Ройс вопросительно поднял бровь, но перевода, к счастью, не потребовал.

Бетани быстро развязала пояс и, стащив с него выпачканные в грязи рейтузы, бросила их в кучу окровавленной одежды. Старательно отвернувшись, она подхватила Ройса под руку и осторожно подвела к лохани. Ройс медленно опустился в теплую воду.

Странно, но весь гнев Бетани, похоже, выплеснулся наружу в ее пылкой тираде, ибо как только у нее в руке оказалась мочалка, ее прикосновения к телу рыцаря стали нежными, подобными ласковому дуновению ветерка. Ее уста способны хулить захватчика, руки же не могут причинить ему боль.

– Ты уверена, что остальные раны не нужно ни зашивать, ни прижигать?

– Да, надо было наложить швы только на руку. Остальные раны не глубокие.

– В таком случае, быть может, ты ототрешь их от грязи? – с издевкой произнес Ройс.

Бетани тотчас же с силой провела мочалкой по свежим ранам, и он вздрогнул.

– Зачем вы насмехаетесь надо мной, вынуждая делать вам больно?

Едва эти слова сорвались с ее языка, Бетани испуганно зажала рот ладонью. Она не собиралась произносить это вслух, да еще и по-французски.

Рыцарь молчал долго, прежде чем ответить:

– Я с радостью вынесу твою ненависть, но жалость твоя мне не нужна.

– Вы ошибочно принимаете сострадание за жалость. Разве могущественным нормандским рыцарям незнакомо чувство сострадания к раненным в битве противникам?

– Non, враг есть враг. Я никогда не думаю о нем как о человеке. В противном случае мне пришлось бы несладко в смертельной схватке.

Он совершенно прав. Ройс де Бельмар – нормандец, значит, враг; ни в коем случае нельзя думать о нем как о человеке и как об очень сильном, привлекательном мужчине.

Размашистыми движениями Бетани рассеянно проводила мочалкой по спине рыцаря. Она чувствовала, как под ее ладонью надуваются мышцы. То и дело ее пальцы натыкались на шрам или ребро. От мужского тела ее отделяла лишь тонкая ткань. Бетани изнывала от желания дотронуться до кожи Ройса, ощутить, как он откликнется на ее прикосновение. Она тряхнула головой, отгоняя эти назойливые мысли. Однако сильное тело воина было перед ее глазами. Когда придет время, сможет ли она нанести рану кому-то столь хорошо знакомому? Возможно, даже убить его?

Бетани отложила мочалку:

– Наверное, мне следует сходить на кухню и принести вам поесть.

– Non, я оденусь и спущусь вниз, чтобы поужинать вместе со своими людьми и твоей сестрой.

Бетани охватил ужас. Сегодня вечером ее сестра и брат должны бежать к дяде.

– Милорд, после наложения швов вам нужен покой, иначе весь мой труд будет напрасен. – Она опустила голову, буквально умирая от собственного раболепия. – Умоляю, позвольте мне принести сюда еду и вино.

– Non, в этом нет необходимости. – Ройс схватил ее за руку. – Я не голоден. К тому же, Анни, ты не можешь сбежать от меня, не обработав остальных ран.

Бетани почувствовала, что попала в приготовленную собственными руками ловушку.

– Что ж, вы правы, – согласилась она, отчаянно пытаясь найти какой-нибудь выход. – Но я не могу заниматься вашими ранами, пока вы в лохани.

Губы рыцаря изогнулись в улыбке, и на этот раз его глаза тоже улыбались. Но Бетани самодовольство Ройса де Бельмара пришлось не по душе.

– Анни, передай мне полотенце.

Девушка, развернув, протянула ему кусок льняного полотна, и рыцарь вылез из лохани. Отвести от него взгляд было буквально некуда. Бетани старалась не смотреть на обнаженное тело, уставившись Ройсу в глаза. Будь проклят этот человек, получающий удовольствие от ее затруднительного положения.

Рыцарь вытирался не спеша, обстоятельно. Не в силах вынести это зрелище, девушка отвернулась, схватила мешочки с травами и, стоя спиной к рыцарю, начала смешивать масла и лечебные растения, приготовляя целительную мазь.

Услышав, как Ройс сел, Бетани обернулась и с облегчением увидела, что он прикрыл бедра полотенцем. Она начала втирать в раны бальзам. Подорожник остановит кровотечение, чеснок не даст ранам загноиться. Девушка заметила, что рыцарь воротит нос от мази.

– Это целительный бальзам, – сказала она, радуясь его недовольству.

– Но он ужасно воняет.

При этом раздраженном замечании у нее на губах появилась улыбка.

