Мы всегда оставались сиротами.
Родители нас любили. Все родители любят своих детей.
Это ты так говоришь. Я не помню, чтобы меня любили. Каково это, быть любимой?
Лотта, тебя любят! А когда родителей не станет, нас будут любить мужья.
У нас не будет мужей, говорю я.
Откуда тебе знать?
Я уже не первой свежести. Не знаю, как объяснить, что внутри, да это и не важно, ведь снаружи я не хороша.
А кем бы ты хотела быть любимой?
Я его не знаю.
Но можешь представить.
Представить не могу.
Кто он, Лотта?
Не заставляй меня его представлять.
Он хороший, Лотта? Сильный? Видит то, что у тебя в душе, видит твою сущность и внутреннюю красоту?
Я не стану играть в такую игру, сестра: слишком жестоко.
Скажи только, какой он.
Нет.
Скажи хоть слово, опиши его.
Он хороший.
Еще!
Он сильный.
И еще, прошу!
Не могу больше! Слишком больно воображать то, чего у меня быть не может. Не требуй от меня такого!
Еще одно!
Не могу!
Еще двадцать дней в темноте. Я боюсь за себя, ужасно боюсь.
День после
Меня будит голос. Кажется, санитарки, но это Мария.
Нужно помыться, говорит она. Постирать платье. Приготовить себе еду.
Моргаю.
Ты вроде как знаешь, кто ты такая. Но это не ты.
А кто я? – спрашиваю, приподнявшись на стуле, потому что я действительно не знаю, но она уже исчезла.
Я не знаю, кто я, зато знаю, кем не являюсь: бездельницей.
Я не бездельница.
От волос ужасный запах; я только сейчас поняла, как жарко в этой комнате; платье прилипает к телу! Стаскиваю платье, хотя не уверена, что оно отстирается. Убеждаю себя, что окно можно хотя бы немного приоткрыть.
Привожу в порядок ногти, смываю грязь за ушами. Сижу в чистом белье и жду, когда высохнет платье. Съела четыре кекса и весь санитаркин суп!
Думаю о девочке в красной комнате: вот бедняжка! Бедная голубка, одинокая птичка! Неужто никто о ней не позаботится? (Ударяю в стену и топаю ногой.) Неужто никто не слышит? Как она рыдает в красной комнате! Кто запер ее здесь? Или они слышат ее плач и отворачиваются?
Снова день
Ты часто упоминаешь характер, говорит Мария.
Я завариваю чай. Сажусь с кружкой в свой стул возле щелочки.
А на что нам еще полагаться? – спрашиваю. Рука, даже мужская рука может исчезнуть, мать может умереть, сестра тоже, брат окажется ненадежным. Жизнь подбрасывает препятствия: характер же определяет нашу реакцию. Это единственное, на что способен повлиять сам человек.
Особенно если речь о персонаже, о котором ты пишешь! – замечает она.
Ты говоришь загадками!
Тебе явно лучше.
Лучше? Я браню себя днями и ночами! Посмотри, какие круги под глазами!
Не темнее, чем обычно, откликается она.
Возможно, соглашаюсь я.
Так вот чему она научится, твоя девочка из красной комнаты?
Что она способна повлиять только на свой персонаж?
Ты сомневаешься, говорит она.
Всегда, отвечаю.
Перечисляю характеристики характера, сначала на пальцах одной руки, затем другой:
Характер – стремление стоять на своем, даже если тебя за это осудят.
Это прилежность, усердный труд, даже при скромных перспективах.
Это выполнение долга, даже если создает неудобства.
Это сущность, то есть интерес ко всему важному, например к красоте и истине.
Это глубокие чувства ко всему существенному.
Это доброта, даже если за нее не благодарят.
Это выносливость, когда спокойно переносишь страдания, свои или чужие.
Это умение распознавать характер других в любых его проявлениях.
Это сдержанность, ограничение непокорной натуры.
Полагаю, что можно как-то измерить эти характеристики; и к ним добавляю: попытки их усиления!
У моей героини, девушки из красной комнаты, будет именно такой характер. Именно по нему вы ее и узнаете.
Так говорит женщина, которая без напоминания и платья-то не постирает.
