Тео боялся перегнуть палку; но и не использовать ранение подруги Наталии к общей пользе заложников было бы глупо.

— Может, отпустишь раненую, приятель? У тебя и без нее останутся целых три заложника. Как-никак речь идет об огнестрельном ранении из крупнокалиберного пистолета. Кровотечение, возможно, у нее и остановилось, но нельзя сбрасывать со счетов и полученный при ранении шок. Она может впасть в кому, а ведь тебе такого рода неприятности не нужны, верно?

Фэлкон застыл. Похоже, он всерьез обдумывал сказанное.

— Тебе просто необходимо от нее избавиться, — добавил Тео.

— Я сам знаю, что мне необходимо. Так что не пытайтесь меня учить. Всем заткнуться и держать рты на замке!

Однако Тео нарушил запрет:

— Будь же рассудительным, приятель. Договорись о сделке. Отдай им девушку, а взамен попроси что-нибудь для себя. Возможно, в результате ты получишь то самое ожерелье, о котором говорил с полицейскими.

Эта идея Фэлкону понравилась, но и отдавать заложницу ему, похоже, все-таки не хотелось. Тем не менее он вынул из кармана мобильник и стиснул его в ладони.

— Вот это правильно, — подначил Тео. — Заставь их быть пощедрее.

— Свайтек! — рявкнул в микрофон Фэлкон. — Где мои чертовы деньги? И мое ожерелье? — В следующее мгновение его лицо побагровело от гнева, словно услышанное в ответ ему не понравилось. — Только не надо выдумывать себе оправданий. Я хочу получить свои деньги и ожерелье. И точка. Даю тебе пять минут. Если через это время их сюда не доставят, я пристрелю чернокожего. Ты хорошо меня слышишь? Повторяю, я возьму свою пушку, приставлю к голове твоего слишком разговорчивого чернокожего приятеля и вышибу ему мозги!

Пробормотав себе под нос еще несколько слов, которые невозможно было разобрать, он сунул телефон в карман. Тео бросил в его сторону многозначительный взгляд, как бы показывая, что тому не удалось его надуть.

— Ну, чего уставился? — буркнул Фэлкон.

— Ты не открыл верхнюю панель, — сказал Тео. — А по этой модели мобильника, не открыв верхней панели, разговаривать невозможно.

Фэлкон ухмыльнулся, словно все это была только шутка.

— Не открыл верхней панели… А ведь это плохая для тебя новость, парень, не так ли?

— Что-то я не очень тебя понимаю…

Фэлкон подошел к нему поближе.

— В распоряжении твоего друга Свайтека ровно пять минут, — зловеще произнес он, направив пистолет в лоб Тео. — А он даже не знает об этом.

Глава 32

В командном пункте пахло, как в дешевой кофейне: люди приходили и уходили, оставляя повсюду свои кружки и стаканчики с недопитым кофе. «Интересно, — подумал Джек, — здесь кто-нибудь когда-нибудь убирает посуду?» Он насчитал по меньшей мере тринадцать наполовину пустых кружек с кофе. Тео обязательно сказал бы: «Наполовину полных». Этот парень всегда был оптимистом и наверняка оставался им и сейчас — несмотря на то, что маньяк держит его на прицеле, а его страдающий от недосыпа приятель-адвокат только еще готовится вести переговоры об освобождении. Что и говорить, Тео и Джек по-разному смотрели на мир, по крайней мере имели диаметрально противоположные взгляды на способности Джека. Для Тео его приятель был просто образцом адвоката — умелым, отважным и предприимчивым представителем закона, некогда спасшим его от электрического стула. Тео же, помимо всего прочего, представлялся Джеку своего рода губкой, которая в свое время вытянула из него всю отпущенную ему судьбой удачливость.

— Старайтесь не употреблять слово «нет», — посоветовал Джеку сержант Пауло. — Что бы Фэлкон вам ни говорил, чего бы ни требовал, ни в коем случае не захлопывайте дверь у него перед носом.

Неожиданно Джеку вспомнилось желание Бушмена посмотреть на обнаженный бюст Алисии.

— А если он будет настаивать на разговоре с Алисией? — спросил адвокат.

— Хороший пример, — одобрил Пауло. — Ответьте ему, что это предложение необходимо обдумать. Скажите, что вы его обсудите. Обещаний не давайте, но и не отвергайте этот вариант полностью. Вы находитесь в выигрышном положении, поскольку не можете дать Фэлкону ответа, не заручившись предварительно одобрением полиции, особенно если дело касается мэра или его дочери. И он об этом знает.

