Мишель задумчиво кивнула.

— Возникает вопрос: почему доктор философии, блестяще защитивший диссертацию, получивший степень в Беркли, общепризнанный авторитет в своей области, преподавал в таком захудалом колледже, как Аттикус?

— Вот именно! Мне кажется, в прошлом Рамсея не все было гладко. Может, у него имелись проблемы из-за каких-то политических грехов молодости.

— Но разве это не выплыло бы наружу после убийства Риттера? Наверняка его прошлое изучили под микроскопом.

— Все зависит от того, насколько хорошо ему удалось спрятать концы. Но вообще-то шестидесятые годы были сумасшедшим временем.

Пока они прохаживались вдоль полок магазина, выбирая продукты для ужина, Мишель заметила, как состоятельные посетители перешептывались, бросая косые взгляды на Кинга.

У кассы Шон похлопал по плечу мужчину, стоявшего перед ним и всячески старавшегося его не замечать:

— Как дела, Чарлз?

Мужчина обернулся и побледнел.

— А, Шон, спасибо, хорошо. А у тебя? В смысле… — Чарлза явно смутил собственный вопрос.

— Дерьмово, Чарлз, дерьмово, — весело улыбнулся Кинг, — по-другому и не скажешь. Но я уверен, что в случае чего могу на тебя положиться, верно? Помнишь, как я помог тебе уладить проблемы с налогами пару лет назад?

— Что? О-о, я… извини, меня снаружи уже заждалась Марта. До свидания.

Чарлз поспешил к выходу и быстро забрался в универсал «мерседес», за рулем которого сидела почтенная седовласая женщина. Услышав сбивчивый рассказ мужа, она открыла рот от изумления, и машина рванулась со стоянки.

Мишель и Кинг вышли на улицу с пакетами в руках.

— Шон, мне очень жаль, что так получилось, — тихо сказала она.

— Не переживай, хорошая жизнь не могла длиться вечно.



Дома Кинг приготовил замечательный ужин, который начинался с салата «Цезарь» и крабовых лепешек. На горячее он подал свиную вырезку с соусом из грибов и сладкого репчатого лука, а на гарнир — картофель с чесноком. Шоколадные эклеры на десерт завершали трапезу. Ужинали они с Мишель позади дома на деревянном настиле с видом на озеро.

— Раз уж ты умеешь так здорово готовить, тебя можно выписывать для обслуживания вечеринок? — шутливо осведомилась она.

— Если сойдемся в цене.

Мишель подняла бокал:

— Вино просто отличное.

— Это вино и должно быть таким: сейчас оно как раз дошло. Я хранил его в погребе семь лет. Одна из моих самых дорогих бутылок.

— Я польщена.

Шон бросил взгляд на озеро.

— Как насчет того, чтобы чуть попозже искупаться?

— Во всем, что касается воды, я всегда за.

— В гостевой комнате есть купальники.

— Шон, ты должен знать: я никогда никуда не отправляюсь без спортивных принадлежностей.

Кинг спустил на воду большой красный гидроцикл и сел за руль, а Мишель устроилась на заднем сиденье, обняв его за талию. Они проплыли около трех миль и остановились в небольшой мелкой бухточке, где Шон бросил якорь.

— Недель через шесть или около того здесь будет буйство красок, — сказал он, обводя взглядом окрестности. — И мне очень нравятся горы, когда за ними садится солнце.

— Ладно, пора заняться спортом, чтобы переварить ужин. — Мишель сняла спасательный жилет и скинула майку и брюки, оставшись в ярко-красном раздельном купальнике с лайкрой.

Прекрасные горные вершины больше не могли удержать взгляда Кинга, переместившегося с них на Мишель и разглядывавшего ее с нескрываемым восхищением.

— Что-то не так? — спросила она немного смущенно.

— Все так, — буркнул он, быстро отводя глаза в сторону.

— Первый — пошел! — крикнула Мишель и погрузилась в воду. — Ты так и будешь сидеть? — спросила она, вынырнув.

Шон быстро разделся и поплыл в ее сторону.

Мишель посмотрела на берег:

— Как думаешь, сколько до него?

— Ярдов сто, а что?

— Я подумала о триатлоне.

— Почему-то меня это не удивляет.

— Давай наперегонки.

— Вряд ли это будет на равных.

