Южная эспланада.

– Насчет чая? – спросила она.

Входит капитан Абсолют, пряча шпагу под плащом.

– Уверены, что нам следует сунуть свой нос в это дело?

Капитан. На улицах Бата вид шпаги произвел бы не меньше волнения, чем бешеная собака.[45] Несносный Фокленд! Никогда не бывает аккуратен. Придется идти без него.

Моя госпожа засмеялась.

Входит сэр Энтони Абсолют.

– Ну, если ты так ставишь этот вопрос… Да, я думаю, должно быть интересно. Ты станешь моими глазами и ушами среди простолюдинов, как это было в прежние дни. Можешь начать с осторожных расспросов в деревне. Будет так здорово снова поработать вместе, разве нет? Скажи, Фло, это ведь здорово?

О, черт возьми! Мой отец! Как мне от него скрыться? (Закрывает лицо плащом и старается пройти стороной.)

Как правило, на людях леди старалась обращаться ко мне «Армстронг», однако дома, когда мы оставались одни, она всегда называла меня по имени. Тем не менее, несмотря на мою нелюбовь к «правилам», я никогда не позволяла себе обращаться к ней иначе, как «мадам» или «госпожа». Думаю, я лишь однажды назвала ее Эмили. Это случилось в Китае. И тогда мы обе были уверены, что скоро умрем.

Сэр Энтони. Как легко можно ошибиться на расстоянии: я бы мог поклясться, что это Джек. Разве только что он меня не узнает… Убей бог мою душу – это он! Эй, Джек! Чего ты прячешься? Нет, я не ошибаюсь. Он, он! Эй, Джек! Джек Абсолют! (Догоняет его.)

– Я уже говорила это, мадам, причем не раз, но точно помню, что мне была обещана спокойная жизнь в деревне, – заметила я. – А теперь мне придется ради вас вооружиться дубинкой, тисками и другими орудиями пыток и опуститься на мрачное дно сельской жизни.

Капитан. Сэр, вы более осведомлены, чем я: не припомню, чтобы я когда-нибудь имел удовольствие вас видеть. Мое имя Сондерсон – к вашим услугам.

– Зачем же сразу «мрачное дно»! Ты склонна все драматизировать, дорогая. И потом, когда это тебе требовалась дубинка, чтобы защитить себя?

– Это так, для эффекта, госпожа, для эффекта. Но я действительно думала, что все обманы и интриги остались у нас в прошлом. Если честно, что мы знаем о работе детективов? Ничего, хотя у нас имеется некоторый опыт. Мы всегда участвовали в более… непосредственных действиях.

Сэр Энтони. Прошу прощения, сэр… Я вас принял за… Э, что за черт? Ну, конечно, это… Стой! (Хватает его за плащ и заглядывает в лицо.) Так-так… ваш покорный слуга, мистер Сондерсон. Ах ты, разбойник! Что это еще за новые штуки?

– Да, правда, правда, но я убеждена, что мы все же должны попытаться что-нибудь сделать, чтобы оказать помощь. Никто из нас обеих не обрадуется, если парня повесят за то, чего он не совершал.

– Нет, этого ни в коем случае не произойдет, – сказала я. – Я полагаю, правда будет установлена. По крайней мере, в суде. А если мы что-то напутаем, то сделаем ему только хуже.

Капитан. О, это шутка, батюшка, шутка! Я пришел сюда искать вас.

– Мы будем крайне осмотрительны, милая, не беспокойся. Возможно, этот инспектор, как там его, в конце концов докопается до истины. Но пока давай-ка побродим вокруг и посмотрим, что к чему. Кому от этого будет хуже? А потом, этот бедный констебль Хэнкок – он ведь такой милый. Какую помощь мы окажем его карьере, если сможем подтолкнуть его в правильном направлении!

Сэр Энтони. Вот как?… Очень рад, что ты так удачно нашел меня. А зачем же ты закутался? Зачем, а?

– Думаю, Эдна тоже обрадуется.

Капитан. Прохладно, батюшка, вы не находите? Очень свежая погода. Однако, простите, мне пора, иначе я опоздаю: меня ждут.

– Да?

Сэр Энтони. Постой, постой. Ведь ты же меня искал? Говори, куда ты идешь?

– Она расспрашивала меня об этом деле перед уходом. Судя по ее словам, вечером во вторник она была в том трактире и видела, как Фрэнк Пикеринг ссорился то с одним, то с другим.

Капитан. Куда я иду?

– Странно, констебль Хэнкок упомянул только об одной перепалке.

Сэр Энтони. Ну да, куда идешь?

– Позже Пикеринг успел повздорить еще с одним парнем. Эдна утверждает, что с капитаном команды по крикету.

Капитан. Куда иду?

– Ага, вот, значит, как! Что же еще нужно, чтобы наконец убедить тебя в том, что мы должны сунуть наши клювы в эту историю? Инспектор Как-его-там узнал только об одной ссоре и тут же арестовал парня. А если была еще одна? Нет, мы всем окажем большую услугу.