– Если вам угодно самому лечить свои раны, я сотру мазь. Но, по-моему, пахнет она не так уж плохо.

– Эти слова, сказанные грязнулей-саксонкой, мало что значат.

– Да, мы не обучены пристойным манерам. Возможно, нормандские господа милостиво научат нас мыться!

Бетани отвернулась, слишком разъяренная, чтобы вымолвить еще хоть слово.

– Возможно, ты права.

Девушка вскрикнула, чувствуя, как рыцарь поднимает ее в воздух. Прижавшись к его груди, она увидела у него на лице веселую решимость и искрящиеся смехом глаза. Ройс направился к лохани.

– Вы не посмеете! – недоверчиво выдохнула Бетани, разгадав его намерения.

Он ничего не ответил, но его рот растянулся в широкой улыбке.

Глава 8

– Господин рыцарь, вам нельзя мочить раны! – воскликнула Бетани.

Ройс улыбнулся, наслаждаясь ее пылкими протестами. Она полагает, он говорит все это в шутку. Она его еще не знает.

– Я не собираюсь испортить твою великолепную работу.

Девушка расслабилась в его объятиях. Теперь она была сама доверчивая невинность. Ройс был близок к тому, чтобы испытать раскаяние. Был близок, но так и не испытал.

Невероятно. Девушка казалась такой легкой в его руках. Легче кольчуги. Даже облаченная в неказистую мужскую одежду в наказание за то, что осмелилась оказать сопротивление, она нисколько не походила на мальчика. Ройс оценивающим взглядом обвел куртку и рейтузы, соблазнительно подчеркивающие все линии фигуры девушки; ноги же ее были просто недопустимо завлекательны.

Рыцарь приблизился к лохани. Взгляд девушки был полон такой прелестной нежности, что он на мгновение остановился.

– Анни, я хочу лишь отплатить тебе услугой за услугу. Ты уже привыкла к моему телу, и мне хочется узнать твое. Сейчас, даже несмотря на то, что ванна тебе не требуется, я стану твоим слугой и вымою тебя.

Бетани недоверчиво уставилась на него.

– Нет, вы не сделаете этого.

Ройс начал медленно опускать ее в лохань. Как только мягкие кожаные сапоги коснулись воды, Бетани крепко обвила руками ему шею.

– Нет! – вскрикнула она. – Вы испортите мою одежду!

– Но это же всего лишь вода, Бетани.

– Прошу вас, не делайте этого. Я сейчас не хочу мыться.

– Анни, ну когда ты запомнишь? Твои желания ровно ничего не значат. Ты не служанка, а рабыня, всецело повинующаяся своему господину.

Глаза Бетани вспыхнули словно раскаленные угли. Ройс опустил ее в лохань. Погрузившись в воду по самый подбородок, так, что на поверхности осталась одна голова, девушка скрестила руки на груди.

– Ты значительно упростишь мне работу, если разденешься.

– Вот как? В таком случае я лучше останусь одетой.

– Жаль, – сказал Ройс, доставая кинжал. Бетани вздрогнула и отпрянула от него. – Если ты не разденешься сама, я сделаю это за тебя.

Обиженно фыркнув, девушка стала стягивать куртку. Задача эта оказалась не из легких, так как тяжелая намокшая ткань прилипла к ее телу, и ей пришлось буквально отрывать ее от себя. Ройсу очень хотелось помочь, но он сдержался, не поддаваясь этому порыву.

Сейчас девушка показалась ему особенно пленительной. Мокрая ткань облепляла все изгибы женского тела подобно второй коже, жаждущей вкусить прикосновения мужской руки. Хотя и не отличающиеся особой пышностью, формы Бетани очаровали рыцаря. Когда одежда, цепляющаяся за ее тело подобно объятиям возлюбленного, медленно сползла, открылась шелковистая кожа, скользкая и блестящая от стекающих по ней струек. Плещущаяся вода омывала грудь, скрывая манящее белоснежное тело, и Ройс ощутил болезненно нарастающее желание. Долго так выдержать он не сможет.

Бетани прижала руки к груди, тщетно пытаясь укрыться от нескромных взглядов; охваченная смущением, она тем не менее помнила о гордости. Гордо вскинув голову, девушка смело посмотрела Ройсу в глаза, и тот был вынужден оценить ее смелость.

Бетани протянула руку за мочалкой.

– Это я могу сделать сама.

– Non, Анни, – отодвинул мочалку рыцарь. – Этим займусь я.

В карих глазах девушки засверкали гневные искры. Было очевидно, что она не привыкла выслушивать наставления. Ройс на мгновение задумался о странных рассказах, услышанных им, и рисунках, вытканных на поясе, но тотчас же отогнал эти мысли. Каким бы ни было положение Бетани в прошлом, сейчас она должна покориться действительности.

