Джеффри Дивер

Исчезнувший

Фокусники считают, что любой трюк состоит из двух частей — эффекта и метода. Эффект — это то, что видит зритель… Метод — это скрывающийся за эффектом секрет, который как раз и позволяет ему проявиться. Питер Ламонт, Ричард Уайзман. Теория магии
Часть I

Эффект

Суббота, 17 апреля

Опытный фокусник стремится ввести в заблуждение разум зрителя, а не его зрение. Марвин Кай. Справочник искусного фокусника
Глава 1

Приветствуем вас, почтеннейшая публика! Добро пожаловать!

Добро пожаловать на наше представление.

У нас в запасе множество потрясающих вещей, и в ближайшие два дня наши иллюзионисты, фокусники и престидижитаторы используют все свои навыки для того, чтобы увлечь и очаровать вас.

Наш первый номер — из репертуара исполнителя, о котором слышали все: это Гарри Гудини, величайший эскапист[1] Америки, а возможно, и всего мира, человек, выступавший перед коронованными особами и президентами США. Многие из его трюков настолько сложны, что никто так и не осмелился повторить их за все годы, минувшие после его безвременной смерти.

Сегодня, однако, мы повторим трюк, известный под названием «Ленивый палач», во время которого Гарри Гудини рисковал задохнуться.

Наш исполнитель лежит ничком, руки его скованы за спиной классическими наручниками «дарби», ноги также связаны, а другой конец веревки привязан к ним и обвит вокруг шеи наподобие петли. Любое движение ног натягивает веревку и начинает ужасный процесс удушения.

Почему этот номер называется «Ленивый палач»? Да потому, что приговоренный к смерти сам себя и казнит.

Во время исполнения наиболее опасных номеров рядом с мистером Гудини стояли наготове его ассистенты с ножами и ключами — на тот случай, если ему не удастся выбраться из оков. Часто поблизости дежурил и врач.

Сегодня всех этих предосторожностей не будет. Если за четыре минуты исполнитель не освободится сам, он умрет.

Через мгновение мы начинаем, но сначала позвольте дать вам один совет: никогда не забывайте, что, попав на наше представление, вы полностью отрешаетесь от реальности.

То, что кажется вам абсолютно подлинным, может вообще не существовать. То же, что вы принимаете за иллюзию, иногда оборачивается правдой.

Не удивляйтесь, поняв, что тот, с кем вы пришли на представление, совершенно чужой вам человек, а кто-то из сидящих в зале слишком хорошо знаком.

То, что, на ваш взгляд, безопасно, порой чревато смертельной опасностью. А те опасности, которых вы остерегаетесь, могут быть всего лишь приманкой, призванной отвлечь ваше внимание от куда более серьезных угроз.

Чему же вам верить на нашем представлении? Кому доверять?

Так вот, почтеннейшая публика: ничему верить вы не должны.

Тем более никому не доверяйте. Запомните: никому.

А сейчас занавес поднимается, прожектора загораются, музыка стихает, и лишь чуть слышен слабый стук сердец, сжимающихся в предвкушении чего-то необычного.

Представление начинается…

* * *

Дом выглядел так, будто повидал на своем веку немало привидений.

Это было зажатое между двумя небоскребами Верхнего Вест-Сайда темно-коричневое сооружение в готическом стиле, построенное еще в викторианскую эпоху, — с множеством закрытых ставнями окон и прогулочной площадкой на крыше. Когда-то здесь размещалась школа-интернат, позднее — психиатрическая лечебница, где душевнобольные преступники доживали свой нескладный век.

Да, Манхэттенская школа музыки и исполнительского искусства, должно быть, служила пристанищем для внушительного количества духов.

Один из них, возможно, витал где-то неподалеку — над еще не остывшим телом молодой женщины, лежавшей навзничь в полутемном вестибюле, возле небольшого концертного зала. Ее широко раскрытые неподвижные глаза пока не остекленели, а кровь на щеке не приобрела бурый оттенок.

Светлая от природы кожа сейчас из-за удушья стала темно-фиолетовой — ноги и шею женщины соединяла туго натянутая веревка.

Вокруг валялись ноты, футляр от флейты и пустая кофейная чашка; разлитый кофе запачкал джинсы и зеленую рубашку женщины, оставив на мраморном полу темные пятна.

Ее убийца сидел рядом на корточках и внимательно разглядывал жертву. Он явно никуда не спешил, поскольку знал, что по выходным занятий в школе нет, а сейчас было раннее утро субботы. Правда, студенты и сегодня пользовались репетиционными залами, но они располагались в другом крыле здания. Склонившись над женщиной, убийца прищурился — он надеялся увидеть, как от ее тела отделяется некая субстанция, дух, но ничего подобного так и не разглядел.

Выпрямившись, убийца прикинул, что делать с лежавшим перед ним неподвижным телом.

* * *

— Вы уверены, что тут визжали?

— Ага… то есть нет, — ответил охранник. — Знаете, скорее не визжали, а истошно кричали. Всего секунду или две. Потом все стихло.

— Кто-нибудь еще что-нибудь слышал? — спросила Диана Францискович, сотрудница патрульной службы 20-го полицейского участка.

Взглянув на высокую черноволосую женщину-полицейского, грузный охранник молча покачал головой. Сжав и разжав огромные кулаки, он вытер темные ладони о свои голубые брюки.

— Вызовем подмогу? — спросила у Дианы ее напарница Нэнси Аусонио. Тоже новичок в полиции, она была ниже напарницы и светловолоса.

Францискович не знала, как поступить, хотя все больше склонялась к тому, что подмога не нужна. В этой части Верхнего Вест-Сайда патрульные в основном имели дело с дорожными инцидентами, кражей товаров в магазинах, угоном машин и с уличными грабителями. С таким происшествием, как сейчас, они столкнулись впервые. Сегодня, во время утреннего дежурства, охранник, заметив на улице двух женщин-полицейских, пригласил их в здание, чтобы они проверили, кто там визжит. Ну, то есть истошно кричит.