Сэр Энтони. Ах ты, щенок невоспитанный!

– Гм-гм, очень хорошо, – хмыкнула я. – Тогда давайте представим, что мы настоящие детективы и что у нас даже появилась первая идея о том, как расследовать убийство. С чего начнем?

Капитан. Я, батюшка, шел… шел… шел… к Лидии. К Лидии, батюшка! Чтобы помириться с ней, если возможно. А вас я искал, чтобы… чтобы… чтобы…

– Нам надо действовать методично. Мы должны начать с самого начала, то есть с нашей жертвы. Надо выяснить о нем все, что только сможем…

Сэр Энтони. Чтобы я пошел с тобою, конечно? Отлично, идем!

Тирада леди Хардкасл была прервана звонком в дверь.

Капитан. О ч-ч… нет, батюшка, ни в коем случае: я только хотел повидать вас, чтобы… чтобы… чтобы… Вам, наверно, холодно, батюшка, вам не следует так долго оставаться на воздухе.

– Прошу прощения, госпожа, – сказала я и направилась к входу.

Сэр Энтони. Холодно? Да нисколько! Но что же ты думаешь сказать Лидии?

На пороге стоял мальчишка-разносчик с местной почты.

Капитан. Ах, батюшка! Просить прошения, умолять, уговаривать, клясться… Но я не смею вас задерживать… Холод очень вреден при подагре.

– Телеграмма для ее светлости, – бойко выпалил он и протянул мне телеграмму.

– Моя госпожа никому не светит, – уточнила я.

Сэр Энтони. О, какие глупости! Нисколько! Я не тороплюсь. Эх, Джек! Все вы таковы молодежь: раз вы ранены в это место… (Шутя дотрагивается до его груди.) Э… что это у тебя тут такое, черт побери?

Мальчуган тупо уставился на меня.

Капитан. Ничего, батюшка, ничего нет.

– Никакая она не «светлость», – попыталась я объяснить ему. – Ее покойный муж имел почетный личный титул, титул только для него одного. Вот он и был «светлостью».

Сэр Энтони. Как – ничего? Что-то очень твердое.

– Да? – смутился посыльный.

Капитан. Ах, это пустячок, батюшка, безделушка – подарок для Лидии.

– Ничего страшного, спасибо за доставку, – сказала я и сделала попытку закрыть дверь.

Сэр Энтони. Дай-ка поглядеть, какой у тебя вкус… (Распахивает его плащ, оттуда выпадает шпага.) Безделушка? Черт возьми, да ты не собираешься ли уж ей горло перерезать?

Но мальчик остановил меня и сообщил:

Капитан. Ха-ха-ха! Я так и знал, что развеселю вас, батюшка! Я вам хотел потом рассказать, в чем дело.

– Я подожду ответа.

Сэр Энтони. Потом рассказать? Да, действительно, презабавная безделушка!

– Очень хорошо. Жди здесь, а я узнаю, будет ли ответ дан сию минуту. – С этими словами я отнесла телеграмму леди Хардкасл, которая сидела за письменным столом и что-то рисовала.

Капитан. Я вам объясню… Видите ли, батюшка, Лидия романтична, чертовски романтична… Ну, вот я и решил: если она окончательно откажется простить меня, я выну шпагу из ножен и поклянусь ей, что брошусь на острие и испущу дух у ее ног.

– Что там, Фло? – спросила он. – Новости?

Сэр Энтони. На острие шпаги?… Да это как раз ей по вкусу будет, ну и что же дальше, сумасшедший ты?

– Госпожа, вам телеграмма, – подала я ей конверт.

Капитан. А вот вы увидите, что будет победа, увидите, батюшка. «О Лидия, – скажу я, – прости меня, или эта острая сталь, – скажу я…»

Она вскрыла его, прочитала текст и кивнула.

Сэр Энтони. О дуралей! «Закалывайся на здоровье», – скажет она! Ступай к черту с твоими проклятыми безделушками.

– Ага! Еще одно приглашение на обед.

Капитан Абсолют уходит. Вбегает Дэвид.

– За эти дни вы приобрели чрезвычайную популярность.

Дэвид. Остановите его, остановите! Стоп, стоп! Держи вора! Караул! Убивают! Грабят! Пожар! Держи вора! О сэр Энтони! Да позовите же его, прикажите ему остановиться. Стоп! Убивают! Пожар!

– Все по праву. Этот званый обед, может быть, не слишком нужен, но я думаю, что он может оказаться полезным для нашего расследования.

Сэр Энтони. Где убивают? Какой пожар?

– Может?

Дэвид. Ох, его уж и не видно. А у меня духу больше нет! Ох, сэр Энтони, что же вы его не остановили? Что же вы его не задержали?

– Может. Это приглашение на обед от Джеймса и Иды Седдон.

Сэр Энтони. Проклятье! Малый помешался. Кого не задержал? Джека?

