Пальнув в сторону бегущих, Шнурок упал на землю, быстро перекатился в сторону. Хвоя жестоко уколола живот и спину, однако он все еще был жив, и это грело. Рядом с чмоканьем взорвался шар, окропив очки краской, в ствол березы ударил еще один. Кажется, его успели взять в «клещи». Выругавшись, бывший дезертир поднял над головой ствол, наугад выпустил длинную очередь. Очень хотелось попасть хоть в кого-нибудь, но шансов было откровенно мало…
Если всего месяц назад Тренер привозил к ним необученных желторотых щенков, то в этот раз «щенки» существенно подросли, обзаведясь соответствующими навыками и вполне острыми зубками. Это доказали первые же спарринги, на которых Хвану серьезно рассекли бровь, а Левше выбили пару передних зубов. Зато с гостями ответно поквитался Лесник, уложив на траву сразу троих послушников, на равных поработал с новичками и Мох. Однако «войной» это еще не было. Их только разогревали, умело подготавливая к будущему ристалищу. «Воевать» пришлось чуть позже с использованием маркеров повышенной мощности. При этом каждому участнику поставили вполне конкретную задачу, отсыпав в бункер с полсотни шариков с краской. Конечно, не слишком жирно, но для короткого сражения не так уж и мало. Однако все испортили выставленные Тренером условия, поскольку всех участников схватки заставили раздеться до трусов, а вместо защитных масок предложили надеть пластиковые очки для пловцов. Ясное дело, новые правила понравились далеко не всем, тем более, что биться приходилось на открытых площадках, а потому боевого контакта было не избежать. И все бы ничего, но стрелял Шнурок из рук вон плохо, наперед предвидя свою невеселую участь. Роль ему, как обычно, отвели второстепенную, однако и с ней он не справился, не сумев толком прикрыть штурмующий отряд, с первых же минут угодив под перекрестный огонь противника. Не спас его ни земляной холм, ни тоненькая березка, за которой он тщетно пытался укрыться. Сначала парочка шаров ударила в руку, заставив с воплем выронить маркер, а в следующую секунду далекий снайпер припечатал ему шариком прямо в лоб. Собственно, на этом его маленькая война и завершилась. Если ранения в конечности у них игнорировались, то попадание в голову приравнивалось к «смертельным», автоматически выводя из игры.
Когда же Шнурок покидал лесной полигон, вслед ему послали еще одну злую очередь. Само собой, разукрасили всю спину, поставив несколько дополнительных синяков, поскольку били маркеры действительно сильно. То ли кто-то из своих хотел наказать за глупую «гибель», то ли выносил, таким образом, свою оценку Тренер. Шнурок был парнем терпеливым, однако и у него от боли выступили на глазах слезы. Может, потому и не стал досматривать итоги сражения, а, покидая поле боя, от души пожелал родной команде позорного проигрыша. При этом даже сам толком не понял, на что больше обиделся - на скорый выход из игры или на прицельную очередь в спину. Наверное, все-таки на последнее. Могли бы и простить. Тем более, что среди лесных братков Шнурок был далеко не самым опытным стрелком. И Хван, и Левша, и Мох с Убогим были куда опаснее, не говоря уже о Леснике с Атаманом, не говоря о Тренере, который частенько приезжал в лес со своими многочисленными послушниками. К слову сказать, среди новоявленных ученичков тоже попадались редкостные упыри. Уж ему-то было с кем сравнивать! Всего ничего и пожил на свете, а успел повидать и армейских баев в сержантских погонах, и вороватых, промышляющих душегубством бродяг, и здешних хладнокровных палачей. Он и сам постепенно становился одним из них, хотя мысленно продолжал проводить грань между собой и всем этим сбродом. А сброд здесь и впрямь подобрался редкостной закалки! И ладно бы Атаман с Лесником, ладно бы жутковатый питбуль по кличке Волк, но чего стоила та же Горбунья! Ведь всего раз с ним и побеседовала, а вспоминать и сейчас было жутко. Казалось бы - что такого? Сидел у старухи за столом, пил чай с земляничным вареньем - только и всего, но вот только не лез ему в глотку тот чай! И руки беспрестанно дрожали. Вся беседа с лесной колдуньей протекала, как в дурном сне, - только и запомнил, что эти трясущиеся на столе руки. Не чьи-нибудь, - свои собственные! Да еще старчески дребезжащий голос хозяйки, что-то терпеливо ему внушающий. Он тоже успевал ей отвечать, но что именно - не сознавал. Какие-то крохи сумел потом припомнить, но основная часть разговора пропала бесследно, точно провалилась в неведомую бездну.
Позже Мох рассказывал, что Горбунью для того и держали в лагере, дабы прессовать население и лечить пацанов от алкоголизма. По его словам, именно Горбунья помогала бывшему полустанку держаться на плаву. Женщины следили за порядком, ухаживали за коровами и овцами, постоянно что-то пряли и шили. Заодно помогали ведунье с готовкой пищи и сбором трав. А еще Мох говорил, будто бы знала горбатая ведьма тайные заговоры от побегов. Все-таки колдуньей была, не обычной бабкой. Потому и не бежали от нее пленницы, потому и Лесник не слишком беспокоился о новоиспеченном пополнении. Впрочем, сам Шнурок силу искомого колдовства пока ощутить не успел. Как пил водку, так и продолжал пить дальше, да и случая лишний раз ширнуться старался не упускать. Бежать, правда, не пытался, но внутренне полагал, что коли одолеет нужда, сбежит без особых хлопот. И все же крылась в шепотках Моха своя пугающая правда. Иначе - какого черта стал бы Атаман подпускать Горбунью к пацанам? Не гонорею же лечить с сифилисом! Тот же Бура, говорят, пытался однажды уйти из лагеря, да не вышло. Его тогда даже не пытались искать, - сам обратно приполз. Весь синий, со следами блевотины на лице, едва живой. А на вопрос Шнурка «что с ним?» все тот же Мох со значением качнул головой в сторону домика Горбуньи. Объяснять ничего не стал, однако Шнурку хватило и этого лаконичного кивка. И тогда же он впервые усомнился в собственных силах, с ужасом припомнив мысли о возможном побеге. Так или иначе, но после случая с Бурой желание бежать окончательно пропало.
