После этого мне, как и остальным, оставалось только одно: стараться отогнать от себя мысль о том, что произойдет, если «Ситроен» раньше нас доберется до языка глетчера.
Ровно в полдень снегоход замер как вкопанный. Мы выпрыгнули из кузова посмотреть, в чем дело. Выяснилось, что водитель ждет распоряжений: мы обогнули горб последней ледяной гряды, отделявшей нас от глетчера.
При тусклом свете полярного дня перед нами открылась величественная панорама, при виде которой у нас перехватило дыхание. Ледяной покров на севере тянулся до самого побережья, образуя отвесные, а местами и нависающие над морем стены, похожие на форты Китайской стены. Ни один человек, ни одно судно не смогли бы высадиться там на берег.
К югу от нас мы увидели широкую бухту, отделенную от фьорда хребтом, выступающим в море на целую милю. Скалистый невысокий берег бухты лишь в отдельных местах был покрыт сугробами снега, сметенными с материкового льда.
Если нам и удастся когда-нибудь сесть на судно, то именно там.
Заключенный между приземистыми скалами фьорда язык ледника, ярдов триста шириной, делал поворот градусов в тридцать вправо. Затем спускался к морю, усеянному глыбами пакового льда, рухнувшими с высоты ста или полутораста футов. Первая половина языка имела довольно крутой уклон влево, к нунатакам. Серповидный берег ледникового русла был усеян каменными обломками, выбивавшимися из-под ледяного покрова в дальнем углу излучины.
Вся поверхность ледника была иссечена продольными и поперечными трещинами.
Иные из них достигали сотен двух футов в глубину. Со дна широких расселин устремлялись ввысь сераки — не правильной, зачастую остроконечной формы ледяные зубцы.
Неужели Смоллвуд потеряет голову и решит вести «Ситроен» по леднику и дальше? Мало того что поверхность его испещрена расселинами, уклон здесь настолько велик, что машину не удастся затормозить. А внизу — усеянный островами, забитый льдом Баффинов залив. Придет весна, и лед этот примет самые фантастические формы, будет изрезан во всех направлениях постоянно меняющими свою конфигурацию каналами, усеянными небольшими айсбергами, возможно оторвавшимися от восточного побережья. Обогнув мыс Фэрвель, увлекаемые ветром и течением ледяные горы приплыли на север, успев за это время наполовину разрушиться. В белом тумане, нависшем над морем, сейчас различимы были причудливые фантастические очертания ледяных глыб, словно высеченных безумным ваятелем.
Но в очертаниях двух судов не было ничего фантастического. Одно из них находилось к юго-западу от нас. Несмотря на расплывчатые его очертания, как было не узнать поджарый силуэт эсминца. Ну конечно, это был «Уайкенхем».
Корабль осторожно пробирался между льдинами, направляясь к левому берегу бухты. Зрелище наполнило нас радостной надеждой. Но тут мое внимание привлекло второе судно.
Значительную часть его корпуса закрывал нависший над фьордом язык ледника. Однако на фоне гладкой как зеркало поверхности воды четко выделялись приземистый мостик, округлые скулы и кранцы, спущенные с левого борта, упиравшиеся в скалистый берег. Флага было не видно. Несомненно, это был траулер. Причем особой конструкции: проделанный его корпусом канал в забитой шугой воде еще не успел затянуться льдом.
Еще раз взглянув на траулер, я едва не вырвал бинокль из рук Хиллкреста. Даже в полумраке фьорда, который не смог рассеять тусклый свет полярного дня, я увидел больше, чем мне бы хотелось. Я замер на мгновение, ожидая услышать шум двигателя «Ситроена».
В следующую минуту я был уже возле рации.
— Поддерживаешь связь с «Трайтоном», Джосс? — Тот кивнул, и я торопливо продолжал:
— Сообщи им, что с траулера, находящегося в Кангалак-фьорде, на берег высаживается десант. Десять-двенадцать человек, точно не знаю.
Вооружены они или нет, не известно. Но едва ли они безоружны, черт бы их побрал! Сообщи, что они наверняка направляются к леднику.
— Сейчас?
— Ну а когда же еще? — рявкнул я. — Сию же минуту сообщи! И потом…
— Я не об этом. Они сейчас направляются к леднику?
— Будут там минут через десять-пятнадцать. Прибрежные скалы довольно круты, вскарабкаются не сразу… Потом попроси «Уайкенхем» высадить на берег отряд. Хорошо вооруженный. И, ради Бога, поживей.
— А успеют они, док? — спросил стоявший сзади меня Зейгеро. — Пока спустят шлюпку, пока подгребут к берегу и пересекут мыс. А тут ни много ни мало с полмили будет. Не меньше четверти часа уйдет, а то и больше.
— Знаю, — раздраженно проговорил я, стараясь не повышать голос: Джосс уже вышел в эфир. Сообщение он передавал по-деловому быстро, отрывисто, без спешки. — Если придумал что-нибудь поумней…
— Появились! — В дверь кабины заглянуло возбужденное лицо Хиллкреста. Пошли! Слышен шум двигателя.
Так оно и оказалось. Басовитый рев «Ситроена» не спутаешь ни с чем.
Захватив с собой винтовки, мы поспешно удалились от окруженной моренной грядой выемки, куда мы спрятали снегоход. Оказавшись ярдах в ста от него, мы с Джекстроу и Хиллкрестом укрылись за небольшим пригорком у края ледника. Из укрытия ледник просматривался до самой его излучины.
Торопились мы напрасно. «Ситроен» находился далеко. Гул мотора слышался так отчетливо оттого, что отражался от склонов ледниковой долины, словно от стенок рупора. Я удовлетворенно огляделся кругом. Я рассчитывал, что «Ситроен» будет двигаться по одной стороне глетчера. Так, судя по всему, и должно было случиться. Центральная часть ледника представляла собой лабиринт из трещин и расселин, начиная от едва различимых и кончая ущельями шириной свыше двадцати футов. Буквально исполосовав поверхность глетчера во всех направлениях, они упирались в противоположный склон. На нашей же, левой стороне, вдоль моренной гряды, лед был довольно ровный. Здесь трещины рассекали ледник с интервалами самое малое тридцать ярдов. Тридцать ярдов!