— Нужно ли мне затрагивать проблему так называемых исчезнувших?

— Не форсируйте этот вопрос. Если речь о них все-таки зайдет, тогда сообщите, что знаете. Но помните: этот термин он в разговоре с нами еще не упоминал. Я боюсь касаться этой проблемы, пока мы не уяснили себе ее суть. Если мы используем термин без знания реалий, это может вызвать у него ненужные ассоциации, разбудить, так сказать, в душе демонов, что самым печальным образом скажется на судьбе заложников.

— В его криминальном досье отмечено, что он родом с Кубы, — заметил Джек. — Может, следует навести справки и выяснить, не является ли термин «los desaparecidos» обозначением бездомных или бомжей на Кубе.

— Неплохая мысль, — одобрил Пауло.

— А что вы думаете по этому поводу? — посмотрел Джек на Алисию.

Похоже, вопрос оторвал ее от каких-то серьезных размышлений.

— Я? — переспросила она.

— Да. Вы знаете испанский лучше многих, по крайней мере куда лучше меня. Что, по-вашему, означает «los desaparecidos»? Может, это определение и в самом деле имеет какое-то отношение к людям, лишенным крова?

— Трудно сказать. Полагаю, надо копнуть поглубже.

— У вас что — есть другая теория?

Прежде чем ответить, она секунду помолчала.

— Нет. Ничего конкретного.

Джеку показалось, что в ответе крылась какая-то недоговоренность. Впрочем, у него, как у уголовного адвоката, частенько оставалось такое ощущение после разговоров с полицейскими. Он посмотрел на Пауло, но расшифровать выражение его лица не смог и решил до поры до времени оставить эту тему.

— Ну так вы готовы к разговору? — спросил Пауло.

— Да, — кивнул Джек. — Надо ему звонить.

Алисия поставила телефон в центр стола и набрала номер. Джек втянул в грудь побольше воздуха и выдохнул, только когда раздался первый гудок. Послышались еще два гудка, прежде чем он сделал новый вдох. На четвертом гудке Фэлкон наконец отозвался.

— Слушаю. Ресторан «Дели», — сказал он.

Эта глупая шутка мгновенно сбила Джека с внутреннего ритма.

— Фэлкон, это я, Свайтек.

— Ты достал мое ожерелье?

— Да, хотя это и потребовало немалых усилий.

— А как насчет денег?

— Мы работаем над этим, — воспользовался Джек советом сержанта Пауло.

— Какие-нибудь проблемы?

— Никаких проблем. Просто типичная для офшорных банков бюрократия и неразбериха. Потерпи немного.

— Мне нужны мои деньги.

— Это я понимаю. Но в данную минуту у нас есть для тебя еда, обещанная тебе Пауло, — несколько гамбургеров, жареная картошка и холодные напитки. И еще — твое ожерелье. Для начала это очень и очень неплохо, ты не находишь?

— Это минимум, — отрезал он.

— Но ведь ты знаешь, как делаются такие дела. Даже самая малая уступка рассматривается в полиции как бог знает какое важное одолжение. Если бы это дело доверили мне, я бы сразу передал тебе все необходимое. Но эти парни вечно требуют что-нибудь взамен. Так что ты уж извини, но мне придется задать тот же самый вопрос: что ты дашь мне взамен?

— Надо подумать.

— А как насчет…

— Я же сказал: надо подумать!

— Хорошо, думай. Не буду тебя торопить.

Когда в трубке установилось молчание, Пауло медленно повел ладонями сверху вниз, как бы призывая Джека к спокойствию и терпению.

— Придумал! — воскликнул Фэлкон. — Дерьмо — вот что я дам тебе взамен. Как тебе такое предложение, подходит?

Джек обдумал эти слова, пытаясь разрешить ситуацию, не нарушив при этом требование Пауло не говорить «нет» ни при каких условиях.

— И какого рода дерьмо ты предлагаешь?

— Лошадиное. Коровье. Какое тебе захочется. У нас всякого полно, и каждый раз, когда вы, ублюдки, мне звоните, его запасы лишь увеличиваются. Ну а теперь скажи — я в последний раз тебя спрашиваю, — возвысил он голос, — где мои чертовы деньги?

