседу с Дымовым, к этой же беседе с величайшим вниманием прислушивались расположившиеся в резиденции люди. Геннадий с силовиками сидел возле приемопередающего устройства, колдун Захарушка по обыкновению забился в дальний угол, и только Денис Трофимович уминал пушистый ковер нетерпеливыми шагами.

– Отчасти из-за этого, – Эйс помешала пальцем кубики льда у себя в бокале. – Помнишь те шифоновые черные трусики, которые я заказала по почте?

— Ну-с? У кого-то есть еще какие-нибудь сомнения? — Заложив руки за спину, Денис Трофимович в очередной раз прошелся по конференц-залу, свирепо взглянул на поджавшегося Захара. — Что? Не слышу!

– Ты и мне советовала приобрести такие же.

— Его слова вполне могут быть и правдой.

– Так вот. Через день после того столкновения с Декстером, я послала их ему вместе с запиской:

— Правдой?! Да ты сам-то видел когда-нибудь этих чертовых глонов?!

«Дорогой Декстер, сохрани это как воспоминание о нашем блаженстве. Люблю и целую, твоя сладкая».

— Не видел, однако некоторые из аргументов Дымова…

– Ты не могла этого сделать.

— Его аргументы, — прорычал низкорослый начальник, — предназначены исключительно для вислоухих сыскарей. Не более и не менее! Разве не понятно, что он их вербует. Самым откровенным образом! Обрабатывает, как делал это уже не раз. Вспомните, сколько баек он им уже преподнес. А то путешествие по виртуальному городу? Ты ведь тоже там побывал. Или оно тоже ничему не научило?

– Давай поспорим. И я лично видела, как Минни достала этот конверт из их почтового ящика на следующее утро.

– Это же просто подло!

— Тем не менее, — собрался с духом Геннадий, — я полагаю акцию преждевременной. Кем бы он ни был, с ним можно контактировать. Будь перед нами иная форма жизни, подобное общение могло бы оказаться вовсе невозможным.

– Пусть радуется, что еще так легко отделался, – сказала Эйс. При этом довольное выражение на ее лице на минуту сменилось печалью. Затем она вновь улыбнулась. – Несчастный осел с тех пор не докучает мне.

— Это ты полагаешь, что он контактирует с нами! — Пухлый указательный палец ткнулся в грудь Геннадия. — А вот я полагаю иначе. Прояви он очевидную агрессию, все было бы неизмеримо проще. Умный враг не действует в лоб, — он всегда предпочитает опутывать противника, подбирать к нему потайные пути-дорожки, залезать в душу.

«И мне следует сделать что-то в этом роде, – подумала Вики, повернув на Центральную улицу. – Нужно заставить его думать, что я сумасшедшая, тогда он отстанет.

— Но если мы пойдем на уничтожение, мы лишим себя последнего шанса…

Или сказать, что я напущу на него Эйс, если он будет ко мне цепляться.

— Прежде всего, — загрохотал Денис Трофимович, — мы обезопасим себя. Себя, а возможно, и все человечество! Чем бы это ни было, но оно опасно! С меня достаточно этого аргумента.

Все-таки, наверное, лучше найти другую квартиру.

— Он мог бы работать с нами.

Нужно подождать хотя бы пару недель и посмотреть, как все сложится».

— По-моему, мы уже видим, как он работает! — начальник кивнул в сторону радиоустройства, позволившего им слушать разговор Дымова и представителей милиции. — Американцы в отличие от нас не стали церемониться и живо упекли его приятельницу в тюрьму.

Спрыгнув с тротуара на Центральной улице, она взглянула направо. В предрассветных сумерках деловой район Эллсворта выглядел мрачновато. Возле магазина стояло несколько машин, но людей поблизости не было.

— И совершили, как мне кажется, ошибку. — Осмеелился возразить Геннадий.

Тротуар залил свет, вспыхнувший в окнах булочной. В другие дни Вики обычно бежала в том направлении. Она знала, что в это время во всей округе была открыта только эта булочная. Хотя оттуда, где она сейчас стояла, нельзя было почувствовать доносившиеся из булочной запахи, девушка живо представила себе дивный аромат свежевыпеченного хлеба, каждый раз заставлявший ее глотать слюну.

