2. В присутствии важного чиновника, либо проходя мимо мечети, они обязаны снимать синий платок, которым обычно покрывают голову.
3. Они должны носить черные туфли, а не желтыe, как принято у мавров.
4. Выходя из своего квартала в мавританский город, и мужчины, и женщины вынуждены снимать обувь и шагать босиком, что особенно унизительно, когда им случается проходить с гостем через грязные улицы мавританского квартала.
5. Встречаясь с мавром, еврей обязан всегда обходить его слева.
6. Евреям запрещено ездить по городу верхом.
7. Им не разрешается носить оружие.
8. Они не могут посещать мавританские бани.
9. Отправление религиозных обрядов допускается только в частных домах, поэтому у них нет синагог. Это правило распространяется также и на остальные части империи, кроме Танжера.
Существуют, без сомнения, и другие тягостные ограничения личной свободы, не заметные с первого взгляда. Но приведенный выше перечень достаточно ясно дает понять, что речь идет не просто об эмоциях, а о настоящих обидах, переживаемых еврейской общиной. Они живут под железным ярмом деспотизма, и это неизбежно сказывается на их поведении и обличии. Мужчины их обычно среднего роста, худощавы, с удлиненной формы лицами и желтоватой кожей. Печально наблюдать, как они, опустив голову, медленным шагом бредут по улицам родного города, который, подобно злому отчиму, хотя и признает за ними право на минимальное покровительство, отдает их на обиды и поругание милым его сердцу родным детям. Даже игры и забавы мавров всегда глубоко оскорбительны для евреев. Вот тому пример: в известное время года сады в городе и его окрестностях производят столь обильный урожай апельсинов, что они теряют всякую цену и годны лишь на то, чтобы забрасывать ими евреев. Это почитается здесь прямо таки за летний спорт, вроде игры в снежки в зимней Англии. Горе несчастному израэлиту, которого заметят на улице либо на крыше дома во время этих сатурналий мавританской молодежи. Hа него набрасываются с воплями и насмешками и, если он не сумеет спастись бегством, то будет испачкан с ног до головы, а то и получит более серьезные увечья. Поэтому власти в последнее время делают попытки пресекать эти своеобразные «апельсинные баталии» (сс. 175-177. А.Лирд).
НЕНАКАЗАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ (1880)
Вечером 15 января (1880 года) несколько еврейских детей играли, как обычно, на оживленной улице подле еврейского квартала в Фесе, как вдруг на них напал некий магометанин и серьезно ранил одного ил них. Мимо проходил еврей, натурализованный французский подданный. Увидев избитого ребенка и желая наказать мусульманина за жестокость, он схватил его, намереваясь отдать в руки правосудия. Добравшись до здания суда, он нашел порога суда запертыми, ибо этого требует обычай в то время, когда мимо проезжает султан. Дожидаясь, пока ворота откроются вновь, он увидел, что вокруг собирается толпа мусульман. Он крепко держал своего пленника, но тот, ободренный присутствием единоверцев, начал жаловаться, что еврей побил его, и вообще, что поведение евреев становится невыносимым. Тогда магометане набросились на еврея и принялись избивать его камнями и палками. Ему удалось спастись от верной гибели, подкупив одного мусульманина, который прикрыл его собственным голом и дал возможность бежать. Еврей бросился в первую попавшуюся открытую дверь — это была тюрьма.
Видя, что жертва ускользнула из их когтей, магометане пришли в ярость и напали на евреев, возвращавшихся к себе в квартал по окончании дневных трудов. Несколько человек получили тяжелые повреждения и, добравшись до дому, слегли в постель. Некоторым удалось спастись бегством. Но несчастный еврей по имени Авраам Элалуф, семидесяти лет от роду, один из наиболее почитаемых членов общины Феса, не смог убежать. Мусульмане набросились на него и вскоре прикончили его своими зверскими ударами; затем они принялись топтать тело ногами, пока внутренности не вывалились наружу. Но даже и это не удовлетворило негодяев. Они собрали кучу горючих материалов, соседние лавочники натаскали дров и рогож и облили керосином и подожгли.
Тем временем, евреи, ожидая нашествия мусульман на гетто, за которым последуют резня и грабеж, поспешно заперли ворота. Ужас, владевший ими, был столь велик, что у около тридцати беременных еврейских женщин произошел выкидыш. Всю ночь ни один из них не решался выйти на улицу, взглянуть, что сталось с несчастным стариком, и лишь наутро они нашли его тело, полуобгоревшее и изглоданное псами. На следующий день некий еврей явился в султанский дворец, взывая к справедливости. В ответ он услышал лишь насмешки да уверение, что лично ему ничто не угрожает.
Евреи Феса находятся в невыносимом положении, опасаясь нападений на свой квартал, избиений и разбоя. Мусульмане же, со своей стороны, по-прежнему терзают евреев и, видя, что их преступления остаются ненаказанными, обнаглели еще более.
Это возмутительное событие дает представление о том, чего можно ожидать в случае грозящей евреям отмены европейского покровительства в Марокко. Испанское правительство уже лишило евреев своей защиты, которой они пользовались прежде, и многие полагают, что бесчинства в Фесе являют собой первые плоды этого акта.
ЛОНДОН, 6 ЯНВАРЯ 1880
Семья покойного Авраама Элалуфа, убитого и затем сожженного и Фесе, просила власти выдать документ, удостоверяющий убийство их несчастного родственника. В Марокко мусульмане испрашивают такой документ, служащий затем основанием для возбуждения дела против убийцы. Визирь сказал им, что прежде чем дать ответ, он должен спросить мнение султана. Его величество ответил, что в случае убийства еврея, христианина либо раба документ такой не выдается, и посоветовал евреям простить убийц и не упоминать более об этом деле. Мусульмане, арестованные властями, уже, как сообщили нам, выпущены на свободу. Вы можете себе представить, какой опасности подвергаются теперь наши несчастные собратья в Марокко, жертвы мусульманской ненависти. Угрозы сыплются на них ежеминутно, и даже улицы полны воплей: «Несите парафин, зажигайте костер, сюда идет еврей!»
Мы ничуть не удивимся, услышав однажды, что мусульмане ворвались в гетто в Фесе, в Мекнесе либо в другом городе внутреннего Марокко и что они убивают там мужчин, женщин и детей.
Письмо от 3 февраля 1880 года от д-ра Мигереса, вице-президента регионального комитета в Танжере, к секретарю в Париже. Архивы (Марокко IV, С. 11).
ЗИММИ — ПАРАЗИТ
В Фесе насчитывается более десяти тысяч евреев, которые все обязаны жить в меллахе, т.е. в еврейском гетто города Фес. Они особенно ненавистны маврам, питающим к ним даже большее презрение, нежели к христианам; интерес, выказываемый к ним иностранными обществами, способствует развитию в них дерзости и независимости, тем самым еще больше увеличивая отвращение к ним мусульман. Несколько дней назад депутация израэлитов с почтенным и уважаемым раввином во главе явилась к его превосходительству, дабы благодарить за прежние милости (он состоит в комитете для их защиты) и просить новых. Между прочими была просьба ходатайствовать перед султаном о разрешении для них носить обувь в городе. «Мы стары, господин посол, — говорили они, — и наши члены слабы; и женщины наши нежного воспитания, и закон этот непомерно тяготит нас». Хотя я вполне могу посочувствовать бедным евреям в их нежелании ходить босиком но здешним улицам, однако я был рад, когда их отговорили от этой просьбы, удовлетворение которой возбудило бы ярость населения и могло бы привести к последствиям, о которых страшно даже подумать. Этот довод уже упоминался Его Величеством, когда его просили об отмене унизительных ограничений для евреев, а также и другой, весьма основательный, а именно что предков их, бежавших в свое время в Марокко, впустили туда с условием, что они подчинятся этим ограничениям. А потому, если контракт будет нарушен одной стороной, то с таким же правом его может нарушить и вторая. Не знаю, чего еще просили евреи у посла (разговор шел по-арабски), но по их возбужденной жестикуляции, но тому, как они наперебой тянулись вперед, стараясь быть как можно ближе и не уронить ни слова из ответов посла, легко было заключить, что они возлагают величайшие надежды на силу ходатайства его превосходительства перед султаном. Сей избранный народ сейчас у всех на устах, вопрос покровительства им иностранными державами обсуждается в эти дни на Мадридской конференции. Разумеется, известные перемены в их нынешнем положении весьма желательны, однако нет никакого сомнения, что рассказы их о тяготах и несправедливостях, которым они подвергаются, значительно преувеличены. История еврея, убитого и сожженного здесь несколько месяцев тому назад (см. док. 74), хотя и являющая собой несомненный акт возмутительного варварства, была сильно искажена и взята на вооружение обществами защиты евреев; эти общества сделали бы доброе дело, постаравшись внушить своим протеже принципы воздержанности по отношению к женщинам, ибо причиной, воспламенившей толпу в этом случае, послужила попытка пьяного еврея обесчестить мавританскую женщину. Слово означает «соль», и квартал их называется так потому, что старинный обычай требовал отдавать евреям головы казненных злодеев; евреи засаливали эти головы, которые вывешивались затем на городских ворогах для острастки прочим (ее. 176-177).
Положение евреев Марокко во многом лучше положения магометан, особенно когда дело касается актов насилия против них. Если один мавр убивает другого, никто об этом и не вспоминает, но если жертвой оказывается еврей, у него сразу является дюжина защитников. Кроме того, они освобождены от воинской повинности, что в этой стране немалое преимущество; и хотя их свидетельство не принимается здешними судами, то же самое верно и в отношении христиан (с. 179). Евреи, которыми кишит этот город (Арзила), разряжены в лучшие свои субботние одежды и, наслаждаясь двойной привилегией носить обувь и ездить верхом на мулах, являют собой необычайный контраст по сравнению со своими босоногими чернокафтанными единоверцами из Феса и Мекнеса. Несколько мавров, примкнувших к нашему эскорту, весьма изумляются этими их вольностями. Молодой Хассан избил до крови двух подростков-евреев, имевших дерзость приблизиться к нам в цветных одеждах и в сандалиях. Тренер.
