Суперигрушек хватает на все лето
- Я, братцы мои, не предлагаю, а приказываю. - Серьезно пояснил Дмитрий. - Поскольку дело и впрямь дрянь. Опоздаем хоть немного и потеряем всех разом: Стасика, Василису, девчонок. Если раньше время еще терпело, то после сегодняшней стрельбы медлить они не будут.
- Тогда что же… Идти за Василисой? - неуверенно спросил Шебукин.
Вступление: попытка понравиться
- Верно, только не идти, а ехать. Кроме того, возьми с собой Юрика Пусвацета. Он сегодня как раз свободный. И обязательно позаботьтесь об оружии. К обычным стволам надо прихватить что-нибудь потяжелее, - гранат возьмите, что ли. Может, конечно, и обойдется, но лучше подстраховаться. Телефон Василисы у меня на определителе. - Дмитрий протянул Михаилу свою трубку. - Так что держите с ней постоянную связь. Как выведете старуху из дома, сразу делайте ноги. Сюда лучше потом не возвращаться.
«Суперигрушек хватает на все лето» — история о маленьком мальчике, который, что бы он ни делал, никак не может угодить матери. Мальчик не знает, что он андроид — хитроумное устройство с искусственным интеллектом. Такое же, как и его единственный друг — плюшевый мишка.
- В гостиницу ехать?
- Ни в коем случае! Там они ее тоже найдут. Воспользуйтесь нашими явками. На Луначарского есть свободная комнатушка, а на Белинского целая квартира. Там, правда, с мебелью бедновато, зато никаких соседей.
Рассказ этот очень впечатлил Стэнли Кубрика, и он решил снять по нему фильм. Кубрик настаивал, и в конце концов я продал ему права на экранизацию. Какое-то время мы даже работали над сценарием.
- А мы что же? - поинтересовался Лосев. - Здесь будем сидеть или тоже куда двинем?
Стэнли был гениален, но ужасно придирчив. Что ж, собственная независимость далась ему нелегко. Он был чрезвычайно требователен не только к себе, но и к другим.
- У нас, Тимох, задачка будет поинтереснее. Мы с вами отправимся в лес.
- Я так понимаю - не за ягодами? - Лосев мигом просветлел лицом.
Что до независимости, однажды я был свидетелем случая, когда с Кубриком пожелало встретиться руководство студии «Уорнер бразерс». Стэнли ненавидел летать на самолетах, а потому заставил директоров, от которых напрямую зависело его финансовое благосостояние, прибыть в Лондон. Там они попытались пригласить Кубрика к себе в отель, однако он отказался, сославшись на занятость.
- Угадал, - Харитонов кивнул. - Пойдем вызволять Стасика. Ждать далее опасно, так что пора вызванивать всех наших: Гришу Росомаху, Виталика с Китом и прочих.
Так что руководителям «Уорнер бразерс» пришлось самим отправиться к нему в Сент-Олбанс.
- Жаль, Гринев в больнице, - он бы нам пригодился.
Кубрик лелеял не только свою независимость, но и миф о себе как об эксцентричном гении-затворнике.
- Это само собой, но тут уж ничего не поделаешь, придется работать без него. - Дмитрий вздохнул. - Как бы то ни было, но карты через свою службу он заказать успел. Вот и воспользуемся возможностями спасателей. Прямо сейчас свяжусь с его коллегами.
Наши отношения были дружескими. В своей книге об истории научной фантастики я сказал, что три его фильма — «Доктор Стрейнджлав», «2001: Космическая одиссея» и «Заводной апельсин» — сделали Кубрика «великим научным фантастом нашего времени». Книга попала Кубрику в руки, и он был весьма польщен.
- Да брось! - усомнился Маркелов. - Когда им было успеть! Это ведь не пуп почесать, - из космоса снимок сделать!
В середине семидесятых он неожиданно позвонил мне и разразился длиннющим монологом, видимо, имевшим целью проверить мою способность терпеливо слушать. Как бы там ни было, я, судя по всему, выдержал экзамен: Кубрик предложил мне пообедать вместе. Мы встретились в 1976-м, в ресторане в Борхам-Вуд.
- Вот и видно, что отстал ты от жизни, Сергунь. Американцы, когда Ирак бомбили, каждый день сотни снимков успевали сделать. Мы, конечно, не американцы, но и у нас своих спутников хватает. На МЧС, по моим сведениям, аж три спутника пашут. Отслеживают циклоны с антициклонами, фиксируют лавиноопасные районы и прочую хрень. Ну, а цифровая фотография, сам, наверное, знаешь, сегодня копейки стоит. Так что удовольствие это элитное, но не такое уж и дорогое. В общем, если сумеем высмотреть на фотографиях нужные подробности, считай - дело в шляпе. Домчим туда с ветерком и песнями.
В те времена Стэнли напоминал Че Гевару — тяжелые башмаки, камуфляж, борода, курчавые волосы, берет. Мы выпили и поговорили о кино и научной фантастике. Беседа была приятной, хотя и довольно долгой.
- Тогда что, по коням? - Тимофей грузно поднялся.
Годом раньше вышел его фильм «Барри Линдон»; хотя операторская работа была великолепной, ледяная холодность ленты не пришлась по вкусу широкой публике. Возможно, Кубрик не знал, что снимать дальше. У нас сложились сердечные отношения, и мы встречались раз-два в год и непременно обсуждали вопрос, какой фильм мог бы стать успешным.
- Бронежилеты, - строго напомнил Харитонов. - Надеваем всю свою сбрую. Еще и каски прихватим.
Я рекомендовал Стэнли написанный Филипом К. Диком в шестидесятых роман «Сдвиг времени по-марсиански». Стэнли книга не заинтересовала. Позже я посвятил два года жизни попыткам протолкнуть эту книгу на экран — мы с моим тогдашним агентом Фрэнком Хатерли даже написали сценарий.
- Каски? Так ведь жарко!… - Серега Маркелов поморщился.
Пару раз я и моя жена Маргарет приезжали в Кубрик-Касл и обедали со Стэнли и его женой, художницей Кристианой, чьи светлые холсты висели повсюду в доме. Стэнли любил актеров и восхищался ими. Он считал Питера Селларса гением, обожал Стерлинга Хейдена, Филипа Стоуна и Нормана Росситера. «Диалоги вообще не нужны, — однажды сказал он. — Вышвырните их прочь. Хороший актер способен передать все одним только взглядом».