— Тебе правильно кажется! Потому что для таких, как Дымов, тюремные стены — пшик. Именно поэтому мы поступим более кардинально.

Пробежать мимо булочной и не остановиться, было настоящей пыткой.

— Денис Трофимович, мне кажется, мы излишне торопимся…

Сегодня она решила не мучить себя, поэтому повернула на север. Миновав темные окна бара «Риверфронт» и повернув налево, она оказалась в муниципальном парке, расположенном у самой реки. Над водой висел легкий туман. Вдали виднелись несколько лодок и неподвижные силуэты рыбаков, застывших над своими удочками. Где-то крикнула чайка. Вики слышала отдаленный шум воды, но не видела приближающейся лодки. Скорее всего она находилась где-то за островом.

— Тысячу раз нет! Мы опаздываем, мы все время опаздываем. И этой встречи мы тоже не должны были допускать. — Низкорослый начальник повернулся к силовикам. — Михаил, вызывай своих волкодавов.

— Вооружение? — Бритая голова офицера по-солдатски вскинулась.

Тропинка спускалась вниз к общественному пляжу и спортивной площадке. Вики замедлила шаг, осторожно ступая по росистой траве. Она уже почти спустилась с откоса, когда ее правая нога вдруг поехала. Судорожно вдохнув, Вики увидела, как обе ее ступни взмыли вверх. Больно ударившись копчиком, она отклонилась назад и взрыла пятками мягкую землю, пытаясь затормозить.

— Полная боевая загрузка! Бронежилеты, спецшлемы и так далее. Ты, Василий, снаряжай снайперов. Первая партия патронов — психоблокирующие, вторая — разрывные.

«Великолепно», – подумала она.

— Если его гранаты не берут, будет ли толк? — Проворчал Геннадий. — Разрывные пули для него — семечки.

Вики почувствовала непонятное першение в горле, знакомое ей еще с далеких времен детства, когда, шлепнувшись на задницу, испытываешь желание одновременно засмеяться и заплакать. Через несколько секунд это ощущение исчезло. Вики решила, что нужно подняться, но продолжала лежать, смотря в небо. Сквозь шорты она ощущала холодную росистую траву. При падении ее майка задралась на спине, и жесткая трава неприятно щекотала кожу. Это заставило ее наконец подняться.

— А кто сказал, что мы ограничимся одними разрывными пулями? — Денис Трофимович резко развернулся к своему ассистенту. — Нет, Геночка, на этот раз мы будем работать предельно жестко. Думаю, в этом деле нам помогут консультации человека, который уже пытался прикончить нашего клиента.

Опершись руками позади себя, Вики встала. Из-за ее аллергии на траву зуд не прекратится, пока она не попадет домой и не примет душ.

— О ком вы говорите?

Майка на спине вся промокла, поэтому ей пришлось отодрать ее от спины, чтобы заправить в шорты. Мокрая ткань мгновенно прилипла к телу. Оставшиеся пару метров до пляжа она не переставала чесать зудящую спину.

— Я говорю о неком авторитете Аксане. Именно ему наш клиент наступил на хвост, и именно его люди разнесли ту несчастную телефонную будку. — Уголки губ Дениса Трофимовича чуть дрогнули. — Самое забавное, что у них почти получилось, и это самое «почти» нам надо постараться учесть в предстоящей операции.

Травинки на теле не давали ей покоя, ноги вязли в песке. Дойдя до воды, девушка решила продолжить пробежку, но увидела плавающую у берега палку фута три длиной. Вики пришло в голову, что ей можно было великолепно почесать спину. Кроссовки и носки все равно уже вымокли насквозь, и Вики без колебаний зашла в воду. Ледяной холод обжег ей лодыжки. Удалось без проблем выловить палку, и она облегченно вздохнула, почесав ей спину сквозь влажную майку.

— Этот ваш Аксан…

Небо на востоке посветлело. Скоро первые лучи солнца покажутся из-за ветвей растущих вдоль реки деревьев.

