Добравшись, оглядел входы в «иглы» и убедился, что нигде не маячат охранники. Сразу бросалось в глаза количество мусора у стен. Если принять зал за город, то из центральных богатых районов я попал в окраинные кварталы для бедноты. Мне как раз сюда!
Капсула…
Удивления ее внешний вид не вызвал. Отмеченные зеленым контуром крышки капсул размещались в стенах иглы в два яруса. Имелись лесенки, ведущие ко второму этажу. На каждой крышке горел огонек с надписью.
Занята.
Свободна.
Зеленые окошки светились только на втором этаже. Лезть по лесенке? Или пройтись по другим «иглам»? Подумав, пожал плечами и довольно неуклюже взобрался по лестнице к ближайшей свободной капсуле.
Ну что?
Дадут в долг выспаться в человеческих условиях?
Прижал палец к черному квадратику. Писк… и крышка капсулы беззвучно ушла вверх, открывая двухметровую нишу с мягким на вид эластичным ложем. Забрался я внутрь легко. Слишком легко — руки и ноги сами знали, куда встать, где зацепиться, как подать тело. Смог справиться даже с одной рукой, вовремя притормозив дернувшуюся было левую.
Улегся. Жестковато…
Крышка капсулы закрылось. Над головой зажегся тусклый желтый плафон. Правая ладонь привычно по нему шлепнула и свет погас. Чуть сдвинувшись в сторону, опустил на незамеченную ранее полочку подаренную жвачку. Стало быть, мне приходилось раньше ночевать в подобных капсулах и делать это не раз и не два. Это явно мышечная память, которую невозможно заблокировать.
Баланс: 0
Задолженности: да.
Список задолженностей (последние пять):
Оплата второго приема пищи: 1 сол.
Оплата второго водного лимита: 1 сол.
Оплата третьего приема пищи: 1 сол.
Оплата третьего водного лимита: 1 сол.
Оплата индивидуальной жилой капсулы: 1 сол.
Общая сумма задолженности: 11 солов.
Темнота подействовала снотворным и глаза закрылись сами собой.
Спи, гоблин. Завтра новый чудесный день…
Глава четвертая
СТАТУС:
Номер: Одиннадцатый.
Ранг: Низший (добровольный).
Текущий статус: УРН. (стандартное трехразовое питание и водоснабжение).
Баланс: 0
Задолженности: да.
Общая сумма задолженности: 15 солов.
Игровой вызов завершен.
Итог: победа.
Награда: 3 сола.
Победная серия: 1/3.
Бонус к награде (ИВ): 0 %
Бонус к шансу получения ИВ: 0 %
Шанс получения дополнительного приза: 0 %
Задание: Седьмая рукоять. 100 полных оборотов.
Текущее время: 8:20.
Настроение — ожесточенно-бодрое-злобно-добродушно-обреченно-позитивное.
С этой сложной смесью эмоций я стоял на месте прилизанного взрыва. Понял я это мгновенно, едва войдя в дверной проем и спустившись по пологому пандусу. Тут все вокруг буквально вопило — нас взорвали! А затем старательно, но без каких-либо изысков, постарались привести все в порядок.
Небольшой прямоугольный зал со сглаженными углами. Как я заметил, тут вообще стараются избегать прямых углов в архитектуре. Две двери в противоположных сторонах. По центру оживленная движуха. Настоящая магистраль — похоже, зал используют для попадания из одного коридора в другой. С одной из длинных сторон зала ровная обычная стена из серебристого металла. А вот с другой… некогда там имелась такая же стена. Но потом за ней рванула достаточно мощная бомба, порвавшая металл стены, вывернув его в зал уродливым цветком. Уже после взрыва здесь долго и упорно работали ремонтники, срезавшие вывернутый рваный металл и сумевшие вернуть стене частичную стройность и аккуратность. Но полностью стену они заделывать не стали. Оставили длинный прорез позволяющий увидеть за стеной часть какого-то сложного полуразрушенного взрывом механизмом. Те части что не подлежали восстановлению были изъяты. Часть кожухов срезана. После чего в разрыв между звеньями сложнейшего механизма сделали первобытную «врезку», видимо не сумев найти запчасти или просто не хватило умения.