— А ты не слишком самонадеян?

— Нет, напротив, я думаю, что не смогу с тобой тягаться.

— Откуда ты знаешь?

— Ты спортсменка, а я адвокат средних лет с больными коленями и рукой, искалеченной пулей, полученной во время служения обществу. Это все равно что ты будешь соревноваться со своей бабушкой, прицепив к ее ногам свинцовые накладки.

— Сейчас увидим: так ли это? Я думаю, ты недооцениваешь свои возможности. Итак, раз, два, три — начали! — Она устремилась вперед, разрезая теплую спокойную воду мерными гребками.

Кинг поплыл за ней и, к своему удивлению, довольно быстро стал ее нагонять. Вскоре они приблизились к берегу с почти одинаковой скоростью. Мишель засмеялась, когда Кинг, дурачась, схватил ее за ногу, и до берега они добрались одновременно. Шон упал на спину и никак не мог отдышаться.

— Мне кажется, я действительно себя удивил, — произнес он, кое-как наладив дыхание, и взглянул на Мишель. Та даже не запыхалась, и тогда до него дошло, в чем дело. — Черт, да ты плыла вполсилы!

— Почему же? Я старалась изо всех сил. Но конечно, приняла в расчет разницу в возрасте и все остальное.

— Ах, ты так!

Он вскочил и попытался ухватить ее за руку, но она с криком бросилась наутек. Однако Кингу не составило особого труда догнать смеющуюся Мишель, вскинуть ее на плечо, донести до воды и окунуть с головой.

Она вынырнула, фыркая и продолжая смеяться:

— За что?

— Ты еще спрашиваешь!



Они вернулись домой, и Кинг, поднимая гидроцикл на подъемнике, поинтересовался:

— А как ты перешла с баскетбола и легкой атлетики на греблю?

— В колледже я познакомилась с парнем, который занимался греблей, он меня и приобщил. Похоже, у меня был природный талант: на воде я никогда не чувствовала усталости, и мышцы работали сами по себе как заведенные. В команде я оказалась самой молодой, и поначалу мало кто верил в мои возможности. К счастью, мне удалось доказать обратное.

— Наверное, тебе часто приходилось доказывать свою состоятельность. Особенно в Секретной службе.

— Да уж, там не все было усыпано белыми розами.

— Я плохо разбираюсь в академической гребле. Как называются соревнования, в которых ты участвовала?

— Я выступала в четверке с рулевым. Четверо гребут, а рулевой задает темп.

— А как тебе показалась Олимпиада?

— Это было самое потрясающее и волнующее событие в моей жизни. Я так нервничала, что перед первым заездом меня буквально вырвало. Но когда мы выиграли «серебро» и нам чуть-чуть не хватило до «золота», я испытала просто непередаваемое чувство! Я была еще совсем девчонкой и полагала, что ничего лучше этого в моей жизни уже произойти не может.

— Ты все еще продолжаешь так считать?

Она улыбнулась:

— Нет. Я надеюсь, что лучшие денечки у меня еще впереди.

Они приняли душ и переоделись в сухое белье. Когда Мишель спустилась вниз, Кинг сидел за кухонным столом, просматривая исписанный блокнот.

— Интересное чтение? — Она встала рядом с ним, расчесывая мокрые волосы.

— Это наша беседа с Контом. Не исключено, что он знает больше, чем рассказал. И еще я размышляю о том, что нам сможет поведать Кейт Рамсей.

— Если она вообще захочет говорить с нами.

— Верно. — Он зевнул. — Подумаем об этом завтра. Сегодня был длинный день.

Мишель взглянула на часы:

— Уже поздно, мне пора.

— Послушай, почему бы тебе не остаться на ночь? В комнате для гостей, где принимала душ, — тут же добавил он.

— У меня есть где переночевать.

— Да, но весь этот хлам, которым была забита твоя машина, теперь в номере гостиницы. Разве можно толком отдохнуть в таком бардаке? А ты ведь, я вижу, здорово устала. — И он, заметив, что она колеблется, тихо добавил: — Останься, я прошу тебя.

В ответ Мишель улыбнулась и посмотрела на него так, что у него заколотилось сердце. А может, от вина он просто принял желаемое за действительное.

— Спасибо, Шон. Я действительно едва держусь на ногах. Спокойной ночи.

