— Ладно. До свидания.

58

Пейтон жалела о том, что не могла просто встать и уйти отсюда. Уйти куда угодно. Ей было невыносимо смотреть на все это. Обвинитель вызывал одного свидетеля за другим. Они давали показания перед присяжными, пытаясь доказать, что Пейтон — убийца. Это действительно было для нее тяжким испытанием. Все это время ей пришлось сидеть рядом с мужчиной, от которого она вчера ушла. Они, конечно, не проявляли открытой неприязни друг к другу, ведь на них смотрели присяжные и журналисты. Они с Кевином просто холодно поздоровались.

— Доброе утро, Пейтон.

— Доброе утро, Кевин.

В трубке снова раздались короткие гудки. Ну что ж, подумал Декер, хорошо хотя бы уже то, что она не послала его куда подальше.

Сегодня они больше ничего друг другу не сказали. Но эта боль померкла на фоне всех остальных их проблем.

Первым давал показания офицер полиции. Он говорил коротко и ясно: рассказал, что увидел стоящую у причала машину и решил остановиться, чтобы проверить, все ли в порядке. В машине он увидел Пейтон. Она лежала без сознания на переднем сиденье. На полу валялся открытый флакон со снотворными таблетками, причем таблетки были рассыпаны по всему полу. Он вызвал «скорую помощь», когда же Пейтон увезли в больницу, он заметил на заднем сиденье кровь. Скорее всего, она просочилась из багажника. И он открыл багажник.

5

— Что вы там нашли?

Декер ожидал, что ему удастся пообщаться лишь с автоответчиком, но трубку сняла Рина, причем еще до того, как успел отзвучать первый звонок.

— Мужчину. На вид ему было около тридцати лет. У него была прострелена голова.

— Ночью, вообще-то, положено спать, — сказал лейтенант.

— Он был мертв?

— Я волновалась за тебя. Хорошо, что ты позвонил.

— Да.

— Никаких оснований для беспокойства нет. Я в полном порядке. Просто сегодня я не приду ночевать. Ты, полагаю, и сама это уже поняла.

В этот момент Оун вытащил увеличенные фотографии, сделанные на месте преступления. На них было изображено тело жертвы. Пейтон просто онемела от ужаса. Там везде была кровь. Так много крови! Она даже не сразу узнала Гэри. Оун продолжал задавать свидетелю вопросы о том, в каком положении лежало тело, в каком оно было состоянии, и о многом другом. Пейтон уже почти ничего не видела и не слышала. Не слышала она и того, как ее адвокат проводил перекрестный допрос свидетеля. Все это время она думала только о том, что не убивала Гэри Варнса. А сейчас она увидела жуткие доказательства того, что его действительно убили. Ведь кто-то все-таки сделал это! И сделано это было крайне жестоко. Гэри провел последние минуты своей жизни в багажнике машины с приставленным к голове пистолетом. Такого даже врагу не пожелаешь.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Слава Богу, допрос длился недолго. Обвинитель быстро перешел к опросу следующего свидетеля.

— Поцелуй детей. Помолись. В общем, не знаю.

— Доктор Сидней Герш, — назвал себя свидетель, представляясь присяжным. — Я судебный патологоанатом. Работаю в судебно-медицинском центре.

Голос у Декера был измученный и какой-то безжизненный.

— Я люблю тебя, Питер, — сказала Рина.

У него были седые волосы и темные усталые глаза, внимательно смотревшие на окружающий мир из-за очков в тонкой металлической оправе. Доктор был сутулым и даже в зале суда не мог сидеть прямо. Наверное, он много времени проводил, склонившись над трупами.

— Я тебя тоже.

— Вас вызвали на место преступления, когда обнаружили тело жертвы?

— Не вешай трубку.

— Это правда. Я также ассистировал при вскрытии тела.

Они немного помолчали, а потом Рина спросила:

— Тебе, наверное, пора снова браться за работу?

Оун быстро закончил предварительный опрос и перешел к сути дела.

Декер представил, как она играет своими волосами — накручивает длинную черную прядь на указательный палец или проводит ею по своим чувственным губам... трогает ее кончиком длинного розового языка. Эти мысли вызвали у него приятное напряжение в паху. Разумеется, кому-то могло показаться, что мысли о сексе после только что пережитого кошмара — просто кощунство, но его самого они нисколько не шокировали.

— Что послужило причиной смерти?

Во время вьетнамской войны, ликвидировав последствия очередной мясорубки, устроенной вьетконговцами, пересчитав трупы убитых, Декер частенько отправлялся прямиком в публичный дом. Он был духовно зрелым мужчиной с телом девятнадцатилетнего юноши, и секс помогал ему почувствовать себя живым.

— Огнестрельная рана. Пуля тридцать восьмого калибра вошла в голову через левый висок, а вышла через правый. Мы называем это выстрелом навылет.