Суть — выбросили к чертям электронику и механические приводы. Из уцелевших остатков, шестерней, металлических прутьев и дешевой рабочей силы соорудили ядреный суррогат, выглядящий как помесь рабов с инопланетными технологиями. С неравными промежутками — два-три метра — из взрезанной стены торчало восемь рукоятей. Крепких стальных рукоятей до блеска натертых ладонями трудяг. За уцелевшими участками стены что-то периодически громыхало, слышались короткие требовательные сигналы. Едва раздавался сигнал — стоящий у нужной рукояти человек хватался рукоять и делал полный оборот. И судя со стороны, процесс не обещал быть легким — слишком уж напряженными были их лица и тела. Нехорошая деталь — все были двурукими и при обороте пользовались обеими. Да еще и телом налегали на рукояти.
Моя рукоять была предпоследней. Ошибиться было трудно — над каждой рукоятью имелась издалека различимая жирная цифра. К ней я и подошел куда более уверенной походкой по сравнению со вчерашним днем. Глянул на часы. Успеваю свериться с текстом задания, появившегося в интерфейсе еще до того, как я проснулся. Задание необычно многословное.
Задание: Седьмая рукоять. 100 полных оборотов.
Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 8:30. По двойному сигналу и двойной желтой вспышке заменить предыдущего работника. Приступить к работе. Выполнить установленный лимит. Сдать смену.
Описание: По короткому сигналу и зеленой вспышке немедленно произвести один полный оборот седьмой рукояти по часовой стрелке до щелчка. Допустимое промедление — три секунды. Установленный дневной лимит — сто полных оборотов.
Место выполнения: Зона 4, блок 1.
Время выполнения: без пропуска производить полный оборот седьмой рукояти до выполнения установленного лимита.
Награда: 8 солов.
Текущее время: 8:25.
Разжевано прямо как для дебилов. Видимо случались эксцессы с непониманием поставленной задачи. Или с попытками схитрить. Пока стоял и наблюдал, седьмую рукоять провернули два раза — за три минуты с небольшим. Интервалы не были идентичными. Разница в несколько секунд. Третий раунд между оборотами подтвердил мою догадку — он продлился на пятнадцать секунд дольше. Вполне объяснимо — в работу покореженного механизма вовлечены люди. А они не могут работать с точностью машины.
— Лимит — устало выдохнула крепкая женщина, выпуская рукоять и отходя от стены — Заменяй. Трудись.
— Доброе утро — кивнул я.
— Кому как. Мне — вечер.
— Погодите… вы в ночную смену работали?
— Сам как думаешь? — зло рявкнула она — Само собой.
— Ага. Ясно.
Спрашивать ничего больше не стал. Разговор все равно бы не заладился.
Сигнал…
Вот сейчас все и выяснится касательно моей способности сделать сто полных оборотов седьмой рукояти с допустимой задержкой в пять секунд… И-и-и… эх!
Ухватился, навалился, провернул всем телом до уровня плеча и, не давая исчезнуть инерции, продвинул до высшей точки, перехватил и почти повис на рукояти, опуская ее вниз. Щелчок. Оборот сделан. Проверив интерфейс, убедился, что он засчитан — осталось девяносто девять. Облегченно выдохнул.
Что сказать? Тяжело идет, падла! Прямо вот тяжело. Будь у меня две рабочие руки… опустив руку, прислонился к стене в ожидании. Силы буду экономить. Поглядывать по сторонам и прислушиваться не забывал. Но пока ничего интересного не увидел и не услышал. Зато сосед — с восьмой рукояти, молодой совсем улыбчивый парнишка с номер 529, начал беседу первым. Он, как и я только что явился на смену.
— Орк? — спросил он.
— Гоблин — ответил я и показал на левую руку — Вчера провалил задание.
— Бывает — посочувствовал он.
Гудок. Полный оборот. Гудок у него. Он делает ту же операцию что и я. Снова поворачивается ко мне.
— Я тоже как-то раз до гоблина скатился. Когда все скопленные солы сначала у Роба-Роба тратить начал, а следом решил до Дренажтауна добраться и там покутить. Хотя нас там недолюбливают, конечно. Будь трезвым — даже и не подумал бы соваться. Меня там в одном притоне траванули, еле выкарабкался. Потом оказалось, что я пока в несознанке был всех напитками и едой угощал, раздал все свои вещи в подарки. Как пришел в себя… до грусти тошно было… ну ты понимаешь. Развели как последнего гоблина — только без обид. Высокие умы гоблинами не живут.
— Да какие обиды. Все правильно говоришь.
— Во-о-от… Остатки солов ушли на лекарства, неделю в капсуле червем потливым провалялся. Первые три дня перед глазами все кружилось, думал сдохну. Потом только слабость осталась. Хорошо дружбаны меня за едой и водой на закорках таскали. Потом долгонько пахать пришлось, чтобы из гоблинского племени к честным оркам вернуться. Вот в орках — самое оно! Жизнь!