Уж с такого расстояния Джекстроу не промахнется. Даже если мишень движется.
Я украдкой посмотрел на него, лицо его было непроницаемо. Хиллкрест, наоборот, места себе не находил, чувствуя себя глубоко несчастным. Ему не хотелось участвовать в убийстве. Но это не было убийством. Это была заслуженная преступниками казнь. Мы не отнимали жизнь. Мы ее спасали. Жизнь Маргариты и Солли Левина…
Внезапно послышался лязг затвора, заглушивший даже рев трактора.
Растянувшись во весь рост на снегу, Джекстроу упер приклад карабина в плечо.
В это мгновение впереди появился «Ситроен». Эскимос осторожно опустил карабин на землю. Я проиграл. Трактор двигался по противоположному краю ледника, почти задевая правый берег. Расстояние до него, самое малое, составляло ярдов триста.
Глава 12
Суббота
12.15–12.30 пополудни
«Ситроен» двигался совершенно нелепым образом. То замедлял ход, едва не останавливаясь, то рывком устремлялся вперед, проходя при этом ярдов двадцать, а то и тридцать. Хотя мы не видели поверхности ледника, но догадывались, что водитель огибает неровности и на полном газу мчится вдоль расселин. Но средняя скорость машины была невелика. Пройдет минут пять, не меньше, прежде чем трактор достигнет точки напротив нас, где ледник круто поворачивает влево, спускаясь к фьорду. Видя все это, я думал лишь об одном.
О том, что Смоллвуд и Корадзини снова оставили нас в дураках. Лишь теперь до меня дошло, как было дело. Вероятно, преступники заметили ракеты, выпущенные Хиллкрестом для того, чтобы указать наше местонахождение пилоту «Симитара», и решили держаться подальше от нас. Причина, по которой они это сделали, не имела значения. Главное, Корадзини и Смоллвуда нам не удастся остановить. Во всяком случае, таким образом, как мы рассчитывали. Вернее, остановить их можно, но ценой жизни двух заложников. На этот счет можно не заблуждаться.
Я ломал голову в поисках выхода. Вряд ли нам удастся приблизиться к трактору незамеченными. Не успеем мы пройти и десятка ярдов, как нас обнаружат. Приставят пистолет к виску Маргариты и Солли — мы и шагу дальше не сделаем. Но если ничего не предпринимать и позволить преступникам скрыться, едва ли это поможет заложникам. Ведь у траулера есть название или опознавательный номер. Трудно себе представить, чтобы Смоллвуд оставил в живых наших друзей после того, как те увидят судно. Тогда о нем станет известно кораблям и самолетам, патрулирующим район Девисова пролива и моря Баффина. Зачем идти на риск, если можно без труда пристрелить преступников?
Еще проще — сбросить их в пропасть или спихнуть с высоты полутораста футов в ледяную воду фьорда… Через какие-то три минуты «Ситроен» достигнет ближайшей к нам точки.
— Похоже на то, что они удерут от нас, — прошептал Хиллкрест, словно боясь, что Смоллвуд и Корадзини могут его услышать. В действительности ни тот, ни другой не услышали бы его, вздумай даже капитан закричать во всю глотку.
— Но ведь именно этого ты и хотел, — с досадой заметил я.
— О чем ты говоришь, старик? Ведь у них секретный прибор…
— Плевать я хотел на этот прибор, — процедил я. — Не пройдет и полугода, как ученые придумают новый. Вдвое лучше этого и в десять раз секретнее. Пусть себе удирают на здоровье.
Хиллкрест был поражен услышанным, но промолчал. Оказалось, однако, что не я один придерживаюсь такого мнения.
— Правильно рассуждаете, — поддержал меня подошедший Зейгеро. На руки его, обмотанные бинтами, казалось, были надеты боксерские перчатки. Тон, которым он произнес эти слова, был легкомысленным, но лицо у юноши выглядело мрачным. Он с тоской смотрел на противоположную сторону ледника. — Вы словно читаете мои мысли, док. К черту военные игры. В той точке мой старик. И ваша девушка, док.
— Какая еще девушка? — в недоумении оглянулся на меня Хиллкрест. А потом помолчал, наморщив лоб, и сказал после долгой паузы:
— Извини, старина. Не сразу сообразил.
Ничего не ответив, я повернул голову в сторону подошедшего Джосса. От волнения он забыл надеть головной убор и рукавицы.
— \"Уайкенхем\" встал на якорь, сэр, — проговорил он, запыхавшись. Его…
— Да сядь ты! А то заметят.
— Виноват, — опустился он на четвереньки. — Катер уже подходит к берегу. И четыре истребителя в воздухе. Они на полпути. Через пару минут взлетят четыре или пять бомбардировщиков. На борту у них фугасные и зажигательные бомбы. Они не так быстроходны, зато…
— Бомбардировщики? — оборвал я радиста. — На кой черт они сдались? Что здесь — открытие второго фронта, что ли?
— Никак нет, сэр. Если Смоллвуд попытается скрыться с трофеем, они раздолбают траулер в пух и прах. Коробке и на сто метров не удастся отойти.
— К черту их трофей! А человеческая жизнь ничего не стоит, что ли? В чем дело, Джекстроу?
— Вспышки, доктор Мейсон. — Он показал в сторону берега, по которому карабкались десантники с траулера. Они успели покрыть две трети расстояния, отделявшего их от ледника. — Похоже, сигналят.
Я сразу увидел вспышки небольшого, но мощного фонаря. Через несколько секунд раздался голос Джосса:
— Это морзянка. Но «морзят» не по-нашему, сэр.