Еще один день
Сегодня вспоминала обо всех своих образах. Королева Карлотта прогуливалась, размахивая скипетром. Проснувшись, кричала своим подданным. Я заставлю вас кланяться! Шарли-Барли послушно сидела, глядя на отца в ожидании указаний. Маленькая Лотта тряслась в темноте и подбегала к папе – проверить, дышит ли он. Шарлемань обнажила меч: Покажись! – крикнула она, готовая пронзить Редакторов, одного или множество. Но счастлива я как Картер Белл, ведь в этом образе объединяются все остальные: будучи Картером Беллом, я притягиваю власть и восхищение, я свирепа, я мягка и жестока, и сильна, все сразу. Я трясусь, кричу, реву, плачу. Помню, забываю, создаю новое, возвращаю старое, переворачиваю все, и себя тоже, с ног на голову. И главное, я такая, какой меня и обещала сделать сестра: я бесстрашная, я страж замка, я встречаю всех посетителей.
Как же мне быть, Картер Белл? Как мне быть, старшая сестра?
Моя Джейн незначительна, но не бессильна! Ее сила внутри. И она будет вознаграждена! Когда она это докажет, о ней позаботятся. Она не останется в нужде, хотя она и невзрачна – невзрачна в одежде, невзрачна в речах, со своими невзрачными целями, моя дурнушка Джейн.
Я хватаю ручку, чтобы узнать, что будет дальше.
Ваш Картер Белл
Глава, в которой Шарлотта пытается продать один роман, а продает другой
Уважаемые дамы и господа,
Приветствую вас, дорогой(—ие) издатель(—и)! Спешу рассказать вам о великом литературном событии: в данный момент доступны три романа за авторством Картера, Эмерсона и Артемиса Беллов, авторов Стихов, опубликованных «Всемирным издательством». Мы не будем в дальнейшем сотрудничать со «Всемирным издательством», так как в отношении Стихов оно не проявило обещанного тщания, поэтому мы в поисках альтернативных способов публикации.
Артемис Белл, будучи самым младшим, написал прекрасную историю, полную интриг и сатиры о благомыслящей няне, ставшей свидетелем многих злодеяний. Эмерсон Белл сочинил весьма оригинальную историю о великой силе и красоте одной семьи в своем уникальном и незабываемом стиле. Ваш покорный слуга Картер Белл написал о романе между достойным Учителем и Ученицей, заглянувшей прямо ему в душу. Нам бы хотелось, чтобы эти сочинения вышли в виде серии из трех романов, что, несомненно, повысит их популярность среди публики.
Романы вы найдете в приложении к этому письму!
Мы требуем оплаты за эти творения, как авансом, так и по достижении ожидаемых продаж. С нами можно связаться по вышеуказанному адресу.
Остаюсь
Вашим покорным слугой,
Картер Белл
Уважаемые дамы и господа,
Приветствую вас, дорогой(—ие) издатель(—и)! Спешу отправить вам мой роман, который был закончен в этом месяце (!), под названием Учитель с чувственным подзаголовком Любовный роман. Возможно, вам знакомо мое имя, так как вместе с Эмерсоном и Артемисом Беллами я являюсь соавтором Стихов, опубликованных в этом году «Всемирным издательством», но не востребованных всем миром (хотя поэт-лауреат Вермонта назвал наше творение невероятно «изящным»). Мы не будем в дальнейшем сотрудничать со «Всемирным издательством», так как в отношении Стихов оно не проявило обещанного тщания. Эмерсон и Артемис Беллы договорились с еще одним издателем, но я сторонюсь этой организации, поскольку она сторонится предоплаты – или, боюсь, любой оплаты! – а меня такое не устраивает! Радостно узнать, что другие издатели (к примеру, вы), напротив, неутомимы в своей любви к литературе и потому денежно вознаграждаете авторов; в связи с этим я считаю, что любой из вас мне вполне подойдет!
В указанном романе (Учитель: любовный роман) речь идет о достойном Профессоре и Ученице, заглянувшей прямо ему в душу.
Связаться со мной можно по вышеупомянутому адресу.
Ваш покорный слуга,
Картер Белл
Уважаемый редактор,
Прикладываю для рассмотрения книгу Учитель: любовный роман. Другие, отказавшись от публикации, все-таки отметили живой стиль и возвышенность тематики. С нетерпением жду от вас скорейшего ответа.