- Никаких «жарко»! Я сказал: берем с собой все свои доспехи. И Мишаня с Юриком, и все остальные. И чтоб без фокусов мне! - голос Дмитрия в одну секунду построжал, глаза сердито блеснули. Спорить с ним никто не решился. Наступал час «Х», и вновь из вольных людей они превращались в солдат - в ту самую рабочую «скотинку», безропотно исполняющую самые жестокие команды. Никто из них не любил чинопочитания и дисциплины, однако в ситуациях вроде нынешней подчиненность превращалась в первейшую необходимость - и всем «кандагаровцам» приходилось с этим мириться…
Во время съемок «Сияния» по роману Стивена Кинга Стэнли был совершенно неуловим. Вновь он объявился только в августе 1982-го, прислав мне письмо, в котором вспоминал о том, как в прошлую нашу встречу мы замечательно обсудили тему «Звездных войн», и то, как иной раз банальнейшие истории становятся великолепными фильмами. Мы тогда действительно пытались просчитать элементы, необходимые для того, чтобы снять успешный фантастический фильм в сказочном ключе. Среди необходимых элементов присутствовали: скромный парень простого происхождения, вынужденный вступить в битву со вселенским злом, группка его разношерстных друзей, зло в конце концов непременно повержено, несмотря на все трудности. А парень получает руку и сердце прекрасной принцессы. Тут мы оба расхохотались: ведь мы почти один в один описали «Звездные войны».
Разговор перешел к моему рассказу «Суперигрушек хватает на все лето». По просьбе Стэнли я послал ему некоторые из моих книг. Среди них «Малайсийский гобелен» и «Время затмения» — сборник рассказов, изданных издательством «Фабер и Фабер», в котором были напечатаны «Суперигрушки». Стэнли писал: «Я уверен, что этот короткий рассказ являет собой прекрасное начало для длинной истории; к несчастью, у меня нет ни малейшего представления о том, как события будут развиваться дальше. Похоже, подсознание просто отказывается работать над тем, что ему не принадлежит…»
Глава 21
Рассказ — точнее, краткий эпизод — впервые был опубликован в «Харперс базар» в декабре 1969-го; в 1982-м у меня были проблемы с уплатой подоходного налога, так что я охотно продал Кубрику права. Помню, в контракте весьма часто встречались слова «неограниченный срок». Впрочем, теперь ясно, что владение правами не ускорило креативный процесс Стэнли — он по-прежнему не знал, как сделать из рассказа фильм.
- Короче, действуем по-наполеоновски! - оживленно вещал Мишаня. - То есть, шустро, нагло и незамысловато.
Так или иначе, в ноябре 1982-го контракт был подписан, и мы со Стэнли приступили к работе над сценарием.
- Это как же?
Каждый день к дверям моего дома на Боарс-Хилл подъезжал лимузин, и я отправлялся в Кубрик-Касл, домишко на окраине Сент-Олбанса размером с город Бленем в Новой Зеландии. Стэнли плохо спал и часто ночами бродил по пустым комнатам с ингалятором в руке. Меня он обычно встречал словами: «Не подышать ли нам свежим воздухом, Брайан?»
- А так, Василиса - бабка головастая, сама все за нас придумала. У тебя ведь твой костыль еще сохранился?
Мы открывали заднюю дверь, за которой простирались бесконечные акры полей, и Стэнли закуривал сигарету, после чего заявлял: «Пожалуй, на сегодня свежего воздуха достаточно». Мы возвращались в дом и больше за весь день не высовывали оттуда нос. Это была своего рода шутка. Наши отношения тоже были своего рода шуткой.
- Ну, да.
Однажды, когда мы только-только ввели в сценарий новый персонаж, Стэнли поинтересовался: «Брайан, а чем занимаются люди, которые не снимают фильмы и не пишут научно-фантастических книг?»
- Значит, заезжаем к тебе домой и забираем костыль. Я тебе еще очечки дам с обыкновенными стеклами.
Кубрик отдавался работе целиком и полностью. К сожалению, он был очень нетерпелив и с ходу отвергал любые не приглянувшиеся предложения.
Поначалу я тоже не мог понять, как можно сделать полноценный фильм из крошечного рассказа. И вдруг однажды утром до меня дошло, что нужно делать, и я тут же позвонил Кубрику. «Приезжай», — сказал он.
- Зачем?
Я приехал. Я рассказал. Ему не понравилось.
- Затем, что будешь у нас слепеньким калекой. Такая у тебя нынче роль, Юрок. Я на этот раз сижу в прикрытии. Пока ты не поднимешься к Василисе, держу под прицелом двор и всех посторонних, ну, а ты…
Вопрос был закрыт. Кубрик никогда не принимал что бы то ни было частично. Не рассматривал предложение со всех сторон, не пытался извлечь из него хоть какую-нибудь пользу.
- Я иду в гости к Василисе и отзваниваюсь тебе.
Когда мы только начали работать вместе, Стэнли дал мне прекрасно иллюстрированное издание «Пиноккио». Я не видел параллелей между Дэвидом, моим пятилетним андроидом, и деревянным созданием, которое в конце концов стало человеком. Получалось, Стэнли хотел, чтобы Дэвид стал человеком, а еще хотел, чтобы материализовалась Голубая фея. По мне, так не стоит сознательно переписывать старые сказки.
- Верно! Словом, прямо сейчас туда и отправимся. Машину оставляем за ближайшим углом и вылезаем. Пока я сканирую двор, ты со всем тщанием изображаешь хромого. Пройдешься этаким Паниковским мимо патрульной машины и зайдешь в подъезд.
Работа со Стэнли была весьма поучительной. Моя беда в том, что я в течение тридцати лет наслаждался независимостью и не слишком хотел работать с, а если точнее, под кем-то. И все же наши отношения были дружескими. Если мы заходили в тупик, то вставали из-за стола и отправлялись поздороваться с Кристианой. Обычно она занималась живописью в большой пустой комнате с огромными окнами, открывающими вид на Кубриковы владения. Стэнли предпочитал сам готовить обед, который, как правило, состоял из стейка с бобами.
- У них код, наверное, есть?
Я не видел свой коротенький рассказ полноценным фильмом, однако Стэнли говорил, что гораздо легче сделать кино из рассказа, чем из большого романа. В фильме примерно шестьдесят сцен, тогда как в романе их сотни, и каждая плавно переходит в другую.
Кроме того, сказал Стэнли, он же взял рассказ Артура Кларка «Часовой» — две тысячи слов, как и в «Суперигрушках» — и сотворил из него отличное кино. То же самое нужно сделать и с моим рассказом.
- Код есть, но нужные циферки Василиса уже продиктовала. Так что заходишь в подъезд и аккуратненько поднимаешься на пятый этаж. Я ее предупрежу по трубке, так что дверь она откроет. Ну, а во двор вы больше выходить не будете.
Лишь позже я осознал лукавство в его словах — рассказ Кларка направлен вовне, в Солнечную систему, тогда как моя история смотрит внутрь разумного создания.
- То есть как? Вылетим в окно, как птички?