Джек тщательно обдумывал каждое свое слово, слыша прозвучавшее в голосе Фэлкона напряжение.

— Лгать я тебе не собираюсь. Ведь нам нужно установить взаимопонимание, не так ли? Но уж если сообщу правду, тебе придется с ней примириться. Как думаешь, сможешь?

— Просто скажи, где мои деньги.

Пауло снова подал ему знак, на этот раз резко рубанув воздух ладонью. Джек расшифровал сигнал как приказ правды не говорить.

— Сейчас я как раз утрясаю вопрос с деньгами. Обещаю, что не оставлю это дело, пока деньги не будут сюда доставлены. Но ты тоже должен кое-что мне пообещать.

— Ты этого не заслуживаешь.

— Скажи: тебе нужно твое ожерелье или нет?

— Только не надо на меня давить…

— Я разговаривал с твоим приятелем Бушменом. И знаю, как ты жаждешь его заполучить.

В трубке повисло молчание. Все инстинкты Джека говорили ему, что он выбросил на стол правильную карту. Пауло, однако, снова рубанул рукой воздух, молча, но весьма эмоционально давая ему понять, что затрагивать тему исчезнувших не следует.

— Предлагаю сделку, — заявил Фэлкон. — Я позволю каждому, кто находится в комнате, поговорить по телефону. Десять секунд, не больше. Но за это время они успеют вам сообщить, кто они, а также назвать имя своего знакомого или родственника, с которым вы сможете потом связаться. Ну как, пойдет?

— Что значит «каждому»? Сколько людей находится с тобой в комнате?

— Ты согласен на сделку или нет?

Джек вопросительно посмотрел на Пауло, и тот одобрительно кивнул.

— О\'кей. Я согласен.

— Но сначала я хочу получить ожерелье, — сказал Фэлкон. — Пришли его мне вместе с едой.

Пауло решительно покачал головой в знак протеста.

— Нет, так дело не пойдет, — отказался Джек. — Сначала ты позволишь заложникам поговорить по телефону. Извини, Фэлкон, но по-другому не получится.

Он услышал, как Фэлкон забормотал себе под нос нечто невразумительное, и явственно представил, как его собеседник в ярости молча погрозил кулаком в пространство.

— Может, мне пристрелить кого-нибудь из них? — предложил Фэлкон.

— Не делай этого, — сказал Джек.

— А если это единственный способ привлечь твое внимание? — задохнулся Фэлкон.

— Даже не думай об этом, прошу тебя.

— Что значит, «не думай»? Я могу сыграть и в такую игру, если вам хочется.

— Никому не хочется ничего подобного.

— А еще я могу причинить этим людям боль.

— Ясное дело, можешь. Здесь никто в этом не сомневается.

— Я умею мучить. По-настоящему. Стоит мне только на это настроиться, и мало им не покажется.

Неожиданно Джек услышал чей-то крик. Кричал мужчина, хотя, похоже, не Тео.

— Если ты, Фэлкон, еще раз позволишь себе нечто подобное, то по твою душу придут парни из СВАТа. Так что держи свои эмоции под контролем.

В трубке на короткое время установилась тишина, после чего Фэлкон примирительным тоном произнес:

— У меня все под контролем, Джек. В том числе и эмоции.

— Ты причинил кому-нибудь боль?

— Это не я, это ты ее кое-кому причинил. Теперь изволь принести мне ожерелье.

С этими словами Фэлкон отключил свой телефон, и на линии послышались гудки.

— Все нормально, — успокоил Пауло. — Это не ваш друг Тео, это кричал сам Фэлкон.

— Вы уверены?

— Я слепой, а не глухой, — пожал плечами сержант. — Так что в этом можете на меня положиться. В целом же должен заметить, что вы взяли хороший старт.

Джеку хотелось ему верить, но, когда он передавал трубку Пауло, рука у него дрожала.

— Не представляю, что он там учинит, когда я сообщу ему о пропаже денег.

— Будем надеяться, что вся эта заварушка закончится до того, как мы перейдем к этому пункту.

— А если нет?

Пауло смотрел своими невидящими глазами прямо на него, и было очевидно, что прозвучавшая в голосе Джека тревога от него не укрылась.

— Как я уже сказал, — произнес он, — будем надеяться, что все закончится раньше.