– Тогда конечно, – сказала я. – Наш мистер Пикеринг работал у них. У которого из трех Седдонов, как вы думаете?

Дэвид. Его самого, сэр! Ох, там убийство и резня и…

– Я бы предположила, что у второго.

Сэр Энтони. Убийство?

– Интересно, как можно это установить?

Дэвид. Да, с вашего разрешения, сэр, там на поляне всех сортов смертоубийства: сражение, кровавый бой на шпагах и ружьях.

– Думаю, где-то у них стоят номера. В общем, завтра я собираюсь нанести визит Седдонам, где смогу больше узнать о нашей жертве, а ты будешь меня сопровождать.

Сэр Энтони. Кто же с кем сражается, олух?

– Я?

Дэвид. Все, кто ни на есть, все будут сражаться: и мой бедный хозяин, и сэр Люциус, и капитан, ваш сын…

– Ну конечно. Мне нужно расположить их к себе и произвести впечатление, если я собираюсь выудить у них что-нибудь полезное. А ничто так не поражает представителей коммерческих классов, как титул и появление на ланче в присутствии личного слуги, ну или, в нашем случае, служанки. У тебя же появится возможность осмотреться и поговорить с их прислугой.

Сэр Энтони. Ах, негодяй! Теперь мне ясны все его фокусы. Где место?

Дэвид. Королевская поляна.

С этими словами леди набросала несколько слов на бумажке и передала ее мне вместе с несколькими монетами для мальчишки.

Сэр Энтони. Дорогу знаешь?

– Вот тебе полпенса, – сказала я ему. – Смотри, не трать все сразу.

Дэвид. Понятия не имею. Но я созову всех… мэра… судей… полицейских… церковного старосту… причетников… Надо побольше народу, чтобы их разнять…

Мальчуган ухмыльнулся и резво помчался в деревню. Но перед тем как исчезнуть из виду, оглянулся и крикнул:

Сэр Энтони. Идем. Подставь мне плечо, чтобы опереться… По дороге соберем людей. Ах, негодяй! Вот когда я по-настоящему рассержусь! Так вот что значат эти разговоры о подарке! Ну и задам же я ему!

– Передайте ее светлости, что я сказал «спасибо»!

Уходят.

Картина третья

Глава 5

Королевская поляна.

Во вторник утром я взяла все дела под свой полный контроль. Чего нельзя было сказать про леди Хардкасл.

Сэр Люциус О\'Триггер и Акр с пистолетами.

Эдну я отправила в прачечную, и она все утро занималась тем, что намыливала, стирала, отжимала, гладила и развешивала белье. Погода для сушки была превосходной – солнечная с легким ветерком, – и миссис Гибсон сама была вся солнечная и воздушная. Я несколько раз задумывалась о том, обсуждали ли они с мисс Джонс позавчера, по дороге домой, сложившееся положение. Вполне возможно, они согласились принять наш образ жизни, поскольку повариха тоже пребывала в прекрасном расположении духа, и обе дружелюбно болтали со мной.

Акр. Клянусь моей храбростью, сорок ярдов – отличная дистанция, сэр Люциус. Клянусь целью и мишенью! Уверяю вас, это прекрасная дистанция!

К одиннадцати часам все было сделано. В чайнике заваривался свежий чай, и у меня оставался в запасе целый час, чтобы принять подобающий вид перед ланчем у Седдонов, на который собиралась моя госпожа.

Сэр Люциус. Для мушкетов или маленьких полевых орудий. Предоставьте уж это мне, мистер Акр. Стойте… Я вам покажу… (Отмеряет несколько шагов вдоль сцены.) Вот это – прекрасная дистанция, настоящая дистанция для джентльмена.

Безмятежное спокойствие длилось до тех пор, пока в дверях кухни не появилась леди Хардкасл. Судя по всему, моя хозяйка пребывала в состоянии легкой паники.

Акр. Черт возьми, да ведь это все равно, что у часового в будке стреляться! Уверяю вас, сэр Люциус! Чем дальше он будет от меня стоять, тем хладнокровнее я буду целиться.

Сэр Люциус. Вот как?… Пожалуй, вы всего лучше будете целиться, если его совсем не будет видно.

– У нас трихологический[7] кризис катастрофических масштабов! – громко объявила она.

Акр. Нет, сэр Люциус, но, я думаю, сорок или тридцать восемь ярдов…

– Прошу прощения, госпожа? – До меня не сразу дошло, что случилось.

Сэр Люциус. Фу… фу… Ерунда! Три или четыре шага между дулами ваших пистолетов – это все равно, что миля.

– Волосы, Фло! Мои волосы! Ты только взгляни на них!

Акр. Клянусь пулями, нет! По-чести, никакой заслуги не будет застрелить его с такой короткой дистанции. Прошу вас, сэр Люциус! Сделайте мне одолжение: позвольте мне застрелить его с дистанции пушечного выстрела. Пушечного, если вы хоть немножко меня любите!

Я посмотрела на ее слегка взъерошенные длинные темные волосы, неуклюже собранные на голове.