Мы вновь принялись за работу. Каждый день я фиксировал все наши успехи в большой красной тетради. Вечером после возвращения домой мы с Маргарет обсуждали происходящее за бокалом вина, а после ужина я отправлялся в кабинет переписывать заметки из красной тетради в сценарий, выпуская диалоги, на чем настаивал Стэнли. Затем отправлял материалы по факсу. В те времена владеть факсом было круто, и этот аппарат здорово помог нам в работе. Выполнив обязательную часть, я описывал в своем личном дневнике события дня.
- Угадал, но не совсем. На первом этаже у старухи клиентка, она Василису знает в лицо. Спуститесь вниз и культурно постучитесь. Окна у клиентки выходят на проспект, так что откроете шпингалеты и помашете мне платочком.
Однажды, когда, казалось, все финансовые рынки мира испытывали небывалый спад, Стэнли на полном серьезе заявил мне: «Брайан, срочно продавай свои акции и купи на вырученные деньги золотые слитки». Ему, видно, было невдомек, что мой золотой слиток получился бы размером с упаковку жевательной резинки.
Иной раз, когда мы садились работать, Стэнли, не раздумывая, отправлял в корзину все результаты вчерашних трудов. Неудивительно, что он дымил как паровоз и поглощал кофе литрами.
- Но там же, наверное, высоко. Ей что, прыгать придется?
И все же мало-помалу дело шло. В феврале 1983-го я написал важный эпизод и отправил его Кубрику по факсу. Он позвонил мне, полный энтузиазма: «Великолепно! Я потрясен! О фантастических вещах следует говорить именно так, как будто это самое обычное дело. Ничего не нужно объяснять!»
- Не придется. Как только вы мне помашете, я на машине подрулю к самым окнам. Сначала аккуратненько спустим ее на крышу, а потом и на землю. На всякий случай прихватим с собой багажные ремни. Старуха нетяжелая, так что справимся!
Я: «Другими словами, надо обходиться с читателем/зрителем так, как будто он тоже часть будущего, которое вы описываете».
- Ну, ты даешь! - Пусвацет в изумленнии покачал головой. - Это ведь не шкаф и не холодильник, - живой человек.
Стэнли: «Думаю, да. Не нужно перегружать его фантастическими деталями».
- Этот она сейчас живой человек, - со значением произнес Мишаня, - а уже к вечеру, если мы не выведем ее из дома, может стать абсолютно неживым телом. Так что потерпит. Тем более, что план этот она сама придумала. В крайнем случае, пригласим кого-нибудь из прохожих, помогут.
Я: «Чем больше вы объясняете, тем это менее убедительно».
- Мда-а… - «наполеоновская» стратегия Юрика явно не прельщала, но иного плана эвакуации он предложить не мог.
Стэнли: «Похоже, у вас два стиля письма: один великолепный, а другой вовсе не настолько хорош».
- Ну что, есть какие-то сомнения?
Каждый остался при своем мнении. Больше мне не удалось угодить Стэнли так, как в случае с тем отрывком. И хотя во время работы мы не раз взрывались от хохота, прогресса было немного.
- Вообще-то есть… Я вот думаю, может, будет надежнее отсидеться у нее на квартире? А что, оружие у нас есть, дверь забаррикадируем, - хрен, кто ворвется.
Стэнли оставлял от моего рассказа все меньше и меньше. Указывая, что, хотя фильм и должен содержать по меньшей мере шестьдесят сцен, ему необходимо по крайней мере восемь, как он называл их, «непотопляемых единиц». Три мы уже смастерили, переделав два моих ранних рассказа — «Все слезы мира» и «Гибельный профиль».
- Если это действительно силовики, то прорвут любую баррикаду. Поставят пару точечных зарядов и вышибут нашу дверь к чертовой матери. А могут и вовсе спуститься с крыши по веревкам. Постучат в окно и звезданут из автоматов! Сейчас таким фокусам сплошь и рядом учат.
Метод непотопляемых единиц хорошо виден в фильме «2001: Космическая одиссея». Во многом тайна фильма кроется в контрасте между совершенно несопоставимыми сценами. Прекрасно этот способ работает и в «Сиянии». Простые надписи вроде «Месяцем позже» или «Вторник, 4 часа пополудни» ясно дают понять трепещущей аудитории, что вот-вот должно произойти что-то ужасное, и Джеку Николсону придется тяжелее, чем до этого момента.
- Это что же - прямо среди бела дня? - усомнился Пусвацет.
Человек скрытный, Стэнли никогда не говорил, над чем еще работает. Лучше всех об этом сказал Аллен Нельсон в книге «Кубрик: в лабиринте кинохудожника». Нельсон приводит убедительные объяснения того, что многие восприняли как нестыковки (речь идет о «Сиянии») — он доказывает, что речь идет об обязательных приемах хоррора. И все-таки фильм был бы лучше, если бы Кубрик как следует проработал Венди Торренс — персонаж, сыгранный Шелли Дюваль. По мне, так леди слишком много тараторит без толку.
- А ты думал, они ночи дожидаться будут? Хренушки! - Шебукин кисло усмехнулся. - Кстати, могут и вовсе не штурмовать. Им ведь «языки» не нужны, - им бабку замочить нужно. А это для них не проблема. Врежут по окнам из гранатометов - и все дела. Василиса, кстати, тоже убеждена, что прикнопить ее постараются уже сегодня. - Мишаня раскрыл взятую с собой сумку, порывшись внутри, протянул Юрику тугой пакет.
Неожиданно для себя я обнаружил, что Стэнли не знает точно, что делать дальше. Однажды он спросил меня, какого рода кино нужно снять, чтобы оно было таким же масштабным, как «Звездные войны», и в то же время поддержало его репутацию режиссера, занимающегося социальными проблемами.
- Что это?
Однажды, когда я приехал к Кубрику домой, он говорил только о спилберговском «Инопланетянине». Возможно, его впечатлило то, что весь фильм снят с бедра, чтобы имитировать взгляд на окружающее ребенка, — он делал то же самое в «Сиянии», когда хотел, чтобы зритель увидел мир глазами Дэнни Торренса. Кубрик любил фантастическое кино. Вместе с ним мы посмотрели «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта.
- Твой сегодняшний костюмчик.
Стэнли был убежден, что однажды искусственный интеллект одержит верх и заменит собой человечество. Люди недостаточно надежны, недостаточно умны.
- Это же бронежилет? Зачем он мне!
Как-то раз мы попытались представить, что будет, когда Советский Союз рухнет и Запад пошлет танки-роботы и андроидов спасать то, что еще можно спасти. Дело было в 1982-м, и мы уже могли представить себе, что СССР когда-нибудь падет — но как это произойдет? При каких обстоятельствах?
- Давай, давай! Приказ Димона, а он нас нечасто заставляет в железо наряжаться. Тем более, ты свою броню еще не надевал ни разу. Вот и померяешь в кои веки…
Вскоре мы оставили мысли об этом. Но давайте предположим, что у нас получилось бы более-менее точно спрогнозировать события 1989 года за семь лет до того, как они произошли в действительности. Предположим, что мы вывели бы фигуру Горбачева в качестве президента СССР, и то, как Венгрия открыла возможность для восточных немцев выезжать в Западную Германию и вообще на Запад, то, как рушатся коммунистические режимы, как казнят диктаторов, как заканчивается «холодная война»… Уникальный момент истории человечества.