Девушка поспешно отвернулась от него, но все же Ройс успел заметить в ее взгляде тихо закипающую ярость.

Как только он начал тереть Бетани спину, ее плечи задрожали от беззвучных всхлипываний, и он тотчас же остановился, не желая иметь дело со слезами.

– Ну вот, – он выпустил мочалку, и та скользнула по спине Бетани в воду. – Я показал тебе, как это делается, а закончишь ты сама.

Девушка взяла мочалку, избегая взгляда Ройса. Тот, почувствовав ее стеснительность, отошел от лохани. Нет, никогда не сможет он понять женщин; впрочем, не очень-то этого и хочется. Однако определенных правил надо придерживаться.

Разумеется, никто бы не помешал ему учинить над Бетани насилие, но Ройс никогда не овладевал женщинами, используя физическую силу. Наверное, Господь сотворил женщин другими не зря, и не стоит злоупотреблять своим преимуществом.

Нет, существует более простой и гораздо более приятный путь. Он соблазнит Бетани. Еще ни одна женщина не могла устоять перед его чарами; и хотя эта девушка, по-видимому, испытывает к нему ненависть, Ройс был уверен, что сможет мягко, но убедительно заставить ее изменить свои чувства.

Каждая женщина имеет цену. Ройс на мгновение задумался над этим. Non, он не покинет замок, не освободит Бетани и ее людей. Похоже, цена этой девушки намного превосходит все то, с чем ему приходилось сталкиваться, и он пока не готов платить ее.

Эта мысль пришлась рыцарю не по душе. Неужели Бетани настолько бескорыстна? О да, без труда можно поверить, что этим качеством обладает ее набожная сестра. Но в Бетани чувствуется страсть, ждущая только подходящего момента, чтобы проявиться во всей силе. Она ничем не напоминает коленопреклоненную святую. Мысли Ройса заполнили эротические видения обнаженной Бетани, лежащей на кровати, рассыпав волосы по подушке, манящей его к себе. Почувствовав боль в паху, рыцарь поклялся себе, что в самое ближайшее время увидит девушку такой.

До него донеслись тихие всплески. Звук воды, стекающей по нежной коже, был невыносимо мучителен.

О боже, никогда прежде ни одна девушка еще не западала так глубоко ему в душу. Воображение услужливо подсказало картины сверкающих в свете огня очага капелек воды на прекрасном женском теле.

Желая хоть чем-то отвлечься от подобных мыслей, Ройс подошел к столу и наполнил вином два кубка. Медленно пригубив ароматный напиток и с наслаждением покатав его на языке, он повернулся и протянул кубок Бетани.

– Хочешь?

Девушка молча потупила взор.

Подойдя к лохани, Ройс вложил кубок ей в руку, затем, вернувшись к очагу, поднес к губам свою чару.

Бетани – неразрешимая загадка, и он не в силах устоять перед искушением разрешить ее. Однако Ройс почему-то чувствовал, что даже если ему удастся сложить затейливые разрозненные кусочки в цельную картину, это нисколько не приблизит его к разгадке.

Эти беспокойные размышления прервал стук в дверь.

Рыцарь быстро занял стратегическую позицию между лоханью и дверью.

– Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появились Майда, священник и Ги де Бельмар.

– Не знаю, что им нужно, но, по-видимому, они хотят переговорить с твоей рабыней, – объяснил брату Ги.

Внимательно оглядев саксов, Ройс отошел в сторону.

– В чем дело? – обеспокоенно спросила Бетани.

– Миледи, вы должны спуститься вниз, – тихо промолвила Майда. – Вернулись наши воины, несколько человек.

– Осторожнее, Майда. Нормандские воины не владеют нашим языком, но ты ведешь себя подозрительно, – сказала Бетани, окидывая внимательным взглядом братьев. Их лица оставались совершенно безучастными, и девушка с облегчением снова повернулась к кухарке: – Их много?

– Не знаю, миледи.

Подойдя к лохани, Ройс протянул Бетани белое полотенце.

– Что им нужно?

– Больному крестьянину нужна моя помощь. Пожалуйста, позвольте мне сходить к нему.

Ройс обратился к брату:

– Проводи их вниз.

Когда дверь закрылась, он снова повернулся к Бетани.

– Вы позволите мне оказать помощь больному соотечественнику? Ведь для вас я уже сделала все, что могла.

Встав в лохани, девушка обернула вокруг себя полотенце, затем с грустью взглянула на сваленную в кучу мокрую одежду.

– Я позволяю тебе помочь больному. Но, – добавил Ройс, помогая Бетани выйти из лохани, – если выяснится, что ты меня обманула, наказание будет очень неприятным.