— И не говори. Орки парни честные. Вкалывают как положено.
Беседа прервалась. Крутнув рукоять, вернулся к разговору.
— Кто недолюбливает то? — спросил я с интересом — Я второй день здесь.
— То-то смотрю на тебе кроме трусов ничего. Первым делом купи шлепки — тут ногу пробить легко. Без обуви никуда. А у шлепок подошва толстая. И стоят всего два сола.
— Спасибо. Куплю. Так кто нас так не любит-то?
— Где?
— В этом… Дренажтауне. Это ведь город? И кто там не любит гоблинов и орков?
— А… да какой это город. Верхний квартал. И там своих гоблинов и орков хватает. Не в рации дело, бро. А в том откуда ты. Мы вот с окраины. А они городские. Денежки наши любит, а нас самих — нет. Обдерут до последнего сола — и выпроваживают. И хрен переночуешь за нормальную цену! Проходы к капсулам блокированы — типа защита. Им платишь два сола с рыла. Еще за саму капсулу сол. Сколько всего за ночь? Три сола! Так что лучше туда и не суйся. Живи себе здесь спокойно. И с выпивкой осторожно! У Роба-Роба тоже сильно не расходись — как поймут, что ты уже хороший, так сразу подсядут к тебе, разведут на выпивку, а там и на приключение дурное. На утро проснешься гоблином. Тупым и нищим гоблином. И снова — без обид.
— Ага. Приключение дурное… Вроде твоего? Сходить в Дренажтаун?
— Ага. Крутим, крутим колеса, отрабатываем норму! — чуть отвлекшись на работу, снова заговорили.
За интересной беседой время летит незаметно. Чувствую себя работником конвейерной ленты на старом заводе с уже ни на что не обращающим внимания начальством. Стой себе и трепись с соседом по станку. Всем плевать, пока конвейерная лента вертится.
— А Дренажтаун — просто огромный и мерзкий промышленный квартал. Первичный фильтр у них.
— Фильтр чего?
— Так все стоки ж окрестные к ним сходятся, через решетки их проходят. И только потом уже жижа дальше бежит.
— Наши стоки? Туалеты и прочее?
— И наши. Трубами туда гонятся.
— А еще чьи стоки?
— Да всякие. Крути давай рукоять.
— Спасибо. Так чьи стоки?
— Да кто его? Спроси у эльфов!
— Это типа поговорка?
— Ага. Не слыхал еще?
— Не.
— Еще наслушаешься всякого про эльфов. Никто их не видел, но все о них говорят.
— Так может и нет их? И с чего вообще — эльфы? Другой расы не нашлось?
— Так ведь они кто?
— Кто?
— Высшая раса! Разве нет?
— Что-то такое на ум приходит — признался я и взялся за седьмую рукоять.
— И я что-то такое знаю. Высшая бессмертная раса. Мы то не такие, верно? Мы смертные.
— Ясно. Так Дренажтаун это квартал? Города?
— Ну. Верхний квартал города Мутноводье. Хотя будь моя воля я бы назвал их сраный вонючий городок Вселенским Дерьмосборником! Знал бы ты как там воняет! Особенно в Дренажтауне… без масок никто не ходит. И город дурацкий — вертикальной постройки. Небоскреб здоровенный. Сверху льется жижа, но чем ниже — тем она жижа жиже… круто сказал, да? А потом уже не жижа, а водичка чистейшая. И всем там заправляют полурослики. Так само собой. Они трудяги хоть куда. И деловые. Слушай… одиннадцатый…а давай о бабах, а?
— То есть…
— Ну да! Вот тебе какие больше нравятся? Если спросишь меня — то само собой рыженькие! Они, во-первых, чистюли, во-вторых, в них загадка есть, в третьих… ты кожу их трогал? Вот трогал? Повезло хоть раз тебе, гоблин? Чтобы до кожи природной рыжухи дотронуться… эх! Ну а в-четвертых…
Я удивленно и даже завороженно слушал разошедшегося соседа. А тот заливался соловьем… Не остановить! Слушал не только я — до парня на шестой рукояти тоже долетали обрывки восторженной оды посвященным рыжеволосым красоткам, и он то и дело подбегал ближе ко мне и слушал. Возвращался, крутил рукоять. Снова слушал. Я его понимал — не каждый день встретишь человека столь неистово влюбленного в от природы рыжеволосых девушек. И ведь столько он тонкостей знал… мне б такое даже в голову не пришло. И нордические они, и особенно ласковые и трепетные в грозовую погоду…
Я не заметил, как пролетело время. И стряхнул с себя гипнотическое оцепенение только при виде подошедшего унылого мужика со впалой грудью обтянутой грязной майкой.