Глава 33

Тео вслушивался в каждое слово Фэлкона. Телефонный звонок на этот раз был вполне реальным, и он счел хорошим знаком то обстоятельство, что Фэлкон разговаривал напрямую с Джеком, а не с полицейскими. Тео не хотел, чтобы кто-либо ставил его интересы выше интересов других заложников, но в данном случае он по крайней мере мог быть уверен, что не окажется в положении наименее ценного члена коллектива и его интересы обязательно примут во внимание.

— Впечатляет, — сказал Фэлкон, закончив разговор и сунув телефон в карман. — Твой приятель объявился на целых двадцать секунд раньше установленного мной пятиминутного контрольного времени.

— А я и не волновался. Джек — хороший психолог и к тому же обладает экстрасенсорными способностями.

Тео сохранял самое серьезное выражение лица, и Фэлкон определенно почувствовал себя не в своей тарелке.

— Ты что — шутить со мной вздумал? — неуверенно произнес он.

— А это уж тебе решать, правду я говорю или шучу.

Фэлкон некоторое время смотрел на него в упор, потом отвернулся. Тео заметил, что лицо его опухло и приобрело нездоровый багровый оттенок. Но не от гнева. Всему виной было зимнее пальто. Холода в Майами закончились, замкнутое пространство комнаты с каждым часом прогревалось все сильнее, и Фэлкон, судя по всему, просто варился заживо в своем толстом одеянии, которое по непонятной причине отказывался снимать.

— Слушайте все! — воззвал он к своей маленькой аудитории. — Я предоставлю вам возможность поговорить по телефону. Недолго, конечно. Но вы сможете назвать свои имена и дать полиции телефоны друзей или родственников, чтобы они с ними связались и заверили, что у вас все хорошо. Но ничего сверх этого. Всякий, кто нарушит правило, подвергнется строгому наказанию. Понятно?

Все молчали.

— Хорошо. Начнем с девушек. — Фэлкон заглянул в ванную. — Наташа? Как себя чувствует твоя подруга?

— Меня зовут Наталия. А моя подруга не в том состоянии, чтобы разговаривать по телефону, если тебя интересует именно это. Она то приходит в себя, то теряет сознание и, боюсь, плохо воспринимает окружающее.

— Ну так растолкай ее, приведи в чувство.

— Думаю, ее лучше не беспокоить.

— А я думаю, что ее следует облить холодной водой из крана.

— Ты что — свихнулся? — вмешался Тео. — Подобная процедура наверняка вызовет у нее шок.

— Доктор сказал, что это пойдет ей на пользу.

— Какой доктор? — спросил Тео.

— Мы не прибегаем к водным процедурам, пока доктор их не одобрит.

— Какой такой доктор? — повторил Тео.

Фэлкон не ответил. Он подошел к ванне и покрутил кран с холодной водой, но из него вытекло лишь несколько капель.

— Вот ублюдки! Они отключили у нас воду!

— Должно быть, это доктор так распорядился, — съязвил Тео.

— О\'кей, болтун. Мы начнем с тебя, а потом трубку возьмет красавчик, который сидит рядом. Но прежде я опорожнюсь. Можете смотреть или отвернитесь — мне все равно.

Поскольку дверь ванной комнаты была открыта, Тео хорошо видел все происходящее и, когда Фэлкон начал спускать штаны, отвернулся, машинально отметив, что пальто он так и не снял.

Сидевший рядом с Тео мужчина наклонился к нему и прошептал:

— Я не могу разговаривать по телефону с полицией.

— Это почему же?

— Потому что… Разве не понятно, что здесь происходило до того, как вы сюда ворвались? Короче, эти девушки… ну, вы понимаете…

— В таком случае вы, должно быть, священник, пришедший сюда, чтобы спасти их заблудшие души?

— Мысль неплохая. Но я уже продумал этот вариант и пришел к выводу, что он не прокатит. Но ведь придется что-то сказать, когда этот псих передаст мне трубку, не так ли?

— Скажете, что вас зовут Джон и вы оказались здесь по делам своего бизнеса.

— Все шутки шутите… А если бы распространился слух, что вас обнаружили в номере дешевого мотеля с двумя восемнадцатилетними проститутками?

— Восемнадцатилетними? — тихо засмеялся Тео. — Вам, приятель, остается только уповать на это.

— Может, перестанете быть задницей и насмехаться? Неужели вы не понимаете, что это может положить конец моей карьере?

— А чем вы зарабатываете на жизнь?