— А ты думал, они будут для нас стараться? — заметил я сухо, пытаясь скрыть охватившее меня отчаяние. Потом деловито добавил:
— Предупреждают наших старых знакомых. Если мы видим людей с траулера, то, ясное дело, и они нас заметили. Вопрос в следующем: понимают ли их Смоллвуд и Корадзини?
Ответом на мой вопрос был рев мотора, донесшийся с противоположного края ледника. Я вскинул к глазам бинокль Хиллкреста. Сидевший за рулем Корадзини понял опасность обстановки. Забыв о всякой осторожности, он гнал «Ситроен» на предельной скорости. Должно быть, он вконец обезумел. Ни один человек в трезвом уме не стал бы так рисковать. Трактор мчался по иссеченной трещинами поверхности ледника, шедшей под уклон. Сцепления между гусеницами и льдом почти не было. Неужели водитель не понимал гибельности своего поведения?
Несколько секунд спустя выяснилось, что это так. Во-первых, я не мог себе представить, чтобы Корадзини или Смоллвуд запаниковали. Даже если положение безысходное. Во-вторых, положение их было не таким уж гибельным.
Ведь у них была вполне реальная возможность — сбежать, прихватив прибор с собой. Стоит лишь остановить трактор и осторожно спуститься по леднику пешком, подталкивая стволом пистолета своих заложников. А может, они думают иначе?
Я силился проследить ход мыслей преступников. Неужели они считают, что самое главное для нас — это прибор? Что жизнь человека не представляет никакой ценности и ее можно сбросить со счетов? Неужели, зная о меткости Джекстроу, они решат, что, стоит им остановиться, их подстрелят, не заботясь о судьбе заложников? А может, убийцы все же допускают, что существуют нормальные люди, думающие иначе, чем они?
Нечего ломать голову. Надо действовать. Если мы позволим негодяям продолжать движение, то они или сорвутся в пропасть, или, если чудом доберутся до побережья, убьют заложников. Если же задержать их немедленно, то у Маргариты и Солли Левина останется шанс на спасение. Хотя бы всего-навсего один из ста. Ведь они — единственные козырные карты в руках Смоллвуда и Корадзини. Их будут беречь для собственного блага. Иного выбора нет. Игра рискованная. Придется рассчитывать, что преступники не станут пока расправляться с заложниками. Ведь до фьорда еще целая миля. Но однажды я уже пошел на риск и проиграл.
— Трактор подбить сумеешь? — спросил я деревянным голосом.
Джекстроу кивнул, посмотрев на меня.
— Вы не посмеете! — запротестовал Зейгеро, впервые перестав растягивать слоги. — Они же их убьют, убьют! Господи! Если вам по-настоящему дорога эта малышка, Мейсон, вы ни за что…
— Молчать! — рявкнул я. Схватив моток веревки, я поднял карабин. Неужели ты думаешь, они оставят твоего отца в живых? Не сходи с ума!
В следующее мгновение я уже бежал по открытому участку дайной ярдов в тридцать, отделявшему нас от первого ущелья. Я невольно присел: в футе от меня провизжала выпущенная Джекстроу пуля. Пробив капот, она ударилась о двигатель. Раздайся звон, словно гигантским молотом ударило по наковальне.
Но «Ситроен» продолжал идти как ни в чем не бывало.
Перепрыгнув через расселину, я расставил руки, чтобы не потерять равновесие, и оглянулся. Хиллкрест, Джосс, Зейгеро и еще двое следовали за мной. Я бросился вперед, огибая препятствия. «Зачем увязался за нами Зейгеро?» — подумал я сердито. Безоружный, руки забинтованы. Одна обуза от калеки. Но я еще не знал, на что способен калека…
Мы бежали по самому узкому участку глетчера. Туда, где появится трактор, если эскимосу не удастся подбить его. Хотя пули летели гораздо выше, мы отчетливо слышали вой каждой из них. Затем — металлический звон.
Джекстроу не промахнулся ни разу. Но мотор оказался невероятно живучим.
Не успели мы преодолеть и половины участка, как послышался скрежет в коробке передач «Ситроена». Взвыл мотор. Я видел водителя и без бинокля.
Гусеницы, видно, скользили по крутому склону, и водитель пытался тормозить двигателем. До трактора оставалось меньше сотни ярдов. Пули перестали жужжать: должно быть, Джекстроу менял магазин. Но тут в изрешеченный капот угодила шестая пуля. Мотор умолк. Словно замок зажигания выключили.
Трактор замер. Удивительное дело — на таком-то крутом склоне. Я даже не ожидал. Нет никакого сомнения, судя по визгу изношенных тормозных колодок, остановили его намеренно.
Лишь теперь я понял причину остановки. В кабине водителя что-то происходило. Но что именно, мы не знали. Приходилось перепрыгивать и обходить десятки трещин. Приблизившись ярдов на тридцать, мы увидели, что между Солли Левином и Корадзини идет отчаянная борьба. Как ни странно, Солли Левин одолевал соперника. Навалившись на Корадзини, сидевшего за рулем, он что есть силы бил его лысой головой по лицу. Зажатый в угол, более мощный Корадзини не мог использовать свое преимущество в силе.
Дверца кабины неожиданно распахнулась, оба вывалились из нее. Они что есть мочи колотили друг друга. Понятно, почему Солли бил противника головой: руки его были связаны за спиной. Надо обладать отчаянной храбростью, чтобы решиться напасть на Корадзини. Но Солли не суждено было воспользоваться плодами своего мужества. Выхватив наконец пистолет, преступник в упор выстрелил в старика. Я опоздал всего на долю секунды.