— Сме-е-ена — протянул мужик.
Дождавшись двойной желтой вспышки и гудка, с облегчением покинул рабочее место. Обменялся рукопожатием со знатоком рыженьких, кивнул соседу с шестой рукояти и попрощался. Им то еще крутить и крутить — у них РНП. Они орки, а не гоблины.
Что с финансами? И что с правой рукой?
Рука болела. Скоро обед. Кстати, как я узнал сегодня по пути на работу — как звучит! По пути на работу… — узнал, что твой обед никуда от тебя не уйдет, если занят. Свое тройное питание и питье ты будешь получать до тех пор, пока не превратишься в червя или не умрешь. Пока есть хотя бы одна конечность — тебя кормят. В долг, но кормят.
И если я после обеда вздремну, то, проснувшись, познаю все муки закостеневших воющих мышц спины, живота и правой руки. Да и плечо болит правое. Легко отделалась только бесполезная левая рука. Чертов локоть…
А еще я узнал, что в каждом Клуксе есть банкомат, как его называют на местном жаргоне. Увидел его сегодня после завтрака и с пятой попытки нашел недовольного доброхота давшего короткое пояснение. Подходишь, касаешься экрана. Если у тебя есть на балансе сумма больше двух солов — минимум три — экран загорается. Там всего два поля. В верхнее вводишь номер того, кому хочешь перевести солы. В нижнюю графу вводишь сумму. Тыкаешь «ОК». Дело сделано. Система снимет у тебя со счета количество солов и положит на внутренний счет банкомата. Но не станет напрямую отправлять ее адресату — хотя, казалось бы, почему? Ведь в этом ничего сложного технически быть не может для всемогущей системы. Но нет. Кому адресованы деньги — ему придется явиться к любому банкомату и одним касанием снять перевод. При этом банкомат в обоих случаях заберет свои два сола. Это если сумма перевода до ста солов. Если выше — банкомат автоматически снимает десять процентов с того, кто деньги переводит. А с того, кто получает — забирает все те же символические два сола.
Осталось придумать, кто и за что переведет мне денежки…
До ста солов… у кого-то бывают такие деньжищи? С сума сойти… у меня все гораздо печальней…
Баланс: 0
Задолженности: да.
Общая сумма задолженности: 7 солов.
Время обеденное. Сейчас нажру и напью еще на два сола. А потом у меня море времени, чтобы придумать способ подзаработать еще немного деньжат. Не хочется что-то мне жить сирым гоблином. И раздобыть бы где длинную тряпку или бинт — сделать перевязь для все еще отказывающейся служить левой руки. Бинт продается в автоматах. Стоит ерунду — два сола. Столько же стоит диагностика в медблоке. Появись у меня два звонких сола — я двинусь не за бинтом, а к равнодушному, но профессиональному доктору. С локтем огромная проблема. Это уже очевидно. Само собой не рассосется. Серьезное повреждение локтевого сустава. Или суставной сумки… или у меня там жидкость кончилась смазочная. Я не знаю. Но узнать должен как можно быстрее — глядя на раздутый синий локоть на ум приходит зловещее словосочетание «газовая гангрена». Я даже попытался принюхаться — не воняет ли уже тухлым мясом? Улови хоть тень запаха — помчусь искать прохожего с мачете, а как найду — заставлю его отрубить мне руку выше локтя.
Я как раз ковылял по коридору, двигаясь к облюбованному Клуксу, размышляя о гоблинской бедности и болезненности и был так погружен в эти думы, что пропустил бы номер на вспыхнувших стенных экранах. Но выручил прохожий, буркнувший злобно:
— Сдохни, двойная единица! Сучий везунчик!
Проводив его обалделым взглядом — неожиданно же! Да еще столько злобы! — глянул на экран.
Так точно. Есть такая цифра на нашей груди!
Сразу прилип к экрану, осмотрелся. Нет чертовых гриферов на горизонте? Правый большой палец сам собой прилип к сенсору, подтверждая — я в деле! Я в игре!
Система не осталась равнодушной к моему порыву.
Galaxian.
Один раунд.
Выберите уровень сложности:
Легкий. Нормальный. Тяжелый.
Та-а-ак…
— И кто бы мне теперь сказал что это такое… — грустно произнес я, глядя на ничего не говорящее мне название.
Galaxian?