Мужчина не ответил, но Тео продолжал развивать эту тему:

— Послушайте, я, кажется, знаю, кто вы. Случайно, не тот парень, который рассуждает о погоде в программе «Актуальные новости»?

— О погоде? — переспросил мужчина, стараясь скрыть смущение. — Должно быть, вы имеете в виду кого-то другого.

— Нет, приятель. Я вижу вас по телевизору каждый вечер в одиннадцать. Если не ошибаюсь, в программе вас именуют Уолт-Предсказатель.

— Это не я.

— Не вы? Как бы не так! Если вам прилизать волосы гелем и напялить модный пиджак от Армани, то вы просто вылитый Уолт-Предсказатель. Но я, признаться, думал, что вы гей.

— Нет, что вы. Я состою в браке.

— Хотите сказать, состояли?

Предсказатель погоды на секунду прикрыл глаза, словно страдая от невыносимой боли.

— О Господи! Я пропал. Как говорится, меня поимели…

— Вот уж точно, — согласился Тео. — Самое подходящее при данных обстоятельствах выражение.

— Даже не верится, что такое могло случиться со мной. А ведь все произошло из-за той проклятой хозяйственной сумки.

— Что такое?

Тео неоднократно слышал анекдотическую историю про хозяйственную сумку, когда работал в баре, но никак не ожидал, что она может иметь под собой реальную основу. Как выяснилось, юной дочери предсказателя потребовалось вернуть джинсы, взятые на время у школьной подруги, каковую миссию она возложила на своего папашу. Глупый отец семейства засунул джинсы в старую сумку, с которой домашние ходили в бакалею. Когда его супруга увидела это, ее чуть удар не хватил. «Да как тебе только взбрело в голову класть хорошую вещь в сумку из „Винн-Дикси“?!» Она выхватила сумку у него из рук и упаковала пресловутые джинсы в дорогую оберточную бумагу и фирменный пластиковый пакет из магазина «Тиффани».

— Она готова была убить меня из-за этой проклятой сумки, — покачал головой предсказатель. — А все потому, что богатая мамаша подруги дочери могла подумать, будто мы отовариваемся в магазине «Винн-Дикси». Ну, я посмотрел на нее и сказал: «И когда только веселая и сексуальная девушка, на которой я женился, превратилась в такую претенциозную сучку?»

— Круто…

— Неужели я был не прав?

— Что бы вы ни сделали и ни сказали, вы всегда будете не правы, — заверил Тео. — Перечитайте внимательно, что напечатано мелким шрифтом в вашем брачном контракте.

— Полагаете, я должен был перед ней извиниться?

— Хм… Уж и не знаю, что лучше при таком раскладе — извиняться или бежать в мотель, чтобы снять двух несовершеннолетних проституток. Думаю, надо позвонить доктору Филу из программы «Популярная психология» и спросить его об этом.

Предсказатель горестно вздохнул, словно услышанное от Тео придало его жизненным неурядицам еще большую безнадежность.

— Ну и что мне теперь делать?

— Все, чтобы выбраться отсюда живым и невредимым.

— Но что потом?

— Потом? То, что должен сделать всякий благородный человек при подобных обстоятельствах.

— Это что же?

— Застрелиться — вот что.

— Застрелиться?

— Да. Но только не на ее пуховом покрывале. Она вас за это возненавидит. Нельзя портить любимое пуховое покрывало жены.

Парень согласно кивнул, будто бы все сказанное Тео имело для него некий смысл.

— Спасибо за совет.

— Не стоит благодарности.

Из ванной комнаты послышался звук спускаемой из бачка воды. Это, помимо всего прочего, означало, что Фэлкон использовал последние запасы влаги, имевшиеся в номере.

— Ну вот, умники, — сказал Фэлкон, выходя из ванной, — теперь можно и звонить. — И ткнул пальцем в Тео: — Ты первый.

Предсказатель прошептал:

— Идите, прошу вас, я не могу разговаривать с полицейскими.

— Не беспокойтесь, — ответил Тео. — До вас очередь не дойдет.

Фэлкон набрал номер, подождал, пока на противоположном конце провода снимут трубку, и заговорил с абонентом. Тео не смог определить, с кем именно — с Джеком или полицейскими.

— Сейчас состоится обещанный разговор с одним из находящихся здесь людей, — провозгласил Фэлкон. В правой руке он держал пистолет, а в левой мобильник. — Десять секунд, — кивнул он Тео. — Назовешь свое имя и номер телефона знакомого или родственника.

