— Не думаю, — ответил закованный в доспехи патриарх.

— Вы не представляете, как разочаровали меня, ваша светлость, — надулся Телэн. — Видимо, все же я не пополню ряды церковных служителей…

— Благослови Господи! — пробормотал Бергстен.

— Аминь, — вздохнул Абриэль.

— Можно мне выйти? — обиженно попросил Телэн.

— Нет, — это был Берит, который сидел у двери, скрестив руки на груди и вытянув вперед ногу, закрывая собой проход.

Телэн сел на свое место, видимо немало уязвленный.

Далее беседа шла о том, как лучше развернуть войска в крепостях и замках центрального Лэморканда. Все это уже не относилось ни к Спархоку, ни к его друзьям, так что внимание будущего мужа эленийской королевы отвлеклось от разговоров. Мысли чехардой беспорядочно проносились в его голове, и он просто сидел, раскрыв глаза и уставившись в пол.

Встреча закончилась около полудня, и все стали один за другим покидать комнату, собираясь заняться необходимыми приготовлениями перед их отъездом из Чиреллоса.

— Друг Спархок, — сказал Кринг, когда они вышли из кабинета сэра Нэшана, — не могли бы мы перекинуться парой слов.

— Конечно, доми.

— Это, знаешь ли, по личному делу.

Спархок кивнул и повел покрытого шрамами вождя пелоев в маленькую часовню неподалеку.

— Что случилось, Кринг? — спросил Спархок.

— Я человек простой, друг Спархок, — начал Кринг. — Так что я сразу перейду к делу. Я совершенно очарован этой прекрасной высокой женщиной, что охраняет королеву Элении.

— Я так и думал, пожалуй.

— Как ты думаешь, у меня есть хоть один шанс?

Кринг умоляюще взглянул на рыцаря.

— Не знаю, что и сказать, мой друг, — уклончиво ответил ему Спархок. — Я слишком плохо знаю Миртаи.

— Ее так зовут?! Я этого не знал. Миртаи… — задумчиво протянул Кринг. — Красиво звучит, правда? Да, в ней все прекрасно. Но, скажи мне, она замужем?

— Не думаю.

— Великолепно. Всегда хлопотно ухаживать за женщиной, если сначала приходится убить ее мужа. Странно, конечно, но такое начало обычно не приводит ни к чему хорошему.

— Думаю, тебе стоит знать, что она не эленийка, Кринг. Она из Тамульской империи, а обычаи и религия этой страны значительно отличаются от наших. Твои намерения благородны?

— Конечно! Я слишком хорошо отношусь к ней, чтобы оскорбить.

— И это хорошо. Если бы ты решил действовать по-другому, она просто бы убила тебя.

— Убила? — в изумлении моргнул Кринг.

— Она — воин, Кринг, и не похожа ни на одну женщину, с которыми ты сталкивался раньше.

— Женщины не бывают воинами.

— Эленийки — нет. Но я же сказал, Миртаи — атан тамул. Они по-другому смотрят на мир. По моим подсчетам, она убила уже десять человек.

— Десять? — с недоверием выдохнул Кринг, проглотив комок. — Это немного осложняет дело, — задумчиво проговорил он, но затем, расправив плечи, заявил: — Впрочем, неважно. Женившись на ней, я научу ее как себя вести.

— Я бы не стал загадывать, мой друг. Если кто кого и будет учить, то, думаю, она тебя. Я тебе честно советую выкинуть это все из головы. Ты мне нравишься, и я совсем не хочу увидеть тебя мертвым.

— Что ж, я обдумаю это, Спархок, — нервно произнес Кринг. — Дело, конечно, весьма необычное…

— Да уж, — усмехнулся рыцарь.

— Однако могу я просить тебя быть моим ома?

— Я не знаю этого слова.

— Это значит — друг, тот, кому доверяют, и тот, кто идет к женщине и к ее отцу и братьям, чтобы замолвить слово за того, кто его туда посылает. Ты расскажешь Миртаи о том, как я ее люблю, и какой я замечательный человек — ну, как водится, понимаешь — какой я великий вождь, какие у меня табуны, сколько ушей я обрезал и какой я непобедимый воин.

— Последнее ей понравится.

— Это все правда, Спархок. В конце концов, лучшего чем я ей не найти. У меня будет время все обдумать по дороге в Земох. А если ты намекнешь ей обо всем этом до нашего отъезда — то Миртаи тоже будет о чем подумать. О, чуть не забыл. Скажи ей, что я еще и поэт. Это всегда впечатляет женщин.

— Я сделаю все, что в моих силах, доми, — пообещал рыцарь.

Уже днем Спархок выполнил свое обещание и поведал Миртаи о любви Кринга к ней. Однако Миртаи повела себя так, что рыцарь понял как мало шансов у его друга.

— Этот маленький, лысый и кривоногий? — проговорила она, не веря своим ушам. — У которого все лицо в шрамах?

Выговорив это, Миртаи рухнула в кресло и громко захохотала.

— Ну что ж, — задумчиво проговорил Спархок. — Во всяком случае, я сделал все что мог.





Грядущая церемония венчания отличалась от всех предыдущих. Для свиты Эланы требовались эленийские знатные дамы, но в Чиреллосе таковых не было, и единственными приближенными к ней дамами были Сефрения и Миртаи. Королева настояла на их присутствии, и это заставило многих недоуменно поднять брови. Даже практичный Долмант поперхнулся, узнав об этом.

— Ты не можешь привести двух язычниц в неф Базилики на религиозную церемонию, Элана!