Ваш,
Картер Белл
Уважаемый м-р Джон П. Джонс,
С каким удивлением мной был получен не привычный трехстрочный отказ, а трехстраничная критическая рецензия! Меня тронуло, что, хотя и придравшись к моему Учителю, все же единственный среди всех, кто прочитал роман, решили предоставить вдумчивый отклик – и попросили другие, более объемные работы! Такая работа у меня имеется, и она еще более интересная. Дурнушка Джейн уже почти дописана; ее отправлю только вам одному и буду с нетерпением ждать вашего скорейшего, по возможности, ответа!
Ваш,
Картер Белл
Уважаемый м-р Джонс,
Вы меня просто поражаете, дорогой сэр! Роман про Джейн пробыл у вас не более дня, а вы уже уверены, что он подойдет! Чудесная новость! Лучшего места для нее и подобрать невозможно, хотя мне и хотелось бы, чтобы вы пересмотрели свое мнение насчет Учителя. Эта книга – достойный предшественник Джейн, отчасти они связаны и темой, и языком. Его появление подготовит читающую публику к Джейн, сделав мое имя узнаваемым и повысив шансы на неизбежный успех. Не сомневаюсь, что вы осознаете преимущество такого подхода!
Что касается оплаты, думаю, вы понимаете, что предложенная вами в качестве аванса сумма – скромная компенсация за год интеллектуального труда; однако я уверен, что Джейн превзойдет ваши ожидания, а моя денежная выплата, соответственно, тоже вырастет – поэтому я (с радостью!) принимаю ваше предложение и с нетерпением жду информации о выборе бумаги, иллюстраций, типографского набора и оформления.
С наилучшими пожеланиями,
Картер Белл
Уважаемый Джон,
Благодарю за ваши «заметки» касательно первых глав книги. К сожалению, сейчас у меня очень много дел, и я не могу внести ваши правки. (Также опасаюсь, что если буду вносить их своей остывшей ручкой, то не сумею добавить в работу достаточно огня.) Однако я с удовольствием прочитаю примеры литературных трудов, в которых удалось избежать недостатков, найденных вами в моем творении, чтобы и у меня получилось в дальнейшем от них избавиться; просто назовите мне эти книги, и я займусь их прилежным изучением!
С нетерпением жду от вас информации о выборе бумаги, иллюстраций, типографского набора и оформления.
С наилучшими пожеланиями,
Картер Белл
Те самые мисс Грей
Глава, в которой издатель выдает секрет
Архивы радиостанции «Дабл-ю-би-и-экс»: Те самые мисс Грей
Продюсер: Феликс Прайс, WBEX. Программа составлена из интервью Дирдры Дент с Джоном П. Джонсом, ведущим редактором издательства «Гросвенор и Джонс». Длительность программы: 18:20.
[Музыка: Paperback Writer, The Beatles]
[Музыка затихает]
ДД: Картер, Эмерсон и Артемис Беллы произвели сенсацию. Похоже, их романы, вышедшие примерно в одно и то же время, каждый по-своему вызвал разногласия – и все благодаря резкой общественной критике и захватывающим женским персонажам. Несмотря на разногласия – а к ним мы скоро перейдем, – авторы этих романов, или, как полагают некоторые, один автор, отказываются общаться со средствами массовой информации. Они не появляются на публике, об их жизни ничего неизвестно. Мы даже не знаем, мужчины это или женщины. И чем обосновано такое молчание? Простым стремлением к анонимности или же это уловка, нацеленная на продвижение книг в переполненном рыночном пространстве, тем более что одновременный выход романов явно предполагал максимальный охват?
Эти вопросы могли бы так и остаться без ответов, если бы не Труди Смол, аспирант и художница из Карбондейла, штат Иллинойс. Труди Смол, известная в профессиональной среде как Смол Труди, выпустила видео на YouTube, в котором утверждает, что является автором всех трех книг. Видео стало вирусным и набрало почти шесть миллионов просмотров. Сейчас фирменная прическа Смол – красное афро – начала появляться на футболках с «Дурнушкой Джейн»; также, по сообщениям, она ведет переговоры насчет выпуска автобиографии, хотя, что интересно, не у того же издателя, который опубликовал «Дурнушку Джейн», «Няню» и «Перевал».