— Давай пока воздержимся, — внешне спокойно отозвалась Францискович. — Сначала узнаем, что здесь случилось.

— Кричали вроде оттуда, — пояснил охранник. — Не знаю, что и подумать.

— Нечистое место, — заметила Аусонио. Сейчас она особенно волновалась, хотя обычно ничуть не боялась лезть в самую гущу драки. — Ну да, странные звуки. Трудно сказать, что это. Понимаешь, о чем я? Откуда же они доносятся?

И в самом деле чертовщина, подумала Францискович, догадавшись, что имеет в виду ее напарница.

Пройдя в кромешной тьме долгий путь и не обнаружив ничего подозрительного, охранник остановился.

— А там что? — Францискович указала на видневшуюся в конце коридора дверь.

— Там не должно быть студентов. Разве что…

Францискович распахнула дверь в небольшой холл, располагавшийся перед концертным залом А. Возле двери, ведущей в зал, лежало тело молодой женщины. Ее руки были скованы наручниками, ноги связаны, вокруг шеи обвивалась веревка. Остекленевшие глаза были открыты. Над телом склонился бородатый мужчина с каштановыми волосами, лет пятидесяти с небольшим. Удивленный неожиданным появлением людей, он вздрогнул и отвел взгляд от тела.

— Нет! — крикнула Аусонио.

— О Боже! — воскликнул охранник.

Полицейские выхватили оружие, и Францискович на удивление твердой рукой взяла мужчину на мушку.

— Эй, вы, не двигаться! Медленно встаньте, отойдите от трупа и поднимите руки. — Голос Францискович был куда менее тверд, чем ее пальцы, сжимавшие «глок». Мужчина подчинился. — Теперь ложитесь на пол, лицом вниз. Руки держите на виду! — Аусонио направилась к девушке. Только в этот момент Францискович заметила, что поднятая над головой правая рука мужчины сжата в кулак. — Разожмите ваш… — Ап!..

Ее ослепила яркая вспышка. Свет, полыхнувший из руки подозреваемого, озарил комнату. Аусонио замерла, пригнулась, подалась назад и, ничего не видя, отчаянно заморгала. Пистолет дрожал в ее руке. Охваченная паникой, она понимала, что убийца во время вспышки наверняка зажмурился, а сейчас, возможно, нацеливает на них свой пистолет или подбирается к ним с ножом в руке.

— Где, где, где? — крикнула она.

Но тут она увидела — очень смутно, сквозь все еще густой дым, — что убийца убегает в концертный зал. Он громко хлопнул дверью, и в зале послышался какой-то шум, словно там придвигали к двери стол или стул.

Опустившись на колени перед жертвой, Аусонио швейцарским армейским ножом перерезала веревку и начала делать девушке искусственное дыхание.

— Есть тут другие выходы? — спросила охранника Францискович.

— Только один — сзади, за углом справа.

— А окна?

— Их нет.

— Эй, — на бегу бросила она Аусонио, — следи за той дверью!

— Поняла! — ответила блондинка и снова попыталась вдохнуть воздух в полуоткрытый рот жертвы.

В зале вновь послышался грохот — очевидно, убийца продолжал воздвигать свою баррикаду. Вызвав по рации подмогу, Францискович бросилась к двери, о которой говорил охранник. В конце коридора кто-то был. Быстро остановившись, Францискович нацелилась в грудь стоявшего впереди мужчины и направила на него ослепительный луч галогенового фонарика.

— О Господи! — выдохнул пожилой уборщик, уронив на пол свою метлу.

Францискович поблагодарила Бога за то, что не держала сейчас палец на спусковом крючке «глока».

— Кто-нибудь выходил из этой двери?

— Да что здесь происходит?

— Вы кого-нибудь видели? — крикнула Францискович.

— Нет, мэм.

— А давно ли вы здесь находитесь?

— Не знаю. Минут десять, наверно.

В зале по-прежнему передвигали мебель. Отправив уборщика и охранника в главный коридор, Францискович медленно двинулась к боковой двери. Держа пистолет на уровне глаз, она осторожно нажала на ручку. Дверь была не заперта. Сделав шаг в сторону, Францискович отошла от линии огня — на тот случай, если преступник начнет стрелять прямо через дверь. Такой трюк она видела в кино, хотя и в школе полиции инструктор, кажется, тоже предупреждал об этом.

Снова грохот.

— Нэнси, ты здесь? — прошептала Францискович в переговорное устройство.

— Она мертва, — дрожащим голосом сказала Аусонио. — Я старалась. Но она мертва.

— Он отсюда не выходил. Он все еще внутри. Я его слышу.

— Я старалась, Диана. Старалась.

— Забудь об этом. Сейчас надо действовать, понимаешь?

— Да я уже успокоилась. Правда успокоилась. Давай возьмем его.

— Нет, — возразила Францискович, — мы будем его сторожить до тех пор, пока не приедет группа захвата. Это все, что мы можем сделать. Сиди тихо. Следи за дверью и сиди тихо.

И тут она услышала, как убийца кричит из-за двери:

— У меня заложница! У меня здесь заложница. Только попробуйте войти, и я убью ее!

О Господи…

— Вы там, внутри! — заорала Францискович. — Никто не собирается ничего делать. Не беспокойтесь. Только никого больше не убивайте.

«Правильно ли я поступаю?» — думала Францискович. Ни по телевизору, ни в школе полиции ни о чем таком не говорили. Она слышала, как Аусонио звонит в Центральную и докладывает, что ситуация еще больше осложнилась — убийца построил баррикаду и взял заложницу.

— Только не волнуйтесь! — крикнула Францискович преступнику. — Вы можете… — Раздался громкий выстрел. Францискович вздрогнула от неожиданности. — Что случилось? Это ты стреляла? — спросила она в переговорное устройство.

