– С какой стати за каждую? – удивился Яков Михайлович. – Вы что ж, так и будете доить нас всю жизнь?

– Так и буду. Если, конечно, жизнь у вас будет длинная… – Лерр шутливо перекрестился. – Дай бог вам здоровья… Сколько партий товара вы отправили после последней нашей встречи?

– Я не обязан перед вами отчитываться.

– Обязаны, Яков Михайлович. И прекрасно понимаете почему. Вы ведь не так давно отвертелись от казенных стен, и мне не хотелось бы, чтобы вы снова попали под подозрение.

– Это шантаж.

– Это разъяснение моей позиции. Во-первых, я хорошо изучил вашу биографию за время нашего расставания. А во-вторых, надо быть честным, товарищ полковник… Я подсчитал примерное количество поставок товара… Я буду называть, вы проверяйте… Автотранспортом – минимум пять ходок. Железной дорогой столько же – причем в каждом составе по два вагона. И по воздуху – три рейса. Вот и подсчитайте, сколько оружия…

– Можно не так громко? – попросил полковник.

– Можно… Подсчитайте, говорю, сколько товара за то время, пока вы бегали от меня, переброшено в горячие точки и какую сумму вы мне должны… Назвать цифру?

– Вы включаетесь в опасную игру, – мрачно заметил Яков Михайлович.

– Вы тоже. Теперь важно либо работать честно, по-партнерски, либо кому-то из нас придется идти на упреждающий удар.

– Господин адвокат, вам все-таки нравится шантажировать.

– Нравится, – согласился тот. – Видимо, потому, что это часть моей профессии. Но мне намного приятнее вести с партнерами честную игру.

Полковник закурил, выпустил длинную струю дыма.

– И сколько же вы хотите получить за «честную игру»?

– Как уславливались на старте.

– Исключается. Вы ведь никакого реального участия в деле не принимаете. За что вам платить такие сумасшедшие деньги?

– Начнем с того, что я все-таки неплохой адвокат. И при неожиданном повороте дел вполне могу вам пригодиться… Тьфу-тьфу. – Лерр постучал по скамейке. – Ну и кроме того, что тоже существенно, я стал невольным свидетелем вашего, мягко говоря, весьма прибыльного бизнеса. Я храню тайну, а за тайну надо платить, дорогой Яков Михайлович.

Тот смял сигарету о скамейку, выбросил окурок в урну, поднялся.

– Хорошо. Мы подсчитаем сумму, и первую половину вы получите на этой неделе.

Лерр тоже встал, достал из кармана бумажку.

– Я уже подсчитал. И не половину суммы на следующей неделе, а всю сумму. Она здесь указана.

…Герман сидел в машине и вновь видеокамерой снимал встречу адвоката и полковника.



В кабинете были Кузьмичев, Герман, Старков и Костя. Прослушивали и просматривали запись.

– Можно выключать, – сказал наконец Герман. – Все основное на кассете отмечено.

Сергей остановил изображение, осмотрел собравшихся.

– И все-таки, зачем он ищет человека для связи с ФСБ?

Оборотни

Следователь, допрашивавший Анну, был молод, хорошо одет и меньше всего походил на традиционного милицейского «следака», замотанного и уставшего.

Анна, в байковом синем халате, сидела на привинченном к полу стуле, смотрела на розовощекого парня мягко, снисходительно.

Через зарешеченное окно камеры мягко пробивалось нежаркое солнце.

– Сколько лет вы прожили с Ильей Борисовичем Горбуновым? – спросил следователь, набирая текст на компьютере.

– Много.

– Если можно, конкретно.

– Не помню… Лет пять, наверно.

– Шесть.

– Правильно, шесть.

– Между вами случались ссоры?

– Редко.

– По какому поводу главным образом?

– По любовному.

Следователь несколько удивленно посмотрел на женщину.

– Если можно, объясните.

Анна печально усмехнулась:

– А что тут объяснять? «Я тебя люблю, ты меня нет». И наоборот.

Парень удовлетворенно кивнул, после чего набрал ответ на экране.

– С Сергеем Андреевичем Кузьмичевым имеете родственные отношения?

– Да, это мой муж… Бывший.

– Почему расстались?

– Так сложилась жизнь.

– А если поподробнее? И поискреннее?

Допрашиваемая тяжело вздохнула, приложила ладонь ко лбу.

– А вы можете поподробнее и поискреннее? Меня держат здесь больше месяца и только первый раз вызвали на допрос. Почему? Ведь я убила человека.