Как бы то ни было, но черная старуха с аккуратным горбиком чуть выше поясницы и уложенными в пучок седыми волосами внушала ему благоговейный трепет. Даже серебряные сережки в ее сморщенных крупных ушах не умаляли той жути, что чувствовал каждый, глядящий в ее пронзительные, словно бы подсвеченные изнутри глаза. Поговаривали, что бабуле без малого сто лет, что предки ее были графского звания, что какую-то часть своей жизни колдунья прожила в скиту - на травках, воде и меде. Десятки раз могла бы уже сдохнуть, а вот поди ж ты - сумела остаться в живых! Спрашивается - за какие такие шиши и заслуги!…
В роте Шнурка один из сослуживцев, прозванный Ромой-Баобабом повесился только из-за того, что офицеры пару раз отметелили солдата в караулке. И был ведь не парень, а загляденье! Осиная талия, певческий густой голос, крутой разворот плеч, гимнастические мышцы, а вот не выдержал - сломался в одну неделю. Несмотря на то, что жал от груди почти центнер и, шутя, жонглировал пудовыми гирями. Бившие его офицеры были явно слабее, однако сумели управиться с красавцем в четыре кулака. Другой бы прохаркался, оклемался и вновь встал на ноги, а этот счел себя глубоко униженным, - будто и не в России родился. Пытался даже писать куда-то кляузы, комбату Рожневу жаловался. Только Рожнев - на то и Рожнев! Таких в России - тысячи и тысячи. Вместо головы - кочан, вместо сердца - холеный кулак. Конечно, ничего у Ромы с жалобами не вышло. После того, как комбат в очередной раз послал Ромочку кормить мандавошек, красавец, прозванный в армии Баобабом, скрутил из казенной простынки петлю и тихонечко удавился. Собственно, этот поступок Шнурок и взял на вооружение, сочинив душераздирающую историю о гонениях в армии. Иначе попробуй объясни следователям, что в прапора стрелял больше не от обиды, а с жестокой похмелюги. Проще было поступить, как поступало большинство беглецов, а именно отыскать в ближайшем городе комитет солдатских матерей и на скорую руку накатать с дюжину цидулек о царящей в родном полку дедовщине, о звероватых офицерах и зажравшихся сослуживцах. В последнее время таким петициям охотно верили, а полковым командирам спешили предъявить обвинение. Бывало и так, что в часть приезжали самые натуральные бандиты, которые за определенную мзду обещали спустить дело на тормозах, а заявление из прокуратуры аккуратно изъять. Своего рода армейский рэкет, который в большинстве случаев ни на чем не основывался. Деньги при этом уходили неведомо куда, а набедокурившего солдатика благополучно переводили в другую часть. Впрочем, в их случае пострадавший действительно имелся - все тот же Рома-Баобаб, а потому историю ротного красавца можно было использовать с немалой для себя пользой. Так бы, верно, и получилось, но Шнурок просто не успел добраться до комитета солдатских матерей. Не успел, потому что чуть раньше на него вышел Лесник. И если какое-то время он мечтал еще о побеге, то после беседы с Горбуньей и нескольких кровавых акций, мысли Шнурка приняли диаметрально противоположное направление. Как ни крути, но только здесь он ощутил себя по-настоящему сильным, - выучился драться и убивать, с удивлением поняв, что дом, армия и мирная гражданка уже абсолютно его не прельщают. Только в этом лесу он обрел подлинный смысл существования. Если разобраться, у него было тут все: сытное житье, опасные приключения, сговорчивые женщины. Последних, правда, насчитывалось не слишком много, - приходилось соблюдать строгую очередь, но в той же армии дела обстояли еще хуже. Если когда и удавалось перепихнуться, то только в самоволке. А чаще желторотые солдатики в складчину арендовали у старшины надувную резиновую женщину и как могли отводили душеньку. Здесь же все обстояло куда лучше. Пусть малочисленное, но рядом обитало сельское население. А значит, помимо стариков водились и женщины. Разумеется, большая часть жителей давно переехала в большой город, зато оставшиеся давно смирились со своей участью, не пытаясь уже ни жаловаться, ни оказывать какое-либо сопротивление. Собственно, и в налетах на жителей не было уже какой-либо нужды, поскольку это была территория Атамана, на которой они делали все, что хотели. Более того, многие жители были им даже благодарны, поскольку именно Атаман подключил жителей Облучка к подземной магистрали, вновь позволив пользоваться электричеством. И он же выручал их в трудные месяцы, подбрасывая пропитание и лекарства. Как говорится, мог казнить, а мог и миловать. Тем более, что настоящая власть была отсюда далече. Да и не ждали от нее жители Облучка ничего хорошего. Поэтому даже Шнурок в создавшихся условиях чувствовал себя более или менее вольготно. Ежедневно крутил с приятелями западные видеопленки, участвовал в состязаниях Тренера, а после вечерней порнушки неизменно отправлялся в одну из окраинных избушек к сорокалетней вдовушке Марье. Конечно, водились здесь бабы и посвежее, но за тех пришлось бы биться на кулачках, а свои силы Шнурок знал прекрасно. Как знал и то, что в честном поединке не устоит даже перед Левшой. С Марьей же ему было уютно и спокойно, а в темноте, да еще откушав порцию айрака, можно было представлять себе кого угодно - и Клавочку Шифер, и Деми Мур, и даже развратную Мадонну.
Впрочем, сегодня у него были иные планы. Спина и лоб продолжали ныть от недавних попаданий маркера, душа жаждала справедливого мщения, и он знал, каким образом можно отомстить. Идти следовало не к глуповатой Марье, а прямиком в резиденцию к Горбунье. Именно там содержались пойманные накануне пленницы, и именно по их вине дурачка Хвана подвесили на несколько часов за руки, заставив в полной мере прочувствовать все прелести древних пыток. Глядя на него, набирались ума и все прочие, хотя не всем наказание пошло в прок. Возможно, виной всему было то обстоятельство, что вести в лагерь пленниц помогал и Шнурок. Девицы были совершенно голые, и пока он конвоировал их, успел рассмотреть во всех подробностях. И обе запали Шнурку на сердце, благо ни с какой Марьей они даже в сравнение не шли. Таких красавиц он не встречал уже давно, и в первую же ночь девицы привиделись ему во сне. Проснувшись, он даже подумал, что если это и не любовь, то очень и очень похоже. Конечно, одна из них была ранена, зато другая пребывала в полном здравии. И, напуганная, конечно, не должна была ему отказать. Во всяком случае, момент представлялся чрезвычайно удобным. Пока эти дурики шмаляют друг в дружку из маркеров, он вполне мог бы управиться. По крайней мере, сам Шнурок очень надеялся на это. Уже хотя бы потому, что не хотел висеть на дереве подобно Хвану.
Достав из загашника полулитровую бутыль с айраком, он смыл с себя чертову краску, оделся в тряпки поприличнее и, пригладив на голове непослушный ежик волос, отважно шагнул за порог. Увы, здесь его поджидала неприятность. Тяжелая ладонь легла на плечо, а над самым ухом просипел удивительно знакомый голос:
- Ты куда намылился, голубь сизый?
Мысленно застонав, Шнурок обернулся. Конечно же, это был вездесущий Мох. Должно быть, углядел, как он торопится домой, - вот и увязался следом.
- Тебя что, тоже шлепнули? - Шнурок попытался выжать из себя улыбку.
- Не шлепнули, если б не ты. Спину-то мне кто прикрывал?
- Так ведь меня тоже в лоб уделали. Аж с самого начала…
- Да ладно, не оправдывайся, я и сам не больно-то старался. Они там сейчас штурм банка изображают, а мне это на хрен не нужно. - Мох кивнул на бутылку в руке Шнурка. - Ты, я вижу, примарафетился?
- Да вот, в горле чего-то пересохло…
- Ты мне мозги не парь. Знаю, куда топаешь. Эротики, небось, насмотрелся по видаку?
- Причем тут это?
- Все при том же! - Мох хлопнул его по спине. - Все верно сообразил! Пока народ на полигоне воюет, а Горбунья на чердаке дрыхнет, мы девочек проведаем.
- Вместе?
- А как же!… Еще неизвестно, кто им больше понравится. Ты ведь хлюпик по жизни, а бабы - они завсегда силу уважали.
- Только учти, там замок, а ключи все у нее.
Мох демонстративно растопырил пальцы, покачал ими перед носом оторопевшего Шнурка.
- Мне ключи без надобности. Я, братец ты мой, дворником пятнадцать лет протрубил, так что замки сколупывать выучился на ять!
Не уловив ясной связи между профессией дворника и «сколупыванием» замков, Шнурок неуютно поежился.