Галактика? Галактический? Связано с космосом? Ну точно не с крестиками-ноликами…
Таймер тикает. Логично ткнуть в «легкий». Но я нищеброд с долгами. Попробую замахнуться хотя бы на «нормальный».
И замахнулся.
Экран мигнул и начал темнеть. А у меня в голове возникла схематичная зеленая анимация, где человечек с улыбкой выставляет перед собой правую руку с разжатой ладонью и водит ее перед собой налево-направо. Левая рука сжата, большой палец ритмично касается кулака.
На темном экране появились мигающие белые точки. Внизу по центру экрана возникла какая-то цветная фиговина. Миг… другой… и под заунывные писки и переливы проявилась стая разноцветных злобных мух…
Что это за хреновина? От мушиной стаи оторвалось несколько боевых единиц и устремились ко мне. Я тупо наблюдал. Три летящие мухи поднатужились и обделались, послав ко мне «гостинцы».
Стоп! Это же космос! Вверху стая звездолетов. И они не гадят на ту штуковину внизу — а это мой корабль! — а лупят по нему ракетами!
Тревога!
Мотнул рукой. Кораблик мотнулся в ту же сторону. И выстрелил — тут левая рука «помогла». Пара выстрелов. Судорожное метание… и меня прикончили космические мухи.
— Блин!
Игровой вызов завершен.
Итог: проигрыш.
Проиграл.
Почему? Просто не ожидал игры требующей реакции. Я-то опять рассчитывал на что-то пошаговое, с паузой. Я сделал ход — противник сделал ход. Я неспеша оценил его отвратительную агрессию и, взвесив все за и против, сделал ответный ход.
Но система меня переиграла, подсунув древнюю космическую стрелялку.
— Лох! — уверенно вынесла вердикт проходящая мима девушка лет двадцати, но с пятидесятилетними руками.
— И гоблин к тому же! — жизнерадостно поддержал я ее.
— Лох из урны!
— Точно! УРН — мой дом родной.
— Криворукий и тормознутый гоблин.
— Не в бровь, а в глаз! — кивал я, постукивая себя ладонью по груди — Все верно, сестра. Истину глаголишь!
— В Галаксиан даже ребенок выиграет!
— Где я и где ребенок! Я криворукий и тормознутый гоблин-лох сидящий в урне!
— А ты молодец — фыркнула оскорбительница, соизволив остановиться и обернуться — Держишься отлично. Другой бы уже начал психовать и посылать куда подальше.
— Зачем? — улыбнулся я — Сам виноват в проигрыше. Не ожидал игры на реакцию.
— Так держать, гоблин!
— А какие еще игровые вызовы бывают?
— Их тьма! — крикнула она, удаляясь на зависть бодрым шагом — Система может удивить! Но раз тебе дали Галаксиан… новичок?
— Так точно!
— Крестики-нолики, Галксиан, Пинг-понг, Тетрис… Жди примерно такого.
— И так всегда?
— Не слышу-у-у…
— Так всегда?
— Пока не выиграешь первую игровую серию.
— Ага…
— Чего?
— Где говорю подзаработать тут можно тощему гоблину?
Девушка остановилась, издалека смерила меня взглядом. Неуверенно пожала плечами:
— У тебя же ничего нет?
— Ну почему же — оскорбился я — У меня есть кофейная жвачка с витамином С!
— Сильно она тебе поможет. Я про защитную экипировку. Без нее нормальную работу уже не получишь. Да еще и локоть твой уродливый… Но попытаться стоит. Иди на семнадцатый перекресток. Это рядом с третьей зоной. Там собираются такие как ты. Ждут.
— Кого?
— Нанимателей, само собой. Сам разберешься — подойдя, девушка порылась в поясной сумке и протянула мне руку — Держи.
— Спасибо. Что за дар?
— Лимонная жвачка — засмеялась та и умчалась, напоследок крикнув — Тебе в коллекцию, гоблин!
— Спас-и-ибо! — проорал я в ответ, чем вызвал неудовольствие прикемарившего на стенном выступе однорукого и одноного седого мужика.
Зомби! Вот они какие…
— Задари жвачку, гоблин — просипел седой, привставая.
— Не — покачал я головой — Не задарю.
— Пожрать есть что?
— Нету.
— Воды дай чуток.
— Нету.
— Сука.
— И вам не хворать — кивнул я — К третьей зоне ведь можно этим коридором выйти?
— Пошел ты.
— Спасибо за напутствие.
— Сдохни.