– Это не ко мне, – ответил следователь. – Это к начальству… – Он набрал что-то на компьютере, уточнил: – Значит, ваш случай далеко не ординарный… – Внимательно посмотрел на подследственную. – Да, вы убили человека. Что послужило главной причиной такого поступка?

– Вам это важно знать?

– И мне, и следствию.

– Есть темы, которые лучше не затрагивать.

– Почему вы так считаете?

– Вам известно, кем работал покойный Илья Борисович Горбунов?

– Да, он был офицером ФСБ.

– А вы… вы сами имеете отношение к ФСБ?

Следователь усмехнулся:

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– В таком случае я не обязана отвечать на ваши.

Анна отвернулась к зарешеченному окну, давая тем самым понять, что отвечать будет сухо, протокольно.

Следователь побарабанил пальцами по клавиатуре, поднял на женщину глаза:

– Вам известно, где находится ваша дочь?

– Нет.

– Вы хотели бы получить свидание с ней?

– Нет.

– С Кузьмичевым?

– Нет.

– Почему?

– Свидание было. Достаточно.

– Вы намерены взять адвоката?

– Нет.

– Почему?

– Не вижу смысла.

– У вас есть претензии к следствию?

– Нет.

– К администрации СИЗО?

– Нет.

– Вы хотите вернуться к разговору о мотивах преступления?

– Нет. Больше я не скажу ни слова. Я устала. – Анна повернулась к следователю, жестко попросила: – Пожалуйста, оставьте меня!



В клубе было прохладно, уютно, комфортно. Официанты элегантно, без натужной старательности обслуживали немногочисленных гостей, появлялись вовремя там, где были нужны, не задерживались в тех случаях, когда гости этого не хотели.

Виктор Сергеевич чувствовал здесь себя расслабленно, непринужденно. Зуслов, наоборот, был напряжен, по-злому сосредоточен.

– В принципе за дочкой Кузьмы в Краснодар мне есть кого послать, – говорил Алексей Иванович. – И задание будет выполнено безупречно. Но не дай бог, не дай бог. В жизни всякое случается… Так стоит ли рисковать репутацией «движения» за месяц до съезда?

– Не стоит, – серьезно ответил Виктор Сергеевич.

– А как решить проблему? Эта сволочь принципиально не дает денег.

– Искать другой путь. Но не похищение ребенка. Представляешь, какой хай поднимется просто в случае проведения операции?! А в случае «не дай бог», как ты выразился?! Тогда выход один – пулю в висок. Как покойный Грязнов.

– Взорвать? Убить?

– А смысл? Деньги еще труднее будет выцарапать – стервятники налетят такой стаей, небо потемнеет.

– Хорошо, что делать?

Виктор Сергеевич отпил минералки.

– Что делать? – повторил. – Все-таки заняться его дочкой.

Зуслов в удивлении смотрел на него.

– Ты же только что сам отверг такой вариант.

– Я хочу его смягчить… Мы девочку похитим и тут же освободим. А за операцию потребуем вознаграждение.

Зуслов с недоверием смотрел на собеседника.

– Что-то очень сложная схема.

– Ничего сложного. Я посылаю своего человека… у меня есть обкатанный парень, профессионал… он делает свое дело. А твои пацаны убирают его, спасая ребенка. На следующий день все газеты выходят вот с такими заголовками:

ПАТРИОТЫ СПАСЛИ ДОЧКУКРУПНЕЙШЕГО БИЗНЕСМЕНА РОССИИ!



И деньги получим, и репутацию «движения» поднимем.

Зуслов подумал, кивнул:

– Может, ты, Сергеевич, и прав. Надо думать.

Виктор Сергеевич дотянулся до бутылки с виски, налил себе и собеседнику, с плохо скрываемым интересом спросил:

– Не так давно почти все газеты и телевидение раструбили об убийстве трех людей – двух мужчин и женщины. Их сбросили с электрички. Причем все в один голос обвиняют бритоголовых… Твои ребята, случайно, не имели к этому отношения?

Алексей Иванович утвердительно кивнул:

– Да, с ними расправились скины. Но это парни не из моей структуры. Шальные, так сказать. Таких много сейчас болтается по стране… Я эту шайку разыскал, сейчас работаю с ней.

– Что значит – работаю?

– Облагораживаю. И со временем они будут служить в моей структуре. Ребята хорошие, проверенные… – Зуслов с некоторой догадкой взглянул на Виктора Сергеевича. – А почему тебя заинтересовал этот факт?