- Я думал - удобнее будет через окно…
- Через окно пусть фраера лезут, а мы через дверь войдем. Как все нормальные люди. - Мох фыркнул. - Да не дрейфь ты! Дело-то плевое, - проскочим не хуже сперматозоидов!…
Глава 12
Стас готов был уже позвонить Харитонову, но в последний миг неожиданно передумал. Потому что представил вдруг, как придется ему объясняться насчет Маргариты и Мариночки, говорить насчет непредсказуемости их поступков и сложности женского нрава, выдумывать себе оправдания. Разумеется, Дмитрий будет покорно слушать, сердито сопеть в трубку и поддакивать, но, в конце концов, от упрека не удержится и он. Дескать, сам виноват, и со своими женщинами надо было разбираться давным-давно. И конечно, возражать ему Стас не станет - проглотит любые самые горькие слова. Проглотит и промолчит. А далее друзья останутся друзьями и в помощи ему, разумеется, не откажут, но все же дадут понять, что затянувшаяся эпопея с женским гаремом, им тоже успела надоесть. И то сказать: у всех были жены и семьи - без особых проблем и болезненных вывихов. У Лосева - жена и сын, у Маратика тоже полный комплект, а у Гриши Росомахи - даже трое детей. По слухам, готовился к скорому отцовству Мишаня и даже Димон наконец-то разрулил свои отношения с Дианой, обзаведясь необходимым штампиком в паспорте. Словом, ребята особо не мудрили, жили, как положено, стараясь не загружать окружающих личными проблемами. И только у Зимина все обстояло шиворот-навыворот: вместо одной дамочки - четверо и при этом ни одного ребенка! Ничего удивительного, что несостоявшиеся матери то и дело потчевали его сюрпризами.
Конечно, Зимин все понимал и был вовсе не в восторге от сложившейся ситуации, но рвать с многочисленными «невестами» у него никак не получалось. То есть однажды он уже пробовал объясниться с Натальей, но девочка чуть руки на себя не наложила, Зинаида тоже намеков не поняла - немедленно полезла драться, едва не выцарапав ему глаза. Мариночка без лишних слов показала кукиш, а с красавицей Марго вышло еще хуже. Сначала гордая леди замкнулась в себе, потом стала чудить и, наконец, выдумала эту чертову дуэль с соперницей!…
Взглянув на себя в лобовое зеркальце, Стас сокрушенно вздохнул. Раньше из-за баб мужики стрелялись, а теперь мир окончательно сошел с ума, - уже и женщины взялись за оружие, оттеснив в сторону индифферентных мужиков. Потому и получилось то, что получилось. Теперь вот сиди и ломай голову, кто там у них вышел победителем. Может, хитруля Мариночка, а может, более юркая Марго. Хотя вполне возможно, досталось обеим, после чего девушки преспокойно угодили в лапы каких-нибудь грибников. А ведь по лесам нынче кто только не бродит! И новоявленные старатели, и археологи, и просто шпана бездомная. Тех же маньяков развелось, как червей дождевых! И в подвалах своих жертв мурыжат, и выкупы требуют, и на куски режут. Насмотрелись видаков, мать их за ногу! Выучились интиму, папуасы хреновы!…
Зимин стиснул руль с такой силой, что казалось еще немного, и стальное колесо хрустнет под его пальцами. Только спустя минуту ему удалось успокоиться. Дрожащей ладонью Стас провел по взмокшему лбу, помассировал пульсирующий висок. Так или иначе, но метать икру прежде времени не стоило. Вполне могло оказаться, что все его страхи не имели под собой никаких оснований. Мало ли кто успел наследить на той поляне! Тел-то он никаких не обнаружил! И крови натекло не столь уж много. При серьезных ранах вытекает гораздо больше. Тем более, что пятна могли быть и следствием обыкновенного пореза…
Он тут же припомнил впившиеся в сосновый ствол шарики дроби, и его передернуло. Нет, ребятки, выстрелы были абсолютно свежими! Уж тут-то он не мог ничего напутать. А значит, по всему выходило, что с девчатами стряслась беда. Иначе давным-давно вернулись бы в свою «Мазду» или сумели бы как-то просигнализировать о себе. У той же Мариночки сотовые телефоны валялись по всем сумочкам, да и Марго с полгода назад получила в подарок от Стаса такую же электронную крохотулю. Но не вернулись и не позвонили! И «грибникам» об упрятанной в кустах «Мазде» никому ничего не доложили, а это само по себе говорило о многом.
Он вновь потянулся к сотовому телефону. Решение пришло само собой, разом вернув четкость мыслей. И странно стало, что не додумался до этого раньше. В самом деле, если не хочется беспокоить директора «Кандагара», почему не потормошить кого-нибудь другого? Есть ведь у него друзья вне «Кандагара» - и среди гаишников, и среди милиционеров, и среди блатных. Во всяком случае, посоветоваться было с кем…
На этот раз ему даже не пришлось листать записную книжку, - телефонный номер Василия Гринева, командира спасотряда «Алеуты», всплыл в памяти сам собой. Конечно, время для звонков было позднее, но Стас точно знал, что Гринев на него не обидится. Даром, что уже десяток лет работает в МЧС - так что привык просыпаться по первому звонку…
Стоило ему услышать заспанный голос Гринева, и на душе сразу стало легче. Вася Гринев, которого близкие друзья предпочитали называть просто по фамилии, умел просыпаться быстро. С такой же быстротой он схватывал любую новую информацию. Иначе людям его профессии было нельзя. Последнее время «алеутов» постоянно дергали вызовами на лесные пожары, просили влезть на какой-нибудь высотный балкон или достать со дна очередного утопленника. В период весенних паводков становилось еще веселее. Целые деревни уходили под воду, и подобно деду Мазаю Гринев выезжал со своим отрядом в затопленные районы, помогая эвакуировать людей и животных, спасая нехитрый домашний скарб. В прежние времена служба спасателей откровенно бедствовала, и Василия не раз пытались переманить в охранное агентство. Он и сам честно пробовал помогать «кандагаровцам», однако сыскарем все-таки стать не сумел. В последние же годы государство наконец-то прониклось необходимостью финансировать подразделения МЧС, и мало-помалу спасатели начали вставать на ноги. В конторе Гринева загудели первые компьютеры, стала появляться копировальная и прочая мудреная техника. Одновременно со статусом спасатели повышали общую квалификацию, совершая ежеквартальные вылазки в горы и леса, постоянно тренируясь на разнокалиберных полигонах. Словом, долго объяснять Гриневу ситуацию не пришлось. Василий все уяснил с полуслова и окончание истории дослушивал, уже натягивая на себя джинсы, рубаху и куртку. Это тоже было чертой настоящего профессионала. Стас ни о чем еще не успел его попросить, а Гринев уже собирался в дорогу.
- Короче, я тебя понял. Выезжай к развилке и жди меня там. - Приглушенно проговорил он.
- К развилке?
- Ну, да. Это где шоссе поворачивает в обход Волчьей. Там и встретимся.
- А почему шепчешь? Жена спит?
- Уже не спит. - Гринев хмыкнул. - А вот детей будить не хочется.
Зимин непроизвольно стиснул трубку. Так же, как стискивал еще совсем недавно руль в автомобиле. Конечно, он тоже не раз помогал Василию по мелочам, и все же решимость друга его основательно растрогала.
- Ты извини меня, Вась. И спасибо тебе…
- Брось! Рано благодарить. Надо подружек твоих найти.
- Все равно спасибо…
***
Разумеется, Гринев приехал к развилке на своей видавшей виды «Ниве». Прежде чем поздороваться с Зиминым, обошел свою украшенную спортивными лэйбами таратайку, озабоченно попинал скаты.
- Даже подкачать не успел, - пожаловался он и только после этого пожал Стасу руку.
- Ну, и как?