***
А если бы мы сняли на эту тему фильм в 1982-м? Да нам просто-напросто никто бы не поверил! Даже научная фантастика должна быть правдоподобной, и в этом, по словам критиков, ее слабость. Ничто не сравнится по фантастичности с реальной жизнью — примером как раз и служит конец восьмидесятых. А нам еще предстоит увидеть распад Европейского Союза.
Шли годы, а мы так и не могли сдвинуться с места. Стэнли проявлял все большее нетерпение. Из небытия опять всплыла Голубая фея. Процесс настолько засосал меня, что приходилось прилагать недюжинные усилия, чтобы оставаться примерным мужем и отцом.
Ключевая проблема крылась для Стэнли в Дэвиде, мальчике-андроиде. Его вполне мог бы сыграть реальный мальчик, но стремление Стэнли к совершенству требовало, чтобы для фильма был построен настоящий андроид. Это влекло за собой немалые технологические проблемы: робот должен был двигаться как маленький мальчик, правильно ходить и все такое прочее. Нынче вес гораздо проще — подобные трудности канули в прошлое с приходом компьютерной графики.
Еще минут через сорок они въезжали на «кандагаровской» девятке в знакомый Шебукину двор. Однако останавливаться не стали, - на малой скорости окольцевали детскую площадку и сразу за гаражами вновь свернули на проспект.
В 1987 году на экраны вышел «Цельнометаллический жилет». Эта лента о Вьетнамской войне стала хитом в Японии, хотя в остальных странах добилась куда меньшего успеха. При помощи тридцати шести привезенных из Испании пальм Стэнли воссоздал Вьетнам на разрушенной стройплощадке в лондонском Ист-Энде. «Настоящие руины построить практически невозможно, — говорил Стэнли, — да и зимние закаты в Англии очень похожи на вьетнамские». Полураздетые актеры страшно мерзли, и перед съемками их обдували специальными тепловенти-ляторами, чтобы избавиться от гусиной кожи. Ах, магия кинематографа!
- Видел?
- Ага. Машина «Жигули» с синей полосой. Внутри на переднем сидении двое.
В 1990-м все усложнилось. Агенты и адвокаты обменивались письмами. Мы со Стэнли работали над идеей затопления Нью-Йорка — лишь бы заставить Голубую фею вынырнуть из пучины. Я пытался убедить Стэнли, что он должен создать не волшебную сказку, а великий современный миф, который мог бы соперничать с «Космической одиссеей» и «Доктором Стрейнджлавом».
- И всего-то?
Глупый поступок. Он привел к тому, что я лишился возможности работать над картиной.
- А ты что, кого-нибудь еще заметил?
Стэнли не сказал «до свидания», не поблагодарил. Просто прикурил очередную сигарету и повернулся спиной. А «Суперигрушки» были переименованы в «ИИ».
- Разумеется! Еще на лавочке загорала пара бабуль, а рядом с ними газетку читал сухощавый дед.
Стэнли обладал двумя гениальными навыками: умел снимать отличное кино и умел и близко никого не подпускать к своему творческому процессу. Он культивировал образ затворника.
- Ну, и что?
Гениев не заботят правила вежливости — их мозг занят другим. На их дурные манеры лучше всего не обращать внимания. Даже Артур Кларк, с которым Стэнли работал над сценарием «Космической одиссеи», не мог представить, как превратить мой коротенький рассказ в полноценный фильм. Наверное, нам всем стоило извлечь из происходящего урок, хотя я толком и не знаю какой.
- Да ничего, - Мишаня с оттенком превосходства поглядел на Пусвацета. - Это блатные особо не мудрят, а силовики могут любой фокус выкинуть. И в бабуль перекраситься, и в кого угодно.
В любом случае для меня возврат к сладкой свободе был освобождением. В течение нескольких лет я работал одним из многих щупалец Кубрика. Однажды, когда мы боролись над концепцией использования настоящего андроида, Стэнли воскликнул, что американцы видят в роботах угрозу, боятся их. Только японцы по-настоящему любят роботов, а потому растят электронных гениев, способных создать первых настоящих андроидов. Он тут же позвонил своему помощнику Тони Фрюину:
- Вроде меня, - ухмыльнувшись, Пусвацет качнул зажатым между ног костылем.
— Соедини-ка меня с «Мицубиси». (Представим, что именно с «Мицубиси», хотя я точно не помню, о какой компании идет речь.)
— С кем вы хотите поговорить в «Мицубиси», Стэнли?
- Точно, - Шебукин глядел на него без тени улыбки. - Короче, Юрок, ты человек сугубо штатский, потому я тебя и берусь поучать. Шутки кончились, сейчас мы с тобой еще тепленькие, а через полчаса можем стать холодными. Так вот, чтобы этого не произошло, слушай меня внимательно: когда пойдешь мимо машины, двигайся неторопливо и ни в коем случае не переигрывай. Ты ведь еще недавно хромал, вот и вспомни свои прежние ощущения. Когда будешь открывать дверь, не забудь повесить на ручку сетку с продуктами. Можешь даже высморкаться в платок. Это всегда расслабляет. Но главное - подъезд. Здесь в случае чего могу подстраховать и я, а там тебе уже никто не поможет.
— С мистером Мицубиси.
- А бронежилет?
Чуть позже раздался телефонный звонок. Стэнли снял трубку, и голос на другом конце провода произнес:
Мишаня шутки не поддержал, глядел все также серьезно.
— О, мистер Стэнли Кубрик? У аппарата мистер Мицубиси. Чем могу быть вам полезен?
- Если шмальнут в голову, не поможет и он. Поэтому повторяю, в подъезде если кто и защитит тебя, то только ты сам. Для того и берешь собой пушку с глушителем. Нынче от тебя, Юрик, зависят чужие жизни, а потому не цацкайся и не размышляй. Чуть что, сразу стреляй.
Каждый на планете знал имя Стэнли Кубрика, чего же удивляться, что он не такой, как все.
- Ты думаешь, они могут быть уже в подъезде?
Итак, почему же «Суперигрушки» так и не были экранизированы? Я уверен, что Стэнли допустил фундаментальную ошибку. Впечатленный научно-фантастическими блокбастерами того времени, он хотел перенести мой грустный, домашний рассказ на просторы галактики. У него ведь получилось провернуть этот фокус с рассказом Кларка. Однако нельзя забывать, что рассказ Кларка изначально направлен вовне, а не внутрь. В «Суперигрушках» Дэвид страдает, потому что не догадывается, что он машина. Вот в чем истинная драма. Как сказала Мери Шелли в своем «Франкенштейне», она «рассказывает о таинственных страхах человеческой природы».