Кинувшись на Корадзини, я выбил у него из рук пистолет. Но помочь Солли было уже нельзя. Обливаясь кровью, он лежал, скрючившись, на льду. В эту минуту меня отшвырнули в сторону. Джонни Зейгеро смотрел на бездыханное тело, распростертое у его ног. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Джонни повернулся к Корадзини. Лицо юноши было бесстрастно.
Но в глазах преступника я увидел страх. Видно, поняв, что ему пришел конец, Корадзини пустился наутек. Он бежал, ища укрытия среди моренной гряды, расположенной в десятке ярдов от нас. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как Джонни настиг его. Оба упали на лед. В ход пошли кулаки, ноги. Борьба происходила в зловещем молчании. Каждый из соперников знал, что дерется за собственную жизнь.
— Брось карабин! — Услышав голос, я обернулся. Сначала я увидел лишь бледное, без кровинки, лицо Маргариты. В карих глазах ее застыли мука и страх; я машинально вскинул карабин.
— Брось! — повторил Смоллвуд спокойным голосом. Убийца выглядывал из-за спины девушки, прикрываясь ею, как щитом. Руководствуясь холодным расчетом, преступник дождался минуты, когда мы отвлечемся. — Твой приятель тоже. А ну, живо!
Помедлив, я посмотрел на Хиллкреста, державшего в руках оружие. В эту минуту раздался хлопок. Вскрикнув от боли, Маргарита схватилась за предплечье.
— Я сказал: живо! Следующую пулю всажу ей в плечо. — В тихом голосе прозвучала угроза. Лицо преступника было бесстрастно. Я ни секунды не сомневался: этот слов на ветер не бросает. На лед с грохотом упали два карабина — мой и капитана Хиллкреста.
— А теперь столкните их вниз.
Мы повиновались, не в силах что-либо предпринять, просто стояли, наблюдая за ожесточенной схваткой, происходившей на леднике. Ни одному из бойцов не удавалось подняться на ноги: было слишком скользко. Наверху оказывался то один, то другой. Ни один не уступал другому в силе. Зейгеро был измучен долгим ночным походом, а обмотанные бинтами руки не позволяли ему ни схватить соперника, ни нанести решающий удар. И все же перевес был на его стороне. Вопреки моему утверждению, что Джонни никогда не доведется выйти на ринг, юноша наносил Корадзини один удар за другим. Вспомнив, как он сбил с ног Корадзини, я испытал нечто похожее на жалость к мнимому дельцу.
Но тут же спохватился: нашел кому сочувствовать — Корадзини. А чем он лучше Смоллвуда, который намерен убить Маргариту. Ему это не труднее, чем прихлопнуть муху. Я взглянул на скрючившуюся на льду фигурку, и жалости к Корадзини как не бывало.
Робин Мейл, Эль Мэдисон
Лжепастор немигающим взором наблюдал за соперниками, готовый в любой момент пустить в ход пистолет. Но Зейгеро почти все время находился внизу.
Рябиновая принцесса
Зажав голову Корадзини одной рукой, другой он что есть силы молотил его.
Robin D. Mahle, Elle
Scarlet Princess
«Промышленник» только стонал от боли. В конце концов, охваченный страхом, он вырвался из рук соперника и побежал. Но вместо того чтобы искать защиты у Смоллвуда, бросился к груде камней. Вскочив, боксер кинулся следом. Да так стремительно, что Смоллвуд промахнулся.
© Whiskey and Willow Publishing, 2021
— Позовите своего приятеля Нильсена. — По-видимому, поняв, что происходит за моренной грядой, Смоллвуд заговорил решительным тоном, даже не удосужившись посмотреть на Джекстроу, бежавшего к нам в сопровождении зимовщика из партии Хиллкреста. До него оставалось не больше пятидесяти ярдов. — Пусть и он бросит карабин. В ущелье! Быстро!
© Бойцова О., перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2023
— Джекстроу! — крикнул я хриплым голосом. — Брось ружье! Он целится в мисс Росс. Он собирается застрелить ее. — Каюр остановился, едва не упав на льду, и замер на мгновение. Услышав мою просьбу, он неторопливым движением бросил карабин в ближайшую расселину и неспешно подошел к нам.
* * *
— Он шевелится, Мейсон! — схватил меня за руку Хиллкрест. — Он жив! Капитан указывал на Левина. Тот и в самом деле едва заметно шевельнулся. Я ведь не осматривал его. Мыслимое ли дело, чтобы профессионал вроде Корадзини, стреляя в упор, мог промахнуться? Не обращая внимания на Смоллвуда, я опустился на колени и пристально посмотрел на Солли. Хиллкрест не ошибся. Старик дышал. От виска к затылку шла глубокая царапина.
Всем принцессам, которые не преминули бы отправиться в тот туннель за бутылкой выпивки и неудачными решениями.
— Кожа содрана. Возможно, контужен. Только и всего, — заключил я, поднимаясь со льда. Я невольно оглянулся в сторону груды камней. — Но Корадзини все равно конец.
And I was runnin’ far away
Я догадывался, что там происходит. Не слышно было ни диких воплей, ни брани. Но от этого становилось еще страшнее. В тот момент, когда Смоллвуд, по-прежнему прикрываясь девушкой как щитом, спрыгнул с трактора и торопливо зашагал к каменной россыпи, оттуда раздался душераздирающий вопль. У меня волосы встали дыбом от этого крика. Даже Смоллвуд остановился как вкопанный.
Would I run off the world someday?
I was dancing in the rain
Послышался мучительный стон, и все стихло. Не было ни шума, ни криков, ни шарканья ног, ни придыхов, сопровождающих удары. Тишина.
I felt alive and I can’t complain
But now take me home
Придя в себя, Смоллвуд подошел к самым валунам и лицом к лицу столкнулся с Джонни. Не выпуская из рук пистолета, лжепастор отступил в сторону. Зейгеро неторопливо направлялся к нам. Лицо его было в ранах и кровоподтеках, окровавленные руки висели как плети. Сзади волочились два испачканных кровью бинта.
