6 сентября 2-ю танковую армию вывели в резерв фронта. К тому времени было ясно, что наступления на Варшаву не будет, а потери армии составили 989 танков и САУ, превысив численность бронетехники в армии к началу Люблинско-Варшавской операции.
— Да, это 1542 год. И португальцы считают, что вы с Марго колдуны.
Кайнан снова побледнел.
С. М. Штеменко вспоминал:
— Я знаю. Они кричали это, когда начали пинать и избивать меня. — Судорога прошла по его телу. — Некоторое время я боялся, что они просто убьют меня без суда.
Его улыбка была горькой и мимолетной.
Помолчав, Кит спокойно сказал:
— Мы все еще в большой опасности. Не исключено, что я погибну от затенения раньше, чем Врата откроются снова. Это сложно объяснить, и ты еще недостаточно много знаешь о Вратах и путешествиях во времени, но простая истина состоит в том, что человек не может существовать сразу в двух лицах. А мне придется очень, очень близко к этому подойти. И если я задержусь здесь слишком надолго, замешкавшись до того момента, когда я уже существую где-то в другом месте, но в это же время, то я умру.
«В начале сентября разведка 1-го Белорусского фронта обнаружила, что одна из танковых дивизий противника и некоторые другие его войска, ранее находившиеся под Прагой, появились перед нашими плацдармами на Висле. Очевидно, немецко-фашистское командование ожидало, что мы усилим там свою активность. Отвлечение сил врага можно было использовать для удара на Прагу. Доложили Верховному Главнокомандующему. Тот отдал соответствующий приказ.
10 сентября 47-я армия начала наступление. Вслед за ней двинули 1-ю польскую армию. Действия войск отличались большой напористостью. В ночь на 13 сентября они ворвались в Прагу. Вот когда надо было поднять восстание в Варшаве, чтобы помешать гитлеровцам разрушить мосты, захватить их и тем помочь советским воинам переправиться на левый берег Вислы, в центр города! Но мосты были взорваны противником, широкая река отделяла наши войска от борющейся уже сорок пятый день Варшавы. Все попытки с ходу форсировать водную преграду и переправиться на левый берег Вислы, предпринятые разведкой 47-й армии, были отбиты.
Население предместья Варшавы — Праги с большим подъемом встретило своих освободителей — советских и польских воинов. Женщины под обстрелом ухаживали за ранеными, поили и кормили их, хоронили убитых.
По приказу К. К. Рокоссовского участок фронта на Висле перед Варшавой был передан войскам Зигмунда Берлинга, а 47-я армия выдвинулась к северу. Советские и польские войска вышли на рубежи, откуда можно было подать руку помощи восставшей Варшаве.
О разгроме гитлеровских войск в Праге уже, конечно, знали на той стороне Вислы. Но руководители повстанцев из лондонского лагеря продолжали держаться своей линии и ни шагу не сделали нам навстречу. Они по-прежнему молчали, не пытались установить связь, хотя, как сообщало английское правительство, население Варшавы испытывало невероятные трудности.
Руководители же отрядов Армии Людовой, добровольно присоединившихся к восстанию, чтобы в трудный час быть вместе с населением Варшавы, немедленно направили двух девушек-связных на другой берег Вислы, как только советские войска подошли к Праге. Рискуя жизнью, юные патриотки вышли в расположение нашей армии. От них-то советское и польское командование впервые и узнало подробности о характере восстания, положении в городе, расположении и состоянии сил повстанцев.
Теперь восставших варшавян, советские войска и Войско Польское разделяла, как мы тогда думали, только река. Но все оказалось значительно сложнее, и виной тому была хищная политическая расчетливость отребья панского государства. Но об этом несколько позже.
Днем 13 сентября мы с А. И. Антоновым доложили Верховному Главнокомандующему о положении на 1-м Белорусском фронте, и в частности в Варшаве. Он распорядился сделать все возможное для оказания помощи, в том числе улучшить снабжение восставших с воздуха оружием, боеприпасами и другими материальными средствами. Мы передали указания фронту и авиации. Предпринятые в ту же ночь попытки перебросить в Варшаву оружие и боеприпасы увенчались успехом, а через день началось регулярное снабжение восставших.
После нашего доклада И. В. Сталин снял трубку и переговорил по ВЧ с К. К. Рокоссовским. Командующий фронтом доложил, что его войска сейчас не в состоянии освободить Варшаву. И. В. Сталин отнесся к этим словам с пониманием и настаивать не стал. Нам с Антоновым он еще раз напомнил, что необходимо установить связь с повстанцами — действия в этом отношении уже начались. Кроме того, он приказал Г. К. Жукову, только что возвратившемуся с Украинских фронтов, снова вернуться на 1-й Белорусский: „Вы там свой человек. Разберитесь с Варшавой на месте и принимайте меры, какие нужно. Нельзя ли там провести частную операцию по форсированию Вислы именно войсками Берлинга… Было бы очень важно… Задачу полякам поставьте лично вместе с Рокоссовским и сами помогите им организовать дело. Они еще люди без опыта“. Практически польскую армию посылали на убой, чтобы, с одной стороны, пойти навстречу пожеланиям польских солдат и офицеров помочь своим братьям в Варшаве, а с другой стороны, продемонстрировать западным союзникам, что Варшаву не удается взять из-за слишком сильного немецкого сопротивления».
По лицу валлийца прошла череда самых разных чувств. И вдруг, к изумлению Кита, он преклонил перед ним колено:
— Я присягаю тебе на верность, мой господин. Прикажи мне, чтобы я мог довести до конца твою миссию, если ты погибнешь.
Получается, что лишь в середине сентября, через полтора месяца после начала восстания, Сталин разрешил сбрасывать грузы с советских самолетов. Возможно, он рассчитывал, что теперь варшавяне с большим сочувствием отнесутся к прокоммунистической Армии людовой, убедившись в «авантюризме» Бур-Комаровского. Но рассчитывать на это не приходилось. Скорее, Сталин надеялся, что показная попытка 1-й польской армии занять Варшаву, во-первых, продемонстрирует желание Советского Союза помочь повстанцам, а во-вторых, заставит немцев поторопиться с ликвидацией восстания. Не исключено, что немецкое командование не торопилось в этом вопросе, не без основания полагая, что, пока восстание будет продолжаться, у Сталина будет меньше стимулов овладеть Варшавой. Но теперь, когда советские войска заняли Прагу и появилась угроза их соединения с восставшими, медлить с ликвидацией восстания стало опасно. Захват же бойцами Берлинга плацдармов в левобережной части города, возможно, стал для немцев сигналом, что с повстанцами пора кончать.
13 сентября штаб 1-го Белорусского фронта издал боевое распоряжение о наступлении 47-й и 1-й польской армий на Прагу:
Было бы не к месту объяснять валлийцу, что в присяге нет никакой нужды. Он просто принял его обет служить ему в качестве вассала. Если они выберутся, потом можно будет с этим разобраться.
Марго удивленно взирала на происходящее.
«1. Части 3-й тд СС „Тотенкопф“, 1-й кд (в) (венгерской. — Б. С.), 73-й пд, 19-й тд, 540-го штрафного батальона и 9-го штурмового батальона противника упорно обороняют рубеж Струга, вост. опушка леса (1 км зап. Мациолки), Марки, Зацише, вост. окраина Прага, Спаска Кемпа, стремясь удержать район Прага и не допустить дальнейшего продвижения наших войск в северо-западном и западном направлении.
2. 47-я армия, наступая на Прагу, в 17.00 13.9. 44 ведет бой на рубеже Надма, Мациолки, станция Древница, Бойня, Ельснерув, Утрата, Витолин, вдкч. (2 км юго-зап. Витолин).
Командующий войсками фронта приказал:
1. 1-й А (П) (польской. — Б. С.) 15.9.44 сменить части 47-й армии на участке Ельснерув, Утрату, Витолин вдкч. (2 км юго-зап. Витолин) и с утра 16.9.44 всеми силами армии перейти в решительное наступление с задачей овладеть городом и районом Прага и выйти на восточный берег реки Висла на участке Пельцовизна, Прага, Ляс.
С 12.00 15.9.44 установить разграничительную линию между 47-й А и 1-й А (П): Колбель, Горашка (9 км сев. Отвоцк), Милосна Стар, Ельснерув, Аннополь, все пункты для 1-й А (П) включительно.
2. Командующему 47-й армией сменившиеся части вывести в полосу армии и использовать их для наступления на главном направлении, а 1-ю ппд с ее боевым участком 15.9.44 передать в состав 1-й А (П)».
— Теперь, — спокойно произнес Кит, — нам предстоит разыграть суд над колдунами…
14 сентября Прага была освобождена частями 47-й и 1-й польской армии. Потери 1-й польской пехотной дивизии в боях за Прагу составили 1900 человек, в том числе 355 убитыми. Потери 1-го Белорусского фронта за вторую декаду сентября составили 17,5 тысячи человек, в том числе около трех тысяч убитыми.
11 сентября Бур-Комаровский через Лондон обратился к Рокоссовскому. В Москву его послание поступило 14 сентября. В нем говорилось:
Малькольм распорядился принести валлийцу еды и питья, затем занялся его ранами. Кит предписал предоставить пленнику ночной отдых перед завтрашним испытанием. На этот раз Малькольм покидал темницу с гораздо более легким сердцем, чем в первый день. Теперь по крайней мере Марго не будет там в темноте одна.
На следующий день они «допрашивали» валлийца в той же маленькой каморке. «Дознание» растянулось на целый день. На самом деле они все это время потратили на спокойное, деловое обсуждение планов, продумывание многочисленных запасных вариантов чуть ли не на все случаи жизни.
«Полученная сегодня информация премьера Миколайчика о готовящемся сотрудничестве в деле оказания помощи сражающейся Варшаве позволяет мне обратиться к пану маршалу с просьбой о присылке нам помощи и согласовании наших усилий.
Прошу пана маршала приветствовать от моего имени и имени воинов АК приближающуюся к воротам Варшавы советскую армию и входящие в ее состав польские части.
Из телеграммы, посланной Вам 6 августа капитаном Калугиным и 8 августа полковником Монтером, Вы знаете в общих чертах наше положение…
Подкрепленные сбросами грузов с самолетов прошлой ночью продолжаем сражаться, однако нам требуется дальнейшая помощь путем сброса с самолетов немецких боеприпасов и оружия — о чем Вас и прошу…
Жители города очень страдают от обстрелов сверхтяжелой артиллерии, убедительно прошу пана маршала противодействовать ей. Ориентируясь в наших возможностях, Вы не можете ждать от нас решающего взаимодействия, поскольку из-за отсутствия у нас тяжелого вооружения у нас небольшие наступательные возможности. Тем не менее, если Вы нам укажете направление действий и подкрепите нас тяжелым оружием, мы сможем там сосредоточить все наши усилия в решающем ударе советских армий на Варшаву.
Прошу пана маршала сообщить данные для установления прямой радиосвязи. Ожидаю ответа и выражаю свое солдатское приветствие.
Бур, генерал дивизии».
Суд над колдунами планировался и репетировался долго и тщательно, как настоящий театральный спектакль, бродвейское шоу. С той лишь разницей, что от развязки этого шоу зависела их жизнь.