— У меня есть пара минут, — сказал он жене. — Как там дети?

— Значит, пуля прошла сквозь череп?

— Шлют тебе привет.

— Совершенно верно.

— Они смотрели новости?

— Как вы квалифицировали эту смерть?

— Мальчики конечно смотрели.

— Судебно-медицинская экспертиза квалифицировала ее как убийство.

— Очень расстроились?

— А почему вы исключили возможность самоубийства?

— Честно говоря, да, очень. У тебя был такой... убитый вид. Ты уверен, что я ничего не могу для тебя сделать, Питер?

— Во-первых, потому что возле тела не было найдено орудие убийства.

— Тебе что, нечем себя занять?

— Но ведь пистолет кто-то мог украсть?

— В точку попал.

— Теоретически такое возможно. Но руки жертвы были связаны за спиной.

— Тогда двигай сюда и присоединяйся к толпе, которая тут толчется. Да нет, со мной все нормально. Первый шок уже проходит. И потом, на войне я много такого повидал...

— Я, конечно, не верю в чудеса, но, доктор, скажите, теоретически возможно, чтобы мистер Варнс лишил себя жизни, а потом кто-то украл пистолет, из которого он в себя стрелял, и связал ему руки, чтобы инсценировать убийство?

— О, боже! Должно быть, все это вызывает у тебя ужасные воспоминания.

Пейтон посмотрела на своего адвоката, пытаясь разобраться, куда клонит Оун и почему он так подозрительно дотошно стремится выяснить, не была ли эта смерть самоубийством.

— Было время, когда меня мучили кошмары, Рина, — заговорил Декер после небольшой паузы. — По утрам я не мог вспомнить почти ничего из того, что мне снилось, но Джен не сомневалась, что это были плохие сны. Она никогда не признавалась, но мне кажется, что мое состояние пугало ее. Может, нам надо было какое-то время, хотя бы пару недель, поспать в разных спальнях...

— Я понимаю, о чем вы говорите. Это вполне логично. Третья и самая веская причина, почему мы исключили вариант самоубийства, — на руках жертвы не было следов крови.

— Я бы о таком и слышать не захотела, — сказала Рина и, помолчав немного, добавила: — Я люблю тебя. Просто... знай это.

— Объясните нам, пожалуйста, подробнее.

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы у меня все было хорошо. Но у меня в самом деле все в порядке, честное слово. Жизнь продолжается. Если хочешь помочь мне, позаботься о детях и о себе. Кстати, Сэмми сдал экзамен по вождению?

— Да, конечно. — Доктор Герш повернулся лицом к присяжным. — Входная рана — это отверстие от пули, вокруг нее обычно имеются частицы сажи. Их легко можно удалить. Наличие сажи свидетельствует о том, что выстрел произведен с очень близкого расстояния, приблизительно с трех-пяти сантиметров.

— Разве это не подтверждает версию самоубийства?

— Да. Теперь он может ездить самостоятельно. В его водительских правах есть только одно ограничение — нельзя работать шофером по найму и на пассажирском транспорте.

Еще один повод для волнений, подумал Декер.

— Да, но при выстреле с такого небольшого расстояния происходит выброс крови в обратном направлении. В сущности, если пуля входит в тело с большой скоростью, кровь просто распыляется, подобно мельчайшим капелькам аэрозоля. Если человек стреляет в себя сам, то при таком близком контакте эти мельчайшие частицы крови обязательно попадают на ствол пистолета.

— Поздравь его от моего имени. Я очень им горжусь, — произнес он вслух.

— И что это означает в нашем случае?

— Он хочет взять «порше» и погонять его немного.

— На руках мистера Варнса не было следов крови. Если бы он застрелил себя сам, то мы обнаружили бы частицы крови на его руках.

— Э-э, с этим пусть подождет.

— Итак, даже если доктора Шилдс нашли в машине со снотворными таблетками, это никак не могло быть просто дешевой имитацией самоубийства из солидарности? Так называемого самоубийства на почве любви?

— Он так и знал, что ты не разрешишь.

— Протестую.

— Мне очень приятно слышать твой голос. Я бы рад говорить с тобой и дальше, но тебе надо выспаться. А у меня еще куча всякой писанины.

— Протест отклоняется.

— Ты что, вообще спать не собираешься?

У Пейтон внутри все сжалось от ужаса. Даже допрашивая судмедэксперта, Оун умудрился упомянуть о супружеской неверности. Он хотел, чтобы присяжные ни на минуту не забывали об этом.

— Ну, может, удастся перехватить часок-другой в отделении. Обещаю, что сегодня к вечеру я появлюсь дома. Я говорил, что люблю тебя?

— Кто-то убил мистера Варнса. Я не могу сказать, что случилось с доктором Шилдс, — ответил свидетель.