Take me home where I belong
— Кончено? — спросил я.
И я бежала из дома прочь.
Вдруг я однажды сгину в ночь?
— Кончено.
Я танцевала под дождем,
— Вот и отлично, — говоря это, я не кривил душой. Внезапно лицо юноши преобразилось. Вначале недоверчивое, теперь оно радостно сияло. Зейгеро опустился на колени рядом с отцом. А Смоллвуд прицелился юноше в спину.
И я жила, обиды прочь смахнем,
А ныне отнеси меня домой,
— Не делайте этого, Смоллвуд! — закричал я. — У вас останется всего четыре патрона.
Уже пора туда, где дом родной.
Глаза лжепастора скользнули по моему лицу. Глаза убийцы. Смысл моих слов дошел до его сознания, и он одобрительно кивнул. Обратившись к Джекстроу, стоявшему ближе всех, произнес:
Аврора – «Побег»
— Принесите мой приемник. Каюр направился к трактору. В это время Зейгеро с усилием поднялся на ноги.
— Похоже, я малость поторопился, — проронил он, взглянув в сторону моренной гряды. Я не заметил на лице его сожаления. Одно безразличие. Полдюжины свидетелей подтвердят, что он покончил с собой… Очередь за тобой, Смоллвуд.
Пролог
— Корадзини был глупец, — презрительно произнес Смоллвуд. Преступник обладал поразительным хладнокровием. — Я прекрасно обойдусь без него.
Смерть – немалая цена за водку.
Последнее, что я запомнила, – оглушительный рев, эхом прокатившийся по узкому туннелю. Затем – решение на свой страх и риск отправиться во вражеское королевство, а не остаться погибать от голода возле каменной стены, которую нам не под силу сдвинуть.
Оставьте рацию здесь, Нильсен, и идите к своим друзьям. А я пойду к своим. Он кивнул в сторону фьорда. — Или вы ничего не заметили?
Дни блуждания по туннелю, с каждым шагом усиливающаяся жажда и, в конечном счете, горячечный бред.
Видимо, тогда-то мы с кузеном Давином и решили откупорить бутылку водки, чтобы согреться.
Действительно, мы только сейчас увидели первого десантника из тех, что высадились с траулера. Он поднимался по отвесной стене ледника. В считанные секунды вслед за ним появилось еще с полдюжины человек.
Возможно, именно в этом мы совершили ошибку. Были слишком дезориентированы, не заметили, как к нам подкрались солдаты, и слишком пьяны, чтобы сопротивляться.
А возможно, мы совершили ее раньше, на много месяцев раньше, когда я решила отправиться в туннели.
Спотыкаясь и скользя, они вновь поднимались и бежали что есть силы.
В любом случае, где-то мы ошиблись – с этим не поспоришь, когда приходишь в себя на полу сокэрской темницы.
— Спешат на торжественную церемонию. — Улыбка едва тронула губы лжепастора. — Останетесь здесь, пока мы с мисс Росс пойдем им навстречу. Не вздумайте сдвинуться с места. Девчонка у меня в руках. — Он чувствовал себя победителем, хотя выражение лица и интонация оставались равнодушными.
Глава 1
Голова раскалывалась.
Наклонившись, Смоллвуд подхватил переносной приемник. Затем поднял голову в небо.
Нет, пожалуй, по ней скакал табун лошадей, каждый удар копытом был сильнее предыдущего. Я с трудом разлепила веки и обвела затуманенным взором тускло освещенное помещение: от железных прутьев с трех сторон до сомнительной чистоты металлического горшка в углу.
Темница. Я в темнице.
Я тоже услышал этот звук, но, в отличие от Смоллвуда, знал, что это такое. Такого оборота дела преступник не ожидал. Объяснять, что обозначает пронзительный свист, оказалось излишним. Над нами на высоте меньше четырехсот футов в тесном строю пронеслись четыре смертоносные сигары. Это были реактивные истребители «Симитар». Сделав разворот, они рассыпались и, снижая скорость, принялись кружить над языком фьорда. Я не люблю самолеты, мне не по душе рев реактивных двигателей, но в ту минуту для меня не было ничего радостнее, чем зрелище боевых машин и рев их двигателей.
Наконец, взгляд остановился на размытых очертаниях кузена в соседней камере. Давин вздернул бровь, хотя это движение заставило его сморщиться. Он поднял связанные руки к голове, как будто мог убрать боль.
Мои запястья дернулись одновременно с его, и, опустив глаза, я увидела, что в плоть впиваются грубые волокна веревки. Ясно. Они нас еще и связали. Опершись руками о холодный каменный пол, я с усилием села, смаргивая звездочки, мерцающие перед глазами.
— Истребители, Смоллвуд! — восторженно завопил я. — Взлетели с авианосца. Это мы вызвали их по радио. — Мнимый проповедник, по-волчьи скаля зубы, смотрел на барражирующие самолеты. Понизив голос, я продолжал:
– Ну, если они думали сурово обойтись с нами, то промахнулись. По сравнению с пещерами, это – отдых! – Голос Давина был хриплым после длительного молчания.
Что верно, то верно. Хотя по-прежнему стояла холодрыга, воздух, скудные порции которого проникали в камеру через крошечное окошко, был морозен и свеж, не в пример стылости и затхлости туннелей.
— Им приказано стрелять в любого, кто спускается с ледника. Повторяю, любого, в особенности, несущего в руках чемодан или приемник. — Это была ложь, но Смоллвуд об этом не знал. Увидев самолеты, он поверил мне.
Если уж на то пошло, помещение было открытым, ряды пустых камер разделяли лишь прутья.
– А кто такие «они»? – Мои губы словно были склеены, голос прозвучал тихо и хрипло.
— Они не посмеют, — проговорил он. — Ведь они убьют и девушку.
Сокэряне, само собой. Но кто из них? И где остальные заключенные?