- Все может быть. Во всяком случае, в дверь к старухе уже пару раз кто-то звонил… - Мишаня со значением постучал по сотовой трубке. - Так или иначе, но Василиса еще жива, и это главное. Получится тихонько ее выудить - прекрасно, а нет, пускай оружие в ход.
- Ну, а если там не бандиты, а милиция?
В фильме можно было бы показать, как Дэвид оказывается лицом клицу со своей истинной природой. Страшное потрясение — мальчик осознает, что он машина. В его программе происходит сбой. Возможно, отец отвозит Дэвида на фабрику, где с конвейера сходят тысячи точно таких же, как он, андроидов. Может быть, он самоуничтожится? Зритель должен погрузиться в тревожную драму клаустрофобии, должен выйти из кинозала с вопросами: «Дэвид — машина. Но разве это имеет какое-то значение? И до какой степени все мы тоже машины?»
- Запомни, в милиции дураков нет. В подъездах они торчат только в двух случаях: либо когда на улице холодно и нет своей машины, либо непосредственно при задержании. - Шебукин хлопнул Пусвацета по плечу. - Ну, все, Юрок, двигай! Время - деньги, а в нашем случае это еще и людские жизни. Сработаем грамотно, отложим процедуру с крематорием лет на двадцать-тридцать. Надеюсь, ты туда не торопишься?
За метафизическими головоломками по-прежнему лежит простая история — история, которая привлекла Стэнли Кубрика — о мальчике, который никак не мог угодить своей матери. История отвергнутой любви.
- Да вроде нет…
Стэнли Кубрик умер в 1999 году. Печальное известие прозвучало во всех новостях. Я устал давать интервью. В то время я был занят написанием романа. Мне захотелось перечитать «Суперигрушки», и вдруг я понял, что рассказываю себе, что же произошло дальше. Через тридцать лет после написания того, первого, рассказа я написал второй, продолжающий повествование о Дэвиде и Тедди.
- Вот и молодец! - Шебукин открыл дверцу, придержал товарищу костыль. - Удачи, камрад!…
Ко мне зашел гость. Очень приятный гость — Ян Хар-лан, зять и деловой партнер Стэнли. Ян хотел, чтобы я принял участие в документальном фильме о жизни Кубрика. В конце беседы я дал ему свой новый рассказ — «Суперигрушки с приходом зимы».
Ян послал рассказ Стивену Спилбергу, который унаследовал незаконченные работы Кубрика.
***
Чуть позже я написал Спилбергу. В письме я говорил, что Дэвид должен встретиться с тысячами своих копий. Спилбергу идея понравилась, и вскоре Ян предложил мне продать фразу, содержащую эту идею. Несомненно, предложение продать фразу — всего лишь одну фразу — выглядит волшебно заманчивым. И тут я вдруг увидел, как должна закончиться история о Дэвиде, и написал третий рассказ. Все три рассказа вместе включили в себя все необходимое для создания кинофильма. Никакого затопленного Нью-Йорка, никакой Голубой феи. Просто яркая, мощная драма о любви и разуме.
В отличие от Михаила особым оперативным опытом Юрик Пусвацет похвастать не мог. Он и работал-то в агентстве всего второй год, справедливо полагая, что его стихия - не схватки на кулаках, а теоретические выкладки, криминальная статистика и анализ сложившихся ситуаций. В этом, что и говорить, он кое-чего стоил. Потому и выпускать Пусвацета в самостоятельные рейды руководство «Кандагара» до сих пор не решалось. Тем не менее, напутствуя коллегу, Мишаня практически не волновался. Как ни сгущал атмосферу Дмитрий Харитонов, Михаил все-таки полагал, что дважды в одну воронку снаряды не падают. Как ни крути, а, покушаясь на гадалку, бандиты потеряли только за сегодняшнее утро пятерых человек. Чему-нибудь это должно было их научить. Правда, появились опасения, что на Василису развернут охоту более серьезные силы, но в это Шебукину верилось с трудом. Не такая уж весомая фигура - Василиса, чтобы бросать на ее ликвидацию спецагентов. Даже если решатся на ликвидацию, спешить, скорее всего, не будут. Для начала присмотрятся к дому, поставят на прослушку телефон, лишний раз проанализируют допущенные при первом покушении ошибки. И только потом возьмут старушку в плотное колечко профессионалов. Таким образом, ждать каких-либо решительных шагов в ближайшие сутки не следовало, и Шебукин не сомневался, что добредет Юрок и до подъезда, и до квартиры. Как говорится, без сюрпризов и спотыков…
Рассказ «Суперигрушки в другие времена года» был отправлен Спилбергу. В нем была и та самая волшебная фраза.
По договоренности с «Уорнер бразерс» Спилберг приобрел права на экранизацию всех трех рассказов.
В то время, как сам Мишаня изображал забежавшего за гаражи любителя пива, Юрий послушно разыгрывал доверенную ему роль. Опираясь на костыль, неспешно ковылял по двору, на ходу лениво крутил головой. С хромотой он не перебарщивал, видно, хорошо помнил собственную увечную походку. Добравшись до крыльца, выдержал положенную паузу, хозяйским движением повесил на железную ручку авоську с купленными яблоками. Шебукин видел, что за Пусвацетом из милицейских «Жигулей» наблюдают, но видимого беспокойства милиция не проявляла. Так оно и должно было быть, поскольку выглядел Юрик вполне достоверно, а уж в носовой платок сморкнулся настолько убедительно, что Мишаня с расстояния показал приятелю большой палец. Во всяком случае, сидевший в машине патруль окончательно потерял к «хромоножке» какой-либо интерес. В должной мере успокоился и сам Мишаня. Как только дверь подъезда захлопнулась, Шебукин быстро взглянул на часы, засекая время. Для надежности выждал пару минут и, шмыгнув за угол, спешно устремился к оставленной возле дома «девятке». Операция вступала в свою решающую фазу, и отныне каждый их шаг становился необратимым…
А я счастлив, что смог продать рассказы двум великолепным режиссерам — Кубрику и Спилбергу. Теперь Спилберг снимает «Суперигрушки» — под названием «ИИ», как хотел Кубрик. Съемки начались на Лонг-Айленде в июне 2000 года. Выйдет фильм, как ожидается, в 2001-м.