- Да вроде терпимо…
Впрочем, иначе и быть не могло. У этого жилистого и гибкого человека любая техника работала, как часы. Василий мог чинить компьютеры и механические будильники, довольно быстро разбирался в самых запутанных программах, а, осваивая новейшие акваланги, умудрялся придумывать такие вещи, при виде которых качали головами и матерые дайвингисты. Ничего удивительного, что легковушки Гринев откровенно презирал, всем машинам предпочитая внедорожники. Да и на чем еще ездить настоящим спасателям, как не на джипах с вездеходами! В скорости Василий, конечно, при этом проигрывал, зато какие возможности открывались его пытливому уму! Вот и свою «Ниву» с первых дней приобретения Гринев постоянно видоизменял и реконструировал, помимо бампера наварив поверх окон специальные решетки, снабдив машину лебедкой и водолазным компрессором, установив на крыше вращающиеся прожекторы и там же разместив довольно мощную пневмопушку. Разумеется, пушка нужна была ему не ради грозного вида, а чтобы перебрасывать стальные тросы через реки и иные препятствия. Кроме того, Василий привез то, чем не располагал Зимин, а именно карту прилегающего к Волчьей района.
- К сожалению, не самая подробная, но другой под рукой не было, - оправдываясь, произнес он.
- Да уж, экипирован ты, как бог!
- Иначе сегодня нельзя, - Гринев смущенно улыбнулся, - особенно при нашей профессии. Кстати, познакомься, я не один к тебе приехал, - с Лордиком.
- Каким еще Лордиком?
- А вот таким… Эй, Лордик, покажись! - Гринев лихо присвистнул, и из машины тотчас выскочил вислоухий спаниель. Коротко тявкнув, пес подбежал к Гриневу, энергично завилял обрубком хвоста.
- Зачем ты его взял? - поразился Зимин.
- А вот догадайся, сыщик! - Гринев хмыкнул. - Или ты всерьез собрался сам вышагивать по следам своих подружек? Нет, Стасик, мы с тобой не чингачгуки какие-нибудь - и без хорошего пса здесь не обойтись. А Лорд - специалист что надо! Находит по запаху и наркоту, и взрывчатку. Его у нас даже медики пару раз забирали - на предмет обнаружения злокачественных опухолей.
- Он что, и это умеет?
- Лордик у нас все может! - Гринев любовно потрепал собачий загривок. - И по следу идти, и потери находить, и болезни диагностировать. Помяни мое слово: скоро врачи от доброй половины аппаратуры откажутся. Диагностику станут проводить с помощью таких вот лохматых красавцев, а лечить с помощью лошадей и дельфинов. Называется зоотерапия, - и проще, и эффективнее!
- Ты думаешь, Лорд сумеет нам помочь?
- Само собой! В городе я, может, и не стал бы его брать, а здесь - природа, чистота, так что есть серьезные шансы.
- Да-а… Ты молоток, Василий! Я ведь о собаке даже не подумал. - Присев на корточки, Зимин тоже потрепал четвероногого помощника. Лорд отреагировал на ласку чужака милостиво, даже лизнул шершавым языком в ладонь.
- Вы, ребятки, о многом не думаете.
- Что ты имеешь в виду?
- А то, что район Волчьей - не самый благополучный. - Гринев внимательно взглянул на Стаса. - Я, конечно, плотных изысканий не проводил, но пока ехал, пару звонков нашим диспетчерам все же сделал. Им все равно спать не положено, вот и поболтали.
- Ну, и что они тебе сказали?
- Предупредили, что в районе Волчьей у нас могут быть серьезные проблемы.
- Не очень тебя понимаю.
- Видишь ли, есть районы условно благополучные, а есть напротив - абсолютно неконтролируемые. Все равно как - центр города и Гарлем. В центре можно даже ночью гулять, а в Гарлеме и днем убивают.
- Ну, а на вашем языке - что это означает - неконтролируемый район?
- По сетке спасателей это означает отсутствие электричества с канализацией, отсутствие хозяйственной и административной инфраструктуры. Ну, и, конечно, наличие различного рода утечек.
- То есть?
- Утечками обычно именуют ситуации, когда воруется газ с нефтью или производится незаконное подключение к телефонными магистралям и электросетям.
Стас растерянно развернул привезенную Василием карту.
- Но тут же никто не живет!
- Почему ты так решил? Люди, Стасик, живут повсюду. Даже в зоне Чернобыльского следа. - Гринев сдержанно вздохнул. - Было бы у нас время, я мог бы даже заказать фотографии со спутников, но дело это не самое быстрое, так что пришлось поверить ребятам на слово. Как бы то ни было, спутники наблюдения фиксируют в этом районе жизнь. И что любопытно, это не сады и не дачи, это деревушки, каких по всей России сотни и тысячи. Кроме того, хватает здесь и искомых утечек.
- Почему же об этих поселениях ничего неизвестно?
- Что же тут непонятного? - Гринев пожал плечами. - Или ты в Чечне не был?
- Причем тут Чечня?
- А притом, что территория Чечни тоже небольшая, однако можно дать голову на отсечение, что белых пятен там сотни и сотни.
- Не забывай, там две войны отгремело, а у нас вроде пока мир.
- У нас, Стасик, строй поменялся, а это еще хуже, чем война. И немудрено, что перепись не до всех дотянулась. Только за нынешнее десятилетие и деревни заброшенные появились, и поселки. Да будет тебе известно, что согласно последней переписи населения - в России исчезло более восемнадцати тысяч деревень.
- Сколько, сколько?
- То-то и оно! Впору вспоминать германских оккупантов, - сожгли, наверное, немногим больше. - Гринев невесело покрутил головой. - А что не вспоминает о них никто, так это как раз понятно. Кому они нынче нужны - лишние граждане? Разве что господам депутатам, да и то во время выборов.
- Ты что, пытаешься меня запугать?
- Я пытаюсь тебя утешить. - Серьезно произнес Гринев. - Поскольку очень может статься, что твои девочки угодили не в руки маньяков, а как раз в одну из таких призрачных деревень.
- Если, конечно, таковые здесь имеются.
- Деревни здесь есть! - убежденно произнес Гринев. - Во всяком случае, были. Карта у меня старенькая, но и на ней можно кое-что рассмотреть. Взгляни повнимательнее и сам увидишь…
Глава 13
- Да уж, видок у меня неважный. Теперь вот еще шрам останется. - Оторвавшись от зеркальца, Маргарита попыталась сесть, разглядывая собственную ногу.
- Да уж, без шрама не обойдется. Только это, подруженька, еще не самое страшное. Ты ведь запросто могла и без ноги остаться. А то и вовсе помереть.
- Ну, не все еще потеряно…
- Ты мне покаркай! - Мариночка нахмурилась. - Ненавижу, когда под руку говорят или беду кличут.
Марго попыталась улыбнуться, но вместо улыбки у нее получилась какая-то жалкая гримаса. Терпеть боль не так уж сложно, если разрешается плакать, но к помощи слез она не прибегала на протяжении уже многих лет.
- Это конечно, только ведь мы с тобой вроде как ее уже накликали.
- Если живы, значит, большой беды еще нет… - рассудила Мариночка. Неспешно погрузив в банку с темной жижей марлевый тампон, она аккуратно наложила его на рану своей недавней соперницы. - Либо сами что-нибудь придумаем, либо наши помогут.
- Откуда им знать, где мы.
- На то они и сыщики, чтобы головой думать и ребусы решать! За это и деньги свои получают.
- А ты готова им заплатить?
- Надо будет, заплачу… - сухо отрубила Мариночка. - Чего морщишься? Больно?
- Мазь очень уж едкая.
- А ты терпи! Мазь - она как водка. Чем горше, тем целебнее. - Мариночка покосилась на пациентку, хмуро шмыгнула носом.
