— Он ужасно торопился. Наклюнулась возможность проглотить какую-то фирму, и он срочно улетел на вертолете. Но мне и не надо ничего говорить: я уверен, что вы шпион.

- Посмотрим еще… - пробурчал Локки. - Мне не скорпионы, мне смертоносцы интересны. Не верится мне, чтобы они смогли запугать человека из племени Оленей.

— Звучит как оскорбление,—сказал Хильер, подливая чаю.—Я предпочитаю слово «разведчик».

- Люди не могут противиться их Небесному Гневу! - убежденно поведал Тэг. - Однажды я оказался рядом, когда патруль напал на соседнее стойбище. Едва отлежался в траве…

— Так, значит, вот вы кто,—сказала Клара.

— Да, вот я кто. А что?—работа не хуже других. Между прочим, для нее требуются лучшие качества: смелость, изобретательность, высокий патриотизм и умение…

- Ну, то ты, а то я, - смерил великан взглядом степняка. - Не обижайся, но мы тут люди покрепче. Питти, ты этот Гнев чувствовал? - Я - шаман, - скромно заметил Белка. - Я могу ему противиться. Но тебе пробовать не советую.

— …залезать под юбку,—добавил Алан.

- А Быстрые Ноги? Если ты про них не наврал, как мне все время кажется, то их воины справляются.

— Иногда.

- Только последние… Погибла не одна армия, а выжили несколько сотен бойцов. Наверное, они особенные. Но все равно я не верю в их победу. Лошади - вот в чем их сила, специальная порода лошадей, которые не слышат смертоносцев.

— Почему вы решили признаться—спросила Клара.

- Лошади… - проворчал Локки. - И что же, скачут на них, как сыночек моего приятеля Таффо верхом на папаше? Не верится. Прости, но не верится. Одно дело - сказки, там чего только не бывает, но чтобы вот так… Это все равно как если бы оленей приручили, и они согласились нас возить. - Но ведь ты приручал зайчонка? - вспомнила Каса.

— Раньше или позже он бы все равно признался. По крайней мере—мне. Поскольку знал, что я все знаю. Выходит, вы отдаете свою судьбу в наши руки?

- 

— В каком-то смысле, да. Мне нужна помощь. Теодореску сообщил обо мне советским властям, теперь легенда поможет, как мертвому припарки. За кого бы я себя ни выдал, они безошибочно найдут меня по несмываемому пятну на теле.

- Так зайцы меньше людей, а конь - исполин! Зачем ему кого-то слушаться? Не понимаю. И почему мы ничего не слышали про Быстрые Ноги столько лет? - Мы и про степняков ничего не знаем, - напомнил Питти.

— Что за пятно? Родинка?—спросила Клара.

- Да, кромка Леса стала совсем непроходимая… Вы просто герои, что пролезли! Там же сплошь одна паутина! И все-таки прости, но я не поверю в этих послушных коней до тех пор, пока сам не увижу.

— Скорее, уродинка. Клеймо приговоренного к смерти. В свое время мне жестоко прижгли кожу. Эх, сколько у меня было таких приключений,—скромно добавил Хильер и съел бутерброд с огурцом.

Питти замолчал. Действительно, кони вели себя странно: ведь люди их даже не кормили, а всего лишь отпускали пастись.

— Подождите,—произнес Алан. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор.—Никого, — сказал он, садясь на место.—Что за легкомыслие? Вы уверены, что каюта не прослушивается?

С другой стороны, со зверями все совсем иначе, чем с насекомыми. Удирая от заячьей стаи на дерево, шаман по обыкновению забыл о своей способности проникать в сознание живых существ. Ночью он, конечно же, много раз пытался установить контроль хоть над одним зверем, но не добился ровным счетом ничего. Ему казалось, что он проникает в какой-то лабиринт, совершенно не похожий на примитивный мозг насекомого.

— Да, совершенно уверен, но сейчас не до этого. Мне необходимо сойти в Ярылыке. Следовательно, надо что-то придумать. Ведь меня уже ждут. И к тому же знают, что я знаю, что меня ждут. Меня будут искать среди пассажиров, там не допускают, что я попытаюсь сойти на берег. Знают, что я не дурак, но с другой стороны, знают, что я знаю, что и они не дураки. На корабле мне оставаться опасно, поэтому я сойду на берег.

Со вздохом Питти покосился на попугая, тот покосился в ответ. Шаман осторожно притронулся к нему сознанием и опять наткнулся на лабиринт. «Взлети!» - без особой надежды, скорее, попросил он птицу, нежели приказал. Попугай послушно затрещал крылышками, облетел вокруг головы Белки и опустился на прежнее место. «Ну, что?» - как бы спрашивал он. Шаман отвел взгляд и задумался. Может так получиться, что эта птица еще окажется полезной.

— Но они тоже это понимают. Получается, что они все время на шаг впереди,—сказал Алан. — Что касается Теодореску, то я ему никогда не доверял. Что-то в нем не то. Хорош кораблик—одни шпионы.

- Вот она, моя полянка! - радостно забасил Локки, увидев просвет между деревьями. - Собирайте хворост, я нагнуться не могу.

— Ну, не преувеличивай.

- А кого ты собираешься жарить? - Питти быстро пробежал сознанием по округе, но обнаружил только двух неподвластных его сознанию белок. - Твоего попугая! - рассмеялся Локки. - Охотиться придется. Я-то не могу, сам понимаешь.

— Кстати, есть одна вещь, которую мы до сих пор не выяснили,—сказал Алан.—На кого вы работаете? Откуда мы знаем, что вы наш шпион? А вдруг наши скрываются под видом врагов, которые вам угрожают? Или под видом милиционеров. За кого они себя выдают—неважно.

Он взял предложенное пирожное.

- Вижу шатровика, - сообщил Килк, который на открытом месте почувствовал себя гораздо лучше. - Вон в тех деревьях. - Шатровик? Вы и их едите? - удивился Локки.

— Может быть, вы пытаетесь сбежать в Россию с секретной информацией и кто-то из наших собирается пробраться на корабль, чтобы убрать вас?

- Жалко, что я личинок целый мешок потерял, то-то вы бы пир устроили… Питти, вся надежда на тебя. Найди кого-нибудь, к кому я привык, пожалуйста!

— Слишком сложно. Теоретически все это, конечно, можно раскручивать по спирали, поднимаясь все выше, пока на самом верху противоположности не сольются воедино, однако на практике происходит совсем иное. В Ярылыке проходит научный симпозиум, в котором участвует один британский ученый—по странному совпадению мы с ним когда-то вместе учились,—и мне поручено доставить его на нашем корабле в Англию. Так что в жизни все проще. Шпионаж здесь ни при чем.

Шаман, уж в третий раз бродивший сознанием по округе, даже не сразу понял, что имеет в виду Олень. Ах, да! Он, Питти, из племени Белок, а они славятся умением всегда что-нибудь найти. Самое время подтвердить репутацию. А ведь хотелось просто кого-то подманить… Вздохнув, он шагнул к ближайшему дереву и забрался на ветви. Молодая белочка сидит где-то выше и севернее… - Так что шатровик-то? - запоздало крикнул ему Килк, но ответа не получил.

Медленно жуя пирожные, брат с сестрой обдумывали то, что они услышали. Глаза Клары мягко светились, глаза Алана сверкали огнем. Он спросил:

- Я думаю, Питти кого-нибудь добудет, не ходи, - попросила его Каса. - Вдруг их там несколько, этих пауков.

— Чем мы можем помочь?

- Запросто, - поддержал ее Локки. - Сколько раз так было - одного рубишь, а сверху еще пара подкрадывается. Хворост давайте - придут зайцы, а у нас не готово ничего.

— Значит, вы мне верите?