Он наблюдал, как Мишель медленно поднимается наверх. Длинные тренированные ноги плавно переходили в круглые твердые ягодицы, тонкая талия, широкие плечи спортсменки, высокая шея… Когда она скрылась в комнате для гостей, Шон выдохнул и постарался взять себя в руки.

Он проверил все двери и окна и убедился, что они заперты. Кинг решил завтра же связаться с компанией, занимавшейся охранными устройствами, и поставить дом на сигнализацию. Раньше подобные мысли ему и в голову не приходили. Он часто даже не запирал двери. Господи, как же все изменилось!

Наверху Шон приостановился у гостевой спальни и бросил взгляд на дверь. Там в кровати лежала прекрасная женщина. Если он правильно разобрался в ситуации, то можно спокойно войти и остаться с ней на ночь. Но если он ошибается, то Мишель при выборе средств самозащиты стесняться не будет. Шон постоял возле двери еще немного, размышляя. Потом вздохнул и спустился по лестнице вниз к себе в спальню.



У поворота дороги, ведущей к дому Кинга, остановился старый «бьюик» с выключенными фарами. Дребезжащий глушитель был заменен на новый. Дверца машины открылась, и на тротуар выбрался мужчина, который стал разглядывать сквозь деревья темный силуэт дома. Задние дверцы тоже открылись, выпуская двух пассажиров: это были офицер Симмонс и его смертоносная спутница Таша. Симмонс, похоже, немного нервничал, а вот девушка была, как обычно, в боевом настроении. К ним подошел человек из «бьюика» и кивком предложил следовать за ним. Все трое двинулись в сторону дома.

36

Кинг проснулся, почувствовав, как его рот накрыли рукой. Сначала он увидел пистолет, а потом лицо.

Мишель приложила палец к губам и прошептала ему на ухо:

— Я услышала шум. Думаю, что в доме кто-то есть.

— Где именно? — Шон быстро оделся.

— Мне кажется, в задней части дома, внизу. Ты знаешь, кто это может быть?

— Наверное, кто-то хочет подбросить мне очередной труп.

— В доме хранятся какие-нибудь ценности?

Он покачал головой, но тут же издал глухой стон:

— Черт! Пистолет из сада Лоретты! Он заперт в сейфе у меня в кабинете.

— Ты думаешь?..

— Да, я так думаю. — Он взял телефон, чтобы позвонить в полицию, но с мрачным выражением на лице положил трубку обратно.

— Только не говори, что он не работает, — догадалась Мишель.

— А где твой сотовый?

— Наверное, оставила в машине.

Они стали осторожно спускаться вниз, прислушиваясь: не выдаст ли себя незваный гость каким-нибудь звуком? Этот человек мог находиться где угодно и выжидать удобного момента для нападения.

Кинг посмотрел на Мишель:

— Нервничаешь?

— Немного жутковато. А что ты делаешь в минуты опасности?

— Ищу пистолет калибром побольше.

Внизу что-то стукнуло.

— Думаю, нам лучше избежать столкновения, — прошептала Мишель. — Мы не знаем, сколько их и как они вооружены.

— Согласен. Но нам надо забрать пистолет Лоретты. Ключи от машины у тебя?

— Держи.

— Я сяду за руль. Как только мы отсюда выберемся, сразу вызовем полицию.

Кинг проник в кабинет, открыл сейф и достал пистолет, после чего они осторожно выбрались на улицу.

Добравшись до «лендкрузера», Кинг сел за руль, Мишель села рядом.

Едва он вставил ключ зажигания, как тут же получил сильный удар по затылку — его голова дернулась и упала на руль, нажав на клаксон.

— Шон! — вскрикнула Мишель, но тут же осеклась: ее шею стянул тонкий кожаный ремень, сдирая кожу и перекрывая дыхание.