ЗИММИ — КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ
Здешнее гетто (в Вазане) не слишком обширно, хотя евреев здесь преследуют меньше, чем и большинстве городов Марокко. Они, разумеется, обязаны запираться в своем квартале после захода солнца, носить особое платье и ходить босиком, но в прочих отношениях жизнь их сравнительно недурна, и внешний их вид показался нам менее жалким и унылым, чем в других местах (с. 57).
Им строжайше предписано возвращаться в свой квартал после захода солнца, когда ворота накрепко запираются; выходить наружу они могут только босиком, а некоторые улицы для них вообще закрыты. Они обязаны носить черную шапку и особое платье; и им запрещено иметь синагоги и места общественного богослужения: обращаясь к мусульманину, они должны соответственно называть его.
На счастье, в Триполи нашлись судьи, а у евреев — деньги. По счастливой случайности, у евреев имеется документ, доказывающий, что синагога стояла на своем месте еще за пятьсот лет до основания мечети, то есть семь или восемь веков назад.
Ссылаясь на право первенства, власти сумели решить дело в пользу синагоги, к безмерной радости евреев. В этом святилище я нашел, между прочим, табличку, датированную 5359 годом, которой 348 лет. Нет сомнения, что евреи, заброшенные судьбой в пески Сахары, заслуживают лучшей участи.
ПЕРСИЯ
ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ В ИСЛАМ ГРЕЧЕСКИХ ХРИСТИАН И ЕВРЕЕВ (1843-1845)
В Трапезунде, помимо турок, обитают армянские и греческие, а также известное число европейских христиан. Вокруг же Трапезунда расположено множество деревень, заселенных греками, которые по видимости придерживаются магометанской религии, но втайне исповедуют христианство. Так они живут с тех пор, как ислам воцарился в Константинополе. У них есть свои пастыри, тайно посвящаемые в сан патриархом Константинополя и епископом греческой церкви в Трапезунде.
В Мерве всем евреям, которых вынудили к обращению в магометанство в иных частях Персии, позволено вернуться к древним своим обрядам и верованиям. Но вот что замечательно: в Мерве имеются евреи, которые приняли мусульманскую веру и превратились в туркмен; а в Хиве, рассказывали мне, есть и такие, что оставаясь евреями, переженились с узбечками. И не поразительно ли, что самое надежное покровительство евреи находят у диких жителей пустыни? Итак, евреи, притесняемые и Бухаре и Персии, спасаются бегством в пустыню, в Мерв, Сарах, Ахаул и в Хазарах в Афганистане. Это происходит даже и в Марокко, где они нередко бегут от султанской тирании к пустынным жителям Тафилла-Лета. А в Месопотамии они убегают из Багдада и Мосула в Йесид, что в диких горах Санджара.
ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ В ИСЛАМ И ПОЛОЖЕНИЕ ЕВРЕЕВ (1850)
Всего лишь два десятка лет назад в этом некогда прекрасном городе жило до 3000 евреев. Притесняя и всячески унижая их, мусульмане вынудили более чем 2 500 перейти в мусульманскую секту Али (шиитов). Большинство этих семей хранят в душах веру отцов, и даже ухитряется тайно обрезать своих младенцев. Девять синагог города свидетельствуют о былом величии еврейской общины; теперь они, увы, почти все заброшены. Евреи Шираза говорят на иврите почти как ашкенази — немецкие евреи.
По прибытии в город я застал и нем волнения и беспорядки по случаю перемен в Тегеране. На улице шли яростные схватки, которые начали стихать лишь к вечеру. Вице-консул принял меня на ночлег у себя в доме и дал мне проводника (глава еврейской общины), он же Мулло Исраэль. Этот наси, чрезвычайно почтенный старец, принял меня с величайшей теплотой и, по восточному обычаю, предложил мне свое гостеприимство. Я остановился у его сына Исаака.
Весть о моем присутствии быстро разнеслась меж братьями по вере, и меня вскоре посетили виднейшие из них. С утра до вечера меня разрывали на части, прося моего совета и помощи во множестве дел, и слушали меня, словно оракула. В один прекрасный день комната моя наполнилась женщинами в белых покрывалах, которые одна за другой стали подходить ко мне. Поскольку еврейским женщинам дозволяется носить лишь черные покрывала, дабы отличить их от прочих, я обеспокоился этим визитом, воображая, что на дом напали бунтовщики. По меня успокоили, сказав, что все эти женщины принадлежат к семьям, по принуждению принявшим ислам, но тайно придерживающимся веры отцов. Мои посетительницы приподняли свои покрывала и стали целовать меня в лоб и в руку. Я обратился к женщинам с несколькими словами об их вероотступничестве, в ответ на что они стали горько рыдать. Один из бывших здесь мужчин вышел вперед и сказал: «Мы знаем, в каких ужасных обстоятельствах мы были вынуждены изменить своей вере; мы сделали это, дабы избежать угнетения и смерти. И все же, несмотря на наше видимое отступничество, мы по-прежнему всей душой преданы вере наших отцов, чему свидетельством наше присутствие здесь сегодня. Если это станет известно, все мы наверняка погибли!» Слова эти сильно поразили меня; я старался их утешить… (ее. 184-186).
Среди персидских евреев некоторые весьма богаты, И богатство их служит источником таких опасностей, что они вынуждены скрывать его, как преступление. Гонения, которым они подвергаются, состоят в следующем:
1. По всей Персии евреи обязаны жить в особом квартале, отделенном от прочих обитателей, ибо они считаются нечистыми созданиями, распространяющих отвращение у одним своим присутствием.
2. Они не имеют права торговать текстильными товарами.
3. Даже в собственном своем квартале им запрещено держать лавки. Они могут продавать лишь специи и лекарства да заниматься ювелирным ремеслом, в котором они достигли большого совершенства.
4. Считая их за нечистых, мусульмане обращаются с ними весьма жестоко, и если еврею случается показаться на мусульманской улице, мальчишки и чернь забрасывают их камнями и грязью.
5. Под этим же предлогом им запрещено выходить на улицу во время дождя, ибо, говорят мусульмане, дождь может смыть с них грязь, которая осквернит мусульманина.
6. Если на улице в прохожем узнают еврея, его осыпают величайшими оскорблениями. Ему плюют в лицо и порой избивают столь немилосердно, что он не в силах сам добраться до дому.
7. Если персиянин убьет еврея, и семья убитого представит тому двух свидетелей-мусульман, убийцу накажут штрафом в 12 туманов (600 пиастров): если же двух таких свидетелей не найдется, преступление останется ненаказанным, хотя бы и совершилось принародно, и было всем известно.
8. Мясо животных, забитых по еврейскому обычаю, но объявленных трефными (запрещенными законом Моисея), нельзя продавать мусульманам. Резники вынуждены закапывать это мясо, ибо даже христиане не решаются покупать его, опасаясь насмешек и издевательств персиян.
9. Если еврей заходит в лавку, желая что-нибудь купить, ему запрещается рассматривать товары. Он должен остановиться на почтительном расстоянии и спросить цену. Если же рука его неосмотрительно коснется какого-либо товара, он обязан купить его за любую цену, названную продавцом.
10. Порой персияне вторгаются в жилища евреев и присваивают себе все, что им приглянется. При малейшем движении владельца в защиту своей собственности он рискует поплатиться жизнью.
11. При малейшей размолвке между евреем и персом первого немедленно тащат к судье и, если истец приводит с собой двоих свидетелей, еврея приговаривают к непосильному штрафу. Если же осужденный слишком беден и не может платить, его раздевают до пояса, привязывают к столбу и дают до сорока палочных ударов. Стоит ему хоть раз вскрикнуть от боли, прежние удары не засчитываются, и наказание начинается сначала.
12. Точно так же и еврейских детей, если им случается поссориться с мусульманскими детьми, тут же отводят к судье и наказывают палками.
13. Путешествуя но Персии, еврей платит пошлину на каждом постоялом дворе. Стоит ему даже слегка замешкаться с уплатой поборов, на него набрасываются и избивают.
14. Еврей, осмелившийся появиться на улице во время трехдневного траура по персидскому основателю религии, наверняка будет убит.
15. Ежедневно и ежечасно изобретаются все новые обвинения против евреев, дабы получить основания к новым вымогательствам, корыстные цели всегда есть главный стимул фанатизма.
Вышесказанное дает ясное понятие о жалком положении евреев в стране, где не так уж давно одна из их женщин Эстер была женою царя, а одни из их единоверцев (Мордехай) — первым министром.
ПРИТЕСНЕНИЯ В ПЕРСИИ
1. Евреям запрещается выходить из своих жилищ во время дождя либо снегопада, дабы еврейская скверна не переносилась на мусульман шиитов.
2. Еврейские женщины обязаны показываться на людях с открытым лицом — как проститутки.
3. Они должны носить просторное покрывало, которое восточные женщины надевают, выходя из дому.
4. Мужчины не смеют носить дорогого платья, лишь такое, которое сшито из синей хлопчатобумажной ткани.
5. Они должны обуваться в туфли разного цвета. Каждый обязан носить на груди нашивку из красной ткани.
6. Еврей не смеет обгонять мусульманина
7. Еврей не может громко говорить с мусульманином. Прося мусульманина вернуть ему долг, еврей-кредитор обязан обращаться к нему дрожащим и почтительным голосом.
8. Если мусульманин оскорбил еврея, последний должен опустить голову и хранить молчание.
9. Им запрещается строить красивые здания. Дом еврея не может быть выше дома его соседа мусульманина!