— Мне никогда не надоедает это слышать, — ответила Рина и чмокнула в трубку. — Можно тебе позвонить через час или около того?

Оун уже спрашивал свидетеля о других подробностях, но у Пейтон перед глазами все еще стояла ужасная картина места преступления. Со скамьи присяжных заседателей на нее осуждающе смотрела школьная учительница. Молодой художник, сидящий за этой учительницей, бросал на Пейтон недвусмысленные взгляды, как будто бы он тоже хотел стать одним из тех мужчин, которые видели ее голой. А может быть, Пейтон все это только казалось. Она взглянула на Кевина. Интересно, понял ли он, что по горькой иронии именно ее считают неверной женой?

— Скорее всего, ты меня не застанешь. Мне какое-то время придется провести на улице.

— Я задам вам еще пару вопросов, — сказал Оун. — Доктор Герш, вы присутствовали при том, как тело извлекали из багажника машины?

— Будешь дышать свежим воздухом?

— Да. Я наблюдал за этим.

— Хотелось бы. — Декер устало хмыкнул — Я собираюсь взломать дверь квартиры человека, убившего кучу народа, и проникнуть внутрь. Когда я поступал на работу в полицию, меня никто не предупреждал, что придется заниматься и такими делами. Но иногда человек вынужден мириться с некоторыми вещами.

— Каковы были рост и вес Гэри Варнса?

— Его рост был один метр восемьдесят три сантиметра. Весил он семьдесят четыре с половиной килограмма.

То и дело глядя на карту и на тускло освещенные указатели, Декер не без труда разыскал дом, в котором жил Харлан Манц. Старый, многоквартирный, он располагался на пустынной маленькой улочке, в тени огромных эвкалиптов, призраками стоящих вдоль дороги в серой ночной темноте. Тротуаров на улице не было. Пешеходам, по всей видимости, приходилось шагать прямо по грязной обочине. В квартале, где проживал Харлан, насчитывалось с полдюжины таких домов — двухэтажных, квадратной формы, с отделанными штукатуркой стенами и маленькими балкончиками. Кое-где между ними можно было заметить заросшие сорняками пустыри. Вероятно, когда-то на месте этих пустырей находились постройки, не выдержавшие землетрясения 1994 года.

— Сколько человек понадобилось, чтобы вытащить тело из багажника?

Бывший бармен занимал квартиру на верхнем этаже. Декеру пришлось подниматься в нее по выведенной на улицу ржавой стальной лестнице. Вокруг стояла мертвая тишина, на улице не было ни души. Порадовавшись этому обстоятельству, лейтенант надел перчатки, достал карманный фонарик и осмотрел дверной замок. Отмычки не понадобятся, решил Декер. Замок был простой, замозащелкивающийся. Лейтенант достал из бумажника кредитную карточку, отжал ригель и повернул ручку. Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь и зажег свет.

— Два человека.

Гостиная. Бежевый диван, пара стульев, кофейный столик. На столике — пульт дистанционного управления телевизором, чашка с засохшим коричневым налетом на дне и вчерашняя городская газета. У стены напротив дивана стоял телевизор — это был «Сони» с двадцатишестидюймовым экраном, вставленный в сборный книжный шкаф. На полках шкафа Декер увидел с полдюжины книжек в мягких обложках и множество видеокассет. Судя по надписям — в основном боевики и приключенческие фильмы, хотя попадалась и эротика — по картонным футлярам этих кассет можно было понять, что Харлану нравились блондинки. Имелся здесь и стереофонический проигрыватель компакт-дисков, на котором можно было слушать также и аудиокассеты. Проигрыватель был снабжен выносными динамиками. Декер быстро просмотрел несколько компакт-дисков и убедился, что из музыки Харлан предпочитал тяжелый рок и рэп.

Оун повернулся к столу, за которым сидели ответчики и их адвокаты. Сначала он посмотрел на Кевина, а потом на Пейтон, как будто считая в уме: раз, два. Он словно давал присяжным время понять одну простую истину. Если два человека смогли вытащить тело из багажника, то, возможно, эти двое сидящих перед ними ответчиков могли это тело туда засунуть. Один из них был убийцей, а другой его сообщником.

Лейтенант оглядел стены, выкрашенные в белый цвет. Там и сям на торчащих из стен шляпках гвоздей висели афиши фильмов — по всей видимости, демонстрировавшихся по кабельному телевидению, потому что ни одного из них Декер не видел, и даже названия их ни о чем ему не говорили. Пол был покрыт потертым коричневым ковром, довольно чистым, если не считать разбросанных кое-где хлебных крошек.

— Благодарю вас. У меня больше нет вопросов.