Слова благодарности уже были готовы сорваться с уст Бетани, но все же она не смогла заставить себя произнести их. Опустившись на колено, девушка двумя пальцами подобрала мокрые куртку и рейтузы, оставив на полу лужицу воды. Ничего не поделаешь, придется надеть это на себя.

Ройс отобрал у нее одежду и швырнул в угол.

– Отныне ты можешь носить свое собственное платье.

Бетани изумленно подняла голову. Неужели он способен читать ее мысли? Она заметила играющую у него на устах легкую улыбку. Поразительно, как такая мелочь может превратить свирепого нормандского рыцаря в симпатичного мужчину.

– Хотя вынужден признать, я буду скучать по куртке и штанам, – сказал Ройс, и у него в глазах блеснули веселые искорки.

Бетани была настолько зачарована мягким выражением лица рыцаря, что прошло некоторое время, прежде чем до нее дошел смысл его слов. Ее платье. Эта мысль наполнила сердце Бетани радостью. Лишь сейчас она осознала, насколько ущемляла ее гордость необходимость ходить в мужской одежде. Она перепояшется полученным в наследство поясом, прикрепит к нему кинжал, и это придаст ей дополнительной уверенности в себе, такой необходимой в настоящий момент.

– С вашего позволения, я оденусь и пойду.

– Твои манеры оставляют желать лучшего, Анни. Ни одного слова благодарности за мой щедрый дар?

– Спасибо, – выдавила сквозь стиснутые зубы Бетани.

– Отблагодари меня поцелуем, Анни, и я буду считать вопрос исчерпанным.

В голове у Бетани зазвучали колокола тревоги. Интуиция подсказывала, что надо отказаться. Бетани не хотела целоваться с Ройсом, но ведь он попросил такую незначительную плату за свой подарок, к тому же после этого она сразу сможет уйти.

Бетани приблизилась к Ройсу, чувствуя, как облепляет ее влажное тело льняное полотенце. Взгляд рыцаря не оставил ей никаких сомнений в том, что тонкая материя только подчеркивала ее наготу. Жалея о том, что у нее нет надежной защиты от бесцеремонных взглядов Ройса, Бетани робко приблизилась к нему, но он продолжал стоять неподвижно.

– Это ты должна поцеловать меня, Анни.

Поцеловать? Бетани понятия не имела, как это делается. Однако с напускной решимостью она положила руки на плечи рыцарю и приподнялась на цыпочках. Ее губы прикоснулись к его рту. Девушка поспешно отшатнулась, и Ройс недовольно покачал головой:

– Этого скудного подношения недостаточно. Ты должна вложить в поцелуй чувство.

– Боюсь, это невозможно.

– В таком случае больному саксу придется обойтись без тебя. Если я не получу поцелуй, сравнимый по щедрости с моим даром, ты останешься здесь.

– К вымогательству вам не привыкать, – гневно бросила Бетани, делая шаг вперед.

Вне себя от ярости, она схватила Ройса за плечи и буквально обрушилась на его губы. Ей хотелось покончить с этим как можно скорее.

Но только она попробовала оторваться от рыцаря, он тотчас же крепко обнял ее, отвечая на поцелуй. Его пальцы скользнули под полотенце, потянув за полоску ткани, сразу же сползшую вниз. Руки Ройса метнулись вниз по спине Бетани и сразу же поднялись вверх, и девушка почувствовала, как ее кожу ласкает прохладный ветерок, однако тело ее пылало от нежных прикосновений сильных мужских рук.

На мгновение – всего на одно мгновение – Бетани отдалась этой неведомой прежде страсти, пробудившейся у нее в сердце; но действительность быстро напомнила о себе, и девушка, ахнув, вырвалась из объятий Ройса. Гром и молния! Как она могла позволить себе испытывать подобные чувства к врагу?

Бетани поспешила успокоить раненое достоинство. Это был всего лишь спектакль, необходимый при данных обстоятельствах. Но, встретившись глазами с испепеляющим взглядом Ройса, она вынуждена была признать правду. Нет, это был не спектакль. И, что хуже всего, рыцарь прекрасно это понял. Девушка решила, что лучшей защитой будет нападение.

– Я расплатилась с тобой, – сказала она, вкладывая в свои слова как можно больше отвращения. – Я вольна идти?

– Плата нищенская. – Ройс мягко провел пальцем по ее щеке, но Бетани показалось, что его прикосновение проникло в самые потаенные глубины ее души. – Скудное вознаграждение за оказанную милость.

Хитрая улыбка смягчила его слова. Ройс просто шутливо подначивает ее.