10. Дом еврея должен быть низким. Евреям не положено надевать плащ; достаточно, если он носит его в руках в скатанном виде.
11. Еврею запрещено стричь бороду и даже слегка подправлять ее ножницами.
12. Евреям запрещено покидать свой квартал или выезжать на свежий воздух в сельскую местность.
13. Еврейским врачам запрещается ездить верхом на лошади, как и всем немусульманам.
14. Еврей, подозреваемый в употреблении хмельных напитков, не смеет выходить на улицу, а если выйдет, немедленно карать его смертью.
15. Свадьбы евреев должны совершаться в великие дни праздников мусульман.
16. Евреям не дозволено продавать свежие, неиспорченные фрукты (1:377).
ЕВРЕИ НЕ ДОЛЖНЫ:
1. Повышать голос в присутствии мусульман,
2. Строить дома выше, чем мусульманские дома.
3. Касаться мусульман, проходя мимо них по улице.
4. Заниматься теми же ремеслами, какими занимаются мусульмане.
5. Утверждать, что в мусульманском законе бывают неточности.
6. Оскорблять пророков.
7. Рассуждать о религии с мусульманами.
8. Ездить верхом.
9. Строить гримасы при виде обнаженного мусульманина,
10. Совершать религиозные отправления за пределами своих молитвенных домов.
1 I. Повышать голос во время молитвы.
12. Громко трубить в шофар (бараний рог).
13. Давать деньги в долг под проценты, что может принести к погибели весь мир.
14. Они должны всегда вставать в присутствии мусульман и оказывать им почет и уважение при любых обстоятельствах (с. 38-40).
И прежние гонения, и недавние декреты — все были направлены на тех, кто остались верны Закону Израиля и блюли их с такой твердостью, что готовы были даже умереть, во имя Неба. Если же они поддавались требованиям врагов, те превозносили их и осыпали почестями… Теперь, однако, сколько бы мы ни показывали, что слушаемся предписаниям их религию, они лишь утяжеляют наше бремя и усугубляют наши мучения… Воззрите на терзания отступников в нашей земле, тех, кто, не вынося гонений, оставили нашу веру совершенно и сменили внешнее убранство. Их обращение нисколько не послужило им на пользу, ибо они подвергаются тем же притеснениям, что и те, кто остался привержен своей вере. Поистине, даже обращение отцов их и дедов сто лет назад не дало им преимуществ, по слову: «…наказывающий вину отцов в детях, и в детях детей…» (Исход, 34:7). И не сказано ли: «Но в четвертом поколении возвратятся они сюда…» (Бытие) H впрямь, такое обращение с ними побудило многих отступников вернуться в прежнюю веру, ибо: «…ты думаешь опереться… на эту трость надломленную, которая, если кто обопрется на нее, войдет тому в руку и проколет ее!» (Исайя, 36). Не позаботься Господь об исцелении прежде напасти, без сомнения, все бы мы погибли, и глаза наши помутнели, пытаясь охватить всю огромность бедствия, постигшего нас. Поистине, все бы мы вскоре истаяли и исчезли, не думая о том, что станет с нашей жизнью и нашими потомками. Мы перестали бы производить потомство и оставались бы везде, подобно безумным и пьяницам, не сознающим своего положения. Господне исцеление не допустило, дабы мы вполне предались на волю нашего великого страха и тревоги.
Обозревая все гонения, выпавшие на нашу долю за последние годы, мы видим, что они ужаснее всего того, что запечатлено в анналах наших предков. Нас сделали жертвами инквизиции, и стар и мал свидетельствуют против нас; произносятся приговоры, из которых наимягчайший узаконивает пролитие нашей крови, изъятие нашего имущества и поругание наших женщин. Но благодаря Господу, в милосердии Своем сжалившемуся над преданными остатками своего народа, свидетельства их оказались противоречивы, ибо знать заступалась за нас, тогда как простой люд показывал против, а обычай этой земли не позволяет предпочесть свидетельство черни свидетельству знатных особ. Эти меры пускались в ход снова и снова, и Господь оказывал жалость Свою и дважды, и трижды. Но тут объявили новый указ, ужаснейший, нежели прежний; он отменил наше право наследования и право попечения над нашими детьми, передавая их в руки мусульман, но исполнение слов: «Сыновья твои и дочери твои будут отданы другому народу…» (Второзаконие, 28:32). Так они хотели расточить наше имущество и заставить нас раствориться среди мусульман. Ибо мусульманские опекуны могут распоряжаться нашим имуществом и детьми, как пожелают. И если их отдадут богобоязненному мусульманину, он будет стараться воспитать детей в своей религии, следуя их разумению, что все дети рождаются мусульманами, и лишь родители затем делают из них евреев, христиан либо идолопоклонников. Так что если этот человек воспитает их в «первоначальной» религии, (в исламе) и не оста вит их в руках тех, кто отклоняет детей от истинной стези (т.е. евреев), то он заслужил немалую награду от Аллаха. Если же, однако, опекуном станет человек безнравственный, единственной заботой его будет вымогательство денег, и Господь окажет Свою милость [позволив выкупить детей].
…Затем новое бедствие и ужасное испытание постигло нас, «какого не бывало с тех пор, как существуют люди, и до сего времени…» (Даниил, 12:1). Нам запретили заниматься коммерцией, которая есть наше средство к жизни, ибо нет жизни без пропитания для наших тел и без одежды для прикрытия их от жара и холода. Последнее же добывается только при посредстве торговли, которая ради этого и производится и без которой наше существование прекратится. Поступая так, они намерены были ослабить сильных среди нас и уничтожить слабых… Эти гонения на нас ужаснее, нежели те, что терпели мы во времена нашего рабства в Египте, ибо там мы могли сохранять нам принадлежащее, и никто этого у нас не отнимал… Далее, нас вынудили отпустить наших слуг и запретили нанимать других, как сказал Господь: «…в осаде и в стеснении, и котором стеснит тебя враг твой и жилищах твоих» (Второзаконие, 28:56), ибо тот, кто лишен помощи, обретается в жестоком стеснении.
Затем они повелели нам носить отличительную одежду, как предсказано в Священном Писании:
«И будешь омерзением, притчею и посмешищем у всех народов, к которым отведет тебя Господь» (Второзак., 28:37). Слово «омерзение» говорит о том презрении, каковое питают к нам народы при виде нашего упадка, умаления и унижения. Ни один народ, самый теснимый и преследуемый, не может быть сравним с нами. Поистине, мы презираем сами себя еще более, чем презирают нас народы. Мы стали омерзением и примером для них, так что, желая преувеличить какое-либо унижение, постигшее их, они говорят: «Я унижен подобно сироте». Так же, желая оскорбить и обидеть ближнего, либо разгневавшись на сына или раба, они, истощив против нас прочие ругательные слова, говорят:
«Это еврей!» Если же они хотят проклясть кого-нибудь наихудшим проклятием, то говорят: «Да сделает тебя Аллах подобным еврею и почитает тебя из их числа». Описывая постыдное деяние или какую-нибудь скверность, они говорят: «Даже еврей, как он ни мерзок во всех своих помыслах, не примирился бы с этим». Так стали мы притчей во языцех, каковую они употребляют в поучение и в насмешку… «Посмешище» приложимо к нашему внешнему обличию, особливому от всех остальных людей, ибо нам навязаны одежды самые гнусные, самые позорные и унизительные… как предрекал пророк Иезекиил: «И будешь посмеянием и поруганием, примером и ужасом у народов, которые вокруг тебя, когда Я произведу над тобой суд во гневе и ярости и в яростных казнях» (Иезек., 5:15). \'Гак предсказал он, что мы станем предметом омерзения для окружающих народов, до того даже, что если один из них возьмет еврейскую девушку и она родит от него, над ним станут насмехаться. И дети его будут презираемы, и трудно ему будет найти для них жен и мужей, ибо они отверженные, и никто, даже ничтожнейший, не захочет вступить с ними к роде! во, как сказано: «Близкие и далекие от тебя будут насмехаться над тобой, который осквернил имя твое и творил бесчинства» (Иезек., 22:5). «…сними с себя диадему и сложи венец…» (Иезек., 21:26) относятся к указу против ношения нами тюрбанов… и вынуждающему нас носить черное одеяние, каковое есть цвет траура, ибо сказано:
«…сделай вид, что ты в трауре, и надень скорбные одежды…» (Вторая кн. Царств, 14:2). Что же до веления нам носить длинные рукава, целью его было низвести нас до подчиненного состояния женщин, не имеющих силы. Длина рукавов должна была сделать наш вид нелепым, а цвет их — отвратительным. Они напялили нам на головы уродливые шапки, в отрицание слов: «…и головные повязки сделай им, для славы и благолепия» (Исход, 28:40). Суть их особливых одежд в том, чтобы выделить нас между ними, и чтобы во всех делах нас можно было признать, дабы обращаться с нами унизительно… Вдобавок, это позволяет им проливать безнаказанно нашу кровь. Когда бы мы ни стали переезжать из города в город, нас подстерегают грабители и разбойники и убивают нас под покровом ночи, а то и средь бела дня, ибо сказано: «…пусть не моя рука будет на нем, но рука филистимлянина будет на нем» (Первая кн. Царств, 18:1 7). Из-за этих одежд мы вопием против самих себя и говорим: «Прокаженный, у коего язва на живой плоти — нечист… Но ужаснее всякой проказы грехи, из-за коих постигли нас эти гонения… \"Всякий день посрамление мое передо мною, и стыд покрываем лицо мое» (44:15)… и мы слышим это, но молчим. Даже рабы их, нищие и прокаженные имеют власть над нами и уязвляют нас, как только могут, и гонят, как нечистых, ибо сказано: «Кричали им: сторонитесь нечистый! сторонитесь, сторонитесь, не прикасайтесь!» (Плач Иеремии, 4:15).