– Слишком большой галдеж был поднят – как бы косяк не упал на твою команду.

– Да нет, с командой все в порядке. Чистая…

…Когда Виктор Сергеевич и Зуслов покинули клубный ресторан, один из официантов, убирая посуду и остатки еды, быстро и тренированно сунул руку под стол, отцепил от фанеровки прикрепленного «жучка», сунул в карман.



Секретарша Кузьмичева сразу узнала официанта, когда-то посещавшего ее шефа. Он подошел к ней, показал корочки какого-то документа, и она, кивнув, сразу исчезла за дверью кабинета. Вернулась, жестом предложила войти.

Официант галантно откланялся и исчез за тяжелой дверью.

Сергей тоже узнал его, вышел из-за стола, поздоровался.

– Вчера мои коллеги, – сказал официант, – помня наши с вами добрые отношения, добыли весьма любопытный материал. Он касается лично вас. И вашей семьи.

– У меня нет семьи, – ответил Кузьмичев.

– По моим сведениям, она у вас есть. И материал, находящийся при мне, подтверждает это.

– Сколько?

– Дороже, нежели предыдущий.

– Сколько?

– Десять.

– Десять чего?

– Десять тысяч долларов. Учитывая особую ценность материала.

Сергей встал из-за стола, подошел к посетителю:

– Парень, ты что совсем двинулся? Откуда такие суммы?

– Хорошо, – кивнул тот, – иду на такой эксперимент исключительно из доверия к вам… – Огляделся, поискал что-то глазами. – У вас есть кассетник?

Кузьмичев молча показал на музыкальный центр, тот быстро подошел к нему, достал из кармана кассету.

– Я дам вам прослушать всего лишь один фрагмент, и, убежден, вы предложите сумму, значительно превосходящую названную.

Нажал на клавишу, в кабинете довольно громко зазвучал голос Зуслова:

«В принципе за дочкой Кузьмы в Краснодар мне есть кого послать, и задание будет выполнено безупречно. Но не дай бог, не дай бог… В жизни всякое случается. Так стоит ли рисковать репутацией движения за месяц до съезда?»

Сергей подошел к столу, достал из ящика запечатанную пачку долларов.

– Бо́льшую сумму я предлагать не буду. Но ту, которую запросили вы, можете получить.

– Благодарю. – Официант благодарно поклонился, спрятал деньги во внутренний карман пиджака, достойно и чуть ли не надменно двинулся к выходу. – Всегда к вашим услугам.



В ворота загородного дома корпорации «Час-Инвест» въехал джип с сильно тонированными стеклами, подкатил вплотную к черному ходу. Из машины быстро вынырнул в сопровождении Вована Глеб, и они направились по узкой лестнице наверх.

За закрытой дверью кабинета находились трое – Кузьмичев, Старков и Глеб. Рассказывал Глеб:

– Вот билет на самолет. До Краснодара. Послезавтра я должен вылететь. Из Краснодара на такси я добираюсь вот до этой станицы, здесь все указано. – Он достал листок бумаги с подробным адресом, взглянул на Кузьмичева. – Забираю вашу дочку и скрываюсь с ней в указанном направлении.

– В каком – указанном? – спросил Старков.

– Вот же написано, – ткнул Олег пальцем в бумажку. – На девяносто пятом километре трассы Ростов – Краснодар я пересаживаю девочку в другую машину, и они увозят ее. Куда – сам бог знает.

– А ты?

– Возвращаюсь обратно в Краснодар, а оттуда домой. Денег мне будет выделено достаточно.

Старков и Сергей переглянулись, Владимир нажал кнопку кассетника:

– А теперь послушай нашу версию.

«Ничего сложного. Я посылаю своего человека… – зазвучал голос Виктора Сергеевича, – у меня есть обкатанный парень, профессионал… он делает свое дело. А твои пацаны убирают его, спасая ребенка. На следующий день все газеты выходят вот с такими заголовками: ПАТРИОТЫ СПАСЛИ ДОЧКУ КРУПНЕЙШЕГО БИЗНЕСМЕНА РОССИИ! И деньги получим, и репутацию движения поднимем».


Старков выключил кассетник, посмотрел с усмешкой на Глеба. Тот потрясенно молчал.

– Дать еще раз прослушать? – засмеялся Кузьмичев.

Глеб перевел на него бешеный взгляд.