Скоро на полянке разгорелся костер. Локки улегся на траву, чтобы не дышать дымом, и продолжил свой рассказ о Лесе полюбившемуся ему Тэгу. Степняк слушал внимательно, но руку Касы не выпускал. Труженик Килк продолжал подтаскивать хворост, стараясь не заходить глубоко в лес. Вдруг прямо перед его носом на землю шмякнулась тушка пушистого зверя. Охотник в ужасе отскочил, рассыпая топливо. - Вот наш обед, - не без гордости сообщил Питти.

Клара решительно кивнула. Алан же нарочито небрежно бросил:

Белочка досталась ему без особых хлопот - он поднялся по ветвям выше ее и прикончил броском ножа, побоявшись лишний раз пошевелиться, снимая с плеча лук. Правда, падая с дерева, зверек угодил прямо в паутину, но шатровика Питти легко прогнал одним мановением сознания.

— Верим, верим. По что мы должны делать?

Локки вытащил из ременной петли свой огромный топор и удивительно быстро освежевал тушку. Дымилась свежая кровь. Степняки смотрели с нескрываемым ужасом, степнячка не смотрела вообще. Однако запах жареного мяса немного примирил их с происходящим.

— Я хочу, чтобы ты,—Хильер строго посмотрел на Алана,—прекратил кричать на каждом углу, что я шпион, — даже если заметишь в моем поведении нечто странное. Если мои действия вызовут у кого-то подозрения, то в твою задачу входит немедленно их рассеять. Я хочу, чтобы вы оба были рядом, когда я попытаюсь сделать то, что должен сделать, а именно сойти на берег. Возможно, вам придется отвлекать внимание. Я еще не знаю, каким способом вы мне сможете помочь. Но уверен, что ты, мой мальчик, способен придумать самые невероятные способы.

- Смотри, какая шкурка, - встряхнул Питти мех перед Касой. - Высушить, обработать - очень красивая и прочная одежда получится.

— Вы как будто цитируете одну из моих книжек,—нервно хихикнула Клара.—Самые невероятные способы. Там, кажется, речь шла об Аргентине. Удлинители, насадки с пупырышками и все такое.

- Я к траве привыкла, - стряхнула с себя капли крови девушка, чей легкий наряд целиком состоял из основного богатства Степи.

— Ты можешь хоть на минуту забыть о сексе!—воскликнул Алан.—Мы же обсуждаем серьезные вещи.

- Высохнет скоро совсем, развалится. А в Лесу травы другие, тут тебе придется потрудиться с починкой. - Ничего, потружусь. Да и потом, у вас тут не жарко, даже одеваться не обязательно.

— Совсем забывать о сексе не следует,—сказал Хильер.—Клара, вы очень красивая девушка.—Клара кокетливо улыбнулась. Алан вытянул губы и присвистнул.—Если понадобится, надо это использовать, чтобы отвлечь их внимание каким-нибудь томным взглядов или соблазнительной улыбкой. Не мне вас учить.

- Верно подмечено, - согласился Локки. - Вот только, если бы не кожа да меха, меня бы уже много раз до смерти перекусали твари ядовитые.

— В моих книжках об этом ничего не сказано,—произнесла она хмуро.

— Не сомневаюсь. Там обольщение—пройденный этап.

Посмотрев и попробовав конечный продукт кулинарии Оленя, степняки согласились, что это тоже можно есть. Заскучавший во время готовки Питти прошелся вдоль поляны под деревьями и нашел несколько съедобных грибов, которые тут же и испек в углях, чтобы позлить спутников. Тэг и Килк смотрели с отвращением, и только Каса согласилась сперва понюхать, а потом и попробовать крошечный кусочек. Зато Локки затолкал в рот все, что после нее осталось.

— Вы будете вооружены?—спросил Алан.

- Вот, можно идти дальше, - довольно похлопал себя по животу великан и тут же сморщился от боли. - Не так уж далеко теперь до деревни. - А если зайцы? - снова обеспокоился Килк. - Ты быстро на дерево залезть не сможешь. - Смогу, - успокоил его Локки. - Просто зашивать потом еще раз придется, но залезу быстрее вас. Сумерки застали их в пути. Лес по мере продвижения вглубь становился все спокойнее, насекомые почти не попадались. Звери, впрочем, тоже, только птицы без конца шумели вверху. Шли медленно, Питти отчаянно скучал и несколько раз забирался на ветви, практикуясь в искусстве забегов по верхушкам деревьев. В последнем из этих путешествий он почти налетел на покинутое беличье гнездо. Свитое из гибких прутьев вокруг толстого дерева, примерно на середине высоты, оно было еще вполне прочным, закрытым со всех сторон, кроме маленького входа, и главное - никем не занятым. Шаман выкинул кое-какой оставленный прежними жильцами мусор и с удивлением увидел множество спрятанных в стенах гнезда орехов. Видимо, белка не покинула гнездо по своей воле, а просто однажды не вернулась домой.

— В этом нет необходимости. К тому же, как ты знаешь, наш общий приятель Теодореску стащил мой пистолет.

— Я не знал,

Спустившись к спутникам, он пообещал им спокойную, надежную ночевку - и не обманул. После предыдущей, бессонной ночи все уснули очень быстро, и только Каса еще некоторое время грызла орехи, разбивая их рукоятью ножа на топоре Локки. Ночной ветер покачивал домик, убаюкивая новых жильцов, а лучшего и желать было нельзя. Ничего удивительного, что, когда они проснулись, солнце стояло уже очень высоко.

. — Как бы то ни было, в таких делах пистолет—всего лишь талисман. И лучше его не вынимать: обязательно пристрелят—либо после твоего первого выстрела, либо—до.



— Либидо[105],—откликнулась Клара.

***

— Не обязательно,—сказал Алан. Продолжая обдумывать слова Хильера, они взяли еще по пирожному. Наконец-то проснулся аппетит.



— Хорошо,—сказал Алан,—что еще мы можем сделать?

Деревня племени Оленей расположилась на берегу такого маленького озерца, что никто даже не придумал ему названия. Всего в ней было около трех десятков низких, вросших в землю, деревянных домишек, с покрытыми прижившейся травой грязными крышами. Со всех сторон, кроме одной, деревню окружал лес, а единственная протоптанная людьми тропинка проходила вдоль жилищ с противоположного от воды края.

— Вам поручается так называемый «прощальный привет». Если я не вернусь на корабль, вы должны будете телеграфировать об этом в Лондон.

Питти окинул поселение взглядом и понял, что Локки не преувеличивал. Если это единственная деревня Оленей - а он помнил, что в дни его юности было не меньше трех, - то народу в племени осталось немного. Обжитыми выглядели только пять домов, остальные медленно разваливались.

Он протянул листок бумаги.

- Вот и дома, - отдышался Локки, перешагнул через последний корень и двинулся к одному их строений. - Прошу погостить. Пищи, правда, никакой, да что и взять с раненого человека.

Алан нахмурился и шепотом прочел:

- Локки, это ты? - спросил выглянувший на голос из крайнего дома человек, хотя прекрасно видел Локки. - Кто это с тобой, и почему ты держишься за живот?

— «Литера. Председателю правления». Куцый адресок.

- Это - наши гости из Степи, - пробормотал великан и ткнул пальцем за спину, продолжая идти к своему дому. - Великие воины Тэг и Килк, а также прекрасная Каса. И еще там кто-то есть, но ты, Таффо, сам с ним поговори, я прилягу.

— Не волнуйся, этого достаточно.

— «Контакт разомкнут. Джаггер». Гм. И как это понимать?

Локки скрылся за скрипнувшей дверью, а гости остались перед незнакомцем. Между тем, на слова Локки, которые наверняка были слышны во всех домах, выходили все новые мужчины и женщины, из-за их спин выглядывали дети. - Я - Питти, - в который раз повторил путешественник. - Шаман из племени Белок.

— Как мой провал.

- Да ну? - удивился Таффо, а какая-то женщина громко охнула и прикрыла рот рукой. - Откуда же ты взялся? А, понятно, из Степи. Домой, значит, идешь?