Она вспомнила, как встречала рассвет вместе с Полом. Это было всего за неделю до того, как он уехал. Поздно ночью они выбрались каждый из своего дома и долгие часы гуляли по лесу недалеко от города, держась за руки и тихо разговаривая. Это было грустное и прекрасное время. Задолго до рассвета они оказались здесь, на пляже. Немного посидев на качелях, они забрались на детскую горку и молча устроились там. Он обнимал ее. Потом они съехали вниз и пошли гулять вдоль берега.

— Он здесь. Этажом ниже. И что особенно важно — готов нам помогать. Ревностно, как и положено служить своим новым хозяевам.

Вики бросила палку и посмотрела на видневшуюся вдали вышку для прыжков в воду.

На этот раз губы Дениса Трофимовича расползлись шире, и Геннадий с удивлением разглядел на лице начальника вполне довольную улыбку.

В то утро они, оставив свои туфли и носки на берегу, поплыли к ней. Они сидели на ее выщербленных досках и дрожали от холода в своей мокрой одежде. Затем они легли и крепко обнялись, и дрожь сразу прошла. У Вики было такое чувство, что она и Пол оказались в тот момент одни во всей Вселенной. Они целовались так долго и неистово, что, когда рассвело, их лица покраснели и опухли.

— Он отправится к торговому центру вместе с нами. Как знать, возможно, советы этого уркагана окажутся для нас и впрямь полезными.

Эти воспоминания вызвали в ней глухую боль.

Многие люди уверяют, что ни о чем не жалеют, что поступили бы точно так же, если бы можно было прожить жизнь заново. Но Вики сильно сожалела о прошлом. Воспоминания об утре, проведенном с Полом на вышке, наполняли ее печалью. Если можно было бы вернуть то время, она бы занялась тогда с ним любовью под тихий плеск волн. В то утро она расстегнула свою мокрую блузку, а он приподнял ее лифчик и начал нежно ласкать грудь. В тот раз они зашли в своих ласках дальше обычного. Это было великолепно. Пол никогда прежде не дотрагивался до женской груди, и для Вики он был первым, кто видел и ласкал ее грудь. Его руки никогда не пытались расстегнуть «молнию» ее джинсов, и она никогда не трогала его там, хотя чувствовала напрягшуюся плоть, когда они обнимались. Вики думала обо всем этом, но мысль о том, что нужно будет снять джинсы и трусики и сделать это, пугала ее. Это было слишком по-взрослому. Поэтому ничего не произошло. Когда забрезжил рассвет, они разомкнули объятия и сели. Застегивая блузку, она чувствовала непонятную пустоту. Как будто что-то ушло безвозвратно. Увидев, как солнце восходит над рекой, она заплакала, а Пол обнял ее и сказал:

Глава 18

– Это была лучшая ночь в моей жизни, Вики. Я так люблю тебя. И я буду любить тебя, что бы ни случилось.

— Но если они по ту сторону, а мы по эту, что они нам могут сделать?

– Я тоже буду любить тебя всегда.

— Ну во-первых, еще не факт, что с той стороны невозможно перебраться на эту. Я-то ведь туда пробираюсь.

Стоя по щиколотку в воде, Вики всхлипнула и вытерла скатившуюся слезинку. Надо было отдаться ему. Это было бы чудесно.

— Кстати, каким образом? — Потап прищурился.

Она отвернулась и, низко склонив голову, вышла на берег. У нее не было настроения продолжать пробежку. Вики снова почесала спину. Она решила вернуться домой, принять душ и избавиться от назойливого зуда.

— Ты хочешь, чтобы я объяснил это тебе на пальцах? Или расписал при помощи уравнений Максвелла и Шредингера? — Вадим фыркнул. — Это, конечно, не железный занавес, но перейти барьер вполне возможно. Не просто, однако все-таки по силам. Кроме того, им вовсе необязательно проникать сюда. Достаточно того, что их энергетические поля способны влиять на наше здоровье и нашу технику. Я ведь уже объяснил вам про вампиризм.

«Впереди увлекательный день, – пыталась она приободрить саму себя. – Сегодня Чарли играет в гольф. Я буду принимать пациентов. Ну и что из этого?»

— Объяснял, но верится, признаться, с трудом. — Капитан сокрушенно вздохнул. — И даже если так, ты же сам говорил, что здоровое метаполе отторгает этих кровососов.