Сегодня с нами в студии Джон П. Джонс, редактор Картера Белла, и он говорит: пошутили, и хватит. Добро пожаловать, Джон!
ДПД: Здравствуйте, Дирдра!
ДД: Джон, давайте начнем с самого начала. Что привело вас сюда?
ДПД: Я пришел к вам, потому что Картер, Эмерсон и Артемис Беллы – это три разных человека, и никто из них не обучается в Карбондейле!
[смеются]
ДД: Так кто же они – Картер, Эмерсон и Артемис Беллы?
ДПД: Если вы хотите узнать их настоящие имена, то я не вправе разглашать эту информацию. Могу лишь подтвердить, что они используют псевдонимы.
ДД: О чем мы и так знали.
ДПД: О чем вы и так наверняка знали.
ДД: Зачем нужны псевдонимы?
ДПД: Они уверены, что, только будучи невидимыми, смогут по-настоящему свободно творить.
ДД: Из-за сатирического характера их книг?
ДПД: Из-за собственного характера – они считают себя списанными в тираж. Ревностно охраняют право на личную жизнь. Не переносят яркого света.
ДД: Так значит, это женщины?
ДПД: Я этого не говорил.
ДД: Разве мужчин списывают в тираж?! Если только им не дарят золотые часы.
[смеются]
ДД: Но авторы – родственники?
ДПД: Думаю, можно так сказать.
ДД: Сестры, если быть точнее.
ДПД: Не могу ни подтвердить, ни отрицать!
[смеются]
ДД: Вы издаете Картера, но не Артемиса с Эмерсоном. Как вышло, что именно вы опубликовали «Дурнушку Джейн»?
ДПД: Это забавная история. Вообще-то первый роман Картера называется «Учитель». Он прислал его в конверте, который, судя по виду, уже побывал во многих других издательствах, потому что, получив отказ, она просто вычеркивала на посылке один адрес и надписывала другой!
ДД: Не хочу снова затрагивать эту тему, но вы только что говорили о Картере и в мужском, и в женском роде!
ДПД: Да что вы? Так или иначе, подобным внешним видом, как вы можете представить, рукопись лишь отталкивает издателя. Не повторяйте дома!
[смеются]
ДПД: Однако моя секретарша направила книгу рецензенту, и тот сразу понял, что пусть данная рукопись и не годится к публикации…
ДД: Почему?
ДПД: Скажем так, ее было бы трудно продать. Так вот, рецензент распознал в этом Картере Белле нечто стоящее. И отправил нестандартное письмо с отказом, а попросил ег… попросил Картера Белла прислать еще одну рукопись. Трудно обойтись без местоимений!
[смеются]
ДД: И?
ДПД: Оказалось, что Картер Белл как раз заканчивал еще один роман, который он или она пообещали прислать, как только работа будет готова. И рукопись поступила на той же неделе. Мы с рецензентом прочли ее за один присест, и я сразу же предложил автору публикацию. С момента получения рукописи прошли всего сутки.
ДД: Расскажите вкратце о книге – вдруг кто-то в Америке еще не слышал про «Дурнушку Джейн». О чем она?
ДПД: Простыми словами, она о «ничем не примечательной» девушке, которая, несмотря на отсутствие привлекательной внешности и светских манер, с помощью своей смелости и целеустремленности добивается предмета своего желания.
ДД: На первый взгляд, пожалуй, однако «Дурнушка Джейн» – еще и бунтарская книга, если можно так выразиться.
ДПД: Вы правы, действительно бунтарская.
ДД: Кстати, «бунтарскими» обычно называют женские произведения.
ДПД: Возможно. И все же вы обещали не затрагивать эту тему.
ДД: Прошу прощения! Объясните, чем эта книга бунтарская.
ДПД: Роман полон страсти и бескомпромиссности.
ДД: И особенно беспощаден он по отношению к так называемым «Амелиям с кудряшками», обладающим врожденной способностью привлекать внимание мужчин, их защиту. Безжалостен по отношению к мужчинам – такое чувство, что к большинству мужчин, – которые не видят дальше этих самых кудряшек. По сути, «Дурнушка Джейн» выдвигает обвинение готовности нашей культуры принимать мужские фантазии как основу любой истории.