— Глупец! — воскликнул я презрительно. — Что стоит жизнь человека по сравнению с этим прибором! Уж вам-то это хорошо известно, Смоллвуд. Кроме того, экипажам самолетов приказано, если они обнаружат двух человек, не дать им уйти живыми. В полярной одежде мисс Росс всякий примет за мужчину. Тем более сверху. Летчики сочтут, что это вы и Корадзини, и сотрут вас в порошок.
– Звезды мне на голову, если я знаю! Последнее, что помню, – тряпку у лица, а потом – ничего, пока не очнулся здесь, – Давин замолчал, откидывая руками черные пряди, упавшие на глаза.
Я знал, что Смоллвуд поверил моим словам. Потому что сам он поступил бы именно так. Ведь для таких, как он, человеческая жизнь гроша ломаного не стоит. Но в храбрости ему нельзя было отказать. Как и в уме.
– Как думаешь, у какого клана мы имеем удовольствие гостить? – Я смутно отметила, что должна бы паниковать, но все казалось каким-то нереальным.
Принцесс не сажают в темницы.
— Я не тороплюсь, — успев прийти в себя, произнес он спокойно. — Пусть себе кружатся сколько угодно. Пусть их сменяют другие самолеты. Дела это не меняет. Пока я в вашем обществе, никто не посмеет меня тронуть. А через час или около того стемнеет, и я смогу покинуть вас. Ну-ка, подойдите поближе, джентльмены. Уж вы-то не станете рисковать жизнью мисс Росс.
Давин демонстративно огляделся и тихо присвистнул.
– Судя по высочайшему качеству ночных горшков и душку, что доносится из того угла нашего пристанища, – Он махнул рукой за спину, – я бы сказал, что мы попали в клан Драконьей Отрыжки.
— Не слушайте его! — закричала Маргарита, едва не рыдая. Лицо ее исказило страдание. — Уходите, прошу вас! Все уходите! Он все равно убьет меня, я это знаю! Так пусть уж теперь убивает! — Девушка закрыла лицо руками. — Теперь мне все равно!
Я фыркнула:
— Зато мне не все равно! — оборвал я ее сердито. Слова сочувствия были неуместны. — Нам всем не все равно. Не будьте дурой. Все обойдется, вот увидите.
– Такой вообще существует?
– Без понятия! – Он пожал плечами. – Но если нет, то необходимо его создать!
— Умные речи и слышать приятно, — одобрительно отозвался Смоллвуд. Только, дорогуша, не стоит обращать внимание на заключительную часть выступления.
Я покачала головой, сдерживая дрожь.
– На этот раз мы и вправду вляпались, да? – Давин вздохнул, почесывая многодневную щетину.
— Почему бы вам не сдаться, Смоллвуд? — спокойно спросил я лжепастора.
– Так и есть! – ответила я, качая головой, не в силах в это поверить. – Знаешь, что сказал мне папа? Он сказал: «Тьфу, пропасть, Роуэн! Можно мне хоть на пять минут отлучиться, чтобы ты не удирала творить глупости?»
Я постаралась как можно точнее изобразить манеру речи отца, но на последнем слове суровость вытеснил внезапный приступ смеха. И правда, глупость какая-то! Подумать только, это было сказано по случаю, когда он всего-то застукал меня за игрой на деньги в деревенской таверне.
Я вовсе не надеялся при этом переубедить фанатика, я лишь пытался выиграть время. Я заметил нечто такое, от чего у меня радостно забилось сердце: оттуда, где мы устроили засаду, по правому краю ледника, один за другим выходили человек двенадцать. — С авианосца подняты в воздух бомбардировщики.
Что бы он подумал теперь?
Давин засмеялся вместе со мной, а от барабанной дроби в голове стоило отбросить мрачные мысли о том, что может ожидать нас в будущем.
Можете мне поверить, на борту у них бомбы. Фугасные и зажигательные. И знаете почему, Смоллвуд?
– А последнее, что сказала мать: «Постарайся на этот раз держаться подальше от шлюх!»
Парни с «Уайкенхема» были одеты в защитную, а не в морскую форму.
После этих слов я так зашлась от хохота, даже слезы по щекам потекли.
– Значит, хоть один из нас справился, – выдавила я, пытаясь отдышаться. – Если только ты ничего не скрываешь.
Наверняка это морская пехота. Хотя на борту эсминца могли оказаться и солдаты, участвующие в какой-нибудь совместной операции. Они были до зубов вооружены и, судя по внешнему виду, дело свое знали. Я заметил, что командир десантников не стал валять дурака, в отличие от морских офицеров. Вместо пистолета под мышкой он нес ручной пулемет. Ствол его он поддерживал левой рукой. Три других десантника были вооружены аналогичным образом, остальные карабинами.
Давин попытался ответить, но его гогот перешел в хрип. Этот звук немного отрезвил и напомнил, как давно мы ничего не ели и не пили, кроме водки. Я принялась тщетно шарить по камере в поисках питья.
Они забрали наши мечи и мою сумку с оставшимися бутылками водки.
— Им предписано не дать вам уйти живыми, Смоллвуд, — продолжал я. Даже если вы спуститесь с ледника, из фьорда вам не выбраться. Ни вам, ни вашим приятелям, которые спешат вам навстречу. Ни тем, кто поджидает вас на траулере.
Наши фляги опустели не позднее, чем день назад, смотря сколько времени мы провели в этой темнице. Однако я понимала, что долго мы здесь пробыть не могли. Голова еще кружилась от оставшегося в организме алкоголя вперемешку с тем, чем нас одурманили.
При звуке покашливания я прервала поиски.