— Нет, — ответила напарница. — Я думала, это ты.

— С тобой все в порядке?

— Да. Он сказал, что взял заложницу. Может, он застрелил ее?

— Не знаю, — раздраженно ответила Францискович, подумав: «Где же, черт побери, подмога?»

— Диана, — помолчав, прошептала Аусонио, — нам нужно туда войти. Вдруг она ранена и истекает кровью. — Эй, вы там, внутри! — повысив голос, крикнула она. Никакого ответа. — Эй, вы там! — Никакой реакции.

— Может, он покончил с собой? — предположила Францискович. — Или просто выстрелил, чтобы мы решили, будто он покончил с собой, а теперь поджидает нас внутри?

И тут перед ее глазами возникла чудовищная картина: дверь в вестибюль открывается, озаряя бледным светом жертву, лицо которой холодное и синее, как зимние сумерки. Вот для этого она и пошла работать в полицию — чтобы помешать разным гадам совершать подобные преступления.

— Нужно войти туда, Диана, — прошептала Аусонио.

— Об этом я думаю. Ладно. Пошли. — Голос Францискович звучал несколько отрешенно. В этот момент она размышляла о своей семье и о том, как получше обхватить левой рукой правую, если придется стрелять. — Скажи охраннику, что нужно зажечь свет в зале.

— Выключатель здесь, рядом, — отозвалась Аусонио. — Он включит свет, когда я его попрошу. — Аусонио вздохнула: — Ну все, я готова. На счет «три». Считай ты.

— Ладно. Один… Подожди. Когда ворвемся в зал, я буду в двух шагах от тебя. Смотри не застрели.

— Ладно. Два шага. Я буду…

— Ты будешь слева от меня.

— Давай!

— Один. — Францискович сжала ручку двери. — Два. — Ее палец коснулся предохранителя. — Три! — крикнула Францискович так громко, что напарница наверняка услыхала ее и без радио.

В большой прямоугольный зал она ворвалась в тот момент, когда зажегся ослепительный свет.

— Стоять! — гаркнула Францискович в пустую комнату.

Пригнувшись, она водила пистолетом из стороны в сторону, осматривая каждый дюйм.

Ни убийцы, ни заложницы.

Францискович метнула взгляд влево, где в других дверях стояла Нэнси Аусонио, точно так же лихорадочно осматривая зал.

— Где он? — прошептала та.

Францискович лишь покачала головой. В зале ровными рядами было расставлено около пятидесяти деревянных складных стульев. Четыре или пять из них лежали на боку, что, однако, ничуть не напоминало баррикаду, поскольку все они находились в разных местах. Справа, на низкой сцене, стояли усилитель, две колонки и поцарапанное старое пианино. Рядом валялось множество проводов.

Молодые полицейские видели в зале все, кроме преступника.

— Что случилось, Нэнси? Объясни мне, что случилось.

Аусонио не отвечала; как и ее напарница, она лихорадочно озиралась по сторонам, осматривая все подряд, хотя уже поняла, что убийцы здесь нет.

Чертовщина…

Помещение напоминало погреб. Окон здесь не было. Проемы для отопления и вентиляции не превышали в диаметре и пятнадцати сантиметров. Деревянный потолок — без акустической плитки. В полу сцены никаких люков. И нет других дверей, кроме той, в которую ворвалась Аусонио, а также пожарной, через которую проникла Францискович.

— Где он? — выдохнула Францискович.

Нэнси прошептала что-то в ответ. Ее напарница не разобрала, что именно, однако по растерянному лицу Нэнси угадала: понятия не имею.

— Эй! — позвал кто-то из вестибюля. Девушки быстро обернулись, но никого не увидели. — Только что приехала «скорая» и несколько полицейских. — Это говорил спрятавшийся где-то охранник.

Чувствуя, как учащенно бьется у нее сердце, Францискович позвала его в зал.

— Стало быть, это… Я хочу сказать — вы взяли его?

— Убийцы здесь нет, — нетвердым голосом сообщила Аусонио.

— Что?! — Охранник осторожно заглянул в зал.

— Тут есть какие-нибудь потайные люки или что-нибудь в этом роде?

— Нет, мэм. Ничего такого. Так его здесь нет?

В коридоре слышались голоса полицейских и медиков «скорой помощи», негромко позвякивало привезенное ими оборудование. Девушки все еще никак не могли заставить себя присоединиться к коллегам. Потрясенные, они с тяжелым чувством стояли посреди концертного зала, тщетно пытаясь понять, как же убийца сбежал из помещения, откуда не было выхода.

Глава 2

— Значит, он слушает музыку.

— Ничего я не слушаю. Просто музыка была включена, вот и все.

— Музыка? — пробормотал Лон Селлитто, входя в спальню Линкольна Райма. — Какое совпадение!

— А он, оказывается, ценит джаз, — обратился Том к пузатому детективу. — Что меня весьма удивляет.

— Как я уже говорил, — раздраженно пояснил Линкольн Райм, — сейчас я работаю, а музыка звучит. И что ты имел в виду, сказав о совпадении?

— Нет, он не работает. — Юный помощник в желтовато-коричневых брюках, белой рубашке и однотонном фиолетовом галстуке кивнул на стоящий у кровати монитор с плоским экраном. — Смотреть целый час на одну и ту же страницу — это трудно назвать работой. Уж мне бы он не позволил так работать!

— Приказываю перевернуть страницу. — Узнав голос Райма, компьютер подчинился, и на экране появилась новая страница «Вестника криминалистики». — Не хочешь ли участвовать в викторине и угадать состав пяти экзотических ядов, недавно найденных в террористических лабораториях в Европе? — язвительно спросил он Тома. — Может, так мы заработаем большие деньги?

В. М. Целуйко

— Нет, у нас есть другие дела, — ответил помощник, намекая на различные процедуры, которые несколько раз в день приходилось проделывать таким парализованным больным, как Линкольн Райм.