15 сентября 1944 года Бур-Комаровский послал еще одну телеграмму Рокоссовскому через Лондон:
«Маршалу Рокоссовскому. Благодарим за прикрытие с воздуха, сбросы оружия, боеприпасов и продовольствия. Просим продолжать сбросы. Нам очень нужен боезапас к крупнокалиберным пулеметам, а также 9-мм патроны. Сегодня высылаем на Прагу офицеров связи».
Неизвестно, читал ли Рокоссовский телеграммы командующего Армией крайовой. Скорее всего, их никто ему из Москвы не передавал.
Когда они закончили подготовку, никто ничего вслух не сказал, но по лицам партнеров было ясно: каждый отдает себе отчет, сколь на самом деле уязвимы эти их изощренные планы.
15 сентября член военного совета 1-го Белорусского фронта К. Ф. Телегин докладывал Главному политуправлению Красной армии о положении в Варшаве:
Африканское солнце уже клонилось к закату, когда Малькольм наконец вышел из грязной каморки и придержал дверь для Кита. Но разведчик времени не удостоил его взглядом. Марго опять при расставании прильнула к Малькольму так, что и слепому было бы ясно, какие у них отношения. С Китом-то она попрощалась куда сдержаннее. Такая открытая демонстрация чувств в теперешней обстановке казалась Малькольму совсем неуместной, но он не предпринял ничего, чтобы как-то восстановить отношения с Китом.
Когда португальский солдат приблизился, чтобы запереть дверь камеры, Кайнан как бы невзначай встал между ним и Марго, и мнение Малькольма об этом валлийце поднялось до еще более высокой отметки.
Прежде чем допустить поселенцев к ужину, Малькольм с Китом провели хорошую, полноценную вечернюю службу. Заметив, что некоторые прихожане обмениваются мрачными взглядами и сердитыми восклицаниями, Малькольм решил, что пора приводить в жизнь его собственный план. Если Киту нужно вывести этих людей из равновесия, вот прекрасная возможность натравить их друг на друга.
Так что за ужином, который теперь, по настоянию Кита, вся община вкушала вместе, Малькольм воздел руки к небесам и разразился проповедью о заразительности, опасности и пагубности колдовства.
«У аппарата генерал-лейтенант Шикин.
— Здравствуйте, товарищ Шикин. У аппарата Телегин.
— По приказанию товарища Щербакова информируйте по следующим вопросам:
1. Что происходило и происходит в Варшаве, есть ли восстание или это обман. Если есть восстание, насколько широки размеры, побиты повстанцы или нет?
2. Что нашли в Праге, много ли лондонцев, есть ли у них сила?
3. Как вела себя в боях польская дивизия? Прошу подробно информировать по всем этим вопросам.
— Докладываю:
1. Многими данными подтверждается, что в Варшаве 1-го августа по приказу Соснковского было поднято восстание Армии Крайовой, в ходе которого к нему присоединились вооруженные отряды Армии Людовой и другие политические группы, а также и население Варшавы. Этими данными мы располагаем от выходивших из Варшавы жителей, двух полковников корпуса безопасности и специально посланных лиц от ЦК Польской Рабочей партии.
12 сентября из Варшавы был доставлен документ от капитана Красной Армии Калугина из группы Черного. Калугин подтверждает факт восстания и захват восставшими центральных районов Варшавы, района Жолибож и Мокотув.
10 сентября через Вислу переправились на нашу сторону две польские девушки — Бальцежек Янина Казимировна и Яворская Елена Леоновна, которые заявили следующее: что они посланы ЦК Польской Рабочей партии в Польский Комитет Национального Освобождения и к Командованию Красной Армии для информации о положении дел в Варшаве и передачи просьбы об оказании помощи. Они доложили, что восстание началось 1 августа в 17.00 отрядами Армии Крайовой без предварительной договоренности с другими политическими партиями, и в частности с Польской Рабочей партией и Армией Людовой. Армия Людова также готовилась к восстанию, но момент его хотела приурочить ко времени подхода к Варшаве Красной Армии (это доказывает, что в Москве действительно рассчитывали на восстание в Варшаве, но думали, что его возглавит Армия людова. — Б. С.). Однако видя, что после выступления Армии Крайовой восстание распространилось и начало вовлекать население, в него ходом событий включилась и Армия Людова.
Существующие в городе партии разного направления стихийно объединились для восстания против немцев.
Соглашения между Армией Крайовой и Армией Людовой как с начала восстания, так и до настоящего времени нет.
Бальцежек и Яворская были посланы ЦК ПРИ без ведома командования Армии Крайовой. Последнее, по их заявлению, не согласилось бы на их посылку.
В начале восстания повстанцы имели успех и захватили центральную часть города, но после того, как немцы бросили против них большие силы, повстанцы вынуждены были оставить значительную часть территории, занятой ими. Первую неделю восстания в городе была проведена мобилизация, но вооружить мобилизованных было нечем.
Вооруженные силы восставших вначале насчитывали — в Армии Крайовой до 7 тысяч, в Армии Людовой — 4 тысячи человек.
3-го, 5-го и 17-го августа английскими самолетами было сброшено восставшим вооружение, боеприпасы и продовольствие, но в крайне незначительном количестве. После этого английские самолеты не появлялись.
Руководителем восстания лондонское правительство назначило командующего Армией Крайовой — Бура, оперативным руководителем по восстанию является заместитель Бура, полковник по кличке — „Монтер“.
Восставшие надеются, что только Красная Армия освободит Варшаву от немцев. По их заявлению, все участники Армии Людовой, а также рядовой и младший комсостав Армии Крайовой признают Польский Комитет Национального Освобождения. Старший офицерский состав Армии Крайовой настроен к нему враждебно. Они также заявили, что авторитет лондонского эмигрантского правительства и Бура резко упал, участники восстания все более убеждаются в их предательской роли.
Положение у восставших тяжелое — нет продовольствия, воды, боеприпасов. Без помощи извне повстанцы продержаться долго не смогут.
Эти девушки в основном, безусловно, правдиво изложили положение дел в Варшаве. По их ориентировке в данное время восставшие удерживают районы:
1. Район Жолибож, Маримонт.
2. Кварталы в центре города, примыкающие с севера и с юга к железнодорожной станции.
3. Район Мокотув.
4. Район на зап. берегу р. Висла, южнее южного моста.
Наличие в этих районах очагов, удерживаемых восставшими, подтверждается нашим наблюдением. Противник эти районы ежедневно бомбил авиацией и обстреливал артиллерией. Ночью хорошо слышны пулеметная и винтовочная стрельба, взрывы и наблюдаются пожары. В ночь на 14 сентября и в ночь на 15 сентября нами была организована заброска в эти очаги боеприпасов, вооружения и продовольствия. Всего сделано 644 самолето-вылета У-2, которыми сброшено сорок пять тонн продовольствия, 329 кг печенья, 83 кг сала, 3125 папирос, 6020 руч. гранат с запалами, 295 тысяч винтпатронов, 497 автоматов, 596 080 патронов ТТ, 60 50-мм минометов и к ним 7000 мин. Повстанцы в этих районах выкладывали указанные им сигналы, сброшенные днем вымпелом со штурмовиков, однако подтверждения живым человеком или другим способом в получении сброшенного груза не имеем. Сегодня утром из района Варшавы от южного моста переплыло к нам 22 человека вооруженных повстанцев, которые сообщили, что вчера противник крупными силами повел наступление на этот район и оттеснил повстанцев от берега Вислы, таким образом, они утеряли возможность непосредственной связи с нами.
Во всех этих районах, удерживаемых восставшими, по данным лиц, прибывающих к нам, общее количество восставших и помогающих им насчитывается 40–50 тысяч, но вооруженных тысяч 15, которые примерно распадаются пополам на Армию Людову и Армию Крайову.
Данные нуждаются в перепроверке. По вопросу о Варшаве сейчас доложить пока больше ничего не могу.
— Товарищ Телегин! Известно ли, кто возглавляет восставших из Армии Людовой? Прошу, если у Вас нет больше о Варшаве ничего, докладывать по второму вопросу.
— Кто возглавляет Армию Людову, данных у меня нет, выясню и доложу позже. По второму вопросу — в Праге никаких вооруженных отрядов Армии Крайовой не обнаружено. В районе города Рембертув нами был обнаружен один батальон „аковцев“. Этот батальон разоружен, нами изъято у них: 1 станковый пулемет, 2 ручных пулемета, 2 ружья ПТР, больше 100 гранат, автоматы и винтовки. Батальон сопротивления не оказывал, никаких других политических организаций, в том числе и Польской Рабочей партии в Праге также пока не установлено.
Население Праги, по грубому подсчету, 25–30 тысяч человек. Население встречало Красную Армию и части польской Армии с исключительным воодушевлением, активно помогало выносить раненых с поля боя и оказывало им первую помощь, по своей инициативе подбирало убитых бойцов и офицеров под артобстрелом и хоронило их, обкладывая могилы цветами и ежедневно обновляя цветы.
Население очень нуждается в продовольствии. Последние один-два месяца сильно голодали. Нами приняты меры по обеспечению продовольствием населения.
По второму вопросу у меня все. Что еще Вас по этому вопросу интересует?
— Много ли лондонцев в Праге и каково их влияние на население?
— Лондонцев в Праге пока не обнаружили и их влияние незаметно, возможно, что мы еще как следует в этом вопросе не разобрались.
— Товарищ Телегин! Я не понял, кто такие „аковцы“ из батальона, который Вы разоружили?
— Отвечаю. „Аковцы“ это сокращенное название Армии Крайовой. Третий вопрос. В боях за Прагу участвовала первая польская дивизия армии Берлинга под командованием полковника Бевзюка.
— Ясно. Прошу дать ответ по третьему вопросу — как вела себя в боях польская дивизия?
— С начала наступления и до последнего момента солдаты и офицеры этой дивизии дрались хорошо, достойно выполнив возложенную на них задачу.
— Товарищ Телегин! Какие имели место отрицательные факты поведения бойцов и офицеров во время боя польской дивизии?
— Еще до окончания артиллерийской подготовки 10-го сентября по инициативе низовых офицеров и солдат отдельные подразделения поднялись и пошли в атаку прямо вслед за артиллерийским огнем. Несмотря на сложные условия боя (в лесу и населенных пунктах) офицерский состав и подофицеры в основной своей массе задачу выполняли умело. У всех было желание первыми войти в Прагу и в основном это желание было претворено в жизнь. Ни командир 125-го ск, ни Военсовет 47-й Армии, ни Военный совет фронта не предъявляем сколько-нибудь существенных претензий к этой дивизии. Считаем, что они дрались храбро, настойчиво и умело.
В первый день наступления были захвачены пленные — австрийские, силезские и познанские поляки. Солдаты первой дивизии тут же на поле боя основательно их избили за то, что они поляки, а воевали вместе с немцами, и когда пленные заявили, что они насильно мобилизованы, они им отвечали, что если бы вы были поляки, так вы бы не остались у немцев, а давно бы перешли на сторону Люблинского правительства.