Ее ноги хлюпали внутри мокрых кроссовок. Она снова смахнула слезу. – С вами все в порядке? – окликнул ее мужской голос.

— Это уж кого как. Они ведь по ночам в основном работают — и не с физическим телом, а с тонкими материями. Во время сна, когда мы вдесятеро беззащитнее. Кроме того, кто тебе сказал, что даже этих крохотных энергетических воздействий не хватит, чтобы вызвать планетарную катастрофу?

Он ошеломил ее. Вики оглянулась.

— Да как, черт побери! Как!? — Шматов хлопнул себя по колену.

В дальнем конце пляжа на детской горке сидел мужчина. Пол? Неужели непредсказуемая судьба снова забросила его на пляж в этот предрассветный час столько лет спустя? Это было маловероятно, но Вики с бешено колотящимся сердцем поспешила к нему, вглядываясь в его лицо.

— Да хотя бы так… Взгляни на свои часы.

— Ну? И что?… — капитан машинально приблизил руку к лицу и в следующую секунду глаза у него полезли на лоб. — Японский городовой! Что это с ними?

«Это не Пол, – говорила она себе. – Если бы он вернулся в город, Эйс сообщила бы мне об этом. А может, Эйс сама не знала? Может быть, он только что приехал? И по возрасту он подходит. Мужчина был так же светловолос, как Пол. Хотя, нет, он выглядит немного крупнее. Пол был худым, а у этого мужчины широкие плечи, мускулистые руки и грудь. Но Пол мог подкачаться», – подумала она.

Секундная и минутная стрелки с головокружительной скоростью описывали круг за кругом. Даже часовая стрелка заметно ожила, послушно поспешая вслед за спятившими товарками.

Только она оказалась на достаточно близком расстоянии, чтобы рассмотреть его лицо, как ее надежды мгновенно испарились.

— А ты догадайся с двух раз.

Пол мог возмужать, но его лицо не могло так измениться. У мужчины были широко расставленные глаза, совсем не как у Пола. Его нос был больше, рот шире, а подбородок сильнее выдавался вперед. Даже его уши были не такими, как у Пола, – намного крупнее и менее лопоухие.

— Ты, что ли, колдуешь?

Глупо было вообразить, будто Пол может быть здесь, подумала Вики.

Вадим безмолвно кивнул.

– С вами все в порядке? – спросил он, когда Вики подошла к горке.

— Но как?! Как ты это делаешь?

– Думаю, да, – она почувствовала себя обманутой. У нее было такое чувство, как будто кто-то вторгся в ее личную жизнь. Она надеялась, что была совсем одна на пляже, а этот незнакомец подглядывал за ней.

– Что вы здесь делаете? – спросила Вики.

— Слушай, Потап, ты, конечно, извини, но своими «каками» ты меня достал. Мы не понимаем девяноста девяти процентов наблюдаемых вокруг нас явлений, — вот и это явление прими за факт и успокойся.

– Мне показалось, что отсюда хорошо наблюдать рассвет.

— Кстати, хотел поинтересоваться — фокусы с рекламой в метро — тоже твоя работа?

– И долго вы здесь сидите?

— И это раскопали? — Вадим фыркнул. — Каюсь, иногда случается. Очень уж достает. За рубежом аудиореклама относится к разряду запрещенных, и я с ними согласен.

– Не очень.

Потап ошеломленно постучал по циферблату своих часов.

«Интересно, – подумала она, – видел ли он, как я шлепнулась».

— Вроде снова пошли…

— А что им сделается. — Дымов повел плечом. — Это малость, согласен, но имейте в виду — глоны на эту малость тоже способны. И не столь уж сложно им вмешаться в работу процессоров или чипов, которые установлены, скажем, в спутниковых системах слежения или в электронных схемах лайнерских автопилотов. Помните еще трагедию в Нью-Йорке? Три «Боинга» сошли с маршрутов и ударили в небоскребы. Спрашивается, почему?

– Мне надо идти, – пробормотала Вики.

— Ясно почему. Там же были террористы.

– До скорого, – ответил незнакомец. Вики повернулась и побежала к дороге.