Она отчаянно попыталась просунуть под ремень пальцы, но тот уже слишком глубоко впился в шею. Через несколько секунд ее легкие начали пылать, глаза вылезать из орбит, а мозг плавиться. Краем глаза она видела, как голова Кинга безвольно лежит на руле, а по шее бежит струйка крови. Мишель почувствовала, как петля на шее затянулась еще туже, сзади протянулась рука и забрала ржавый пистолет у нее с колен. Задняя дверца открылась и тут же захлопнулась — послышались удаляющиеся шаги…

Ремень продолжал затягиваться. Мишель уперлась ногами в приборную доску и выгнулась, стараясь сократить расстояние между собой и душителем. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Клаксон продолжал оглушительно реветь, а вид залитого кровью Кинга только подчеркивал безвыходность ее положения. Мишель снова выгнулась и изо всех сил ударила затылком в лицо человека, душившего ее. Раздался крик, и ремень на мгновение ослаб. Она извернулась и вытянула руки, пытаясь выцарапать душителю глаза, вцепиться ему в волосы или в лицо. Ей удалось добраться до его волос, но дышать по-прежнему было нечем. Из последних сил она начала царапаться и тыкать ногтями в лицо убийцы, но тот потянул ремень на себя с такой силой, что едва не перетащил Мишель на заднее сиденье. Она успела подумать, что ей наверняка сломали спину, и тут же ее тело, обмякнув, перестало сопротивляться.

Мишель слышала дыхание человека, делавшего все, чтобы ее убить, и чувствовала, как по щекам катятся слезы отчаяния и агонии.

— Умри, — шипел он, — просто умри!

Эти слова вдруг придали ей силы. Мишель удалось нащупать рукоятку своего пистолета, приложить дуло к спинке кресла и просунуть указательный палец в спусковую скобу. Она нажала на курок, молясь, чтобы не промахнуться: было ясно, что второго шанса у нее не будет.

Пистолет выстрелил, и пуля прошила обшивку кресла. Она услышала, как душитель закричал от боли. Ремешок на шее тут же ослаб. Мишель жадно хватала воздух ртом, чувствуя резь в животе и тошноту. Она открыла дверь машины и вывалилась на землю.

Сзади тоже открылась дверь, и из-за нее показался мужчина, державшийся за окровавленный бок. Мишель подняла пистолет, чтобы выстрелить еще раз, но душитель резко стукнул ее открытой дверью и опрокинул на землю. Мишель вскочила на ноги и снова прицелилась — мужчина бросился бежать.

Выстрелить ему вдогонку Мишель не удалось: от резкой боли в животе ее начало рвать. Когда она подняла голову, перед глазами все плыло, а вместо одного убегающего человека Мишель увидела трех. Она выстрелила шесть раз подряд в сторону выбранного мужского силуэта, но все пули пролетели мимо.

Шаги стихли в темноте. Вскоре заурчал двигатель машины, и она резко рванула с места.

Мишель судорожно вздохнула и без сил повалилась на землю.

37

Продолжавший гудеть клаксон привлек внимание проезжавшего мимо полицейского патруля, который и обнаружил потерявших сознание Кинга и Мишель. Их отвезли в больницу университета штата Виргиния.

Кинг пришел в себя первым. Он потерял много крови, но череп выдержал удар, и ранение оказалось не очень серьезным.

Мишель обработали раны и ввели успокаивающее. Когда она очнулась, то увидела у своей кровати Шона с забинтованной головой.

— Господи, ты выглядишь просто ужасно! — произнесла она слабым голосом.

— И это слова благодарности за долгие часы, которые я провел у твоей постели, ожидая, когда принцесса проснется?

— Извини. Я очень рада тебя видеть! Я ведь не знала, жив ли ты.

Он внимательно осмотрел следы от ремня на ее шее:

— Ты не видела этого типа?

— Нет. Знаю только, что это был мужчина. И я подстрелила его.

— Подстрелила? Каким образом?

— Через спинку сиденья.

— А куда ты попала?

— Думаю, куда-то в бок.

— Полиция ждет, когда ты сможешь дать показания. Свои я уже дал. Приехали люди из ФБР и наш приятель Паркс. Я сообщил им, что мы нашли пистолет, и поделился своей версией относительно того, что Лоретта кого-то шантажировала.

— Боюсь, что не смогу ничего к этому добавить.

— Нападавших было как минимум двое: один выманивал нас из дома, второй поджидал в машине. Они рассчитывали, что я прихвачу пистолет Лоретты. Наверное, когда мы были в саду, за нами следили. Эти ребята могли видеть, как мы нашли пистолет, и решили отнять его.

— Их было трое, поскольку в машине нас ждали два человека. — Мишель вздохнула: — Им удалось забрать пистолет, так ведь?