Из сказанного мною ясно, что мы заслужили те претерпеваемые нами гонения, ибо они не воздают нам даже за малую долю грехов, совершенных нами против Бога, и суть лишь часть великой кары…
ГОНЕНИЯ И МУКИ В ЙЕМЕНЕ (1666); ДВЕ ВЕРСИИ ОДНОГО СОБЫТИЯ
«Посланцы прибыли в Сану из Иерусалима, возвещая, что Мессия Израиля близок… Люди плакали от радости и в великом своем ожидании верили от всей души… и восклицали: в такой-то и такой-то день придет избавление, и тогда мы унесемся прочь и в одно мгновение окажемся на своей земле…
А власть в те времена находилась в руках шейха Касима, имама ал-Мутаваккила. Сей последний, услышав об этом от своих министров и знати и от своих мусульманских подданных, призвал к себе предводителей и старейшин еврейских общин Саны и Хемды и спросил их: «Что это у нас там такое?» Они не могли скрыть от него, что знали, ибо тому были многие свидетели, и тогда шейх заключил их всех в свою крепость в городе, пока положение не прояснится. Он воспылал гневом против них и против всех евреев и отдал распоряжение людям своей религии, пусть назначают в каждом городе и в каждой провинции и в каждом месте, где живут евреи, особых чиновников, дабы карали их и делали с ними, что захотят. И солдаты, и всадники во множестве нападали на евреев и причиняли им многие муки. И вышел указ, но которому дома их, и поля, и все достояние переходили обратно к шейху и его преемникам до скончания времен, и евреи не могли более ни владеть своей долей земли, ни наследовать ее. \'Затем повелели евреям снять свои головные уборы и не позволяли им долее носить тюрбаны. Узнав об этом, мусульмане устроили себе забаву, сбивая тюрбаны с еврейских голов. Для евреев сие было несносное унижение, и видя приближающегося мусульманина, они с позором покрывали головы свои одеждами. Мусульманин же срывал покров с головы еврея, восклицая:
«Сними его и ходи с непокрытой головой». И мусульмане хвалились друг перед другом: «Сегодня я обошелся с этаким-разэтаким евреем как мне заблагорассудилось, я избил его и изругал и скинул наземь тюрбан с его головы». И так они измывались над кем хотели, над малым и старым.
А предводители общины заключены были в крепость, после чего их отвели в камеру пыток, где их выставили на жгучее солнце. Вслед за тем их раздели догола и подвесили под открытым небом у входа во дворец, на поругание всем проходящим мимо мусульманам. Они восклицали: «Оставьте вашу веру, что вам толку в ней!» Евреи страдали молча, и лишь обращали сердца свои к Отцу Небесному, молю об избавлении. Остальным евреям, схваченным вместе со старейшинами, надели на шею железные цепи и нагими отвели в подземные застенки, где они пребывали во мраке и в смертной тени. Главу же общины отвели нагого и закованного в цепи в место, называемое Камран, куда его заключили, и где не бывал еще ни один еврей. Он страдал от всяческих мучений и пыток, ниспосланных Богом на него и его народ, и он сидел и рыдал от горя, но избавления было ждать не от кого, кроме как от Господа Всемогущего.
Следует знать, что в Сане был еще один раввин, но имени Сулейман ал-Акта, славный своими познаниями и Горе, в Законе, а превыше всего в каббале. И вот, получив знамение свыше, он решил пойти к шейху в промежуточные дни праздника Песах. Никто не знает, что произошло меж ним и шейхом, известно лишь со слов последнего, будто раввин уверял, что Господь хочет испытать его. По сей день никто не знает, каковы были его намерения, слышали лишь, как он воскликнул в синагоге: «Блажен ты, о Израиль, в грядущей твоей судьбе!», а затем отправился в замок. После свидания с шейхом его схватили, пытали и заключили в подземную темницу. Вслед затем его привели пред лицо одного из сановников, ответственных за сбор, и тот бросил его в яму, полную змей и скорпионов. От имени Исмаила, великого владыки, вышло постановление — обезглавить его на торговой площади посреди города к следующую пятницу по окончании мусульманских молебствий. Его провели по улицам города и обезглавили, как и было постановлено. Затем тело его распяли и велели евреям оттащить его к городским воротам, где и подвесили его, нагого, на крепостном валу для всеобщего обозрения на три дня, и разрешили похоронить его лишь после того, как заплатили большой выкуп за тело. Тут Господь усмирил сердце шейха и тот согласился отпустить других еврейских предводителей, после того как подверг их пыткам и получил за них от евреев много денег.
…В те дни почти пятьсот евреек, не вынося гонений, отступили от своей веры».
Саадия ха-Леви.
В месяце раджаб 1077 года евреи перешли всякую меру развращенности, ибо начали готовиться покинуть Йемен и присоединиться к своим собратьям в Святой Земле и в Иерусалиме. Они уверяли, что царь их. Мессия, сын Давида, пришел в мир и восстановил их царство. Они распродавали свое имущество за смехотворную цену…
В мае 1665 года Саббатай (Шабтай) Цви, еврей из Смирны, страдавший маниакальной депрессией, объявил себя Мессией, посланным, чтобы вывести евреев. Хотя многие раввины первоначально отвергали его мессианские претензии, он пользовался поддержкой многих преданных учеников и последователей. Легендарные слухи о нем пробудили мечту о Мессии в евреях Османской империи, Европы, Йемена и Персии. Эти мессианские надежды на фоне нищеты и угнетения приняли большой размах, тревоживший мусульманских властителей. Великий визирь заключил Саббатая в тюрьму в Константинополе, где тот, ради спасения своей жизни, перешел в ислам, готовясь вступить на стезю дьявола… Они уверяли, что перенесутся туда чудесным образом, без всякого усилия… Они говорили, что явился их Мессия, но на самом деле это антихрист (иддиджил)… и Аллах осудил их дерзость и пресек их упования…
И вот Шихаб эд-Дин Ахмад ибн Саад эд-Дин (ум. 1660) вопросил по этому поводу имама, который к ответе своем постановил, что неподчинение евреев условиям зимми равносильно ее отмене. Когда постановление достигло горы Каукабан и Шибаира, жители приступили к местным евреям, напали на их женщин, отобрали у них все их имущество, драгоценности и деньги. Как скоро стало известно, что произошедшее в Шибаире совершилось с благословения имама, обитатели Хазы и Гарзы, не мешкая, стали грабить своих еврейских соседей.
Безумие евреев тем временем возрастало, и безответственность их достигла предела, и тогда они взяли одного из своих, убрали его в роскошные одежды и изобильно напоили вином. Возвеселившись от вина, он пришел во дворец и пожелал воссесть на троне, требуя, чтобы его веление было исполнено. Он обратился к принцу Джамалу эл-Дину на языке евреев, говоря, что царствие его пришло к концу, что дом его проклят, и он должен отречься от престола и покинуть дворец. Придворные, бывшие там, поспешили сбить его с ног и осыпали его пинками за его позорный поступок.
Затем его отвели в тюрьму Бустана и всячески измывались над ним, сорвав с него шелковые одежды и обратив его (якобы царский) убор в орудие пытки. Подобно тому, как собратья его обращены в обезьян и свиней (см. док. 9). Затем они вопросили имама, как следует поступить с ним, и ответ гласил, что он должен понести наказание и жестоко поплатиться за свою дерзость. И тогда он был отведен на рыночную площадь и обезглавлен, а потом подвешен в распятом виде на городских воротах и висел несколько дней, а тем временем имам строго покарал всех евреев. У них сбивали с головы тюрбаны, а предводителей их заточили в тюрьму.
Ибнал— Вазир, Тибик ил-Хилуи (Брит. Музей, Лондон, арабские рукописи) (1703).
ПОЛОЖЕНИЕ НЕМУСУЛЬМАН В ПАЛЕСТИНЕ (1700)
Мы (евреи) вынуждены были заплатить крупную сумму денег мусульманским властям Иерусалима за разрешение выстроить новую синагогу. Хотя старая синагога была очень мала, и мы хотели лини. слегка расширить ее, исламский закон запрещал изменять малейшую хотя бы часть… Вдобавок к расходам на подкуп, имеющий целью завоевать расположение мусульман, все еврейские мужчины обязаны были платить подушную подать, султану, по два золотых с каждого. Богатого не вынуждал платить больше, но бедный не мог платить меньше. Ежегодно, чаще всего во время праздника Песах, в Иерусалим приезжал чиновник из Константинополя. Кто не имел средств заплатить подать, того бросали в тюрьму, и община должны была выкупить его. Чиновник оставался в Иерусалиме месяца на два, и все это время бедняки прятались от него, кто как мог, а если их ловили, то многие умерли от болезней. Многие иные бедствия постигли нас, коих сил не хватит перечислять, как сказано: «Неволя ужаснее, нежели смертный меч» (Вавилонский талмуд). Мы пробыли там целых два года, пока небо не простило нам наши прегрешения, и шах позволил нам вернуться домой. В месяце кислев мы оставили Мешед и достигли Херата в понедельник, 13-го дня месяца тевет, и каждый из нас вернулся в свое жилище.