— Это моя свадьба, Долмант. Что захочу, то и буду делать. Сефрения и Миртаи будут со мной.

— Я запрещаю.

— Хорошо. Не будет их — не будет венчания, а если не будет венчания — мое кольцо останется у меня.

— Это невыносимая девчонка, Спархок, — выдохнул Долмант, вылетая из комнаты, где Элана готовилась к торжеству.

— Мы предпочитаем говорить «энергичная», Сарати, — мягко сказал Спархок. Он был одет в черный бархат, отделанный серебром, Элана быстро пресекла его мысли о венчании в доспехах.

— Мне что-то совсем не хочется, чтобы какой-нибудь кузнец помогал тебе раздеваться в нашей спальне, любимый, — сказала она ему. — Если уж тебе надо будет помочь в этом — это сделаю я, но мне совсем не хочется обломать себе все ногти.

В армиях западной Эозии было полно людей из знати, а в Базилике — духовенства, так что в тот вечер в просторный, освещенный свечами неф набилось народу не меньше, чем на похороны досточтимого Кливониса. Пока гости собирались, хор распевал радостные гимны, а воздух был наполнен фимиамом.

Спархок, нервничая, дожидался в ризнице тех, кто должен был сопровождать его. Все его друзья уже собрались в Базилике — Келтэн, Тиниен, Бевьер, Улэф и доми, а также Кьюрик, Берит и магистры четырех Орденов. Сопровождающими Эланы были, помимо Сефрении и Миртаи, короли западной Эозии и, как ни странно, Платим и Телэн. Причин своего выбора королева не объяснила. Хотя, возможно, их и не было вовсе.

— Не делай этого, Спархок, — посоветовал Кьюрик своему лорду.

— Чего?

— Перестань тянуть себя за воротник камзола. Ты порвешь его.

— Он слишком узок для меня. Я ощущаю себя как с петлей на шее.

Кьюрик на это не ответил, однако с довольным видом поглядел на Спархока.

Дверь приоткрылась, и Эмбан просунул в комнату свою потную ухмыляющуюся физиономию.

— Мы уже готовы, а? — спросил он.

— Давайте уж скорее, — резко проговорил Спархок.

— Наш жених становится нетерпеливым, вижу-вижу! Ах, вернуть бы мне молодость, — задумчиво проговорил он, а потом добавил: — Так вот, скоро хор возвысит свои голоса в традиционном свадебном гимне. Уверен, что кто-нибудь из вас его уже слышал. Когда он подойдет к концу, я открою дверь, и тогда вы можете вести нашего агнца на заклание к алтарю. И, пожалуйста, не дайте ему сбежать и сорвать церемонию… — он гнусно захихикал и снова затворил дверь.

— Вот ведь противный человек, — пробормотал Спархок.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Келтэн. — Мне он нравится.

Свадебный гимн был одним из самых старинных церковных песен, весь пронизанный радостью. Невесты обычно с волнением прислушивались к его звучанию, но женихи, со своей стороны, едва внимали ему.

Как только смолкли последние звуки гимна, Эмбан торжественно распахнул дверь, и друзья Спархока окружили его, дабы проводить в неф. Однако неуместным было намекать на схожесть этой процессии с эскортом бейлифов, ведущих осужденного преступника к виселице.

Они проследовали в самое сердце нефа, к алтарю, Архипрелат Долмант, в белом одеянии, отделанном золотом, уже поджидал их.

— Ах, сын мой, — с улыбкой на устах произнес Долмант, — ты прекрасно поступил, что все же отважился присоединиться к нам.

Спархок не позволил себе ответить на это, но про себя с горечью подумал, что все его друзья относятся к его вступлению в брак как к веселой проделке.

Затем, после приличествующей паузы, во время которой все встали в молчании и вытягивая свои шеи пристраивались так, чтобы им хорошо было видно появление невесты, хор разразился очередным гимном, и с обеих сторон просторного нефа показалось ее окружение. Первыми — с двух разных сторон — появились Сефрения и Миртаи. Разница в их росте не сразу была замечена, однако всем бросилось в глаза то, что они обе несомненно были язычницами. На Сефрении было белоснежное стирикское одеяние, а на голову возложен венок. С лицом спокойным и невозмутимым вступала она в неф самого главного собора Священного Города. Наряд Миртаи казался в диковинку для эленийцев. Он был королевского голубого цвета и, казалось, не был прошит ни в одном месте. На обоих плечах его поддерживали драгоценные броши, и длинная золотая цепь перехватывала его под грудью, и, пересекая спину тамульской великанши, вилась вокруг ее талии и бедер, свешиваясь впереди замысловатым узлом почти до самого пола. Ее бронзовые руки были обнажены до плеч, безупречно гладкие, но мускулистые, на запястьях которых красовались не браслеты, а скорее отполированные стальные манжеты, отделанные золотом. На ногах у Миртаи были золотые сандалии, а масса распущенных черных волос доходила до середины бедер. Лоб ее охватывал простой серебреный обруч. Сегодня при Миртаи не было никакого видимого оружия, вероятно, тамульская великанша не желала ранить чувства эленийцев в столь торжественный день.

Доми Кринг с вожделением вздохнул, когда Миртаи вошла и вместе с Сефренией медленно двинулась по проходу к алтарю.