В то время, как Мишаня бежал к машине, Юрий Пусвацет, утирая со лба пот, поднимался по ступеням подъезда. Конечно, проще было воспользоваться лифтом, но из прежнего своего опыта он хорошо помнил, что любой подъезд важно «зачищать» лично. И ничего не значила царящая в подъезде тишина. В подвале при этом могли торчать поживившиеся бомжи, на лестничных площадках раскуривать коноплю юные беспризорники, а где-нибудь на верхнем этаже мирно посапывать заблудшие алкаши. Нередко случалось и так, что на лестницах затаивались воровайки, не успевшие удрать с краденным, спокойно поджидающие, пока оперативникам надоест шнырять туда-сюда на лифте. Уж эта братва хорошо себе представляла, какая это морока - шариться по соседям, клянча у них показания. А потому терпеливо дожидалась того момента, когда, заполнив все положенные бумажки, блюстители правопорядка наконец-то уберутся восвояси. И ведь многим действительно везло! Уходили, спустя несколько часов после совершенного грабежа, сгибаясь под тяжестью взятых на квартире вещичек, - уходили совершенно безнаказанно только из-за того, что поленившиеся оперативники не удосужились прошерстить подъезд визуально. Вот и Юрий решил проявить инициативу, двинувшись к Василисе пешком. Костылем он, впрочем, продолжал пользоваться, хотя и наваливался на него с меньшим усердием. Зато и был вознагражден неожиданной встречей.
Суперигрушек хватает на все лето
На подоконнике между третьим и четвертым этажом сидел мужчина лет тридцати. Внешностью мужчина обладал самой заурядной: лицо узкое - отчасти даже интеллигентное, стрижка короткая, пальцы без наколок - чистые. Что особенно интересно - не выпивал и не курил, - просто глазел на поднимающегося незнакомца и молчал. Задерживаться Юрий, разумеется, не стал, все той же хромающей походкой проследовал мимо. Никаких вопросов со стороны мужчины не последовало, однако Юрик прекрасно сознавал, что теоретически он «сгорел». Опытный филер наверняка бы уже соединил концы с концами, сообразив, что при работающем лифте хромоножка ни за что не станет подниматься пешком. Именно поэтому, перевесив сетку с яблоками на ложе костыля, Пусвацет сунул руку в карман плаща и, гремя связкой ключей, словно бы невзначай огладил рукоять взятого в конторе пистолета. При этом лишний раз вспомнил, как пришлось прорезать в кармане дыру для глушителя. И жаль было плащ, и не хотелось резать блесткую ткань, но иначе пистолет в карман просто не помещался. Теперь это казалось сущей ерундой, и почти воочию он ощущал на своем затылке сверлящий взор мужчины.
В саду миссис Суинтон царило вечное лето. Прелестные миндальные деревца никогда не сбрасывали листву.
Моника Суинтон сорвала шафранного цвета розу и показала Дэвиду.
До квартиры старухи оставалось два пролета, и он одолел их, словно в тумане. В голове сам собой сложился тест для сидящего на подоконнике незнакомца. Если это милиционер, то наверняка попытался бы его остановить, спросив документы, если же это убийца, то спешить не будет. Сначала дождется открытия заветных дверей и только тогда ворвется следом.
— Правда, красивая?
Дэвид поднял на нее глаза и молча улыбнулся. Схватив цветок, он бегом пересек лужайку и скрылся за конурой, в которой бормотала косилка, готовая в любую минуту начать косить, убирать и подметать.
Увы, его нехитрому прогнозу суждено было сбыться, и в ту секунду, когда палец Юрия нажимал на пуговку звонка, обостренным слухом он уловил снизу приглушенные шаги. Человек не просто поднимался по ступеням, он крался! Значит «филер» действительно прокачал ситуацию, как надо, и теперь только дожидался момента, когда Василиса отопрет «инвалиду» дверь. Ну, а тогда ему останется всего лишь прицелиться и дважды дернуть курок…
Миссис Суинтон осталась стоять одна на безупречной дорожке из пластикового гравия, глядя ему вслед.
Звонок услышали, с той стороны двери послышались шаркающие шаги. Пусвацет поразился тому, что сумел их услышать, настолько громко билось его сердце. Ладонь на пистолетной рукояти мгновенно вспотела, и почти с мистическим ужасом он вдруг осмыслил весь ужас происходящего, осознал, что уже в ближайшие минуты ему придется стрелять - и стрелять не в пустоту, не по мишеням, а в самого настоящего живого человека! Не слишком утешало и то, что человек этот сам являлся убийцей. По большому счету, Юрик жалел сейчас даже не его, а себя, свой будущий сон и свою память…
Она старалась любить его.
Он стоял вполоборота к лестничному пролету, и мгновение, когда створка дверей поползла ему навстречу, совпало с появлением на лестнице человеческой фигуры. Все было до банального просто, и оба они просчитали все верно. Разница заключалась лишь в намерениях: один хотел убить, другой хотел выжить.
Решив наконец последовать за мальчиком, миссис Суинтон обнаружила его посреди пруда. Он стоял там, не сняв даже сандалий, и смотрел, как роза плавает в воде.
— Дэвид, дорогой, ну нельзя же быть таким ужасным ребенком. Немедленно переодень сандалии и носки.
Так или иначе, но Пусвацет обернулся вовремя. Мужчина как раз поднимал пистолет, но целился он не в Юрия, а в хозяйку квартиры. Это, верно, и спасло Пусвацету жизнь. Уж конечно бы противник не промахнулся. Но выстрелить он так и не успел, поскольку пуля, выпущенная из пистолета Юрия, беззвучно ударила ему в грудь, швырнув на ступени. Он уже падал, а Юрий продолжал давить на курок, посылая в убийцу одну пулю за другой. Самое удивительное, что старуха, замершая на пороге, ни единым звуком не выдала своих чувств. Кто знает, возможно, она и впрямь не испытывала никаких эмоций. По словам того же Мишани, только в это утро на ее глазах прикончили пятерых, а Гринев рассказывал, что лихая старушка успела в своей жизни повидать всякого, пройдя вместе со своей сестрой через горнило двух войн, вдоволь вкусив революционных страстей, военного голода и сталинских лагерей. Пожалуй, после таких испытаний смерть одного-единственного наемника могла действительно показаться пустяком. Впрочем, для самого Юрия это событие пустяком не являлось. Повернув к Василисе бледное лицо, он кое-как родил одну-единственную фразу:
Он пошел с ней не сопротивляясь, темная головка на уровне ее талии. В свои пять лет он совершенно не боялся ультразвуковой сушилки на кухне. Однако прежде чем мать успела подать ему пару сухой обуви, Дэвид вырвал руку и скрылся в глубине дома.
- С ним кажется все.
Наверное, отправился искать Тедди.
Моника Суинтон, двадцати девяти лет, красавица с сияющими глазами, пошла в гостиную и присела там, изящно сложив руки. Она сидела и думала, а вскоре уже просто сидела, не думая ни о чем. Время дарило ей маниакальную праздность, которая достается детям, безумцам и женам, чьи мужья занимаются улучшением мира. Почти рефлекторно миссис Суинтон потянулась и изменила длину волны окон. Сад растаял, вместо него появился центр города с толпами людей, летающим транспортом и небоскребами. Звук она включать не стала, толпа — идеальное место, где можно побыть в одиночестве.