— Смерть?—робко спросила Клара.—Это значит, что вас убили?

- У меня нет своего дома, - уклончиво ответил шаман. - Я прошел много дорог, сейчас иду через Лес. - На Болото метишь? - сузил глаза Таффо. - Локки тебя уговорил? Не слушай его, он совсем помешался. Там дышать нечем. А что с ним случилось?

— Это значит, что я провалился—и ничего больше. Но большего и не требуется. Возможно, они пошлют кого-нибудь мне на помощь. А еще это значит, что мое досье закрывается. Впрочем, я выполняю сейчас свое последнее задание. Поэтому не думаю, что они так уж станут из-за меня убиваться.

- Зайцы порвали живот, но, вроде бы, все обошлось. Мы пройдем к нему? - Питти не очень нравилось стоять на всеобщем обозрении. Он и не знал, что о нем ходит такая дурная слава. - Конечно, - согласился Таффо. - Мать! Принеси нам туда перекусить!

— Ну и жизнь,—проговорил Алан так, словно речь шла о его жизни.

— Я сам ее выбрал.

Локки, прежде чем повалиться на огромную деревянную лежанку, успел отворить ставни, и в домике было достаточно светло. Кроме постели хозяина, в единственной комнате находились стол и два толстых чурбака. - Локки, тебе не нужна помощь? - первым делом поинтересовался Таффо, подходя к другу.

— Зачем?—спросила Клара.—Агенты, разведчики, контрразведчики, секретные виды оружия, мрачные подвалы, промывка мозгов—зачем все это?

- Нет, старина, спасибо, - пробормотал тот, не открывая глаз. - Принеси моим гостям еще чурбаков, да и садись с ними, потолкуй. Питти мне про Монастырь рассказывал, да еще про Быстрые Ноги и смертоносцев… Интересно, послушай.

— Вы когда-нибудь задумывались над тем, что такое подлинная реальность? Что находится выше феноменов окружающей нас реальности? Что находится даже выше Бога?

Разговор затянулся до самой ночи, и старушке-матери Таффо пришлось еще два раза подавать на стол. В комнату постепенно набились почти все мужчины племени - кроме тех, кто был на охоте или рыбалке. Питти терпеливо пересказал все, что уже говорил великану, а тот снабдил рассказ своими замечаниями. Слушатели переглядывались и чесали затылки. Шаман, в свою очередь, узнал, что еще до его ухода из Леса одна из деревень Оленей опустела, а последние жители другой переселились куда-то далеко на восток несколько дней назад, когда в округе не осталось ни одного зверя. Последние из племени пребывали с тех пор в унынии.

— Выше Бога, по определению, нет ничего,—сказал Алан.

- Посуди сам, - жаловался Таффо. - Ну, как нам жить? Кроме белок и зайцев, уже никого здесь нет. И тех мало-помалу переведут… В озерах всякая дрянь заводится и сжирает рыбу. Детишек уже никуда не пускаем, то и дело кого-нибудь сороконожка укусит… Я жену не так давно похоронил, прямо у озера на паука наступила. Мало нас осталось. А в чужую землю идти - бедствовать, никто хороших угодий не отдаст.

— Выше Бога—идея Бога, а в идее Бога заложена идея анти-Бога. Подлинная реальность—это дуализм, это состязание двух игроков. Мы—мои коллеги и наши коллеги с той стороны—как раз и являемся отражением этого состязания. Впрочем, отражением довольно бледным. Прежде оно было значительно ярче: тогда каждая из сторон олицетворяла собой то, что принято называть добром и злом. Игра была жестче и интереснее, соперник не находился по другую сторону сетки или линии. Его не надо было отличать по форме, цвету кожи, расе, языку или приверженности той или иной историко-географической абстракции. Но поскольку сегодня мы не верим в добро и зло, то остается лишь продолжать эту глупую, бесцельную игру.

- Как же вы не смогли с другими племенами договориться? - опять спросил Питти. - Ведь беда общая, могли бы все вместе собраться, да и очищать Лес понемногу.

— Но вы же не обязаны в ней участвовать,—сказал Алан.

- Не знаю, был бы ли от этого прок, - покачал Таффо головой. - Но у всех свои дела. Ты знаешь, что твое племя воюет? - Нет, я ему не сказал, - хихикнул с лежанки великан. - С кем? - изумился Питти.

— Кроме нее играть не во что. Мы слишком ничтожны, чтобы нам противостояли силы света или силы тьмы. Более того, во время игры мы время от времени открываем двери злу. Оно незаметно проникает в наш мир. И оказывается, что в нем отсутствует добро, необходимое для противостояния злу. Вот тут-то и становится так муторно на душе, что хочется выйти из игры. Потому-то мое нынешнее задание—последнее.

- С соседями. С Зайцами и Волками. Не поделили что-то два охотника, один другого убил. А братья убитого отомстили - ну и пошло-поехало. - А шаманы? - Питти твердо знал, что именно шаманы и не должны были допускать такой ситуации.

— Все-таки вы делаете добро, вызволяя британского ученого из России,—сказала Клара.

- Шаманы руководят войной. Твое племя многочисленнее, вот Волки и поддержали Зайцев, а потом сами увязались. Теперь там беда, только стрелы свистят.

— Нет, всего лишь исключаю его из игры. Снимаю с шахматной доски фигуру. Сама игра продолжается.

Питти задумался. Если дела обстоят так плохо, то стоит ли вообще навещать сородичей? Забрать с собой оставшихся Оленей, которым как раз некуда деваться, и идти назад, в Степь, к Быстрым Ногам. Посол короля Соларио к племени Белок! Как бы не так. Только яда им еще и не хватает, во время войны с соседями… До Питти в лесу никто не догадывался смачивать стрелы в отраве, да и тому идею подсказали духи. - У вас шаманов совсем не осталось?

— Я думаю,—внушительно проговорил Алан, предлагая Хильеру сигарету,—что нам троим надо держаться вместе.—Неожиданно для себя Хильер взял сигарету и прикурил от протянутой зажигалки.—Давайте пообедаем в отдельном кабинете. Я сейчас схожу и закажу места.

Хильер был удивлен и тронут. Он спросил:

— Не покажется ли это подозрительным?

- Ни одного, безголовые мы теперь, - Таффо развел руками. - Потому и сидим, ничего не делаем. Питти… Да ведь ты наша последняя надежда! Поговори за нас с духами, пусть подскажут, как жить!

Комната наполнилась одобрительными голосами. В своем безнадежном положении Олени оказались рады даже полоумному шаману-убийце из чужого племени. Питти погладил забеспокоившегося попугайчика, которому все никак не мог придумать подходящего имени, и согласно кивнул головой.

— Ну и пусть. Пусть думают, будто мы что-то затеваем против неё. Вы утверждаете, что добро и зло больше не существуют, однако она и есть зло.

Пока все дружно шли к старому шаманскому костровищу около озера, их уже обгоняли довольные развлечением дети с охапками дров. Питти на ходу проверил колокольцы и немного размялся, готовясь к камланию. Огонь запылал, сухое топливо занялось сразу, нашелся и совсем недавно подстреленный заяц, которого швырнули в пламя целиком. - Ну, не подведите, старики… - пробормотал Питти и пошел вокруг костра.

— Я думал, ее интересы ограничиваются мужчинами. Молодыми мужчинами. Я имею в виду секс.

То ли духи решили сперва заняться зайцем, то ли их в этот момент звал кто-то другой, но откликнулись они, только когда с Питти сошел уже пятый пот. Откликнулись откуда-то издалека, песню тянули совершенно неразборчивую и нескладную, хотя к последнему шаман уже давно привык.

— Она считает себя богиней секса. Старая потасканная богиня секса.

«Духи, стою на усталых коленях, что дальше делать бедным Оленям?» - попробовал докричаться до них Питти.