Еще через несколько мгновений из галереи появилась, слегка опираясь на руку старого короля Облера, невеста и остановилась в самом начале прохода, чтобы дать возможность всем разглядеть то, как великолепна она в своем подвенечном наряде. Платье Эланы было сшито из белого атласа и подбито золотой парчой, а рукава его, разрезанные до локтя и почти достававшие пола, были отвернуты вверх золотом, вступавшим в мягкий контраст с белоснежной тканью. Талию королевы обхватывал пояс из золота и украшенный драгоценными каменьями, а с плеч спускалась на пол золотая накидка, добавлявшая веса блестящему атласному шлейфу. На светлых волосах Эланы покоилась корона, не обычная корона Элении, а скорее кружево из золотой проволоки, отделанное мелкими драгоценными камушками и жемчужинами. Корона придерживала фату, которая спереди доставала до корсажа и покоилась на плечах сзади, тонкая и легкая, словно дымка. В руках королева держала единственный белый цветок, и ее бледное юное лицо сияло и искрилось счастьем.

— Как они ухитрились так быстро смастерить платья? — прошептал Берит Кьюрику.

— Думаю, не обошлось без пассов Сефрении.

Долмант сурово взглянул на них, и они тут же умолкли.

Вслед за королевой Элении вошли короли Воргун, Дрегос, Сорос, принц Лэморканда, прибывший вместо отца, и посол Каммории, представлявший это королевство. Королевство Рендор представлено не было, ну а Отта из Земоха никто бы и подавно не позвал.

Процессия начала свое медленное движение по проходу к алтарю, где ожидал Спархок. Платим и Стрейджен замыкали шествие, идя с двух сторон и не спуская глаз с Телэна, который нес на белой бархатной подушечке два рубиновых кольца.

Спархок видел, как его невеста с сияющим лицом приближается к нему. В последние мгновения, пока он еще мог соображать, Спархок наконец понял то, в чем никогда не мог до конца себе признаться. Элана была его бременем, когда ему отдали ее, отдали ему на воспитание много лет назад — и не только бременем, но и унижением. То, что он не почувствовал к ней никакой вражды, было его заслугой, потому что он понял, что Элана, так же как и он, была жертвой каприза своего отца. Первый год знакомства был трудным для них обоих. Девочка, которая так радостно приближалась к нему сейчас, была пуглива и сначала разговаривала только с Ролло, маленькой, немного растрепанной мягкой игрушкой, которая в те дни была ее постоянным и возможно единственным другом. Со временем она все же привыкла к разбитому носу Спархока и к его суровому нраву, и начало их дружбе было положено, когда один высокомерный придворный допустил по отношению к принцессе Элане грубость и получил суровый отпор от ее рыцаря и защитника. Это было первый раз, когда кто-то пролил за нее кровь (нос придворного был основательно разбит), и перед маленькой бледной девочкой открылся новый мир. И с этого самого времени она во всем доверялась своему рыцарю — даже в том, о чем он предпочитал бы не знать. У юной принцессы не было секретов от Спархока, и он узнал ее так, как не знал никого в этом свете. И, конечно, это отвернуло его ото всех других женщин.

Тоненькая, совсем еще юная принцесса так переплела самое свое существование с его, что их нельзя было разделить, и это в конце концов привело к тому, что они в этот день и час оказались здесь. Если бы речь шла только о его собственной боли, Спархок заставил бы себя отказаться от этого, но он не мог вынести ее боли, и…

Гимн отзвучал. Старый король Облер подвел Элану к ее рыцарю, и молодая пара предстала перед Архипрелатом Долмантом.

— Я должен произнести небольшую проповедь, — тихо сказал им Долмант. — Так полагается, и люди ждут этого от меня. Вам не обязательно слушать, но постарайтесь, если сможете, не зевать мне прямо в лицо.

— Даже не помыслим об этом, Сарати, — уверила его Элана.

Долмант некоторое время говорил о супружеской жизни, затем заверил их, что, когда церемония закончится, они смогут следовать природному зову — и это не только не возбраняется, но и будет приветствоваться. Он настаивал, что они должны быть верны друг другу и напомнил им, что их союз — в эленийской вере. Потом он каждого из них двоих по очереди допросил о том, согласны ли они вступить в брак, делить мирские радости и горе друг с другом, обещают ли любить, чтить, слушаться, лелеять свою дражайшую половину и о многом другом. Затем, удовлетворившись ответами Эланы и Спархока, Долмант перешел к обмену кольцами, которые по-прежнему лежали на бархатной подушечке в юрких руках Телэна.

И в этот миг Спархок услышал знакомый мягкий звук, который казалось, звучал как эхо из-под самого купола. Это была легкая трель свирели, полная любви и радости. Спархок взглянул на Сефрению, и ее смеющаяся улыбка объяснила ему все. И на мгновение рыцарь задумался о том, испросила ли Афраэль разрешение у эленийского Бога присутствовать здесь и присоединить свое благословение к исходящему от него.

— Что это за дивные звуки? — шепотом спросила его Элана, стараясь не шевелить губами.

— Потом объясню, — пробормотал Спархок.

Мелодию свирели Афраэль, казалось, никто во всем залитом солнцем нефе больше не услышал. Долмант однако слегка расширил глаза и побледнел, но взял себя в руки и в конце концов объявил, что Спархок и Элана навечно и нераздельно, неизменно и несомненно объявляются мужем и женой. Затем он призвал на них благословение Божье в заключительной молитве и наконец разрешил Спархоку поцеловать свою молодую жену.

Спархок осторожно приподнял фату Эланы и нежно притронулся своими губами к ее.