Получив телефон, Тео застрочил, как пулемет, выпаливая все, что знал о секретах Фэлкона.

— Он весь обмотан под пальто взрывчаткой и…

— Задница! — вскричал Фэлкон, вырывая у него телефон, и ударил ногой в живот с силой разъяренного мула.

Тео рухнул на пол, на какое-то время лишившись способности дышать. Он не был уверен на все сто, что Фэлкон носит под пальто взрывчатку, но что-то такое почувствовал, когда тот его связывал. Кроме того, ему казалось подозрительным, что Фэлкон отказывался снять пальто, несмотря на растущую жару и духоту.

Фэлкон снова ударил его ногой. Поскольку он при этом страшно ругался, Тео сделал вывод, что его догадка верна. Похоже, парень и в самом деле имел под пальто взрывчатку.

— Торжественно заявляю, — сказал Фэлкон, приставив пистолет к голове Тео, — что чем бы эта заварушка ни кончилась, ты живым отсюда не выйдешь.

Глава 34

Наличие взрывчатки меняло все — особенно для Винса Пауло.

Лишившись зрения, он выслушал от разных людей множество удивительных историй по этому поводу. О парне, который так сильно сморкался в платок, что у него в прямом смысле глаза вылезли из орбит. О пожарном, у которого от удара водяной струей из брандспойта глаза выскочили из глазниц и повисли на глазных нервах. О ребенке, который, подпрыгивая на матрасике, выбил себе глаз, ударившись о спинку своей кроватки. О металлургах, которым попали в глаза заостренные кусочки стали, пронизавшие хрусталик, или капли расплавленного свинца, прожегшие глазное яблоко. О солдате, которому при выстреле в упор пуля попала в угол правой глазницы и застряла под кожей на выходе с противоположной стороны. Во всех этих историях прежде всего отмечались два обстоятельства: уникальность случая и ювелирная работа хирургов-офтальмологов, сумевших, несмотря на тяжелую травму, сохранить пациенту зрение. Рассказывали также истории и совсем иного рода, повествовавшие о незначительных, казалось бы, повреждениях глаз, приводивших тем не менее к полной слепоте. Это были рассказы о неудачниках, к которым относил себя и Винс Пауло.

— Команда подрывников и саперов наготове, сержант.

Пауло услышал это сообщение в радионаушниках, но в первое мгновение никак на него не отреагировал. Слова Тео Найта разбудили воспоминания о двери с облупившейся краской, открыв которую, он погрузился во мрак слепоты.

— Винс? — обратилась к нему Алисия, стоявшая рядом.

— Я все слышал. Просто задумался на минуту.

Это была ложь, по крайней мере относительно «минутной» задумчивости. Он думал о том, что с ним произошло, на протяжении месяцев, представляя, как могла сложиться его жизнь, не открой он ту проклятую дверь. Вернувшись мыслями к действительности, Винс включил микрофон и приказал начальнику команды подрывников и саперов оставаться на месте, пока он не сделает еще одну попытку восстановить контакт с Фэлконом.

— Сообщение Тео не является еще стопроцентным свидетельством наличия у Фэлкона взрывчатки, — заметила Алисия.

— Мы должны исходить из худшего варианта возможного развития событий.

— Ты полагаешь, что он владеет навыками и умениями по части изготовления взрывных устройств?

— На его счете на Багамах лежало двести тысяч долларов. Кроме того, он ухитрился раздобыть пистолет девятимиллиметрового калибра с запасными обоймами к нему. Он также ранил двух офицеров во время перестрелки в темное время суток, а теперь держит под контролем ситуацию с заложниками, несмотря на то, что ему противостоит вся полиция Майами-сити. Полагаю, всем нам пора уже избавиться от сложившегося у нас образа несчастного бездомного психа, собиравшегося броситься с моста, чтобы покончить жизнь самоубийством. Думаю, этого человека следует рассматривать как злобного маньяка, который по неизвестной причине забил до смерти обрезком свинцовой трубы беззащитную женщину.

— Я просто хотела узнать твое мнение, Винс.

Он отметил про себя, как изменился голос Алисии, и понял, что овладевшее им возбуждение заметно даже со стороны. Ему необходимо успокоиться, взять под контроль обуревающие его чувства и обуздать бесполезный гнев, который он испытывал по отношению к Фэлкону. В противном случае он может наделать ошибок при дальнейшем общении с ним.