Настроение личного состава дивизии боевое и бодрое, заявляют о своем желании во что бы то ни стало первыми ворваться в Варшаву, это их желание мы дума— Известно ли вам, дети мои, что князь Тьмы засылает к вам демонов, чтобы те вынюхивали все ваши грешные деяния, искушали вас и побуждали к еще большим грехам? Так бдите же и не допускайте нечистого искушать вас и сбивать с пути истинного! И если вы видите, что сосед ваш отлынивает от исполнения своего долга, знайте, что это бес вселился в него и ведет его по дороге к преисподней! С таким соседом надо быть непреклонно строгим! Не жалейте, поправьте его, и, возможно, вы спасете его душу. Все вы должны помочь друг другу обрести путь к спасению. Если ваш сосед подвержен греху алчности, вы должны помочь ему справиться с ним, направить на верный путь. Если вы ночью стоите на страже и видите, как владыка Тьмы и порождения его крадутся по городу, выискивая, где бы навредить, то гоните его без колебания!
ем удовлетворить. Всё».
Некоторые солдаты при этих словах побледнели. Точно, они видели что-то, крадущееся ночью. Малькольм был готов держать пари, что это были обезьяны, нацелившиеся покопаться в кучах городского мусора, а может, и леопарды, привлеченные запахом домашнего скота. Сегодняшняя ночная стража обещает оказаться весьма интересной!
Представители Армии людовой значительно преувеличили свою роль в восстании. На самом деле численность бойцов АЛ во много раз уступала численности бойцов АК, и отряды Армии людовой вынуждены были подчиняться Бур-Комаровскому. Ранее доклады коммунистов, значительно преувеличивавшие мощь и влияние Армии людовой, привели Ставку к ошибочному заключению, что восстание в Варшаве могут возглавить коммунисты.
— А если ваш сосед страдает от непомерной гордыни? Научите его смирению, только так можно спасти его душу. Жадность, гордыня, чревоугодие. Ищите в ближнем эти страшные грехи. И искореняйте их!
По характеру вопросов Шикина чувствуется, что ему был нужен какой-то «компромат» на действия поляков из 1-й польской армии. Вероятно, уже в тот момент Сталиным было принято решение о замене Берлинга на посту командующего армией, что и было вскоре осуществлено не без участия Рокоссовского.
Он простер над толпой руки в заключительном благословении. Солдаты, ремесленники, крестьяне и бывшие матросы сидели, лишившись дара речи, глядя друг на друга со всевозрастающим подозрением и страхом.
Губернатор перекрестился и начал есть — но медленно, чтобы не быть заподозренным в грехе чревоугодия. Остальные последовали его примеру, время от времени недобро поглядывая друг на друга. «Который тут призывает дьявола во злобе его?» Малькольм без труда читал их мысли.
Наступление советской 47-й армии 16 сентября успеха не имело, прежде всего из-за нехватки боеприпасов. Советские войска не поддержали мужественную попытку польских частей под командованием генерала Берлинга форсировать Вислу в непосредственной близости к Варшаве. 16–19 сентября через Вислу переправилось до шести батальонов пехоты; 23 сентября под натиском превосходящих сил противника поляки, понеся большие потери, вынуждены были вернуться на восточный берег.
Позже, когда они остались одни, Кит холодно взглянул на него.
С. М. Штеменко утверждает:
— Очень надеюсь, что ты осознаешь, что с ними делаешь.
— Ты хотел вывести их из равновесия. Я рассчитываю, что следующие два денька будут интересными.
Кит только хмыкнул и стал укладываться в постель. Он видел, что его план вымотать поселенцев в первую очередь сработал в отношении Малькольма. Бедняга падал с ног от усталости.
«Обстановка вынуждала внести серьезные поправки в ранее разработанный план наступления на Варшаву силами 1-й польской армии. Нужно было искать другие пути разгрома противника в польской столице, о чем мы и доложили Верховному Главнокомандующему.
— Что предлагает Генеральный штаб? — спросил он после небольшой паузы.
Антонов сказал, что ничего иного, кроме повторения ударов 47-й и 70-й армий для обхода Варшавы с севера и северо-запада, а также усиления 1-й польской армии, предложить нельзя.
Верховный Главнокомандующий потребовал данные о силах 47-й и 70-й армий. Я доложил. Когда он убедился, что состав армий слаб, а войска изнемогают от усталости и потерь, так как с 18 июля непрерывно ведут тяжелые бои, оборона же противника повсюду прочна, в кабинете наступило длительное молчание. Верховный Главнокомандующий медленно прохаживался вдоль стола с погасшей трубкой в руке. Наконец, обращаясь к нам, он сказал:
— Передайте товарищу Жукову, чтобы они с Рокоссовским подумали, как помочь Варшаве… Нельзя ли все-таки ликвидировать плацдарм противника в междуречье и организовать наступление в обход Варшавы силами армий Гусева и Попова? Пусть они тоже подумают, что можно сделать в городе у Берлинга. Можно ли срочно послать ему подкрепления, имеющие опыт боев в городах?..
Приказание было передано, и уже через день, 20 сентября, Жуков и Рокоссовский направили в Генштаб свои соображения. Ни представитель Ставки, ни командующий 1-м Белорусским фронтом не сомневались в том, что борьбу за разгром противника в районе Варшавы следует продолжать.
А. И. Антонов, а также Оперативное управление Генштаба были согласны с соображениями Г. К. Жукова и К. К. Рокоссовского. Согласился с ними и Верховный Главнокомандующий. Он приказал торопить фронт с подготовкой операции и внимательно следить за положением на плацдарме 1-й польской армии.
В эти дни к И. В. Сталину, в Генштаб и Главное политическое управление из-за Вислы поступили данные, свидетельствовавшие о невероятном: главнокомандование Армии Крайовой подспудно подрывало силы восставших изнутри. 20 сентября в Прагу прибыли семь офицеров из штаба командующего Варшавским округом Армии Крайовой Монтера — им было поручено связаться с командованием Красной Армии и Войска Польского. Один из этих офицеров заявил, что генерал Бур отдал секретное распоряжение силой принуждать вооруженные отряды, ориентирующиеся на люблинское правительство, подчиняться только его собственным приказам и расправляться с неподчиняющимися».
— Спокойной ночи, — тихо пожелал Малькольм.
На самом деле никакой помощи армии Берлинга на плацдарме за Вислой оказано не было. А утверждения, будто «аковцы» расправляются с членами коммунистических отрядов, послужили, вероятно, одним из предлогов для того, чтобы позволить немцам завершить уничтожение восставших.
— Надеюсь, приятель, теперь ты уснешь, как покойник, — огрызнулся в ответ Кит.
Малькольм сдержался. Он должен терпеть выходки Кита и глотать его оскорбления. Считай это епитимьей, отец Ксабат Когда Малькольму наконец удалось уснуть, его мучили кошмары, разбудившие его еще до полуночи. Он ворочался в темноте, глядя в невидимый дощатый потолок.
21 сентября военный совет 1-го Белорусского фронта докладывал Сталину о положении в Варшаве:
Как же ему вернуть дружбу Кита? Малькольм был стольким ему обязан, что никакой жизни не хватит, чтобы расплатиться. Кит доверил ему и самую большую свою ценность — внучку, а он не оправдал доверия. Мысль о том, что она, вся израненная, ежится сейчас в темноте своей вонючей тюрьмы, не имея ничего, кроме грубого рубища и вшивого грязного одеяла, была невыносима… Кулаки Малькольма сжались сами собой. Эти грязные поселенцы могли заразить ее венерической болезнью, она могла забеременеть от них…
«По многим источникам, главным образом, опросам лиц, выходящих из Варшавы, и заброшенных нами агентов, установлено, что общее количество вооруженных повстанцев, продолжающих борьбу с немцами в городе, не превышает 4000 человек, действующих изолированно в трех районах (в действительности в плен немцами в последние дни боев было захвачено около 20 тысяч бойцов Армии крайовой, так что число повстанцев, оказывающих сопротивление, кажется преуменьшенным. — Б. С.).
Формально общее руководство осуществляет генерал „Монтер“, штаб которого находится в центральном районе, но по существу каждый район живет и действует самостоятельно, а внутри районов — отряды Армии Крайовой, Армии Людовой, Польской Армии Людовой, корпуса безопасности своей политической и организационной самостоятельности не утратили и стремятся сохранить независимость.
Вооружение у повстанцев легкое, состоит из пистолетов, карабинов, винтовок, автоматов, незначительного количества ручных пулеметов, преимущественно немецких, нет орудий, средних и тяжелых минометов при очень плохом обеспечении боеприпасами.
Учитывая количество повстанцев, их крайне слабое вооружение, изолированность по отдельным очагам, а также отсутствие единого военного руководства и политического единства, повстанцы никакой реальной силы в борьбе за Варшаву не представляют и рассчитывать на их сколько-нибудь существенную помощь нельзя.
В городе и районах, занимаемых повстанцами, имеется еще значительное количество населения, могущего в той или иной степени принимать участие в борьбе с немцами, но оно не организовано и не вооружено и испытывает острый недостаток в продовольствии, в силу чего рассчитывать на вовлечение его в активную борьбу в данное время не представляется возможным.
По показаниям ряда лиц, вышедших из Варшавы, известно, что в августе месяце повстанцы еще получали вооружение, боеприпасы, продовольствие и медикаменты, сбрасываемые английскими самолетами, однако, по общему заявлению опрошенных, большинство грузов попало к немцам, ввиду сбрасывания их с большой высоты. Примером этого является сбрасывание груза сотней американских самолетов „Летающая крепость“ 18.9.1944 г. с высоты 4,5 тыс. метров.
Из наблюдаемых с нашего берега 230 парашютов с грузом — абсолютное большинство опустилось не в районах, занимаемых повстанцами, а в расположении немцев, а отдельные — в расположении наших войск, в 40 км от Варшавы.
Таким образом, вместо помощи повстанцам, союзники снабжают немцев.
Производимые нами сбрасывания грузов самолетами ПО-2 в подавляющем большинстве попадают по назначению, что подтверждают все, вышедшие из Варшавы, и наша агентура.
Дальнейшую помощь повстанцам вооружением, боеприпасами, продовольствием и медикаментами — продолжаем.
Рокоссовский
Телегин».
Малькольм резко повернулся на бок и стиснул зубы. А ведь она могла забеременеть и от него! Да, трудно обижаться на Кита за его холодные, уничтожающие взгляды. Допустим, Малькольм не мог справиться со своим чувством к Марго, но вполне можно было удержаться от этого дикого пьяного позыва там, на улицах Рима. Да, этого-то можно было избежать.
Этот доклад должен был успокоить Сталина: Армия крайова в Варшаве в настоящий момент значительной силы не представляет, и после занятия города с ней можно не считаться. Но время для занятия польской столицы было уже упущено, да и силы 1-го Белорусского фронта были истощены в бесплодных атаках. А подкрепления Сталин не слал.
«Я это как-нибудь улажу, — твердо решил он про себя. — Как-нибудь».
22 сентября представитель Генштаба при Польском комитете национального освобождения генерал Молотков докладывал Жукову:
Он так и не успел придумать как, поскольку в ночной тишине раздался дикий вопль и вслед за ним выстрелы. Кто-то закричал в предсмертных муках.
Тревожно забил сигнальный колокол.
Кит вылетел из кровати, на ходу одной рукой нащупывая кинжал в своем камуфляжном мешке.
«В течение ночи и дня 21.9.1944 г. обстановка на фронте действия частей 1-й польской армии резко ухудшилась.