За церемонией венчания немедленно последовала коронация Спархока как принца-консорта. Он преклонил колено, чтобы на его голову возложила корону, которую вынес в неф Кьюрик на алой бархатной подушечке, та самая молодая девушка, которая только что пообещала ему — среди всего прочего — свое послушание, но которая действовала сейчас как королева-властительница. Элана звонким голосом, которым, казалось, могла повелевать и горами, произнесла довольно милую речь, в которой прозвучало немало лестных слов о Спархоке, и в заключении ее возложила на его голову корону. Спархок, все еще коленопреклоненный, поднял свое лицо вверх взглянуть на Элану, и та, не удержавшись, снова поцеловала его. И рыцарь про себя отметил, что с каждым разом это получается у нее все лучше и лучше.

— Теперь ты мой, Спархок, — проговорила она, все еще касаясь губами его губ.

А потом, хотя Спархоку было еще далеко до дряхлости, Элана помогла ему подняться на ноги. Миртаи и Келтэн вышли вперед, неся подбитые горностаем мантии, чтобы возложить их на плечи королевской четы, после чего оба новобрачных обернулись, чтобы принять поздравления.

За церемонией в нефе последовал свадебный ужин. Спархок совершенно не помнил, что подавали на стол на этом ужине и даже ел ли он хоть что-нибудь. Единственное, что осталось у Спархока в памяти — то, что тянулось все это непомерно долго. Наконец новобрачные были препровождены к двери роскошно убранной палаты, высоко в восточном крыле дома, находившегося в ведении Церкви.

В комнате было много мебели. Тут стояли стулья и столы, диван и множество шкафчиков, и широкая кровать на возвышении.

— Ну, наконец-то, — с облегчением произнесла Элана. — Я думала, это все никогда не кончится.

— Да, — согласился Спархок.

— Спархок? — сказала она тогда, и в ее голосе уже не слышалась властность королевы. — Ты меня правда любишь? Я знаю, что заставила тебя это сделать — сначала в Симмуре, а потом здесь. Ты женился на мне, потому что любишь меня, или просто уступил желанию королевы? — Голос ее дрожал, и сейчас она казалась Спархоку совсем маленькой и беззащитной.

— Ты задаешь глупые вопросы, Элана, — мягко сказал он ей. — Признаюсь, сначала ты загнала меня в угол, потому наверное, что я не предполагал, каковы твои чувства. Я не слишком-то выгодное приобретение, Элана, но я люблю тебя. Я никогда никого больше так не любил и никогда не полюблю. Мое сердце несколько побито, но оно твое. — Спархок поцеловал королеву, и она снова растаяла.

Поцелуй был долгим, но через несколько мгновений рыцарь почувствовал, как маленькая ручка нежно скользит к его голове, чтобы снять корону. Он отодвинул лицо и посмотрел прямо в блестящие серые глаза Эланы, затем осторожно снял ее корону и дал фате упасть на пол. Молча они расстегнули друг на друге горностаевые мантии.

Окно было открыто. Ночной ветер раздувал легкие занавески и доносил ночные шорохи и звуки из Чиреллоса далеко внизу. Спархок и Элана не чувствовали его дуновения и внимали лишь одному единственному звуку — биению своих сердец. Свечи уже догорели, но в комнате не было темно. Взошла луна и осветила ночь своим бледным серебристым сиянием. Казалось, лунный свет запутался в колышущихся занавесках, и был он нежнее и прекраснее света любой свечи.

Было уже поздно, а если быть точным, то очень рано. Спархок дремал, но его бледная, залитая лунным светом жена не позволяла ему уснуть.

— Никакого сна, — сказала она ему. — У нас только одна ночь, и ты собираешься тратить время на сон?

— Прости, — извинился Спархок. — У меня был тяжелый день.

— И тяжелая ночь, — добавила Элана с лукавой улыбкой. — Ты знаешь, что ты храпишь как ураган?

— Думаю, это из-за сломанного носа.

— Да, это не совсем удобно, любимый. Я очень чутко сплю. — Элана уютно устроилась в его руках и удовлетворенно вздохнула. — Ах, как хорошо, — промолвила она. — Нам надо было пожениться много лет назад.

— Думаю, твой отец возразил бы на это. А если не он — то Ролло точно был бы против. Кстати, что сталось с Ролло?

— Из него вылезла вся набивка после того, как мой отец отправил тебя в ссылку. Я его постирала, а потом сложила и убрала на верхнюю полку в моем шкафу. Я его опять набью, когда родится наш первый ребенок. Бедный Ролло! Ему тяжело пришлось, когда тебя отослали. На несколько месяцев мои слезы превратили его в маленького мокрого зверька.

— Ты правда по мне так сильно скучала?

— Скучала?! Да я думала, что умру. Я и хотела умереть.

Спархок обнял ее крепче.

— Да, кстати, — неожиданно встрепенулась Элана, — ты обещал мне рассказать о тех мелодичных звуках, что мы слышали в соборе.

— Это была Афраэль. Стоит спросить об этом Сефрению, но вообще я почти уверен, что наш брак заключен по канонам более чем одной религии.

— Хорошо. Значит, ты еще больше принадлежишь мне.

— Тебе больше и не надо. Ты уже прибрала меня к рукам, когда тебе было шесть лет.

— Как мило, — улыбнулась Элана, еще крепче прижимаясь к нему. — Господи, как я старалась. — Она помолчала, а потом добавила, — Знаешь, меня немного смущает эта стирикская богиня. Она всегда где-то рядом. Может быть она и теперь невидимая где-нибудь здесь, в углу. — Элана запнулась и села на кровати. — Как ты думаешь, это может быть? — со страхом спросила она.