— А ты уверен? Хоть одного из этой команды поймали? Представили суду весомые доказательства заговора? Во всяком случае, я ни о чем таком не слышал. А то, что ответственность за тот или иной взрыв спешат взять на себя разные экстремистские движения, так это еще ничего не доказывает. Помнится, и Хамаз, и Хейзбола, и Тамильские тигры не раз брались оспаривать авторство одного и того же терракта. Для них это лишний рейтинг, популярность среди определенной части молодежи. Так что истина, которую узнают граждане из средств масс-медиа, далеко не всегда имеет право называться таковой. — Вадим в очередной раз «развернул» направлявшегося к ним охранника и отправил восвояси. — Но самолеты, спутники, часы — все это чепуха. Главная цель глонов — глобальная сеть, к которой мы неуклонно движемся. И уже сейчас они знают о сопроцессорах, которые очень скоро людям начнут вживлять в головы. А потому они не спешат. Ждут, когда яблочко дозреет и само упадет к ним в руки.

Глава 7

— Погоди, погоди! Какие, к чертям, сопроцессоры? Зачем нам это нужно?

Маленький красный огонек на задней панели нагревателя погас, сообщив Мелвину, что масло уже раскалилось. Укушенная правая рука все еще болела, поэтому отключить прибор и направить струю на попкорн ему пришлось левой. Брызнув как из ракетного сопла, масло мгновенно позолотило зерна. Слегка посолив их, Мелвин встряхнул чашку, еще немного сбрызнул маслом и снова посолил.

— Уж не знаю — зачем, но к этому все идет. Вполне возможно, что и мы успеем дожить до того сокраментального дня, когда людей начнут мало-помалу превращать в андроидов. Клонированные конечности, механические сердца, электронные приставки к мозгу и так далее. Так что глоны УЖЕ готовятся. Авиакрушения, взламывание банковских сетей — все это только проба сил. Они не спешат, поскольку повальные разрушения с геноцидом им совсем ни к чему. Мы сами лезем в ловушку, и все, что от них требуется, это выждать парочку-другую десятилетий. А когда мир окончательно обовьет паутина интернета, когда пусть даже на сотую часть люди станут андроидами, они возьмут нас голыми руками. И получат в итоге огромный мир — со своей, пусть не самой отлаженной, но все-таки вполне живучей системой взаимоотношений. Колонизация может быть грубой и примитивной, а может проходить абсолютно незаметно. Вполне допускаю, что это будет особая разновидность виртуальной колонизации.

Он отнес чашку с попкорном в комнату, поставив ее на столик перед диваном, и снова вернулся в кухню. Заполнив стакан кубиками льда, Мелвин прихватил двухлитровую пластиковую бутылку пепси из холодильника и тоже отнес в комнату.

— Не доходит. — Честно признался Миронов.

Усевшись на диван, он наполнил свой стакан. По телевизору шла передача «Забавы простых людей» с Давидом Леттерманом. Мелвин нажал кнопку дистанционного пульта. Леттерман исчез.

— Я тоже могу всего лишь предполагать и догадываться. Но я видел их и знаю, как они действуют. А потому не понимаю, отчего мы решили, что дерутся исключительно за кокосы, территории и желтый металл. Попробуйте умозрительно наделить разумом тех же муравьев или кальмаров, и вы немедленно поймете, что ни золото, ни достижения нашей науки им совершенно ни к чему. Они попросту устранят опасного соседа, сделают предсказуемым наше, а стало быть, и свое собственное будущее. Это тоже своего рода агрессия. Контролируемый извне прогресс, катаклизмы, свершаемые по желанию посторонних. Или вы всерьез полагаете, что такая прорва вирусов в интернете — результат самодеятельности балующихся малолеток? — Вадим криво улыбнулся. — А вирус Бад Баби? Не зря его прозвали мегавирусом. Из-за суточной перегрузки европейских сетей только одна Англия потеряла более пяти миллионов долларов.

Набрав горсть попкорна, Мелвин принялся жевать.

Видеокамера, установленная под самым потолком полуподвальной лаборатории и нацеленная под углом в сорок пять градусов, давала хороший обзор рабочего стола.