С рассветом 21.9.1944 г. противник при поддержке сильной арт. подготовки и дымопуска атаковал подразделения польской армии на западном берегу р. Висла. В результате прекратилась всякая связь с 2/6 пп (2-м батальоном 6-го польского пехотного полка. — Б. С.), который с 08.30 вызывал сильный арт. огонь на себя. Прекратилась всякая связь с батальном 8-го пп.
С нашего берега днем наблюдались отдельные группки польских солдат у западного берега оконечности южного моста через р. Висла. Группа, состоящая из двух батальонов 9-го пп, в результате сильной контратаки противника оттеснена и к 15.00 21.09.1944 г. занимала небольшую восточную часть квартала 7 (радиодонесение).
С ротой 7-го пп в районе отм. 78,0 связи нет. Рота 1-й пд под воздействием сильного арт. огня противника — вышла на восточный берег р. Висла.
Командующий армией принял решение в течение ночи 22.9.44 выяснить обстановку подразделений на западном берегу р. Висла.
Из изучения проводимой операции 1-й польской армии по форсированию р. Висла и овладению городом Варшава, докладываю на Ваше решение вывод:
1. Войска 1-й польской армии еще не научились форсировать крупной водной преграды, тем более не имеют никакого опыта в городском бою.
2. Чтобы овладеть городом Варшава при этих условиях, нужно, по крайней мере, выйти на форты западного укрепленного Варшавского полукольца, которое составляет 30 км. На 30 км фронта потребуется минимум две дивизии, кроме того для борьбы за г. Варшава потребуется 6–7 дивизий. Итого нужно минимум восемь — девять дивизий. В то время в 1-й польской армии имеется обстрелянных три (1,2, 3-я пехотные дивизии), не обстрелянных — одна 4-я пд и одна кавбригада. Всего четыре пехотные дивизии и одна кав. бригада, недостает четыре-пять дивизий.
С этими силами и малым опытом 1-я ПА город Варшаву взять не сможет.
3. Ограниченность снарядов не позволяет решать атаку в лоб г. Варшавы с форсированием крупного водного рубежа р. Висла.
Общий вывод:
Если не имеется в виду сейчас достаточного усиления в силах и средствах 1-й ПА, то желательно варшавскую операцию временно отложить, перейдя к прочной обороне по восточному берегу р. Висла.
Об изложенном Вам докладываю:
Представитель ГШКА
Молотков».
— Что за черт? — моргая, спросил он.
— Думаю, мои планы начали осуществляться, — сухо ответил Малькольм.
На этом докладе сохранилась резолюция: «Т. Молоткову. Берлингу приказано 22.9 начать оттягивание всех подразделений с западного берега на восточный, где перейти к обороне.
Послышались глухие приближающиеся шаги. Отчаянный стук в дверь. Малькольм с усилием поднялся с кровати и отворил дверь.
Жуков».
— В чем дело? — озабоченно спросил он. — Мы слышали выстрелы и звон колокола…
Кстати, о том, что поляки плохо обучены форсированию рек и боям в городских условиях, неоднократно доносилось и ранее. Однако Рокоссовскому почему-то не пришло в голову подкрепить 1-ю польскую армию более опытными советскими частями. Вероятно, польский десант должен был только продемонстрировать западным союзникам невозможность овладения Варшавой в данный момент.
— О, отец мой, пожалуйста, быстрее. — Это был Франциско, один из солдат. Его голос дрожал.
Малькольм поспешил за солдатом, Кит двинулся следом. У ограды форта они увидели Задорнина, моряка-баска, лежащего на грязной земле. Он был ранен в грудь навылет. Было очевидно: этот человек умирал.
Можно также предположить, что у Сталина была идея, чтобы Варшаву непременно освободила 1-я армия Войска польского. Впрочем, скорее идея потребовалась только для того, чтобы оправдать невзятие Варшавы и отсутствие поддержки полякам со стороны советских войск. Теперь же вина за неудачу десанта, для поддержки которого даже не было выделено достаточно снарядов, возлагалась на командование польской армии. Появился предлог для снятия Берлинга. А заодно и появился повод продемонстрировать западным союзникам «объективные трудности» взятия Варшавы.
— Я видел демона, отец, — прохрипел моряк, — там, на стене. Я закричал, и часовой выстрелил…
23 сентября состоялась беседа Сталина с послами Англии и США. Согласно советской записи,
— Это было какое-то бесформенное существо. — Пели, один из солдат, говорил дрожащим голосом. — Оно было похоже на человека и закричало голосом Задорнина. Мы выстрелили, и оно исчезло с визгом, а на этом месте оказался умирающий Задорнин.
Моряк терял сознание от боли и потери крови. Рана в его груди была чуть не с кулак. Малькольм взял его за руку и читал отходную молитву, пока моряк не испустил дух. Эта смерть потрясла Малькольма. Чтобы не раскиснуть, ему пришлось напомнить себе, что эти люди позволили умереть Кугу ван Биику, а теперь собрались умертвить Марго и Кайнана самым мучительным способом. Он как раз осенял себя крестным знамением, когда между солдатами ночной вахты разгорелась нешуточная драка.
«Гарриман спрашивает, каково положение в районе Варшавы. Считает ли маршал Сталин, что операции там развиваются удовлетворительно?
Сталин отвечает, что он считает положение в районе Варшавы неудовлетворительным. Дело в том, что Висла представляет собой серьезную преграду. Для того, чтобы взять Варшаву фронтальной атакой, нужно переправить на другой берег Вислы тяжелые танки и тяжелую артиллерию, что очень трудно сделать в нынешних условиях. Поэтому Варшаву нужно будет брать обходным движением.
Керр спрашивает, имеются ли какие-либо сведения о положении восставших в Варшаве.
Сталин отвечает, что восставшие в Варшаве рассеяны по четырем районам. Среди восставших имеется около 2,5 тысячи вооруженных людей. Для помощи восставшим на другой берег Вислы было переправлено четыре батальона из армии Берлинга, но они понесли такие тяжелые потери, что их придется отозвать назад. Кроме того, для помощи восставшим советское командование сбрасывало продовольствие, медикаменты и вооружение. Сталин при этом замечает, что вооружение, сбрасываемое с американских самолетов, часто не попадает в руки восставших, так как оно сбрасывается с очень больших высот.
Сталин говорит, что когда советские войска заняли Прагу, они, беседуя с жителями, спрашивали их, почему они восстали, не узнав, поддержит ли их командование Красной Армии. Жители Праги отвечали, что восстание началось слишком рано потому, что, когда советские войска приблизились к Варшаве, немцы объявили, что они уведут из Варшавы все мужское население. Действительно, немцы начали охоту за мужским населением, даже с собаками. Сейчас повстанцы в Варшаве рассеяны немецкими войсками и многие из них прячутся в водосточных подземных трубах, боясь немцев. Население Варшавы голодает. Вообще же восстание в Варшаве создало большие трудности для Красной Армии, так как, ввиду того, что повстанцы находятся в различных районах Варшавы, советская артиллерия лишена возможности действовать против города (на самом деле, как мы помним, у советской артиллерии в тот момент просто не было боеприпасов. — Б. С.).
Керр говорит, что генерал Бур пытался установить с советским командованием связь по подземному телефонному кабелю.
Сталин отвечает, что генерал Бур вообще не обнаружен. Он, видимо, находится вне Варшавы и командует только своей радиостанцией. Что касается контакта с ним по подземному телефонному кабелю, то в этом нет необходимости, так как контакт может быть установлен по радио. Советские войска поддерживают с повстанцами контакт, узнают от них, попали ли к ним сброшенные с самолетов грузы и т. д. Такого рода контакт поддерживается как по радио, так и путем посылки повстанцами людей и приема от повстанцев их представителей».
— Если бы, будь ты проклят, ты не заснул на вахте….
23 сентября Бур-Комаровский докладывал в Лондон: «Сегодня установлена связь с радиостанцией маршала Рокоссовского. Прошлой ночью принимали дальнейшие советские сбросы с боезапасом и продовольствием. Происходит советско-немецкая артиллерийская дуэль с превосходством советского огня».
— А если бы ты мог так же ловко стрелять, как ты ловко отлыниваешь от службы…
То, что даже в условиях нехватки снарядов советская артиллерия имела превосходство над немецкой в районе Варшавы, доказывает, что у немцев здесь были сосредоточены не столь уж значительные силы артиллерии. Да и избытка снарядов, вероятно, не было.
Кулачная драка была короткой и жестокой. Малькольм и Кит наблюдали за ней, не произнося ни слова. Малькольм, во всяком случае, не собирался утихомиривать взбесившихся солдат. В конце драки Аморо щеголял сломанным носом, а Лоренцо выплюнул на землю пару окровавленных зубов.
В постановлении Совета министров польского правительства в изгнании на случай вступления Красной армии в Варшаву, изданном 23 сентября 1944 года, в частности, говорилось:
— Я полагаю, — холодно распорядился Кит, — что вы похороните убитого вами человека. Займитесь этим сейчас же. А когда покончите с этим, мы приступим к заутрене.
Солдаты поворчали в бороды, но послушно отправились за лопатами, чтобы рыть могилу.
«В случае занятия Варшавы советскими войсками в ближайшие дни и прежде чем будет достигнуто польско-советское политическое соглашение, правительственные органы и АК в Варшаве могут оказаться в отношении Советов незащищенными польско-советским договором. Вместе с тем, их морально-политическое положение в мире и у союзников необыкновенно сильное, что может служить в какой-то мере сохранению их от ликвидации и поставить их в положение стороны, с которой Советы должны будут считаться. Возможности уйти в подполье или покинуть Варшаву нет. Это могут сделать только отдельные люди. Остается только явное выступление в роли хозяев с использованием морально-политической позиции, достигнутой ценой такого самоотвержения и таких жертв».
* * *
В этом и была причина того, что войска 1-го Белорусского фронта не стали брать Варшаву в сентябре 1944 года, ожидая, пока Армия крайова и прочие примкнувшие к ним повстанцы в Варшаве вынуждены будут сдаться немцам. У участников Варшавского восстания к тому времени был солидный авторитет в мире, в том числе в общественном мнении Англии и США. Поэтому невозможно было без большого шума ликвидировать созданные повстанцами органы власти и разоружить варшавские отряды Армии крайовой. А легализация формирований лондонского правительства грозила возникновением крайне опасного для советской стороны двоевластия в Польше, причем в условиях, когда большинство поляков симпатизировало польскому правительству в изгнании, находившемуся в Лондоне, и Армии крайовой, а не марионеточному Польскому комитету национального освобождения. Здесь нельзя было даже полностью полагаться на лояльность ПКНО бойцов просоветской 1-й армии Войска польского. Неслучайно к повстанцам присоединились солдаты из армии Берлинга, переправившиеся за Вислу. А Берлинг, в свою очередь, без проверки на политическую благонадежность принимал в ряды своей армии бывших членов Армии крайовой, что стало одной из главных причин его смещения с поста командарма.
Марго просидела в своей темнице почти до полудня, прислушиваясь к звукам диких ссор между ее захватчиками. Что бы там ни делали Кит с Малькольмом, они своего добились — враги слабели. Хорошо! Прошлой ночью выстрелы пробудили ее от кошмарного сна. Она не знала, что происходит, но надеялась, что ни Кит, ни Малькольм при этом не пострадают. Больше всего она боялась, что Кит погибнет и Малькольм останется один среди преисполненных подозрительности португальцев.