«Ноябрьская богиня постаралась». Хильер подошел к платяному шкафу и пошарил в заднем кармане висевших в нем брюк.

«Путь их лежит далеко или близко, но племя Оленей исчезло из списка, - нахально заявили духи. - Все, что находит путник в дороге, - то заслужили усталые ноги».

— Попытайся помочь мне с этим,—сказал он Алану.—Расшифруй, что здесь написано. Конечно, это не столь важно, просто шутливое прощальное послание из Департамента. Но все-таки попытайся. Думаю, такие вещи у тебя должны хорошо получаться.

«Они - мои? - уточнил Питти, но не стал ждать подтверждений, потому что имел еще вопросы. - Что я увижу в деревне родной? Ходить ли туда мне усталой ногой?»

Алан взял сложенный листок—слегка изогнутый от того, что на нем сидели,—и счел это намеком на окончание разговора.

«Ну и песни у тебя, ни один шаман так паршиво не воет, - встрял знакомый визгливый голос. - Делай что хочешь! Толку не будет!» «Вы первые начали песню про ноги! А как там воюют Быстрые Ноги?» «Тьфу! Быстрые Ноги опять проиграли, быстрым умом пауки их достали! Все, проваливай!»

— Пойдем, Клара,—сказал он.—Надеюсь увидеть вас за обедом.

Темнело. Питти лежал у догорающего костра, а вокруг молча стояли люди и ждали, пока он заговорит.

— Спасибо, но боюсь, что сегодня меня не будет. Я заказал обед в каюту. А потом займусь самопричащением.

— Кажется, это имеет отношение к религии,—сказала Клара.

Шаман не торопился. Пожалуй, стоит сказать, что духи зовут их в Монастырь, но не всех, а пока только мужчин. А семьи пусть идут на восток, к племени Кабанов, например. Нельзя же вести всех сразу, когда в Степи происходит непонятно что? Сначала нужно разобраться с этими новыми смертоносцами, надолго ли они сюда, откуда пришли… Жаль, что латорги не смогли их победить. Но вот идти ли к своему племени? Родных там не осталось, да и друзей после того, что произошло, - тоже, но что-то тянет. Наверное, все-таки стоит заглянуть на денек.

— Имеет, — подтвердил Алан. — Все, что он говорил, имеет отношение к религии.

- Духи сказали, что вам суждено идти далеко на восток. Я знаю, где это. Духи сказали, что семьи пока брать не нужно, охотники потом вернутся. - Питти поднялся с земли и отряхнулся. Попугайчик, на время камлания отлетевший к Касе, вернулся к долговязому другу. - Еще сказали, что поручают племя Оленей мне, так что слушайтесь. Ну, а мне повелели сходить ненадолго домой, оставив вам на попечение степняков. Да! Чуть не забыл! Духи говорят, что насекомых можно и нужно есть, чтобы их стало меньше. Только не всех подряд, а тех, кого вам разрешат вот эти трое. - Шаман махнул рукой на степняков. - Теперь все. Я устал.



***



В Килке вдруг проснулась жажда новых впечатлений, и он весь вечер уламывал Питти взять его с собой, так что в конце концов шаман согласился. С рассветом они покинули рано проснувшуюся деревню - Олени решили не тянуть и прямо с утра засобирались провожать семьи на земли Кабанов.

Дорога к племени Белок далась путникам легко - хоть тропинка и заросла травой, но ее изгибы меж корней все еще можно было разглядеть. С каждым шагом чувствовалось, что этот участок Леса еще не захвачен насекомыми: в кустах шуршали мыши и хомяки, на стволах деревьев мелькали полосатые спинки бурундуков, а один раз тропу перебежал здоровенный еж, недружелюбно покосившись на путешественников.

Килк, который бродя по Степи привык всегда смотреть себе под ноги, теперь обнаружил, что снизу его не подстерегает никакой опасности, кроме, разве что, острых шишек. Он только теперь понял, как прекрасен Лес и с удовольствием рассматривал огромные деревья. Даже попугайчик, которого Питти наконец решил назвать Локки - в честь болтливого великана, - не сидел на плече у хозяина, а весело порхал среди ветвей.

Шаман в пути не терял времени и продолжил занятия с птицей. Установить над ним контроль по-прежнему не получалось, зато в какой-то момент Локки, расположенный к человеку, будто сам уступил его усилиям. И Питти привиделись стволы деревьев, окружающие его со всех сторон, быстро проносящиеся мимо, только видел он их исключительно боковым зрением… Шаман потряс головой, и наваждение пропало. Ему не нужно было долго соображать, чтобы догадаться, что его мечта сбылась: он видел глазами летучей твари. Да этой птице цены нет!

С дальнейшими экспериментами он решил подождать. По его расчетам, они уже давно покинули охотничьи угодья Оленей и теперь шли по земле, принадлежавшей предкам Питти. Прекрасно было бы жить здесь, но как отсюда бороться со смертоносцами? Да и Лес, по всей видимости, обречен. Неизвестно, погубят ли деревья жуки-короеды, но люди не смогут сосуществовать с насекомыми. Бешено размножаясь, твари все заполонят, перетянут паутиной тропы, будут заползать в дома по ночам… Уже сейчас отсюда нельзя сделать вылазки, чтобы не потерять часть бойцов по дороге. Да и лошади не пройдут через кишащую ядовитыми существами кромку Леса. Лошади! Питти просто видел, как он проносится через всю Степь за два-три дня на могучем скакуне. Все ли Быстрые Ноги погибли?.. Может быть, стоит поработать ножом и раздобыть на развод несколько этих зверей?.. Шаману не терпелось действовать, а вместо того он шел зачем-то к Белкам, уже жалея о сгоряча принятом решении. - Локки! - позвал он пропавшего куда-то попугая. - Рокки! - возразила птица, опускаясь прямо на голову Питти. - Рокки-Рокки!

- Ладно. Рокки… Так звали одного бесталанного шамана, Рокки. Мне как-то раз пришлось пробить стрелой ему голову от уха до уха, тебя это не тревожит? -Рокки-Рокки! - Хорошо. А это что такое, Килк?!

Тропа впереди была перегорожена толстой паутиной, в центре которой сидел жирный наглый шатровик и мрачно смотрел на людей. Питти хотел было дать ему команду убираться, но паутинато останется. Может быть, приказать убрать паутину? Шаману доводилось видеть, как Восьмилапые твари съедают ее, чтобы пополнить запас какого-то особого вещества.

Что-то подсказало Питти прощупать сознанием окрестности. Так и есть, целая семья шатровиков - собралась тут обосноваться. Шаман отошел в сторону от тропы и увидел за зарослями кустов опутанные тенетами сосны. Несколько ползающих хищников трудились вовсю.

- Давай подожжем им паутину? - предложил Килк, заметивший раздумья командира. - Мы так делали в Степи - красиво.

- Лес может загореться, - покачал головой шаман. - В этих местах нужно быть очень осторожным с огнем. Давай сделаем иначе…

Он впервые демонстрировал свои способности перед Килком. Степняк увидел, как висевший поперек тропы шатровик спустился и деловито побежал к сородичам. Те замерли. А паук, добравшись до ближайшего, вдруг укусил его. Не останавливаясь, взбесившаяся тварь бросилась к следующему. Этот отступил куда-то вниз, вглубь гнезда, и видны стали только неясные силуэты. - Ух! - вдруг вскрикнул шаман. - Как неприятно! - Что случилось?

- Они его убили, все вместе… А я был в его сознании. Очень неприятно, Килк. Не будем терять времени, идем: не эта семья, так другая все равно перетянет тропу. Может быть, Белки поумнеют, когда увидят, что творится в их угодьях.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Обогнув паутину, они продолжили путь, а, прошагав еще с пару бросков копья, наткнулись на первый труп. Человек был убит совсем недавно, под его левой рукой торчала стрела, которую бедняга перед смертью пытался выдернуть.

1. 