— Я бы не удивился, — поддразнил ее Спархок.

— Спархок!

Бледный свет луны не давал полной уверенности, но Спархок сильно подозревал, что его жена покраснела до ушей.

— Не беспокойся, любимая, — рассмеялся он. — Афраэль очень вежлива и деликатна.

— Но ведь мы же не можем быть в этом уверены? — продолжала настаивать Элана. — И потом, мне кажется, что она сильно привязана к тебе, а мне вовсе не хочется соперничество с бессмертием.

— Не говори глупостей. Она ребенок.

— Мне было пять лет, когда я впервые увидела тебя, Спархок. И я решила, что выйду за тебя замуж, как только ты вошел в комнату. — Она слезла с кровати, подошла к светящемуся окну и раздвинула легкие занавески. В лунном свете Элана была похожа на алебастровую статую.

— Может быть оденешься? — предложил ей Спархок. — Знаешь ли, ты выставляешь себя на всеобщее обозрение.

— В Чиреллосе все давно уже спят. Тем более мы на шесть этажей над улицей. Я хочу посмотреть на луну. Мы с луной очень близки, и мне хочется, чтобы она знала, как я счастлива.

— Язычница, — улыбнулся Спархок.

— Думаю, в этом — да, — призналась Элана. — Но все женщины чем-то связаны с луной. Она трогает нас, — и этого не понимает ни один мужчина.

Спархок вылез из кровати и присоединился к ней у окна. Мягкий свет бледного круга луны немного скрывал тот урон, что нанесла осада Мартэла Священному Городу, хотя запах гари все еще стоял в воздухе. На небе сверкали звезды. В этом не было ничего необычного, но они казались еще прекрасней в эту ночь всех ночей.

Элана обняла себя руками и вздохнула.

— Интересно, Миртаи спит у меня под дверью? — проговорила она. — Обычно она всегда так делает. Правда она была сегодня просто ослепительна?

— О, да. Я еще не успел тебе сказать, но Кринг ею совершенно очарован. В жизни не видел никого более влюбленного.

— Во всяком случае он признает это открыто. А мне приходится клещами из тебя тянуть нежные слова.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, Элана. И всегда любил.

— Ну, это не совсем так. Пока я еще не рассталась с Ролло, я тебе только немного нравилась.

— Больше чем нравилась.

— Правда? Я помню твои уязвленные взгляды, которыми ты меня награждал, когда я была глупым ребенком, мой благородный принц-консорт. — Элана нахмурилась. — Дурацкий титул. Пожалуй, когда я вернусь в Симмур, поговорю с Лэндийским. Мне кажется где-то есть свободное герцогство, а если нет — я какое-нибудь освобожу. В любом случае я собираюсь лишить титула и владений кое-кого из приспешников Энниаса. Хотите стать герцогом, ваша светлость?

— Конечно, благодарю вас, ваше величество, но я как-нибудь обойдусь и без дополнительных титулов.

— Но я хочу награждать тебя титулами.

— Мне больше нравится титул мужа.

— Но мужем может быть любой.

— Но я единственный, кто является твоим мужем.

— О, как это мило, Спархок. Ты начинаешь делать успехи.

Элана поежилась.

— Что, замерзла? — с укором спросил Спархок. — Я же говорил, оденься.

— Зачем мне одежда, если у меня под рукой такой замечательный теплый муж?

Спархок наклонился, поднял Элану на руки и отнес обратно в постель.

— Я мечтала об этом, — произнесла Элана, когда он мягко опустил ее на кровать, присоединился к ней и накрыл их обоих одеялом. — Знаешь что, Спархок? — произнесла она, снова уютно примостившись в его руках, — Я сильно волновалась, думая об этой ночи. Мне казалось, я буду нервничать и стесняться. Но этого не случилось, и, знаешь почему?

— Нет, не знаю.

— Думаю, потому, что мы на самом деле женаты с той самой минуты, как я положила на тебя глаз. И мы только ждали, пока я вырасту и нас обвенчают в церкви. — Элана медленно его поцеловала. — Как ты думаешь, сколько осталось еще времени до рассвета?

— Часа два.

— Тогда у нас еще куча времени. Ты ведь будешь осторожен в Земохе, правда?

— Постараюсь изо всех сил.

— Пожалуйста, не строй из себя героя, чтобы произвести на меня впечатление, Спархок. Ты уже этого добился.

— Я правда буду очень осторожен, — пообещал он, уже не задираясь.

— К слову, ты хочешь сейчас взять мое кольцо?

— Думаю, тебе стоит сделать это публично. Пусть Сарати видит, что ты сдержала свое слово.

— Я вела себя с ним ужасно?

— Признаюсь, ты его несколько ошарашила. Сарати не привык иметь дело с такими особами как ты. Думаю, он немного нервничает после общения с тобой.

— И ты тоже, Спархок?

— Да нет. В конце концов я тебя воспитывал и привык ко всем твоим выходкам.

— А ты ведь действительно счастливчик, Спархок. Мало кому из мужчин доводилось воспитывать с детства свою собственную жену. Можешь поразмышлять об этом по дороге в Земох. — Ее голос прервался, и она вдруг всхлипнула. — Ой, я же поклялась, что не сделаю этого, — тут же запричитала она. — Я не хочу, чтобы ты запомнил меня зареванной.

— Все хорошо, Элана. Признаюсь, у меня состояние не лучше.

— Почему ночь летит так быстро? Может эта твоя Афраэль сможет остановить солнце, если ее попросить об этом? Или может ты сам сделаешь это с помощью Беллиома?