24 сентября 1944 года командующий корпусом «Варшава» генерал Монтер (генерал бригады Антоний Хрушчель) докладывал в Лондон:
Солдаты пришли за ней где-то в середине утра. Она была одета только в грубое рубище, едва доходившее ей до колен. Пришлось взять одеяло и обернуть его вокруг талии наподобие юбки. Когда мерзкий сержант Браз схватил ее за руки, Марго плюнула ему в лицо. В ответ он мощной оплеухой отбросил ее к стене. Девушка соскользнула на землю, всхлипывая и держась за щеку. Сквозь шум в ушах она еле различала голос Кита, что-то сердито говорившего по-португальски.
«Советский офицер, о котором я докладывал, сообщил, что он получил инструкции в штабе маршала Рокоссовского. Он передал следующие вопросы:
1. Какие у нас есть потребности.
2. Как нам представляются советские действия в Варшаве и наше взаимодействие с ними. Цели для советской артиллерии в расположении города.
Монтер передал радиограмму маршалу Рокоссовскому, в которой излагал оперативно-тактические детали плана овладения Варшавой войсками 1-го Белорусского фронта во взаимодействии с повстанцами».
Все расплывалось перед ее глазами, когда перед ней оказался Малькольм. Все же у нее хватило самообладания не броситься к нему в объятия. Гид поднял ее на ноги и помог выбраться наружу. На площадке форта стояли стол и несколько стульев. Губернатор — Марго затрясло при воспоминании о нем — сидел в переднем ряду. Его солдаты стояли рядом. Выглядели они так, как будто полночи дрались на кулаках. Остальные расположились на корточках прямо на земле или стояли неровными группами, наблюдая за происходящим.
Офицер, как кажется, так и не добрался до штаба Рокоссовского. И никто с повстанцами взаимодействовать не собирался.
Кит расположился за столом и что-то усердно писал птичьим пером на толстых листах пергамента. Заметив Малькольма, он поднял голову и кивком пригласил его подойти к столу. Тот подвел Марго к открытой площадке, образовавшейся между столом и публикой. Кит откинулся на стуле и взглянул на Марго так, что та похолодела. Если бы она не знала, что все это комедия, она бы просто умерла от страха.
27 сентября штаб 1-го Белорусского фронта в донесении в Генштаб подвел неутешительные итоги десанта 1-й польской армии: из 2614 человек, переправившихся на восточный берег, обратно вернулось 627 человек, в том числе 289 раненых. Некоторые из пропавших без вести, по показаниям вернувшихся, пробились к отрядам Армии крайовой в различных районах города.
Кит заговорил по-португальски. Малькольм переводил на английский.
Неудача десанта стала одним из предлогов для освобождения З. Берлинга от командования 1-й польской армией. 26 сентября 1944 года на имя Г. К. Жукова поступил рапорт от представителя Генерального штаба Красной армии генерал-майора Свиридова с предложениями кандидатур на должность заместителя Берлинга. На этом документе имеется резолюция
— Тебя судят по обвинению в колдовстве, девочка. Как тебя зовут?
Среди публики был по крайней мере один человек, кое-как понимавший по-английски. Марго подняла голову:
«Т. Семенову (то есть Сталину. — Б. С.). Изучая Берлинга, я пришел к выводу, что он армией командовать не может. Лучше было, если бы его назначили заместителем Роля-Жимерского (командующего вооруженными силами ПКНО. — Б. С.), а вместо Берлинга командармом назначить генерал-майора Перхоровича, который сейчас командует 3-м гв. ск. 28-й
А. Г. Жуков.
27.9.1944 г.».
— Марго Смит.
Сталин, однако, предпочел не Франца Иосифовича Перхоровича, белоруса, с фамилией, которую при желании можно было счесть польской. 30 сентября по представлению Жукова и Рокоссовского Берлинг был заменен генерал-майором В. В. Корчицем, который считался гораздо более политически благонадежным. Зигмунт Берлинг все-таки был офицером в довоенной Польше и в просоветское Войско польское попал из катынского лагеря, поскольку был признан Берией «правильно политически мыслящим». А Владислав Викентьевич Корчиц был офицером царской армии, в 1919 году пошедший добровольцем на службу в РККА, в советско-польской войне воевавший на советской стороне, а перед Великой Отечественной войной командовавший 182-й стрелковой дивизией. После войны он был начальником Генерального штаба и первым заместителем министра национальной обороны Польши, то есть Рокоссовского. Корчиц, уроженец белорусского Слонима, был таким же «русским поляком», как и Рокоссовский, зато вполне благонадежным. Берлинга же подозревали в том, что он как минимум не будет разоружать отряды АК и арестовывать их командиров. Берлинг, как и некоторые другие члены ПКНО, хотел быть не советской марионеткой, а союзником, но Сталину нужны были в Польше именно марионетки.
— И ты англичанка?
Зигмунт Берлинг считал Рокоссовского одним из виновников его смещения с поста командующего 1-й польской армией. Ведь Константин Константинович подписал представление о его замене Корчицем. И Берлинг отомстит Рокоссовскому в середине 1950-х годов, о чем мы узнаем дальше.
— Да.
Оправданием замены Берлинга служит и запись в журнале боевых действий 1-го Белорусского фронта за сентябрь о варшавском десанте 1-й польской армии:
Малькольм коротко перевел это Киту на португальский. Тот нацарапал что-то на своем пергаменте. Затем начал обвинительную речь. Малькольм переводил список обвинений, который начинался словами: «Ты обвиняешься в сговоре с дьяволом, научившим тебя и твоих сообщников летать по воздуху с помощью магии», — и так далее, еще на полчаса, а заканчивался так: «И наконец, ты обвиняешься в том, что, расчесывая свои волосы, вызвала шторм, который послужил причиной гибели португальского корабля и всех людей на борту. Что ты скажешь в свое оправдание по этим серьезнейшим обвинениям?»
Марго повернулась так, чтобы смотреть прямо в глаза сидящему напротив губернатору. Презрительно скривив губы, она отвечала:
«Действия частей 2-й и 3-й ПД 1-й ПА по захвату плацдармов на западном берегу р. Висла, начатые 16 сентября 1944 г., оказались неудачными. Переправившиеся подразделения в течение 6 суток вели тяжелые бои, отражая непрерывные контратаки противника, силы которого с каждым днем наращивались. В ходе боев противнику удалось расчленить переправившиеся подразделения и лишить их взаимной поддержки. В результате подразделения, форсировавшие р. Висла, 22 сентября 1944 г. были эвакуированы на восточный берег р. Висла в район Прага.
Основными причинами неудачи действий 2-й и 3-й ПД по форсированию р. Висла и захвату плацдармов в г. Варшава являются:
— Изолированность очагов восстания внутри города, отсутствие между ними координации действий и полная их пассивность, что позволило противнику свободно маневрировать и полностью использовать свои силы для действий против подразделений и частей 3-й ПД. Сразу же после форсирования р. Висла передовыми отрядами 3-й ПД противник снял большую часть своих сил, действовавших против других групп повстанцев, и перебросил их в район действий восточной группы — с целью локализовать успех передовых отрядов 3-й ПД и не допустить их соединения с повстанцами и продвижения в центр города в направлении Мокотув.
— Очень медленный темп и слабая организация форсирования. Успех, достигнутый передовым отрядом на 16 сентября 1944 г., не был развит главными силами 3-й ПД и переправа их через р. Висла затянулась на 2–3-е суток. Медленная переправа небольших по численности подразделений на различных участках привела к отсутствию взаимной поддержки переправившихся групп. Слабые передовые отряды, почти не имевшие с собой артиллерии, не могли самостоятельно удержать захваченные кварталы и, тем более, успешно бороться с контрнаступающим противником, который, значительно быстрее увеличивая свои силы, перебрасывал их с других участков города, где действия повстанцев были в это время пассивны.
— Части и подразделения 3-й ПД не имели достаточной подготовки к ведению уличных боев в условиях крупного города. В первый же день после форсирования мелкие группы пехоты стали укрываться в подвалах и вести оборонительный бой. Огневая поддержка таких групп с восточного берега р. Висла была крайне затруднена.
Кроме того, на ходе боев сказалась слабая организация управления переправившимися подразделениями со стороны штаба 3-й ПД, командиров полков и батальонов».
— Даже если бы я и была ведьмой, я бы не стала тратить столь мощную магию на этих людей. Они того не стоят. Я невиновна, а вот они — лжецы, убийцы и насильники.
В том же журнале указывалось, что войска фронта за сентябрь уничтожили 7119 солдат и офицеров противника, 276 танков и самоходных орудий, 883 орудия и миномета, 2248 пулеметов, 596 автомашин и тракторов и захватили в плен 1689 солдат и офицеров противника. Потери 1-го Белорусского фронта за сентябрь 1944 года составили 57 408, в том числе 8774 убитыми и 30 807 ранеными. По сравнению с августом уровень потерь 1-го Белорусского фронта уменьшился примерно вдвое, и примерно в такой же пропорции уменьшилась активность его армий. При этом, что любопытно, безвозвратные потери фронта почти не уменьшились. В августе они составляли 26 458 человек, а в сентябре 19 601. При этом количество раненых уменьшилось в сентябре в 2,5 раза. Это может указывать на гораздо больший недоучет безвозвратных потерь 1-го Белорусского фронта в августе по сравнению с сентябрем.
Малькольм перевел ее ответ. Губернатор с ревом вскочил и замахнулся на Марго кулаком. Малькольм что-то быстро сказал ему, заставив снова опуститься на стул.
Немецкие безвозвратные потери командованием 1-го Белорусского фронта в сентябре, скорее всего, как и в августе, были преувеличены, но не так существенно. По сравнению с августом в сентябре они стали меньше аж в 13,5 раза. Возможно, в Генштабе и Ставке указали на абсолютную нереальность августовских цифр немецких потерь, и на этот раз в штабе Рокоссовского дали цифру, более близкую к реальным потерям вермахта. Не исключено также, что на этот раз из Москвы поступила установка показать, что враг еще силен и поэтому в данный момент взять Варшаву нет возможности. А, может быть, сам Рокоссовский, показав более или менее близкие к действительности потери своих и неприятельских войск, пытался убедить Генштаб, что продолжать наступление на Варшаву сейчас не имеет смысла.
«Суд» шел дальше, как удивительное представление. От Марго потребовали повторять за судьей фразы по-латыни. Каждый раз, когда она делала ошибку или запиналась, это аккуратно фиксировалось в протоколе и встречало мрачные комментарии зрителей. Затем ее раздели догола и стали внимательно осматривать. Были выявлены и занесены в протокол все родимые пятна и мельчайшие родинки.
По окончании процедуры Малькольм приказал:
2 октября, в день капитуляции повстанцев в Варшаве, военный совет 1-го Белорусского фронта отчитался перед Ставкой о помощи восстанию: «В целях оказания помощи повстанцам Варшавы в период с 13.09 по 1.10.44 авиация фронта произвела 4821 самолето-вылет, в том числе: на сбрасывание грузов — 2435, на подавление средств ПВО противника в городе Варшава в районе сбрасывания грузов — 100, на бомбардировку и штурмовку войск противника в городе Варшава по заявкам повстанцев — 1361, на прикрытие районов, занимаемых повстанцами, и на разведку противника в интересах повстанцев — 925.