— Извини, — сказал он. — Что-то я разволновался. Похоже, нужно перевести дух и немного остыть.

В следующее мгновение он почувствовал, как ее рука мягко легла на его предплечье.

— Игра стала куда сложнее и запутаннее, нежели шеф Ренфро и я думали поначалу, предлагая тебе заняться этим делом. Как считаешь, справишься с ним?

— А ты сомневаешься?

— Не знаю, что и сказать. Уж слишком оно похоже на твое последнее дело.

— Ошибаешься. Ничего похожего. На этот раз меня предупредили, и я по крайней мере отчетливо вижу все возможные последствия.

Механическое употребление словосочетания «отчетливо вижу» вызвало у него после осознания этого факта сухой резкий смешок, исторгшийся, казалось, словно из самых заповедных глубин его существа. Безжалостно высмеивать себя за подобные промахи с некоторых пор стало у него чем-то вроде рефлекса.

Зазвонил телефон. Но не тот, что был связан прямой линией с номером мотеля. Затренькал персональный мобильник Винсента. Ему звонил детектив Барбер из убойного отдела.

— Есть новые сведения относительно трупа, обнаруженного в машине Фэлкона, — сообщил он.

— Отлично. Алисия Мендоса сейчас рядом со мной. Вы не возражаете, если я переключу свой мобильник на громкоговорящую связь?

— Предпочел бы, чтобы вы этого не делали.

Винс не знал, как интерпретировать эти слова детектива, но выполнил его пожелание.

— Хорошо, обойдемся без громкоговорящей связи.

— Более того, я бы предпочел, чтобы наш разговор остался конфиденциальным. Все это может иметь важное значение для переговоров, которые вы ведете.

— Договорились. — Винс прикрыл телефон ладонью. — Извини, Алисия, но не могла бы ты на минутку меня покинуть?

Сразу после этого он ощутил ее тревогу и недоумение — некие легчайшие вибрации, свидетельствовавшие об овладевшем ею дискомфорте, — но это продолжалось лишь одно мгновение.

— Нет проблем, — произнесла она. — Пойду приготовлю кофе.

Винс подождал, пока дверь за ней захлопнулась, и сказал в микрофон:

— Внимательно вас слушаю.

— У меня есть свидетель, который утверждает, что видел хорошо одетого молодого мужчину — мулата или очень смуглого латиноамериканца, — говорившего с Фэлконом у реки два дня назад.

— В какое время?

— Сразу же после наступления темноты. Учитывая данные медицинской экспертизы, можно предположить, что это произошло незадолго до смерти нашей новоявленной Джейн Доу и ее перемещения в багажник автомобиля Фэлкона. То есть, пардон, его дома.

— Есть идеи относительно того, кто это мог быть? Ваше описание данного субъекта подходит половине молодых мужчин в Майами.

— Это верно. Но по счастью, нашему свидетелю удалось запомнить номера его машины.

— И на кого же они выписаны?

— С этого места история становится еще интереснее. Парня зовут Фелипе Брома, и он работает в службе безопасности мэра.

Теперь Винс понял, почему детектив не хотел, чтобы Алисия слышала их разговор.

— Вы уже разговаривали с Брома?

— Нет.

— А как насчет мэра?

— Тоже нет.

— И чего же вы ждете?

На линии установилось молчание, наконец Барбер его нарушил:

— Я работаю детективом уже довольно давно и привык доверять своим инстинктам.

— О чем же говорят вам ваши инстинкты?

— Есть только один способ узнать, что происходит в действительности. И разговор с мэром или его телохранителем этого не прояснит.

— Что конкретно вы предлагаете?

— Мне нужно переговорить с Фэлконом, — сказал Барбер. — При вашем посредничестве.

Винс обдумал это предложение.

— Сначала надо выяснить, захочет ли он разговаривать со мной снова. Захочет — тогда посмотрим.

— И еще одно. Ни слова об этом разговоре дочери мэра. Согласны?

Винс не знал в точности, что было на уме у детектива, но ему не улыбалось утаивать что-либо от Алисии. По крайней мере без исчерпывающих объяснений со стороны Барбера.

— Давайте сначала выясним, удастся ли разговорить Фэлкона. А там посмотрим, как повернется дело.

Глава 35

Постепенно Фэлкон начал понимать, что происходит.