К гостиной примыкала небольшая кухонька. В холодильнике Декер обнаружил сок, молоко, три упаковки пива по шесть банок в каждой и пачку маргарина. Из фруктов там были два яблока с пятнышками гнили и апельсин. В кухонных шкафчиках лейтенант нашел острый соус, чипсы, полбатона хлеба, желтую пластиковую бутылочку французской горчицы, кетчуп фирмы «Хайнц», пакетик с изюмом, разнокалиберные тарелки, кастрюли и... мертвую муху. Помимо холодильника в кухне имелись двухконфорочная плита и комбайн из микроволновой печи и духовки. Посудомоечной машины у Харлана не было, но грязных тарелок, а также ложек и вилок Декер в раковине не увидел.

— Будет перекрестный допрос? — спросил судья.

На этот раз первым задавал вопросы Тони. Он подошел к свидетелю пружинистой походкой, как будто подкрадывался к своей добыче из засады. Со стороны могло показаться, что это его очередная стратегическая уловка. Но Пейтон знала, что Тони просто утром перенапрягся, занимаясь на тренажере. Правда, вполне возможно, что сделал он это умышленно. Пейтон уже поняла, что Тони ничего не делает без причины.

Словом, ничего примечательного.

— Смерть произошла от огнестрельной раны, — произнес он. Это больше походило на утверждение, чем на вопрос. — Вы уверены, что сделали правильное заключение о причине смерти?

— Совершенно уверен.

То же самое можно было сказать и о спальне: полуторная кровать, застеленная стареньким, но чистым покрывалом, тумбочка с пакетиками жевательной резинки, флаконом аспирина и пачкой сигарет, маленький столик в углу. Декер быстро проглядел содержимое его ящиков. Внимание лейтенанта привлекли несколько черно-белых фотографий — это были портреты хозяина квартиры размером восемь на десять дюймов. На всех снимках Харлан пристально смотрел прямо в объектив, чуть приоткрыв полные губы. Нижняя челюсть его была покрыта модно оттриммингованной щетиной. Харлан Манц явно пытался предстать перед фотографом во всей своей красе, демонстрируя мужское обаяние и чувственность — этакий темноволосый, неотразимый злой гений.

— Хорошо. Откуда такая абсолютная уверенность? Ведь пистолет не был найден на месте преступления.

— Но была найдена пуля. Откровенно говоря, мне не нужны ни пуля, ни пистолет, чтобы распознать огнестрельную рану.

Типажные фотографии. По-видимому, подобно многим другим обитателям близлежащих к Голливуду кварталов, Манц надеялся прорваться на большой экран.

— Однако я спрашивал: был ли там пистолет, не правда ли?

— Совершенно верно.

Декер продолжал осмотр, пытаясь понять, что за человек был Харлан. Весьма любопытным в этой связи оказался платяной шкаф, буквально набитый одеждой. Вещи были недорогие, но стильные. Чувствовалось, что их подбирали очень тщательно, рассчитывая с их помощью произвести впечатление на окружающих. Декер насчитал семь пар обуви, в том числе дорогие кроссовки фирмы «Найк».

— И на руках Гэри Варнса не обнаружены следы крови.

— Именно так.

— Прав ли я буду, если из того, что вы нам сейчас рассказали, сделаю следующий вывод? Кем бы ни был тот человек, который нажал на курок исчезнувшего пистолета, но на руке, в которой он держал этот пистолет, должны были остаться следы крови?

Ванная комната оказалась крохотной. В ней помещались душевая кабина со шторкой, унитаз и раковина с ящичком-аптечкой над ней. Полки аптечки были забиты обезболивающими средствами, спреями от насморка и противовоспалительными препаратами. Там же Харлан хранил бритвенные лезвия, дезодоранты и небольшую сумку, присыпанную каким-то белым порошком и с остатками того же порошка внутри.

Свидетель задумался, словно подозревая в его вопросе скрытый подвох.

Декер взял немного порошка на мизинец и попробовал на вкус. Сомнений не было — кокаин. Лейтенант решил собрать его в пакет и приобщить к делу в качестве улики. Правда, он не мог сказать, о чем, собственно, свидетельствует эта улика, но твердо знал, что факт наличия кокаина в квартире Харлана надо зафиксировать.

— Когда стреляют с такого близкого расстояния, следы, конечно, остаются.

На приступочке у душевой кабины стояли флаконы с одеколоном и лосьоном для смягчения кожи после бритья. И то, и другое было дешевым.

— Например, если бы Пейтон Шилдс стреляла в мистера Варнса, перед тем как потеряла сознание, то на ее руках должны были остаться следы крови. Возможно, даже и на ее одежде.

Вернувшись в гостиную, Декер попытался привести в порядок свои мысли. На этот раз он более внимательно осмотрел висящие на стене киноафиши и обнаружил в списке исполнителей ролей имя Харлана Манца.

— Да, это вполне возможно.

Значит, Харлан таки добился пусть ограниченного, но все же успеха. Разумеется, это еще ни о чем не говорило.