Бетани приняла его издевку как манну небесную, с облегчением решив, что теперь и сама может отвечать в том же духе.

– Настанет день, Ройс де Бельмар, и ты за мое расположение будешь готов отдать полцарства.

– Знаешь, моя маленькая рабыня, глядя на тебя, я впервые в жизни начинаю думать, что такое возможно.

Однако его взгляд опроверг шутливую легкость слов. Под пристальным взором Ройса Бетани почувствовала, как у нее сдавило горло и бешено заколотилось сердце.

– Правда? – прошептала она, тотчас же пожалев об этом.

Ройс долго молча пристально смотрел на нее, затем отошел в сторону:

– На самом деле ни одна женщина не стоит половины царства.

Быстро развернувшись, Бетани достала из сундука платье и нижнюю рубашку. Оделась она быстро. Ни за что на свете нельзя показать наглецу, как ранили ее его слова.

Собрав всю свою волю, девушка решительно прогнала из головы мысли о Ройсе. Ей надо думать о своих людях. Вернулись ушедшие на войну мужчины. Возможно, ее отец остался жив, и скоро они воссоединятся с ним. Бетани уже так давно считала отца погибшим, что потеряла надежду увидеть его вновь.

Погруженная в эти размышления, она не заметила приближения Ройса.

– Возьми мою накидку, – сказал он, укутывая ее в теплый плащ. – На улице прохладно, а я не хочу, чтобы ты простыла из-за отсутствия теплой одежды.

Почему он стал таким заботливым? Бетани не хотела принимать его подношения.

– Успокойся. Я не хочу, чтобы моя рабыня заболела, – сказал Ройс, правильно истолковав ее колебания. – Так что не раздумывай, принимать ли мой подарок: ты наденешь плащ, потому что я так тебе приказал.

– Что ж, в таком случае выбора у меня нет.

Она скорее проглотит язык, чем еще раз поблагодарит этого человека. И все же следует признать, накидка очень теплая, и без нее девушке угрожало бы студеное дыхание осени.

– Постарайся вернуться поскорее.

Бетани кивнула, несколько удивленная участием и пониманием Ройса.

Отворив дверь, девушка едва не вскрикнула. На пороге стояла Мери.

– Бетани, будь осторожна, иначе нормандские воины обнаружат наших мужчин.

Поднеся палец к губам, Бетани молча, но решительно закрыла за собой дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, а Ройс остался в комнате, она повернулась к сестре.

– Почему ты покинула часовню? – спросила она, недоумевая, отчего Мери нарушила обговоренный план.

– За мной не следят, никто не просит у меня отчета в моих действиях. К тому же, сестра, если бы мы с Бретом перестали появляться на людях, возникли бы подозрения. Как только все в замке уснут и останется только ночная стража, отец Джон отведет нас в часовню. Майда приготовила снадобье, от которого нормандские воины будут спать крепко.

Бетани с облегчением взяла сестру за руку.

– Где вернувшиеся мужчины? – спросила она.

– На конюшне в деревне.

– Отлично. Сколько их?

– Не знаю. Возьми вот это, – Мери вложила что-то в руки Бетани.

Та изумленно раскрыла рот, увидев два кинжала, принадлежащие Ройсу.

– Откуда они у тебя?

– Ты меня совсем не слушаешь? Я вольна бывать где угодно.

– Зачем ты даешь их мне? – Бетани едва не выронила кинжалы, попытавшись взять их поудобнее.

– Нашим мужчинам понадобится оружие. Все женщины поочередно носят им одежду и еду. Я решила, что им пригодится оружие, взятое у самого предводителя.

– Ты это хорошо придумала, – неуверенно произнесла Бетани, радуясь мысли о том, что против Ройса будет обращено его же оружие, но в то же время прекрасно сознавая, кому придется за это расплачиваться. Отмахнувшись от этих безрадостных мыслей, Бетани спрятала кинжалы в потайной карман плаща Ройса.

– Я не такая уж беспомощная, какой ты меня считаешь, Бетани.

– Прости меня, Мери. Мне просто трудно привыкнуть, что моя маленькая сестренка уже взрослая.

Бетани вознесла к небу немую молитву, прося о том, чтобы ей довелось еще раз свидеться с сестрой перед ее бегством в Шотландию. Но на случай, если этому не суждено будет случиться, надо попрощаться сейчас. Бетани изо всех сил старалась сдержать переполняющие ее чувства, не желая показать себя слабой перед Мери.

– Я тебя люблю. Будь осторожна.

Торопливо обняв сестру, Бетани поспешила из замка. Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Ее брат и сестра будут в безопасности – это главное. Грусть и боль расставания надо нести в себе, не показывая их нормандцам.