— Никто не властен над этим во всем мире.

— Тогда зачем они все нужны? — капризно проговорила Элана и расплакалась.

Спархок обнял ее и так держал, прижимая к себе, пока она не успокоилась. Потом он нежно поцеловал ее. Один поцелуй перешел в несколько и остаток ночи был проведен уже безо всяких слез.

20

— Ну почему обязательно на публике? — требовал ответа Спархок, гремя по всей комнате доспехами, которые приводил на себе в порядок.

— Люди ждут этого от нас, милый, — спокойно ответила Элана. — Ты теперь член королевской семьи и должен время от времени появляться на публике. Ты скоро к этому привыкнешь. — Элана в голубом бархатном платье, отделанном мехом, сидела у столика перед зеркалом.

— Это не хуже, чем турнир, милорд, — сказал ему Кьюрик. — Тот тоже устраивается прилюдно. А теперь хватит расхаживать взад и вперед, остановись и дай мне поправить твою перевязь.

Кьюрик, Сефрения и Миртаи явились в покой новобрачных с восходом солнца. Кьюрик с доспехами для Спархока, Сефрения с цветами для королевы, а Миртаи с завтраком. С ними пришел Эмбан с вестью о том, прощание состоится на ступенях Базилики.

— Мы мало о чем рассказали народу и солдатам Воргуна, Спархок, — предупредил маленький толстый церковник. — Так что не вдавайся в подробности, если решишь произнести речь. Мы устроим тебе пышные проводы, а ты намекни, что в одиночку отправляешься спасать весь мир. Мы привыкли лгать, так что сможем выглядеть убедительно. Все это, конечно, очень глупо, но постарайся понять нас. Ведь сейчас самое важное то, как будут настроены и о чем будут думать горожане и в особенности солдаты. — На его крупном лице появилось слегка разочарованное выражение. — Я предложил устроить для тебя что-нибудь более зрелищное с помощью магии, но Сарати наотрез отказался.

— Эта твоя страсть к зрелищности иногда переходит все границы, Эмбан, — сказала ему Сефрения. Стирикская волшебница играла волосами Эланы, ловко управляясь с гребнем и щеткой.

— Это у меня в крови, Сефрения, — ответил Эмбан. — Мой отец держал таверну и я знаю, как ублажить толпу. Народ любит красивые зрелища, так почему бы в этом не пойти навстречу?

Сефрения завернула волосы Эланы ей на макушку.

— Как ты думаешь, Миртаи? — спросила она.

— Мне нравится так, как было раньше, — ответила великанша.

— Но Миртаи, раньше Элана носила волосы, как незамужняя девушка. Теперь нам нужно показать, что она замужняя женщина.

— Поставь ей клеймо, — пожала плечами Миртаи. — Так делает мой народ.

— Поставь что? — воскликнула Элана.

— У моего народа муж помечает жену своим клеймом — обычно на плече.

— Чтобы показать, что она его собственность? — насмешливо спросила королева. — А мужа метят?

— Да, он носит метку жены. Мой народ очень серьезно относится к браку.

— Понятно почему, — с опаской пробормотал Кьюрик.

— Ешь, пока все не остыло, Элана, — скомандовала Миртаи.

— Мне не нравится жареная печенка, Миртаи.

— Это не для тебя. Мой народ считает, что первая брачная ночь очень важна. Иногда в эту самую ночь женщины становятся беременными — во всяком случае, так они говорят. Хотя, может быть, это результат того, что они занимались этим еще до замужества.

— Миртаи! — воскликнула, краснея, Элана.

— Ты хочешь сказать, что ты этого не делала? Какое разочарование…

Эмбан во время этого разговора покраснел до кончиков своих ушей.

— Пожалуй, мне будет лучше удалиться, — проговорил он. — У меня еще куча дел. — И церковник быстрее ветра вылетел из комнаты.

— Я что-то не то сказала? — невинно спросила Миртаи.

— Эмбан — служитель Церкви, милая моя, — сказала ей Сефрения, пытаясь подавить смешок. — А церковники предпочитают поменьше знать обо всем этом.

— Какие глупости, — фыркнула Миртаи. — Ешь, Элана!





Церемония проводов на ступенях Базилики была устроена со всей возможной помпезностью, чтобы придать ей больше значимости в глазах собравшегося народа. Короли, разодетые и в коронах, придавали событию торжественность, а магистры — воинственность. Долмант начал с молитвы. За ней последовали краткие напутствия от королей, а затем подлиннее от магистров, после чего Спархок с друзьями преклонили колена, дабы получить благословение Архипрелата, и под конец все стали свидетелями прощания Эланы с ее принцем-консортом. Королева Элении, своим излюбленным тоном, напутствовала своего рыцаря пойти и победить и, в заключении своей речи, она сняла с пальца свое кольцо с алым рубином и передала его Спархоку. Тот же в ответ надел ей взамен кольцо с бриллиантом в форме сердца, которое получил от Телэна, так и не пожелавшего объяснить его происхождения.

— А теперь, мой рыцарь, — торжественно заключила Элана, — ступай вперед со своими смелыми спутниками, и знай, что наши надежды, наши молитвы и вся наша вера пребудет с вами. Возьми свой меч, мой муж и рыцарь, и защити меня и нашу веру, и дома наши от орд язычников Земоха! — И затем Элана обняла Спархока и быстро поцеловала его в губы.

— Прекрасная речь, любимая, — шепнул он ей.