Странное дело, но даже мысль о том, что атласную кожу этой рыжеволосой красотки обезобразят рубцы, уже не радовала. Как говорится: была злость, да вся изошла пузырями. А вместо нее появилось нечто иное - совершенно даже непривычное. Впрочем, в их положении так оно, верно, и должно быть. Смешно дуться друг на друга, находясь в плену у самой настоящей колдуньи.
- Кстати, как тебе наша хозяйка? - она со значением кивнула в сторону потолка, имея в виду второй этаж, на котором и располагались покои колдуньи.
- Старуха, конечно, чудная, но это чудо в любом случае, будет получше тех вурдалаков, что на нас напали.
- Тут я согласна. - Мариночка приготовила еще один тампон, осторожно приблизила к носу. - И дело свое она, кажется, знает, хотя и пахнут ее снадобья отвратительно!… Интересно, из какого дерьма она их варит?
- Из чего бы не варила, лишь бы помогло. А тут, сама видишь, всего за одну ночь раны затянуло.
- Да уж, вижу. - Мариночка поморщилась. - Хотя, если бы ты меня спросила, я бы отдала предпочтение обычному стрептоциду.
- Стрептоцид - всего лишь антибиотик. Стало быть, убивает и своих, и чужих. А здесь что-то явно исцеляющее. Я же чувствую, как оно там все горит.
- Вроде готово… - наложив на ногу второй тампон, Мариночка не очень умело обернула бедро подруги широким бинтом. - Не слишком туго?
- Вроде ничего…
- Вот и ладушки!… - Мариночка бросила взгляд в сторону окна. - Куда больше меня интересует сейчас место, в которое мы угодили.
- Это тебе лучше знать. Я-то ведь без сознания была.
- А мне глаза завязывали и часы отобрали, так что разница небольшая. - Мариночка на минуту задумалась. - Помню только, что от горы Волчьей топали довольно прилично. Тебя на носилках несли, а меня за веревочку вели. Все равно как козу какую-нибудь. Перекур раза три устраивали, а после погрузились на какую-то колымагу и по рельсам минут десять ехали.
- По рельсам?
- Ну да, у них там что-то вроде дрезины, - жаль, рассмотреть не сумела. Так что ни направления, ни расстояния не определить…
- Погоди! - Маргарита встрепенулась. - Они же сами вначале что-то такое говорили. Вроде как далеко тащить - километров пятнадцать. Так что проще, мол, шлепнуть.
- А ведь верно, был такой разговор! - Мариночка даже пристукнула себя ладонью по лбу. - Ты молодец, соображаешь! И про железку они вроде упоминали.
- Значит, все сходится!… - Марго удовлетворенно кивнула. - Получается, что деревушка находится километрах в пятнадцати от Волчьей. Еще бы направление вычислить…
- С этим как раз все просто. Направление - к юго-востоку от горы.
- Откуда ты знаешь?
- Так ведь вечер был, а солнце нам в спины светило. Выходит, двигались на юго-восток. - Мариночка вздохнула. - Словом, ориентир худо-бедно имеется.
- А машину-то твою эти тузики не искали?
- Какое там! Лесник их так зашугал, что они только о том и думали, как бы поскорее унести ноги.
- Так это же здорово! - воодушевилась Маргарита. - Значит, удрать отсюда вполне реально. Волчья-то - высокая, ее с любой сосны можно будет разглядеть. А как выйдем к горе, сумеем и машину найти с дорогой.
- Так-то оно так, только нам от этого не легче. Как мы доберемся до Волчьей, если ты ходить все равно не можешь?
- Зато можешь ты. - Сурово выговорила Маргарита. - А что? Идеальный вариант! Одним выстрелом убьешь двух зайцев. И от соперницы избавишься, и наших предупредишь… Эй, ты чего?…
Мариночкины глаза сердито засверкали. Казалось, еще секунда, и она швырнет в Маргариту чем-нибудь тяжелым.
- Да ничего. Вот думаю, врезать тебе сейчас или подождать, когда поправишься… - Мариночка с шипением выдохнула из себя воздух. - Мы ведь с тобой уже обсосали эту тему. Или хочешь начать все сначала?
Прежде чем ответить, Маргарита чуть подумала.
- Пожалуй, что не хочу.
- А раз так, давай не будем строить из себя стерв больше, чем мы есть! Договорились?
- Договорились. - Маргарита тихо рассмеялась. - Вот уж никогда бы не подумала, что могу обзавестись подругой в таких жутких обстоятельствах.
- Чему тут удивляться? - Мариночка фыркнула. - Между прочим, настоящие друзья только в таких идиотских ситуациях и появляются.
- Прости… - Маргарита смущенно отвернулась в сторону. Ставни на окнах были заперты, а потому возможности изучать улицу у нее не было. Зато на бревенчатых стенах хватало иных красот, включая потемневшие от времени иконы, простенькие репродукции старинных картин, свисающие с гвоздиков мешочки с травой и корешками, полки, заставленные разномастными склянками и бутылочками.
- Ты заметила, что здесь совершенно нет комаров? - Маргарита неловко поежилась. -Наверное, это из-за трав. Вон сколько их насушено кругом… Кто она вообще такая, как думаешь?
- Откуда же мне знать? - Мариночка пожала плечами, чуть отодвинув свой табурет, спиной прислонилась к массивному столу. - Спасибо, хоть кормить не забывает. Опять же одежду вернула. А то жили бы тут голыми среди мужиков!…
Заслышав далекий крик петуха, Маргарита вздрогнула.
- Что-то поздновато он кричит.
- А тут у них все на особый лад. - Буркнула Мариночка. - И петухи не вовремя кричат, и людей похищают. И вообще деревенька более, чем странная.
- Чем же она странная?
- Да всем. - Мариночка фыркнула. - Пока ты ногу свою лечила, я кое-что успела здесь рассмотреть. Так вот, дорогуша, жителей по моим наблюдениям здесь практически нет. Да и вся деревенька укладывается в две-три небольших улочки. Женщин почти нет, а мужики все больше на кулаков послереволюционных похожи - все, как один, хмурые, бородатые, обряжены в телогрейки, у каждого второго оружие.
- А что за оружие?
- Да всякое. Один тут даже с автоматом немецким бегал. Знаешь, как в фильмах показывают. И каска на голове болталась. С тех самых времен.
- Так, может, это кино?
Мариночка невесело улыбнулась.
- В кино, подруженька, если даже стреляют, то исключительно холостыми патронами.
- А если насилуют, то исключительно с презервативами. - В тон ей подхватила Маргарита.
- Вот-вот, а у них тут, похоже, все по-настоящему, никакой бутафории.
- Бред какой-то! - Маргарита покачала головой. - Колдунья, бандиты, мази знахарские… Хорошо, хоть электричество еще есть.
- И что с того? Электричество нынче везде, даже у людоедов с Амазонки. - Мариночка украдкой оглянулась на дверь. - Сдается мне, подруженька, что и нас с тобой оставили в живых не за красивые глаза.
- Думаешь, будут просить выкуп?
Мариночка покачала головой.
- Хочешь скажу, о чем спросила меня вчера эта баба-яга?
- Ты о Горбунье?
- Ну, да, о ком же еще! Так вот, она спросила, умею ли я вязать на спицах.
- А что ты?
- Я сказала, что нет.
- А она?
- Она успокоила меня: сказала, что научит. Дескать, и коврики будем вязать, и шали с варежками, и шапочки с носками.
- Ничего себе перспективка! Выходит, мы здесь на положении пленниц?
