«Твиттер» 18 августа 2022
Далее следует заявка, в которой суть и сюжет будущей повести излагаются достаточно подробно и вполне узнаваемо. Редкий случай, когда «скелет» повести нам удалось построить фактически за один-единственный рабочий день.
Конни Роуз @Wannabeawritergirl
#СпаситеМелани Чмоки тя, сестричка!
Джеймс Хилтон @James_T_Hilton
Да кому ваще не плевать на #УродливаяПравда?? Еще один финт от женщины, которой хронически не хватает внимания #уткапромеланиЛэнг
Талиа Джей @TahliaJenkins55
ДА! На следующей неделе они стопудово запустят новый продукт #уткапромеланиЛэнг
Разработка продолжена была еще и во время майской встречи, мы даже начали писать черновик и написали десяток страниц, но потом вынуждены были прерваться – сначала для работы над сценарием «Бойцового Кота», а потом над повестью «Парень из преисподней». И только в июне 1974 года, переписав уже написанные десять страниц заново, мы взялись за «Миллиард» основательно и закончили его вчистую в декабре.
Кейтлин М Дэвис @Mummyrulestheroost
ОМГ какого черта эта женщина до сих пор в заключении? Давайте уже докопаемся до #УродливаяПравда #СпаситеМелани
Джейн Гудфеллоу @WorldofCats2002
Я знала, что с последним видео Мелани что-то не так. От него было какое-то стремное ощущение. Отец держал ее в заключении 6 МЕСЯЦЕВ #СпаситеМелани
Я уверен теперь, что задержка почти на год пошла этой повести только на пользу. Весной 1974 года БН оказывается вовлечен в так называемое «дело Хейфеца»: он впервые лоб в лоб сталкивается с нашими доблестными «компетентными органами», к счастью, правда, только лишь в качестве свидетеля. Столкновение это (достаточно подробно описанное у С. Витицкого в «Поиске предназначения») оставило в душе БН впечатления неизгладимые и окрасило (по крайней мере лично для него) всю атмосферу «Миллиарда» совершенно специфическим образом и в совершенно специфические тона. «Миллиард» стал для БН (и разумеется, – по закону сообщающихся сосудов – и для АН тоже) повестью о мучительной и фактически бесперспективной борьбе человека за сохранение, так сказать, «права первородства» против тупой, слепой, напористой силы, не знающей ни чести, ни благородства, ни милосердия, умеющей только одно – достигать поставленных целей, – любыми средствами, но зато всегда и без каких-либо осечек. И когда писали мы эту нашу повесть, то ясно видели перед собою совершенно реальный и жестокий прообраз выдуманного нами Гомеостатического Мироздания, и себя самих видели в подтексте, и старались быть реалистичны и беспощадны – и к себе, и ко всей этой придуманной нами ситуации, из которой выход был, как и в реальности, только один – через потерю, полную или частичную, уважения к самому себе. «А если у тебя хватит пороху быть самим собой (как писал Джон Апдайк), то расплачиваться за тебя будут другие».
Люси Болтон @LucieBoltonOfficial
А вас не удивляет, что #МеланиЛэнг конкретно съехала с катушек после того, как британские медиа прошерстили всю ее жизнь? Определенно, ее отец просто заботится о ней #ПомогитеПитеру
Ричард Т Малони @Richard&LesleyM
Это частное дело семьи, касающееся проблем женщины с душевным здоровьем. Почему вы не можете просто оставить эту семью в покое? #ПомогитеПитеру
Джесси W @Jessiebakescakes4U
С мужиком бы такого никогда не случилось #СпаситеМелани
Замечательно, что подтекст этой повести, казалось бы, тщательно замаскированный, все-таки неуправляемо выпирал наружу и настораживал начальство без промаха. Так, «Аврора», с нетерпением ждавшая эту нашу повесть, фактически заказавшая ее и даже заплатившая за нее аванс – несмотря на хорошие рецензии, несмотря на совершенную невозможность придраться к чему-то определенному, несмотря на изначально доброе к авторам отношение, – несмотря на все это, сразу же потребовала перенести действие в какую-нибудь капстрану («например, в США»), а когда авторы отказались, тут же повесть и отвергла – с сожалением, но решительно.
Эми Б @GirlAboutTownBlog
Чуваки!!!!! Кто еще яростно ждет #УродливаяПравда???? Я СТОПУДОВО за #СпаситеМелани
Кейтлин М Дэвис @Mummyrulestheroost
Что же ты за лицемерка, @GirlAboutTownBlog! Как ты можешь быть за #СпаситеМелани после всего, что ты о ней наговорила?
Документальный фильм производства студии Netflix:
Повесть удалось опубликовать в журнале «Знание – сила», причем ценою сравнительно небольших переделок. Первой жертвой цензуры пал, разумеется, Лидочкин лифчик, объявленный ядовитой бомбой, заложенной авторами под народную нравственность... Но более всего, помнится, удивило нас решительное и совершенно бескомпромиссное требование убрать из текста предостерегающую телеграмму («БОБКА МОЛЧИТ НАРУШАЕТ ГОМЕОПАТИЧЕСКОЕ МИРОЗДАНИЕ...»). У кого именно из начальства и какие «неуправляемые ассоциации» вызвала эта телеграмма, так и осталось редакционной тайной. Вообще-то начальство требовало сначала убрать Гомеостатическое Мироздание en grand, но нам с нашими друзьями-редакторами удалось отбиться сравнительно недорогой ценой: упразднив понятие «гомеостазис» (которому начальство придавало почему-то некое социально-мистическое значение) и введя понятие «Сохранение Структуры» (видимо, этого социально-мистического духа напрочь лишенное). Кроме того, пришлось поменять «следователя уголовного розыска» на «следователя прокуратуры». Или наоборот. Не помню. Какой-то из этих следователей решительно не устраивал надзирающие органы – какой именно? почему? Одному Богу это известно. Или, может быть, дьяволу – по-моему, это, скорее, его епархия.
МЕЛАНИ ЛЭНГ – УРОДЛИВАЯ ПРАВДА
Интервью были записаны в период с 19 по 22 сентября 2022 года (по прошествии 220 дней с момента исчезновения Мелани)
Закадровый голос
Я подумал сейчас: а ведь ВСЕ действующие лица повести имеют своего прототипа. Редкий случай! Никто не придуман совсем уж из головы – разве что следователь Зыков, да и тот есть некое среднее взвешенное из Порфирия Петровича (см. «Преступление и наказание») и того следователя ГБ, который вел дело Хейфеца. Может быть, именно поэтому «Миллиард...» числился у нас всегда среди любимейших повестей – это был как бы кусочек нашей жизни, очень конкретной, очень личной жизни, наполненной совершенно конкретными людьми и реальными событиями. Как известно, нет ничего более приятного, как вспоминать благополучно миновавшие нас неприятности.
В 2003 году пятнадцатилетняя Мелани Лэнг завоевала всеобщее внимание как одна из самых известных моделей Британии. К лету 2005 года ее модельная карьера закончилась, однако на протяжении девятнадцати лет Мелани Лэнг являлась одной из самых узнаваемых знаменитостей в стране, подвергаясь пристальному вниманию со стороны прессы и общественному увлечению ее частной жизнью на протяжении более чем двух десятилетий.
«ГРАД ОБРЕЧЕННЫЙ»
Однако четырнадцатого февраля 2022 года Мелани Лэнг исчезла из общественного поля, с ее поста генерального директора Lange Cosmetics and Baby Lange и вообще из социума после публикации эмоционального видео на ее ютуб-канале.
Впервые идея «Града» возникла у нас еще в марте 1967 года, когда вовсю шла работа над «Сказкой о Тройке». Это было в Доме творчества в Голицыне, там мы регулярно по вечерам прогуливались перед сном по поселку, лениво обсуждая дела текущие, а равно и грядущие, и во время одной такой прогулки наткнулись на сюжет, который назвали тогда «Новый Апокалипсис» (о чем существует соответствующая запись в рабочем дневнике). Очень трудно и даже, пожалуй, невозможно восстановить сейчас тот облик «Града», который нарисовали мы себе тогда, в те отдаленные времена. Подозреваю, это было нечто весьма непохожее на окончательный мир Эксперимента. Достаточно сказать, что в наших письмах конца 60-х встречается и другое черновое название того же романа – «Мой брат и я». Видимо, роман этот задумывался изначально в значительной степени как автобиографический.
Видеоматериалы
ИСТОЧНИК: ЮТУБ-КАНАЛ МЕЛАНИ ЛЭНГ
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 14 ФЕВРАЛЯ 2022 ГОДА
Ни над каким другим нашим произведением (ни до, ни после) не работали мы так долго и так тщательно. Года три накапливали – по крупицам – эпизоды, биографии героев, отдельные фразы и фразочки; выдумывали Город, странности его и законы его существования, по возможности достоверную космографию этого искусственного мира и его историю – это было воистину сладкое и увлекательное занятие, но все на свете имеет конец, и в июне 1969-го мы составили первый подробный план и приняли окончательное название – «Град обреченный» (именно «обречЕнный», а не «обречённый», как некоторые норовят произносить). Так называется известная картина Рериха, поразившая нас в свое время своей мрачной красотой и ощущением безнадежности, от нее исходившей.
Привет, ребята! Хочу запостить суперкороткое видео, поскольку я знаю, что многие из вас переживают за меня после того, как увидели новости на этих выходных. Последние несколько месяцев были самыми тяжелыми за всю мою жизнь и… В общем, правда в том, что я плохо справляюсь. Я прошу прощения за эмоциональные потрясения, которые я причинила моей семье и моим фанатам. Я… Я буду в порядке.
Черновик романа был закончен в шесть заходов (общим счетом – около семидесяти полных рабочих дней), на протяжении двух с четвертью лет. 27 мая 1972 поставили мы последнюю точку, с облегчением вздохнули и сунули непривычно толстую папку в шкаф. В архив. Надолго. Навсегда. Нам было совершенно ясно, что у романа нет никакой перспективы.