- Истек кровью, - сообщил Килк, проследив кровавую дорожку, бегущую по траве. - Он бежал оттуда, из леса. - Белка. - Шаман перевернул мертвеца. - Но я его не помню. Видишь, как пончо связано? Так делают только Белки. Вот что, давай-ка уберем его с дороги, в кусты. - Зачем? - удивился степняк.

Хрипы хлебного магната становились все слабее, он заплывал все дальше в свое черное море. Ха-а-рх. Ха-а-рх. Невзирая на столь очевидное memento mori[106], пассажиры по-прежнему предавались чревоугодию. «Полиольбион» прошмыгнул между Кикладами. Ха-а-рх. Толстые ломти ветчины, вываренные в курином бульоне с мускатом, обсыпанные толчеными каштанами, миндальными орехами, луковым пюре. На них румяные слойки, политые марсальским соусом. Ха-а-рх. Милос, Санторин. Жареный цыпленок «Нерон» с картофелем по-римски. Сифнос, Нарос. Где-то здесь поют нереиды—златоголосые, златоволосые. Говяжье филе с бордоским соусом и трюфелями. Ха-а-рх. У нереид Сикиноса ослиные или козьи копыта. Перченый бифштекс в пылающем бренди. Юный Уолтерс ломает голову над шифровкой. ZZWM DDHGEM. Ха-а-рх. Остров Ариадны[107]. Яблоки «Бальбек», Китнос, Сирос, Танос, Андрос. EH IJNZ. Паросский бисквит, вино, масло, анисовый ликер. Ха-а-рх. Дробленая кукуруза. Мороженое с коньяком и гоголь-моголем. OJNMLJ ODWI Е. Ха-а-рх. Северные Спорады. Раковый суп с шерри.

- Понимаешь, в Лесу не принято бросать умерших. Их закапывают в землю, и не спрашивай, зачем - так принято. Но мы не станем этим заниматься, потому что мне нет дела до этой войны. А если кто-то узнает, что я прошел по тропе и не убрал труп сородича - будут лишние неприятности.

- Понимаю, - кивнул Килк, довольный уже тем, что не надо копать - его широкое копье еще не было заточено до необходимой остроты.

UVU ODVP. Xa-a-px. Телячьи котлеты в сметане. Справа по борту пролив Митилини и за ним—побережье Турции. Xa-a-px. Мисс Уолтерс, возбужденная предстоящими приключениями, успокаивает себя секс-книжицей. «Полиольбион» осторожно пробрался сквозь Дарданеллы. «Чтобы Англия на». Xa-a-px с жареным картофелем и можжевельником. «Месте не топталась» с ха-а-рх и кабачками.

Они спрятали тело, но вскоре наткнулись еще на одно - у этого была разрублена голова. Питти потрепал по щеке залитое кровью лицо:

- Этого я знал. Шел как раз и думал: а не убить ли мне его, раз уж я все равно заявился домой?.. Ну, и хорошо, что так вышло. - Уберем с дороги, Питти? - Точно. - Ух ты! - раздался удивленный голос за их спиной.

Хильер отсиживался в каюте из-за Клары Уолтерс. Не время высасывать мед из этих сот. Он набивал рот хлебом, сыром, пивом; мучил его русскими звуками, добиваясь естественного произношения. Рист даже забеспокоился—может, ему не по себе? Иногда, когда Хильер ел, Рист усаживался рядом и рассказывал, как работал ассенизатором в Канберре, как отбывал безразмерный срок в аделаидской тюрьме, каких телок можно встретить на сиднейском пляже. Вот так Рист—соль земли! «Месте не топталась». Xa-a-px. Мраморное море. Слева по борту—Стамбул; помашем рукой. «Полиольбион» зайдет туда на обратном пути. Босфор. Справа по борту—Бейкоз. Xa-a-px. В нем все еще теплилась жизнь, в этом чане с булькающими химикалиями. Может быть, дотянет до Стамбула. Оттуда уже не так трудно доставить его в английский крематорий. Корабль уверенно приближался к Крымскому полуострову. Впереди маячила сомнительная ухмылка Ярылыка.

Позади стояли выскочившие из зарослей лучники, четыре дюжих молодца. Все были готовы стрелять, и только один уже изумленно опускал лук. - Питти! Откуда ты свалился?

- Издалека, иду погостить… - Шаман нахмурился. До кустов было слишком далеко, чтобы успеть уйти от лесных стрелков. - Я слышал, у вас тут война? - У нас тут засада, - уточнил стрелок. - Война там, на границе угодий. Ты сам-то что думаешь?

Близилась ночь. Близилась земля. Плисовый небосвод усеян татарскими бриллиантами; воздух нежный и курчавый, как Бородин. Хильеру захотелось поприветствовать приближавшуюся опасность немедленно — в трусах и халате. Его L-образная каюта смотрела прямо на гавань; он видел, как в иллюминаторе над умывальником вырастали портовые сооружения, сам при этом оставаясь невидимым. Хильер пребывал во тьме, в беспросветной тьме. Ужас заключался в том, что у него не было плана. Его ждала неизвестность, толстяков же, хохочущих на палубе,—развлечения. Каждый раз, когда после долгого плавания появляется земля, от нее веет какой-то враждебностью, даже от дома—что бы это слово ни значило. Так больничную тишину прорезает сфорцандо[108] галдящих посетителей, так вспыхивает резкий электрический свет, когда сгущающийся воскресный сумрак, подсвеченный завораживающим огнем из каминной пасти, сменяется вечером и пора собираться в церковь. Вдоль набережной неприкрыто светились лампочки, уродливые пакгаузы зияли выбитыми окнами. Где-то залаяла собака — слава Богу, хоть у нее язык международный. Тамерлан с сыновьями в вылинявших робах уставился на английский корабль. Жестокие татарские лица, под мохнатыми усами тлеют папиросы. Под аккомпанемент выкриков приняты швартовы. Хильер услышал, как спустили сходни. Кое-кто из пассажиров приветствовал это событие. Сквозь горы ящиков, тележки, голыши, выбитые стекла, мерцающее на крыше желтое неоновое ЯРЫЛЫК он пытался разглядеть далекие холмы, кипарисы, оливы, виноград, веселые лица—нетленную, девственную жизнь, безыскусные танцы, пестрые народные гулянья. Тяжело дыша, он всматривался вдаль—поверх одетых в гимнастерки и фуражки дымящих солдат, что, подбоченясь, переминаясь с ноги на ногу, маялись у трапа. По обе стороны шоссе, наверное, зажглись уже для иностранцев и менее официальные огни—на дачах и в домах отдыха. Где-то рядом должны быть лодки и спортивные яхты с флагами. Напротив иллюминатора прогуливались двое военных. Может, эти не такие тертые, как в Москве? Может, здесь что-нибудь напутали с телеграммой Теодореску или не придали ей большого значения? Двое были обыкновенными милиционерами, которых ничего не интересовало, разве что виски в корабельном баре, шариковая ручка, фотоаппарат или сувенирная кукла в старинном шелковом платьице. Не волнуйтесь, сбагрите свою рублевую требуху, свои рублевые отруби британским туристам.

- Я думаю, что наше дело - сторона. - Питти положил руку на плечо Килка. - Все это без меня затеяли - и закончат тоже без меня.

Его собеседник подумал, потом снял стрелу с тетивы. То же самое, подозрительно поглядывая на Питти, сделали и остальные стрелки, но лук на спину никто не закинул. - И где же ты был? Неужто в Степи?

Мимо иллюминатора прошли трое весело тараторящих пограничников—на этот раз славяне, а не татары. По громкоговорителю уже объявили, что все пассажиры, желающие сойти на берег, должны захватить паспорта и собраться в баре нижней палубы. Всех подозрительных, небось, будут раздевать в специальной каюте? Затем набитый битком автобус домчит их до гостиницы «Крым», где туристам предложат крымских устриц, семгу, осетрину, шашлык, спелый инжир и сладкое, как спелый инжир, вино. Хильер вздрогнул: дверь неожиданно приоткрылась, и в каюту проник свет из коридора.—Сидите в темноте,—сказал юный Алан. «Балканское собрание» служило лучшей визитной карточкой. Хильер задернул шторки иллюминатора, и Ярылык исчез.