Семнадцатый перекресток был заметен издалека — крупнее прочих, плюс немало стенных выступов, почти сплошь занятых желающих подзаработать трудягами. Сидят тесно как птички на жердочке. Увидев такую толпу унывать не стал — посмотрим как сложится. Спросив у вежливо беседующих и неплохо одетых мужиков — майки, шорты, шлепки — где ближе всего можно получить еду, сходил и получил воду и питательный кубик.
Кубик штука интересная… не знаю разбухает он в желудке в десять раз или просто в нем какая-то химия, но все рассчитано таким хитрым образом, что позавтракав, к обеду начинаешь ощущать легкий голод. Пообедав — к ужину задумываешься о том, что пора бы чем-то перекусить.
Баланс: 0
Задолженности: да.
Общая сумма задолженности: 9 солов.
Плохо, гоблин, плохо.
Бегай, гоблин, бегай.
Ищи работу, гоблин!
Сегодня, если отказаться от душа, у меня уйдет еще три сола — ужин, вода, ночлег. Могу поспать на теплой лавке. Тогда долг вырастет только на два сола. Но завтра я смогу заработать лишь восемь солов — ведь я на пониженной рабочей норме. И такой же оплате.
Стоп…
Сегодняшнее задание я выполнил. Пусть уровня УРНы, но выполнил. То есть завтра мне дадут задание обычного уровня?
Я должен срочно выяснить этот вопрос. И плевать на чужое недовольство. Пусть злятся и ругаются. Мне нужна инфа. Как раз на семнадцатом перекрестке и расспрошу, приткнувшись к работягам, выглядящим победнее. Может на своих повезет наткнуться — на говорливых гоблинов.
С пятой или шестой попытки удалось выяснить нужные сведения.
Система спросит. При получении ужина. Хочу я вернуться на уровень ОРН или же пока остаться на УРН.
Что ж — логично и справедливо. Если бы перебрасывало на ОРН силком, а ты не в состоянии выполнить такое задание физически — тебе конец. С моей рукой мне надо трижды подумать, стоит ли сейчас подниматься выше. Сегодня я работал три часа, прокрутил рукоять сто раз и тело выламывает до сих пор. Утром будет хуже. И это при гоблинской норме. А если на ОРН — там все двести раз оборотов рукояти. Вот попробуй теперь прими верное решение. Хотя к вечеру, думаю, уже созреет что-то в голове. Но многое будет зависеть от послеобеденных успехов по заработку солов. Честно говоря, если не сумею подзаработать деньжат «левым» способом — мне нет смысла оставаться на УРН. Это верный путь к банкротству и образу жизни разумных червей. Мои минимальные нужды — без ночлега и душа — восемь солов в день. И мой заработок — восемь солов в день. Я не выживу. И уж точно не скоплю ни сола.
— Млин тяжело быть гоблином — вздохнул я, прислоняясь спиной к стене и нежно баюкая больной локоть.
— Каково тогда зомби, по-твоему? — прохрипел сидящий рядом изрядно пованивающий потом мужик без левой руки и правой ноги, крепко держащий самодельный пластиковый костыль — А?
— Еще хреновей?
— Умник… заткнись уже…
Отвечать хрипящему зомби не стал — что я ему скажу? Пугать тоже смысла нет — он ведь зомби, стало быть нежить, а они лишены инстинкта самосохранения.
Замолчал и зомби, внезапно выпрямившись, втянув и без того впалый живот, широко улыбнувшись и глядя перед собой застывшим взором. Чего это с ним? Жажда крови пробудилась? А… вон оно что…
К семнадцатому перекрестку сходилось шесть коридоров различной ширины и оживленности. У входа в самый широкий проход было грубо намалевано «ГОРОД», а рядом стрелка — для самых тупых. Из этого коридора и вышло шестеро человек. Они разительно отличались от здешнего сброда.
На них имелась одежда!
Нормальная человеческая одежда. Никаких дурацких коротеньких шорт, представляющих собой ублюдка рожденного от фабричных фирменных шорт и самотканых семейных трусов. Единственное достоинство моей одежки — она легко отмывается от любой грязи и сохнет буквально за минуту.
А тут…
У всех брюки. Одинакового оливкового цвета. Крепкие и удобные рабочие брюки с дополнительными карманами на бедрах. У всех футболки разных цветов. У всех куртки разных цветов. Причем, как я сразу заметил, цвет футболок и курток совпадает — красное под красным, черное под черным, серое под серым. Это цветовое различие явно не просто так. Пригляжусь через минуту. Сначала довершу завистливый осмотр чужих вещичек.