Габон М.Горджи (род. 1845)
ЕВРЕИ ПАЛЕСТИНЫ ДО 1847 ГОДА
О, сыны Израиля, какими словами передать вам, сколь жестоко страдали от ига изгнания собратья наши в Палестине. Да и расскажи я все, поверят ли мне? Истинно говорили наставники наши: «Пресвятой Отец, да святится Имя его, даровал после многих страданий, три вещи: Тору, землю Израиля и Мир грядущий» (Вавилонский Талмуд)… Я опишу страдания наших собратьев в Хевроне, Иерусалиме, Цфате и Тверии, о которых рассказывали мне мои предки, а также и те, которые я видел собственными глазами, и они сохранились в моей памяти по сей день…
Евреям крайне опасно было выходить хотя бы на шаг за городские ворота Иерусалима из-за арабских разбойников. Увы, горе тому, кто попадал к ним в руки, ибо это было не лучше самой смерти. Они говорили обычно: «еврей, раздевайся!»; видя их злобу и их ножи, еврей снимал одежду, и они делили ее между собой, оставляя его нагим и босым. Такую добычу они называют касб Аллах, т.е. награда от Аллаха. Семичасовый переход из Иерусалима в Хеврон полон был опасностей даже для большого каравана, а в малые города и подавно. До сего дня принято по благополучном прибытии из одного города к другой возносить благодарственную молитву. Если еврей встречает мусульманина в узком переулке, мусульманин говорит ему: «проходи слева от меня». Если же еврей дотронется до него или ненароком толкнет, или, того хуже, запятнает его одежду либо обувь, тогда мусульманин набрасывается на него с побоями и зовет свидетелей, что де еврей оскорбил его, его веру и его пророка Мухаммада, и дело кончается тем, что еврея избивают до полусмерти. После этого его тащат в тюрьму, где подвергают всяческим наказаниям. Когда еврей проходит но базару, в него бросают камни, дергают его за бороду и пейсы, плюют на него и сбивают с него шапку. Несчастный еврей так запуган, что на все это не смеет и слова сказать, боясь за свою жизнь, он лишь бежит от них со всех ног, как от диких зверей, и благодарит Господа, что ему удалось вырваться из их лап. Если еврей, покупая что-нибудь v мусульманина, спрашивает цену и пытается торговаться, как это принято при купле-продаже, они накидываются на него и плюют ему в лицо и пинают его жестоко, пока не вынуждают его купить вещь за первоначальную цену. В Иерусалиме есть знатная мусульманская семья, некие Абу Шаати, злобные ненавистники евреев.
Когда им нужно отнести что-либо с базара домой, они поджидают там, пока не увидят еврея, хотя бы и старика, или почтенного богача, или ученого мужа. Им это все равно — они избивают его в свое удовольствие, пока он не согласится отнести груз к ним домой. Раз это приключилось с пресвятым рабби Исайей Бардаки, благочестивейшим евреем, дни которого с юности протекали в изучении Торы и в благих делах. Увидев его, они пинками заставили его тащить на спине тяжелый груз к ним в дом. Если же они увидят еврея в платье зеленого цвета, то в ярости хватают его, срывают с него одежду и бросают его в тюрьму, заявляя, что он оскорбил их религию, ибо только их религиозным лицам дозволено носить зеленый цвет. Еврейские женщины не выходят на улицу, боясь мусульманского непотребства.
И множество иных мучений переносят евреи, которые перо устает описывать. Особенно тяжко нам приходится, когда мы посещаем кладбище (на Масличной горе) и молимся у Стены плача, а они бросают и нас камни и измываются над нами (гл. 4).
М.Райшер
ЕВРЕИ БАГДАДА (1877)
…Душевная мука заставляет нас поведать нашему народу о том, как мы страдаем. Собратья наши в Багдаде и посей день живут в уничижении и подставляют лицо руке, бьющей их. Они изнывают от притеснений и гонений от мусульман этого города, которые по-прежнему кричат нам: «Отойди в сторону, нечистый!», и встречают нас бранью и плюют нам в лицо. Стоит еврею пройти по улице, как эти волки собираются вокруг него и закидывают его отбросами и грязью. Коли еврей — важная особа и носит нарядный тюрбан, они завидуют ему и сшибают его головной убор в грязь. Однажды это случилось с одним из наших самых видных негоциантов, когда он сидел вместе с другими купцами, мусульманами, его тюрбан сбросили наземь. Он, однако, хранил молчание, дабы не привлекать внимания окружающих и не подвергнуться издевкам. Мне не хватило бы бумаги, чтобы перечислить все бесконечные мучительные невзгоды, ежедневно выпадающие на нашу долю. Я расскажу лишь один случай, который покажет вам, что нам приходная терпеть от жителей этой страны.
Однажды еврей дал взаймы денег мусульманину. В условленный срок он пришел требовать, деньги обратно. Мусульманин нагло ответил, что он не может в настоящее время вернуть долг и что еврей — не ангел смерти, который имеет право требовать немедленной уплаты. Разочарованный еврей ругнул ангела смерти, чему мусульманин чрезвычайно обрадовался, увидев в этом повод избежать уплаты. Он начал кричать прохожим-мусульманам: «Слышали, как еврей обругал нашу веру? Теперь по закону ислама он заслуживает смерть!» Прохожие окружили еврея и избивали его, пока не потекла кровь. Каждый проходивший мимо считал своим долгом ударить несчастного еврея. Они не успокоились, пока не сволокли его в тюрьму, где он и остался, ожидая, пока будет решено, как поступить с ним по закону ислама. Так же мы умоляем наших братьев, особенно представителей Alliance Israelite: не оставьте ваших багдадских собратьев и сообщите своим уважаемым правительствам об ужасных страданиях, выпавших на нашу долю. Походатайствуйте за нас, пусть они взглянут на нас благосклонно и положат конец избиениям и преследованиям, которые мы терпим от этих дикарей. Мы слышали, что ваше правительство защищает всех тех, кто ищет прибежища под его эгидой. Господь воздаст вам за вашу доброту.
С.Бехор
ЕВРЕИ МАРОККО (1888)
Увы, мне пришлось испытать не только радость во время моего пребывания в этом городе (Фесе), ибо солнце моего блаженства затмилось мрачной тучей, и покой мой был смущен. Мне пришлось быть свидетелем необычайного зрелища и постигнуть вещи, о которых я не имел понятия. Перо дрожит в моей руке и бумага увлажняется моими слезами, когда я вспоминаю ужасную картину, представшую перед моими глазами в первый день месяца нисан (апрель) 1888 года — в первый день весны, когда живые молятся за мир покоящихся во прахе, да почиют они в мире во веки веков. Но здесь, в этом городе, все было иначе, ибо здесь мертвых терзают и над останками их жестоко измываются. Мертвым, страдавшим от преследований при жизни, грозили преследования и после смерти. Первого нисана я, выходя из синагоги, обратил внимание на моих собратьев евреев, обитающих в Меллахе. В городе внезапно повеяло какой-то жутью, мужчины, женщины и дети пустились бежать в сторону кладбища. Я подумал, что здесь это, может быть, такой обычаи — молиться в этот день за покойных, как мы делаем в Иерусалиме накануне некого месяца. Я последовал за ними, желая помолиться и приблизиться к могилам святых. Но когда я достиг кладбища, сердце мое перестало биться, кровь застыла в моих жилах, и я остановился как вкопанный при виде ужасной картины, которая навеки останется и моей памяти. Вся окрестность оглашалась жалобными стенаниями. Со всех сторон неслись рыдания и плач. Одни кричали, другие проливали слезы, иные же в неописуемой спешке мастерили мешочки из холста или небольшие ящички. Руки их дрожали, глаза переполнялись слезами, тем временем всюду поднимались клубы пыли, застилавшие солнечный свет. Что же означала эта горестная картина? На рассвете, вооружившись кирками, султанские стражники заполонили еврейское кладбище и поразбивали все надгробия. Султан, желал расширить свой дворец, а для этого решил увеличить свои владения за счет кладбищенской земли, примыкавшей к дворцу. Ему теперь не довольно показалось земли старого кладбища, очищенною по его приказу за три года перед тем. Кто не содрогнулся бы и не зарыдал при виде надругательств над могилами, при виде людей, собирающих в мешочки кости своих родных и близких, дабы захоронить их в ином месте? Под новое кладбище власти назначили заболоченный пустырь. Целый день над оскверненной святыней разносились стоны и плач. Я сам стоял том до самой ночи, словно опавшее дерево, и слезы струились из моих глаз. С этого дня вся красота этого города уподобилась для меня змеиному яду. Мне казалось, что я нахожусь в долине зла, откуда изгнано всякое милосердие. Исполненный горечи, я оплакивал судьбу моих собратьев, терпевших столькие бедствия и этой несчастной стране. Ибо еврей почитается существом омерзительным. Его дозволено мучить, вырывать его волосы и бить до смерти, и, хотя он якобы находится под покровительством властей, насильников накажут не более, чем если бы они убили бессловесное животное. И долго после этого я пребывал в унынии, и воспоминание об этой ужасной картине не выходило у меня из головы даже ночью, когда я лежал в постели. Душа моя поражена была более, нежели их души, ибо они примирились со своей судьбой… Такова горестная участь моих братьев в этой варварской стране. Я могу лишь молить Господа, дабы Он освободил их из этих оков, дабы Он вывел их из тьмы и привел в Сион, где их увенчают, наконец, свет и ликование (XI, XII).
А.Бен— Шимон
ЕВРЕИ ТУНИСА (1888)
Целая книга понадобилась бы, чтобы описать жизнь здешних евреев и их отношения с мусульманскими соседями, и у меня не достанет времени, чтобы сделать это удовлетворительно. Но я все же должен упомянуть об этом предмете, чтобы он не остался за пределами моего отчета. Н прошлом были мусульмане, которые почитали евреев за добропорядочных соседей, другие видели в них не более чем рабов, тогда как третьи обращались с ними самым возмутительным образом. Религиозный фанатизм побуждает мусульман к скверному обращению с немусульманами, ибо, согласно их представлениям, последние считаются неверными. Л но тому наши братья подвергались бесконечным бедствиям, которыми осыпали их мусульмане, так что многих вынудили обратиться в ислам или допели до безумия. Были и такие, что покидали город или уходили в дикую пустыню и там пропадали, a других убивали средь бела дня. Некоторых казнили власти вследствие ложных наветов. Одного убили недавно за безнравственный поступок, а другого казнили за оскорбление ислама (европейцы приложили немало усилий к тому, чтобы добиться большей свободы и более цивилизованных условий жизни в этом смысле, и почти преуспели). Еврею в этой стране запрещается носить такую же одежду, какую носят мусульмане, и красную феску. Часто можно увидеть на улице, склоняющимся в глубоком поклоне перед мальчишкой-мусульманином, позволяющим тому бить себя по лицу — традиционная мусульманская привилегия, которая может привести и к самым серьезным последствиям.