[Пауза]
Я возьму небольшую паузу, чтобы отдохнуть и поработать над своим душевным здоровьем. Люблю вас!
Закадровый голос
Нельзя сказать, чтобы мы питали какие-либо серьезные надежды и раньше, когда только начинали над ним работу. Уже в конце 60-х, а тем более в начале 70-х, ясно стало, что роман этот опубликовать не удастся – скорее всего, никогда. И уж во всяком случае – при нашей жизни. Однако в самом начале мы еще представляли себе развитие будущих событий достаточно оптимистично. Мы представляли себе, как, закончив рукопись, перепечатаем ее начисто и понесем (с самым невинным видом) по редакциям. По многим и по разным. Во всех этих редакциях нам, разумеется, откажут, но предварительно – обязательно прочтут. И не один человек прочтет в каждой из редакций, а, как это обыкновенно бывает, несколько. И снимут копии, как это обыкновенно бывает. И дадут почитать знакомым. И тогда роман начнет существовать. Как это уже бывало не раз – и с «Улиткой», и со «Сказкой», и с «Гадкими лебедями»... Это будет нелегальное, бесшумное и тайное, почти призрачное, но все-таки существование – взаимодействие литературного произведения с читателем, то самое взаимодействие, без которого не бывает ни литературного произведения, ни литературы вообще...
Казалось, Мелани скрылась с глаз общественности и прекратила появляться на публике, чтобы восстановиться после публичного нервного срыва, который, по мнению многих, был вызван ее разводом и потерей опеки над детьми.
Никто из людей, близких к Мелани, не видел ее со дня публикации этого видео. Ни ее лучшая подруга, ни бывший муж. Ни, что самое главное, даже ее дети. Только ее отец, сэр Питер Лэнг, который утверждает, что видел ее после четырнадцатого февраля. И вот теперь, шокирующие откровенностью видеозаписи, опубликованные второго августа этого года, открывают совершенно другую историю.
Но к середине 1972-го даже этот скромный план выглядел уже совершенно нереализуемым и даже небезопасным. История замечательного романа-эпопеи Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», рукопись которого прямо из редакции тогдашнего «Знамени» была переправлена в «органы» и там сгинула (после обысков и изъятий чудом сохранилась одна-единственная копия, еще немного, и роман вообще прекратил бы существование, словно его никогда и не было!), – история эта хорошо нам была известна и служила сумрачным предостережением. Наступило время, когда рукопись из дома выносить не рекомендовалось вообще. Ее даже знакомым давать сделалось опасно. И лучше всего было, пожалуй, вообще помалкивать о ее существовании – от греха подальше. Поэтому черновик мы прочли (вслух, у себя дома) только самым близким друзьям, а все прочие интересующиеся еще много лет оставались в уверенности, что «Стругацкие, да, пишут новый роман, давно уже пишут, но все никак не соберутся его закончить».
Видеоматериалы
А после лета 1974, после «дела Хейфеца – Эткинда», после того, как хищный взор компетентных органов перестал блуждать по ближним окрестностям и уперся прямиком в одного из соавторов, положение сделалось еще более угрожающим. В Питере явно шилось очередное «ленинградское дело», так что теоретически теперь к любому из «засвеченных» в любой момент могли ПРИЙТИ, и это означало бы (помимо всего прочего) конец роману, ибо пребывал он в одном-единственном экземпляре и лежал в шкафу, что называется, на самом виду. Поэтому в конце 1974-го рукопись была БНом срочно распечатана в трех экземплярах (заодно произведена была и необходимая чистовая правка), а потом два экземпляра с соблюдением всех мер предосторожности переданы были верным людям – одному москвичу и одному ленинградцу. Причем люди эти были подобраны таким образом, что, с одной стороны, были абсолютно и безукоризненно честны, вне малейших подозрений, а с другой – вроде бы и не числились среди самых ближайших наших друзей, так что в случае чего к ним, пожалуй, не должны были ПРИЙТИ. Слава богу, все окончилось благополучно, ничего экстраординарного не произошло, но две эти копии так и пролежали в «спецхране» до самого конца 80-х, когда удалось все-таки «Град» опубликовать.
ИСТОЧНИК: ЮТУБ-КАНАЛ МЕЛАНИ ЛЭНГ
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 2 АВГУСТА 2022
Я В ПЛЕНУ. МНЕ НЕЛЬЗЯ ПОКИДАТЬ ЭТО МЕСТО
Закадровый голос
И даже сама первая публикация (в ленинградском журнале «Нева») прошла не просто, а сопровождалась какими-то нервными и судорожными действиями: роман был разбит на две книги, подразумевалось, что книга первая написана давно, а вот книга вторая закончена, якобы, только что; почему-то казалось, что это важно и помогает (каким-то не совсем понятным образом) забить баки ленинградскому обкому, который в те времена уже не сжимал более издательского горла, но по-прежнему когтистой лапой придерживал издателя за полу; «первую книгу» выпустили в конце 88-го, а «вторую» – в начале 89-го, даты написания в конце романа поставили какие-то несусветные... Перестройка еще только разгоралась, времена наступали дьявольски многообещающие, но и какие-то неверные, колеблющиеся и нереальные, как свет лампады на ветру...
В девяти эмоциональных видео Мелани подробно описывает свое заключение, организованное отцом. В то время как люди, близкие к Мелани, боятся за ее безопасность, сэр Питер Лэнг опубликовал собственное заявление, призывая фанатов Мелани не верить провокациям.
Являются ли эти видео отчаянным действием глубоко несчастной женщины, доведенной до нервного срыва жизнью под безжалостным взглядом таблоидов, или это результат действий деспотичного отца, готового на все, чтобы защитить свою дочь и бизнес?
Сильно подозреваю, что современный читатель совершенно не способен понять, а тем более прочувствовать всех этих страхов и предусмотрительных ухищрений. «В чем дело? – спросит он с законным недоумением. – По какому поводу весь этот сыр-бор? Что там такого-разэтакого в этом вашем романе, что вы накрутили вокруг него весь этот политический детектив в духе Фредерика Форсайта?» Признаюсь, мне очень непросто развеять такого рода недоумения. Времена изменились настолько, и настолько изменились представления о том, что в литературе можно, а что нельзя...
Это история того, что случилось с Мелани Лэнг: ее восхождения к славе, ее падения и тяжелых отношений с отцом – одним из богатейших и самых влиятельных бизнесменов в мире. Это уродливая правда о Мелани Лэнг.
Вот, например, у нас в романе цитируется Александр Галич («Упекли пророка в республику Коми...»), цитируется, естественно, без всякой ссылки, но и в таком, замаскированном виде это было в те времена абсолютно непроходимо и даже попросту опасно. Это была бомба – под редактора, под главреда, под издательство. Вчуже страшно представить себе, что могли бы сделать с издателем власть имущие, проскочи такая цитатка в печать...
Нелл
Меня зовут Нелл Стивенс. Я лучшая подруга и личная помощница Мелани Лэнг. Я познакомилась с Мелани в 2003 году, когда мы обе заключили контракт с компанией First Models, модельным агентством в Сохо. В то время мне было шестнадцать лет, почти семнадцать. Мелани было пятнадцать, но это было не очень по ней заметно. Нас обеих отправили на тот отвратительный кастинг, куда-то на склад в Восточном Лондоне. Фотограф опоздал, и мы все часами маялись в ожидании. Я сразу заметила Мелани, потому что она не вытаскивала носа из книги. Это была какая-то бизнес-литература или типа того. Это было необычно, врубаетесь? Мы же все читали журналы или просто болтали. На дворе был 2003 год, и айфонов еще не существовало в природе. Господи, какая же я старая!
А чего стоит наш Изя Кацман, – откровенный еврей, более того, еврей демонстративно вызывающий, один из главных героев, причем постоянно, как мальчишку, поучающий главного героя, русского, и даже не просто поучающий, а вдобавок еще регулярно побеждающий его во всех идеологических столкновениях?..
Вик Уотсон, редактор таблоида
А сам главный герой, Андрей Воронин, комсомолец-ленинец-сталинец, правовернейший коммунист, борец за счастье простого народа – с такою легкостью и непринужденностью превращающийся в высокопоставленного чиновника, барина, лощеного и зажравшегося мелкого вождя, вершителя человечьих судеб?..
Мелани моментально зацепила внимание наших фотографов и публики. Она была восхитительно красивой юной женщиной. Большие карие глаза олененка Бэмби, россыпь веснушек по носу, идеальные губы, которые словно нарисованы умелым художником. Она была изящной, но с полной грудью и бедрами, брюнетка с длинными, блестящими волосами. Мелани Лэнг источала ауру здоровья и богатства.
А то, как легко и естественно этот комсомолец-сталинец становится сначала добрым приятелем, а потом и боевым соратником отпетого нациста-гитлеровца, – как много обнаруживается общего в этих, казалось бы, идеологических антагонистах?..
Нелл
А крамольные рассуждения героев о возможной связи Эксперимента с проблемой построения коммунизма? А совершенно идеологически невыдержанная сцена с Великим Стратегом? А циничнейшие рассуждения героя о памятниках и о величии?.. А весь ДУХ романа, вся атмосфера его, пропитанная сомнениями, неверием, решительным нежеланием что-либо прославлять и провозглашать?
Едва посмотрев на Мелани, я поняла, что ни за что не получу контракт, но мы разговорились, и между нами проскочила искра. «Родственные души» – это то, что люди упоминают, когда говорят об отношениях, но мне кажется, друг тоже может быть твоей родственной душой, и именно так я чувствовала себя в общении с Мелани. У нас был совершенно разный жизненный опыт. Мелани выросла в особняке. Она ходила в частную школу. Господи, у ее семьи был шофер, прикиньте, насколько они были богатыми! Я же выросла на макаронных колечках и полуфабрикатных пирожках. Я училась в школе, где приходилось делить один учебник математики на четверых, и на страницах этого учебника обычно красовались члены.