Голодный голый гоблин смотрит на вас, бвана! Смотрит так пристально бвана, будто хочет украсть ваши вещи!
У всех крепкая обувь. И тут не кеды и не шлепки. У них на ногах ботинки или сапоги — и те и те со средней длины голенищем. У всех на головах разноцветные банданы, а поверх них пластиковые каски двух модификаций или же шлемы наподобие мотоциклетных.
У всех рюкзаки за спинами — того же оливкового неприметного цвета. Поясные сумки. Жилеты. Налокотники и наколенники. А кое у кого и дополнительный «обвес». Ну и оружие… того или иного рода оно присутствует у всех шестерых.
А теперь детальней оглядим. Тщательно, но шустро.
Голодный гоблин продолжает пялиться на вас, бвана! Врежьте наглому гоблину чтобы не пялился!
Трое в красном. Три высоких накачанных бугая, похожих друг на друга как яйца выползшего из радиоактивной лужи мутанта. Одинаковая одежда. Жилеты. Сапоги. Перчатки выглядящие очень жесткими и толстыми. Защита на коленях, локтях, голенях. На груди и плечах, поверх жилета, конструкция напоминающая «броню» игрока в американский футбол. Конструкция массивная, крепкая. Их головы прикрывают мотоциклетные шлемы с поднятыми сейчас забралами. На поясах длинные дубинки. Причем из них торчит по три длинных и толстых стальных спицы. У одного из поясной сумки виден торчащий провод. Еще у каждого на поясе длинная… длинное толстое шило прикрепленное к пластиковой рукояти… Рукава курток и плечевая защита украшены старательно нарисованными языками пламени желтого цвета. Стильно, стильно… выползший из болота гоблин потрясен, бвана! Можно гоблину потрогать эту красоту своими грязными руками?
Парни выглядят бывалыми уверенными в себе ветеранами прошедшими через многое.
Две девушки. Стройные… нет… не просто стройные. Они спортивные. И тоже подкачанные. Более того — они жесткие, эта жесткость ощущается в их поведении, в их позах, в их взглядах. Это сразу бросается в глаза — женщинам не свойственна подобная аура. Они резко выделяются даже не фоне брутальных парней брызжущих угрюмым адреналином даже из ушей. Обе одеты в синее. Экипировка почти такая же как у парней, но значительно облегченная и без раздутой защиты на плечах и груди. Вместо нее аккуратные наплечники. Головы прикрыты пластиковыми касками. На шеях яркие желтые платки. Тонкие перчатки, на костяшках поблескивает острый металл. У каждой за спиной длинная… винтовка? Не винтовка?
Я сделал стойку. С превеликим трудом удержался от движений.
Никчемный гоблин не смеет смотреть на оружие орков и полуросликов, бвана. Трусливый гоблин больше не поднимет взгляда…
Но гоблин взгляд поднял. И ничуть этого не скрывал — вокруг меня на явившихся гостей смотрели все за исключением спящих. Да и те уже разлепляли сонные глаза и вперяли взоры туда же — на тех, кто будто бы пришел сюда из иного мира, более чистого и приятного.
— Вот это я понимаю другая эволюционная ступенька развития — пробормотал я больше себе, но был услышан и доходягой справа.
— А?
— Да я так…
— Кто б мне дал одну из этих цыпочек часочка на четыре — мечтательно прохрипел зомби слева.
На четыре часа? Парень… да тебе и четырех минут много будет, судя по пылающему взору, тянущейся с губ струйке слюны и неистово ерзающему по скамье тощему тазу.
Оружие…
Вот вроде смотрел прямо на него и вроде даже видел в деталях. А понять, что это такое не мог. Никакого намека на ствол. Но отчетливо вижу приклад. Простенький такой, едва намеченный. Противоположный конец оружия… черт… такое впечатление, что за спинами девушек висят обычные доски, которым с помощью лобзика придали грубую форму винтовки — без ствола — и снабдили это убожество ремнями. С таким «оружием» детишки в войнушки играют. Тут с наскока не разберешь. Поэтому вернусь-ка я к пятому из гостей. Тому, что стоял во главе угла образованного помощниками и, заложив руки за спину, с деланной доброжелательностью оглядывал собравшийся на семнадцатом перекрестке гоблинский и оркский сброд. Почему с деланной? А его выдавала чересчур сильно оттопыренная нижняя губа, показывающая всю глубину охватившего его пренебрежения к раскинувшемуся перед ним жалкому зрелищу. Он среди них главный. Тут не ошибешься.