- Рабынь - я бы так выразилась… - Мариночка хотела было завершить начатую мысль, но произнести ничего не успела, потому что именно в эту минуту в помещение ввалилось двое мужчин. Тот, что поменьше ростом, был в каске и держал в кулаке нечто вроде чахлого букетика. Свободной рукой он теребил ремешок перекинутого за спину автомата и глупо улыбался. Автомат был и впрямь немецкий - из тех, что частенько показывают по телевизору. Именно об этом идиоте она только что рассказывала своей подруге. Второй тип был значительно выше и здоровее, но вид его тоже не обнадеживал. Заросший по самые брови клочковатой нечистой щетиной, он смотрел на девушек глумливым взором и мягко оглаживал торчащую из-за пояса рукоять. Сначала перепуганной Марго показалось, что это рукоятка обреза, но, присмотревшись, она разглядела огромный охотничий нож. Примерно таким же хлеборезом кареглазый Рэмбо рубил в фильмах своих многочисленных врагов. Впрочем, тесак бородатого богатыря был значительно больше, и, разумеется, это тоже не радовало…
Глава 14
Время, что и говорить, они подобрали удачное. Не так уж часто в эту глушь наезжал Тренер с очередным составом послушников. А потому, даже те немногие, что слонялись по лагерю без дела, были мобилизованы Лесником для охраны полигона. Атаман, судя по всему, застрял в городе еще на пару-тройку дней, так что присматривать за рядовым составом было по большому счету некому. Кроме того, о свеженьких пленницах знали пока не все обитатели Облучка, а потому и шансы оказаться в числе первых у них действительно имелись.
Тем не менее, гостей девушки явно не ждали и радоваться появлению незнакомых мужчин не спешили. Во всяком случае, восторга на их лицах ни Шнурок, ни Мох не заметили.
- Вот, значит, пришли… - Шнурок первый шагнул вперед, неловким движением протянул пучок сорванных по дороге цветов.
- Предположим, пришли. И что вам тут нужно? - Мариночка настороженно отступила на полшага. Ни протягиваемый ей букет, ни сладенькая улыбочка дарителя ее не обманули. Она уже успела составить себе первое представление о здешних обитателях и отлично понимала, что ждет их отнюдь не дружеское чаепитие, а серьезный разговор. Возможно, даже не разговор, а очередная жестокая схватка. Это для мужиков драки являются обычным делом, а для женщин любая потасовка столь же серьезна, сколь и жестока.
- Чего это подружка твоя не встает? - Пробасил здоровяк. - Все-таки гости в доме.
- А ты не видишь, что у нее с ногой? Ваш козел, между прочим, стрелял.
- Почему же наш? Вовсе даже не наш. - Шнурок продолжал улыбаться. - Мы-то как раз наоборот - с миром пожаловали.
- Это вы-то с миром?
- А как же? Вам ведь друзья по-любому нужны. Без друзей здесь трудно. Вот мы и станем друзьями. Зато потом не будет никаких непоняток. Кто сунется, всегда можете посылать к нам.
Шнурок старался говорить твердо и уверенно, однако сознавал, что звучат его слова не слишком убедительно. Да и как иначе, если он городил сейчас полную чушь. Никакой серьезной защиты ни он, ни даже Мох обещать девушкам не могли. Конечно, врать Шнурок научился еще в школе, и все же фальшь в его голосе Мариночка учуяла без особого труда.
- Ага, как же! Вы же у нас тут самые крутые, верно? - язвительно произнесла она. - Вас тут все, должно быть, боятся. И Горбунья, и Атаман…
Шнурок чуть нахмурился. В отличие от Мариночки способностей психоаналитика он в себе не ощущал, а потому никак не мог понять - смеются над ним или говорят серьезно.
- Ну… Все не все, но кое-что мы тоже можем.
- Что, например?
- Например, словечко за вас нужное замолвить - перед тем же Атаманом, от работ тяжелых освободить. - Шнурок продолжал еще хорохориться, хотя по лицу девушки было уже видно, что она ни на грош ему не верит. Курвочка оказалась неглупой и, конечно, смекнула что к чему. Он бы, наверное, попытался бы еще что-нибудь придумать, но шагнувший вперед Мох бесцеремонно отодвинул его в сторону.
- Короче так, шалавы, - звучно объявил он, - некогда нам базарить, а потому слушай сюда. Нравы у нас самые простые, и каждая баба на своем особом счету. - Непривычный говорить длинно, Мох перевел дух. - Короче, без мужиков вы - ничто. Любой сожрет и оприходует. А коли так, то не хрен выдрючиваться. Будете из себя целок строить, вам же дороже встанет…
- Чего, чего?!
- На матрас, цыпа! И покороче!… - Мох угрожающе стиснул рукоять своего ножа, по-медвежьи тяжело шагнул к девушке.
Одного-единственного взгляда на этого буйвола Мариночке хватило, чтобы понять: меряться с таким силами бесполезно. Это того, с букетиком, можно было еще свалить на пол или даже оглушить, - этот же слон ее ударов просто не почувствует. Даже, наверное, глазом не моргнет. Все также спокойно заломит за спину руки, повалит на койку и сделает свое дело.
- Вы чего, мальчики, рехнулись? - она испуганно переводила взгляд с одного бандита на другого. - В нас же еще вчера стреляли! Вон, и подругу мою изувечили!
- А причем здесь твоя подруга? Мы ее трогать не собираемся. - Добродушно промычал Мох. - Да и с тобой обойдемся ласково. Если не будешь, конечно, брыкаться.
Мариночка в панике отступила еще на один шаг, и сияющий Шнурок немедленно переместился, отрезая ей путь. Правда, в отличие от Моха, он допустил непростительную ошибку - нерасчетливо приблизился к кушетке, на которой лежала Марго. Поставив себя на линию огня, он тут же получил свирепый удар пяткой. Маргарита била изо всех сил, но положение ее тела не позволяло должным образом сгруппироваться. Удар вышел далеко не смертельным, хотя и отбросил Шнурка далеко в сторону.
- Ах, ты гнида! - схватившись за живот, Шнурок с ненавистью уставился на свою обидчицу. - Да я ж тебя прямо здесь похороню! В печь вместо полена затолкаю!…
- Только подойди, заморыш! - Взвизгнула Маргарита. Опираясь на локти, она чуть привстала, готовясь повторить удар. Несмотря на весь свой страх, она все-таки успела заметить, что за свой автомат этот недомерок не хватается. Вполне могло быть и так, что патронов к этой допотопной железяке у него не было и в помине.
- Вот, чокнутая! Ты на кого пасть раскрываешь?
- Да на тебя, уродец! Давай, иди сюда! Так приласкаю, до конца жизни за промежность держаться будешь!