— Вам не кажется странным, что ни фельдшер «скорой помощи», ни врачи в палате реанимации не обнаружили следов крови ни на руках Пейтон, ни на ее одежде?

Декер присел на диван, потер усталые глаза, и в его утомленном от недосыпа мозгу возникла весьма странная, похожая на головоломку череда фактов.

— Я протестую.

Киноафиши на стене.

— Протест отклоняется.

Типажные фотографии в столе.

— Кровь можно было смыть с рук и сменить одежду.

Стильная одежда и обилие обуви.

Тони криво усмехнулся.

Флаконы с дешевым одеколоном и кремом после бритья.

— Итак, давайте подведем итог. Пистолета нет. Следов крови тоже нет ни на руках, ни на одежде моей подзащитной. И после всего этого вы хотите сказать, что доктор Шилдс выстрелила в жертву с близкого расстояния, выбросила пистолет, вымыла руки, переоделась, вернулась назад, села в машину и проглотила пригоршню таблеток, чтобы покончить с собой?

Человек, гордившийся своей внешностью.

— Протестую. Данный свидетель некомпетентен в подобных вопросах.

— Ваша честь, я просто пытаюсь понять, через какие трудности доводится проходить убийцам, чтобы скрыть следы преступления, прежде чем покончить с собой.

Человек с ярко выраженным эго.

— Никаких умозаключений. Вы должны задавать вопросы свидетелю. Протест принимается. Продолжайте, пожалуйста.

Тони посмотрел на присяжных.

Однако в квартире совершенно не было личных вещей хозяина — ни альбомов для наклеивания газетных вырезок, ни альбомов с фотографиями, ни блокнотов с какими-то личными пометками, ни записной книжки с телефонами, ни настольного календаря. Словом, ничего.

— Я думаю, что всем уже все понятно. У меня больше нет вопросов, — сказал он.

Сев на место, он посмотрел на свою подзащитную, явно довольный собой. Пейтон в ответ одобряюще кивнула ему, хотя, в отличие от Тони, она считала, что преимущество не на их стороне.

Зато имелось пиво в холодильнике, сигареты в тумбочке и кокаин в аптечке. Похоже, Харлан действительно жил здесь. О том же свидетельствовали чашка с засохшими остатками кофе, вчерашняя газета, пульт для переключения телеканалов. Все это создавало впечатление обжитости...

Не успел еще Тони сесть, как тут же вскочила Дженнифер. Она собиралась проводить допрос, стоя возле своего стола. Этим она давала понять, что ее выступление будет еще более кратким, чем выступление ее коллеги.

И все же чего-то в квартире не хватало.

— Доктор Герш, как вы считаете, где находился Гэри Варнс, когда его убили?

У Декера появилось странное ощущение, будто кто-то тщательно убрал из жилища Харлана все, что могло дать реальное представление о его личности, оставив только то, что способствовало формированию поверхностного впечатления о нем, как о человеке с исковерканной психикой, злобном убийце, способном на массовую расправу, — например, сумку с кокаином, которая могла служить свидетельством пристрастия Манца к наркотикам. Тем не менее Декер не нашел ни записок угрожающего содержания, ни странных рисунков, ни чего-либо другого, говорящего о том, что Харлан находится в таком неуравновешенном состоянии, что способен пойти на убийство и на самоубийство.

— Очевидно, что его застрелили, когда он лежал в багажнике машины.

Декер медленно выдохнул. Мозг его напряженно работал.

— Чем вы можете это обосновать?

Лейтенант знал, что далеко не все психопаты оставляют свое подробное жизнеописание, объясняя, что заставило их стать злодеями или самоубийцами. Некоторые из них просто взрываются, словно бомбы с часовым механизмом, оставляя после себя лишь окровавленные тела.

— Как я уже говорил, пуля вошла с правой стороны головы и вышла с левой. Следы крови, обнаруженные в багажнике, совпадают со следами крови на выходном отверстии. И, что наиболее важно, мы нашли пулю. Она застряла в нише шасси машины.

Может быть, Харлан был как раз одним из таких. Возможно, однажды утром он проснулся и... сдетонировал.

— Значит, когда его засунули в багажник, он был еще жив?

— Да. Именно таково мое мнение.

Дженнифер кивнула. Похоже, такой ответ ее удовлетворил.

6

— В протоколе вскрытия, который вы составили, указано, что на теле была только одна рана. Эта единственная огнестрельная рана и была причиной смерти Гэри Варнса?

— Совершенно верно.