До деревни было далеко, и Бетани постоянно проверяла, не следит ли кто за ней. Обернувшись несколько раз, она удостоверилась, что ее уход из замка остался незамеченным.

Приблизившись к конюшне, девушка снова оглянулась, убеждаясь, что рядом никого нет, и только после этого шагнула за ворота.

Внутри было темно, пахло сеном и овсом. Бетани осторожно окликнула:

– Есть здесь кто?

Не дождавшись ответа, она прошла дальше.

– Это леди Бетани. Выходите, не прячьтесь.

– Миледи! – откликнулся ей робкий голос, и из-за кипы сена появились один за другим пять воинов.

Их изможденные лица говорили о перенесенных лишениях. Потребуется много времени, чтобы откормить высохшие тела. Однако главным был не недостаток пищи, а упадок духа. Взглянув на печальные, осунувшиеся лица воинов, Бетани едва не расплакалась.

– Все кончено, миледи.

– Что случилось? – спросила девушка Хаддена, ее сверстника, теперь казавшегося одних лет с ее отцом.

– Сеча была кровавой, и мы потерпели поражение. Ваш отец, доблестный воин, погиб в первые же минуты. Армия противника была более многочисленной и сильной, и все наше войско полегло на поле брани. Лишь пятеро из нас остались живы, миледи, и то лишь потому, что враг очень спешил и не добивал раненых.

Бетани поежилась, хороня последнюю надежду на то, что ее отец жив.

– Теперь вы дома.

– Но, миледи, оставшимся в живых воинам и тем, кто их укрывает, угрожает опасность.

– Я сделаю так, чтобы вы перебрались в Шотландию, – решительно заявила Бетани, не желая оставлять этих людей в беде одних.

– Миледи, мы хотим остаться, – ответил Хадден, и его осунувшееся лицо преисполнилось решимости. – Здесь наш дом.

– Но ваш дом занят врагом, – возразила девушка.

– Как и вся Англия. Куда нам податься? У нас здесь семьи, – сказал Хадден, и остальные дружно закивали.

Разумеется, они правы. Вызволить их родных из нормандской неволи невозможно. Бетани уже пробовала один раз и потерпела неудачу. Вот если придумать способ переправить этих людей и их родных… так, чтобы у нормандцев не возникло никаких вопросов… Но десять лиг до границы казались десятью тысячами.

– Мы принесем клятву верности новому господину, – сказал Хадден, кладя руку ей на плечо. – Мы крестьяне, миледи, а не воины.

Бетани знала, что он прав. Эти люди не из стражи замка, не обученные воины, чьим ремеслом была охрана владений; это действительно простые землепашцы.

Эти люди нужны для того, чтобы за дверью не маячил призрак голода. Бетани почувствовала комок в горле.

– Ты прав, – согласилась она, испытывая горечь поражения.

Несмотря на резанувшую сердце боль, голос ее не дрогнул. Хороший правитель узнается по благосостоянию беднейшего из его подданных. Ее крестьяне и их семьи нуждались в защите, а она подвела их.

Внезапно дверь конюшни распахнулась, и Бетани испуганно вскрикнула.

На пороге стоял Ройс де Бельмар со своими воинами.

– Похоже, не столько я удивлен видеть тебя здесь, сколько ты меня, – произнес рыцарь бесстрастным повелительным голосом, столь ненавистным девушке.

Нормандские воины окружили Бетани и пятерых ее соотечественников.

Девушка обвела взглядом нормандцев, всех как на подбор высоких и сытых, с накачанными в сражениях мышцами, похожих не на обыкновенных смертных, а на гигантов. Затем она посмотрела на своих соплеменников, полуголодных, с запавшими глазами и телами, покрытыми следами невзгод и лишений.

– Господин рыцарь, эти люди вернулись с войны домой. Они желают принести вам клятву верности.

Слова дались Бетани с трудом, но она все же произнесла их.

– А где больной крестьянин, которого ты должна была лечить? – спросил Ройс.

Гордо вскинув голову, девушка смело, взглянула ему в глаза:

– Эти люди пришли ко мне за помощью.

– Значит, ты солгала мне.

– Да.

– Я разберусь с тобой позже, – сказал рыцарь, переводя взгляд на стоящих за спиной Бетани крестьян.

– Пожалуйста, поступите со мной как вам угодно, но проявите сострадание к этим людям. На их долю столько выпало! – воскликнула Бетани, хватая его за руку.

Он накрыл ладонью ее руку.

– И ты, чтобы спасти этих людей, по доброй воле разделишь со мной ложе?

Девушка вспыхнула, но взгляд не отвела.

– А вам захочется иметь дело с женщиной, чувства которой надо вымогать?