— Это Эмбан написал, — призналась Элана. — Он ужасный надоеда. Спархок, посылай иногда мне весточки и, прошу тебя, будь осторожен.

Спархок нежно поцеловал Элану в лоб и затем спустился со своими спутниками к лошадям, топтавшимся у подножия лестницы. Раздался прощальный звон колоколов Базилики. Магистры Воинствующих Орденов вызвались недолго сопровождать отправлявшихся в Земох рыцарей. Внизу лестницы их поджидал и Кринг со своими конниками. Увидев, что рыцари направляются к лошадям, Кринг подъехал к тому месту, где стояла Миртаи, и его конь грациозно опустился перед ней на одно колено. Влюбленный доми и Миртаи не сказали друг другу ни слова, но заметно было, что тамульская великанша не осталась равнодушна к действиям своего воздыхателя.

— Ладно, Фарэн, — произнес Спархок, прыгая в седло. — Можешь доставить себе удовольствие.

Когда они миновали ворота, Вэнион отделился от Сефрении и подъехал к Спархоку.

— Будь бдителен, мой друг, — посоветовал он. — И держи Беллиом наготове. Все может произойти крайне неожиданно.

— Он у меня под курткой, — заверил его Спархок, пристально всматриваясь в лицо Вэниона. — Не обижайся на меня, Вэнион, но ты выглядишь сегодня просто ужасно.

— Это больше из-за усталости, Спархок. Воргун нас страшно измотал этими скитаниями по Арсиуму. Ну что ж, счастливого вам пути, и береги себя, друг мой. А теперь я хочу еще поговорить со Сефренией до того, как мы расстанемся.

Спархок вздохнул, когда Вэнион отъехал обратно к хрупкой стирикской волшебнице, обучившей уже не одно поколение пандионцев секретам Стирикума. Сефрения и Вэнион никогда не говорили об этом даже друг другу, но Спархок догадывался об их чувствах и с горечью сознавал, насколько все это безнадежно и невозможно.

Тут его догнал Келтэн.

— Ну, как прошла брачная ночь? — спросил он, весело подмигнув рыцарю.

Вместо ответа Спархок одарил его долгим недружелюбным взглядом.

— Кажется, ты не расположен говорить на эту тему?

— По-моему, Келтэн, это касается только меня и Эланы.

— Мы ведь дружим с самого детства, Спархок. У нас никогда не было секретов друг от друга.

— Значит, теперь появились. До Кадаха дней шесть пути?

— Да, около того. Если постараемся, то уложимся и в пять. Как ты думаешь, Мартэл сильно обеспокоен тем, что мы отправимся по его пятам?

— Думаю, да.

— Тогда он, пожалуй, изо всех сил погоняет своих лошадей.

— Да уж, за это можно поручиться.

— Тогда он просто загонит их, и возможно, что у нас появиться небольшой шанс нагнать его за несколько дней. Не знаю, какое твое мнение, но мне очень хочется расправиться с Адусом.

— Тут есть о чем подумать. Какие земли лежат между Кадахом и Мотерой?

— Равнина. Большей частью поля и выгоны. Тут есть и замки. Деревни. Все это очень походит на восточную Элению. — Келтэн неожиданно рассмеялся. — Ты видел Берита сегодня утром? Он с трудом привыкает к своим доспехам. Они не слишком-то хорошо на нем сидят. — Берит, худощавый молодой послушник, был возведен в ранг, редко встречающийся в Воинствующих Орденах. Он уже не был послушник, но его еще и не посвятили в рыцари. Однако ему дозволялось носить доспехи и обращались к нему теперь как к «сэру».

— Он к ним привыкнет, — сказал Спархок. — Кстати, когда мы расположимся на ночлег, отведи его в сторонку и объясни как справиться с натертыми местами. Только, прошу тебя, будь с ним помягче. Молодой парень очень горд и все близко принимает к сердцу. Тем более теперь, когда ему дозволено носить доспехи. Это пройдет, когда сойдут первые мозоли.

Когда они достигли вершины холма, откуда еще просматривался Чиреллос, магистры повернули назад. Все советы и предупреждения были даны и оставалось только пожелать Спархоку и его попутчикам счастливого пути. Мрачны были их лица, обращенные в сторону возвращающихся в Священный город магистров.

— Ну, — сказал Тиниен, — теперь, когда мы одни…

— Подожди, нужно обсудить кое-что, — сказал Спархок и громко позвал. — Доми, прошу, подойди к нам.

Кринг въехал на холм с выражением любопытства на лице.

— Вот что я хочу сказать, — начал Спархок. — Мартэл, кажется полагает, что Азеш не будет нам чинить препятствий по дороге в его логово. Но он может и ошибаться. У Азеша много слуг и он может пожертвовать хоть всеми ими, лишь бы заполучить Беллиом. Возможно, он попытается добиться этого не дожидаясь, пока мы сами явимся перед ним. Ему нужна Сапфирная Роза, а не личное удовольствие, которое он может доставить себе при встрече с нами. Я думаю, нам нужны разведчики. Никто не должен напасть на нас неожиданно.

— Хорошо, друг Спархок, — пообещал Кринг.

— Если нам придется столкнуться с тварями Азеша, я хочу, чтобы вы отошли назад и предоставили мне разбираться с ними. У меня есть Беллиом, и он поможет мне. Кстати, если вас волнует судьба Мартэла и остальных, то, думаю, если нам представится такая возможность, мы должны взять его и Энниаса живыми — Церковь хочет судить их. Сомневаюсь, что Личеас и Арисса окажут серьезное сопротивление, так что берите и их тоже.