От девушки исходил сильный аромат мяты — она явно пыталась заглушить мятными драже запах алкоголя. Глядя на нее, Декер гадал, что за жидкость плещется в стакане, который Ронда Клегг сжимала с такой силой, что у нее побелели пальцы, — просто апельсиновый сок или сок, сдобренный водкой. Лейтенант показал девушке свой полицейский жетон. Ронда тщательно изучила его и только после этого впустила детектива в квартиру. Все вокруг было таких ярких, интенсивных цветов, что у Декера на мгновение закружилась голова. Хлопок затворившейся двери снова привел его в чувство.

— Я уверена, что вы тщательно осмотрели тело.

— Извините за подозрительность, — сказала Ронда. — Я боялась, что вы из газеты.

— Очень тщательно.

— А что, очень беспокоят? — поинтересовался Декер.

— С тех пор, как я сняла телефонную трубку, — нет.

— Вы не нашли никаких следов от ударов тупыми предметами? Например, если бы его чем-то ударили по голове.

Ронда предложила лейтенанту кофе. Тот кивнул. На вопрос, добавить ли ему в чашку сливки и сахар, Декер ответил, что предпочитает черный кофе без сахара.

— Нет. Только огнестрельную рану.

Дрожащими руками Ронда поднесла к губам стакан и, отхлебнув глоток сока, уставилась на детектива. Он также посмотрел ей прямо в лицо — изможденное, мертвенно-бледное, с безжизненными голубыми глазами и тонкими бескровными губами. По-видимому, Ронда редко высыпалась. На вид ей можно было дать лет двадцать пять: неопределенного, чуть рыжеватого цвета волосы стянуты на затылке в хвост; пирсинг в носу и в ушах, которые почти полностью скрывались под многочисленными сережками и клипсами. Из проколов в ушных мочках в изобилии свисали разнообразные цепочки. Ронда была одета в джинсы, белую футболку и джинсовую куртку; на ногах — высокие ботинки на шнуровке.

— Вы проводили токсикологическую экспертизу тела?

— Мне в самом деле нечего сказать, — проговорила она, допив свой сок и отставляя пустой стакан. — Хотите, я вам тоже налью чего-нибудь покрепче?

— Эта экспертиза всегда проводится при вскрытии.

— Нет, спасибо, кроме кофе, ничего не нужно.

— Никаких следов наркотической интоксикации вы не обнаружили?

— Нет, ничего подобного не было.

— Не возражаете, если я себе плесну?

— Итак, никаких следов того, что его сначала ударили по голове, а потом засунули в багажник машины и застрелили?

— Конечно нет.

— Очевидно, нет.

— Никаких следов того, что его сначала накачали наркотиками, а потом засунули в багажник машины и застрелили?

— Извините.

— Нет, мы этого не обнаружили.

— Судя по всему, Гэри Варнс был живым и находился в полном сознании, когда оказался в багажнике машины. И его застрелили, когда он был в сознании.

Девушка исчезла за открывающейся в обе стороны дверью, которую украшал затейливый рисунок — деревянная решетка, оплетенная стеблями с раскрывшимися бутонами роз. Ронда использовала в качестве холста всю квартиру, причем явно старалась придать ей сходство с садом в классическом, средиземноморском стиле. Плинтусы вдоль стен она заменила самшитовыми панельками, раскрашенными под изгородь, а за ней, прямо на стене, нарисовала заросли плюща и цветущей виноградной лозы, сады из цитрусовых деревьев, мраморные статуи, фонтаны. И все это — на фоне покрытых зеленью холмов с плавными очертаниями. Чувство перспективы у Ронды было просто потрясающее. Картина смотрелась настолько объемно, что у Декера снова закружилась голова. Нежно-голубой потолок имитировал небо с кое-где плывущими по нему облачками. В небе летали дрозды и кружил в поисках добычи ястреб.

— Очевидно, все так и было.

— Возвращаясь к вопросу, который задал мистер Оун относительно того, сколько требуется человек, чтобы вытащить тело из багажника машины, я хотела бы задать вам следующий вопрос. Сколько человек, мужчин или женщин, необходимо для того, чтобы, держа в руке пистолет, заставить мужчину, находящегося в полном сознании, залезть в багажник машины?

Декер так увлекся рассматриванием картин, что поначалу не обратил никакого внимания на мебель. Мебель, однако, в квартире была и тоже могла сказать о многом. Чего стоила одна только старая, украшенная резьбой скамейка — такие обычно стоят в английских парках, а с обеих сторон от скамейки и вовсе располагались две перевернутые вверх дном урны, заменяющие столики. Чуть менее экстравагантно смотрелись шезлонг с лежащим на нем туристическим рюкзаком и два кресла-качалки. Зато в углах стояли старомодные уличные фонари. Деревянный пол хозяйка превратила в колышущееся под дуновением ветра зеленое море травы с желтыми пятнышками одуванчиков и белыми островками клевера.

— Думаю, что с этим может справиться и один человек.

Ронда вернулась в комнату, держа в руках чашку с кофе для Декера и новый стакан с апельсиновым соком для себя.