— Да. Задним числом понимаешь, что мы поступили глупо. Надо было сразу отвезти его в ФБР, а мы этого не сделали, и вот результат. — Он ласково положил ей руку на плечо. — Они чуть не убили нас, Мишель.

— Я боролась изо всех сил!

— Знаю. Я остался жив только благодаря тебе. Теперь я твой должник.

Тут открылась дверь, и в палату вошел молодой человек.

— Мишель Максвел? — Он показал ей удостоверение агента Секретной службы. — Как только вас выпишут из больницы и вы поговорите с полицией, мы вместе отправимся в Вашингтон.

— Зачем? — спросил Кинг.

Молодой человек не обратил на него внимания.

— По словам врачей, вам сильно повезло, что вы остались в живых.

— Не думаю, что причиной является везение, — заметил Шон.

— Зачем меня вызывают в Вашингтон? — осведомилась Мишель.

— С этого момента вас переводят на работу в вашингтонский офис.

— Стараниями Уолтера Бишопа, — заявил Кинг.

— Этого я не знаю, — покачал головой агент.

— Я знаю, поэтому и говорю.

— Я заеду за вами, когда вы будете готовы. — Уходя, молодой человек коротко кивнул Кингу.

— Жаль… с тобой было как-то веселее, — заметил помрачневший Кинг.

Мишель взяла его за руку и сжала ее.

— Послушай, я вернусь. Я вернусь обязательно.

— Ладно, а сейчас постарайся просто отдохнуть.

Она кивнула.

— Шон, а насчет прошлого вечера, купания и всего остального… Было правда здорово. Думаю, нам обоим это нужно. Мы обязательно когда-нибудь это повторим.

* * *

Выйдя из палаты Мишель, Кинг направился по коридору, но путь ему преградила женщина. Джоан выглядела встревоженной и расстроенной.

— Я только что об этом узнала. С тобой все в порядке? — Она перевела взгляд на его забинтованную голову.

— Я в норме.

— А агент Максвел?

— С ней тоже все в порядке. Спасибо за участие.

— Ты уверен, что с тобой все нормально?

— Уверен, Джоан!

— Ладно, ладно, успокойся. — Она завела его в пустую комнату, где были стулья. Они сели, и Джоан стала очень серьезной. — Я слышала, что вы нашли оружие в саду убитой женщины.

— Откуда, черт возьми, ты могла это узнать?!

— Я работаю в частном секторе, но у меня остались друзья в Секретной службе. Так это правда?

Он помедлил:

— Да, я нашел пистолет.

— И откуда он, по-твоему, там взялся?

— У меня есть некоторые соображения, но я не в настроении ими делиться.

— Ладно, тогда позволь мне высказать несколько своих суждений. Сначала факты: эта женщина работала горничной в отеле «Фермаунт»; у нее в саду был спрятан пистолет; ее убили и засунули деньги в рот. Выводы: она шантажировала человека, которому принадлежал спрятанный ею пистолет, и этот человек мог быть причастен к убийству Клайда Риттера.

Шон с изумлением посмотрел на нее:

— Ну и ну! Да ты обо всем этом знаешь больше меня!

— Что же в итоге получается? — продолжила Джоан, не обращая внимания на его реплику. — Ты находишь пистолет, теряешь его, и в процессе всего этого тебя едва не убивают.

— Мишель досталось намного больше, чем мне. Меня просто вырубили. Судя по всему, убить хотели именно ее.

Услышав это, Джоан пристально на него посмотрела:

— Ты считаешь, что похищение пистолета Лоретты и покушение на Мишель как-то связаны с исчезновением Бруно?

— Каким образом? Ерунда какая-то.

— Может, и так. Однако многие прописные истины раньше тоже казались ерундой.

— Спасибо, я обязательно это запомню.

— И еще — почему ты связался с женщиной, которая позволила похитить Бруно?

— Она позволила похитить Бруно не больше, чем я позволил застрелить Клайда Риттера.

— Не забывай, что я расследую похищение Бруно и на этой стадии не могу никого исключить из круга подозреваемых, в том числе и твою подружку Мишель.

— Она мне не подружка.

— Тогда кто она?

— Я пытаюсь связать кое-какие концы, и Мишель мне просто помогает.

— Замечательно! Я рада, что ты наконец нашел себе напарника, поскольку меня, судя по всему, ты в таком качестве не рассматриваешь. А Максвел тоже предлагает тебе гонорар в миллион долларов, если ты раскроешь дело? Или расплатится натурой?