- Тварь! - ухватив за ножку ближайший табурет, Шнурок двинулся было вперед, но в этот миг ожила Мариночка. Пауза, в которой забияки перенесли свое внимание на раненую, была использована ею с должной пользой. За эти короткие секунды Мариночка успела вооружиться стертой от длительной работы деревянной прялкой и стремительным движением сорвала со стены крохотную, утыканную швейными иглами подушечку. Наверное, для женщины было бы логичнее воспользоваться прялкой, но Мариночка поступила более изуверски. Все-таки сказывался давний боевой опыт, когда приходилось дружить с отпетыми головорезами. Кое-что из их жутковатой похвальбы, видать, отложилось в подсознании. Подскочив к Шнурку, девушка с силой всадила ему в шею одну из иголок. В отличие от Мариночки, она не ходила ни в какие боевые секции, в отличие от Стаса Зимина никогда не слушала лекций о грамотном использовании в бою тех или иных подручных средств, и, тем не менее, сама того не подозревая, она избрала наиболее оптимальную тактику. Именно шея человека насчитывает максимальное количество болевых точек и жизненно важных зон. По этой же самой причине любой удар в шею может повлечь за собой за собой самые серьезные последствия. Так получилось и на этот раз. Заверещав во всю силу своих легких, Шнурок отпрыгнул в сторону, запнувшись о стопку березовых поленьев, с грохотом обрушился на пол. Растопыренными пальцами он продолжал царапать горло, пытаясь вслепую выдернуть торчащую из шеи иглу. Между тем, выставив перед собой прялку, Мариночка уже приближалась к новому противнику. Ей было отчаянно страшно, она мало на что надеялась, однако жизненный опыт подсказывал, что только яростная атака могла их спасти. Ну, а будут сидеть, сложа руки, обязательно дождутся. Либо увечий, либо смерти…
- Ишь ты, шустрая! - Мох с интересом следил за приближением девушки. На своего катающегося по полу приятеля он не обращал никакого внимания. В снулых глазах его не угадывалось ни испуга, ни волнения. Пожалуй, только легкая тень любопытства. Наверное, этому кряжистому увальню действительно хотелось поглазеть на те приемы, с помощью которых спятившая девчонка собирается его остановить. Со своей лежанки бешено ругалась Марго. Она уже запустила в насильника подушкой, но Мох этого даже не заметил. В своей жизни он успел придушить уйму людей, - были среди них и три женщины. Конечно, все трое были редкостными стервами - любили сорить окурками, не прибирали за собой пивных банок, и все же никакого удовольствия он тогда не испытал. Все они громко верещали, кусались и пребольно царапались. Пожалуй, спроси его, кому из них приходилось защищаться, он бы честно ответил, что ему. Потому, верно, и убил, что не удавалось заткнуть им рот иным образом. В силу этих причин сейчас он был озадачен одной-единственной мыслью - как бы сладить с чертовкой половчее, нечаянно не придавив и не изувечив. Как ни крути, за тех козочек заступиться было некому, - за эту же кобру мог сказать свое веское слово Лесник.
- Охолонись, подружка! Я ведь не этот хлюпик, я - Мох. - Он все еще продолжал кривить губы в усмешке. - Меня тут все знают.
- А я и знать не хочу! - рявкнула Мариночка.
- Вот же дура! Ты сама подумай, все равно под кого-нибудь ляжешь. Так уж лучше со мной…
- Пошел к черту, ублюдок!
- Вот это ты зря… - выставив перед собой могучие руки, он танком двинулся на Мариночку.
Кажется, она пнула его в коленную чашечку, попыталась мазнуть ногтями по лицу, но бандита только раззадорило. Она была ловкой и верткой, но Мох не отступал. Главное было дотянуться до девушки, ухватить ее хотя бы одной рукой. А уж тогда деваться ей было бы некуда…
Он уже почти загнал Мариночку в угол, когда скрипнула за спиной отворяемая дверь. Не желая отвлекаться, Мох мельком оглянулся, но и этого краткого мгновения ему хватило. Он замер на месте, и глазам изумленной Мариночки предстало редкостное зрелище. Черная сгорбленная старуха, шагнув в комнату, подняла вверх свои сухонькие ладони. При этом она неотрывно смотрела в глаза насильнику. И что-то с ним стремительно происходило. Лицо Моха сперва побледнело, потом безвольно обмякло. Мускулистые руки его опустились, плетьми повиснув вдоль туловища, в глазах проблеснуло нечто странное. Не обычный испуг и не смущение, а самый настоящий животный страх. Он точно увидел перед собой привидение. Впрочем, так оно, верно, и было. Сморщенная Горбунья действительно напоминала привидение, - стояла каменным изваянием и испепеляла высоченного детину взглядом. Впрочем, не только его, потому что завозился возле поленницы и Шнурок. Горбунья по-прежнему не произносила ни звука, однако с незваных гостей было довольно ее поднятых ладоней, ее немигающих глаз.
Поднявшись с пола, Шнурок торопливо захромал к выходу. Следом за ним двинулся Мох. Оба двигались, как сомнамбулы, напоминая неисправных роботов. И оба ни разу не оглянулись.
Стоило двери закрыться за ними, как Горбунья обратила свое сморщенное лицо к девушкам. На их глазах произошла обратная метаморфоза: неуловимым образом грозная мегера превратилась в обычную старушку. Мариночка смотрела на нее и видела, что перед ней стоит сейчас совершенно иной человек. Не злая мегера и не колдунья, а самая обыкновенная старушка.
Странное дело! - добрых людей морщины красят, а злых делают еще страшнее. В случае с Горбуньей наблюдались оба феномена сразу. Как выяснилось, она могла пугать, но могла казаться и ласковой. Вот и сейчас гнев ее неуловимым образом улетучился, сменившись чувством диаметрально противоположным.
Приблизившись к лежащей Маргарите, она неодобрительно покачала головой. На потревоженной ноге поверх бинта проступило пятно крови.
- Надо еще раз помазать, - глухо проговорила Горбунья, и хотя на Мариночку она уже не смотрела, та восприняла это как команду. Бросившись к склянке с мазью, вновь взялась за пакет с тампонами. Старуха, между тем, склонилась над Маргаритой чуть ниже, осторожным движением взяла девушку за руку.
- Сердце не болит?
- Нет.
- Это хорошо… А помнишь, как меня называла?
Вздрогнув, Маргарита попыталась отвести взор в сторону, но у нее ничего не получилось. Взгляд Горбуньи притягивал, заслонял все постороннее. Но странное дело, от глаз старухи не хотелось отрываться, - они работали, словно чудовищной силы магнит. Одновременно пугали и завораживали.
- Кажется, нет… Не помню…
- Жаль, - выпустив ее руку, старуха вновь выпрямилась. Не говоря больше ни слова, вышла из комнаты.
- Дела-а!… - присев на кушетку к подруге, Мариночка вновь принялась обрабатывать рану Маргариты. - Ты видела ее глаза? Не глаза, а прямо какая-то жуть!
- А мне они понравились, - пролепетала Марго. - Даже добрыми показались.
- Ничего себе добрыми! - Мариночка фыркнула. - А как она с этими уродами управилась! Они ведь даже слова ей сказать не посмели! Тот здоровый так побледнел, что я думала - замертво рухнет. От инсульта или еще какой-нибудь ерунды.
- Такие от инсульта не умирают.
- Это тоже верно, - чаще от ножа или пули.
- А что она такое говорила обо мне? - Марго обеспокоено встрепенулась. - Я что, ругала ее в бреду?
- Это вчера-то? - Мариночка нахмурилась, вспоминая. - Да нет, не ругала. Пожалуй, что наоборот. Ты ее за родственницу какую-то приняла.
- За родственницу?
- Ну да, так и называла все время - бабушка да бабушка.
- А она что? Рассердилась?
Мариночка пожала плечами.