— Благодарю вас. Это все, что я хотела услышать.

— Интересное у вас тут местечко, — сказал детектив, приняв из ее рук чашку и поблагодарив за любезность. — У вас большой талант.

Пейтон поймала на себе взгляд Дженнифер, когда та садилась на свое место. Сегодня, перед тем как они вошли в зал суда, Тони сказал ей, что, поскольку она ушла от Кевина, им нужно быть более осторожными и внимательно следить за каждым шагом соответчиков. Сначала ей казалось, что вопросами о том, мог ли один человек совершить это убийство, Дженнифер старается помочь обоим ответчикам. Но сейчас у Пейтон было то же мерзкое ощущение, которое она испытывала, проходя проверку на детекторе лжи.

Ронда Клегг отхлебнула глоток из своего стакана.

Ей не понравилось, как Дженнифер на нее смотрела.

— Этот интерьер не попадет в «Архитектурный дайджест», но меня он устраивает. — Взгляд ее стал жестким. — Сейчас полно всяких знаменитостей и тех, кто на них паразитирует. Как, по-вашему, бывшая подружка маньяка-убийцы может кого-нибудь заинтересовать?

Декер промолчал.

* * *

— Голливуд — гнусное местечко. Он так и притягивает к себе всяких ненормальных. Может, вам все-таки налить апельсинового сока с чем-нибудь бодрящим — со «Старым Джоном», например?

Во время перерыва адвокаты направились прямиком в комнату отдыха, оставив своих клиентов одних. Тони срочно потребовалось поговорить с женой. Он закрыл дверь, проверил, нет ли кого-нибудь в туалете, и, убедившись, что они здесь одни, сразу же накинулся на Дженнифер.

— Куда тебя, черт возьми, несет?

— Нет, Ронда, не надо. — Взгляд Декера остановился на рюкзаке. — Что, решили отправиться куда-нибудь отдохнуть? Спонтанный отпуск?

— Я уезжаю отсюда — по крайней мере до тех пор, пока не уляжется вся эта история. Кому, скажите, нужна такая известность?

— Что ты имеешь в виду?

— Твой последний вопрос. О том, сколько человек, мужчин или женщин, необходимо, чтобы наставить на Варнса пистолет и заставить его залезть в багажник?

Разумно, подумал про себя Декер и осторожно поставил свою чашку на одну из перевернутых урн.

— Я просто старалась быть объективной.

— Не рассказывай мне сказки.

— Сюда можно? — спросил он.

— Моей единственной целью было опровергнуть утверждение обвинителя о том, что нужны два человека, чтобы засунуть тело Варнса в багажник. Кто-то всего-навсего наставил на него пистолет, заставил залезть в багажник а потом убил его. Это будет прекрасным обоснованием твоей теории о том, что Пейтон подставили.

— Да это же просто урна, — рассмеялась Ронда. — Меня как-то не особенно беспокоит, если на ней останутся следы от чашек. — Она окинула Декера оценивающим взглядом. — А вы ничего. Потрахаться хотите?

— Не делай мне никаких одолжений.

— Нет, благодарю вас.

— Я и не делаю. Я просто пытаюсь доказать, что мой клиент в этом не участвовал.

— Я сейчас, наверное, дерьмово выгляжу?

— Но не надо доказывать это за счет моей клиентки.

— Прошу прощения, если тебе не нравятся мои методы работы, — парировала Дженнифер. — Но моя обязанность защищать интересы своего клиента. Особенно если этот клиент сам отказывается защищаться из-за любви к жене, которая спала с потерпевшим.

— Вы прекрасно выглядите, Ронда, — заверил девушку Декер и достал свой блокнот. — Знаете, чем скорее мы с вами начнем, тем скорее я от вас отстану.

— Она не спала с Варнсом.

— Вы собираетесь задавать мне вопросы о Харлане?

— Тони, прошу тебя! Я знаю, что ты сам в это не веришь.

— Да.

Тони приблизился к жене, глядя ей прямо в глаза.

— И зачем вам это надо? Он ведь мертв. — На глазах у Ронды выступили слезы. — Они все мертвы. Знаете, я всегда считала, что полицейские думают только о том, как бы им получше выглядеть, когда они выступают в суде в качестве свидетелей, да еще как бы им избить побольше цветных. Вы такой здоровенный — готова поспорить, что вам частенько доводилось избивать ниггеров.

— Ты думаешь, что это она убила его, не так ли? Именно это ты и пытаешься доказать. Сегодня в зале заседаний ты старалась доказать, что стреляла в потерпевшего женщина, а не мужчина.

— Мне? Да я только бумажки с места на место перекладываю, — сказал Декер.

Пристально посмотрев на него, она заговорила спокойным, уверенным голосом:

— Да ладно врать-то. Вид у вас больно внушительный, детектив. Чувствую, задела вас за живое. У всех у нас есть какое-то прошлое... Так что не надо считать меня дурой или ненормальной только из-за того, что я связалась с чокнутым.