Сэр Люциус. Ну, мы это решим с его секундантом. Но скажите мне, Акр, в случае неудачного исхода… Нет ли у вас каких-нибудь желаний или поручений, которые я мог бы выполнить?

– Да, действительно, выглядит несколько… неаккуратно, – согласилась я.

Акр. Очень вам благодарен, сэр Люциус, но я не понимаю…

– Мои волосы выглядят так, будто белки собираются устроить в них гнездо! Белки, Фло!

Сэр Люциус. Ну, как вы думаете!.. Когда стоишь под выстрелом, всегда ведь есть небольшой риск… И, если несчастливая пуля принесет вам вечное успокоение, вам уже некогда будет заниматься семейными делами и распоряжениями!

– Если, госпожа, вы простите мое замечание, то я напомню, что это ваша вина, поскольку вы проявили нетерпение. Я ведь говорила, что помогу вам с прической, как только закончится стирка.

Акр. Вечное успокоение?…

– К черту стирку! Разве мы не наняли для этого Эдну?

Сэр Люциус. Например, в случае такого исхода – желаете ли вы, чтобы вас набальзамировали и отправили домой, или же вы не возражаете, чтобы вас похоронили здесь, в Аббатстве? Я слышал, что здесь очень уютное кладбище…

– Да, но я ей помогала. Впрочем, мы уже закончили, так что у нас уйма времени устроить так, чтобы вы прекрасно выглядели к назначенному часу.

Акр. Набальзамировать?… Уютное кладбище?… Клянусь смертельным трепетом, не говорите таких вещей, сэр Люциус!

– Меня бы устроило «подобающе», но спасибо. А где новые чулки? Да, и ты не видела маленькую сумочку? Кстати, а туфли с узорами почищены? И еще…

– Я обо всем позабочусь, госпожа. Присаживайтесь и выпейте пока чаю. Мне нужно лишь переодеться во что-нибудь не такое… домашнее. И я тотчас же вернусь к вам.

Сэр Люциус. Вам, очевидно, никогда не приходилось принимать участие в подобных делах?

Леди Хардкасл присела за кухонный стол, разочарованно вздохнула и взяла чашку с чаем.

Без пяти двенадцать мы обе уже переоделись и были готовы идти. Стоит сказать, что моя госпожа оделась к ланчу, а на мне была моя аккуратная форма «для выхода в люди», поскольку если повезет, то ланч я проведу со слугами. Я помогла хозяйке управиться со шляпными булавками.

Акр. Нет, сэр Люциус, никогда еще.

– Знаешь, Фло, меня внезапно осенило, что такой фасон больших шляп может иметь свои преимущества. Как ты думаешь, а если спрятать туда «Деррингер»? – спросила вдруг леди.

Сэр Люциус. Жаль, жаль: привычка – великое дело. Скажите, а как вы намерены стоять… когда он будет целить в вас?

– Пистолет, госпожа? В шляпку?

Акр. Клянусь шеренгой! Я практиковался, сэр Люциус, понятно, в профиль. (Становится в позу.) Постараюсь сделаться как можно меньше: стану боком, так сказать.

– Вот именно.

Сэр Люциус. Нет-нет, это совсем не годится. Если вы будете стоять так, когда в вас целятся… (Целится в него.)

– А не подвергнете ли вы себя опасности? Ведь вы можете внезапно выстрелить себе в голову?

Акр. Черт… Сэр Люциус! Вы уверены, что курок не взведен?

– Я уже думаю о чем-то вроде кобуры, – пояснила она, – в которой и будет храниться пистолет. Ее, наверное, стоит прикрыть отворотом.

Сэр Люциус. Не беспокойтесь.

– Понимаю. Но тогда не подвергнете ли вы опасности меня, если вдруг случайно выстрелите мне в голову, когда я буду идти рядом?

Акр. Но… но… вы же не знаете… А вдруг оно само выстрелит?

– Ты можешь идти в паре шагов позади, как и положено настоящей служанке, и тогда тебе ничего не грозит.

Сэр Люциус. Полноте, не бойтесь. Так вот, если я попадаю в вас – у моей пули двойной шанс: если она не заденет важнейших органов правой стороны, то трудно допустить, чтобы она не задела органов левой.

– И в самом деле… А вы думаете, вам понадобится «Деррингер»?

Акр. Важнейших органов?

– Настоящая леди должна быть начеку. И готова к любым случайностям.

Сэр Люциус. Нет, вы должны стать вот так. (Ставит его в позицию.) Пусть он целит вам в лоб, тогда пуля и даже две могут пройти через вас, не причинив вам никакого вреда.

– Как бойскауты у лорда Баден-Пауэлла[8], госпожа?

Акр. Пуля… или две… пройти через меня?…

– Примерно. Только в юбке.

Сэр Люциус. Да… кроме того, это самое джентльменское положение, самое приличное.