— Надень свои одежды, англичанка. Своей наготой ты оскорбляешь Господа.
— Ну уж не больше вашего! — парировала Марго.
За этот же период повстанцам в городе Варшава авиацией фронта сброшено: орудий 45-мм — 1, автоматов — 1478, минометов 50-мм — 156, противотанковых ружей — 505, винтовок русских — 170, винтовок немецких — 350, карабинов — 669, снарядов 45-мм — 300, мин 50-мм — 37 216, патронов винтовочных — 1 312 600, патронов ТТ — 1 360 984, патронов ПТР — 57 640, патронов 7,7-мм — 75 000, патронов маузер — 260 600, патронов парабеллум — 312 760, ручных гранат — 18 428, ручных гранат немецких — 18 270, медикаментов — 515 кг, телефонных аппаратов — 10, коммутаторов телефонных — 1, элементов телефонных — 10, батарей „Бас-80“ — 22, телефонного кабеля — 9600 м, продовольствия разного — 131 221 килограмм.
Кит остановил ее грозным взглядом.
Потом под конвоем подсудимую отвели на берег бухты. Найдя место, где сразу начиналась глубокая вода, два солдата подхватили девушку и швырнули с берега. Марго с воплем и плеском погрузилась в пучину. Там было действительно глубоко. Она вынырнула на поверхность, судорожно вздохнула и бросила свирепый взгляд на солдат. Столпившиеся на берегу люди озабоченно переговаривались. Когда наконец Малькольм выудил ее на сушу, она злобно бросила:
Помимо этого артиллерия 1-й польской армии вела огонь на подавление огневых средств и живой силы противника в интересах повстанцев, а зенитная артиллерия 1-й ПА и 24-й зенитной артиллерийской дивизии РГК своим огнем прикрывала повстанческие районы от налетов вражеской авиации.
— Что вы хотите со мной сделать? Утопить?
— Ведьмы плавают, — сухо ответил Малькольм. — А невинные люди тонут.
Для оказания помощи повстанцам Жолибожского района в их эвакуации на восточный берег р. Висла 1.10.44 к западному берегу р. Висла было подано до 100 лодок и подготовлено соответствующее огневое обеспечение эвакуации. Ввиду того, что в назначенный район прибыло небольшое количество повстанцев, на восточный берег перевезено всего 27 человек».
— Ого! Отличный способ решить проблему! Утопить человека, если он невиновен, и сжечь, если он и вправду колдун!
Только к полудню Марго доставили обратно в форт. Кит стал задавать ей уж совсем бессмысленные вопросы. На большинство из них она совсем не знала, что ответить. Кит мрачно качал головой и записывал все в своем пергаменте. Уже становилось темно, когда они наконец отвели ее обратно в камеру и дали ей хлеба, похлебки и вина.
Те же самые причины неудачи десанта в рапорте Рокоссовскому в донесении от 25 сентября изложил и Берлинг, также указавший, что к исходу 19 сентября противником были введены в бой из состава резервов 608-й охранный полк, 475-й истребительно-противотанковый батальон, боевая группа, а также 50 танков и самоходных орудий. Одновременно противник сосредоточил в юго-западной части Варшавы большое количество артиллерии и минометов. Если в начале операции отмечалось действие только около 12 артиллерийских батарей, то к 20 сентября было установлено наличие в юго-западных кварталах города до 40 артиллерийских батарей и минометных групп.
Кит объяснил вчера четко и ясно — для осуществления их плана нужно признать ее «виновной». Если бы она этого не знала, то испытывала бы сейчас смертельный страх. Но и так ее била дрожь. А что, если что-нибудь пойдет не по плану? Что, если казнь начнется, а Кит как раз в это время попадет в затенение и исчезнет? Тогда погибнет не только Кит, но и она, да и Малькольм с Кайнаном вряд ли уцелеют. При мысли о том, что она может погибнуть на костре, холодный пот прошиб ее под грубой вонючей рубашкой. Марго взяла себя в руки и попробовала помолиться, затем стала мерить шагами камеру. Нет, им наверняка удастся выкарабкаться, несмотря ни на что. Кит свое дело знает.
Правда, тот же Кит не раз ее предупреждал, что даже самые опытные разведчики прошлого порой совершали роковые ошибки.
Как отмечалось в донесении, «наша пехота дралась самоотверженно», но «ввиду отсутствия полковой и дивизионной артиллерии не была в состоянии противостоять превосходящим силам пехоты, тяжелым танкам и самоходным орудиям противника». Берлинг не мог прямо писать, что главной причиной было отсутствие поддержки со стороны советских соединений, еще не зная, что из него собираются сделать «козла отпущения» за то, что не удалось взять Варшаву.
На следующее утро они забрали Кайнана. Он отсутствовал весь день, подвергаемый тем же испытаниям, которые вчера пережила она. К вечеру заскрежетал замок, дверь отворилась, и в камеру втолкнули бледного Кайнана. Он сообщил ей на своем убогом английском:
— Плохо. Проклятые португальцы. Сумасшедшие. Плохие.
Между тем руководители восстания продолжали надеяться на помощь Красной армии, хотя надежды эти слабели с каждым днем. 29 сентября Бур-Комаровский сообщал в Лондон:
— Да. Плохо. Мне… — Она чуть помедлила, потом все же решилась: — Мне страшно.
Кайнан мягко взял ее за руку:
«1. Мы уточнили, что голодной нормы продуктов хватит только на 3 дня. Нет шансов, чтобы Красная Армия за это время смогла занять Варшаву или обеспечить такую защиту от бомбардировок и доставку продовольствия, чтобы можно было дождаться занятия города.
2. Сообщил маршалу Рокоссовскому об обстановке и просил о помощи. Однако, если не получу ее в больших масштабах и немедленно, буду вынужден капитулировать на условиях обращения с нами как с комбатантами, которое немцы гарантируют…
5. В случае наступления Красной Армии в ближайшие дни эвакуация прекратится и тогда возобновлю боевые действия».
— Да. Марго храбрая. Храбрые боятся. Правда.
Она взволнованно подтвердила:
— Правильно. Очень правильно.
2 октября командующий АК отправил последнее донесение: «2.10.44 г. было подписано соглашение о прекращении боевых действий в Варшаве. В 20.00 2 октября прекращаются немецко-польские военные действия на территории столицы. Выход отрядов из Варшавы с оружием на правах комбатантов с целью сложить оружие за стенами города: одного полка 4 октября в 8.00, остальных подразделений в течение дня 5 октября. Гражданское население по мере возможности обеспечено заботой».
Валлиец через силу улыбнулся:
— В Орлеане Кайнан бояться. Бояться французов. Бояться Марго. Правда.
Издевательством выглядело то, что американцы получили разрешение на проведение челночных операций по помощи Варшаве с использованием аэродрома в Полтаве 1 октября, в день, когда повстанцы уже фактически согласились на капитуляцию.
Марго разобрал смех, закончившийся плачем. Если это и принизило ее в его глазах, вида Кайнан не подал.
Этой ночью снова была стрельба и вопли. Марго проснулась, сообразила, что происходит, и пробормотала:
— Хорошо! — В ответ послышалось одобрительное хмыканье Кайнана. На этот раз Кита с Малькольмом никто не призывал, значит, обошлось без смертоубийства.
В боях с гораздо лучше вооруженными частями вермахта и СС погибли около 16 тысяч бойцов Армии крайовой, а в результате жестоких артобстрелов и бомбардировок польской столицы — десятки тысяч варшавян (по некоторым оценкам — от 40 до 200 тысяч). Около 20 тысяч повстанцев попали в плен. Немцы потеряли убитыми 7–8 тысяч солдат и офицеров, еще 9 тысяч было ранено и 2 тысячи попало в плен к повстанцам. Было уничтожено и повреждено более 200 немецких танков и штурмовых орудий. Порой говорят о 200 тысячах погибших жителях Варшавы, но эта цифра явно преувеличена. В последнем номере «Информационного бюллетеня» повстанцев, вышедшего 4 октября, в первый из двух дней капитуляции, говорилось: «Борьба закончилась. Завершился более чем двухмесячный период одной из самых возвышенных и трагических страниц нашей истории… Счет наших потерь и выигрышей, заслуг и ошибок, жертв и завоеванных ценностей мы должны передать истории… Поражение, размеров которого мы не хотим преуменьшать, — это поражение одного города, одного этапа нашей борьбы за свободу… Оно не является поражением нашего народа, наших планов и исторических идеалов».
На следующий день — а в этот день должны были снова раскрыться Врата — португальцы вытащили их обоих наружу для оглашения приговора. Правда, это оказалось издевательской процедурой — приговор произносился по-португальски. Но кое-какую пользу они для себя все же извлекли. По раздраженным, сумрачным и усталым лицам португальцев они поняли, что задуманный Малькольмом и Китом сценарий «войны на истощение» претворяется в жизнь.
Судя по перебранке и новой кулачной драке, разгоревшимся пополудни, португальцы начали обвинять друг друга уже и в колдовстве. Когда среди солдат вспыхнула новая, еще более жестокая драка, уже с ударами прикладами аркебуз, священники распорядились снова запереть пленников. «Когда же Кит сделает решающий шаг?» — мучилась Марго. Ведь осталось так мало времени! Врата откроются всего через несколько часов — если откроются вообще!
По соглашению о капитуляции немцы обещали, что к жителям Варшавы не будет применяться принцип «коллективной ответственности» за восстание. Этот пункт соглашения был сразу же нарушен. После подавления восстания, по приказу Гитлера, немцы почти полностью сровняли Варшаву с землей. 50 тысяч жителей депортировали в концентрационные лагеря, а 150 тысяч — на принудительные работы в Германию. Руководивший расправой над горожанами обергруппенфюрер СС Эрих фон дер Бах за эти и другие преступления был впоследствии трижды судим и в конце концов приговорен к пожизненному заключению.
Чем дольше длилось ожидание, тем туже натягивались ее нервы. Что-то пошло не так. Где-то они допустили ошибку, их хитрость разгадана, или Кит уже исчез, оставив Малькольма лицом к лицу со всей этой шайкой суеверных убийц…
Солнце уже клонилось к закату, когда дверь камеры отворилась в последний раз. Марго медленно встала, сердце билось так, что, казалось, сейчас сломает ей ребра. Кайнан тоже поднялся, готовый встретить лицом к лицу сержанта, который отпер дверь. Сержант не смотрел им в глаза. Он быстро перекрестился и отступил в сторону. За ним стоял Малькольм. Холодно оглядев камеру, он грубо оповестил:
Ни в августе, ни в сентябре 1944 года Рокоссовский на приеме у Сталина не был. В эти месяцы Иосиф Виссарионович вообще довольно скупо принимал командующих фронтами. 1 и 2 августа у него на приеме побывали командующие 2-м и 3-м Украинскими фронтами Р. Я. Малиновский и Ф. И. Толбухин, несомненно, обсуждавшие окончательный план Ясско-Кишиневской операции, и курировавший эту операцию в качестве представителя Ставки С. К. Тимошенко. Это обстоятельство, кстати сказать, доказывает, что план и сроки этой операции были разработаны еще без учета Варшавского восстания. Ведь в тот момент в Москве о восстании еще не знали. Потом на приеме у Сталина 27 сентября был командующий 3-м Белорусским фронтом И. Д. Черняховский. Возможно, с ним обсуждали план будущего вторжения в Восточную Пруссию. Рокоссовского же Сталин в ту пору к себе не вызывал. Быть может, Иосиф Виссарионович чувствовал себя немного не в своей тарелке потому, что заставлял Рокоссовского продолжать атаки на Варшаву, заранее обрекая их на провал, но не имея возможности прямо сказать ему о политических причинах, которые не позволяли взять Варшаву в данный момент.