— А Адус? — нетерпеливо спросил Келтэн.

— Адус едва может связать два слова, так что на суде от него не будет толка. Так что бери его себе и делай с ним что хочешь — это мой подарок.

Они снова тронулись в путь, но, проехав совсем немного, остановились, увидев сидящего под деревом Стрейджена.

— Я боялся, что вы можете заблудиться, — проговорил он, поднимаясь на ноги.

— Кажется, в наших рядах пополнение? — осведомился Тиниен.

— Тут ты ошибаешься, старина, — ответил Стрейджен. — Я никогда не был в Земохе и меня туда что-то не тянет. Вообще-то я — посланец королевы и ее личный посол. Я проедусь с вами до границы Земоха, если позволите, а затем отправлюсь в Симмур для доклада.

— Не слишком ли ты отошел от своих дел в Эмсате? — спросил его Кьюрик.

— На счет этого не беспокойся. Мои дела там идут сами собой. Тэл заправляет всем не хуже меня. И, вообще, мне нужен отдых. — Он похлопал себя по камзолу. — А, да, вот оно. — Он вынул из-за пазухи сложенный лист пергамента. — Письмо от твоей жены, Спархок, — сказал он, вручая его. — Это первое из тех, что я должен дать тебе, а дальше — по обстоятельствам.

Спархок отвел Фарэна в сторону и сломал печать письма Эланы.

«Любимый, — писала она, — ты уехал всего несколько часов назад, а я уже отчаянно по тебе скучаю. У Стрейджена есть для тебя и другие послания от меня, которые, я надеюсь, поддержат тебя, если дела пойдут плохо. А кроме того они принесут тебе мою нескончаемую любовь и веру. Я люблю тебя, мой Спархок. Элана».

— Как ты обогнал нас? — спросил Стрейджена Келтэн.

— Вы в доспехах, сэр Келтэн, — ответил Стрейджен, — я — нет. Вы бы удивились, как быстро мчится лошадь без всего этого лишнего железа.

— Ну что? — спросил Улэф Спархока. — Мы отошлем его обратно в Чиреллос?

— Нет, — покачал головой Спархок. — Он здесь по приказу королевы и теперь отправляется с нами.

— Удержите меня, если мне вдруг представиться возможность стать рыцарем какой-нибудь королевы, — сказал генидианец. — Уж слишком много хлопот, забот и политики.

Стало пасмурно, когда они ехали на северо-восток по дороге к Кадаху, но дождя, как и в прошлый раз, когда они проезжали здесь, не было. Юго-восточные приграничные земли Лэморканда были сродни пелосийским, а на вершинах холмов в округе высилось несколько замков. Поскольку Чиреллос был близко, то тут, то там попадались монастыри и общины и звон колоколов печально разносился над равниной.

— Облака плывут куда-то не туда, — ворчливо заметил Кьюрик, когда они седлали лошадей на следующее утро. — Восточный ветер в середине осени — плохая примета. Боюсь, что зима будет суровой, а это не слишком приятно для солдат на равнинах центрального Лэморканда.

Они отправились дальше на северо-восток. Примерно часа через два к Спархоку во главу колонны подъехали Кринг и Стрейджен.

— Друг Стрейджен мне тут многое порассказал об этой тамульской женщине — Миртаи, — сказал Кринг. — Ты успел с ней обо мне поговорить?

— Ну, я начал, — сказал Спархок.

— Я и боялся. То, о чем поведал мне Стрейджен, заставила меня обо всем этом крепко задуматься.

— Да?

— Ты знаешь, что у нее на коленях и на локтях кинжалы.

— Это мне известно.

— Я так понял, они выскакивают, когда она сгибает руку или ногу?

— Кажется, так.

— Стрейджен говорит, что когда она была совсем молодой, на нее напали три разбойника. Она вывернула руку и перерезала горло одному, воткнула колено в живот другому, сбила третьего с ног ударом кулака и вонзила ему нож в сердце. Что-то мне расхотелось иметь такую жену… Кстати, что она ответила тебе, когда ты с ней разговаривал от моего имени?

— Сказать честно, она просто рассмеялась.

— Рассмеялась? — удивленно воскликнул Кринг.

— Мне показалось, что ты не совсем в ее вкусе.

— Рассмеялась? Надо мной? — продолжал сетовать Кринг.

— Думаю, ты принял мудрое решение, друг Кринг, — сказал ему Спархок. — Вряд ли вы подойдете друг другу.

— Смеялась надо мной, да? — все еще сверкая глазами с негодованием проговорил Кринг. — Ну хорошо! Мы еще посмотрим!.. — Он пришпорил коня и поскакал обратно к своему отряду.

— Зря ты ему рассказал о том, что Миртаи рассмеялась тебе в ответ, — покачал головой Стрейджен. — Теперь он из кожи вон вылезет, чтобы завоевать ее. Мне он вообще-то нравится, и не хочется даже думать о том, что сделает с ним Миртаи, если он переусердствует.

— Может быть, удастся его от этого отговорить? — сказал Спархок.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— Скажи, Стрейджен, ты — человек вольный, но что держит тебя здесь, с нами? — поинтересовался у него Спархок.

Стрейджен посмотрел на монастырь, мимо которого они проезжали, о чем-то задумавшись.

— Хочешь услышать правду, Спархок? Или дашь мне пару минут, чтобы я успел придумать тебе сказочку?

— Почему не начать с правды? Если мне не понравится, то придумаешь что-нибудь другое.