- Я вижу, - она сухо кивнула. - Тогда не стоит задерживаться. Вещи уже собраны, давайте спускаться…
Директора «Сиптанка» отмечали запуск нового продукта гигантским ленчем. Некоторые из них носили модные пластиковые маски. И все без исключения были стройны и худощавы, несмотря на поглощаемое количество еды. Их жены тоже были стройны и худощавы, хотя и съедали не меньше своих благоверных. Предыдущее, менее искушенное поколение сочло бы их чудесными людьми, если бы не глаза. Глаза у них были жесткие и расчетливые.
Генри Суинтон, управляющий директор «Синтанка», собирался произнести речь.
— Жаль, что ваша супруга отсутствует, — заметил его сосед.
Глава 22
— Моника предпочитает сидеть дома и размышлять о прекрасных вещах. — Суинтон принужденно улыбнулся.
Уже смеркалось, когда, собравшись в машине Харитонова, «кандагаровцы» в очередной раз занялись изучению свеженьких фотоснимков. Снаружи, укрыв под куртками короткоствольные автоматы, стояли на стреме Виталик с Китом. Эту славную парочку пришлось выдергивать из-за праздничного стола, а потому оба пребывали в состоянии первичного алкогольного отравления. То есть - на ногах держались, но вот соображали пока неважно. Впрочем, Дмитрий надеялся, что дорога выветрит из них хмель, да и захваченные в дорогу таблетки сумеют прояснить разум коллег. Все прочие, сгрудившись под светом мощного фонаря, еще раз всматривались в неброскую пестроту цифровых изображений, пытаясь в черно-белом ребусе угадать оптимальный путь продвижения машин. Хваленая спутниковая оптика на деле оказалась не столь уж безупречной. Впрочем, возможно, виной всему была легкая облачность, существенно исказившая резкость изображений.
— У такой прекрасной женщины и мысли должны быть прекрасными, — сказал сосед.
- Это снимал военный спутник «Адонис-3», - тихо пояснял Дмитрий. - Вон и время в уголке проставлено: 16-09. Плюс географические координаты. Как объяснили мне коллеги Гринева, спутник до сих пор работает на военных, но каналов у него прорва, а ресурс через два-три года истекает. Вернее, уже истек, но через пару лет его спишут окончательно. Дадут кодовую команду на самоликвидацию и сбросят либо в океан, либо в горы. Вот и гоняют его на посошок по полной программе. Чего жалеть, если орбита все равно сбита. В последние годы и вовсе разрешили эксплуатировать всем, кому не лень, начиная с экологов и заканчивая спасателями. Фотографируют радиационные отвалы, снега Арктики, озоновые дыры и прочую чепуху. Кстати говоря, наш заказ тоже прошел у них по программе уральских экологов. После «Маяка» они много чего здесь нащелкали, вот и наш район присовокупили к общей программе…
Оставь мою жену в покое, ублюдок, подумал Суинтон, продолжая улыбаться.
- Да, но где дорога?
Он поднялся и под аплодисменты начал свою речь. После пары дежурных шуток Суинтон сказал:
- Как где? Вот же она! - Харитонов ткнул ручкой. - Тут, насколько я понимаю, их главная деревушка, а вот еще пара смежных хуторов. Деревушка, кстати, называется Облучком. Были здесь когда-то и рельсы. Были да сплыли, - видно, разобрали сметливые жители на металлолом.
- Кстати, очень напоминает старые карты, что скатал у топографов Серега. - Подал голос Маратик.
— Сегодняшний день ознаменован для нашей компании настоящим прорывом. Прошло почти десять лет с тех пор, как мы выбросили на рынок первые синтетические формы жизни. Все вы помните, каким успехом они пользовались, особенно миниатюрные динозавры. Однако ни одна из этих форм не обладала разумом.
- Точно, - Лосев ткнул пальцем в одну из фотографий. - А вот и узкоколейка, по которой двигались Стасик с Василием.
Кажется парадоксом, что в наше время мы способны создавать жизнь, но не разум. Наш первый продукт, ленточники Кроссвелла, продавались лучше всех и при этом тупы как пробка.
- Узкоколейка до деревушки не добегает, а нас сейчас больше интересует дорога. И первый вопрос: грунтовка это или обычная проселочная канава?
Среди присутствующих раздался смех.
- Во всяком случае, не шоссе.
— Несмотря на то что три четверти перенаселенного мира голодает, у нас здесь всего вдоволь — спасибо контролю над рождаемостью. У нас проблемы с ожирением, а не с патологической худобой. Полагаю, за этим столом нет человека, в чьем тонком кишечнике не трудились бы кроссвелловские помощники, абсолютно безопасные ленточные черви, позволяющие хозяину съедать на пятьдесят процентов больше пищи и при этом сохранять прекрасную фигуру. Верно?
- Шоссе там или нет, - неважно. Если эти махновцы по ней катаются, значит, сумеем проехать и мы.
Все закивали.
- Вероятно, ты прав, - Дмитрий сосредоточенно кивнул. - По-любому в это время года дорога должна быть проходимой. А у нас «Нива» с «УАЗом», - как-нибудь проедем.
— Наши миниатюрные динозавры почти настолько же глупы. Но сегодня мы запускаем в производство разумную синтетическую форму жизни — полноразмерного слугу. Он не просто обладает разумом; он обладает контролируемым количеством разума. Мы уверены, людей испугало бы искусственное существо, равное им по разуму. У нашего слуги в череп встроен крошечный компьютер.
- Но почему этой дорогой не пользуются другие?
На рынке уже появлялись механоиды с компьютером в качестве мозга — безжизненные пластиковые штуковины, суперигрушки, — но мы нашли способ соединить компьютерные цепи с синтетической плотью.
- А зачем? - директор «Кандагара» пожал плечами. - Она ведь все равно никуда не ведет. Кроме того, эти партизаны могли там знаков запретных наставить, а то и шлагбаум организовать.
Дэвид сидел у длинного окна детской, борясь с бумагой и карандашом. В конце концов он бросил попытки и принялся катать карандаш по крышке стола.
- Так уж и шлагбаум! - усомнился Маратик.
— Тедди!
Тедди лежал на кровати у стены под книжкой с движущимися картинками и гигантским пластиковым солдатиком. Голосовая матрица хозяина активизировала его, и Тедди сел.
- А что? С них станется! Наркобароны в Колумбии, говорят, не то что дороги, - даже тоннели собственные отрывали.
— Тедди, я никак не придумаю, что написать!
- Ну, они нам не пример. У них и подлодки собственные имелись. Нам, по счастью, до этих купчил далеко.
Медвежонок сполз с кровати, вразвалку подошел к Дэвиду и уцепился за его ногу. Дэвид поднял его и посадил на стол.