- Да, Экко, в Степи. Вот, привел приятеля показать Лес. Думал, ему понравится, а у вас тут война. Что вы не поделили?

— Можешь зажечь свет,—сказал Хильер. Алан щеголял добротным синим эспланадно-променадным костюмом и бабочкой в горошек. И тут Хильера осенило, почему он медлил и не одевался: Ярылык даст ему униформу!

- Кровь, - сказал Экко и подошел ближе. - Твои убили два десятка и троих из племени Зайцев, и еще двоих наших. А мы пока вместе - едва ли полтора десятка… Ну, теперь вот еще один. - Двое, мы видели один труп на тропе. Со стрелой.

— Я нашел ключ к шифру,—сказал Алан.

— Сейчас не до него. Где твоя сестра?

- Да? - обрадовался Экко. - Отлично! Не зря сидим тут два дня. Меня вот приставили старшим к молодежи, чтобы они дел не натворили. Здесь, знаешь, завелись такие твари… Ну, да ты их видел, если пришел из Степи. Слушай, Питти, снял бы ты это пончо, ведь многие тебя не знают. Получишь стрелу в спину. - Спасибо за совет, я подумаю. Так мы пойдем? - Иди… Только знаешь, если ты все-таки останешься со своими, то охотиться за тобой стану лично я.

— Она уже почти готова. Через несколько минут будет здесь. Так вот, насчет шифра. Ноябрьская богиня—это Елизавета I. Она взошла на трон в ноябре тысяча пятьсот пятьдесят восьмого года.

- Не волнуйся, Экко, - рассмеялся шаман, поворачиваясь спиной и увлекая за собой степняка. - Я себе нашел другую войну, и очень скоро на нее вернусь! Приходи, когда закончите здесь, мне нужны хорошие стрелки! - Договорились! - донеслось сзади. - Рад был видеть тебя живым!

— Тысяча пятьсот пятьдесят восьмого?

На прощание Экко выпустил все-таки стрелу, которая вонзилась в дерево прямо над головой проходившего Питти. Килк метнулся за ствол, Рокки встревоженно улетел куда-то в листву.

Тут была какая-то связь с Роупером. Фамильное древо на стене в его манчестерской квартире. Предок, убитый за веру совсем молодым. 1558. Жертва Елизаветы.

- Не беспокойтесь, ребята, если этот человек хочет кого-то убить, он не промахивается, - улыбнулся шаман и на ходу выдернул из дерева стрелу. - Когда-то он меня спас. - А что у тебя случилось в племени? С кем ты не поладил?

— Кажется, я понимаю. Двоичный код, да?

- С шаманами, - вздохнул Белка. - Видишь ли, со мной стали говорить духи. Очень долго я был самым бестолковым учеником. Надо мной смеялись, я много дрался, но все равно очень хотел стать именно шаманом, а не охотником. Не для власти, нет, а просто чтобы больше знать. А вокруг меня все говорили с духами. У них очень легко получалось, только надо было раздеться догола, изрисоваться краской, лизнуть тошносмерть - гриб, помнишь я тебе показывал… Только мне все время казалось, что они его вовсе и не лижут, я ведь как ученик стоял ближе всех… Давай-ка отойдем с тропы, лучше сделать крюк, а то вдруг тут засада Белок. - Но на тебе пончо твоего племени, - удивился Килк. - Даже те, кто тебя не знает, не будут стрелять.

— Да, если вы подразумеваете под этим, что разные буквы закодированы разными способами. Согласно одному, первая буква на самом деле пятая. Согласно другому, пятая буква — восьмая. Так что все оказалось просто. Но я не успел расшифровать до конца. Вас там называют другим именем. Из чего следует сделать вывод, что настоящее ваше имя не Джаггер. Шифровка начинается словами «ДОРОГОЙ ХИЛЬЕ». На английское имя непохоже. Вы действительно были с нами откровенны?—недоверчиво спросил Алан.

— Наверное, опечатка. Они имели в виду «Хильер».

- Зато будут те, кто меня знает… Рокки, где ты, малыш? Не улетай далеко. Так вот, я никак не мог понять, почему духи говорят столько глупостей, а главное - отчего они не хотят говорить их мне. А потом духи вдруг заговорили со мной, и мне стало ясно, что я единственный, с кем они разговаривают. - А кто же говорил с другими шаманами?

— Дальше я почти ничего не успел. Но и так видно, что они там все время извиняются. И о чем-то очень сожалеют.

- Никто. Они сговорились и всех обманывали, хотя прежде наверняка был кто-то еще, говорящий с духами… Но те шаманы, которых я застал, оказались обманщиками. Но меня они в свою компанию не приняли, потому что считали выскочкой и задавакой, вот я ничего и не знал. Когда я стал передавать людям настоящие слова духов, оказалось, что только мои предсказания сбываются. Племя носило меня на руках… - А сколько людей в вашем племени? - поинтересовался Килк.

— Наверное, о размере моего выходного пособия. Ладно, дочитаю на досуге. Как бы то ни было, спасибо. Из тебя бы вышел неплохой разведчик.

В дверь постучали, и вошла Клара. Выглядела она восхитительно. Хильер подумал, что правильно делает, уходя в отставку, даже если придется перебиваться хлебом, водой и русским языком. Но почему? Этого он еще до конца не понимал. На Кларе было вечернее парчовое платье с серебряными блестками и пелериной, тройное ожерелье из жемчужин в бриллиантовой оправе и серебристые лайковые туфельки. Из-за запаха «взрослых» духов, ударивших в ноздри Хильеру, рот его наполнился слюной. Хильер ощутил нестерпимое желание. Проклятая работа! Проклятая смерть!

- Несколько десятков десятков десятков, нам принадлежит чуть ли не половина Леса, мы самые сильные.

— Как он?—спросил Хильер.

- Сколько?.. - не поверил степняк. - Да одно ваше племя, получается, как вся наша степная Армия во время Великого Похода…

— Без изменений.

- Если и меньше, то ненамного. В настоящем Лесу люди редко гибнут… Смотри - дятел. Очень редкая птица, он принесет нам удачу. Так вот, племя носило меня на руках, я только и успевал, что бегать из деревни в деревню, а над остальными шаманами стали смеяться. Тогда они поговорили со мной и во всем признались. Но я и сам уже это знал! Они предложили мне помогать им. Я не спорил, я желал племени добра. Я только сказал, что должен стать главным шаманом, а они - моими помощниками. Я бы камлал, а они потом передавали мои слова всем, ну, и сами могли бы делать вид, что камлают. Еще я хотел, чтобы только я один выбирал учеников… - Они попробовали убить тебя прямо там? - спросил Килк. - Да… - вздохнул Питти. - Они подготовились на всякий случай, если я откажусь им помогать…

— А эта сука,—злобно сказал Алан,—собирается на берег со своим накачанным скандинавским кобелем. Чтоб они сдохли оба.

- У вас в племени добрые шаманы, - засмеялся Килк. - Вообще-то им нужно было убить тебя сразу, без разговоров.

— Алан, что за выражения!—укоризненно сказала Клара.

- Ага, с тех пор, как я поумнел, я тоже это понимаю. Так что они не добрые, шаманы моего племени, они глупые. Я удрал от них, потому что здорово умею бегать по веткам, быстрее всех. Выучился в детстве, когда не умел драться и приходилось часто убегать. Я ушел тогда к племени Кабанов.

- А что на это сказали их шаманы? Они были тебе рады? - Килк от души потешался, весело постукивая копьем по стволам деревьев.