— Ты признана виновной в колдовстве, Марго Смит. Тебя отведут подальше от Лоренцу-Маркеша и предадут казни через сожжение на костре. Да помилует Господь твою душу!
Марго уставилась на него, с трудом узнавая человека, который был так нежен с нею в Риме. Затем, вспомнив о своей роли, она издала отчаянный вопль и осела на землю. Этот театральный обморок оказался убедительным — Кайнан бросился подхватить ее. Из-за спины Малькольма показался Кит и что-то произнес по-валлийски. Кайнан не ответил. Он только рычал, как загнанный в ловушку волк.
«О Господи! — думала Марго с колотящимся сердцем. — Пусть у нас получится!»
На прием к Сталину Константин Константинович попал только 7 ноября 1944 года вместе с Жуковым, Василевским, Коневым, Антоновым и Штеменко. В этот день решился вопрос о рокировке командующих фронтами. Через несколько дней, 12 ноября, приказом Ставки Рокоссовский был назначен командующим 2-м Белорусским фронтом вместо Г. Ф. Захарова, 1-й Белорусский фронт у него принял Жуков. Этим двум фронтам вместе с 1-м Украинским фронтом предстояло провести в январе 1945 года Висло-Одерскую операцию, освободить Польшу и наступать на Берлин. Рокоссовского при этом лишили лавров освободителя Варшавы, хотя до Варшавского восстания прямо прочили их ему. Но теперь обстоятельства изменились. Предполагалось, что войска 1-го Белорусского фронта, в случае успешного развития событий, после занятия Варшавы сразу же двинутся на Берлин. А по замыслу Сталина брать Берлин должен был фронт под командованием первого лица в военной иерархии, то есть Жукова, заместителя Верховного главнокомандующего. Рокоссовский же для взятия Берлина, как поляк, совсем не подходил — Сталин не хотел давать его соплеменникам еще один повод для национальной гордости. Рокоссовский, конечно, был разочарован, что его убрали с фронта, нацеленного на Варшаву и Берлин, но пришлось подчиниться. Заодно были упразднены представители Ставки на фронтах, чего Рокоссовский давно добивался. Мотивировалось это значительным сокращением общей протяженности советско-германского фронта. Теперь Сталин сам собирался координировать из Москвы действия фронтов на Берлинском направлении.
Солдаты выгнали осужденных наружу. Их повели через площадь, и стоящие там зеваки крестились и отводили глаза. Кайнан невозмутимо шел под конвоем четырех солдат, поддерживая Марго за талию.
Новому назначению предшествовали драматические события, связанные с неудачным наступлением северного крыла 1-го Белорусского фронта. В неопубликованных черновиках своих мемуаров Рокоссовский так описал события, последовавшие за подавлением Варшавского восстания:
Кит и Малькольм следовали за процессией, негромко переговариваясь на латыни. У обоих сумки с АПВО висели через плечо. И это было единственным добрым знаком, который сумела заметить Марго. Они прошли мимо телеги, запряженной тощей лошадью. На телегу были свалены остатки поливинилхлоридного плота, фильмаровой оболочки надувного крыла и все прочие колдовские штучки, оставшиеся после крушения. Еще там была огромная зловещая груда дров и хвороста и два длинных толстых бревна. У телеги стояли несколько португальцев с пиками и зажженными факелами. Марго притворилась, что у нее заплетаются ноги, а потом и вовсе упала на колени, всхлипывая. Учитывая ее искренний страх, что что-то может сорваться, пойти не по плану, слезы были вполне искренние. Кайнан помог ей подняться и встал рядом, пожирая глазами палачей.
Ожидая их, поодаль стоял губернатор вместе с остальным своим немытым воинством. Все были вооружены: ружья, арбалеты, шпаги, длинные копья и кинжалы. Марго пыталась отогнать отчаяние, но не представляла себе, как Кит сумеет организовать побег при такой многочисленной и хорошо вооруженной охране.
«С прекращением боев в Варшаве между повстанцами и немецко-фашистскими войсками прекратились активные боевые действия непосредственно у Варшавы. Противник на всем фронте перешел к обороне. Зато нам не разрешал перейти к обороне на участке севернее Варшавы, на Модлинском направлении, находившийся в это время у нас представитель Ставки ВГК маршал Жуков Г. К.
Я уже упоминал о том, что на этом направлении противник удерживал на восточном берегу рек Висла и Нарев небольшой участок местности, упиравшийся своей вершиной в слияние этих рек и обтекаемый с одной стороны Вислой, а с другой — рекой Нарев. Эта местность образовывала треугольник, расположенный в низине, наступать на который можно было только с широкой ее части, то есть в лоб. Окаймляющие этот злополучный участок берега упомянутых рек сильно возвышались над той местностью, которую нашим войскам приходилось штурмовать, и с этих высоких берегов противник прекрасно просматривал все, что творилось на подступах к позициям, обороняемым его войсками. Самой сильной стороной его обороны было то, что все подступы простреливались перекрестным артиллерийским огнем с позиций, расположенных за рекой Нарев и Вислой, а кроме того, артиллерией, располагавшейся в крепости Модлин у слияния названных рек, то есть в вершине треугольника этой местности.
Я уже упоминал о безрезультатных атаках войск 70-й и 47-й армий. Войска несли большие потери, расходовалось большое количество боеприпасов, а противника выбить из этого треугольника мы никак не могли.
Мои неоднократные доклады Жукову о нецелесообразности этого наступления и доказывание, что если противник и уйдет из этого треугольника, то мы все равно его занимать не будем, так как он нас будет расстреливать своим огнем с весьма выгодных позиций, не возымели действия. От него я получал один ответ, что он не может уехать в Москву с сознанием того, что противник удерживает плацдарм на восточном берегу Вислы и Нарева.
Для того чтобы решиться на прекращение этого бессмысленного наступления вопреки желанию представителя Ставки, я решил лично изучить непосредственно на местности обстановку. Ознакомившись с вечера с условиями и организацией наступления, которое должно было начаться с рассветом следующего дня, я с двумя офицерами штаба прибыл в батальон 47-й армии, который действовал в первом эшелоне.
До рассвета мы залегли на исходном положении для атаки. Артиллерийская подготовка назначена 15-минутная, и с переносом огня на вторую траншею противника батальон должен был броситься в атаку. Со мной был телефон и установлены были сигналы: бросок в атаку — красные ракеты, атака отменяется — зеленые.
Ночью противник вел себя спокойно. Ни с его стороны, ни с нашей стрельбы не было совершенно. Чувствовалось даже в какой-то степени проявляемое им некоторое пренебрежение по отношению к нам, так как наши вели себя не особенно тихо. Заметно было на многих участках движение, шум машин и повозок, искры из кухонных труб, по-видимому, подвозили на позиции пищу. Наконец, в назначенное время наша артиллерия, минометы и „катюши“ открыли огонь. Я не буду описывать произведенного на меня эффекта огня наших средств, но то, что мне пришлось видеть и испытать в ответ на наш огонь со стороны противника, забыть нельзя. Не прошло и 10 минут от начала нашей артподготовки, как ее открыл и противник. Его огонь велся по нам с трех направлений: справа из-за Нарева — косоприцельный, слева из-за Вислы — тоже косоприцельный и в лоб — из крепости и фортов. Это был настоящий ураган, огонь вели орудия разных калибров, вплоть до тяжелых: крепостные, минометы обыкновенные и шестиствольные, называемые нашими воинами „Ванюшами“. Противник почему-то не пожалел снарядов и ответил нам таким огнем, как будто хотел показать, на что он еще способен. Какая тут атака. Тела нельзя было оторвать от земли, оно будто прилипло, и, конечно, мне лично пришлось убедиться в том, что до тех пор, пока эта артиллерийская система противника не будет подавлена, не может быть и речи о ликвидации занимаемого противником плацдарма. А для подавления этой артиллерии у нас средств сейчас не было, да и цель не оправдывалась средствами.
Учтя все это, не ожидая конца нашей артподготовки, я приказал подать сигнал об отмене атаки, а по телефону передал командармам 47-й и 70-й о прекращении наступления. Вернувшись на наблюдательный пункт командарма 47-й генерала Гусева, приказал воздержаться от всяких наступательных действий до моего особого распоряжения, такое же распоряжение полВся процессия покинула пределы поселка и двинулась вдоль берегового изгиба, направляясь на юг. Марго помнила топографию местности. Кит вел их к Вратам. Они шествовали по вылизанному волнами пляжу молчаливо и мрачно. Только скрип телеги и потрескивание факелов слышались на фоне шума ветра и волн. Кит двигался во главе колонны, словно определяя по одному ему известным признакам подходящее для казни место. Видно было, что он никак не может его найти. Марго знала, что Врата откроются где-то поблизости, но где именно, не могла вспомнить.
учил и командарм 70-й Попов В. С.
Вернулся я на наш фронтовой КП в состоянии сильного возбуждения непонятным упрямством Жукова. Что собственно он хотел этой своей нецелесообразной настойчивостью доказать. Ведь не будь бы его здесь у нас, я бы давно от этого наступления отказался, чем сохранил бы много воинов от гибели и ранений и сэкономил бы средства для предстоящих решающих боев. Вот тут-то я еще раз окончательно убедился в том, что мое убеждение в ненужности этой инстанции — представителей Ставки — в таком виде, как они использовались, является правильным и с таким мнением я остаюсь и сейчас, когда пишу воспоминания.
Мое возбужденное состояние бросилось, по-видимому, в глаза члену Военного Совета фронта генералу Булганину Н. А., который поинтересовался, что такое произошло, и, узнав о моем решении прекратить наступление, посоветовал мне доложить об этом Верховному Главнокомандующему, что я и сделал тут же.
Сталин очень внимательно меня выслушал. Заметно было, что он обратил внимание на мое взволнованное состояние, и по тону его разговора со мной чувствовалось его желание успокоить меня. Затем, попросив немного подождать, через короткий промежуток времени он мне передал, что с предложением согласен, и приказал наступление прекратить, войскам фронта перейти к обороне и приступить к подготовке к новой наступательной операции.
Свои соображения об использовании войск фронта представить ему в Ставку. После такого разговора, как гора свалилась с плеч. Все мы воспрянули духом и приступили к изданию директивы войскам. Мне же еще до отъезда Жукова пришлось выслушать несколько эпитетов в его духе по телефону. Больше всего он ополчился против Гусева, который ни в чем не был повинен. Это был солидный, хорошо подготовленный командарм. Честный и исполнительный, способный проявлять разумную инициативу и отстоять свое убеждение, если он прав.