Супружеская перестрелка с УЛЕТальным исходом:

— Этим мы займемся через несколько минут, — согласился криминалист, с наслаждением слушая сольную импровизацию.

Как спасти отношения и стоит ли это делать

— Нет, мы займемся этим сейчас. Надеюсь, вы извините нас, Лон.

— Конечно. — Растрепанный Селлитто вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Спальня Райма находилась на втором этаже его особняка, располагавшегося на Сентрал-парк.

Ни одна семья не застрахована от конфликтов и супружеских разногласий. Но в некоторых случаях конфликты и ссоры преодолеваются супругами во имя сохранения брака и семьи, а в ряде случаев они заканчиваются разводом.

Пока Том искусно выполнял свои обязанности, Линкольн Райм, прислушиваясь к музыке, лениво размышлял над тем, что имел в виду Лон, когда говорил о совпадении.

В литературе, в кино, периодической печати мы неоднократно встречались с историями, авторы которых нам представляли очередной вариант «развода по-...»: по-итальянски, по-русски, по-арабски... Однако, несмотря на художественные достоинства произведений и несомненный талант их авторов, нигде и никогда не был представлен идеальный образец, эталон такого сложного и болезненного процесса, каким является разрыв семейных отношений.

Через пять минут Том впустил Селлитто в спальню.

— Кофе?

Читая и слушая рассказы о мучительных и скандальных разводах, мы нередко восклицаем: «Как это ужасно! Ну неужели нельзя расстаться по-хорошему?!» Хотя, если спросить, что значит «по-хорошему», ответы будут тоже очень разными. А те, что перенесли эту процедуру, непременно усомнятся: существует ли вообще такой эталон «благополучного» развода? «Хорошей» операция может быть только с точки зрения стороннего наблюдателя или хирурга, но не для больного. Он не хуже успокаивающих его друзей знает: не век длиться страданиям, все пройдет, перемелется. Жизнь на этом не остановится, появятся новые радости и – не исключено – новая семья. Однако в самый момент «операции» грешно от него требовать олимпийского спокойствия, когда рушится им созданный мир и над головой полыхает крыша.

— Да, немного. Приходится слишком рано начинать работу, да еще в субботу.

Помощник удалился.

Есть поговорка: «Уехать – значит немного умереть». Перефразируя ее, с полным основанием можно сказать: «Развестись – значит немного убить». «Убить» не только того человека, которого оставляешь, но что-то убить и в собственном сознании, в чувствах детей. Убить и себя, ту область своей души, своей памяти, своего организма, наконец, где в каждой клетке запечатлена часть жизни, прожитой совместно с бывшим мужем или бывшей женой. Сжигается все, чему поклонялся, а сюда входят и отношения с близкими и дальними родственниками, со многими и друзьями и знакомыми, которых человек приобретает вместе со спутником жизни и которых тоже ранят осколки разбитого вдребезги.

— Ну, как я выгляжу, Линк? — спросил детектив. В свои сорок с лишним лет он почему-то всегда ходил в мятой одежде. Вот и сейчас на нем был мятый серый костюм.

Если развод – драма для бывших супругов, то для детей это трагедия вдвойне. Как замечает отечественный социолог Н. Я. Соловьев, «... и предразводная, и послеразводная ситуация наносит здоровью ребенка непоправимый вред... После развода родителей трех-шестилетние дети испытывали чувство вины и самоунижения, семи-восьмилетние – злость и обиду, главным образом на отца, десяти-одиннадцатилетние – обиду на обоих родителей. Более трети детей обычно хуже учатся, нарушают дисциплину, некоторые начинают конфликтовать со всеми, даже с друзьями, иные убегают из дома»[1] .

— Что, отправляешься на показ мод? — усмехнулся Райм. Совпадение?

Так дети протестуют против произвола родительских чувств и отношений. И справедливо: они нуждаются в обоих родителях, а не в одном, как бы тот ни любил, ни баловал своего ребенка. Родители охладели друг к другу, не могут ужиться, поэтому принимают решение о разводе. При этом как-то «забывают» о том, что помимо их чувств есть еще чувства их детей, которые любят их обоих. Ведь для детей они, несмотря ни на что, продолжают оставаться самыми любимыми и дорогими людьми. Дети и есть главные страдальцы при распаде семьи. Поэтому, когда мама или папа решают не переступать крайней черты в неизбежных спорах, они проявляют не только дальновидность, но и подлинную любовь к своим детям.

Мысли Райма вернулись к джазовой музыке. И как, черт побери, кому-то удается заставить трубу звучать столь вкрадчиво? Как вообще извлекают подобные звуки из металлического инструмента?

А если все-таки развод неизбежен, очень важно найти мудрые и гуманные решения при расставании, не отказывать друг другу в уважении и дружбе. Смягчить вину двух людей, не сумевших построить общий дом, может убежденность: они утратили лишь часть былых связей, они перестали быть возлюбленными и супругами, но отнюдь не перестали быть родителями своих детей и просто порядочными людьми.

— Я сбросил шестнадцать фунтов, — продолжал детектив. — Рейчел посадила меня на диету. Хуже всего жирная пища. Если отказаться от жиров, можно сбросить очень много.

Вместе с тем, как бы тяжело не переживалась трагедия разрушения семьи, рано или поздно каждый из бывших супругов начинает задумываться о создании новой, с другим брачным партнером. В половине случаев супруги, пережившие развод, через некоторое время снова вступают в брак.

Ребенок попадает в новые семейные условия, в которых очень сложно отчиму или мачехе строить отношения с пасынком или падчерицей, особенно в подростковом возрасте. Тактика здесь возможна только одна: при осуждении неправильных действий и поступков ребенка исходить из того, как бы они травмировали родных мать или отца. Отчим или мачеха должны постараться быть интересными для растущего человека, понять и разделить его увлечения, запросы, потребности, вызвать интерес к своему любимому делу.