Обидчик в таком случае действует с полной безнаказанностью, ибо таковы обычаи с незапамятных времен. И множество подобных мучении терпят наши единоверны: «Я предал хребет мой бьющим и ланиты мои поражающим; лица моего не закрывал от поруганий…» (Исайя, 50:6). Потому еврей есть жертва всяческих оскорблений, ибо таков удел Вечного Жида в странах изгнания.
ИЗГНАННИКИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ В СИОН
И они справляли праздник [Кущей] с великой радостью. И во все время празднества, днем и ночью, мужчины и женщины говорили только об Эрец-Исраэль, Земле Израиля!. И все евреи, бывшие в Сане, и все евреи Иемена сговорились между собой продать все свои дома и все свое добро, чтобы на эти деньги отправиться в свою страну. И почти никто из них не спал и не дремал но ночам от жгучего стремления и желания и страстного порыва любви к Эрец Исраэль. И так сильно эта любовь разгорелась в их сердцах, что они побросали все скоп деньги, продавая тома свои и имущество за восьмую часть их цены, лишь бы добыть денег на дорогу проезда по суше и по морю. Недавно прибывшие из Саны и окрестных гор застряли в Худайде. Турецкие власти запретили им выехать в Иерусалим. Приказ этот в высшей степени беззаконен, ибо генерал-губернатор Йемена решил воспрепятствовать их отъезду только после того, как эти несчастные распродали мусульманам все свое небогатое достояние. К сожалению, я ничего не могу сделать для них без распоряжения из Константинополя. Необходимо также, чтобы эти несчастные люди как можно скорее покинули Худайду, где им нечем заработать себе на жизнь. Один из этих бедняков, стремясь избежать голодной смерти, вынужден был недавно обратиться в ислам. К несчастью, меня известили о его отступничестве лишь после того, как он стал мусульманином; я еще надеюсь спасти его, отослав его в Иерусалим, как только окончится карантин и пароходы начнут принимать пассажиров…
В настоящее время в Худайде находятся сто семей несчастных, всего 300 мужчин, женщин и детей.
Письмо 2 ноября 1881 от Александра Луччана, французского вице-консула в Худайде, Йемен, к президенту в Париже.
Архивы (Франция, VIII).
Следуя на запад, йеменские евреи достигали Красного моря, откуда они добирались до Джедды, до Худайды и до Адена, где садились на пароходы, идущие в Египет, в Палестину и в европейскую часть Турции. Последнему каравану, покинувшему Хайдан, который находится на расстоянии одного дня пути от Саады, понадобилось три года, чтобы добраться до Яффы. Очутившись, наконец, на побережье, эти несчастные оказались без копейки денег и отправились на север пешком через весь Ассир; по дороге они работали на арабов — женщины шили, а мужчины делали ювелирную работу. Таким образом, прибыв в Джедду, они на брали себе денег на проезд морем в Яффу.
ПРИБЫТИЕ ЕВРЕЕВ (ЮГО-ВОСТОЧНАЯ ТУРЦИЯ)
К середине октября в наш город (Иерусалим) прибыло десять халдейских семей из Урфы — на иврите Ур Касдим — родины Авраама.
Мы привыкли к тому, что на Святую Землю кучками стекаются евреи, всегда нищие, из России, Румынии, из Алеппо, из Багдада, Йемена и т.д. И то время как эти последние обычно малы ростом, слабосильны и тщедушны, пришельцы из Урфы поразили нас красотой своего обличия. Мужчины их высокого роста, крепкие и благородной осанки: женщины белокожи, с тонкими чертами липа, некоторые замечательно хороши собой. Со всех сторон ко мне обращались с вопросами о них, и, наконец, пришли они сами. Я не смог удержаться от искушения и сделал с них фотографический снимок. Я спросил их, почему они покинули свою страну. \"Нам жилось там очень хорошо, — ответили они. — Мы обрабатывали поля мусульман, весьма плодородные. Одну восьмую часть мы отдавали владельцу, а одну восьмую платили в виде податей. Но мы потеряли всякий покой со времени беспорядков…
ИЗГНАНИЕ ЕВРЕЕВ ИЗ СВЯТОЙ ЗЕМЛИ (1892-1896)
В прошлый вторник, в три часа пополудни, множество евреев столпилось около новых складов или лавок па улице Яффо, напротив гостиницы Филя. Подойдя поближе, я услышал доносящиеся из одного из них жалобные женские вопли. Те, кто был внутри, изо всех сил пытались открыть двери, а полиция и кучка мусульманских молодчиков заваливали эти двери булыжниками, причем полиция била по рукам и головам тех, кому удавалось высунуться наружу. Я сразу понял, что означает эта ужасная сцена.
Несколько групп персидских евреев, которые покинули свою страну, стремясь, как уверяют, спастись от преследований, прибыли за последние два месяца через Яффу в Иерусалим. Называют цифры в 50 и 100 семей, но по моим сведениям их от 50 до 60 семейств, т.е. около 150 человек, включая детей.
Еврейская община выделила для поселения участок земли, но они, недовольные этим участком, вступили в перепалку с одним из раввинов-устроителей, а тот имел неосторожность вызвать для наведения порядка полицию. Это дошло до сведения паши (губернатора), который тут же телеграфировал в Порту (турецкое правительство в Константинополе) и получил приказ изгнать их из страны.
И вот теперь с самого утра полиция всюду выискивает персидских евреев, и с побоями загоняют их в импровизированную тюрьму на складе, где их собираются держать в неволе, словно диких зверей, до тех пор, пока не соберут всех и не отправят обратно в Яффу для посадки на корабль.
Мне рассказывали о женщине, которую схватили на улице и насильно потащили с собой, меж тем как она жалобно вопила, ибо в ее жалкой хижине остался ее младенец. Другую, как меня заверили — беременную, ударами погнали и тюрьму в самый момент родовых схваток. Картина была душераздирающая и возмутительная для всех человеческих чувств.
Я обратился к полицейским, протестуя против их бесчеловечного, жестокого обращения с несчастными изгнанниками, и особенности с женщинами и лопушками, но те были слишком возбуждены и озлоблены и грубо ответили мне, что они действуют по приказу сверху. На вопрос: «Разве они совершили какое-либо преступление?» — единственным ответом мне было, что это не мое дело.
Будучи уверен, что Вы великодушно не пожалеете усилий, чтобы облегчить их страдания, я решил немедленно обратиться к Вам; но по пути я узнал, что Вы уже просили аудиенции у паши, но тот отделался уверением, что это дело внутренней администрации: я узнал также, что Вас нет дома.
Тогда я обратился к г-ну Ниссиму Бахару (Бехару), управляющему школ и мануфактурных предприятий Alliance Israelite, человеку весьма влиятельному и здравомыслящему. Там я нашел троих раввинов, которые хотели видеть его по тому же печальному поводу. Он вскоре пришел, и мы провели целый час в обсуждении этого предмета. Было решено добиваться отсрочки, с тем, чтобы мужчины, женщины и дети не должны были отправляться в путь пешком, в холодную ночь, подгоняемые конными солдатами; доставить им кров и пищу и устроить гак, чтобы их отправляли группами и в повозках. На склад, как нам стало известно, согнали уже более 80 человек. Я предложил приютить их у меня в доме, хотя бы на эту ночь, пока им не найдется какое-нибудь другое прибежище, а также снабдить их всем самым необходимым. Но было решено, что лучше всего устроить их в помещениях главной синагоги, зная, что пашу раздражают ходатайства в пользу преследуемых изгнанников, мы попытались связаться с начальником полиции, но он, как выяснилось, уехал в Яффу. По моему совету на склад послали двух равнинен, чтобы успокоить вопящих и горько рыдающих женщин. Раввины уверили их, что прилагаются все усилия для облегчения их страданий, и это произвело желаемое действие.
Наступила ночь, но ничего не удалось сделать. Тогда г-н Ниссим и несколько раввинов собрались с духом и пошли к паше, и на счастье им уда лось добиться просимой отсрочки, предложив себя гарантами в исполнение приказов Порты и обязавшись лично выслать изгнанников из страны. Вчера выехало в повозках около тридцати человек, а остальные будут отправлены в воскресенье или в понедельник. Они едут под присмотром раввина и в сопровождении переводчика.
Дело осложняется тем, что эти евреи говорят по-персидски, а не по-арабски; вдобавок люди они неимущие, так как все их скромное достояние ушло на оплату долгого путешествия по суше и по морю. Народ они сильный и вынесли вый, эти персидские евреи, и даже их женщины обладают замечательно крепким сложением. Для этой страны бездельников и лентяев они были бы настоящей находкой.
НОВЕЙШИЙ ПЕРИОД
МУФТИЙ ИЕРУСАЛИМА И НАЦИСТЫ (1943-1944)
Диктор немецкого радио в Берлине 2 ноября I943 г.
«Мы находимся в здании военно-воздушных сил в Берлине, где собрались арабские лидеры на митинг протеста против Декларации Бальфура. Зал украшен арабскими флагами и портретами арабских патриотов. Помещение наполняется арабами и мусульманами из всех мусульманских стран. Среди них марокканцы, палестинцы, ливанцы, йеменцы, люди из Хеджаза, индийцы, иранцы и представители мусульман со всей Европы. Среди последних множество дружественных к арабам немцев, высокие правительственные сановники, как гражданские, так и военные, один из начальников СС, представители иностранных посольств во главе с дипломатами из посольства Японии. В зале сотни людей, а сейчас я вижу, как сюда входит муфтий Иерусалима. Он пожимает руки нескольким высокопоставленным лицам и поднимается на сцену для произнесения речи» (с. 49).