- Вот уж чего не знаю, того не знаю…
Глава 15
Шкафоподобных ребяток возле двух черных «БМВ» он углядел еще издали, - потому и не стал подъезжать на своем «Лексусе» ближе. Притормозил метров за сто и, выбравшись из машины, двинулся пешком. Попутно оценил грамотность охраны куратора. Место тот выбрал поблизости от центральной площади, в меру людное и достаточно открытое, - во всяком случае, ни с гранатометом, ни с автоматическим оружием близко не подберешься. Опять же коммерческих учреждений вокруг, как грязи, - значит, ментов звать тоже долго не придется. А ведь Чемезов встречу не с кем-нибудь, - с ним устраивал! Хорош куратор, который приводит с собой на свиданку с полдюжины громил! Либо перестал доверять своему бывшему ученику, либо подобное поведение стало его жизненным стилем…
- Секундочку!…
Двое остановили его на подходе к машинам, и Магистр послушно поднял руки. Его быстро и умело обыскали, не забыв поколдовать над телом электромагнитным сканером. Чуть ближе к «БМВ» возвышались фигуры еще четверых богатырей. Не качки, но и далеко не задохлики. Впрочем, под вольными плащами комплекцию определить всегда бывает сложно. Но даже если парни были качками - не столь уж серьезная сила против его послушников. Тем не менее, следовало признать, что «богатыри» выглядели не в пример эффектнее. Осанка, как у атлетов, экипировка от «Версаче», глаза, как лазеры, да и под мышками, наверняка добротная кожаная сбруя с какими-нибудь новомодными пукалками. Как бы то ни было, но это тоже являлось признаком - если не успеха, то вполне продвинутого общественного статуса. Магистр никогда не завидовал подобным штучкам, но все же понимал, что до означенного положения ему еще далеко. Он мог сколько угодно кочевряжиться и фанфаронить на тайных вечерях со своими послушниками, но в жизни статус его не простирался выше полковничьих погон. Вот и к машине генерала Чемезова он прошествовал без обычной своей уверенности, покорно позволяя чужим глазам скользить по своему лицу, бесцеремонно изучать мимику и детали одежды.
В салоне они, впрочем, оказались наедине, - на этом малом пространстве куратор ему пока еще доверял. Приглядевшись к генералу повнимательнее, Магистр обнаружил, что моложе тот выглядеть за последние годы не стал. Напротив, прибавилось старческих морщин и седины, кожа приобрела землистый нездоровый оттенок. Украдкой рассматривая куратора, он ощутил некоторое беспокойство. Одно дело, когда стареют обычные пахари, и совсем другое, когда маразм подбирается к людям высокого полета. Примеров - огромное количество, начиная с выживших из ума древних императоров и заканчивая Мао и Брежневым. Вот и с этого старика однажды станется! Вот свихнется и начнет путать друзей с недругами! Чем это грозит, один Бог ведает. В этом случае от него следует не просто держаться на дистанции, а удирать со всех ног - в другой город и другую страну…
- Салют генералу! - с нарочитой бодростью поздоровался он.
- Привет полковнику! - тем же тоном откликнулся Чемезов.
- Ну, что? Сколько карпов успели загубить этим летом?
- Увы, гораздо меньше, чем в прошлом году. И рад бы побаловаться, да больно уж хлопотная служба пошла. Воришек отлавливаем даже в собственном учреждении. Заметь - не врагов и не шпионов, а обычных казнокрадов! - Чемезов тяжело вздохнул. - Ну, а ты, полковник, как живешь? Не надоело еще числиться в магистрах-атаманах?
- Если помните, я с самого начала был против двойного имени.
- Знаю… - генерал махнул рукой. - Только уж поверь старому вояке, - лишние имена карман не тянут, а вот выручить порой могут крепко. Все мы ходим по краю пропасти. Сгорит одно имя, останется другое.
- Ну, полковником-то я останусь при любом раскладе!
- Тоже не факт! Времена нынче смутные, всего сразу не предусмотришь. Сегодня ты пан, а завтра, глядишь, и пропал.
- Загадками говорите, товарищ генерал!
- Я, брат ты мой, не говорю загадками, я их загадываю. Вот и сейчас хочу загадать так, чтобы все наши остались в своих креслах. Чтобы звезд не лишились и к пенсии добавочку получили. Опять же о тебе думаю…
- Обо мне?
- О ком же еще! Хочу, понимаешь, свой отдел в наследство тебе передать. - Чемезов с усмешкой взглянул на своего ученика. - Надеюсь, не откажешься?
- Что ж, пожалуй, не откажусь.
- Вот и славно… Стрелочку-то с Кучером уже забили?
- Вы и про это знаете?
- Я, брат, просто обязан знать такие вещи. - Чемезов криво улыбнулся. - Это ведь не он на тебя вышел, это я вас свел.
- Честно говоря, догадывался, хотя не мог понять - для чего.
- Вот для этого мы с тобой и встретились. А теперь слушай и вникай… - Чемезов сел поудобнее, глядя прямо перед собой, неспешно заговорил: - Словом, есть такой банк «Возрождение», ты о нем, конечно же, наслышан. Банк не самый богатый, но вполне надежный. У блатных там хорошая доля. Само собой, помогали друг дружке: банк ворью денежки отмывал, а бандиты способствовали с вышибанием долгов. Правда, длилось это недолго. Около года назад хозяин банка с властью сошелся, в выборах стал участвовать, среди крупных чинов милиции приятелей завел - словом, перестал делиться с блатными, выставил за порог их соглядатая. В общем, пошли обычные российские терки. Но это их дела, а нас с тобой интересует партия любопытных раритетов, которые, собственно, и формируют на сегодняшний день основной капитал банка.
- Какая-нибудь золотая дребедень?
- Золотая, но не дребедень. Шкатулки Ивана Федоровича Платова, пять штук. Слышал про такие?
- Честно говоря, нет.
- Вот и хорошо, что не слышал. Корешки Кучера тоже о них ни сном, ни духом. Но за должком придут обязательно. И пусть приходят. Ты им в этом деле поможешь.
- Я?
- Ты, полковник, именно ты! Иначе зачем нам твои воспитанники? Хватит уже, - оперились, пора в дело пускать. Не только им кресты жечь, да бомжей по лесам мочить.
- Не очень понимаю: в чем же наш интерес?
- А интерес наш в том, что, заявившись в банк вместе с урками, мы возьмем не деньги, а эти самые шкатулки. Пока о них мало кто знает, а значит, и момент для нас самый подходящий. - Чемезов усмехнулся. - Жаль, Фаберже от нас уплыл, - могли ведь и его до кучи прихватить.
- Могли бы, но какой бы тогда шум поднялся!
- Верно мыслишь, шум поднялся бы до небес. - Чемезов вздохнул. - Фаберже знают все, а Платова только самые узкие специалисты.
- Кстати, почему? Он что, хуже работал?
- Конечно же, нет. На мой взгляд, даже лучше. По крайней мере, интереснее и оригинальнее.
- Даже так?
- По крайней мере, таково мнение сведущих людей. - Генерал пожал плечами. - То есть Фаберже был, конечно, неплохим мастером, но свое творчество он превратил в конвейер, а вот Платов корпел над каждой поделкой годами.
- Почему же его тогда не знают?
- Ну, во-первых, потому что он был русским - и по имени, и по происхождению. А в мире искусства это уже большой минус. Сам сравни: Ваня Платов и Расстрели с Пазолини. Что звучит, а что не очень?
- Мда… Маркони звучит тоже интереснее, чем Попов.
- Вот-вот! А Фултон - чем Ползунов. - Генерал фыркнул. - Те же русские иконы на девяносто девять процентов были безымянными, а западных маляров мы всех наперечет знаем. Как ни прискорбно, искусство - тот же рынок, и о справедливости в нем говорить не приходится. Вот и Платову нашему не повезло, - затерялся во второй волне, хотя, сказать по правде, искусство второй волны - всегда было выше и чище.
- Из-за пиара?
- Точнее, полного его отсутствия. - Чемезов повернул седую грузную голову, цепко взглянул на соседа. - Рекламу - ее ведь не в наше время придумали. И всегда так было: кто больше распускал хвост, тому и пенки доставались. По этой причине рядом с Пушкиным не замечали Вяземского, возле Шолохова - Гроссмана, а подле Булгакова - Газданова.