— Ну ладно. Попытайся отыскать ее, может, тебе и удастся вернуть свои денежки.
— Еще одно, Майк. Я тут наводила справки в местных магазинах. Так вот, в одном из них сейчас как раз подбирают все, что у них закупают посольства, когда там готовится прием. Они, конечно, этого не афишируют, но кое-что просачивается.
— В каком же из посольств?
— Пока не знаю. Не так-то легко к ним подобраться. Помимо их собственной охраны тут сейчас полно еще всяких типов в машинах без номеров.
— Это наши. В общем, ищи свою девушку. Завтра я тебе позвоню. Или ты сама позвони мне, Пату или Гаю. Целую тебя, детка, в твой пышный ротик.
— Иди к черту! — сказала она и повесила трубку.
Я взял со стола утреннюю газету и стал бегло просматривать ее. В основном здесь были политические новости вперемежку с сообщениями о кризисе за границей. В колонке Гая сообщалось, что Далси Макинесс возвратилась в город после успешной поездки в Вашингтон и вновь приступила к своим обязанностям неофициальной хозяйки светских приемов.
Я позвонил Гаю, но секретарша сказала, что он будет не раньше, чем через час. Тогда я набрал номер Эла Кейси и сказал, что хочу его видеть. Он пригласил меня к себе. Эл очень удивился, почему это я заинтересовался широким жестом Джеральда Юга, предоставившего свои владения в Брэдбери посольствам для развлечений, но не стал ни о чем расспрашивать, а передал мне папку с интересовавшими меня материалами. Ничего особенного в них я не нашел. Никакого материального ущерба Югу эта сделка не принесла, зато обеспечила паблисити.
Я спросил:
— Эл, ты был когда-нибудь в Брэдбери?
— Был, когда Юг только открывал свои заведения. С тех пор многие из них закрылись для посторонней публики. Сам знаешь, иностранцы не любят, когда кто-то шатается около них. Насколько мне известно, там все тихо-мирно, за исключением фестиваля джазовой музыки, да и он бывает только на пляжах.
— И никаких слухов?
— Никаких. Если бы что-то было, мы бы узнали.
— Эл, — спросил я, — этот Белар Рис... Он ведь в одном из тех посольств, которые воспользовались собственностью Юга, не так ли?
— Знаешь, Майк, ты уже второй раз упоминаешь имя этого типа. К чему бы это?
— Им занимался Митч.
— Знаю. Этот тип что-то вроде современного пирата. Ну и что с того? Он ведь не единственный. Владеющие большими деньгами хотят их иметь еще больше. Митч действительно писал о нем и ему подобных, но это продолжалось лишь год. Если бы Рису хотелось избавиться от Митча, он просто мог бы купить газету и уволить Митча. Честно говоря, мне кажется, Рису наплевать. У него ведь дипломатический паспорт.
— И почему это каждый раз, когда я слышу такие слова, у меня холодок пробегает по спине?
Эл перелистал бумажки и вынул фотографию.
— Вот этот дом с участком Юг купил десять лет назад у старого Девиса. Около тысячи акров Юг тут переделал, но поскольку не смог найти покупателя, то и передал его для использования посольствам.
Мне все это стало неинтересным, поэтому я распрощался с ним, спустился вниз и позвонил из автомата Далси Макинесс. Услышав, кто ее просит, Далси усмехнулась и сказала:
— Рада слышать вас, Майк. Я ждала, что вы позвоните.
— Я?
— Знаете, вы обладаете способностью несколько разнообразить однообразную жизнь. — Вдруг тон ее стал серьезным. — Майк... эта девушка...
— Я сообщил обо всем ее брату. Ему ведь нужно было только знать, что она жива и здорова.
— Да. А вы знаете, что полиция разыскивает Тедди Гейтса?
— И что же?
— Никто не знает, где он. Его нет дома, и на работе он не показывается. — Она помолчала, потом добавила: — Как вы думаете, Майк, вся эта шумиха не может повредить группе Проктора?
— Не думаю. Если Гейтс чем-то занимается за пределами своей студии, вас это не касается.
— Будем надеяться. Мне бы не хотелось быть замешанной в каких-нибудь сенсационных событиях. Совету директоров это может не понравиться.
— Постараемся оградить вас. Послушайте, Далси, не мог бы я встретиться с вами?
— С удовольствием, Майк. Когда?
— Как можно быстрее. Мне хотелось бы, чтобы вы употребили некоторую долю своего влияния мне на пользу.
— О?! И в чем оно заключается?
— Я хотел бы встретиться с Беларом Рисом.