— Только не говори, что ревнуешь, — улыбнулся Кинг.

— Может, и ревную, Шон. Но в любом случае мне кажется, что я имею право услышать ответ на свое предложение. — Так ты согласен? Я хочу услышать ответ прямо сейчас!

Он помолчал, посмотрел в сторону палаты, где лежала Мишель, и кивнул:

— Согласен.

38

Они вылетели на частном самолете в Дейтон, штат Огайо, и затем на машине за полчаса добрались до психиатрической клиники. Джоан предварительно созвонилась с администрацией и получила разрешение на посещение Сидни Морса.

— Это было не так трудно, как я боялась, — рассказывала она Кингу, пока они ехали. — Хотя, когда я сообщила женщине, с которой разговаривала, кого именно хочу повидать, та рассмеялись. Сказала, что мы можем приехать, но толку от этого будет мало.

— Сколько Морс уже там находится?

— Примерно год или около того. Его поместили туда родственники. Вернее, его брат Питер. Думаю, что у него никого больше не осталось.

— А я считал, что у Питера Морса были неприятности с полицией. Он разве не был наркоманом?

— «Был» — ключевое слово. Он ни разу не попадал в тюрьму; не исключено, что благодаря вмешательству брата. Судя по всему, Питер соскочил с иглы, а когда у старшего брата поехала крыша, сдал его в государственную психиатрическую лечебницу.

— Но почему в Огайо?

— Похоже, до того как попасть в лечебницу, братья жили где-то поблизости: Сидни уже нельзя было оставлять одного, и Питеру приходилось постоянно присматривать за ним.

Кинг покачал головой.

— Поразительно, как в жизни все переменчиво! Меньше чем за десять лет парень превращается из баловня судьбы в постояльца психушки.



Вскоре Кинг и Джоан сидели в маленькой комнате главного корпуса лечебницы. По холлам разносились крики, завывания и всхлипывания. Людей, давно потерявших рассудок, возили по коридорам в инвалидных колясках. В комнате отдыха небольшая группа пациентов смотрела по телевизору какое-то шоу. Медсестры, врачи и санитары — все, как один, двигались в замедленном темпе, будто всю их жизненную энергию без остатка поглощала безрадостная окружающая атмосфера.

Когда санитар ввез в комнату пациента на коляске, Кинг и Джоан поднялись.

— Это Сид. — Санитар присел перед Морсом на колени и потрепал по плечу: — Ладно, Сид, эти люди приехали поговорить с тобой. Ты меня слышишь, Сид? Все в порядке, просто поговори с ними. — Произнеся эти слова, санитар ухмыльнулся.

— Нам нужно что-нибудь знать, что можно, а чего — нельзя? — спросила Джоан.

Санитар улыбнулся, показав кривые зубы.

— В случае с Сидом — нет. Сами увидите.

Кинг был не в силах отвести взгляда от человека, которому восемь лет назад едва не удалось сотворить настоящее политическое чудо. Морс похудел, но по-прежнему казался полнощеким. Голова побрита наголо, а в короткой бороде проглядывала седина. Кинг помнил его взгляд — острый и ничего не пропускающий. Теперь глаза были пустыми и безжизненными. Перед ними все-таки сидел не Сидни Морс, а его внешнее подобие.

— Какой у него диагноз? — спросил Кинг.

— Такой, что он останется здесь навсегда, вот какой, — ответил санитар, представившийся Карлом. — Он полностью потерял рассудок. Окончательно и бесповоротно. Ну, я буду в холле. Когда закончите, позовите меня. — С этим словами Карл удалился.

Джоан взглянула на Кинга:

— Не могу поверить, что это он. Я слышала, после убийства Риттера его репутация пошатнулась, а карьера разрушилась, но не могла представить, что все так плохо.

— Возможно, он дошел до такого не сразу. А за восемь лет может многое случиться. И я — тому пример. После фиаско с Риттером Морс был потрясен. Не исключено, что живший с ним младший брат приобщил раздавленного жизнью Сидни к сильным наркотикам. Я помню, как во время избирательной кампании Морс жаловался, что у его брата проблемы с наркотиками и тот проявляет чудеса изобретательности, чтобы достать денег на дозу. — Кинг опустился перед Морсом на колени. — Сидни, Сидни, ты помнишь меня? Я Шон Кинг. Агент Шон Кинг. — Никакой реакции, только изо рта начала сочиться струйка слюны. Кинг взглянул на Джоан: — Его отец был известным адвокатом, а мать получила большое наследство. Интересно, что теперь с этими деньгами?