– Думаю, госпожа, в его «Руководстве для бойскаутов» ничего не говорится про юбки. В газетах это описывают больше как мужское занятие. Возможно, ему следовало бы написать нечто подобное для девочек.

– Определенно, следовало бы, – согласилась леди Хардкасл. – Раз уж он такой акцент делает на добротную подготовку.

– Безусловно, стоит надеяться, он это сможет[9], – заверила я ее и добавила: – Однако сомневаюсь, чтобы он рекомендовал девочкам носить с собой мелкокалиберные пистолеты.

– Может, это и в самом деле довольно безрассудно, – задумчиво сказала моя собеседница.

В этот момент в дверь позвонили.

– Как вовремя, госпожа, – сказала я. – Уверена, что вы уже готовы к выходу, и держу пари, что прибыл автомобиль.

Я открыла дверь. На пороге стоял симпатичный молодой человек в шоферской униформе из превосходной серой шерсти. За его спиной, на дороге, стоял такой же серый и такой же симпатичный «Серебряный призрак» фирмы «Роллс-Ройс».

– Меня зовут Дэниел, – представился шофер. – Мне поручено отвезти леди Хардкасл к мистеру Седдону.

– Благодарю вас, Дэниел, – ответила я. – Я Армстронг. Мы с госпожой сейчас выйдем.

– Мне подождать вас в автомобиле, мисс Армстронг?

– Благодарю, это было бы прекрасно. Госпожа будет готова через пару минут, не больше.

– Да, мисс.

Шофер ловко повернулся и возвратился в свой прекрасный лимузин.

Я направилась на кухню, однако леди Хардкасл уже вышла в холл.

– Вы готовы, госпожа? – спросила я в то время, как она изучала свое отражение в зеркале.

– Думаю, да, дорогая. Готова. Поехали совать носы в чужие дела.

День для поездки выдался не менее подходящим, чем для сушки белья. Получасовая поездка оказалась весьма приятной и чересчур короткой.

Седдоны жили в большом доме, выстроенном в георгианском стиле[10] на главной дороге в Чиппинг-Бевингтон, и когда «Роллс-Ройс» свернул на широкую гравийную дорожку, в дверях появился Джеймс Седдон собственной персоной, чтобы лично поприветствовать гостью.

– Дорогая леди Хардкасл! – с несколько преувеличенным восторгом воскликнул он, пока Дэниел помогал ей выйти из машины. – Как замечательно, что вы приехали!

– Добрый день, мистер Седдон. С вашей стороны было весьма любезно пригласить меня.

Пока продолжалось это представление, учтивый Дэниел помог и мне выбраться из автомобиля. Это произошло как раз вовремя: я смогла наблюдать, как миссис Седдон – с таким же восторгом, как и ее супруг – приветствует мою хозяйку. Водитель подмигнул мне.

– Дэниел! – резко окликнула его Ида Седдон. – Оставь автомобиль здесь и проводи служанку леди Хардкасл…

– Мисс Армстронг, мадам, – быстро вставил шофер.

– Да. Отведи Армстронг на кухню. Полагаю, повар приготовил для нее что-нибудь к ланчу. Вас это устроит, леди Хардкасл?

– Вполне, миссис Седдон, – улыбнулась моя хозяйка. – Желаю хорошо провести время, Армстронг. Я пришлю кого-нибудь на кухню, если ты мне вдруг понадобишься.

– Хорошо, госпожа, – ответила я и присела в легком реверансе. Затем мы с Дэниелом обошли дом, и там, на кухне, меня тепло встретила повариха миссис Берч.

Дом был просторным, но все же в нем оказалось недостаточно места для нормального помещения для слуг. Поэтому они принимали пищу в углу кухни за большим дубовым столом, который к моменту нашего появления уже был щедро заставлен едой. Меня, похоже, принимали как почетного гостя – усадили во главе стола на прекрасный удобный стул.

Мы с леди Хардкасл обычно питались хорошо и готовили отличные блюда. Но когда ей приходилось выезжать в гости, а я принимала пищу с хозяйской прислугой, лучшее, на что приходилось надеяться, тянуло на категорию «удовлетворительно и питательно». Чаще же всего имевшееся можно было оценить как «скупо и скудно». Но здесь ланч оказался просто превосходным. Пироги, холодные мясные закуски, тушеная лососина, яйца по-шотландски[11], салаты из свежей зелени, свежая выпечка – причем все было приготовлено с изумительным мастерством. Это было похоже на восхитительный пикник. Усевшись за стол, я принялась жадно уплетать все, до чего могла дотянуться.

– Должна заметить, – сказала я, подтягивая к себе кусок пирога, – с вашей стороны неслыханно щедро угощать незнакомку таким превосходным ланчем.

– Мы ведь в любом случае сейчас обедаем, дорогая, – сказал мистер Лэнгдон, дворецкий. – А в компании это всегда приятнее.

– В приличной компании, – уточнил Дэниел.

– Которая работает у достойной леди, – добавила служанка хозяйки.