Хотя электричество было отключено, в комнату сквозь щели в шторах проникало достаточно света, чтобы он мог рассмотреть лица своих пленников. Девушка в ванной комнате оказалась совсем не той страшной женщиной из прошлого, о которой он сначала подумал. Это была обычная девушка без имени, каких он в прежние времена знал во множестве.

— Похоже, у нее начинается лихорадка, — сказала Наталия.

— Замолчать! — гаркнул Фэлкон.

— В самом деле, надо пригласить к ней врача, — подхватил Тео.

Фэлкон странно на него посмотрел:

— Я уже говорил, что доктор считает ее состояние стабильным.

— О каком докторе вы постоянно говорите? Кто здесь доктор? Вы, что ли?

— Я что — похож на врача?

— На медика из приюта для бездомных? Даже очень.

Фэлкон одарил его злобным взглядом.

— Мне приходилось прежде встречать таких, как ты, клоунов, вечно достававших всех своими шуточками. Так что смотри, как бы у меня не кончилось терпение. Пристрелю.

Он переключил внимание на лежавшую в ванне девушку. Насмотревшись на нее, отвернулся и вновь принялся мерить шагами комнату. Черт, ни еды, ни денег, ни ожерелья. Свайтек заверил, что достал ожерелье, но теперь получить его будет гораздо труднее. А все из-за этого болтливого чернокожего парня. Он испортил ему игру, сообщив копам о «магическом» пальто. Кто в здравом уме отважится теперь явиться сюда с нужными ему вещами?

Девушка в ванне застонала.

— У нее поднялась температура, — сказала Наталия.

— И ей нужен врач, — вторил Тео.

— Заткнись! — закричал Фэлкон, наводя на него пистолет. — Ты меня уже достал, понимаешь?

В комнате нарастала жара. Складывалось впечатление, будто кто-то включил отопление на полную мощь, чего, конечно, не могло быть. Или могло? Вдруг копы начали нагнетать в номер горячий воздух сквозь вентиляционные отверстия? Они уже отключили воду и электричество; почему бы не пойти дальше и не превратить помещение в подобие духового шкафа? Он пересек комнату и приложил ладонь к вентиляционному отверстию в стене, но ничего не почувствовал, хотя пот продолжал градом катиться у него по лицу. И как только здесь, в Майами, люди в прежние времена ухитрялись жить в подобных бетонных коробках без кондиционеров? Это было свыше его понимания. Уж лучше обитать в брошенном автомобиле с выбитыми стеклами. Если тебе становится холодно, ты надеваешь пальто, если жарко — снимаешь его. Да, снимаешь… но только не сейчас. И не это пальто.

Он так его и не снял.

Из ванной послышались приглушенные рыдания, потом продолжительный стон. Фэлкон знал, что так стонут от боли, но к таким вещам привык и не обращал на них внимания. Впрочем, не совсем так. Когда-то он действительно считал, что подобные вещи его больше не трогают. Просто отказывался понимать значение всех этих рыданий, стонов и криков, доносившихся до него по ночам, мысленно возведя для защиты от них глухую, непроницаемую стену. Так и жил, обустроив в подсознании нечто вроде подвала, где запер все эти стоны и крики боли. Но стонущие, страдающие сущности, обитавшие там, год за годом поднимались по лестнице к двери, запиравшей этот подвал, кричали и колотили в нее. И вот в один прекрасный день запоры пали. И воспоминания нахлынули, словно волны прилива. Теперь все это уже не было только частью его прошлого. Образы находились с ним постоянно, и все у него в голове перемешалось: прошлое, настоящее, будущее…

«Ей нужен врач», — услышал он как сквозь вату чьи-то слова, но только еще больше запутался. Нынче настоящее являлось для него отражением прошлого. Или, если угодно, прошлое расцвечивало его настоящее. Сознание уже не воспринимало разницу между прошлым и настоящим, и воспоминания увлекли его в тот самый подвал, где когда-то хранились под спудом.



— Жаждешь свидания с Приснодевой? — спросил Эль Осо.

Вопрос имел точно рассчитанный эффект. Заключенная номер 309, молодая беременная женщина, была хорошо знакома с ужасами, происходившими у ног Девы Марии. Коллективное изнасилование перед статуей Приснодевы считалось весьма убедительным средством для внушения подрывным элементам женского пола простейшей мысли о том, что прежде они вели себя недостойно.

Эль Осо дал понять, что знает, о чем она подумала, предложив не волноваться.