Но что-то щелкнуло между мной и Мелани, и после первой встречи мы виделись практически ежедневно (конечно, если ее папа разрешал). Порой мне кажется, что я единственный человек, который по-настоящему знает ее. Не ту оторву, которой британская пресса всегда хотела ее выставить, или невинную девочку, которую видел в Мелани отец, а ее истинное лицо. Настоящую Мелани. Среди тех вещей, о которых я так хотела бы, чтобы люди знали, – это ее щедрость. Когда дело касалось понимания других людей, у нее было почти шестое чувство на такое. Словно она могла видеть на шаг вперед, и когда человеку нужна была помощь, она оказывалась рядом.
Сегодня никакого читателя и никакого издателя всеми этими сюжетами не удивишь и, уж конечно, не испугаешь, а тогда, двадцать пять лет назад, во время работы над романом, авторы повторяли друг другу, как заклинание: «Писать в стол надобно так, чтобы напечатать этого было нельзя, но и сажать чтобы тоже было вроде бы не за что». (При этом авторы понимали, разумеется, что посадить можно за что угодно и в любой момент, например, за неправильный переход улицы, но рассчитывали все-таки на ситуацию «непредвзятого подхода» – когда приказ посадить еще не спущен сверху, а вызревает лишь, так сказать, внизу.)
Последние семь месяцев без Мелани были, пожалуй, самыми тяжелыми в моей жизни. Как же я по ней скучаю. Моя жизнь словно опустела без нее, но хуже всего чувство, словно что-то давит внутри меня, вот этот страх. Я так волнуюсь за Мелани. Вся эта ситуация – какой-то бред. Поверить не могу, что полиция до сих пор не арестовала сэра Питера.
Главная задача романа не сначала, но постепенно сформировалась у нас таким примерно образом: показать, как под давлением жизненных обстоятельств кардинально меняется мировоззрение молодого человека, как переходит он с позиций твердокаменного фанатика в состояние человека, словно бы повисшего в безвоздушном идеологическом пространстве, без какой-либо опоры под ногами. Жизненный путь, близкий авторам и представлявшийся им не только драматическим, но и поучительным. Как-никак, а целое поколение прошло этим путем за время с 1940 по 1985 год.
Брайан Бент, модельный агент
Мелани и Нелл обе были сногсшибательными девушками. С момента их встречи они стали не разлей вода. В агентстве мы называли их близнецами. «А где сегодня близнецы?»
«Как жить в условиях идеологического вакуума? Как и зачем?» Мне кажется, этот вопрос остается актуальным и сегодня тоже – причина, по которой «Град», несмотря на всю свою отчаянную политизированность и безусловную конъюнктурность, способен все-таки заинтересовать современного читателя, – если его, читателя, вообще интересуют проблемы такого рода
[Смех]
Хотя это не совсем честная оценка. Не поймите меня неправильно, Нелл была красивой, но ее красота была искусственной. У нее были наращённые волосы, нарисованные брови, ринопластика уже в подростковом возрасте. Мелани же для этого не требовалось никаких усилий. Для Мелани не существовало таких вещей, как плохая фотография или неправильный ракурс. Она могла бы полностью вложиться в это дело, но она относилась к модельному бизнесу как к подработке. Это Нелл ушла в это дело с головой и усердно работала. Я думаю, у нее бы неплохо сложилась карьера модели. У нее, разумеется, было правильное отношение к делу, но она слишком сблизилась с Мелани и втянулась в ее драмы, упустив свою возможность.
«ПОВЕСТЬ О ДРУЖБЕ И НЕДРУЖБЕ»
Вик Уотсон, редактор таблоида
Когда Мелани впервые появилась на сцене, она была хрестоматийной соседской девчонкой. Девушки хотели быть ею, мальчишки хотели спать с ней. С того самого момента, как она вступила на красную ковровую дорожку на открытии Lange London в 2003 году, ей была предначертана судьба звезды.
Начиналась она как сценарий «полнометражного телефильма-сказки для юношества». Сохранился черновик заявки, где карандашом, отвратительным почерком, но довольно подробно излагается сюжет будущей повести (которая еще и задумана-то не была).
Сэр Питер Лэнг –
Любопытно, что тогда же, в разгар работы над сюжетом, в дневнике появляется краткая зловещая запись: «25.06.74 Б. был в ГБ». Это, насколько я помню, был первый вызов БН в «Большой Дом» по делу Хейфеца. Однако сколько-нибудь существенного влияния на разработку сюжета и на окончательный текст сказочки это мрачное обстоятельство в дальнейшем не оказало.
Моя сторона событий (неопубликованное)
ИНТЕРВЬЮ ФАКТИЧЕСКОГО АВТОРА РАЙАНА МОРРИСА С ПИТЕРОМ ЛЭНГОМ, 3 ОКТЯБРЯ 2022 ГОДА
А впрочем, как знать... Недаром же один из рецензентов отметил: «Повесть написана усталым человеком...» Это было дьявольски обидно читать, но в то же время чувствовалась в такой оценке и некая – существенная! – доля прискорбной истины. Ведь и на самом деле, никакого вдохновения по поводу нового своего сюжета авторы отнюдь не испытывали. Проходили годы – сюжет оставался втуне, работать с ним решительно не хотелось, и длилось это «пренебрежение достижимым» аж до самого конца 1977 года.
Райан: Сэр Питер, для начала хочу поблагодарить вас за то, что выделили столько времени на этой неделе, чтобы побеседовать со мной.
Питер: Без проблем! Желаете кофе? Я могу позвать секретаршу.
20.10.1977 – БН: «...Очень пора нам с тобой что-нибудь написать, а? А то все сценарии да музкомедии... Может, сказку напишем? Для „Костра“. Про „дружбу и недружбу“, помнишь? Я тут обдумывал этот вопрос – может получиться очень мило...»
Райан: Обойдусь водой, большое спасибо. Я уверен, вы уже в курсе, что дата публикации вашей автобиографии перенесена на более ранний срок, чтобы выгодно использовать недавнее пристальное внимание прессы к вашей семье. По очевидным причинам фокус вашей автобиографии будет сосредоточен на отношениях с дочерью, Мелани Лэнг.
АН ответил десяток дней спустя (без всякого энтузиазма): «...Насчет сказки для „Костра“ – отчегё ж... встретимся, поговорим. Кстати, мы с Ленкой намерены приехать в Ленинград числа 11 или 12 <ноября 1977>. Тогда все и согласуем».
Питер: По всей видимости, да. Прошу вас не забывать, что именно я утверждаю весь текст. Последнее, в чем нуждается моя семья, это больше лжи о нас. Для меня очень важно, чтобы люди – фанаты Мелани – услышали настоящую правду.
Райан: Разумеется, конечно же. Мы с вами на одной стороне, сэр Питер. Я записываю наши встречи, чтобы не ошибиться в словах. Все пробелы о том, где и когда что случилось, я заполню самостоятельно, но вся личная информация будет предоставлена вами.
Встретились. Согласовали. Решено было (чтобы серьезно не отвлекаться на эти мелкие пустяки) писать сказочку допотопным методом, по очереди: сначала весь текст пишет БН, потом исправляет АН, потом снова смотрит БН и так далее. Называлась вся эта процедура в наших письмах «обязаловкой», и заняла она общим счетом около трех месяцев. Причем мы так и не нашли ни времени, ни желания «сесть рядком и поработать ладком». В результате получилось то, что получилось. Нелюбимый и нежеланный ребенок. Заморыш.
Питер: Ну тогда поехали.
Райан: Ага, хорошо. Прошу прощения, что лезу в эту тему: ваша жена, Линда Лэнг, скончалась от агрессивной формы рака груди летом 2002 года. Вы не могли бы поподробнее рассказать о первых последствиях этого события и о том, как вы и ваши дочери Зара и Мелани смогли пережить эту трагическую потерю?
Издатель, видимо, это очень хорошо почувствовал. Рукопись последовательно отклонили: «Аврора» (как слишком детскую), «Пионерская Правда» (после долгой возни, сокращений и редактуры – без объяснения причин) и, наконец, «Костер» («...Повесть написана усталым человеком... неулыбчива и предсказуема... энтропия сюжетных ходов невелика...» и т. д.). Так что впервые повесть вышла только в 1980 году, в альманахе «Мир приключений», и публикация эта долгое время оставалась единственной, – пока не появилось первое собрание сочинений АБС, выпущенное издательством «Текст». По зарубежным изданиям она тоже «чемпион»: единственный перевод за двадцать пять лет (почему-то – в Японии). Ну и господь с ней, с этой сказочкой. Я за все прошедшие годы так в нее и не заглянул ни разу: не люблю ее перечитывать, точно так же, как «Страну багровых туч» или, скажем, какой-нибудь «Спонтанный рефлекс».
Питер: А вы, смотрю, вокруг да около не ходите! Неплохо, мне нравится. Нет слов, чтобы полноценно описать ту скорбь, которую я чувствовал, когда потерял Линду. Это было худшее время в моей жизни. Линда поддерживала меня, вдохновляла, она могла рассмешить меня и отчитывала тогда, когда я делал что-то не так. И позвольте вам сказать, когда достигаешь определенного успеха, как я, приходит время, когда люди боятся указывать на ваши ошибки, но не Линда. Она помогла мне избежать чудовищно ошибочных решений в бизнесе. Каждый раз, когда у меня появлялась идея, я первым делом обращался к Линде. У нее был точно такой же деловой склад ума, как и у меня, но в день, когда она забеременела Зарой, она твердо решила, что хочет полностью посвятить себя семье. Смерть Линды далась мне очень тяжело, это разбило мне сердце, но моим девочкам пришлось еще тяжелее. Линда была фантастически хорошей матерью. Она не пропускала ни одного собрания, ни одной вечеринки или распродажи выпечки, чтобы собрать деньги на благотворительность. Линда не пропускала ничего. Что бы девочки не делали или не хотели сделать, Линда была рядом, поддерживая их. Она была их миром. Стыдно признаться, но я пропустил львиную долю их детства, создавая Lange Hotels. Когда Линды не стало, Заре было восемнадцать и она обучалась по углубленной программе, Мелли было четырнадцать, и я помню: когда тем летом события улеглись, в нашей семье витало чувство огромной пустоты.