— Ты думаешь…

На столе вытянулось стянутое кожаными ремнями обнаженное тело девушки. Ее запястья и лодыжки были надежно прикреплены к поверхности стола. Широкий кожаный ремень перехватывал шею, а поперек грудной клетки, сразу под маленькими грудями, был натянут еще один.

Мелвин увидел самого себя, стоящего возле стола и улыбающегося в камеру.

— Я не думаю, я веду расследование. Я и мои заокеанские друзья. Осторожно, шаг за шагом мы пытаемся выстраивать статистику подобных экспериментов, анализируем почерк проникновения в земные сети. И кое-что нам уже удалось.

– Хорош, дьявол, – пробормотал он, бросив в рот еще горсть попкорна.

Мелвин на экране был одет в блестящий халат из красного атласа, заказанный по почте в солидной фирме спортивных товаров, которая выпускала такие халаты для боксеров. Потерев тыльную сторону перевязанной ладони, он объявил:

— Вы считаете, что это они?

– Сегодня мы испытаем метод со страницы 214 Книги мертвых. Объектом будет Элизабет Кроган с Водопада на Черной реке.

— Мы это знаем наверняка. По крайней мере, треть создаваемых вирусов — это их работа, и они вовсе не балуются, — они тренируются всерьез, а попутно изучают наши силы и возможности.

Чуть отступив, Мелвин коснулся рукой распростертого на столе тела.

Шматов свирепо потер лоб.

Отвернувшись от камеры, он направился к заставленной всякой всячиной тележке у стола. На спине халата вилась надпись золотыми буквами «Удивительный Мелвин».

— И все равно не совсем понимаю… Кто они все-таки? Пришельцы или нет?

Дрожащей рукой Мелвин взял со столика стакан пепси, отпил глоток и, отставив стакан, продолжал наблюдать за собой, склонившимся над раскрытой книгой.

Проверка рецепта.

— Ушельцы!.. — фыркнул Сергей. — Тебе же толкуют, что они живут параллельно с нами — на этой же самой планете.

Схватив с тележки майонезную баночку, он поднял ее перед камерой:

– Здесь кровь трех летучих мышей, убитых в полнолуние.

— Но как это возможно?

Сняв крышку, Мелвин направился к Элизабет. Держа баночку правой рукой и гримасничая от боли, он отлил немного крови в сложенную ковшиком ладонь левой руки и размазал ее по лицу девушки. Когда лицо стало красно-коричневым от жидкого сиропа, он принялся размахивать баночкой над телом, оставляя кровавые дорожки на ее шее, руках и грудной клетке, на ее груди и животе, в паху, на ногах до стянутых ремнями лодыжек. Отставив баночку в сторону, левой рукой он растер кровь, равномерно распределяя ее по поверхности тела.

— Опять двадцать пять. — Вадим, поморщившись, скрестил на груди руки. — Хочешь наглядной иллюстрации? Пожалуйста. Сейчас возле нас как раз крутится одна из этих тварей. Еще парочка на некотором отдалении — ваккурат за той стеночкой. А в вестибюле двумя этажами ниже от них не протолкнуться. Вы живые, и они вас не видят — только чувствуют. По отголоскам метаполей. Меня они видят, но я для них персона нонграта. Во всяком случае, глоны отлично знают, чем чреваты ссоры с подобными персонами. Но если я оставлю им слабую энергетическую копию… — передернув плечами, Вадим с некоторым усилием поднялся со стула, с выдохом взявшего вес штангиста шагнул в сторону.

Мелвин бросил горсть попкорна обратно в чашку и пристально посмотрел в экран телевизора. Сердце его учащенно билось, горло пересохло.

— Екалэмэнэ! — Шматов побледнел, Сергей Миронов оторопело икнул. Рядом с Вадимом осталась сидеть его копия. Абсолютно неподвижная, повторяющая его до последнего миллиметра.

На то, чтобы вымазать Элизабет кровью, ушло довольно много времени. Его двойник на экране отошел от стола, послышался звук льющейся воды – он мыл руки над раковиной.

— Можете потрогать, если хотите, это не материально. Энергетический сгусток, своего рода тень реального метатела. Иначе говоря — отпечаток.