После нескольких антиеврейских цитат из Корана, Хадж Амин аль-Хуссейни, глава Верховного арабского комитета (Палестинское арабское национальное движение), заявляет:
«Мусульмане всех арабских стран едины в своем противостоянии врагу, грозящему им сегодня в Палестине и иных местах, — а именно, англичанам.
Версальский договор был величайшим бедствием, как для немцев, так и для арабов. Но немцы знают, как избавляться от евреев. Арабов сближает с немцами и приводит нас в их лагерь тот факт, что вплоть до сегодняшнего дня немцы не причинили вреда ни одному мусульманину, и что сегодня они снова сражаются с нашим общим врагом (аплодисменты), притеснявшим арабов и мусульман. Но, превыше всего, они окончательно разрешили еврейский вопрос. Все эти узы, и в особенности последняя, делают нашу дружбу с Германией не временным явлением, зависящим от обстоятельств, но прочной, длительной дружбой, основанной на общих интересах».
Поздравительная телеграмма от Генриха Гиммлера, главы СС:
«Великий муфтий! Национал социалистическая партия начертала на своем знамени лозунг: „Уничтожение мирового еврейства“. Наша партия поддерживает борьбу арабов, в особенности арабов Палестины, против чужака-еврея. Сегодня, в день годовщины Декларации Бальфура, шлю вам мои приветствия и пожелания успеха в вашей борьбе».
1 марта 1944 года в 12 часов полудня муфтии выступил по берлинскому радио. Заклеймив евреев, Великобританию и Америку, он закончил призывом к арабам «восстать па битву»:
«Арабы, восстаньте как один человек и сражайтесь за свои священные права. Убивайте евреев всюду, где найдете их. Это угодно Богу… Так вы охраните свою честь…»
ПАЛЕСТИНСКАЯ ЗИММА
«…Наша революция, веруя в свободу и достоинство человека, ставит на первое место укрепление основ, посредством которых она сможет выкорчевать расизм и покончить со всеми формами оккупации сионистских поселенцев. В то же время она разрабатывает гуманную программу, которая позволит евреям жить достойно, как они жили и в прошлом, под эгидой арабского государства и в рамках арабского общества» (с. 454).
Декларация ООП от 19 октября 1968г. (арабский текст в Ежегоднике ООН). Официальный английский перевод, Интернациональные документы (1968) (Институт изучения Палестины, Бейрут, 1971).
«Бороться с врагом — значит сражаться с ним. С точки зрения религии это означает напряжение всех сил для того, чтобы отразить врагов и побороть их.
Джихад — исламское слово, которое другие народы понимают как «война».
Ради чего провозглашается джихад?
Ученые вели споры о том, ради каких целей следует объявлять Джихад в законодательном порядке.
Некоторые говорили: Джихад провозглашается, чтобы служить орудием распространения ислама. Это значит, что немусульмане должны принять ислам либо по собственной воле, следуя призыву разума и доброму совету, либо против воли, посредством джихада. Исходя из вышеназванных соображений, эти ученые мужи основывают иностранную политику исламского государства на следующих принципах:
I. Отказ от Джихада и предпочтение ему мира и слабости противозаконны, кроме тех случаев, когда преследуется цель выиграть время, поскольку в мусульманах заметно послабление, противник же, наоборот, силен.
Если кто— либо нападает на мусульман, Джихад становится личной обязанностью каждого мусульманина, пригодного к нему.
В прочих же случаях обязанности эти выполняется доверенными лицами, то есть некоторая часть мусульман ведет джихад, тогда как на остальных эта обязанность не распространяется.
Если же из целой нации ни одна часть ее не ведет джихад, вся нация погрязает в грехе.
II. Война — основа взаимоотношений между мусульманами и их противниками, разве что существуют разумные причины, оправдывающие мир, например, они принимают ислам, либо с ними заключается мирное соглашение.
III. Территория ислама (дар ал-ислам) — земля, управляемая законом ислама и обеспечивающая безопасность всех своих общин, равно мусульман и народов Писания.
Территория войны — земля, находящаяся вне власти ислама, и жизнь ее обитателей не столь безопасна, как у мусульман.
Ислам выработал идеальную манеру поведения и гуманные принципы, которым должны следовать мусульмане, не забывая о них и во время войны. Ислам — есть религия Всевышнего на земле вплоть до Последнего Дня.
Эти законы, которые установил ислам и которыми мусульмане должны руководствоваться перед битвой и во время ее, суть самые милосердные и гуманные законы, известные людям…
Первый из этих законов запрещает внезапное нападение на противника. Этот закон предписывает призвать неверных к обращению в ислам. Но если они отвергают это условие, тогда пусть сохранят свою религию, но платят за защиту и покровительство. Все эти шаги следует предпринять, прежде чем вступать с ними в сражение (с. 231).
Кроме того, мусульмане вправе нарушить свое соглашение с врагами, если подозревают, что те могут предать их…
Измена была делом евреев всегда и во все времена; при всякой возможности предать других. Первым их побуждением было нарушить соглашение с ними, прибегнув к вероломству. Аллах Всемогущий обязал мусульман соблюдать свои соглашения с врагами и вести свои дела с ними справедливо и открыто. Обязательство это возложено на мусульман не из слабости и немощности, но в ознаменование силы и поддержки свыше. Аллах помог мусульманам одержать победу во всех их боях и сражениях с вероломными, лицемерными евреями» (сс. 239, 240).
Ал— Табарани в своей книге (Ал-Аусат) приводит такие слова: «Ложь есть грех во всех случаях, кроме тех, когда к ней прибегают ради благополучия мусульманина или ради спасения его от беды».
Шейх Абдалла Гоша, верховный судья Хашемитского Королевства Иордания:
«Опыт показывает, что отнятое силой может быть возвращено только силой, что шеи, искривленные высокомерием, выпрямятся только от ударов, наносимых арабами и мусульманами. С дозволения и с помощью Аллаха, мы можем добиться победы благодаря тем возможностям, какие дает нам богатство и наши люди, наши обширные и плодородные земли, наша история, блистающая славой и боевыми подвигами, наша религия, терпимая, но суровая и благородная, содержащая в себе все устои совершенства…
Ваша достопочтенная конференция вызвана арабской, исламской и патриотической необходимостью ввиду нынешнего положения, при котором арабы и мусульмане стоят перед лицом самых серьезных трудностей. Все мусульмане ожидают от вас, что вы разъясните смысл повеления Аллаха касательно палестинской проблемы, что вы провозгласите это недвусмысленно и ясно по всему арабскому и мусульманскому миру. Мы считаем, что ни один мусульманин не освобожден от джихада (священной войны), ставшего обязанностью всех арабов и мусульман. Обязанность освободить землю, оградить честь, отомстить за утраченное достоинство, восстановить мечеть ал-Акса и церковь Воскресения Господня и очистить лоно пророчества, родину откровения, место, где встречались пророки, откуда свершилась Исра, и где царил дух святой, от скверны сионизма — врага человека, истины, справедливости, врага Аллаха.
Уравновешенное суждение, выраженное с твердой убежденностью, что это первый шаг на пути к победе. Мы надеемся на суждение мусульманских ученых, черпающих заключения из Книги Аллаха и Сунны его Пророка. Пусть Аллах охраняет вашу встречу и направляет ваши шаги! Да окажется ваше решающее слово достойным наших ожиданий и да прольет оно свет на весь арабский и мусульманский мир, дабы превратиться в боевой клич, зовущий миллионы мусульман и арабов на священный Джихад…
Мы пожелаем добра нашему народу (умма) и если благочестивые его члены намерены извлечь его из бездны, в которую он пал, то достичь этого можно только и прежде всего умелым руководством. воспитанием и обучением.
Путь этот, однако, не подходит народу, превратившемуся и легкую добычу, ставшему жертвой отбросов общества, вдобавок к собственной развращенности. Кроме обучения, руководства и воспитания, необходимо пробудить в нем его мужское начало и устремить вперед всю мощь действенного Джихада.
Ислам есть религия, ниспосланная Аллахом к благополучию всех народов, дабы служить основой их жизни на земле и руководством во всех их делах на протяжении веков и событий. Аллах сделал исламскую нацию наилучшими людьми, разрешая им то, что хорошо, и запрещая то, что дурно. Поэтому Аллах доверил ей предводительство и руководство всем родом людским, дабы она вела все народы на путь добра и покорности (Аллаху) в соответствии с правилом и с законом, заключающим в себе исчерпывающее определение целей всей вселенной вообще и человеческого существования… (с. 132).
А потому все народы земли, в ближних и дальних ее пределax, имеют право узнать об этом призыве, и никто не смеет отклонять их от него и его преимуществ.
Когда призыв этот коснется их сердец, все народы будут вправе свободно решить, что им нужно, и выбрать, чего они желают, но только в непререкаемой воле, не ограничиваемой никакой властью, никакой силой и не сдерживаемой никакими привилегиями.
Тот, кто примет его, не должен подвергаться ничьим преследованиям, и его не должно понуждать к отречению от него никакими средствами силы и власти. Принявший этот призыв не должен препятствовать его возобладанию. Эта цель может быть достигнута только тогда, когда мусульмане исполняют свой долг… Они обязаны способствовать продолжению и преобладанию истинной веры. Неусыпный надзор за этим невозможен без Джихада, и потому Аллах Всемогущий предписал его мусульманам.