— Это обязанность обвинителя доказывать что-либо, Тони. Ну, в общем, да: думаю, это сделала она.

— Я вовсе не считаю вас ненормальной, Ронда. Сейчас, например, для меня совершенно очевидно, что вы очень ранимая женщина.

Тони молча смотрел, как его жена шла к выходу.

— Где, интересно, вы научились таким штучкам? Психиатр вас натаскивал, что ли? Ваше дело — вышибать мозги всяким там рокерам.

— Дженнифер, — окликнул он ее, и она остановилась.

Декер ничего на это не сказал. Ронда долго смотрела на него жестким, изучающим взглядом, а потом спросила:

— Что еще?

— Вы ведь были там, верно? В ресторане «Эстель»?

— Ты уже не обвинитель.

— Да, я провел там весь вечер.

— И что это значит?

— Я видела вас по телику. Вы еще сказали, что такое в самом жутком кошмаре не привидится.

— Мне льстит, что вы запомнили мои слова.

— Ты не можешь обвинять мою клиентку, чтобы оправдать своего клиента.

— Про вас написали и в сегодняшней газете — с фотографией, с цитатами из того, что вы говорили, словом, выжали все, что можно. — Ронда бросила на Декера взгляд, в котором мелькнула искорка любопытства. — У вас на глазах были слезы.

Она немного помолчала, обдумывая его слова. Потом глянула на него так, как будто прожгла насквозь.

— Правда?

— Забавно, однако. У меня те же самые опасения насчет тебя, — сказала она. Потом повернулась и вышла.

— Да, правда. Вас что, и слезу пускать научили ваши психологи или какие-нибудь инструкторы по технике сострадания?

— Был бы рад соответствовать созданному вами имиджу железного мужчины, — грустно улыбнулся Декер. — Тогда бы я лучше спал по ночам.

Глаза Ронды снова увлажнились. Она вытерла их и провела ладонью по щекам.

59

— Вы мне в самом деле чем-то симпатичны. А вы точно не хотите потрахаться? Может, это немного подняло бы мне настроение.

Пейтон обедала вместе с Тони в его офисе. Ей не хотелось возвращаться к своим родителям, к тому же у них с Тони было еще очень много работы.

— Боюсь, мне придется отказаться.

— Вы женаты?

Когда после перерыва слушание возобновилось, обвинитель предъявил последнее вещественное доказательство. Это было разрешение на право ношения оружия. Оно принадлежало Пейтон. В нем говорилось, что у нее был пистолет тридцать восьмого калибра. Вместе с разрешением были представлены показания детектива Болтона о том, что при обыске квартиры пистолет не был найден. На этом обвинение и остановилось. Защита обратилась с ходатайствами об оправдании, пытаясь убедить судью прекратить дело за недостаточностью улик Судья их внимательно выслушал и отклонил оба ходатайства. Тони произнес отложенное вступительное слово от имени своей подзащитной. В пять часов вечера заседание закрылось, чтобы возобновиться на следующий день в девять часов утра. Первыми должны будут выступать представители защиты.

— Да.

— Как глубоко я уже во всем этом увязла? — спросила Пейтон.

— Меня это не волнует.

— Зато это волнует меня. Может, мы начнем?

Они сидели за столом друг напротив друга. За огромным зеркальным оконным стеклом сверкали огни вечернего города. Перед ними лежали полупустые картонные коробки из китайского ресторана.

— Зачем вам надо меня допрашивать, если преступление и так уже раскрыто?

— Постараюсь объяснить как можно проще, — сказал Тони. — Сначала эта ваша якобы измена. Потом грандиозная ссора с Кевином. Затем в вашей машине находят труп. После этого вы совершаете попытку самоубийства. Пистолет тридцать восьмого калибра исчезает из вашей квартиры. И именно из этого оружия убивают Гэри Варнса. Все улики косвенные, но этого может быть вполне достаточно.

— Затем, что есть много вопросов, оставшихся без ответа.

— Могу сказать, что эта школьная учительница уже считает меня виновной.

— По поводу причин, побудивших его это сделать? — Ронда залпом допила содержимое своего стакана и положила ногу на ногу. — Черт меня побери, если я это знаю. У меня всегда был плохой вкус по части мужчин, но этот тип...

— Но есть еще как минимум двое, которые, похоже, на нашей стороне. Ваша учительница изменит свое мнение, когда услышит, что они ей скажут в комнате заседаний.

— Вы назвали себя бывшей девушкой Харлана.

— Это так и есть.

— Я не хочу ждать так долго. Надеюсь, после того что я скажу, она изменит мнение.

— Когда вы расстались?

Тони отложил в сторону палочки для еды.