Райан: Как вы справлялись со смертью Линды в бытовом плане?
Есть такое понятие – «проходная повесть». Так обычно называют произведение, которое автором честно написано и даже опубликовано, но которое можно было бы и не писать вовсе – оно не есть ступенька вверх для автора и вообще не составляет никакого этапа на его пути. У АБС таких «проходных», слава богу, немного: «Малыш», «Парень из преисподней», самые последние рассказы начала 60-х, ну и, конечно, «Повесть о дружбе и недружбе». Вполне могли бы мы ее не писать совсем. А если уж написали, – печатать под псевдонимом, чтобы не портила нам творческой статистики. Однако, слово из песни не выкинешь. Был, был у нас этот сбой – лишнее доказательство фундаментальной теоремы сочинительства: «То, что не интересно писателю, не может быть по-настоящему интересно и читателю тоже»
Питер: Сначала мы пытались сделать так, чтобы Зара присматривала за Мелли в промежутках между занятиями, но ничего хорошего из этого не вышло. Эти двое словно день и ночь. Линда была мостом между ними. Я надеялся, что общая скорбь по матери создаст между ними крепкую связь, но этого не случилось. Зара и Мелли не враждовали. Они никогда не враждовали, как бы пресса ни пыталась заставить вас поверить в это. Они сестры и любят друг друга. Они хорошо ладили. Вместе сидели перед телевизором – ну, знаете, нормальные вещи, которые обычно делают сестры. Не стоило мне просить Зару присматривать за Мелли. У Зары и так было полно забот, а за что бы она ни бралась, Зара подходила к этому со всей ответственностью, пиля Мелли за невыполненную домашнюю работу и бардак в комнате. Что-то вроде того. Но Мелли не была из тех, кто подчиняется приказам, и это вызывало трения между девочками. Поэтому я спросил у нашей на тот момент соседки Санни, сможет ли она помочь нам. Она была кем-то вроде гувернантки, эдакий стареющий матриарх, который может приготовить еду и постирать одежду, пока девочки в школе. Санни тоже была вдовой, ее дети выросли и разъехались. Я думал, забота Санни сделает так, что девочкам будет к кому возвращаться домой. Но Мелли уперлась рогом. Она делала все, чтобы только не приходить домой. Оставалась ночевать у друзей так часто, насколько это возможно, или просто слонялась по школе или парку до упора. Я ясно понял, что она хотела сказать: никто и никогда не сможет заменить ей Линду. Это было непростое время. И сильнее, чем полный эмоциональный раздрай от потери Линды, я ощущал страх за девочек, особенно за Мелли.
1979 – 1984 гг.
Райан: Чего вы боялись?
Питер: Я боялся, что потеряю и их, если не сделаю что-то радикальное. Ну я и сделал единственную вещь, которая пришла в голову: я сократил рабочие часы. Я работал из дома когда мог и всегда старался быть рядом с девочками после школы и колледжа, по вечерам и на выходных. Это едва не стоило мне бизнеса. Совет директоров не шибко-то обрадовался перспективе того, что я буду проводить меньше времени в офисе. Они не понимали моего видения Lange Hotels. Конечно, все вышло хорошо, но идеальным это никак не назовешь. Я разрывался на множество частей, но в первую очередь понял, что ничего не знаю о жизни дочерей. Я находил время, чтобы узнать их получше и проводить с ними достаточное количество времени.
«ЖУК В МУРАВЕЙНИКЕ»
Однажды я прочел, что люди считают, будто мы живем во дворце со слугами и позолоченными сервизами, но это была полная брехня. Мы жили с девочками втроем, и все.
Все началось с того, что давным-давно, в совсем уж незапамятные времена, малолетний сынишка БНа неожиданно для себя и для окружающих сочинил вдруг песенку-считалку:
Райан: Вы упомянули, что Зара и Мелани были словно небо и земля. В чем это проявлялось?
Питер: Во всем. Зара была высокой, как я. По-своему красивая, не то чтобы ей было до этого какое-то дело, ей было важно выглядеть презентабельно. Тогда она сосредоточилась на своих занятиях и была нацелена на то, чтобы присоединиться к моему бизнесу, как только сдаст экзамены по своей углубленной программе. Она помогала мне, отвечая на звонки и годами занимаясь административной работой на выходных. Совершенно естественным шагом для Зары было присоединиться к сети Lange Hotels. У меня было чувство, верное или неверное, что она на правильном пути. У нее всегда была голова на плечах.
Стояли звери
Около двери,
В них стреляли,
Они умирали.
Мелли же во многом была ее противоположностью. Она была умна, но в то же время не могла применить свой ум. Она всегда была красивой, но дело не только в ее внешности. Людей тянуло к Мелли. Так было еще до ее славы. Я даже не нахожу слов, чтобы описать тот гнев, который чувствует отец, видя, как его двенадцатилетнюю девочку с присвистом окликают из проезжающего фургона.
Мелли все давалось легко. Математика, английский, физкультура. Не было предмета, в котором бы она не блистала. Частично именно это вызвало напряжение между Зарой и Мелли. У Зары были хорошие оценки, но ей приходилось упорно работать для этого, и ее бесило, что Мелли добивалась такого же результата, совершенно не прикладывая усилий. Как я уже сказал, иногда они препирались. Покажите мне двух сестер, которые никогда не ругались.
Выкрикивая на разные лады эти странноватые и диковатые, недетские какие-то, стишки, носился он по квартире, а БН смотрел на него и думал: «Черт побери, какие замечательные слова! Надо же как ловко придумал, паршивец. Отличный эпиграф может получиться к чему-нибудь!..» И воображению его рисовались какие-то смутные картинки... какие-то страшные и несчастные чудовища... трагически одинокие и никому не нужные... уродливые, страждущие, ищущие человеческой приязни и помощи, но получающие вместо всего этого пулю от перепуганных, ничего не понимающих людей...
Райан: Когда вы говорите «препирались»…
Смутные эти ощущения удалось передать и АНу, состоялся довольно бессвязный, но тем не менее плодотворный обмен эмоциями и картинками, и возник некий замысел, пока еще совершенно неопределенный и никак не формулируемый, ясно было только, что повесть должна называться «Стояли звери около двери» и эпиграфом у нее будет «стишок маленького мальчика», – в первый и последний раз у АБС замысел нового произведения возник из будущего эпиграфа к нему (или – из названия, что в данном случае одно и то же).
Питер: Из-за ерунды. Мелли выбешивала Зару, тыкая в нос тем фактом, что ей не приходится вкладываться по полной в учебе, а Зара в ответ называла ее тупенькой. Мелли же не понимала, из-за чего разгорелся весь спор. Она считала, что все такие же, как она. Мелли не особо прилагала усилий к учебе, и это не самое хорошее отношение, с которым можно жить. Линда же добивалась от Мелли стопроценой реализации ее потенциала – так, как я никогда не мог. Да и до сих пор не могу.
Документальный фильм производства студии Netflix:
В сентябре 1975 появляются первые наметки будущей повести. Там есть уже и саркофаг с двенадцатью зародышами, и гипотезы, объясняющие этот саркофаг, и Лев, 20-ти лет, ученик-прогрессор, и Максим Каммерер – начальник контрразведки Опекунского совета, и еще множество обстоятельств, ситуаций и героев, вполне годящихся к употреблению. Сюжета, впрочем, пока нет, и совершенно неясно, каким именно образом должно развиваться действие.
МЕЛАНИ ЛЭНГ – УРОДЛИВАЯ ПРАВДА
Интервью были записаны в период с 19 по 22 сентября 2022 года (по прошествии 220 дней с момента исчезновения Мелани)
Обсуждение СЗоД продолжается и в октябре, и в декабре, а потом планы резко меняются – мы начинаем писать сценарий для Тарковского, – и в работе над новой повестью наступает длительный перерыв.
Закадровый голос
На протяжении 1976-го мы несколько раз возвращаемся к этой повести, продолжаем придумывать детали и эпизоды, новых героев, отдельные фразы, но не более того. Сюжет не складывается. Мы никак не найдем тот стержень, на который можно было бы нанизать уже придуманное, как шашлык нанизывают на шампур. Поэтому, вместо настоящей работы, мы конструируем (причем во всех подробностях) сюжет фантастического детектива, действие которого развивается на некоем острове в океане: масса трагических событий, тайны, загадки, многочисленные умертвия, в финале все действующие лица гибнут до последнего человека, – подробнейшее расписание эпизодов, все готово для работы, осталось только сесть и писать, но авторы вместо того (а это уже ноябрь 1976) вдруг принимаются разрабатывать совсем новый сюжет, которого раньше и в замысле не было.
Мелани Лэнг, возможно, и украла сердца наших сограждан, когда впервые ступила на красную ковровую дорожку в 2003 году, но всего лишь за год до этого, в юном возрасте четырнадцати лет, она пережила свою собственную страшную трагедию, когда ее мать, Линда Лэнг, умерла после непродолжительной битвы с раком груди.
Нелл
Это история нашего старого приятеля Максима, который со своим дружком голованом Щекном идет по мертвому городу несчастной планеты Надежда. Бедные «Звери...», казалось бы, заброшены и забыты окончательно и навсегда. В феврале 1977 мы начинаем и единым духом (в один присест) заканчиваем черновик повести о Максиме и Щекне, и тут же обнаруживаем, что у нас получилось нечто странное – нечто без начала и конца, и даже без названия. Исполненные недоумения и недовольства собою, мы откладываем в сторону эту нежданную и нежеланную рукопись и возвращаемся к работе над сценариями. (Забавно: тогда нам казалось, что мы ловко придумали «бешенство генных структур на Надежде», странную и страшную болезнь, когда ребенок за три года превращается в старика, – нам казалось это эффектной и оригинальной выдумкой. И только много лет спустя узнали мы о хорошо известном современной науке эффекте преждевременной старости – прогерии – и том, что сконструированные нами фантастические явления описаны еще в начале ХХ века под названием синдром Вернера. Воистину, ничего нельзя придумать: все, что тобою придумано, либо существовало уже когда-то, либо будет существовать, либо существует сегодня, сейчас, но тебе неизвестно.)