Итак, джихад укрепил религию и умножил число верующих в Аллаха, поэтому он считается одним из столпов ислама, и верные всячески стараются постигнуть его и придерживаться его как можно тверже. Когда враги захватывают исламскую землю, внезапно подвергают опасности мусульман, стремятся завладеть их достоянием и надругаться над скромностью мусульманских женщин, тогда джихад становится личной обязанностью. Каждый, кто только в силах, обязан сражаться всеми способами, дабы спасти свою страну. Он должен защищать свою религию, свою честь и свою родину.
Для тех, кто живет далеко, джихад передается по доверенности, то есть он может быть выполнен или взят на себя одними людьми взамен других, не обязанных принимать участие в войне.
Различные средства помощи и поддержки воинам джихада: как снабжение их деньгами, использование устного и печатного слова, политических приемов и привлечение других людей к участию в войне суть неотъемлемой части джихада, как личной обязанности. Такова моя точка зрения по этому вопросу…
Джихад обязан распространяется на всех мусульман (каждый человек должен взять ее на себя сам). Этот род Джихада заключается в стараниях накопить как можно больше денег, которые предназначены для ведения войны между мусульманами и их врагами.
Имея деньги, мы можем снабдить мусульманских воинов оружием, боеприпасами, провиантом и лекарствами.
Это может означать также борьбу с помощью печати и всех прочих средств информации. Следует мобилизовать на борьбу все интеллектуальные силы, имеющиеся в распоряжении мусульман, индивидуально и коллективно, даже если они находятся далеко от поля боя.
Некоторые ученые считают, что мусульмане, находящиеся вдали от поля битвы в Палестине, как алжирцы, марокканцы, мусульмане Африки, Саудовской Аравии, Йемена, Индии, Ирака, России и Европы, поистине впадают в грех, если не спешат обеспечить все возможные средства для достижения успеха и победы ислама в борьбе с их врагами, врагами их религии. Ведь эта битва есть не просто сражение двух воюющих сторон, но битва двух религий (то есть религиозная война). Сионизм есть не что иное, как опаснейшая раковая опухоль, цель которой — подчинить себе арабские страны и весь мир ислама. Шейх Хассан Халид, муфтий Ливанской республики
Наше мусульманское сообщество твердо придерживается веры и системы, не являющихся изобретением человеческого ума, а потому неуязвимых для ошибок и лжетолкований. Оно преклоняется перед своим славным прошлым и неразрывно связано со своим великим Пророком. Его нынешний враг (все тот же старый враг) тождествен тому, с кем по Пророку приходилось иметь дело в ранние времена ислама. А потому оно обязано противостоять лютому врагу до тех пор, пока Всемогущий не унаследует землю и все, что на ней.
На протяжении веков мусульманской истории евреи под властью ислама были бессильны. Но в наши дни колониальные державы сумели претворить их планы в жизнь. Как только мусульмане отбросили Закон ислама как руководство к жизни, евреи смогли основать собственное государство в самом сердце мусульманского мира, бросить вызов мусульманам и одержать над арабами три победы одну за другой.
А потому нынешние мусульмане никогда не должны вступать с ними в мирные переговоры, ибо доказано вне всякого сомнения, что они (евреи) суть не что иное, как банда грабителей и преступников, которым недоступны понятия доверия, веры и совести.
Наш возврат к исламу (истинному учению) восстановит в мусульманской общине ее жизненные устои, сила которых возродит в нас выдержку и непоколебимость, уверенность в себе и волю, отвагу и веру. Так станет возможным установление справедливой власти для мира и процветания во всем мире.
Мы выстроим тогда внутри исламского мира предприятия по производству вооружения, гак, чтобы мусульманам не приходилось ввозить его из вражеских стран, которые, без сомнения, наложат запрет на такого рода экспорт из страха, что это оружие будет использовано против них» (с. 526).
Шейх Абдул-Хамид Аттия Ал-Дибани, ректор Исламского университета Ливии.
РАЗЛИЧНЫЕ СТЕПЕНИ ДЖИХАДА
Джихад как уже говорилось, был провозглашен для того, чтобы отражать нападения и устранять препятствия, стоящие на пути распространения ислама в немусульманских странах (с. 61).
ЗАВЕРШЕНИЕ ВОЙНЫ
Джихад не закончится никогда, ибо он будет длиться вплоть до Дня Воскресения. Но по отношению к группам людей война может завершиться. Она заканчивается, когда цели войны достигнуты, нападение агрессора отражено и с ним заключается соглашение, либо мирный договор, либо перемирие и т.д.; этот вопрос мы уже подробно рассмотрели в отдельной работе, написанной мною с Божьей помощью.
Джихад не ограничивается мобилизацией войск и созданием мощных вооруженных сил. Кроме регулярной армии, он принимает также различные Другие формы. Со всех земель ислама пусть соберется воедино группа людей, твердых в вере, снабженных средствами и хорошо обученных, и пусть они изводят захватчика, не давая ему покоя непрерывными нападениями, пока захваченная им земля, которую он надеялся видеть текущей молоком и медом, не превратится для него в место вечной муки.
Враги наши творят бесчинство на одной из мусульманских земель — давайте же и мы (в отмщение) сотрем их колонии с лица земли. Не будем отчаиваться, Господь нам поможет. Нет иного пути вернуть утраченную землю, кроме как жертвуя жизнью в борьбе. Принесем же эту жертву. Вот программа действий для всех неутомимых в борьбе, и пусть на поле чести мусульмане соревнуются друг с другом. «О, вы, которые уверовали! Если поможете Аллаху, поможет Он вам и укрепит ваши стопы». (Коран, 47:7)
Шейх Мухаммад Абу Зара, египетский член Академии исламских исследований.
Хомейни о правительственной политике, джихаде и о том, что почитается нечистым
Исламская форма правления есть правление волей Божьей, и законы его никто не может ни заменить, ни изменить, ни оспорить.
Законодательная власть принадлежит одному лишь святому Пророку, и никто кроме него не может вводить законы; любой закон, исходящий не от него, должен быть отвергнут (с. 20).
Священная война (Джихад) означает захват немусульманских территорий. Она может быть объявлена после образования мусульманского правительства, достойного этого имени, и ведется под началом имама или по его приказу. Тогда долг каждого взрослого, физически пригодного человека — добровольно отдать все свои силы этой завоевательной войне, конечная цель которой есть владычество закона Корана по всей земле от края и до края. Мир, однако, должен пенять, что всемирное превосходство ислама существенно отличается от гегемонии других завоевателей. Для этого прежде всего следует установить исламскую форму правления, основанную на власти имама, чтобы он смог предпринять такое завоевание, которое будет отличаться от иных завоевательных войн несправедливого и тиранического характера, не знавших высоконравственных и цивилизованных принципов ислама (сс. 22,23).
НЕЧИСТОТА НЕВЕРНЫХ
Одиннадцать вещей являются нечистыми: моча, испражнения, сперма, кровь, кости, немусульманин (мужчина, так и женщина), вино, пиво, пот верблюда, питающегося отбросами (с. 59).
Все тело немусульманина нечисто, даже его волосы, его ногти и все выделения его тела (с. 62).
Ребенок, не достигший половой зрелости, чьи родители и родители родителей немусульмане, нечист: если же у него есть мусульманский предок, тогда он чист (с. 63).
Тело, слюна, выделения из носа и пот немусульманина, мужчины или женщины, принимающего ислам, автоматически становятся чистыми. Что до их одежды, то если она соприкасалась с потом их тела до обращения, она остается нечистой.
Нет строгого запрета мусульманину работать на возглавляемом мусульманином предприятии, где работают также евреи, если только продукция этого предприятия не идет каким-либо образом на пользу Израиля. Но позорно (мусульманину) слушаться приказов начальника-еврея (с. 160).
АРАФАТ О РЕЛИГИОЗНОМ БРАТСТВЕ И ДЖИХАДЕ
Палестинская проблема занимает центральное место в справедливой борьбе, которую неутомимо ведут трудящиеся массы под игом империализма и притеснений. Я сознаю, что такая же возможность обратиться с речью к Генеральной Ассамблее, которая предоставлена мне, должна быть предоставлена всем иным освободительным движениям, борющимся против империализма и расизма (с. 183).
Еврейское вторжение в Палестину началось в 1881г. До прибытия первой крупной волны поселенцев Палестина насчитывала полмиллиона жителей, мусульман и христиан, и около 20000 евреев. Каждая группа населения пользовалась религиозной терпимостью, свойственной нашей цивилизации.
Палестина была тогда зеленой страной, населенной арабским народом, который строил свою жизнь и развивал свою богатую национальную культуру (с.185).
Нашему народу невыносимо больше видеть распространение мифа о том, что его родина была якобы пустыней, пока труд чужеземных поселенцев не превратил ее в цветущий сад, что это была страна без народа и что община поселенцев не причинила никому ни малейшего зла. Нет, подобная ложь должна быть разоблачена с этой трибуны, человечество должно знать, что Палестина была колыбелью древнейших культур и цивилизации. Ее арабские обитатели обрабатывали землю и строили, распространяя культуру по всей стране на протяжении тысячелетий, показывая пример веротерпимости и свободы вероисповедания, ревностно охраняя святыни всех религий. В сокровищнице памяти моего народа и моей собственной, как сына Иерусалима, хранятся прекрасные воспоминания и живые картины религиозного братства, отличавшего наш Святой Город до того, как он пал жертвой катастрофы. Наш народ продолжал вести эту просвещенную политику, пока не было создано государство Израиль, и мы не оказались в рассеянии. Но и это не остановило наш народ в исполнении его гуманной роли на земле Палестины. Не допустит он также, чтобы их земля превратилась в стартовую площадку агрессии, в расистский лагерь сил, разрушающих цивилизацию, культуру, прогресс и мир. Наш парод может сберечь наследие предков лишь сопротивляясь захватчикам, беря на себя почетную обязанность защищать свою родину, свою арабскую национальную принадлежность, свою культуру и цивилизацию, и охраняя неприкосновенность колыбели монотеистических религий (с. 186).