Эта небольшая размолвка с Жуковым как с представителем Ставки была последней. Вскоре после его отъезда от нас я узнал о том, что представители Ставки вообще упраздняются как инстанция. И я невольно подумал — давно бы так. Об этом я узнал от самого Сталина.
Сохранившийся за противником плацдарм ничуть нас не беспокоил, он не представлял для нас никакого значения, по-видимому, также оценивал его и противник, потому что спустя некоторое время он сам, совершенно неожиданно для нас, этот плацдарм очистил.
Сейчас во всей полосе войска фронта подошли вплотную к берегам рек Нарев и Вислы и прочно удерживали плацдармы на западном берегу Нарев в районе Рожан и Пултуска и на западном берегу Вислы в районе Магнушева и в районе южнее Пулавы. Бои значительно ослабли, и противник, по-видимому, выдохся. Не прекращались его попытки активизировать свои действия против войск, оборонявших магнушевский плацдарм, зато он прекратил всякую активность на Нареве. Это его поведение нас несколько настораживало, и мы не ошиблись».
Наконец Кит поднял руку и что-то прокричал по-португальски. Телега подъехала к нему и стала. Грубо одетые крестьяне стали разгружать ее. Самый высокий и сильный из них укрепил оба бревна в земле вертикально, а моряки навалили вокруг столбов дрова и хворост. После этого Кит стал рьяно молиться на латыни, казалось, совсем забыв о Марго и Кайнане. Все вещи, найденные после крушения, уложили на костер сверху. Марго смотрела на пламенеющий закат.
Н. А. Антипенко следующим образом описал расставание Рокоссовского с 1-м Белорусским фронтом и чувства, испытываемые его многолетними соратниками:
Вот сейчас, в любую минуту…
Если только Врата откроются.
И если Кит не умрет из-за затенения, что может произойти когда угодно.
Если, если, если…
Она заметила, что по его лицу стекают капельки пота, и снова задрожала, заразившись его волнением. У Малькольма лицо было мертвенно-бледным. Вытащив моток веревки, он тщательно привязал ее конец к кисти Марго.
«Почти три года командовал нашим фронтом К. К. Рокоссовский. Менялось название фронта (Брянский, Донской, Центральный, Белорусский, 1-й Белорусский), но руководство, основные кадры фронта и даже некоторые армии оставались те же. Начальником штаба фронта был М. С. Малинин, командующим артиллерией — B. И. Казаков, командующим бронетанковыми войсками — Г. Н. Орел, командующим воздушной армией — С. И. Руденко, начальником инженерных войск — А. И. Прошляков, начальником тыла — Н. А. Антипенко, начальником политуправления — C. Ф. Галаджев. Весь этот коллектив возглавлялся неизменным составом Военного Совета фронта — К. К. Рокоссовским и К. Ф. Телегиным. Люди сработались, научились понимать друг друга с полуслова. К. К. Рокоссовского любили и его непосредственные подчиненные, и солдаты, и офицеры частей.
Не раз приходилось слышать вопрос: в чем была причина такого всеобщего хорошего отношения к Рокоссовскому?
Я не претендую на роль беспристрастного биографа и открыто признаюсь в том, что сам привязан к этому человеку, с которым меня связывает почти трехлетняя совместная работа на фронте и который своим личным обаянием, всегда ровным и вежливым обращением, постоянной готовностью помочь в трудную минуту способен был вызвать у каждого подчиненного желание лучше выполнить его приказ и ни в чем не подвести своего командующего.
К. К. Рокоссовский, как и большинство крупных военачальников, свою работу строил на принципе доверия к своим помощникам. Доверие это не было слепым: оно становилось полным лишь тогда, когда Константин Константинович лично и не раз убеждался в том, что ему говорят правду, что сделано все возможное, чтобы решить поставленную задачу; убедившись в этом, он видел в вас доброго боевого товарища, своего друга. Именно поэтому руководство фронта было так сплочено и спаяно: каждый из нас искренне дорожил авторитетом своего командующего. Рокоссовского на фронте не боялись, его любили. И именно поэтому его указание воспринималось как приказание, которого нельзя не выполнить.
Организуя выполнение приказов Рокоссовского, я меньше всего прибегал в сношениях с подчиненными к формуле „командующий приказал“. В этом не было нужды. Достаточно было сказать, что командующий надеется на инициативу и высокую организованность тыловиков. Таков был стиль работы и самого командующего, и его ближайших помощников.
Проводы Рокоссовского на 2-й Белорусский фронт, командующим которого он был назначен, совпали с Днем артиллерии — 19 ноября 1944 года мы впервые отмечали этот день. В городе Бяла-Подляска собрался весь руководящий состав штаба и управлений 1-го Белорусского фронта.
В тот же день пронесся слух, что вместе с Рокоссовским переводятся на тот же фронт и все его заместители. Но приехавший к нам на фронт Г. К. Жуков объявил, что И. В. Сталин запретил какие бы то ни было переводы и все должны оставаться на своих местах. Не скрою, многие из нас были опечалены. Меня беспокоило, будет ли новый командующий так же внимателен к работе тыла? Будет ли он учитывать особые трудности в работе тыла? Ведь тыл — это такое поприще, на котором ты всегда можешь „погореть“, если не будешь иметь поддержки у командующего. О Жукове притом же говорили как о человеке с жестким характером и крутым нравом…
Хорошо сохранился в памяти прощальный диалог между двумя маршалами, поднявшимися на импровизированную трибуну в День артиллерии. Они вспомнили свои молодые годы, когда оба воевали на фронтах гражданской войны, свои встречи на учениях, соревнованиях (ведь они оба — лихие кавалеристы!) после гражданской войны и т. д.
Все присутствовавшие генералы и офицеры с восхищением смотрели на своих выдающихся маршалов. „Именинники“, т. е. наши славные артиллеристы, в честь которых был устроен праздник, уезжали в свои армии и корпуса с хорошим настроением и благодарили организаторов праздника».
— Когда встанешь у столба, сделай вид, что у тебя обе кисти связаны сзади, — прошипел он ей в ухо и потащил ее к костру.
Марго вопила и упиралась. Он схватил ее за кисти и приподнял над землей, над сложенными дровами, к столбу. Несчастная молила о прощении, упав на колени и цепляясь за его сутану. Но Малькольм неумолимо завел ей руки назад, вокруг столба. Марго снова закричала. Публика завороженно следила за этой сценой, как футбольные болельщики за пенальти. Марго сделала вид, что потеряла сознание. Малькольм энергично накрутил веревку ей на руку, не привязывая к другой, свободной руке. Девушка обвисла у столба.
Кайнана Риса Гойера приволок к столбу Кит. Все происходило рядом с Марго, и ей хорошо было видно, что с его кистями был проделан тот же трюк. Лицо Кайнана было бело как снег. Но он высоко держал голову и что-то громко говорил на своем родном языке. То ли проклинал португальцев, то ли молился за успех их безумного плана.
Начиная с июня 1944 года на положение на советско-германском фронте значительное влияние оказывали боевые действия армий западных союзников, высадившихся 6 июня в Нормандии. За период с июня по ноябрь 1944 года включительно безвозвратные потери германских сухопутных сил составили 1237 тысяч убитыми и пропавшими без вести. Из них на Западном фронте в этот период погибло и пропало без вести 394 тысячи немецких солдат и офицеров. Кроме того, сюда можно отнести около трети безвозвратных потерь германских сухопутных сил в Италии, составивших в период с 30 мая 1943 года по 30 ноября 1944 года около 67 тысяч человек. Третья часть от этого числа составила около 22 тысяч человек. Таким образом, всего в борьбе против западных союзников в этот период германские сухопутные войска безвозвратно потеряли около 416 тысяч человек, что составило примерно 33,6 процента всех безвозвратных потерь, понесенных в период с 30 мая по 30 ноября 1944 года. При этом общая численность американских и британских войск, сражавшихся в тот период на Западном и Итальянском фронтах, была в 3,5 раза меньше, чем численность Красной армии на советско-германском фронте.
Кит слез с костра, обернулся к приговоренным и воздел руки к небу. В одной из них было распятие. Со значением оглядев публику, он начал какое-то латинское песнопение. Что бы это ни было, но конца этому речитативу не было видно. Капельки пота скапливались на его верхней губе и стекали по подбородку. Малькольм украдкой бросал тревожные взгляды все в одну и ту же сторону, где, как подумала Марго, должны были открыться Врата.
Вероятно, в последние шесть месяцев войны, с 1 декабря 1944 по 8 мая 1945 года, доля западных союзников в безвозвратных потерях вермахта только увеличилась за счет больших немецких потерь в ходе Арденнского наступления в декабре 1944 года, где немцы по неполным данным потеряли 12 610 убитыми и 9154 пропавшими без вести или взятыми в плен, а также 317 тысяч пленных в Рурском котле. Речь при этом не идет о событиях второй половины апреля — начала мая 1945 года, когда немецкие войска в массовом порядке стремились уйти на запад, чтобы сдаться в плен англичанам и американцам. Таким образом, в последние месяцы войны английские и американские армии нанесли германским сухопутным войскам не менее 40 процентов всех безвозвратных потерь.
Но Врата не открывались.
Кстати сказать, в самом конце войны союзники всерьез опасались, что Сталин может приказать Красной армии двигаться дальше на Запад, и разрабатывали планы противодействия этому, в том числе с использованием германских военнопленных, которым предполагалось вновь дать в руки оружие. Но, судя по всему, страхи Черчилля и Трумэна были напрасны. Никаких следов планов советского вторжения в Западную Европу в 1945 году до сих пор не обнаружено. Скорее всего, их и не было вовсе. Сталину требовалось время, чтобы восполнить колоссальные людские потери, восстановить с использованием трофейных технологий и оборудования разрушенную промышленность, укрепить контроль над освобожденными от нацизма странами Восточной Европы.
Солнце уже окончательно скрылось за далекими вершинами Драконовых гор. В ушах девушки отдавался грохот прибоя. Над головой пронзительно вскрикивали чайки. «Они не открываются, Боже мой, они не открываются…» Молящийся перед костром Кит опустился на колени и склонил голову. Малькольм последовал его примеру. За ним опустились на колени и все остальные. Факелы трещали в сгущающихся сумерках. А Врата все не открывались. Киту нельзя было дальше затягивать развязку. Губернатор пристально, с подозрением глядел то на него, то на сложенный и давно просящий огня костер. На темном небе зажглись первые звезды.
Рокоссовский наверняка переживал, что политические обстоятельства не дали ему возможности взять Варшаву и разгромить немцев в родной Польше. Огорчался он и оттого, что, также по политическим соображениям, его перебросили на второстепенный 2-й Белорусский фронт. Теперь ему предстояло работать с новым штабным коллективом и готовить наступление в Западной и Восточной Пруссии и Померании.
И тут Марго почувствовала сверлящую боль у височной кости. Она замерла и испустила пронзительный крик.
У Малькольма при первых признаках раскрытия Врат голова пошла кругом от волнения и счастья. Потом закричала Марго. Гид вздрогнул и повернулся к ней. Даже Кит вскочил.
— Слушайте меня! — вскричала Марго с пафосом. — Я призываю силы Зла!
Глава одиннадцатая
Малькольм поднялся и простер к ней распятие. В это время солдат, понимавший английский, заорал, что ведьма призывает самого сатану.
ПОСЛЕДНИЕ БОИ В ГЕРМАНИИ