Вот бы я была знакома с Мелани, когда ее мамы не стало. Вот бы я могла ее поддержать, стать плечом, на которое она могла бы опереться. Она не так уж много рассказывала про маму или про свое горе, но та всегда была с ней рядом, словно вторая тень. Когда Мелани все-таки говорила об этом, было совершенно ясно, что вместе со скорбью живет еще и глубокое одиночество. Мел как-то рассказала мне, что она всегда считала Зару папиной дочкой, а себя – маминой, поэтому утрата мамы была для нее сильным ударом. Это повлияло на всю ее жизнь, особенно когда Мел сама стала мамой. Мне кажется, это еще раз ударило ее в самое сердце: переживания о том, как много она потеряла.
Из всего того, что Мел рассказала мне, именно смерть мамы стала тем моментом, когда сэр Питер впервые начал контролировать ее жизнь. До этого она ему была не особо интересна.
То было время (почти весь 1977 и почти весь 1978), когда мы отделывали, доводили до ума и шлифовали сразу три сценария: по «Понедельнику», по «Отелю» и по «Трудно быть богом» (очередной бесперспективный вариант для очередного малоперспективного режиссера). Все остальные дела были заброшены, и только в ноябре 1978 года возвращаемся мы к нашим «Зверям» и, что характерно, сразу же начинаем писать черновик – видимо, количество перешло у нас наконец в качество, нам сделалось ясно, как строится сюжет (погоня за неуловимым Львом Абалкиным) и куда пристроить уже написанный кусок со Щекном на планете Надежда.
Бруно Ковальский, бывший исполнительный директор Lange Hotels
Я тесно работал с Питером в 2002 году, когда скончалась его жена. Все видели, что для него это было тяжелое время, но я не думаю, что кто-то мог ожидать того, что случится потом. Уж точно не я. Невозможно построить с нуля глобальную империю без упорного труда – чертовски тяжелого труда. И Питер трудился часами. Днями. По выходным. Он всегда был в офисе. У него с Линдой был совершенно стандартный брак. Он работал, а Линда сидела дома и воспитывала детей. Такой вариант не для всех. Черт, это не сработало со мной и моей бывшей женой, но их, кажется, все устраивало.
Черновик мы закончили 7 марта 1979 года, решительно преодолев два возникших к концу этой работы препятствия. Во-первых, мы довольно долго не могли выбрать финал. Вариант гибели Льва Абалкина был трагичен, эффектен, но достаточно очевиден и даже банален. Вариант, когда Максиму удается-таки спасти Абалкина от смерти, имел свои достоинства, но и свои недостатки тоже, и мы колебались, не в силах сделать окончательный выбор, все время, по ходу работы, перестраивая сюжет таким образом, чтобы можно было в любой момент использовать ту или иную концовку. Когда все возможности маневрирования оказались исчерпаны, мы вспомнили Ильфа и Петрова. Были заготовлены два клочка бумаги, на одном написано было, как сейчас помню, «живой», на другом – «нет». Клочки брошены были в шапку АН, и мама наша твердой рукою извлекла «нет». Судьба концовки и Льва Абалкина оказалась решена.
(Дьявольские, однако, шутки играет с нами наша память. Предыдущий абзац я написал, будучи АБСОЛЮТНО уверен, что так оно все и было. И вот месяц спустя, просматривая рабочий дневник, я обнаружил вдруг запись, датированную 29.10.1975, из коей следует, что жребий, да, имел место, но решал он отнюдь не вопрос, будет ли концовка трагической – «со стрельбой» – или мирной. Совсем другую он проблему разрешал: как скоро Лев Абалкин узнаёт всю правду о себе. Рассматривалось три варианта:
Я помню, как сэр Питер пришел ко мне в офис спустя некоторое время после смерти Линды и мучился, как поступить с Мелани. С Зарой было все в порядке: на лето у нее было запланировано место в программе для выпускников, но Мелани сэр Питер считал недостаточно взрослой для самостоятельной жизни. Я предложил отправить ее в школу-пансион. Я рассказал ему, что один из моих детей учился в Беркшире, и когда ушел из офиса, то решил, что вопрос закрыт. И тут он рассылает по всей компании имейл, анонсирующий грядущие изменения в бизнесе: «Я хочу быть дома с моими дочерями, и если я собираюсь изменить свое расписание так, чтобы иметь возможность воспитывать детей, то единственно справедливым решением будет обеспечить такой возможностью всех остальных сотрудников Lange Hotels».
«1. Лев ничего не знает и ничего не узнаёт.
2. Лев ничего не знает, затем постепенно узнаёт.
3. Лев знает с самого начала.
Мама выбрала (3) со стрельбой».
Не забывайте, это было до того, как гибкий график вошел в практику. Топовые компании, такие как наша, не предоставляли альтернативные рабочие часы или частичную занятость. И это касалось не только административного аппарата корпорации. Имейл был отправлен всем, в каждый отель, вплоть до горничных.
Прочитав письмо, я подумал: вот и все, плакал наш бизнес. Я позвонил финансовому директору и сказал: «Если все уйдут на частичную занятость, то Lange Hotels уйдет на дно. Давай-ка обновим резюме». И я не был единственным, кто так думал, но это было неважно. Никто не мог сказать ничего такого, что изменило бы положение вещей. Мы все знали, что, если сэр Питер чего-то хотел, он это получал.
Вот тебе и на! Но ведь на самом-то деле АБС, фактически, писали вариант (2)! Правда, – «со стрельбой». И на том спасибо. Ведь даже и месяц спустя в дневнике мы пишем: «М. б. кончить не смертью, а подготовкой к ней? Странник провожает его взглядом». Не-ет, всегда, с незапамятных времен, сомневался я как в достоверности истории вообще, так любых мемуаров, в частности, – и правильно, надо думать, сомневался... Оставляю, впрочем, предыдущий абзац без каких-либо изменений. Пусть вдумчивый читатель получит в свое распоряжение образец мемуарного «прокола», характерного именно для данных комментариев. Может быть, это поможет ему оценить меру достоверности всего текста в целом.)
К концу следующей недели сэр Питер нанял целую команду HR-специалистов, чтобы представить новый гибкий график. И слушайте, я первый подниму руку и признаюсь в своей неправоте. Я был не прав тогда. В течение трех месяцев со дня внедрения гибкого графика продуктивность начала бить все рекорды. Рейтинг удовлетворенности сотрудников был наивысшим за всю историю. Мы платили людям за четыре дня работы, и они были настолько благодарны за полученные выходные, что выполняли работу на пять или шесть дней вперед. Титул лучшего работодателя оставался нашим семь лет подряд. Сэр Питер гордился этим, но сделал он это по очень важной причине: он хотел воспитывать своих дочерей самостоятельно.
Это был хороший пример того, как Сэр Питер принял решение и воплотил его в жизнь. Он участвовал во всем, что происходило в Lange Hotels. Не могу сказать, что ему нравилось контролировать все подряд. Для него это была скорее потребность. Из того, что я мог наблюдать, сэр Питер обращался со своими дочерями примерно так же, как обращался со своим бизнесом. Только он знал, как будет лучше. Таким же образом он делал все, чтобы держать свой бизнес на плаву. Я искренне верю, что он готов на все ради счастья и безопасности Зары и Мелани.
Теперь о другом препятствии, гораздо более серьезном. Мы прекрасно понимали, что у нас получается нечто вроде детектива – история расследования, поиска и поимки. Однако, детектив обладает своими законами существования, в частности, в детективе не должны оставаться какие-либо необъясненности, и никакие сюжетные нити не имеют права провисать или быть оборваны. У нас же таких оборванных нитей оказалось полным-полно, их надобно было специальным образом связывать, а нам этого не хотелось делать самым решительным образом. Застарелая нелюбовь АБС к каким-либо объяснениям и растолкованиям текста вспыхнула по окончании повести с особенной силой.
Я не имею ни малейшего понятия о том, что сейчас происходит внутри Lange Hotels. Я ушел много лет назад, но мое мнение таково: если сэр Питер и запер Мелани где-нибудь, а я не утверждаю, что он запер, но если в этом заявлении есть хоть какая-то правда, то сделал он это лишь потому, что защищал то, что любил: свой бизнес и своих дочерей, каждую из них.
1. Что произошло между Тристаном и Абалкиным там, на Саракше?
Санни Бхат, друг семьи
Я жила по соседству от семейства Лэнг где-то пятнадцать лет. Именно мне позвонила Зара в день, когда ее матушка померла. Бедняжка. Сэр Питер только-только освободился после встречи, и тут… на тебе! То, что он не смог быть рядом с женой в ее последний час, разбило ему сердце. Я уверена, что именно поэтому он делал все, чтобы быть рядом со своими девочками. Он всегда ставил их выше бизнеса, что, уверена, давалось ему нелегко. Понятно, насколько эти отели ему важны, но девочки для него важнее, и он делал все, чтобы они об этом знали. Где бы Мелани сейчас ни была, если сэр Питер говорит, что она в безопасности, значит, она в безопасности.
2. Как (и зачем) Абалкин оказался в «Осинушке»?
От: Zara.Lange@LangeHotels.com
Кому: Peter.Lange@LangeHotels.com
Дата: 12 сентября 2022
Тема письма: Бойкот прессы
3. Зачем ему понадобилось общаться с доктором Гоаннеком?
Папа,
Ты точно уверен, что бойкот прессы – это лучший план действий в данной ситуации?
Я знаю, ты хочешь защитить Мелани и бизнес, но заявление, с которым ты выступил в прошлом месяце, никак не помогло улучшить ситуацию.
Мне опять названивает этот продюсер из Netflix! Каждый входящий звонок – это журналист, жаждущий взять интервью у кого-нибудь, кто готов поговорить.