– Non, – недовольно согласился Ройс и повернулся к саксам. – Скажи этим людям, что после клятвы в верности их с радостью примут здесь. Однако, произнеся эти слова, они обяжутся защищать своего господина ценой своей жизни.

Крестьяне, выслушав перевод его слов, с готовностью преклонили колени. Они вдоволь вкусили ужасов войны.

– Отведи этих людей в замок и проследи, чтобы их накормили и снабдили приличной одеждой, – сказал Ройс своему оруженосцу Вашелю.

Бетани двинулась было следом за крестьянами, но ощутила на запястье стальную руку Ройса. Рыцарь молча дождался, пока последний человек не покинет конюшню.

– Мне понятно, что крестьяне по привычке обращаются к тебе со своими бедами; но отныне я запрещаю тебе вмешиваться в дела моего поместья.

Услышав эти властные слова, девушка расправила плечи.

– Не могу. – Бетани повернулась к нему. Они стояли вплотную друг к другу. Закинув голову, она взглянула Ройсу в глаза. – Это мое поместье, и таковым оно останется. Твое правление здесь временное. Сила еще не означает законность, Ройс де Бельмар.

Она раскинула руки в стороны, и плащ, соскользнув с ее плеч, упал на земляной пол, спрятанные в кармане кинжалы зазвенели о землю.

Бетани с ужасом посмотрела на выпавшее оружие.

– Это еще что? – спросил Ройс, узнав собственные кинжалы. Подобрав с земли, он показал их Бетани. – Ты еще не усвоила, что мечи и кинжалы – не игрушки? Или мне нужно преподать тебе еще один урок, чтобы отучить от дурной тяги к оружию мужчин?

Бетани молчала, застыв под его стальным взглядом. Ройс поднес острые лезвия ближе, и на полированной стали засверкали ослепительные отблески.

– Ты намеревалась при помощи этого вернуть свою власть?

– Нет, мне нет необходимости убивать тебя, – сказала Бетани, закрываясь ладонью от сверкающих отблесков. – Люди и так пойдут за мной, а не за тобой. Они мне верны. Ты захватчик, и тебя надо переждать, подобно тому, как пережидают ненастье.

– Анни, ты ошибаешься. – Ройс засунул кинжалы за пояс. – И ты лишь затягиваешь собственные мучения, теша себя безумными мечтами.

– Это мои мечты, и не тебе решать, безумны ли они.

Он покачал головой:

– Как знаешь, Анни. Хвала Господу, не все саксы такие же упрямые, как ты.

– Из того, что я не соглашаюсь с тобой, еще не следует, что я упряма.

– Oui, ты просто глупа.

Прежде чем Бетани успела что-либо ответить, Ройс схватил ее за руку и потащил из конюшни.

Глава 9

Войдя в залу, Бетани тотчас же окунулась в теплоту натопленного помещения. Возвратившиеся с войны крестьяне сидели за установленным на козлах столом, жадно поглощая ужин.

С болью в сердце девушка поняла, что теперь, после прихода нормандских завоевателей, ее людям стало лучше. Одного взгляда на признательное выражение их лиц было достаточно для того, чтобы Бетани забыла все эгоистичные мысли. Не важно, кто является властителем поместья; главное – благосостояние людей.

– Отнеси ко мне в комнату сыр и мясо. И проследи за тем, чтобы кувшин был наполнен вином – без уксуса, – добродушно усмехнулся Ройс.

Не обратив внимания на его шутку, Бетани пошла за едой. Приветственные улыбки воинов-саксов разрывали ее сердце. Эти люди довольны и счастливы. Она вынуждена была со стыдом признать, что сытного ужина – по ее понятию, само собой разумеющегося – оказалось достаточно для такой радости.

Улыбнувшись в ответ, девушка задержалась на мгновение, отвечая тем, кто заговорил с нею.

Бросив украдкой взгляд на предводителя, Бетани увидела, что он погружен в разговор с братом. Странно, рыцарь мог бы наложить на возвратившихся воинов суровую дань. Вместо этого он предложил им почетный мир, не унизивший достоинства побежденных. Девушка не могла и не хотела понять этого нормандца, но она не могла удержаться от восхищения при виде того, как он общается с людьми. Да, он враг; и все же одно несомненно: Ройс де Бельмар справедливый правитель, и надо благодарить Бога за это.

Внезапно Брет, вскрикнув, бросился к сестре через всю залу. Отец Джон попытался было перехватить его, но мальчик ускользнул от него.

Увидев слезы на лице брата, Бетани опустилась на колени, раскрывая ему объятия. Сегодня вечером она сможет утешить его в последний раз. Ночью Брет и Мери отправятся в Шотландию. Бетани прижала мальчика к груди, пытаясь совладать с грустью от мысли о скором расставании.