Господи, до чего же медленно тащатся эти десантники! Почему бы одному из стрелков не прикончить Смоллвуда уже сейчас? Мне даже не пришло в голову, что пуля прошьет не только убийцу, но и девушку, которую он прижимает к себе. Если я смогу отвлечь внимание мерзавца еще на полминуты, если никто из стоящих рядом со мной не подаст виду…
Мой взгляд выхватил поразительно красивое лицо. Смуглая кожа резко контрастировала с бледно-русыми волосами и отдающими зеленью карими глазами, сощуренными в высокомерном недоумении, как у домашнего кота, который глядит на двух подвыпивших мышей.
Он являл собой внушительную фигуру – высокую, с широкими плечами, на которых плотно сидел безупречный темно-синий двубортный плащ с глянцевыми золотыми пуговицами. Он доставал до самых щиколоток, закрывая такие же штаны, аккуратно заправленные в блестящие черные сапоги.
— Они потопят этот траулер, Смоллвуд, — продолжал я, не давая ему возможности оглядеться. Люди с траулера отчаянно размахивали руками, пытаясь предупредить Смоллвуда об опасности. Хотя до них было три четверти мили, голоса их были слышны отчетливо. Я пытался заглушить их, стараясь изо всех сил приковать к себе внимание лжепастора. — Они разбомбят судно вместе с вами и этим проклятым устройством.
Стражник?
Я удержалась от соблазна пригладить свои рябиново-алые локоны, несмотря на всю пользу, которую это принесло бы, вместо этого гордо вскинув голову.
Но было поздно. Услышав голоса, Смоллвуд посмотрел в сторону долины, затем туда, куда указывали десантники с траулера. Бросив взгляд через плечо, он так и впился в меня горящим ненавистью взором, оскалившись как хищник.
Вошедший перевел взгляд на Давина.
Куда подевались его невозмутимость и спокойствие!
– Вижу, вы пришли в себя. – Он говорил на всеобщем языке, но речь его была хриплой, с сочными, раскатистыми «р» и гортанными звуками.
– В смысле – после того, как ваши люди одурманили нас? – уточнил Давин.
— Кто они такие? — злобно воскликнул он. — Что им надо? Живо отвечайте, не то девчонка получит пулю!
– Нет, в смысле – после щедрой порции выпитой водки, учитывая, что помимо нескольких бутылок, что вы несли контрабандой, мы нашли две пустые емкости. – Его брови слегка приподнялись, и я не могла сказать, смеялся он над нами или лишь констатировал факт.
Пожалуй, первое.
— Это десант с эсминца, находящегося в соседней бухте, — твердо ответил я. — Это конец, Смоллвуд. Может, вас еще будут судить.
В любом случае, похоже, что он, по крайней мере, не знал, кто мы такие. Его волновала только водка. Безусловно, так лучше.
– Мы быстрее придем в себя, если у нас будет вода. – Я заставила себя подняться, хотя от этого усилия перед глазами запрыгали черные точки.
— Я убью девчонку! — прошептал он свирепо.
Он мельком взглянул на меня и обратился к кузену.
— А они убьют вас. Им приказано заполучить этот прибор во что бы то ни стало. Конец игре, Смоллвуд. Бросайте оружие.
– Расскажи, что вы делали в туннелях, тогда я позабочусь об этом.
Я открыла было рот, чтобы ответить, но Давин заговорил первым.
В ответ лжепастор разразился страшной бранью и вдруг бросился к водительской кабине, подталкивая впереди себя девушку. В другой руке он держал пистолет, нацеленный на нас. Разгадав его самоубийственное намерение, я тоже кинулся к двери кабины.
– Сначала назовись!
Мужчина поджал губы, словно хотел возразить, потом коротко выдохнул.
— Ты с ума сошел! — взвизгнул я. — Ты убьешь и себя, и ее!..
– Я лорд Теодор Коронан, брат его светлости Иро Коронана, герцога клана Лося.
Выходит, не просто стражник.
Раздался негромкий хлопок. Предплечье моей правой руки обожгло словно раскаленным железом, и я с размаху упал на лед. В это мгновение Смоллвуд снял «Ситроен» с тормозов. Если бы не Джекстроу, успевший оттащить меня, я наверняка оказался бы под гусеницами. Мигом вскочив, я кинулся вслед за трактором. Джекстроу — за мной. Боли от раны я, признаться, в ту минуту не ощущал совершенно.
– Что ж, лэрд Теодор… – начала я.
– У нас говорят «лорд», – поправил он, по-прежнему стараясь не смотреть в мою сторону.
Между гусеницами и поверхностью ледникового склона сцепления почти не было. Расстояние между трактором и нами увеличивалось с пугающей быстротой.
Я моргнула. «Лорд» звучало нелепо, но раз он хочет, чтобы его называли именно так… У Давина стало такое лицо, будто он с трудом удерживался от очередного приступа смеха.
– Ладно-ладно, лорд Теодор. Уверена, вы заметили, что мы… раздобыли кое-какой товар, который трудно найти в Локланне.
Какое-то время Смодлвуд пытался управлять вездеходом. Но вскоре стало очевидно, что все старания его напрасны: стальная махина была неуправляема, «Ситроен» заносило то в одну, то в другую сторону. Наконец, развернувшись на 180 градусов, он начал все быстрее и быстрее скользить вниз, назад по склону от того места на правой стороне ледника, где мы стояли. Там в левом углу излучины из-подо льда торчали каменные столбы нунатаков.
– Украли, – уточнил он.
– Разумеется, нет, – парировала я. – Мы за него заплатили.
Каким образом трактор не упал в расщелину, не наткнулся на ледяные глыбы, ума не приложу. С ходу преодолевая узкие трещины, «Ситроен» с каждой секундой набирал скорость, скрежеща гусеницами и мчась по неровной поверхности ледника. Следом за ним изо всех сил мчались мы с Джекстроу, перепрыгивая через расщелины, чего не сумели бы сделать в любое другое время.
– Переплатили, раз уж на то пошло, – вставил Давин.
– И где вы планировали его употребить?