Она недовольно покачала головой и села на койку рядом с Хильером. Из-под платья выглянули колени, и Хильер почувствовал (стараясь, правда, не показать виду), что еще немного и он за себя не ручается.

- Нет слов, чтобы описать их счастье. Я обещал, что не буду камлать в их племени, но меня очень просила одна девушка… И я нарушил обещание. Пришлось уйти. Я думал, что за это время мои родные шаманы одумаются, но вместо этого они стали кричать во всех деревнях, что я обманываю людей. Сгоряча довелось кое-кого убить… Шаманы приговорили меня к смерти. Но в дальних деревнях мне еще верили. А потом вдруг позвали камлать домой: случилась беда. То есть это я так думал, а оказалось - обыкновенная ловушка. Я убил еще одного и едва ушел со стрелой в боку. Меня подобрал и вылечил Экко. - Теперь он спас тебя уже дважды.

— К делу,—торопливо проговорил Хильер.—Мне нужна форма, советская милицейская форма, нужна немедленно. Следовательно, милиционера надо заманить в эту каюту…

- Ты так думаешь?.. А если бы я все же сумел добраться до кустов? Экко хороший стрелок, лучше всех, кого я знаю, но, видишь ли, некоторые из тех, кого мне довелось прикончить, не успевали меня увидеть… Впрочем, я бы его не убил. Он славный малый, пожелаем ему удачи. Так вот я вылечился, и тут мне пришло известие, что меня ищет одна девушка. Предположим, что я с детства мечтал на ней жениться. - У вас тоже устраивают свадьбы? - удивился Килк. - Зачем?

- В большом народе это нужно, поверь. Я пошел к той девушке, но это тоже была ловушка, и девушка об этом знала. Облава была такая, что мне пришлось удирать через земли Кабанов и Медведей на север, а уже оттуда я вышел в Степь. Вот и вся моя история, приятель, - вздохнул Питти. - Мы уже скоро прибудем на место, прямо в мою родную деревню.

Из коридора донесся возмущенный крик:

Килк некоторое время шагал молча, все так же постукивая копьем по стволам, видимо, расставлял все по местам в голове. Потом хитро взглянул на Питти. - А про Монастырь ты откуда узнал?

— Донага раздевают! Оружие, видите ли, ищут! Пусть подавятся своим портом. Лучше я на корабле останусь. Чертовы русские!

- Это Крепость. Тогда я думал, что это место называется Крепость, про нее говорится во многих сказаниях тех времен, когда люди в лесу еще имели сношения со Степью. Но здесь я не говорю, что отыскал ту самую Крепость, потому что мне не поверят. Это сказка, проще поверить в какой-то Монастырь. Локки до сих пор не верит в Быстрые Ноги, зря я про это племя сказал… Но как ученик шаманов я часто наводил порядок в Хранилище, где лежат всякие запасы, меха, оружие, соль… В нашей главной деревне есть такое. Там же свалены в кучу древние записи, на коже, на бересте, на глине, по-всякому. - Что такое записи?

Дверь в каюту с грохотом захлопнули. Так, значит, предсказания Теодореску сбываются. Мерзавец, но не глуп.

- Рисунки такие… В общем, ты увидишь, когда попадешь в Монастырь, там они тоже есть. Я прочел записи и понял, где искать. А поскольку делать мне было нечего, то я и пошел туда, особенно не торопясь. Чудесное местечко, вот только добраться нелегко. Но как раз это и делает его таким чудесным! Видишь впереди просвет? Мы снова выходим на тропу, а значит, вот за теми кустами уже первые дома. Давай попробуем подкрасться незаметно, раз уж эти ротозеи не выставили стражи со стороны земель Оленей.

— Заманить?—спросил Алан.—Каким образом?



— Есть два способа. Если не сработает один, попробуешь другой. Итак, мой мальчик, ты со своим японским аппаратом выходишь на палубу…

— Японским?—удивленно переспросил Алан.

— Конечно, ты же говорил, что Теодореску подарил тебе фотоаппарат. И пусть он будет без футляра…

Глава 8

В дверь постучали. Клара приложила палец к губам.



— Войдите!—отважно воскликнул Хильер. Он встретит пулю, высоко подняв голову—он умел проигрывать. Дверь приоткрылась, и в каюту просунулась голова Риста, а за ней и все остальное. По тому, как он вырядился, сразу было видно, что Рист собирается на берег, и, хотя галстук воспитанника Харроу[109] (разумеется, имитация) совершенно не гармонировал с добротным даже по лондонским меркам серым костюмом, при таких деснах подобные мелочи отступают на второй план.

В деревне племени Белок дома были точно такими же, как и у их соседей Оленей, вот только сосчитать их Клик не смог даже приблизительно, потому что стояли они в несколько рядов. На узких улицах трава почти не росла, ее вытоптали множеством ног. Выглянув из кустов, путешественники увидели сразу нескольких жителей. Мужчины с неизменными луками, а иногда еще и с топорами, спешили по каким-то своим делам, группа женщин в длинных вязаных платьях стояла у чьих-то дверей.

— Еще не оделись? По-прежнему хандрим? Увидев на койке Клару, Рист бросил на нее плутоватый взгляд—вылитый Лепорелло[110].

- Это дом главного шамана племени, - пояснил Питти. - Вот уж не ожидал, что первым из сородичей, кого я увижу, будет та самая девушка. - Не первая, - поправил дотошный Килк. - Первыми были мертвецы.

— Извиняюсь за вторжение, но между прочим, вами интересовались два каких-то типа в баре.

Путники лежали на животах возле стены крайнего дома и тихонько переговаривались. Рокки, которого попросили вести себя тихо, сидел нахохлившись. Редкая листва, отделявшая их от улицы, служила хорошим укрытием. Питти положил голову на руки и просто смотрел. Как поступать дальше, он явно не имел никакого понятия, да и не беспокоился об этом. - Может быть, мы зря пришли? - спросил степняк. - Все-таки у них война. - Ну и что? - Во время войны легче кого-нибудь убить так, чтобы на тебя никто не подумал.

— Русские?

— Да, но вроде ничего. Веселые такие, шуточки отпускают и довольно прилично болтают по-английски. Они что-то говорили про пишущие машинки.

- Ах, да ты же старый вояка… Ну, здесь-то война не такая, как у вас, не Великий Поход. Просто половина мужчин сидит в лесу и стреляет в тех, кого увидит. А если не увидит - просто сидит. Видишь, в деревне все тихо, стражи нет.

— И спрашивали про Джаггера?

— У них это звучало скорее как «Яггер». Случайно слышал, когда пришел ставить штамп в паспорте. Но я им ничего не сказал, пообещал только посмотреть, не сошли ли вы уже на берег.

- Это неправильно. Что будет, если Зайцы во главе с Экко придут сюда? Он может убить сразу всех этих женщин, если и впрямь такой хороший стрелок, - убить и уйти.

— Как видите, еще не успел. Но им скажите, что меня нет.

- Во-первых, Экко из племени Волков. Во-вторых, в женщин и детей не стреляют, такая уж тут война. В-третьих, если сегодня они нападут на нашу деревню, то завтра мы нападем на их. Зачем же начинать?

— На берег еще никто не спускался. Они заводят наших в каюту, и их там осматривает доктор. Боятся инфекции. Основательные ребята эти русские. Наркотики небось, тоже ищут, потому что даже в жопу заглядывают. Простите, мисс. Тысяча извинений. Я совершенно искренне прошу прощения за свою грубость. Зарапортовался. Приношу свои искренние…

- А зачем было вообще начинать? - не сдавался Килк. - Война же зачем-то ведется, а не только чтобы охотников убивать?

— Вы слышали о промышленном шпионаже? Русские в этом деле доки. Подсыпят мне в рюмку какой-нибудь дури и выудят из меня все секреты. Передайте им,—сказал Хильер, воодушевляясь,—что я покинул корабль вместе с неким мистером Теодореску. Вы же видели вертолет. И все видели. Так им и скажите.