ДПД: Мужские фантазии?
ДД: Попытки добиться и «завладеть» Амелиями как единственный вид отношений, о которых стоит рассказывать.
ДПД: Да, что сильно вредит дурнушкам Джейн, которых среди женщин большинство. Этим, как я думаю, роман и притягивает. А еще он чертовски увлекательный!
ДД: «Дурнушка Джейн» определенно нашла свою аудиторию: печатается уже пятый тираж. И, как я понимаю, книгу вскоре смогу прочитать… сколько стран?
ДПД: Шестнадцать! И это не предел! Женщины всех форм и размеров теперь с гордостью носят футболки с «Дурнушкой Джейн». Добавлю, что распространяются они неофициально. Картеру Беллу от их продажи пока не досталось ни пенса.
ДД: При этом многим счастливая концовка романа показалась предательством, так как (вполне предсказуемо?) героиня вступает в отношения с богатым мужчиной, обладающим властью и высоким положением в обществе.
ДПД: Им я скажу одно: перечитайте книгу.
[смеются]
ДПД: Послушайте, Джейн – героиня, которой ничего просто так не достается. У нее все отняли: родителей, дом, достоинство, веру в справедливость. Ей удается выжить и добиться успеха, потому что, как она сама говорит, я надеюсь только на себя! Я буду такой, какая есть, я приму себя именно такой – маленькой, невзрачной, списанной в тираж. Я не стану пытаться подстроиться под некий недостижимый общественный идеал. Она, конечно, нуждается в людях и в спутнике жизни, но примет только мужчину равного себе, способного сравниться с ней по характеру, уму и страсти. Она герой, современный американский герой. Джейн заслуживает счастливой концовки, поскольку сама ее добилась.
ДД: Много ли вам пришлось потрудиться над книгой? Насколько рукопись была близка к финальному варианту, вышедшему в печать?
ДПД: Мы поправили пунктуацию.
ДД: И все?
ДПД: Предлагали еще кое-какие изменения, но Картер Белл деликатно их отверг.
ДД: «Деликатно!» Неопровержимое доказательство: Картер Белл – женщина!
ДПД: Во всяком случае, на тот момент мы этого не знали. Книга, которая со временем станет называться шедевром, была написана чуть больше чем за год.
ДД: Поразительно. Значит, до публикации «Джейн» вы не виделись с Картером Беллом, однако позже у вас появился повод с ней встретиться.
ДПД: Все верно. До нас дошли слухи об этой шарлатанке из Карбондейла. Уж мы-то знали, что эта Смол – никакой не Картер Белл. И все же нам требовалось узнать, является ли Картер Белл также автором «Няни» и «Перевала», ведь Картер Белл пообещал нам приоритетное право на свою следующую книгу! Поэтому мы связались с ним и запросили разъяснения. И вот в какой-то день моя помощница позвонила и сообщила мне, что две дамы – да, думаю, можем сообщить, что это дамы…
ДД: Тайна раскрыта!
[смеются]
ДПД: Что две дамы желают меня видеть, но имен не назвали. Помощница сказала им, что меня нет на месте – я не соглашаюсь на встречу с какими-то там дамами с улицы…
ДД: Не повторяйте дома!
[смеются]
ДПД: Однако они были непреклонны: сказали, что приехали издалека. Я мог бы заставить их ждать, но помощница сказала, что лучше бы мне их впустить, поскольку одеты они очень… странно! Я вышел в холл и увидел двух очень худеньких дам. На обеих были старомодные платья строгого покроя, волосы завязаны в тугие пучки. Они даже не пытались казаться женственными. Ни капли макияжа, никаких сережек. Я в этом особо не разбираюсь, но сказал бы, что их платья, довольно унылые на вид, были сшиты ими вручную. Да и туфли – на плоской подошве!
[смеются]
ДПД: Тогда я и представить не мог, что встретился с гением. Старшая из двух передала мне письмо. То самое письмо, что я отправил Картеру Беллу. Она приехала сама, в компании Артемиса, желая доказать, что их действительно трое…
ДД: Прямо святая троица!