По рядам сидящих за столом прокатился одобрительный шепот. Кругом царила дружелюбная атмосфера, все громко разговаривали, однако за всем этим определенно чувствовались еле заметное недовольство и даже чувство обиды.

Поначалу меня смутила и сбила с толку непосредственность этих людей, но по мере того, как застолье продолжалось, а вино подливалось в бокалы, я решила, что выполняю здесь важную обязанность служить неким подобием клапана для выпускания пара. Один за другим повариха, служанка хозяйки, горничная, кухарка и шофер давали мне понять, насколько они рады знакомству с человеком, который прислуживает настоящей леди, и насколько их достали их собственные хозяева-выскочки.

– Будь проклята эта леди Гнусь и все ее обхождения и манеры, – вполголоса сообщила миссис Берч, прожевывая кусок пирога. – Она была обыкновенной продавщицей, когда встретила его. Чертовой продавщицей! А сейчас ведет себя словно герцогиня Фу-Ты-Ну-Ты! А с нами обращается, будто мы грязь на ее туфлях. Никакой это не высший свет, умоляю вас! Она толком не знает, как себя вести.

Остальные присутствующие согласно закивали, а потом по очереди начали добавлять свои описания недостатков их хозяев. Насколько я помню, я не жаловалась на свою хозяйку, тем более первому встречному, но по мере того, как слуги рассказывали о причудах и расточительности, грубости и полной неуклюжести поведения владельцев поместья, где мы находились, я поняла, что мои собеседники чувствуют себя своего рода пленниками и просто хотят выговориться перед кем-нибудь, кто сможет их понять. Что ж, я их не перебивала…

Миссис Берч, похоже, испытывала также потребность объяснить изобилие и экстравагантность пищи на нашем столе.

– Мы сами о себе заботимся, моя дорогая, – сказала она. – Хозяйке невдомек, что тут происходит, да и я уверена, ее это нисколько и не волнует. Она не снисходит до того, чтобы зайти на кухню и потолковать с такими, как я. Меня вызывают к ней в кабинет, чтобы обсудить меню, а потом отправляют прочь на свое место. Она платит по счетам, даже не глядя в них. Мне довелось слышать, как она говорила одной из своих подруг: «Если кому-то хочется волноваться о счетах, так никто и не запрещает!» Ну, раз она так на это смотрит, так я, естественно, кое-что постоянно вписываю в них и для нас. Не слишком много, я ж не воровка, но хорошее угощение раз в месяц мы за все, что мы от нее терпим, вполне заслуживаем.

Когда трапеза подходила к завершению и затихали пикантные разговоры, из столовой раздался звонок. Горничная вскочила и, захватив поднос с кексами и прочей выпечкой, покинула нас.

Мои собеседники принялись расспрашивать меня о леди Хардкасл – о том, как мы устроились на новом месте, откуда мы приехали и чем занимались раньше. Я отвечала им как можно правдивее, но, конечно, далеко не обо всем рассказывала. Тем не менее я дала им понять, что мы с моей хозяйкой намерены разобраться, кто же все-таки убил Фрэнка Пикеринга.

– Да, – кивнул мистер Лэнгдон, – бедняга мистер Пикеринг. А вы знаете, он же работал на Седдонов. Прекрасный молодой человек. Если бы меня спросили, то я бы сказал, что он был куда больше джентльменом, чем его хозяева.

– Вы встречались с ними? – поинтересовалась я.

– Да, пару раз уж точно. Обычно я сопровождаю мистера Седдона в его поездках в качестве камердинера, и мистер Пикеринг иногда бывал там или где-нибудь поблизости. А однажды он заходил к нам сюда, в дом.

– В дом? Это немного необычно, разве не так?

– Конечно. Кстати, это случилось совсем недавно.

– Не предполагаете, зачем он приходил?

– Боюсь, что нет. В тех домах, где мне приходилось работать, не так-то просто что-то случайно услышать. Сами понимаете, толстые стены, плотные двери. Впрочем, когда он пришел, явно был в дурном настроении, а вышел вообще вне себя и даже хлопнул дверью. Так что, полагаю, это была не очень радостная встреча.

Только я собиралась расспросить дворецкого о деталях, как из столовой вновь раздался звонок.

Мистер Лэнгдон встал из-за стола.

– Полагаю, это по мою душу, – сказал он. – Пожалуйста, если получится, оставьте мне кусочек бисквита. Я страсть как неравнодушен к бисквитам со взбитыми сливками.

Он направился в столовую, а наш разговор снова вернулся к более легкомысленным темам вроде проделок молодых слуг.

Когда Лэнгдон вернулся, мы еще смеялись над последней историей, которую в лицах и комичными голосами только что рассказала кухарка Дорис. Дворецкий подошел ко мне, склонился и тихонько шепнул на ухо: «На самом деле, дорогая, это вызывали вас. Леди Хардкасл желает, чтобы вы принесли ей пилюли».

– Конечно, спасибо. – Я встала со стула. – Прошу всех меня извинить – долг зовет.