- Не знаю… - Питти совсем разморило на солнце. - Может, полежим, да и пойдем обратно, как ты думаешь, брат степняк? - Я думаю, так и надо сделать. А еще я хочу завести себе лук. - Догадался?.. Молодец… Только знаешь, я передумал. Уж очень много она смеется.

Рист трижды многозначительно потер большим пальцем об указательный.

Килк посмотрел в лицо шамана и понял, что сильно ошибался, думая, что тот находится в прекрасном настроении. Глаза Питти смотрели как-то не по-доброму. А уж когда он потянул из-за спины лук, степняк приготовился к худшему.

— Понял,—вздохнул Хильер и достал из тумбочки стодолларовую банкноту.—Только не подведите меня.

Стрела воткнулась в стену дома прямо перед лицом хохотавшей девушки. Вздумай она кивнуть кому-нибудь в этот момент, и больше ей не пришлось бы веселиться никогда. Все ее подруги на миг застыли, а потом с визгами бросились врассыпную, вопя о врагах. - Ты выстрелил стрелой Экко? - догадался Килк, готовясь пуститься в бегство.

— Вас, сэр? Да как можно, мы же с вами приятели! И еще раз тысяча извинений, мисс. Меня иногда заносит.

- Славная была бы шутка, но не хочется подкидывать поленьев в огонь войны. Нет, это была моя стрела, но откуда женщинам это знать? Пойдем и скажем им. - Питти поднялся на ноги и шагнул на пыльную улицу. - Куда ты?.. - только и смог выдохнуть степняк. - Здравствуйте!.. Здравствуйте!.. - Шаман шел по улице и стучал в стены домов. - О! Зирро, - дружище! Ты куда бежишь с топором?

— А что это за осмотр?—спросил Алан.

- Я.. - встал как вкопанный выскочивший из дома мужчина. - Привет, Питти. Что тут случилось?

— Проверяют, нет ли какой заразы,—важно ответил Рист.—У нас в армии то же самое было, когда из увольнительной возвращались.

- У меня стрела сорвалась… Хотел выстрелить в дерево, проверить тетиву, но едва не угодил прямо в Иллу, можешь себе представить? Вон она торчит. Кажется, я всех испугал. - Ты не изменился, - поджал губы мужчина. - Что ж, извини… - Ничего, ничего! О! Привет, э… Как тебя зовут, забыл… Но очень рад тебя видеть! И тебе привет! Когда Питти дошел до своей стрелы, на улицу вывалили все находившиеся в домах жители, да еще немало народу прибежало со стороны. Шаман выдернул стрелу и постучал в стену. - Илла! Это я, Питти! У меня сорвалась стрела, прости, если я тебя напугал! Никто не ответил, дверь не открылась. Шаман заглянул в окно.

— Значит, они всех осматривают?—спросил Хильер.

— В том-то и штука, что не всех. Выбирают как-то. Меня не тронули: и так видно, что чистый.

- Ты где, Илла? На пол, что ли, легла? Как в тот раз, когда я вошел в темную комнату и об тебя споткнулся? А меня сразу стали вязать твои отец и братья?.. Помнишь? Ты им светила, чтобы было удобнее, но я вырвался и вогнал нож в брюхо твоему папаше, теперь вспомнила?.. Я зашел просто повидаться. Нет ли случайно дома твоих братьев?

Он встал в позу и подмигнул. Затем помахал на прощание стодолларовой бумажкой и танцующей походкой вышел в коридор.

- Питти! - позвал его тот, которого звали Зирро. - Не время вспоминать старые счеты, Питти. Это ваше дело, тебя уже давно никто не обвиняет. - Потому что думали, что я сгинул, - уточнил шаман. - Ну… Да. Но теперь другие времена, теперь война. Оба брата Иллы сражаются в лесу.

— Так что вы говорили о фотоаппарате?—спросил Алан.

- Да? - Питти с неохотой отошел от окна. - А мне духи подсказали, что уже только один… Как ты думаешь, врут? Ну, да ладно, ты прав, это все старые счеты и мои личные дела. Скажи, где сейчас главный шаман?

— Найди какого-нибудь стоящего на отшибе милиционера и предложи ему аппарат за пять рублей. Конечно, это идиотизм, но тем лучше. Покажи ему пять пальцев и скажи rubl . Он наверняка не устоит перед таким искушением. И обязательно добавь, что у тебя в каюте остался футляр от него и ты отдашь его просто так.

- Если ты что-то собираешься с ним сделать, то я прошу тебя остановиться. У нас война, пойми, нам дорог каждый человек. Мы не позволим тебе…

— Как я скажу, я же не знаю русского?

- Я уважаю твою точку зрения, Зирро, - похлопал его по плечу Питти. - Ты славный парень и не трус. Хорошо, я не трону вашего шамана, я только хочу взглянуть на него. Идем, Килк, не карауль там с копьем. Это ведь моя родная деревня, здесь меня никто не тронет.

— Я начинаю в тебе разочаровываться: нет, действительно… А жестами ты объяснить не можешь? Он поймет, не волнуйся. Веди его прямо сюда. Пойдет как миленький. Эти своего не упустят. К тому же подростка он ни в чем не заподозрит. В каюте же вместо футляра окажусь я.

Только теперь все обратили внимание на полуголого степняка. Женщины заохали, мужчины отшатнулись. Килку не очень понравилось такое отношение, и он заторопился вслед за Питти, который уже собирался сворачивать за угол.

— А если ничего не выйдет?

- Вот оно, Хранилище, - указал шаман догнавшему его степняку на большой дом, в четыре раза длиннее и в два раза выше других. - В нем два этажа и подвал. И там, скорее всего, главный шаман. Я поговорю с ним, и мы уйдем.

— Тогда мы приступаем к выполнению плана номер два. Вернее, к нему приступает Клара.

- Питти! - К ним подбежал мужчина с луком, но в одних штанах, без пончо и без сапог. - Питти, старина, ты откуда взялся?!

— Что от нее требуется?

- Здравствуй, Салли! Мало о ком я скучаю, но ты в их числе! Познакомься, Килк, это Салли, мой друг. Если попадешь в беду поблизости от этой деревни - иди к Салли. - А мне сказали, что ты ходишь с луком, стреляешь в кого попало, и что ты едва не убил Иллу! -Было дело…

— Ты предложишь фотоаппарат, Клара предложит себя.

Вокруг них постепенно собралась целая толпа, и к Хранилищу Питти подошел во главе нескольких десятков человек.

Оба испуганно притихли, превратившись в тех, кем на самом деле и были: в детей. Брат с сестрой смотрели на Хильера круглыми от ужаса глазами.

У раскрытой двери стоял такой древний старик, каких Килк в Степи никогда не встречал. Длинные седые волосы были завязаны в две косички, которые спускались на плечи, лоб закрывала красная повязка.

— Понарошку,—поспешил успокоить их Хильер.—Это всего лишь игра. Маленькая хитрость. Не бойтесь, ничего не случится. Я спрячусь вот здесь, в платяном шкафу.

- Смотри, Анни! Вернулся Питти! - крикнул ему Салли и, как показалось Килку, в его голосе была издевка. - Он жив-здоров, оказывается! - Я очень рад, - скромно ответил главный шаман. - Войди, Питти.

Однако они по-прежнему испуганно и с укоризной взирали на него, и Хильер поспешил добавить:

- Да, я с самого начала собирался войти! Этот парень со мной, он степной воин, при нем лучше не делать резких движений. Салли, ты тоже? - Салли не одет, - возразил Анни. - В Хранилище не принято входить в таком виде.

— Но я уверен, что с фотоаппаратом все пройдет гладко.

- Да ладно уж, сделаем разок исключение! - Питти шагнул в двери, слегка оттолкнув плечом главного шамана, и втащил внутрь приятеля.

— Что я должна делать?—спросила Клара.