Каждый видимый дюйм девичьего тела был испачкан красным. Его пальцы оставили на коже неровные извилистые полосы.

— Отпечаток, — замороженно повторил капитан.

«Может, надо было перевернуть ее и обработать спину», – подумалось Мелвину.

— Верно. Как если бы я упал в снег, а потом поднялся. Энергетический слепок, который не в состоянии обороняться. Я уже, кажется, говорил, что определенные виды энергии не знают пространственных границ. Именно поэтому в последнее столетие мы все чаще и чаще стали привлекать внимание глонов. Очень уж в беспокойных соседей мы превратились.

Он потянулся за напитком. Стакан в дрожащей, вымазанной маслом руке стал совсем скользким.

— Почему это беспокойных? — Потап, кажется, готов был обидеться.

На экране телевизора вновь появился Мелвин, он пристально посмотрел на тело и отошел к тележке, снова склонившись над книгой. Потом он предъявил камере еще одну банку. Какие-то кусочки плавали в мутной белой жидкости.

— А разве нет? Эфир вконец замусорили, бомбы ядерные испытываем, воюем беспрерывно.

– Молоко козы, – сказал он, обращаясь к камере. – Глаз кошки, хвост тритона, черная белена и корень мандрагоры, паучьи ноги, пепел мертвого грешника. Доведено до кипения в полночь.

— А что теперь произойдет с этим слепком? — Миронов указал на копию Дымова в кресле.

Став так, чтобы не заслонять обзор, он открыл банку, поставил ее около головы Элизабет, вставил в рот трупа алюминиевую воронку и налил содержимое в воронку. Послышались мягкие хлюпающие звуки. Через какое-то время из уголков ее рта потекли тоненькие белые струйки. Небольшое количество вещества попало на щеки, смывая покрывавшую их жидкость.

— Они его ликвидируют и довольно быстро. Я для них недоступен, а вот подчищать мои следы им вполне по силам. Когда-то я полагал, что подобные энергетические дубли рассеиваются сами собой, но со временем, когда внимательнее разглядел мир наших соседей, понял, что все значительно сложнее. — Вадим невесело хмыкнул. — Впрочем, в данном случае, я понимаю наших соседей. Я ведь в каком-то смысле напачкал в их мире. А потому…

Банка опустела лишь наполовину. Неодобрительно нахмурив брови, Мелвин бросил быстрый взгляд на воронку и шагнул в сторону. Здоровой левой рукой он резко нажал на живот трупа. Содержимое фонтаном хлынуло изо рта и через край переполненной воронки пролилось на щеки и шею. Он отпустил живот, и жидкость вновь стала поступать в ее тело. Так он нажал еще несколько раз. Вскоре воронка опустела, и он добавил в нее раствор из банки. Весь процесс повторился еще раз, потом еще. Живот Элизабет ощутимо раздулся.

— Вижу! — палец Миронова вскинулся в направлении неподвижного двойника Дымова.

Теперь банка была почти пуста. Пожав плечами, Мелвин отставил ее в сторону, вытащил воронку изо рта трупа и отбросил, пролив остатки жидкости. Открытый рот был полон. Какой-то темный комок плавал прямо посреди этого белого водоема.

На их глазах образ и впрямь начал тускнеть и расплываться, но не равномерно, а какими-то неровными мазками. Сначала незримая пустота рассекла грудь неподвижной копии, затем отделила от туловища голову и стерла поллица. Далее исчезновение пошло значительно быстрее.

Взяв еще горсть попкорна, Мелвин кинул ее себе в рот. Его изображение на экране дружелюбно подмигнуло.

— Снизу присоединилось еще двое. — Тихо подсказал Вадим.

— И мы никак не можем их увидеть?

Прочитав что-то в книге, Мелвин на экране произнес:

– Три свечи, полночь новолуния.

— Можете, если я вам помогу. Но это небезопасно. Не уверен, что они воспримут ваше появление спокойно. Меня они знают, вас нет, и если что-либо произойдет, на вашу возможную защиту у меня уйдет уйма энергии.

Он зажег фитили, накапал лужицы черного воска на тело девушки и поместил на них горящие свечи. Когда он закончил, одна свеча стояла среди спутанных волос на ее лобке, а две другие поднимались прямо из грудей.