– Рука, – всхлипнул Брег, показывая оцарапанную и покрасневшую кожу.

– О, Брет, ничего страшного.

Бетани попробовала было взять его на руки, но не смогла удержать равновесия и упала бы, если бы Ройс не подхватил ее.

– Воины очень храбрые и не плачут, когда им больно, – сказал он, прося Бетани перевести его слова.

Словно услышав глас Божий, Брет шмыгнул носом, вытирая слезы.

– Я воин, и я не плачу, – сказал он.

Бетани замялась и мальчик схватил ее за плечо.

– Скажи ему, а то он решит, что я трус.

Не в силах устоять перед умоляющим взглядом брата, девушка была вынуждена уступить.

– Что ж, Брет Нортумберлендский, ты и правда настоящий воин. Такие бесстрашные люди мне нужны.

Бетани перевела слова рыцаря, и лицо Брета расплылось в улыбке, так что девушка с трудом могла поверить, что это тот самый заплаканный ребенок, лишь несколько мгновений назад искавший у нее утешения.

– У меня есть настоящее дело для доблестного воина, – сказал Ройс, и Бетани перевела его слова на родной язык.

Брет выкатил грудь колесом, стараясь придать себе как можно более внушительный вид.

– Какое?

– Видишь моего брата Ги? Ему поручено обучение новобранцев.

Ройс подмигнул брату, и Ги понимающе кивнул в ответ.

Забыв о боли, Брет вырвался из рук сестры и бросился к красавцу великану, сидящему у очага. У Бетани резануло сердце при мысли о том, с каким восхищением относится ее брат к нормандским рыцарям. Слава богу, завтра Брет будет в Шотландии; нельзя допустить чтобы он рос и воспитывался среди врагов.

И все же Бетани покачала головой, удивляясь чуду, только что сотворенному Ройсом. Прежде чем она успела подумать, слова сорвались с ее уст:

– Вы прекрасно умеете обращаться с детьми.

– Вот как? А с молодыми девушками?

Вспыхнув, Бетани отвернулась, не желая отвечать ему, и тотчас же ощутила затылком его щекочущее дыхание, от которого у нее выступили мурашки.

– Постарайся не забыть про еду, – шепнул Ройс ей на ухо, отходя в сторону.

Бетани едва удержалась, чтобы не потереть затылок. Этот красноречивый жест доставил бы Ройсу удовлетворение, выдав, какое действие он на нее оказывает.

– Миледи, можем ли мы чем-нибудь помочь? – спросил один из саксов.

– Нет, – ответила Бетани, оглядывая озабоченные лица.

Опередив сочувственные слова, готовые сорваться с уст вернувшихся воинов, она подхватила поднос с едой и направилась из залы.

Войдя в спальню Ройса, девушка окинула мрачным взглядом лохань. Понимая, что работа эта оставлена для нее, она слила грязную воду в ведра. Работа эта была не из легких, но Бетани не хотелось, чтобы нормандскому рыцарю вздумалось мыться снова или, что еще хуже, снова мыть ее. При воспоминании об этом девушка залилась краской.

Когда Бетани подняла с пола два полных до краев ведра, ей показалось, что руки ее вот-вот вырвутся из суставов.

«О господи, я понятия не имела, каково приходится слугам», – пробормотала она про себя.

– Бетани? – послышался неуверенный голос, и из-за гобелена у окна показалось лицо Мери.

– Именем святого Бида, что ты здесь делаешь? – ахнула Бетани, напуганная этим внезапным появлением.

– Мне хотелось увидеться с тобой наедине. Я должна передать тебе, что Майда, когда стемнеет, приготовит снотворное зелье. Оно начнет действовать, как только пища попадет в желудок. Мы с Бретом тронемся в путь через четыре часа, – сказала Мери, забирая у сестры одно ведро и направляясь из комнаты на лестницу. Спустившись вниз, она снова повернулась к Бетани.

– Мы с тобой больше не увидимся. До свидания. О, Бетани, я так за тебя переживаю!

Из залы донесся зычный глас Ройса:

– Твоя сестра не служанка. Скажи этим людям, что с ними не станут обращаться как с рабами лишь потому, что они саксы, и объясни, почему с тобой обращаются именно так.

Бетани вспыхнула. Забрав у сестры ведро, она проворчала:

– Наш господин и повелитель запрещает тебе выполнять какую-либо работу. – Затем она обратилась к крестьянам: – Моя сестра покорилась, и к ней относятся с уважением. Я оказала сопротивление – и сами видите, что со мной стало.