— По-моему, это давно известно, Лон. Так что…

В общем, чем меньше негативных переживаний, сентенций, нравоучений и чем больше реальной заботы о ребенке, потерявшем одного из родителей, тем крепче новая семья. Но требовательность родных отца или матери в этом случае должна удваиваться. Родные отец или мать постоянно должны подчеркивать своему ребенку положительные качества своего нового супруга.

— Странное дело. Полчаса назад в музыкальной школе, неподалеку отсюда, нашли труп. Расследование веду я, и мне нужна кое-какая помощь.

«Музыкальная школа. А я слушаю музыку. Вот какое неприятное совпадение».

В конечном счете нет противопоказаний ко второму браку, если первый закончился неудачей. Но это не значит, что вторую семью создавать легко. Правда, из опыта первого, хотя и неудачного супружества люди извлекают уроки, избавляются от недостатков, которые мешали в прежней семейной жизни, приобретают терпение, волю и жизненную мудрость для создания и сохранения второй семьи. Но все это требует огромного психического напряжения, постоянной работы над собой.

Селлитто бегло перечислил факты. Убита студентка, преступника почти удалось схватить, но он бежал через какой-то потайной люк, который никто не может найти.

Второе супружество, если оно приносит счастье, это как вторая жизнь, которую надо прожить достойнее, чем первую. Сложности семейной жизни уходят в прошлое по мере того, как вырастают дети. И до глубокой старости остается гармония душ, мыслей и чувств, которая делает жизнь привлекательной.

Музыка поддается математическому описанию. Как ученый, Райм прекрасно понимал это. Она логична, прекрасно структурирована. Кроме того, думал он, музыка бесконечна. Можно создать бесчисленное множество мелодий. Писать музыку вам никогда не наскучит. Райм попытался представить, каково это — писать музыку. Сам он считал, что не обладает творческими способностями. В одиннадцать или двенадцать лет Райм брал уроки фортепьяно, но хотя страстно влюбился тогда в мисс Блейкли, эти занятия ничего ему не дали.

Однако следует признать: семейные радости и труды – удел не всех и каждого. Во все времена были женщины и мужчины, считавшие себя «не созданными для семейной жизни». Они предпочитают сохранить свою свободу и независимость и остаться одинокими. Многих не устраивает видимость семейных отношений, «лишь бы замужество, лишь бы дом». Они ищут либо подлинно человеческое, гуманное, высоконравственное соединение, основанное на взаимной любви, либо стремятся избежать ответственности перед партнером и будущими детьми, поэтому не стремятся связывать себя брачными узами. Такие партнеры отрицают формальный брак и отдают предпочтение свободному сожительству или так называемому «открытому» (гостевому) браку, основой которого является негласный или озвученный договор о личной жизни, допускающий возможность измены.

— Так ты со мной, Линк?

— Ты же сказал, что дело странное.

Хотелось бы заметить: как бы люди ни относились к семье и сопутствующим семейной жизни радостям и неизбежным трудностям, взрослые должны помнить, что семья создается не только ради счастья двоих, но и для счастья их детей. А им нужны прежде всего любящие родители. Один малыш так выразил эту потребность: «Зачем человеку две руки? Чтобы одной держаться за маму, а другой за папу». Коротко, но очень емко. Не будем забывать об этом, когда окажемся в ситуации принятия решения о заключении брака или о разводе, о незарегистрированном сожительстве или о свободных отношениях в гостевом браке.

Постепенно завладевая вниманием Райма, Селлитто привел новые детали.

— Из зала наверняка можно как-то выбраться. Но ни в самой школе, ни в нашей команде никто не понимает как.

Мы в ответе за все, что связано с нашим выбором, и за тех, кто к этому выбору на первый взгляд не имеет прямого отношения, но очень от него зависит.

— А место преступления?

— Все еще не тронуто. Нельзя ли поручить это Амелии?

Мы надеемся, что эта книга поможет (пусть даже в незначительной степени) тем, кто столкнулся со сложной жизненной ситуацией и кому не безразлична судьба семьи и связанные с ней судьбы родных и близких – в первую очередь это касается детей. Возможно, эта книга заставит кого-то остановиться и серьезно подумать, прежде чем принять окончательное решение. Это может касаться развода или вступления в повторный брак, а также выбора в пользу сожительства или гостевого брака. При этом не забывайте об одном: все, что мы делаем – хорошего и плохого, – мы делаем в первую очередь для себя. И нам в первую очередь придется расплачиваться за собственные прегрешения и ошибки.

Райм взглянул на часы:

Глава 1. РАЗВОДЫ И ИХ ОСНОВНЫЕ ПРИЧИНЫ

— Она будет занята еще минут двадцать.

Социально-психологические особенности развода. Основные стадии и фазы развода. Мотивы и причины разводов. Социальные последствия разводов.

— Это не проблема. — Селлитто похлопал себя по животу так, словно искал исчезнувшие фунты. — Я позвоню ей на пейджер.

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВОДА

— Только не отвлекай ее сейчас.

— Почему? Что она такое делает?

По-разному складывается у людей семейная жизнь. Не все семьи способны выдержать испытание на прочность. Многие семейные функции со временем нарушаются, значительные изменения претерпевают психологические установки супругов на сохранение брака, жизненные планы рушатся. Поэтому в некоторых случаях не только невозможно, но и нецелесообразно сохранять брак как союз, который не приносит удовлетворение партнерам. Часто выход в такой ситуации один – развод.

— Наверняка что-нибудь опасное, — рассеянно отозвался Райм, вновь сосредоточившись на сладком звуке трубы. — Что же еще?