Мы отставали от трактора ярдов на триста. До излучины глетчера было меньше полусотни ярдов, когда «Ситроен» с маху налетел на ледяную глыбу.
Мы с Дэвидом смущенно переглянулись.
– Дома, в Локланне.
Повернувшись несколько раз, он со страшной силой ударился задней частью о самый большой нунатак — каменную скалу высотой футов в пятьдесят, оказавшуюся в самом углу излучины. Не добежав ста с лишком ярдов до трактора, мы видели, как из кабины вывалился оглушенный Смоллвуд. В одной руке он держал шляпную картонку. Следом за ним появилась стюардесса. Не то она сама бросилась на преступника, не то споткнулась о него — разобрать было невозможно. Как бы то ни было, оба упали и мгновение спустя исчезли у подножия нунатака.
Воцарилось напряженное молчание, а когда лорд Теодор заговорил, его низкий голос эхом отразился от каменных стен.
– В наказание за воровство отрубают руку.
Мы с Джекстроу находились в полустах ярдах от нунатака, когда чуть не над самыми нашими головами раздался стук авиационных пушек. Я упал на лед.
– Я же сказала, мы заплатили… – Моя речь резко оборвалась, когда он наконец направил на меня всю тяжесть своего взгляда.
В его золотисто-зеленых глазах мерцали отблески факела, и на крохотную долю мгновенья его непоколебимость сменилась жалостью. Впервые с тех пор, как мы обнаружили, что пути домой больше нет, мне стало по-настоящему страшно.
Но его лицо окаменело и стало решительным, и он закончил свою мысль:
– А за контрабанду полагается смерть.
Глава 2
Кровь застыла в жилах, и я попыталась заставить затуманенный мозг работать.
Лорд Теодор заметил мое удивление, его лицо и тон были бесстрастны:
– Вижу, вы не знали о таком законе.
Остатки потрясения вытеснила злость на столь снисходительное отношение к тому, что будет стоить нам с Давином жизни. Я вытянулась во все свои метр пятьдесят два сантиметра роста, стараясь смотреть на него свысока, хоть он и возвышался надо мною на две головы.
– Нет, я о таком законе не знала, потому что мы в Локланне не такие варвары, чтобы казнить людей из-за нескольких бутылок выпивки.
На его квадратной челюсти дрогнул мускул.
– А мы в Сокэре не нарушаем беспричинно законы и клятвы в уверенности, что нам за это ничего не будет.
Несомненно, они все еще винили нас в войне лишь потому, что моя мама помогла лучшей подруге освободиться от брачного сговора с сокэрским герцогом вдвое старше ее.
Лорд Теодор выпрямился, как будто очнулся, на его лице снова застыла непроницаемая маска.
– В любом случае, – сказал он, – закон ясен.
Он повернулся на каблуках, собираясь уходить, его массивные ботинки зловеще застучали по серому каменному полу, как сияющие предвестники смерти.
Но не за тем, чтобы спастись от снарядов. Я это сделал для того, чтобы не соскользнуть в расселину вслед за Маргаритой и Смоллвудом. А над глетчером на бреющем полете уже неслись два истребителя. Из их пушечных стволов вырывалось алое пламя. Несколько раз перекувырнувшись, я взглянул на язык ледника, над которым встала стена разрывов. Ярдах в шестидесяти или семидесяти ниже нас на льду, не поднимая голов, лежали люди с траулера. Я успел заметить третий истребитель. Ревя моторами, он летел с севера. Этот «Симитар» прошел тем же маршрутом, что и первые два. Очевидно, летчикам было приказано вести огонь на поражение лишь в случае крайней нужды. А такой нужды уже не было. Десант с траулера вряд ли мог доставить нам какие-либо неприятности. И десантники, и траулер могли убираться не солоно хлебавши.
Я посмотрела на Давина. Лицо кузена не выдавало ни страха, ни тревоги, которые, я знала, он испытывал, ни упрека, хотя на этот раз встречу с контрабандистом предложила я.
Без прибора они не представляли для нас никакого интереса.
Не знаю, как он, а я себя точно винила. Нужно было что-то сделать и вызволить нас из этой передряги. Рискованно, но едва ли что-то может быть хуже смертной казни.
Опередив на десяток ярдов Джекстроу, я добрался до нунатака. Сердце сжималось от тревоги. Трещина между каменной глыбой и ледником была всего три фута шириной. Я заглянул вниз и едва не обезумел от радости. Расселина, сужавшаяся до двух футов, на глубине пятнадцать футов упиралась в каменный выступ, высеченный за тысячелетия резцом ледника.
Маргарита и Смоллвуд, судя по всему, перепугались, но были живы и невредимы. Расселина была неглубока, к тому же они могли замедлить скорость падения, упираясь в ее стенки. Оскалив зубы, Смоллвуд смотрел на меня. Дуло его пистолета было приставлено к виску девушки.
– Постой! – крикнула я вслед лорду, и возглас эхом отразился от стен темницы.
— Веревку, Мейсон, — проговорил он вполголоса. — Бросьте мне веревку.
Боковым зрением я заметила, как Давин слегка покачал головой, но решила не обращать внимания. Лорд, остановившись, полуобернулся ко мне.
Расселина сжимается. Ледник в движении.
– Что? – спросил он.
Так оно и было. Все глетчеры находятся в движении. Скорость движения некоторых из них, расположенных на западном побережье Гренландии, невероятно велика. Например, глетчер Упернавик, который находится севернее, за час перемещается на целых четыре фута. Словно в подтверждение слов Смоллвуда, лед под моими ногами дрогнул и, скрежетнув, сдвинулся дюйма на два.
– Ты представился, а я нет.
— Торопитесь! — Железное самообладание не покидало лжепастора до последней минуты. Лицо его оставалось бесстрастным, только губы сжались, да в голосе звучала настойчивость. — Торопитесь, не то я убью ее!
Он полностью повернулся ко мне и застыл.