З:*
4. Зачем ему понадобилось общаться с Майкой?
Сэр Питер Лэнг – Моя сторона событий (неопубликованное)
5. Что ему нужно было от Учителя?
ИНТЕРВЬЮ ФАКТИЧЕСКОГО АВТОРА РАЙАНА МОРРИСА С ПИТЕРОМ ЛЭНГОМ, 3 ОКТЯБРЯ 2022 ГОДА
Райан: Я бы хотел немного поговорить о вашем бизнесе. В начале нулевых все знали Lange Hotels, и большинство людей определенного уровня достатка в какой-то момент останавливались там.
6. Зачем звонил он журналисту Каммереру?
Питер: Я всегда стремился к тому, чтобы предлагать людям доступную роскошь.
Райан: В марте 2003 года вы открыли ваш флагманский отель Lange London. Кажется, именно в то время жизнь для вас с Мелани приняла другой оборот. Из никому не известного бизнесмена вы стали… ну если не знаменитостью, то узнаваемым лицом. Наверное, для вас это было очень необычно.
Питер: «Необычно» не то слово! Томас Гордон, который в то время являлся одним из наших директоров, был немного вольнодумцем. Один из тех типов, который ходил на работу в джинсах, а не в костюме, как все мы. Он хотел оставить свой след. Считал, что наше брендирование недостаточно «секси». Я не разделял мнения, что отели должны быть «секси», но он был очень убедителен, так что я не стал возражать, когда он нанял стороннюю PR-команду, чтобы организовать открытие Lange London. Это была самая затратная вечеринка в нашей истории, но она действительно смогла сделать нам имя. Отель Lange London задумывался как наш самый престижный отель. Что-то, что будет соперничать по уровню гламура с Ritz, но будет доступным не только для элиты. Я был невероятно горд его творением.
На планирование вечеринки в честь открытия ушли месяцы. Помню, порой чувствовал, словно организация вечеринки заняла больше ресурсов, чем открытие самого отеля. Но да, полагаю, можно сказать, что выхлоп в виде заработанного имени Lange Hotel определенно был. Также это вывело меня и, конечно же, Мелани на первый план в глазах общественности.
Райан: Расскажите мне об этой вечеринке, пожалуйста.
Питер: Где-то за неделю до вечеринки Томас Гордон анонсировал на собрании, что PR-компания подтвердила участие нескольких игроков футбольной премьер-лиги и двух участниц группы Girls Aloud
[1]. Томас был в восторге. Ему казалось, это гарантированный способ сделать так, чтобы о Lange London неделями писали все таблоиды и желтые журналы.
Райан: И они приехали на вечеринку?
Питер: Если там и были какие-то знаменитости, то я их не увидел. Тот факт, что единственная фотография с той вечеринки, попавшая в газеты, была с Мелли, говорит о многом.
Райан: Расскажите, пожалуйста, о той фотографии с Мелани. По слухам, вы как-то обмолвились, что терпеть ее не можете.
Питер: [Вздыхает] На момент той фотографии Мелли только исполнилось пятнадцать. Но это открыло ей совершенно другой мир, поменяло траекторию наших жизней, и думаю, совершенно естественно, что я принимаю это близко к сердцу.
Райан: Вы жалеете, что взяли Мелани на открытие Lange London?
7. Зачем ему понадобился Щекн?
Питер: Да. Это одно из немногих сожалений в моей жизни. Как я уже сказал, эта вечеринка изменила все. Мелли вообще не должна была там присутствовать. К тому моменту Зара работала в бизнесе около девяти месяцев. Она занималась работой в HR и трудилась в поте лица, подыскивая необходимый персонал для флагманского отеля. Я хотел взять ее на открытие и показать, к открытию чего она приложила руку. У Мелли была школа, и мне казалось, она слишком юна для такого. Поначалу она сильно расстроилась, что Зара пойдет, но я поговорил с Мелли, и мы решили, что Санни, наша соседка, зайдет присмотреть за ней. Я пообещал Мелли показать отель и пообедать с ней где-нибудь на следующей неделе.
Райан: Разве человек в пятнадцать лет недостаточно взрослый, чтобы побыть без присмотра один вечер?
8. Как удалось ему выйти на доктора Бромберга?
Питер: Полагаю… это зависит от ребенка.
Райан: Вы имеете в виду «подростка»?
9. Зачем в конце повести он идет в Музей внеземных культур?
Питер: Хорошо, от человека. Мелли год назад потеряла маму и была крайне подавлена эмоционально, что совершенно естественно. Я пытался не навязываться, дать ей погоревать по-своему. Я пытался ей сочувствовать, но то, что она делала… Наверное, она проверяла мои границы.
10. Что, собственно, произошло там, в Музее?
Райан: Каким образом?
И наконец, самый фундаментальный вопрос:
Питер: Когда Мелли думала, что я не замечу, она могла тайком стянуть бутылку вина из подвала. Она не раз возвращалась домой слишком поздно после встречи с друзьями, и мне было совершенно очевидно, что она выпивала. Обычные подростковые дела, но в отсутствие Линды я совсем не понимал, как вести себя в таких ситуациях. Нелегко говорить об ошибках, которые я совершал с Мелли, нелегко в них признаваться. Я чувствую сильную вину за те случаи, когда не видел… Когда не защищал ее.
[Пауза]
11. Почему он, Абалкин (если он, конечно, не есть в самом деле автомат Странников, а по замыслу авторов он, конечно, никакой не автомат, а несчастный человек с изуродованной судьбой), почему не пошел он с самого начала к своим начальникам и не выяснил по-доброму, по-хорошему всех обстоятельств своего дела? Зачем понадобилось ему метаться по планете, выскакивать из-за угла, снова исчезать и снова внезапно появляться в самых неожиданных местах и перед самыми неожиданными людьми?
Райан: Может быть, возьмем паузу, сэр Питер?
Во всяком добропорядочном детективе все эти вопросы, разумеется, должно было бы подробно и тщательно разложить по полочкам и полностью разъяснить. Но мы-то писали не детектив. Мы писали трагическую историю о том, что даже в самом светлом, самом добром и самом справедливом мире появление тайной полиции (любого вида, типа, жанра) неизбежно приводит к тому, что страдают и умирают ни в чем не повинные люди, – какими благородными ни были бы цели этой тайной полиции и какими бы честными, порядочнейшими и благородными сотрудниками ни была эта полиция укомплектована. И в рамках таким вот образом поставленной литературной задачи заниматься объяснениями необъясненных сюжетных второстепенностей авторам было и тошно, и нудно.
Питер: [Сквозь кашель] Нет, все в порядке. Итак, на чем мы остановились? Вечеринка в честь открытия. Как я уже говорил, Мелли не должна была там присутствовать. За неделю до события Мелли зашла к Санни на мороженое и каким-то образом тайком налила водки себе в напиток. Домой она пришла знатно подвыпившей. Я винил в этом скорее Мелли, а не Санни, но доверие исчезло к обеим сторонам, и я не знал, с кем еще можно оставить дочь, кто будет свободен в таком срочном порядке, кто мог бы присмотреть за ней так, как мне нужно. Так что в момент помутнения рассудка я разрешил ей пойти на открытие, но чтобы она ни на секунду от меня не отходила, и я изо всех моих чертовых сил старался сделать так, чтобы для нее там было ужасно скучно. Я представляю себе ваш следующий вопрос. Вы спросите меня, что на ней было надето. Ну тут Мелли меня обскакала. Я ясно дал понять, что она должна надеть что-то адекватное, и когда за час до того, как должны были подать машину, она спустилась вниз в черном платье по колено с серебристым кардиганом-накидкой, честно сказать, у меня отлегло. Я думал, придется раз десять сказать: «Иди переоденься!»
Сначала мы планировали написать специальный эпилог, где и будут поставлены все точки над нужными буквами, все будет объяснено, растолковано, разжевано и в рот читателю положено. Сохранился листочек с одиннадцатью сакраментальными вопросами и с припиской внизу: «30 апреля 1979 г. Вопрос об эпилоге – посмотрим, что скажут квалифицированные люди». На самом деле, я полагаю, вопрос об эпилоге был нами решен уже тогда, вне всякой зависимости от мнения «квалифицированных людей». Мы уже понимали, что написана повесть правильно: все события даны с точки зрения героя – Максима Каммерера – так, что в каждый момент времени читателю известно ровно столько же, сколько и герою, и все решения он, читатель, должен принимать вместе с героем и на основании доступной ему (отнюдь не полной) информации. Эпилог при такой постановке литературной задачи становился абсолютно не нужен. Тем более, что, как показал опыт, «квалифицированные люди» оборванных нитей либо не замечали вовсе, либо, заметив, каждый по-своему, но отнюдь не без успеха, связывали их сами.
Мы подъехал к отелю, и я первым вышел из машины, чтобы открыть девочкам дверь. За огражденной зоной толпилось около дюжины фотографов, вспышки камер слепили меня, и все, о чем я тогда мог думать, это как бы быстрее проводить девочек внутрь. Так что я не обратил внимания на Мелли, когда она вышла из машины без кардигана, а ее адекватное черное платье оказалось платьем с открытыми плечами и почти на десять сантиметров короче на бедрах. Мелли отошла от меня, повернулась к фотографам и начала позировать, словно профессионал: рука на бедре, сияющая улыбка – так, словно она делала это всю свою жизнь. И именно эта фотография с оскаленной улыбкой моей пятнадцатилетней дочери, которая больше уже не была папиной дочкой, она-то и попала во все таблоиды.
На самом деле, ответы на большинство из вопросов рассыпаны в неявном виде по всему тексту повествования, и внимательный читатель без особенного труда способен получить их вполне самостоятельно. Например, любому читателю вполне доступно догадаться, что в «Осинушке» Абалкин оказался совершенно случайно (уходя от слежки, которая чудилась ему в каждом встречном и поперечном), а к доктору Гоаннеку он обратился в надежде, что опытный врач-профессионал без труда отличит человека от робота-андроида.