Она засмеялась:
— Я была о вас лучшего мнения.
— Я не шучу, Далси. Это можно устроить?
Она поняла по моему тону, что это серьезно.
— У вас есть черный галстук?
— Достану.
— Сегодня вечером в Фламинго-Дун будет дипломатический прием. Мистер Рис будет там. Я приглашена и буду счастлива, если вы согласитесь быть моим провожатым. Давайте встретимся в холле в 7.30. Но, послушайте, не скажете ли вы, зачем вам это нужно?
— Потом.
— Майк... Если вы что-нибудь узнаете о Гейтсе...
— Не беспокойтесь, я все понял.
— Счастливо, Майк.
— Пока.
Повесив трубку, я подождал несколько минут и позвонил Вельде в Брэдбери, но снова не застал ее. Набрав номер Пата, я договорился о встрече с ним в “Голубой ленте” через час. Времени у меня достаточно, так что, добравшись пешком до “Голубой ленты”, я успел выпить чашку кофе, прежде чем пришел Пат. Выглядел он очень усталым, морщинки собрались в уголках его рта и возле глаз.
Ожидая, пока принесут его кофе, он сказал:
— С Карнингом все прояснилось. Тот, кто указал нам на него, просто ошибся. Этот тип оказался чист, все документы в порядке, пятнадцать лет работает на Уолл-стрит.
— Значит, твоя версия накрылась?
— Выплыло и еще кое-что, — продолжал Пат. — Наш медэксперт наконец отелился. Помнишь, я говорил тебе о химикалиях, которые вызывают такие же симптомы, которые обнаружены у девицы Постон?
Я кивнул.
— Вот их формула. — Он протянул мне два листочка, которые достал из кармана. — Это вещество даже не производится у нас в стране. Его выпускает в очень ограниченном количестве одна французская фирма, которая рассылает вещество некоторым избранным заказчикам. Те, в свою очередь, используют его при проведении химических анализов по редким элементам. Один из покупателей — Перикон Кемиклз.
Я почувствовал, что мои глаза непроизвольно сузились. Пат продолжал:
— Рональд Миллер, друг Митча Темпла. Он ведь работает в этой фирме?
— Да, да. Армейский приятель...
— Мы с ним связались сегодня утром. Он подтвердил, что они пользуются этим средством... Оно называется С-130. Им также известны и его побочные действия... Да и вообще, его свойства, как правило, указаны на контейнерах с этим веществом. Прежде чем экспериментаторы научились с ним правильно обращаться, у них погибло несколько человек из-за неосторожности. Поражение было через кожу. Вещество производится с 1943 года, и фирма-производитель ведет регистрацию продажи и использования этого материала. Примерно год назад при погрузке была украдена часть партии этого вещества, заказанного Перикон Кемиклз. И так ничего и не отыскали, хотя были приняты все меры, да и фирма разослала предупреждения о том, что это вещество смертельно опасно.
Мы провели расследование, и оказалось, что компания дважды получала заказы от каких-то посторонних лиц, но она отказалась подтвердить эти факты, потому что продает это вещество только определенным фирмам и для определенных целей. Оба раза заказы делались по телефону. А теперь самое главное — С-130 транспортировалось из Марселя в Танжер на борту “Пинеллы”.
— Али Дюваль, — прошептал я.
— Он тогда был стюардом на этом судне.
— Тут есть одно слабое звено, Пат.
— Знаю. Митч Темпл, конечно, не мог знать, от чего умерла девушка. У него не было причин связываться с Миллером именно по этому поводу.
— Но все же что-то ему было нужно, это факт.
Пат кивнул:
— Мы теперь вплотную займемся вопросом о краже продукта. Все-таки, я думаю, какая-то связь тут должна быть.
— Сколько стоит эта штука?
— 1200 долларов за унцию.
— Ого, дороже героина!
— И не хватает пол-литра.
Я присвистнул:
— Это ведь очень много. И кое-кто вполне может им воспользоваться.
— Упаковка небольшая, и ее легко перенести с места на место. Черт возьми, эта штука ведь растворяется в воде, ею можно пропитать какую-нибудь ткань, а потом восстановить это вещество.
— Али Дюваля нашли?
— Пока нет. Он сын француза и аравийки, и сейчас мы обшариваем все местечки, куда бы он мог отправиться. Мы распространили его фото и в конце концов, полагаю, найдем его.
— И в чем же вы обвините его?
— Что-нибудь придумаем. Может быть, его выдачи потребует какая-нибудь страна. Мы послали запрос Интерполу, и я жду ответ с минуты на минуту. — Он отставил свою чашку и внимательно посмотрел на меня. — Ты ничего не можешь добавить?