* * *

Счастливый брачный союз, основанный на любви и взаимопонимании, разумеется, добро. А развод? Одни считают его злом, а другие – избавлением от зла. А он как дождь: когда необходимо – добро, во всех остальных случаях – зло, и немалое. Пожалуй, в этой метафоре наиболее четко подмечена психологическая сущность развода. Для кого-то – это единственный выход из сложившейся конфликтной ситуации в семье, когда присутствие рядом другого человека вызывает острое раздражение, даже ненависть, а для кого-то – сильное эмоциональное и психическое потрясение, оставляющее горький след в душе.

Прижавшись лицом к стене дома, она вдыхала запах сырого кирпича.

Перед нами бездна человеческих отношений с их сложностью, где объективное состояние теснейшим образом переплетено с субъективным, биологическое с социальным, психологическое с нравственно-этическим, необходимое со случайным. Вот почему есть основание полагать, что далеко не все разведенные хорошо понимают, почему их семейное счастье не сложилось, был ли развод действительно необходим, что ждет их и детей после развода. Не зря развод довольно часто сравнивают с айсбергом в море: на поверхности видна лишь небольшая часть комплекса драматических переживаний, основная же масса их под водой – в глубинах душ и сердец разведенных.

Ладони ее вспотели, голова, покрытая шапкой огненно-рыжих волос, отчаянно чесалась. Амелия не шевельнулась даже тогда, когда к ней тихо приблизился одетый в форму полицейский и тоже сразу уткнулся лицом в кирпичную стену.

Еще древний мудрец Платон (V–IV вв. до н. э.), понимая несовершенство человеческих брачных отношений и думая об истоках этих страданий, предлагал создать «безразводное общежитие». С этой целью он разработал проект бессемейного государства, поскольку именно в семье культивируются собственнические инстинкты. Здесь все претендуют на всех и на всё. Муж – на жену и наоборот, родители – на детей и наоборот, и все поколения – на совместно добытое или наследуемое имущество. Поэтому алчность и эксплуататорские наклонности и сохраняются в обществе, ведь они не изживаются в его первоначальной ячейке – в семье.

— В общем, ситуация вот какая, — начал полицейский. По его словам, за углом дома находилась пустая автостоянка, посреди которой сейчас стояла угнанная машина. После длительной погони она попала в аварию.

Чтобы разрушить эту «цитадель» пороков до основания, Платон предложил мужчинам и женщинам выбирать себе партнера по жребию и ненадолго. Иначе могут «прирасти» друг к другу душой и телом. Детей же и вовсе отторгнуть от родителей и воспитывать всех вместе за счет государства. Таким образом, дети, перестав быть «своими», перестанут быть и чужими для каждого гражданина и гражданки, перестанут быть яблоком раздора в спорах родителей.

— Машина на ходу? — спросила Амелия Сакс.

Философ видел способ борьбы с мучениями, причиняемыми браком и разрывом семейных уз, в ликвидации самого этого института. Не будет семейных радостей, но не будет и страданий. Как видим, даже величайшие умы человечества попадали в тупик, когда пытались открыть секрет всеобщего бесконфликтного существования мужчины и женщины.

— Нет. Врезалась в мусорный ящик и разбилась. Три преступника — мы преследовали всех троих, но одного потом взяли. Второй сидит в машине с каким-то жутким охотничьим ружьем — ранил из него патрульного.

— Что за рана?

Право на развод с давних времен было предметом обсуждения в любом обществе. Признание права на развод, то есть свободы людей не только заключать браки, но и расторгать их, является одним из доказательств демократизации общества. В законодательстве и в отношении общественного мнения к разводу, к разведенным и их детям очень ярко проявляется и общественно-политический строй данной страны, и культурные, национальные традиции, и социально-психологические особенности народа.

— Поверхностная.

Еще А. Бебель в книге «Женщина и социализм» отмечал, что цифры разводов в каждой стране сами по себе мало о чем говорят, их нельзя сравнивать, не зная точно обычаев и законов страны. Так, например, в странах, где сильно влияние католической церкви, которая, как известно, запрещает разводы, эти показатели будут значительно ниже, чем в тех странах, в которых препятствий для расторжения брака меньше. Однако эти цифры ничего не скажут об истинной прочности браков.

— Он там?

— Нет, смог уйти.

Это же относится и к статистическим данным в отношении наиболее частых причин разводов. В одной стране развод осуществляется на основе «принципа виновности», то есть суд должен доказать виновность одного из супругов по следующим основаниям: супружеская неверность, намеренный уход одного из супругов из семьи, отказ от выполнения супружеских обязанностей и т. д. В некоторых мусульманских странах мужчине достаточно трижды публично сказать о том, что нынешняя супруга ему уже не жена, как брак считается расторгнутым.

— А третий преступник? — спросила она.

Во все времена и эпохи запрещение развода наиболее тяжело отражалось на женщинах, усугубляя их и без того бесправное, подчиненное положение. Известная французская писательница ХVIII века Жермена де Сталь писала: «Воспрещение развода давит всей своей тяжестью только на жертвы: оно старается заклепывать цепи, не влияя на условия, делающие их мягкими или жестокими. Оно словно говорит: я не могу доставить вам счастья, но зато обеспечиваю прочность вашего несчастья... Как безумно сказать: есть узы, которые не может разорвать отчаяние! Смерть приходит на помощь физическим страданиям, когда нет больше сил переносить их; а общественные учреждения делают из нашей жизни тюрьму... из которой нет выхода!.. Дети страдают столько же, сколько родители...»[2] .

Полицейский вздохнул.

Развод – это расторжение брака, то есть юридическое прекращение его при жизни супругов. Развод представляет собой ненормативный кризис семьи, главным содержанием которого является состояние дисгармоничности, обусловленное нарушением гомеостаза семейной системы, требующее реорганизации семьи как системы. Развод – это результат кризисного развития отношений супружеской пары.

— Черт побери, он пробрался на первый этаж вот этого здания. — Он ткнул пальцем в стену дома, к которой они сейчас прижимались. — Преступник забаррикадировался и взял заложницу — беременную женщину.