— Может, они идут на его содержание в лечебнице?

— Нет, это государственное учреждение, а не дорогая частная клиника.

— Тогда, наверное, деньги отошли брату. Но какое нам дело до денег братьев Морс? Я приехала сюда в поисках Джона Бруно, и теперь понятно, что совершенно напрасно.

Кинг повернулся к Морсу. Тот продолжал сидеть не шевелясь.

— Господи, Джоан, посмотри на эти шрамы на лице!

— Членовредительство. С умалишенными такое случается.

Кинг встал на ноги, покачивая головой.

— Эй! А вы с ним играли в игру? — вдруг раздался писклявый голос.

Они повернулись и увидели стоявшего в дверях маленького худого человечка с потрепанным плюшевым кроликом в руках. Своими мелкими чертами лица он напоминал гнома. Заметив, что под заношенным купальным халатом на нем ничего нет, Джоан стыдливо отвела глаза в сторону.

— В игру, — повторил человечек, разглядывая их с детской непосредственностью. — Вы уже с ним играли?

— С ним? — переспросил Кинг, показывая на Морса.

— Я Бадди, — представился человечек и показал на потрепанного кролика. — Его тоже зовут Бадди.

— Рад знакомству, Бадди, — ответил Кинг и перевел взгляд на кролика. — И с тобой, Бадди. Так ты знаешь Сида?

Бадди энергично кивнул.

— Сыграйте в игру.

— Конечно, сыграем, только ты нам покажешь как? Как вы играете?

Бадди снова кивнул и заулыбался. Он подбежал к коробке, стоявшей в углу, вытащил из нее теннисный мяч и встал перед Морсом:

— А сейчас я бро… — Вдруг Бадди застыл с открытым ртом и пустыми глазами, держа мяч в одной руке и кролика в другой.

— Мячик, — напомнил Кинг. — Ты собирался бросить мячик.

Бадди вновь вернулся к жизни.

— Да, я бросаю мяч. — Он картинно размахнулся, полы его халата распахнулись, и Джоан опять отвернулась.

Мяч полетел прямо в голову Морса. В самый последний момент его правая рука дернулась, схватила мяч, а затем безжизненно упала, но мяч оставался в пальцах. Бадди подпрыгнул и поклонился.

— Игра, — повторил он, потом подошел к Морсу и попытался забрать у него мяч, но тот не разжал пальцы. Бадди повернулся к Кингу с несчастным выражением на лице: — Он никогда не отдает мяч. Он плохой! Плохой, плохой, плохой!

В комнату заглянул Карл.

— У вас все в порядке? Привет, Бадди!

— Он не отдает мячик! — заскулил Бадди.

— Ничего страшного, успокойся. — Карл подошел к Морсу, забрал у него мяч и отдал Бадди.

Тот повернулся к Кингу и протянул мяч ему:

— Теперь твоя очередь!

Шон взглянул на Карла, тот улыбнулся в ответ:

— Все в порядке. Это рефлекторное действие. У врачей есть для этого какое-то длинное название. Все, что умеет делать Сид, — ловить мяч.

Кинг пожал плечами и бросил мяч Морсу, который снова его поймал.

— А Сида кто-нибудь навещает? — спросила Карла Джоан.

— Сначала приезжал брат, но его уже давно не видно. Наверное, Сид раньше был большой шишкой — когда его сюда поместили, приезжали даже журналисты, но увидев, в каком он состоянии, тоже перестали появляться. Теперь его никто не навещает. Он просто сидит в этом кресле.

— И ловит мячи, — добавила Джоан.

— Точно.

Когда они вышли из палаты, их догнал Бадди с теннисным мячом в руке.

— Вы можете взять его с собой, если хотите. У меня еще много.

Кинг взял мяч.

— Спасибо, Бадди.

Тот протянул Шону кролика.

— И ему тоже скажи спасибо.

— Спасибо, Бадди.

Больной протянул кролика к Джоан.

— Поцелуете его?