- Не уверен, что далеко. - Харитонов покачал головой. - Боюсь, мы по всегдашней российской привычке эту стадию эволюции попросту перемахнули. И наши вчерашние братки враз стали олигархами-глобалистами.
— А что ты уже написал?
- Это хорошо или плохо?
— Я написал… — Дэвид поднял листок и пристально всмотрелся в написанное. — Я написал: «Дорогая мамочка, надеюсь, у тебя сейчас все хорошо. Я люблю тебя».
- Да никак. Куда важнее, чтобы правительство не плясало под их дудку. А оно, похоже, начинает уже пританцовывать. - Дмитрий поморщился. - Но это другая тема. Нам сейчас о Стасике надо думать, а эта дорога - единственный к нему путь.
Наступило долгое молчание, наконец медвежонок заговорил:
- Ты учти, эти партизаны могли и посты на ней организовать. - Предположил Тимофей Лосев. - А что? Очень даже просто.
— Неплохо. Спустись вниз и отдай ей. Вновь долгое молчание.
- Постов я тоже боюсь. - Харитонов кивнул. - Затем и взяли с собой инфракрасные очки. Будем смотреть в оба.
— Это не совсем правильно. Она не поймет. Внутри медвежонка крошечный компьютер принялся перебирать варианты.
- Эх, - вздохнул Гриша Росомаха. - Нам бы в идеале вездеходами бесшумными обзавестись - в армии давно такие есть. Пока в зад броней не толкнет - мотора даже не услышишь.
— Может, написать цветными карандашами? Дэвид смотрел в окно.
— Тедди, знаешь, о чем я думаю? Как отличить, какие вещи настоящие, а какие ненастоящие?
- Это да, - Дмитрий вздохнул, - только чего об этом толковать, если все равно недоступно. Понадеемся, что ночью они тоже спят. Тут ехать-то всего ничего. Даже самым черепашьим ходом к рассвету доберемся.
Медвежонок поразмыслил.
— Настоящие вещи — хорошие.
- Если, конечно, у Мишани с Василисой все сладится.
— Я вот думаю, а время, оно хорошее? Мне кажется, мамочка не очень любит время. Однажды, много дней назад, она сказала, что время проходит мимо нее. Время настоящее, Тедди?
- Типун тебе на язык!… - Харитонов осекся, почувствовав трепет сотового аппарата. На время операций звуковые сигналы «кандагаровцы» как правило отключали, предпочитая реагировать на «дрожь» трубок.
— Часы показывают время. Часы — настоящие. У мамочки есть часы, значит, она должна любить их. У нее на запястье часы, рядом с коммуникатором.
- Сдается мне, это Мишаня с Юриком. - Не стесняясь товарищей, Гриша Росомаха бегло перекрестился.
Дэвид принялся рисовать на обороте письма самолет.
Предупреждающе подняв палец, Дмитрий поднес трубку к уху. Уже через полминуты одними губами он шепнул:
— Мы с тобой настоящие, Тедди, правда ведь? Медвежонок уставился на мальчика неморгающими глазами.
- Василиса у нас!
— Мы с тобой настоящие, Дэвид. — Программа требовала, чтобы он поддерживал у хозяина хорошее настроение.
- Так поехали! - встрепенулся Маратик. Хмуро взглянув на него, Харитонов покачал головой.
Моника медленно бродила по дому. Вот-вот должна прийти дневная почта. Она набрала на коммуникаторе номер — ничего. Нужно подождать еще несколько минут.
Можно взяться за рисование. Или позвонить кому-нибудь из подруг. Или просто подождать, пока вернется Генри. Или пойти поиграть с Дэвидом…
- Не спеши…
— Дэвид!
Слушал своего абонента он довольно долго и отключился только минут через десять.
Нет ответа. Она позвала снова. И еще раз.
- Ну что? Как оно там прошло? - не сдержал любопытства Маркелов. - Или есть какие-то проблемы?
— Тедди! — окликнула она строгим голосом.
- Не совсем… То есть возле дома не одни менты паслись, так что пришлось нашему Юрику одного кента всухую завалить.
— Да, мамочка! — Через мгновение мохнатая голова Тедди появилась наверху лестницы.
- Во как!
— Тедди, Дэвид в своей комнате?
Дмитрий сумрачно кивнул.
— Дэвид пошел в сад, мамочка.
- Но, в общем и целом, все обошлось: ребята живы, старуха у нас.
— Спускайся сюда, Тедди.
- Тогда о чем вы так долго трепались?
Она нетерпеливо ждала, пока мохнатое тельце спустится со ступеньки на ступеньку на коротких неуклюжих лапах. Когда Тедди наконец подбежал к ней, Моника подняла его и отнесла в гостиную. Медвежонок в ее руках был совершенно неподвижен, он не сводил с нее глаз. Моника ощущала легкую вибрацию моторчика.
- Тут, понимаешь, такое дело… - Дмитрий вздохнул. - Василису-то они вытащили, но старушка в порыве благодарности успела им кое-что рассказать. Информация, надо сказать, более чем ошарашивающая.
— Встань здесь, Тедди, я хочу поговорить с тобой. Моника опустила медвежонка на стол, и он встал, как она просила, передние лапы вытянуты в вечном приглашении к объятию.
- Ну-ну?
- Словом, это не простые уголовники. Похоже, мы столкнулись с сетью серьезных заговорщиков. Причем одна банда обитает в лесу, другая - здесь, в городе. И эти же мерзавцы жгут в городе кресты.
— Тедди, Дэвид просил тебя сказать мне, что он пошел в сад?
- На фига? - изумился Тимофей.
Цепи в мозгу медвежонка были слишком незатейливы, чтобы лукавить.
— Да, мамочка.
- Видимо, работают под новорусский Клан. Против желтых, черных и голубых. А заправляет всем некий Атаман, истинное звание коего - полковник федеральной службы безопасности. Так что в этом смысле первоначальная информация подтвердилась.
— Выходит, ты соврал мне.
- Ух, ты!
— Да, мамочка.
- Вот тебе и «ух ты»! Ну, а бабульки - в смысле, значит, Василиса с Горбуньей, тоже в этом деле играют свою немаловажную роль. Кто знает, возможно, без них с организацией клана вообще ничего бы не получилось.
— И прекрати называть меня мамочкой! Почему Дэвид избегает меня? Он ведь не боится меня?
- Ты это о чем? О гипнозе?
— Нет, он любит тебя.
Харитонов кивнул.
- Уж не знаю в точности - гипноз там у них или что другое, но искусством оболванивания эти божьи одуванчики владеют в совершенстве. Потому и неведомы господину Атаману ни трусость, ни дезертирство.
— Почему мы не можем общаться?
- Вот уж никогда не поверю! - фыркнул Маркелов.
- А тут и верить нечего. Группировка, если верить Василисе, действует в области уже не первый год, но ни власти, ни милиция о них ничегошеньки не знают.
— Потому что Дэвид наверху, а мы здесь.