Осуществленному разводу, как правило, предшествуют неоднократные попытки супругов разойтись. Развод и его психологические следствия представляют актуальную проблему современного российского общества. Согласно статистике, сегодня каждый четвертый брак в России распадается, причем, по данным исследований, 67 % мужчин и 32 % женщин считают, что развод можно было предотвратить.

Обдумывая информацию, Сакс переступила с ноги на ногу. Черт, как больно! Проклятый артрит.

В современном обществе развод как явление оценивается неоднозначно. Если раньше его интерпретировали однозначно отрицательно – как угрозу семье, то сегодня возможность расторжения брака рассматривается как неотъемлемый компонент семейной системы, необходимый для реорганизации ее в тех случаях, когда сохранить семью в прежнем составе и структуре оказывается невозможным.

— А какое оружие у того, кто захватил заложницу, Уилкинс? — спросила она, прочитав имя своего собеседника у него на груди.

— Пистолет. Неизвестной системы.

Рост числа разводов, по мнению исследователей, в определенном смысле предопределен переходом к новому способу заключения брака, когда основное значение приобретает свободный выбор супруга на основе чувства любви и личностной избирательности. Свобода выбора партнера с необходимостью предполагает свободное расторжение брака в условиях, когда супружеские отношения складываются неудачно. Многими молодыми людьми развод воспринимается уже не как трагедия, а как хорошая возможность избавиться от невыносимо тусклых и лживых отношений в любви.

— А где наши?

Разводы, к сожалению, представляют серьезную социальную проблему, охватившую весь мир. Причем появилась она тогда, когда человечеством была придумана первая, еще несовершенная в юридическом отношении формула, провозглашающая заключение брака законным. Наряду с этим кто-то уже стал думать о том, как разрушить правовые узы между мужем и женой.

Молодой человек указал на двух полицейских, прятавшихся в задней части стоянки, за оградой.

— Еще двое перед зданием.

Первое упоминание о разводе встречается в своде законов вавилонского царя Хаммурапи, жившего еще в ХVIII веке до нашей эры. С тех пор прошло почти четыре тысячелетия. Положения о разводе многократно менялись, в разных частях света и в различные исторические периоды действовали и продолжают действовать различные положения о разводе. Случалось, что где-то развод был чрезвычайно затруднен, а где-то, наоборот, становился до смешного простой процедурой.

— Группу захвата вызывали?

Разумеется, это не могло не отразиться на массовом сознании, которое всегда реагировало на наиболее значимые общественные проблемы. Именно таковой, на наш взгляд, является проблема развода. Поэтому неудивительно, что, как и раньше, общественное мнение сегодня по-разному расценивает тенденцию увеличения числа разводов. С одной стороны, оно защищает права человека на личную свободу, единодушно признавая право на освобождение от неудавшегося или ставшего невыносимым супружества. С другой – осуждает его как наносящий непоправимый вред детям.

— Не знаю. Когда мы начали стрелять, я потерял свой переговорник.

Подобное двойственное отношение к разводам в обществе определенным образом сказалось и на характере научных исследований по этому вопросу. Одни исследователи рассматривают развод как негативное, пагубное явление, форму проявления семейной деструкции, указывая на то, что и в массовом сознании развод часто ассоциируется с позором, симптомом личного падения, с проявлением собственной слабости, с неизбежным разрывом нормальных отношений с детьми и т. д.

— Бронежилет есть?

— Нет. Я ведь не собирался вступать в перестрелку… Так что же нам делать?

Некоторые исследователи полагают, что развод может играть позитивную роль в том случае, если он ведет к действительному решению семейной проблемы, способствует эмоциональному равновесию и «моральному возрождению» супругов. Подобную точку зрения на развод они обосновывают тем, что в некоторых случаях не только невозможно, но и нецелесообразно сохранять брак, ведь деструктивные отношения между родителями могут оказывать травмирующее воздействие на психику детей и десоциализирующее влияние на формирование их личности.

— Проверяющий, говорит пятьдесят восемь восемьдесят пять, — переключив «Моторолу» на специальную частоту, сказала Амелия.

Развитие экономической самостоятельности и социального равноправия женщин создает условия для расторжения брака в тех случаях, когда семья становится помехой на пути свободного саморазвития и самореализации женщины. В семье, имеющей детей, развод не означает ее ликвидацию и прекращения ее функционирования. Семья сохраняет по крайней мере одну, но важнейшую функцию – воспитание детей. Разведенные супруги перестают быть мужем и женой, но всегда остаются родителями своих детей.

— Говорит капитан семьдесят четыре, — ответил мужской голос. — Продолжайте.

Развод – весьма противоречивое социально-нравственное явление, которое определяется в словаре по семейному воспитанию как «способ прекращения брака при жизни супругов». Развод – это лишь финал семейной драмы, юридическое оформление распавшихся супружеских отношений.

— Десять тринадцать на стоянке к востоку от шесть ноль пять Деланси. Нападение на офицера. Нужно подкрепление: машина «скорой помощи» и немедленно группа захвата. Двое преступников, оба вооружены. Один захватил заложника, так что нам еще необходим переговорщик.

В процессе, предшествующем окончательному расторжению брака, выделяется несколько стадий. Начинается все с эмоционального развода, который выражается в возникновении чувства отчужденности, безразличия супругов друг к другу, в утрате доверия и любви. Затем наступает физический развод: супруги уже думают о возможности юридического развода, но не считают его единственным и наилучшим выходом из создавшегося положения. Супружеские отношения в этот период ограничены, брачные партнеры начинают жить раздельно.

При пробном разводе проблема обсуждается открыто. Супруги живут порознь или, если это невозможно, ведут раздельное хозяйство. Чаще всего таким «пробным» разводом пытаются (нередко неосознанно) облегчить переход к разрыву отношений в условиях распавшейся семьи. Юридический развод– это уже завершение долгого процесса.