[Тяжелый вздох]
Так что вы понимаете, почему я терпеть не могу эту фотографию. Каждый раз, когда я ее вижу, в памяти всплывает все то, что потом случилось с Мелли. Впервые в жизни я по-настоящему почувствовал, что теряю контроль.
Райан: Теряете контроль над чем?
Принципиально особенным является первый вопрос. Чтобы ответить на него, недостаточно внимательно читать текст – надо ПРИДУМАТЬ некую ситуацию, которая авторам, разумеется, известна во всех деталях, но в повести присутствует лишь как некое древо последствий очевидного факта: Абалкину откуда-то (ясно, откуда – от Тристана) и каким-то образом (каким? – в этом и состоит загадка) удается узнать, что ему почему-то запрещено пребывание на Земле и запрет этот каким-то образом связан с КОМКОНом-2 (отсюда – бегство Абалкина с Саракша, неожиданный и невозможный звонок его Экселенцу, вообще все странности его поведения). Разумеется, я мог бы здесь изложить суть этой исходной сюжетообразующей ситуации, но мне решительно не хочется этого делать. Ведь ни Максим, ни Экселенц ничего не знают о том, что произошло между Тристаном и Абалкиным на Саракше. Они вынуждены только строить гипотезы, более или менее правдоподобные, и действовать, исходя из этих своих гипотез. Именно процедура поиска и принятия решений как раз и составляет самую суть повести, и мне хотелось бы, чтобы читатель строил СВОИ гипотезы и принимал СВОИ решения одновременно и параллельно с героями – на основании той и только той информации, которой они обладают. Ведь знай Экселенц, что на самом деле произошло с Тристаном на Саракше, он воспринимал бы поведение Абалкина совершенно иначе, и у повести нашей было бы совсем другое течение и совершенно другой, далеко не столь трагичный конец.
Питер: Я думаю, только родитель сможет по-настоящему понять ответ на этот вопрос.
Девушка PRO Город
Блог о сплетнях и бреднях
14 марта 2003 года
Использовать эти мои комментарии для объяснений необъясненного означало бы фактически дописать тот самый эпилог повести, от которого авторы в свое время отказались. Потому я и не стану ничего здесь объяснять, оставив повесть в первозданном ее виде в полном соответствии с исходным замыслом авторов.
НАРОД!!!! Я знаю, вы все хотите, чтобы я сейчас говорила про свежие (или лучше сказать «текущие») слухи про развод кое-какого лондонского футболиста со своей женой, но давайте лучше поболтаем о сегодняшней фотке пятнадцатилетней Мелани Лэнг в Metro
Ну какая же милашечка!!!!
Дочь отельного магната сэра Питера Лэнга, ну вы знаете, отели Lange Hotels, которых в каждом городе понатыкано. Ну чего я спрашиваю, конечно знаете! Короче, это его отели, а Мелани – маленькая отельная принцесса, которой, хоть мы об этом и не знали, нам так не хватало в наших жизнях.
У меня для вас есть прогноз из рубрики «Эми первая об этом сказала»… Мелани Лэнг отправляется к звездам без обратного билета! И я этого жду не дождусь. Я уже на ней немного помешана. Какие волосы! Какая нахальная улыбочка!
Мелани Лэнг такая красивая! Тащусь от ее волос. Вот бы мне такие.
Любому понятно, что у нее есть все данные!
Для пятнадцатилетней девушки это слишком откровенное платье. Моей дочери шестнадцать, и я ни за что бы не позволил ей носить что-то подобное. По-моему, она ходячая реклама испорченного ребенка и плохого воспитания родителей.
Уже люблю ее (но не так сильно, как тебя, Эми!!)
Ну конечно, она будет звездой! Ее папа – миллиардер. Он, наверное, заплатил, чтобы это фото опубликовали в газетах…
Чистовик мы добили окончательно в конце апреля 1979 года и тогда же – но никак не раньше! – приняли новое название «Жук в муравейнике» вместо старого «Стояли звери...». От исходного замысла остался только эпиграф. За него, помнится, нам пришлось сражаться буквально не на жизнь, а на смерть с окончательно сдуревшим идиотом-редактором из Лениздата, которому втемяшилось в голову, что стишок этот авторы на самом деле придумали, переиначив (зачем?!) какую-то богом забытую маршевую песню гитлерюгенда (!!!). Причем эту – истинную – причину редакторской активности мне сообщил по секрету «наш человек в Лениздате», а в открытую речь шла только о нежелательных аллюзиях, акцентах и ассоциациях, каким-то таинственным образом связанных со злосчастным «стишком маленького мальчика».
Документальный фильм производства студии Netflix:
9.09.82 – БН: «...В общем, битых полтора часа мы с Брандисом (который также был вызван, как составитель и автор предисловия) доказывали этому дубине, что нет там никаких аллюзий и что не ночевали там ни акценты, ни ассоциации, ни прочие иностранцы, а есть там, напротив, только Одержание и Слияние... Скажи мне: почему они всегда одерживают над нами победы? Я полагаю, потому, что им платят за то, чтобы они напирали, а нам за то, чтобы мы уступали...»
МЕЛАНИ ЛЭНГ – УРОДЛИВАЯ ПРАВДА
Интервью были записаны в период с 19 по 22 сентября 2022 года (по прошествии 220 дней с момента исчезновения Мелани)
Закадровый голос
Отстоять эпиграф так и не удалось. С трудом удалось оставить в тексте сам стишок, основательно его, впрочем, изуродовав. (Никогда в жизни не согласились бы мы на такое издевательство, но повесть шла в сборнике вместе с произведениями других авторов, и получалось так, что из-за нашего «капризного упрямства» страдают ни в чем не повинные собратья-писатели.)
Несмотря на трагическую утрату своей матери, Мелани продолжала добиваться блестящих результатов в учебе под пристальным присмотром своего отца.
«ХРОМАЯ СУДЬБА»
Терри Байфорд, учитель на пенсии
Меня зовут Терри Байфорд. Я был учителем в частной школе Святого Августина в Южном Лондоне. Я преподавал и Мелани, и Заре на протяжении их учебы в школе.
История написания этого романа необычна и достаточно сложна, так что, приступая сейчас к ее изложению, я испытываю определенные трудности, не зная, с чего лучше начать и в какой последовательности излагать события.
Зара была блестящей ученицей и главой школьного совета. Она была крайне прилежной и вежливой со всеми учителями. Но некоторых девочек по каким-то непонятным причинам совершенно не любят, и Зара, к сожалению, была одной из таких девочек. Она ничего такого не сделала. Насколько мне известно, ее не дразнили и не задирали. У нее просто не было много друзей.
Мелани же была очень популярной. Она выросла в эпоху, которую я называю «эпохой глупеньких девиц», когда для девочек было популярно выглядеть, так сказать, пустоголовыми блондинками, которым в уши посвети – глаза загорятся. Мелани такой не была. Она определенно имела популярность, но при этом не витала в облаках. Она всегда присматривала за младшими. Большинство девочек по мере продвижения в старшие классы либо не обращают внимания на младшеклассниц, либо откровенно их задирают. Знали бы вы, какие у нас были проблемы, но только не с Мелани. Она познакомилась почти с каждой девочкой по имени и знала подробности их жизни. Например, если кто-то любил конный спорт, она всегда спрашивала, как их спортивные дела. Звучит как мелочь, и мне кажется, для Мелани это и было мелочью, но для учителя, смотрящего со стороны, это выделяло Мелани из толпы еще до ее славы.
Во-первых, – название. Оно было придумано давно и предназначалось для совсем другой повести – «о человеке, которого было опасно обижать». Эту повесть мы обдумывали на протяжении многих лет, то приближаясь к ней вплотную, то отдаляясь, казалось бы, насовсем, и в конце концов АН написал ее сам, в одиночку, под псевдонимом С. Ярославцев и под названием «Дьявол среди людей». Первоначальное же ее название – «Хромая судьба» – мы отдали роману о советском писателе Феликсе Сорокине и об унылых его приключениях в мире реалий развитого социализма.
Санни Бхат, друг семьи
Зара была славной, славной девицей, и сейчас она выросла в замечательную юную леди. Мы с ней обедаем время от времени. Конечно, у нее полно дел в Lange Hotels, да и со всем этим бардаком с Мелани. Она, конечно, особенно ничего не говорила, слишком уж она воспитанная, чтобы поливать грязью родную сестру, даже передо мной. Но я читаю эти заголовки, и мне так жаль, так жаль Зару и сэра Питера.
Роман этот возник из довольно частного замысла: в некоем институте вовсю идет разработка фантастического прибора под названием Menzura Zoili, способного измерить ОБЪЕКТИВНУЮ ценность художественного произведения. Сам этот термин мы взяли из малоизвестного рассказа Акутагавы, и означает он в переводе что-то вроде «Измеритель Зоила», где Зоил – это древнегреческий философ, прославившийся в веках особенно злобной критикой Гомера, так что имя его стало нарицательным для обозначения ядовитого, беспощадного и недоброжелательного критика вообще. Первое в нашем рабочем дневнике упоминание о произведении с таким названием относится аж к ноябрю 1971-го года! Но тогда задумывалась пьеса, а не роман.
Мне с детства говорили: «Горбатого могила исправит». Кто-то назовет меня старомодной, но я всегда в это верила. Мелани Лэнг в детстве ничего, кроме проблем, своему папе не принесла. Да и сейчас она наверняка только проблемы ему и приносит.
Я честно думала, что Питер из-за нее язву заработает, с ее выпивкой и побегами из дома. Я однажды видела, как она с одним парнем у своего дома целовалась. Казалось, она его вот-вот в дом позовет, но я постучала по окну, и его тут же след простыл. Как только ей исполнилось пятнадцать, она украла алкоголь из моей кухни, пока я не видела. После этого с ней было очень сложно оставаться рядом.