— Нужно двадцать крепких и смелых орков! Сойдут и гоблины. Никаких зомби! — с уже нескрываемой скукой в голосе заговорил главный.
Я же рассматривал его в оба глаза.
Черная футболка, оливковые штаны военного кроя, ботинки на толстой рифленой подошве, длинный плащ неброского серого цвета. Серая бейсболка с ярко-желтым языком огня. Пояс есть, но висит ли на нем что-нибудь не вижу — плащ мешает. Имеется и рюкзак за спиной, полускрытый капюшоном плаща. Начальник в плаще продолжал тем временем говорить, оказавшись обладателем голоса такой силы, что с легкостью перекрыл поднявшийся после его первых слов гомона.
— Начну с главного — никаких солов в оплату! Только вещами!
Гомон резко оборвался, сменившись разочарованным гулом. Судя по скривившимся рожам гоблинов им словно бы торт сначала пообещали, но все кончилось куском брошенной на пол черствой лепешки. На всякий случай скривил рожу и я — хотя уже решил, что если получится, то обязательно присоединюсь. Награда вещами? Вещами так вещами. Я гоблин не гордый.
— Что за вещи? — вякнул кто-то достаточно звучным голосом.
Ответ был дан тут же:
— Предметы одежды. Немного обуви. На что-то особенное не рассчитывайте.
— Начальник… новую руку на шмотье у Матери не выменяешь!
«Матери»? Это про систему так сказанули? Неслабо у кого-то шиза обороты набирать начала. Неслабо. Хотя посиди тут годков пять аль восемнадцать — и не в такое верить начнешь.
— Верно! — поддержали недовольного.
— Солами давай!
— Шмотье нам без надобности! Еда — сойдет!
— Предметы одежды. Немного обуви — со вселенской скукой в голосе повторил мужик в плаще, одергивая полы приметной одежки — Желающие есть? Подходите сюда по одному.
Я с грустью убедился, что недовольное ворчание хоть и было, но стоило пригласить — и не меньше трех десятков людей встало. Мне с моим локтем, похоже, не светит сегодня поработать… я ведь гоблин только с виду, а так самый настоящий зомби без одной руки.
— А что хоть за работа? — спросил кто-то из уже вставших — И где?
— Работа проще некуда. Мозги прилагать не придется — на этот раз насмешка прозвучала отчетливо.
— И что делать-то? Долго? Идти далеко?
— Поработать бурлаками. Около двух часов. Отсюда два километра.
Половина вставших — даже больше — тут же уселась обратно.
Бурлаками? Я наморщил лоб. Бурлаками… почему-то в кастрированных мозгах всплыла картина с речным пейзажем и гурьбой мужиков в не слишком современных костюмах.
Я встал. Прижимая левый локоть к боку, чтобы не слишком бросался в глаза, пристроился за двумя зло ворчащими парнями и вскоре оказался в медленно и неохотно собирающей колонне будущих бурлаков. Когда все определились, хотят они поработать или нет, нас быстро пересчитали.
— Восемнадцать… и почти все доходяги… — без каких-либо эмоций доложил начальнику бугай с дубиной.
— Нормально — ответил тот и качнул головой — Двинули.
И мы двинули, вразнобой затопав по коридору. Решившие остаться проводили нас ругательствами и пожеланием сдохнуть, заодно заклеймив как дешевку продавшуюся за пустышку.
— И что делают бурлаки? — спросил я у девушки баскетбольного роста, обладающую невероятно длинными ногами, но при этом делающую такие до странности мелкие шаги, что я без труда держался рядом — к ее неудовольствию. Ну да — она в майке, шортах, кедах и зеленой бандане. Еще и старые налокотники имеет защитные. А рядом с ней шлендает босиком гоблин в криво сидящих трусах…
Оценив меня опытным взглядом, она скривила губы в усмешке:
— Скоро узнаешь. Тяжко тебе придется. Лучше сразу откажись.
— Не — улыбнулся я — Я сперва окунусь. Потом уж решу. Вдруг мне понравится?
— Придурок.
— Может и так — вздохнул я, поправляя шорты — Может и так… Топать еще два километра. Может скрасим дорогу интересной беседой?
— Отвали.
— Значит не скрасим… — чуть замедлившись, поравнялся с идущим сзади — Погоды коридорные нынче так себе, да? Сквозит и сквозит…
— Заткнись и сдохни.
— Ясно — вздохнул я и, глянув на еще одного чем-то крепкого недовольного, сказал — Вот удивляюсь — чего вы в зубы получить не боитесь после таких пожеланий? М?
— Ты чего?