– Я его, суку, порешу… Сегодня же.

– Успеешь. Нам сейчас надо понять, что делать… – Сергей прошелся по комнате. – Допустим, уже завтра мы вывезем Катюшу. Но Глеб все равно должен туда лететь. Верно?

Он взглянул на Старкова, тот одобряюще кивнул.

– Зачем? – не понял Глеб.

– Ты же не знаешь, что дочки моей там нет.

– А зачем мне лететь в Краснодар, если ее там нет?

– Старый кагэбэшник Виктор Сергеевич вряд ли оставит тебя без присмотра, – заметил Старков.

– Не оставит… Хвост будет обязательно.

– Поэтому действуем по плану твоего шефа. Вплоть до прилета в славный город Краснодар.

– А потом?

– Потом? – Сергей улыбнулся, едва заметно подмигнул Старкову. – Потом жди сюрпризов.

– А девяносто пятый километр Ростов – Краснодар? Меня там будут расстреливать? – Глеб ничего не понимал.

Кузьмичев и Старков рассмеялись.

– Никто никого расстреливать не будет… – ответил Сергей. – Там будут другие дела.

– Какие?

– Тебя они не касаются. Это другая история… Но тебе после этого на некоторое время придется исчезнуть.

– Куда?

– Решим. Главное, ничего не бойся, воспринимай все события как продуманные, постарайся не оказывать сопротивления.

– У меня девушка здесь… любимая… Ее как-нибудь бы предупредить.

– О чем? – вмешался Старков. – Что тебя не расстреляют?

– Да нет. Что я на какое-то время исчезну.

– Предупредишь. Но, надеемся, без подробностей.

– Конечно! Какие там подробности?! – Глеб встал, готовясь уйти. – Все? Можно отчаливать?

– Отчаливай, – кивнул Старков. – Но помни – теперь твоя жизнь зависит от тебя самого.

– Понял… – Парень пожал им руки, дошел уже до двери, но вернулся. – Мужики… Парни… Сергей Андреевич… Не подставьте. Ладно? Ведь, честное слово, жить хочется. А, мужики?

– Все будет нормально, – хлопнул его по плечу Сергей. – Ступай.

Когда за Глебом закрылась дверь, Сергей спросил Старкова:

– Билет Вовану уже купили?

– Купили. Ночью он вылетает в Краснодар.



Глеб приехал на свою фазенду почти затемно. Свет в доме горел всего лишь на первом этаже, он открыл ворота, загнал машину во двор. Почти бегом ринулся по входной лестнице наверх.

Оксана спала, свернувшись калачиком на широкой кровати. Работал телевизор, музыкальный центр выдавал какую-то музыку, а занавески от свежего ветра трепетали и метались в окне.

Глеб тихонько подошел к спящей девушке, присел рядышком, долго и нежно смотрел на спокойное лицо. Затем склонился и стал целовать его.

Оксана проснулась, обхватила руками шею парня, прижалась к нему и полностью отдалась страсти.

Потом они лежали мирно и удовлетворенно при свете ночника. Оксана нежно гладила плечи Глеба, изредка заглядывала в глаза.

– Мне здесь надоело, Глебчик.

– Что я могу поделать? Придется потерпеть.

– Надоело.

– Вернусь из командировки, и будем думать.

Оксана приподнялась на локте.

– Ты уезжаешь?!

– Завтра.

– А как же я?

– Я тебе оставлю денег.

В ее глазах появились слезы.

– Командировка от Виктора Сергеевича?

Глеб помедлил, кивнул:

– Да. На месяц.

Девушка испуганно посмотрела на него:

– Что-нибудь серьезное?

– Есть кое-что.

– Я боюсь… – заглянула в глаза, обняла, вдруг предложила: – А может, откажешься?

– А жить на что?

– Устроимся! Мы ж молодые, здоровые.

Глеб поцеловал ее.

– Нет, нет… Не могу. Пока не могу.

– Почему? – Оксана затеребила его. – Ну почему, Глеб?

Он убрал ее руки.

– Я же никогда не спрашивал, почему Виктор Сергеевич велел тебя ликвидировать? За что?

– А я скажу… Я не хочу ничего от тебя скрывать. Я убрала одного человека, а он… уцелел.

– Как?

– Выплыл. Из речки. Поэтому Виктор Сергеевич и приказал тебе меня убрать.

Глеб обнял ее за голову, прижал к груди.