Я разыскала свою сумочку и тщательно в ней порылась. Леди Хардкасл не захватила с собой никаких «пилюль», но было совершенно ясно, что по каким-то причинам я понадобилась ей в столовой. Поэтому, достав коробку аспирина, я взяла оттуда две таблетки и направилась к двери, в которую, как я заметила, выходил Лэнгдон.

– Сначала прямо по переходу, потом направо, а на втором этаже повернете налево, – сказала мне вдогонку миссис Берч. – А как услышите самодовольную болтовню хозяина, считайте, что вы на месте.

* * *

Обитые деревянными панелями стены коридора были увешаны акварелями с изображениями кораблей и бухты Бристоля, и под каждой из них имелась медная табличка. У двери в столовую стоял ящик для судового компаса, естественно, с самим компасом, а на полке над ним размещался медный судовой колокол. Если бы меня спросили, как одним словом описать убранство в этом месте, я бы назвала его «навигационным».

Сама столовая оказалась просторной комнатой с высокими потолками и стенами, окрашенными в модные бледные оттенки голубого. Она могла бы показаться даже элегантной, если бы не являлась продолжением неуклюжего «навигационного» стиля. У одной из стен помещались другие памятные реликвии: отполированные иллюминаторы, еще один колокол, только на этот раз слегка помятый, товарные накладные в рамках, замысловатая мешанина блоков и канатов корабельного такелажа, еще изображения кораблей, и в довершение всего на самом видном месте над камином висел большой портрет самой миссис Седдон в величественной позе.

Мой опыт пребывания в домах мелкой аристократии говорил о том, что их внутреннее убранство – сплошной хаос. Все пространство забито разными перешедшими по наследству предметами и дорогими побрякушками. Эти вещи приобретались по первому капризу и выставлялись на всеобщее обозрение безо всякой системы. В тех же случаях, когда убранство комнат выполнялось в одном стиле – если вообще встречались такие комнаты, – это были, как правило, спальни: «китайская», «африканская»… Вместе с тем во внутреннем убранстве дома Седдонов было что-то слишком уж нарочитое, слишком демонстративное. Похоже, подумала я, кто-то тут слегка перестарался. Учитывая слова прислуги, не так трудно было догадаться, кто именно.

Обеденный стол имел размеры достаточные, чтобы за ним поместились десять человек, однако сейчас сидели только шестеро. Мистер Седдон занимал место во главе стола, а его жена сидела от него по правую руку. Напротив разместились леди Хардкасл с каким-то краснолицым полнощеким джентльменом, которого я не узнала. Впрочем, он имел отчетливое фамильное сходство с самим Джеймсом Седдоном и, возможно, приходился ему младшим братом. Столь же пухлая дама, видимо его жена, сидела на другой стороне стола.

Рядом с ней со скучающим видом расположился молодой человек лет двадцати с небольшим.

– Послушайте, тетушка Маргарет, не передадите ли мне масло? – сказал он, когда я вошла.

– Передать что, дорогой? – повернулась к нему пухлая дама.

– Масло.

– А где оно?

– Рядом с вашим локтем, – ответил юноша. Он сказал это с высокомерным нетерпением, которое, казалось, совершенно не соответствовало его унылому и неприметному виду.

Затем молодой человек закатил глаза и принялся намазывать маслом последний кусок бублика.

Горничная Мэри разливала чай. Я улыбнулась про себя: набор блюд для ланча, остатки которых стояли на соседней стойке, выглядел значительно скромнее того набора яств, которым меня угощали слуги.

– Армстронг! – Леди Хардкасл подозвала меня кивком. – Благодарю.

Я отдала ей таблетки аспирина, и она тут же проглотила их, а потом снова поблагодарила меня и жестом отослала прочь. Однако, вместо того чтобы удалиться, я в полной мере воспользовалась волшебным даром оставаться невидимой, которым владеют все домашние слуги, и незаметно скользнула в угол комнаты.

– Ах, бедняжка, – сказала миссис Седдон. – Это все от нервов! Как, должно быть, тяжело говорить о таких ужасных делах!

Ей было чуть больше пятидесяти. Стройная фигура, блондинка. Хорошенькая, подумала я, но не красавица. Ее наряд был далек от элегантности, но, несомненно, стоил очень дорого.

Между тем она снова заговорила:

– Мы просто были шокированы, когда услышали о его смерти! Но насколько ужаснее, должно быть, пришлось вам, когда вы обнаружили его… тело. В полиции ведь полагают, что произошло самоубийство?

Акр. Вот что, сэр Люциус, мне совершенно все равно, как меня убьют – в приличном положении или в неприличном. Так уж лучше я, клянусь моей храбростью, стану боком.

– Несомненно, предполагалось, что именно так все и будет выглядеть, – сказала леди Хардкасл. – Однако потом у полиции возникли сомнения. Они арестовали кого-то из местных по подозрению в убийстве.