Самые же первые подробные обсуждения именно романа состоялись, судя по дневнику же, только в ноябре 1980-го, потом снова возник перерыв длиной почти в год, до октября 1981-го, и только в январе 82-го начинается обстоятельная работа над черновиком. К этому моменту все узловые ситуации и эпизоды были определены, сюжет готов полностью, и окончательно сформулировалась литературная задача: написать булгаковского «Мастера»-80, а точнее, не Мастера, конечно, а бесконечно талантливого и замечательно несчастного литератора Максудова из «Театрального романа» – как бы он смотрелся, мучился и творил на фоне неторопливо разворачивающихся, «застойных» наших «восьмидесятых». Прообразом Ф. Сорокина взят был АН с его личной биографией и даже, в значительной степени, судьбой, а условное название романа в этот момент было – «Торговцы псиной» (из все того же рассказа Акутагавы: «С тех пор, как изобрели эту штуку, всем этим писателям и художникам, которые торгуют собачьим мясом, а называют его бараниной, всем им – крышка...»).
Терри Байфорд, учитель на пенсии
За мои тридцать пять лет работы учителем я каких только родителей не видел. Родители, которые пылинки со своих детей сдувают, родители, которые куда только своих чад не целуют, родители, которым наплевать (это, кстати, самые плохие), и родители, которые любят покомандовать. И мне казалось, сэр Питер Лэнг был скорее из последней категории. Из наших бесед на родительском собрании мне стало ясно, что любая оценка ниже пятерки была неприемлема для Зары или Мелани. Это не что-то из ряда вон выходящее, когда у родителей есть высокие ожидания от такой элитной школы, но когда мисс Лэнг была жива, она таких взглядов не разделяла. Ее больше заботило благополучие Зары и Мелани, а не их оценки. Я, кажется, помню, что она гораздо больше волновалась о Заре, чем о Мелани. Мне было жаль, что эти девочки потеряли свою мать и остались с Питером.
Обработка черновика закончена была в октябре 1982, и тогда же совершилось переименование романа в «Хромую судьбу», и эпиграф был найден – мучительно грустная и точная хокку старинного японского поэта Райдзана об осени нашей жизни. (Мало кто это замечает, а ведь «Хромая судьба» это – прежде всего – роман о беспощадно надвигающейся старости, от которой нет нам ни радости, ни спасения – «признание в старости», если угодно.)
«Твиттер»
23 СЕНТЯБРЯ 2022
«Хромая судьба» – второй (и последний) наш роман, который мы совершенно сознательно писали «в стол», понимая, что у него нет никакой издательской перспективы. Журнальный вариант его появился только в 1986 году, в ленинградской «Неве», – это было (для нас) первое чудо разгорающейся Перестройки, знак Больших Перемен и примета Нового времени. И именно тогда впервые встала перед нами проблема совершенно особенного свойства, казалось бы, вполне частная, но в то же время настоятельно требующая однозначного и конкретного решения.
Джеймс Хилтон @James_T_Hilton
Клянусь, я только что видел #МеланиЛэнг в магазине Waitrose на Кенсингтон Хай-стрит! Она была в бейсболке и темных очках, но это точно была она #уткапроМеланиЛэнг
Кейтлин М Дэвис @Mummyrulestheroost
Ага, конечно. А фотка будет? Ее уже семь месяцев нет!!! Это не какой-то там трюк! #СпаситеМелани
Речь шла о Синей Папке Феликса Сорокина, о заветном его труде, любимом детище, тщательно спрятанном от всех и, может быть, навсегда. Работая над романом, мы, для собственной ориентировки, подразумевали под содержимым Синей Папки наш «Град обреченный», о чем свидетельствовали соответствующие цитаты и разрозненные обрывки размышлений Сорокина по поводу своей тайной рукописи. Конечно, мы понимали при этом, что для создания у читателя по-настоящему полного впечатления о второй жизни нашего героя – его подлинной, в известном смысле, жизни – этих коротких отсылок к несуществующему (по понятиям читателя) роману явно недостаточно, что в идеале надобно было бы написать специальное произведение, наподобие «пилатовской» части «Мастера и Маргариты», или хотя бы две-три главы такого произведения, чтобы вставить их в наш роман... Но подходящего сюжета не было, и никакого материала не было даже на пару глав, так что мы сначала решились, скрепя сердце, пожертвовать для святого дела двумя первыми главами «Града обреченного» – вставить их в «Хромую судьбу», и пусть они там фигурируют как содержимое Синей папки. Но это означало украсить один роман (пусть даже и хороший) ценой разрушения другого романа, который мы нежно любили и бережно хранили для будущего (пусть даже недосягаемо далекого). Можно было бы вставить «Град обреченный» в «Хромую судьбу» ЦЕЛИКОМ, это решало бы все проблемы, но в то же время означало бы искажение всех и всяческих разумных пропорций получаемого текста, ибо в этом случае вставной роман оказывался бы в три раза толще основного, что выглядело бы по меньшей мере нелепо.
Дом Перейра @Dom_the_man_can
Я вроде тоже видел ее на той неделе! Тоже в Южном Лондоне #уткапроМеланиЛэнг
Лиззи Фолли @DreamChaser543
Мой сосед работает в Lange Cosmetics, и это не утка! Они там по потолку бегают #СпаситеМелани это не обман!
И тогда мы вспомнили о старой нашей повести – «Гадкие лебеди». Задумана она была в апреле 1966, невероятно давно, целую эпоху назад, и написана примерно тогда же. К началу 80-х у нее уже была своя, очень типичная судьба – судьба самиздатовской рукописи, распространившейся в тысячах копий, нелегально, без ведома авторов, опубликованной за рубежом и прекрасно известной «компетентным органам», которые, впрочем, не слишком рьяно за ней охотились – повесть эта проходила у них по разряду «упаднических», а не антисоветских.
Эми Б @GirlAboutTownBlog
Присоединяйтесь ко мне в следующую субботу (1 октября) в 10 утра на Трафальгарской площади #МаршзаМелани #СпаситеМелани
От: Zara.Lange@LangeHotels.com
Кому: Сотрудники Lange Hotel (всем); Сотрудники Lange Cosmetics (всем); Сотрудники Baby Lange Employees (всем)
Дата: 24 сентября 2022
Тема: СРОЧНОЕ: Бойкот прессы
Напоминаю вам, что все компании Lange в настоящий момент бойкотируют прессу. Если кто-то из прессы будет пытаться связаться с вами напрямую, пожалуйста, сообщите об этом на электронную почту Mediarelations@LangeHotels.com
Любой сотрудник, который будет уличен в контакте с прессой напрямую или через социальные сети, будет немедленно уволен.
С уважением,
Зара Лэнг
Вице-президент Lange Hotels,
и. о. генерального директора Lange Cosmetics
Писались «Гадкие лебеди» для сборника наших повестей в «Молодой Гвардии». Этот сборник («Второе нашествие марсиан» плюс «Гадкие лебеди») был даже объявлен в плане 1968-го, кажется, года, но вышел он в другом составе: вместо «Лебедей» поставлены там были «Стажеры». «Лебеди» – не прошли. От них веяло безнадежностью и отчаянием, и даже если авторы согласились бы убрать оттуда многочисленные и совершенно неистребимые «аллюзии и ассоциации», этого горбатого (как говаривали авторы по поводу некоторых своих произведений и до, и после) не смог бы исправить даже наш советский колумбарий. Это было попросту невозможно, хотя авторы и попытались разбавить мрак и отчаяние, дописав последнюю главу, где Будущее, выметя все поганое и нечистое из настоящего, является читателю в виде этакого Homo Novus, всемогущего и милосердного одновременно. (В самом первом варианте повесть кончалась сценой в ресторане и словами Голема: «...бедный прекрасный утенок».)
Сэр Питер Лэнг – Моя сторона событий (неопубликованное)
Второй и последний вариант «Гадких лебедей» был закончен в сентябре 1967 года и окончательно отклонен «Молодой Гвардией» в октябре. Больше никто ее брать не захотел. Повесть перешла на нелегальное положение.
ИНТЕРВЬЮ ФАКТИЧЕСКОГО АВТОРА РАЙАНА МОРРИСА С ПИТЕРОМ ЛЭНГОМ, 3 ОКТЯБРЯ 2022 ГОДА
1.10.68 – БН: «...Люди, приехавшие из Одессы, рассказывают, что там продается с рук машинопись ГЛ – 5 руб. штука. Ума не приложу, каким образом это произошло. Я давал только проверенным людям».
Райан: Итак, что произошло после открытия флагманского отеля Lange London? Ваши отношения с Мелани резко поменялись?
БН сильно подозревал в потере бдительности и в распространении АНа, АН – БНа. Но дело было в другом: рукопись шла в нелегальную распечатку прямо в редакциях, куда попадала вполне официально и откуда, растиражированная, уходила «в народ». Авторы не сразу поняли, что происходит, но и поняв, отнюдь не смутились и продолжали давать рукопись все в новые и новые редакции – у нас это называлось «стрелять по площадям», на авось, вдруг где-нибудь, как-нибудь, божьим попущением и проскочит.
Питер: Если говорить честно, то да. На следующее утро мы проснулись, и Мелли пошла в школу, а мы с Зарой – в офис. Когда я выходил из лифта, моя секретарша уже ждала меня, а это никогда не предвещало ничего хорошего. И так как у нее в руках была газета, я подумал, что пресса повозила нас лицом за Lange London. Но затем она показала мне рубрику «Охота на знаменитостей», и на всю страницу была напечатана фотография ухмыляющейся Мелли в черном платье. Я поверить не мог. Я сразу же подумал о Мелли, успела ли она уже об этом узнать. Я задумался, не забрать ли ее из школы, но это показалось как-то чересчур. Я успокоил себя тем, что это всего лишь одна несчастная фотография в день, когда других новостей было полно.
Не проскочило. Сейчас уже невозможно вспомнить, в каких именно журналах побывала рукопись. Сохранились отдельные об этом упоминания в письмах и в дневниках. Так, видимо, летом 1970 повесть лежала в «Новом Мире», а зимой – в «Неве».