ДПД: Именно так Картер и пошутил!
ДД: А как же Эмерсон?
ДПД: Эмерсон не приехал. Полагаю, он самый скромный из всех троих.
ДД: Тоже сестра?
ДПД: Я поклялся ничего не говорить об Эмерсоне. Я и так уже слишком много разболтал.
ДД: Значит, Картер и Артемис показались вам очаровательными.
ДПД: Верно! Я взял с них обещание встретиться тем же вечером на публичных чтениях…
ДД: О, на каких же?
ДПД: Боюсь, не смогу сказать, дабы их не рассекретить. Я пришел к ним в отель – ну, скорее, пансионат с комнатушками на одного. От нашей встречи у Картера случилось расстройство желудка, но он все равно хотел пойти – если меня не смутят их простецкие наряды, сказала она. Все понимала! После чтений я представил их обеих как мисс Грей – да-да, еще один псевдоним для скрывающихся за псевдонимом. Им понравилось. Они с удовольствием знакомились с людьми, которые, будем честны, могли высокомерно отнестись к обеим мисс Грей, желая при этом целовать ноги Картеру и Артемису Беллам. У этих мисс Белл отличное чувство юмора.
ДД: Мисс Грей!
ДПД: Повторюсь, я не издавал работы Артемиса и Эмерсона, хотя с удовольствием напечатал бы их новые романы. На мой взгляд, они невероятно талантливы.
ДД: Как вам «Няня»?
ДПД: Великолепно. Жаль, что вышла не в моем издательстве.
ДД: Многим роман не понравился.
ДПД: Ну естественно! Знаете, в каждом из них есть что-то от Робсонов. Эта девчонка режет по живому!
ДД: Наклейки с экологическими лозунгами на внедорожниках. Семья, которая занимается переработкой отходов, но при этом владеет тремя машинами и двумя домами, где они включают кондиционер…
ДПД: Только в отсутствие гостей!
ДД: Чтобы все видели, как сильно они заботятся об окружающей среде!
ДПД: А няня тем временем наглаживает их простыни из органического хлопка.
ДД: И выходить к гостям ей вообще запрещается.
ДПД: Вот именно. Нетрудно догадаться, почему книга кому-то не понравилась.
ДД: Домохозяйкам, которые тратят десять долларов, чтобы испечь пирог для ярмарки и продать его за восемь! Которые тратят недели, чтобы собрать тысячу долларов на благотворительность, когда могли бы найти нормальную работу и жертвовать гораздо больше денег.
ДПД: Точно. Так разве это не метафора, обозначающая всю потраченную зря женскую энергию? Самодовольная миссис Робсон, ее глупышки-дочери, няня – как там ее звали?
ДД: Лично я называю ее просто Няней.
ДПД: Вопрос с подвохом: ее имя не упоминается. И, конечно, вся эта женская энергия не просто потрачена впустую, а перенаправлена, что и вызывает серьезные разрушения. Жаль, что не я издал эту книгу. Выйди она в нашем издательстве, в ней бы не было так много опечаток.
ДД: А что насчет «Перевала»?
ДПД: Серьезно, хотите, чтобы я рекламировал книги другого издательства?
[смеются]
ДПД: Ладно, это один из величайших романов нашего поколения. Как вам такое?
ДД: Многие не согласятся.
ДПД: Идеологи, а не читатели. Послушайте, «Перевал» – это обратная сторона «Дурнушки Джейн». Если в «Джейн» рассказывается о женщине, которая умеет выжить и добиться успеха, не жертвуя достоинством, а действуя в соответствии со своей природой, то есть, конечно, своей особой природой, не в смысле женской, то в «Перевале» женщина делает выбор вопреки собственной природе и в результате уничтожает себя…
ДД: И не только себя…
ДПД: Верно. Она уничтожает еще свой брак и детей, ради которых отдала всю себя, и это передается следующим поколениям.
ДД: Практически библейская история, да?
ДПД: Несомненно. Если в «Няне» мы видим социальные последствия растраченной женской энергии, то в «Перевале» последствия уже духовные и практические.
ДД: Как думаете, это феминистическая книга?