Сэр Люциус (смотря на часы). Не может быть, чтобы они подвели нас… А, нет! Я вижу, они идут…

– Убийстве? – Хозяйка дома резко повернулась к мужу. – Джеймс, ты знал об этом? Видите ли, тот парень работал у Джеймса, – объяснила она затем моей госпоже.

Акр. А? Что? Идут?

Ее муж принялся взволнованно бормотать:

Сэр Люциус. Да. А кто же это там перелезает через изгородь?

– Я… э-э-э… Да, дорогая. Кажется, я что-то такое слышал.

Акр. Там идут двое. Ну что ж, пускай идут. А, сэр Люциус… Мы… мы… мы… не будем бежать?

– Ты никогда мне об этом не говорил! – В голосе его супруги появились ледяные нотки.

Сэр Люциус. Бежать?

– Я… я… не хотел тебя чрезмерно волновать, милая. Ужасное дело! Ужасное!

Акр. Нет, я говорю, мы не будем бежать, клянусь моей храбростью!

Безусловно, мистер Седдон мог быть и старшим партнером в преуспевающей компании, но теперь становилось ясно, кто же главный в доме Седдонов.

Сэр Люциус. Да что с вами такое?

– Не хочется плохо отзываться о парне, который сейчас лежит на столе в покойницкой, и все такое… – подал голос явно слегка подвыпивший краснолицый джентльмен. – Но чертовски дурно погибнуть вот так, как он. Оставил нас в таком положении, разве нет?

Акр. Ничего, ничего решительно, мой дорогой друг… мой милый сэр Люциус… только я что-то не чувствую в себе такого мужества, как раньше.

– Ах, Перси, перестань! – поморщилась неизвестная мне дама. – Ты говоришь так, будто он специально наложил на себя руки.

Сэр Люциус. Фу-фу! Вспомните о вашей чести.

– Если только не стал жертвой помешательства, дорогая, – сказал Перси. – Должно быть, он кого-то сильно огорчил. Можно сказать, он навлек это все на себя, что не так?

Акр. Да-да… верно… моя честь… Напоминайте мне время от времени о моей чести, сэр Люциус.

– Нет, никто так не скажет, – строго ответила дама. – И вообще, думаю, тебе хватит пить.

Сэр Люциус (вглядываясь вдаль). Вот и они.

Наступило неловкое молчание, в продолжение которого все, кроме краснолицего господина, начали пить чай. Тот упрямо потянулся к своему бокалу с вином. Тишина длилась почти минуту, как вдруг Ида Седдон сказала:

Акр. Сэр Люциус, не будь я с вами, я бы подумал, что испугался. Что, если мужество покинет меня? Мужество ведь приходит и уходит, не спрашиваясь…

– Боже! Леди Хардкасл! У вас и в самом деле не слишком здоровый вид! Вы уверены, что с вами все в порядке? Может, послать за доктором?

Сэр Люциус. А вы держите его покрепче, когда оно приходит.

По мне, так моя хозяйка выглядела вполне прекрасно, но это был прекрасный шанс уйти отсюда пораньше. И она не преминула им воспользоваться.

Акр. Сэр Люциус, я боюсь, что оно сейчас уходит. Да, мое мужество исчезает… Положительно ускользает. Я чувствую, как оно вытекает у меня сквозь пальцы…

– Благодарю вас, миссис Седдон! Уверена, со мной будет все хорошо. Но если позволите, я еще раз воспользуюсь вашей добротой и попрошу, чтобы ваш шофер отвез меня домой.

Сэр Люциус. Помните о вашей чести… О вашей чести! Вот они.

– Конечно, конечно! – с плохо скрываемым облегчением ответила Ида и тут же начала отдавать распоряжения: – Мэри, ступай на кухню и скажи Дэниелу, чтобы подготовил автомобиль. Приберешься позже.

Акр. О господи!.. Если бы я был в безопасности у себя дома! Или уж пусть бы меня застрелили так, что я бы этого не знал!

– Да, мэм. – Мэри исчезла за дверями.

Входят Фокленд и капитан Абсолют.

Все еще оставаясь незаметной, я последовала за ней, и на кухню мы отправились вместе. Как только я убедилась, что тут нас уже никто не услышит, сказала:

Сэр Люциус. Джентльмены, ваш слуга. Как, капитан? Вы, вероятно, пришли с тем же намерением, что и я, – сперва оказать дружескую услугу приятелю, а затем свести и свои счеты?

– Атмосфера там слегка напряжена.

Акр. О Джек! Мой милый Джек! Мой дорогой друг!

– К тому все и шло, мисс. Полагаю, ваша госпожа поэтому и послала за вами. Хотела поскорее убраться оттуда. Хозяйка не любит скандалов. Второй мистер Седдон слегка перебрал, и они с нашим мистером Седдоном сначала шутили, а потом начались все эти разговоры про мистера Пикеринга, и наша миссис Седдон была уже готова настучать им по головам. Готова биться об заклад: когда все гости разойдутся, там такое начнется…

Капитан. Тише, Боб, Беверлей рядом.