– Хочешь честно? Я не хочу никуда ехать. Хочу быть вот здесь, рядом с тобой. Но бывают ситуации, которые не отменить. Ты ведь тоже выполняла задания.

Оксана вдруг оттолкнулась от него, глаза ее расширились.

– Я знаю, куда ты уезжаешь! Ты с этой… с Лариской уезжаешь! Она любит тебя, я знаю. И покупает твою любовь за деньги! Я ее ненавижу. Слышишь – ненавижу! И никому тебя не отдам!

Глеб стал целовать ее лицо, шею, плечи.

– Я люблю… Только тебя люблю, и больше никого. Слышишь? Скоро все закончится.

Она стала плакать беззвучно и по-детски трогательно. Слезы текли по щекам, и некоторое время она не могла произнести ни слова.

Потом подняла глаза, спросила:

– Значит, уезжаешь завтра?

Он кивнул.

– А сегодня ты… никуда?

– Ненадолго отлучусь. Хочу сделать тебе сюрприз.

– Может, не надо? Может, ну его… сюрприз?

– Это займет всего пару часов. Зато потом до утра мы вместе. Хорошо?

– Хорошо.

Они стали целоваться.



В ювелирном магазине Глеб долго и старательно выбирал колечко с бриллиантом, потом подобрал к нему изящный золотой браслет, расплатился и покинул салон.

Затем в ГУМе ходил вдоль бесконечных рядов с женской одеждой. Молоденькая продавщица снимала с вешалок все, на что показывал покупатель, – платья, кофточки, брючки, – складывала покупки в большие фирменные сумки.

Глеб забросил сумки в багажник машины, уселся за руль и покатил дальше.

Он несся на своем автомобиле по набережной Москвы-реки, легко перестраивался из ряда в ряд и в какой-то момент обратил внимание, что его упорно кто-то преследует. Взглянул в зеркало заднего вида и узнал машину Ларисы. Она посигналила фарами, рукой попросила остановиться в удобном месте.

Парень нехотя взял вправо, поставил машину на ручник, стал ждать.

Лариса обиженно и подчеркнуто неторопливо подошла к его автомобилю, села на соседнее сиденье.

– С каких это пор я стала бегать за тобой как дворняжка?

– А ты не бегай, – довольно грубо ответил Глеб.

– Мог бы, значит, сам подойти. – Женщина показала на туфли. – Видишь, на каких каблуках?

– Что нужно?

– Как ты со мной разговариваешь?

– Разговариваю, как могу. Говори быстрее, некогда.

Лариса отодвинулась к дверце.

– Что происходит, Глеб?

– А что происходит? – в свою очередь спросил тот.

– Мы не виделись уже почти месяц. А потом – стиль разговора.

– Говори конкретно, что нужно.

– Я слышала, тебя Виктор отправляет в командировку?

– Слышала? Или подслушала?

– Ты отвратительно со мной разговариваешь. Как хам и быдло!

– Разговариваю на языке равных.

Женщина покрылась пятнами от обиды.

– Я сейчас ударю тебя по лицу… – Губы ее дрожали.

– Ударь… Пожалуйста, ударь. – Глеб даже подставил щеку и вдруг заорал: – Что тебе от меня нужно?!

– Что нужно? Любви. Встреч. Секса! Вот чего нужно! Я схожу с ума. Понял? Схожу с ума, потому что не понимаю, что происходит. Я не понимаю, куда мой идиот тебя ссылает! Почему? Сказал, что надолго. А я не переживу. Слышишь, не переживу. Лучше скажи мне – пошла вон, чем эта неопределенность! Чем это безнадежное ожидание. Ну скажи мне – пошла вон! – У Ларисы была истерика.

– Пошла вон, – тихо произнес Глеб.

– Что?!

– Пошла вон.

Она ударила его – сильно, со всего размаха.

– Дрянь! Дрянь и подлец! Ты пожалеешь об этом. Обо всем пожалеешь! – Выскочила и бегом бросилась к своему джипику.

Глеб посидел какое-то время, приходя в себя, потер ладонью ушибленное место, включил скорость и тронулся. В зеркало увидел, что машина Ларисы стояла на месте.



Дело шло к вечеру.

Он уже почти выскочил к кольцевой дороге, как вдруг заиграл мобильный телефон. Звонил Виктор Сергеевич.

– Где вы, мой друг?

– На шумных улицах столицы, – соврал Глеб.

– Вот и заворачивай ко мне.

Парень от такого предложения растерялся.