— Вас понял, пятьдесят восемь восемьдесят пять. Выслать вертолет для наблюдения?

ОСНОВНЫЕ СТАДИИ И ФАЗЫ РАЗВОДА

— Нет, семьдесят четвертый. У одного из преступников есть мощное ружье, и они оба горят желанием пострелять «синих».[2]

— Мы скоро пришлем подмогу. Вот только секретная служба перекрыла половину города — вице-президент едет из аэропорта Кеннеди. Это задержит нас. Пока действуйте по своему усмотрению. Конец связи.

В представлении многих специалистов развод, вынужденный или добровольный, какими бы внешними причинами он ни был вызван и какими бы законами ни регулировался, в социальном плане является не событием, а процессом. Этот процесс начинается тогда, когда супруги начинают рассматривать развод как реальную возможность, и заканчивается тогда, когда дело доходит до установления самостоятельного (индивидуального для каждого) стиля жизни.

— Вас поняла. Конец связи. — «Вице-президент только что лишился одного голоса избирателя, — подумала Амелия. — Моего».

Развод в юридическом смысле представляет собой лишь часть более широкого процесса, первая стадия которого заканчивается принятием решения о разводе, а вторая складывается из пяти отдельных процессов, протекающих по большей части параллельно. К ним относятся эмоциональный, правовой, экономический, родительский и общественный аспекты развода. Заканчивается этот процесс достижением независимости от бывшего супруга и бывшей семьи, при этом важным является достижение должного уровня сотрудничества бывших брачных партнеров в вопросах материального обеспечения и воспитания детей, которые живут с одним из них.

Уилкинс покачал головой:

В собственно разводе можно выделить три фазы:

— Нам не удастся подвести переговорщика к зданию — снайпер ведь сидит в машине.

1) обдумывание и принятие решения о разводе;

— Над этим я и работаю, — ответила Сакс. Подвинувшись к углу дома, она снова посмотрела на машину — дешевую модель, упирающуюся носом в мусорный бак. Сквозь распахнутые настежь двери Амелия увидела худого мужчину с ружьем.

2) планирование ликвидации семейной системы;

Над этим я и работаю…

3) сепарация.

— Эй, в машине! — крикнула она. — Вы окружены. Если не бросите оружие, мы откроем огонь. Бросьте его сейчас же!

Остановимся на характеристике каждой из фаз развода.

Быстро повернувшись, мужчина направил ружье в ее сторону. Амелия тотчас же скрылась за углом и по «Мотороле» вызвала двух полицейских, засевших в задней части стоянки.

Стадия, предшествующая разводу, начинается с фазы обдумывания и принятия решения о прекращении брачно-семейных отношений как оптимальном в сложившихся условиях варианте разрешения семейного кризиса. На ее протяжении происходит нарастание деструктивности и дисгармоничности семьи. Конфронтация партнеров и ссоры становятся хроническими. Превалирует тревожность, плохое настроение, чувство разочарования, неудовлетворенности, отчуждения и охлаждения, неверия и недоверия.

— В машине есть заложники?

Снижение уровня субъективной удовлетворенности браком, чувство утраты любви приводят к возникновению холодности, враждебности и дистантности в отношениях супругов, что является индикатором начала процесса эмоционального развода. В большинстве случаев наблюдается асимметрия динамики эмоционального развода у партнеров: у кого-то чувство любви сохраняется, у кого-то угасает. Обдумывание и принятие решения о разводе одним или обоими супругами продолжается от нескольких дней до нескольких лет и основывается на осознании ими невозможности дальнейшего существования в рамках семейной системы. Конфронтация с партнером приобретает целенаправленный характер: высказываются обдуманные претензии и требования, наконец ставится вопрос о целесообразности развода.

— Нет.

— Уверены?

Сообщение партнеру о принятом решении иногда вызывает у другого шок, отчаяние, чувство пустоты и хаоса, амбивалентность переживания. Все это составляет характерный паттерн эмоционального переживания отвергнутым партнером решения о разводе. Решение о разводе либо принимается вторым супругом сразу, либо следуют переговоры и «тайм-аут» с отсрочкой принятия окончательного решения.

— Да, — ответил полицейский. — Мы все хорошо рассмотрели до того, как он начал стрелять.

Одним из вариантов «цивилизованного» принятия решения о разводе является более или менее длительное раздельное проживание супругов при сохранении воспитательной и экономической функций семьи. Раздельное проживание создает благоприятные условия для эмоциональной стабилизации супругов, переоценки ими реального состояния и будущего семьи и окончательного принятия решения о дальнейшей судьбе. С момента объективирования проблемы развода эмоциональный развод приобретает все более осознанный характер и принимает форму сознательной целенаправленной реорганизации и реконструкции эмоциональных отношений между супругами.

— Ладно. Сможете попасть в него?



— Разве что через дверь.

— Нет, вслепую не стреляйте. Подберитесь поближе, но только в том случае, если вас все время будут прикрывать.

Фаза планирования ликвидации семейной системы начинается с момента окончательного принятия решения о разводе одним или обоими супругами. Свойственные ей негативно-тревожный эмоциональный фон существования семьи, высокая эмоциональная напряженность и фрустрированность представляют серьезную угрозу для разумного выхода из кризиса. Ликвидация семейной системы связана с необходимостью изменения ролевой структуры семьи, перераспределения ее основных функций и построением нового образа жизни. На этом этапе происходит:

— Принято.

1) эмоциональный развод – разрушение иллюзий в супружеской жизни, чувство неудовлетворенности, психологическое отчуждение супругов, страх и отчаяние, попытки контролировать партнера, споры, стремление избежать проблем. Он предполагает эмоциональную сепарацию супругов; трансформацию эмоциональной привязанности к партнеру;

Амелия увидела, как двое полицейских смещаются к флангу.

2) физический развод, включающий территориальную сепарацию и приводящий к раздельному проживанию бывших супругов;