ДПД: Ух, да черт его знает. Я не в курсе, что из себя представляет феминистическая книга. Вам известно, что это такое? А эта книга, она о женщине с великими способностями, которая до абсурдности ограничивает свой выбор. Ей остается лишь выбрать, из чего сделать пюре на обед малышу – из органической моркови или органического горошка, и она считает, что тут действительно можно сделать неправильный выбор. Ей просто необходимо поверить в то, что здесь есть правильный и неправильный выбор. Грешна она, скажем так, не тем, что сделала свою жизнь банальной, став суперпривязанной к ребенку мамочкой, – цель романа не в критике таких мамаш, кто бы что ни говорил. Грешна героиня тем, что делает выбор в пользу банальщины, поскольку боится выбрать правильный вариант, она боится свободы, она не стремится стать самой собой. В этом смысле да, книга феминистическая. Впрочем, насколько мне известно, некоторые читатели, включая довольно серьезных феминисток, со мной не согласятся.
ДД: Многих отталкивает насилие.
ДПД: Да, насилия в книге немало, однако рождается оно из самоуничижения главной героини. Не стоит сомневаться: автор не считает эту мать жертвой, каким бы жестоким ни был ее муж. Решение не делать выбор – это тоже выбор, за которой мы должны нести ответственность.
ДД: В некоторых городах книжным магазинам, где продается этот роман, объявили бойкот.
ДПД: Вот как.
[смеются]
ДД: Когда стоит ждать новой работы от Картера Белла?
ДПД: Она заверяет меня, что сейчас трудится над новым произведением…
ДД: Продолжением «Дурнушки Джейн»?
ДПД: Вряд ли, но точно не знаю. Не разрешает прочитать, пока роман не будет закончен. Я упрашивал, но она твердо стоит на своем, так что спорить не буду!
[смеются]
ДД: Что ж, Джон, наша программа подходит к концу.
ДПД: Как быстро пролетело время!
[смеются]
ДД: Надеюсь, мы скоро встретимся опять.
ДПД: С удовольствием! Спасибо, Дирдра.
ДД: С вами была Дирдра Дент на радио «Дабл-ю-би-и-экс»
[Музыка: Paperback Writer, The Beatles]
[Музыка затихает]
Отбивка: Программа подготовлена радиостанцией «Дабл-ю-би-и-экс». Все права защищены.
Очко в пользу мистера Пятипенса!
Глава, в которой авторессы отмечают Новый год (от лица м-ра П.)
Дверь открыла Энни и крикнула: Прибыл мистер Пятипенс! – и мы тотчас вжались в стену, так как Эмили гналась за Лоттой с ложкой! Они пронеслись по коридору в гостиную; уворачиваясь от сестры, ложки и собаки, Лотта изобразила ложный выпад влево, затем вправо – Эм никак не могла до нее дотянуться! Энни сделала отметку на доске о победе Лотты.
Вы мастер сбегать от сестры, сказал я Лотте, когда та остановилась, а ее щеки приобрели очаровательно розовый цвет. Я многозначительно посмотрел на доску: судя по пометкам, Лотта лидировала.
Сегодня удачный день, откликнулась она. Я превзошла Энни в нашем соревновании «кто дольше всех продержится без использования наречий», а еще дала Эм остроумный ответ, на который она не сумела ответить в течение положенных четырех секунд.
Просто у нее во рту был кекс, засмеялась Энн.
Я отлично все рассчитала, сказала Лотта.
Значит, в игре нужно не только бегать и ловить? – простодушно спросил я.
Вы все понимаете буквально, ответила Лотта. Игра включает в себя все, что нам захочется. Та, у которой в руках маркер…
Волшебный маркер, уточнила Энн.
Волшебный маркер все решает.
То есть я, сказала Энн.
То есть Энн, подтвердила Лотта. Пока я не найду способ его перехватить.
Этому не бывать, ответила Энн, сунув маркер в лиф платья.
Выходит, правила не так уж просты, заметил я.
Правила всегда непросты, сказала Лотта.
Рад видеть вас в хорошем настроении.
Неужто вы никогда не видели нас веселыми, мистер Пятипенс?
Я задумался.
Не припомню, мисс Лотта.
Она присмотрелась ко мне чуть внимательнее.
А вы честны – для мужчины.
По-другому не умею, сказал я.