Склонившись над книгой, Мелвин вытащил из-под верхней страницы рукописные листы и принялся громко читать текст.

— Между тем, мы встретились здесь совсем по другой причине, — подхватил Миронов.

– Властитель Тьмы, я, твой слуга, обращаюсь к тебе со смиренной просьбой. Я приготовил тебе бренные останки Элизабет Кроган. Тело ее напитано кровью летучей мыши; она накормлена нектаром гиксосов; свечи Черного Триумвирата зажжены по углам магического треугольника. Ее останки готовы. Я молю тебя, пошли душу Элизабет Кроган, чтобы она могла служить тебе вместе со мной.

— Вот именно. Вас интересует Кудесник, и очень скоро его люди здесь появятся. То есть, они уже крутятся поблизости. Минут через тридцать эти молодчики начнут действовать… — Стараясь быть немногословным, Вадим поведал о плане, почерпнутом из головы криминального стратега.

Слушая свой голос, Мелвин наполнил стакан пепси, сделал глоток и снова принялся за попкорн.

— Охренеть можно! — едва дослушав Вадима, Сергей судорожно стиснул виски. — Глоны, Кудесник… Ты что, нарочно приберег это все на последний день?

Мелвин на экране продолжал чтение.

— Разумеется. Иначе вы попросту не поверили бы ни одному моему слову.

Наконец прозвучала заключительная фраза:

— А сейчас, ты думаешь, верим?

– Я прошу об этом во имя Черного Триумвирата.

— Сейчас, возможно, и нет, но когда все начнется, вам придется принять на веру все рассказанное.

Обойдя вокруг тележки, он остановился рядом с телом и, выхватив нижнюю свечу из застывшего воскового ложа, резким движением «погрузил ее, пламенем вперед, в раскрытый рот мертвой девушки. Жидкость выплеснулась на ее щеки. Отшвырнув погасшую свечу в сторону, он обмакнул туда же обе оставшиеся.

— И глонов?

Подняв вверх руки, он вышагивал вдоль стола позади головы Элизабет. Кровь просочилась сквозь повязку на правой руке и тоненькой струйкой стекала по запястью и предплечью. Прикрыв глаза, Мелвин пробормотал: «Восстань, красотка» – и посмотрел на нее сверху вниз.

Вадим устало смежил веки, неспешно растер переносицу.

Ничего.

— Глонов я преподнес вам на десерт. Хотя, возможно, это главное направление, которым следовало бы заняться земным спецслужбам.

Мелвин прекратил жевать свой попкорн. Склонившись к экрану, он пристально уставился на лежащее на столе тело, надеясь увидеть трепет ее век или поворот головы. Конечно, он был там и знал, что она не встанет. Но он почти видел, что это случилось.

— Тогда почему ты не выйдешь на них сам?

– Восстань, восстань, – просил он, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

Тот Мелвин опустил руки, отыскал в кармане халата бумажный носовой платок, вытер капли крови с запястья и предплечья и, подняв глаза вверх, свирепо уставился в камеру.

— Во-первых, мне не поверят, во-вторых, глоны об этом немедленно узнают, и каковы будут их действия — предсказать будет невозможно. Пока они только экспериментируют. Мы тоже экспериментируем. По счастью, у нас есть еще некоторая фора, и я очень надеюсь, что мы воспользуемся этой форой должным образом.

Затем, склонившись над трупом, он приподнял веко и, внимательно всмотревшись, отпустил его.

Миронов энергично помотал головой.

Глаз так и остался открытым.

— Но зачем тогда эти твои разборки? Мертвые педофилы, поджаренные авторитеты!?

Он обошел стол со всех сторон. Потряс девушку за плечи. Ее голова моталась из стороны в сторону, расплескивая белый нектар.

— Тебе не нравится, что я пытаюсь вам помогать?

Наклонившись, Мелвин приложил ухо к ее груди.

— А нам ли ты помогаешь?

Дымов спокойно пожал плечами.

Медленно распрямился. На его левой щеке остались следы кров».

– Не сработало, – сказал он в камеру бесцветным голосом.