— Пока нет.
Он видел, что я не лгу. Кивнув головой, он сказал:
— Я собираюсь посетить сегодня пару местечек, где исполняют танец живота. Туземная музыка. Говорят, там все так, как на самом деле. Не хочешь ли присоединиться?
— Только не сегодня. У меня свидание.
— Кто-нибудь получше танцовщицы?
Я лениво улыбнулся.
— И намного.
Пат пошарил в кармане.
— Вот тебе фотография твоего Дюваля. Может, тебе интересно взглянуть, как он выглядит.
Я поблагодарил его. Пат ушел. Я внимательно вгляделся в фотографию. Она была довольно нечеткой, но лицо Дюваля вполне можно было разглядеть. Оно было смуглым и весьма заурядным, пока не всмотришься в выражение его глаз, потому что тогда становилось заметно, каким свирепым и жестоким был этот взгляд.
Глава 10
Мостовая перед отелем на Парк-авеню была запружена машинами. Тротуар кишел фотографами, которые то и дело щелкали фотоаппаратами и моргали вспышками. Большинством машин управляли шоферы, которые, высадив пассажиров, немедленно отъезжали. Другая группа автомобилей с номерами “ДПЛ” останавливалась где попало, и владельцы оставляли их там же, не обращая внимания на знак, запрещающий стоянку.
Я вышел из такси и вошел в холл. Постояв в очереди, я сдал пальто и шляпу и стал искать Далси. Она появилась ровно в 7.30 с целой компанией и, отвечая на обычные приветствия, все время искала меня взглядом. Я помахал ей рукой и подождал, пока она отвяжется от сопровождающих и сдаст свое манто. Потом подошел к ней, изо всех сил стараясь сдержать дурацкую улыбку счастливого школьника.
На ней было черное платье, облегавшее ее так плотно, что казалось, под ним ничего нет. Волосы ее были собраны в целую копну локонов, и искорки света плясали в их серебре. На шее у нее было бриллиантовое колье, на запястье — крохотные усыпанные бриллиантами часики. Она была самой заметной из присутствующих женщин, хотя в ее наряде не было ничего кричащего, как в туалетах других дам.
Я сказал:
— Хэлло, красавица!
Она откинула назад голову и рассмеялась:
— Не очень-то подходящее приветствие для великосветского приема.
— Но ничего другого я придумать не успел.
— Ну, ничего, мне нравится. — Она взяла меня под руку. — Пойдем в Фламинго-Дум.
— Я для этого и пришел. — Пока мы ждали лифт, я спросил: — О Гейтсе ничего не слышно?
— Нет. Один наш сотрудник заменил его. Майк... как вы думаете, что с ним могло случиться?
— Если бы я мог знать... Думаю, он попал в переплет и теперь пытается скрыться.
— Я обзвонила все агентства, которые давали ему заказы. У них ничего для него не было. Так что последнее время он работал только на нас или на себя. У одного из его приятелей есть ключ от его квартиры. Выяснилось, что он с собой ничего не взял.
— Тогда он не мог далеко уйти.
Далси задумчиво покачала головой:
— Не знаю. Мэтти Принс — это его приятель — говорил, что у Гейтса была куча денег в письменном столе, а сейчас их там нет.
— Сколько же там было?
— Больше тысячи долларов. Он всегда покупал новые камеры и линзы за наличные.
— Да, с такой суммой он мог уехать далеко...
Подошел лифт, и мы поднялись в Фламинго-Дум. Здесь нас встретил праздник красок и шум голосов. С потолка свешивались флаги всех народов. В глубине зала играл оркестр, исполнявший программу, способную удовлетворить вкусы всех присутствующих. Столы ломились под грузом яств из самых разных стран. То и дело с шумом вылетали пробки из бутылок с шампанским, звон бокалов тонул в шуме голосов.
— Как насчет программы борьбы с бедностью? — спросил я Далси.
Она только подтолкнула меня локтем в бок. У Далси была чудесная память на лица и имена. Она знала здесь всех, и все знали ее. Многие из присутствующих здесь мужчин бросали на меня завистливые взгляды, ведь я был кавалером Далси. Мне, правда, было здесь не по себе. Она заметила мое раздражение и предложила выпить коктейль в баре. Только мы направились в бар, как Далси небрежно сказала:
— Вот тот — Белар Рис.
И показала рукой на угол комнаты, где стояли, беседуя, двое мужчин.
Он стоял, прислонившись к стене. Постороннему наблюдателю могло показаться, что он занят небрежной светской беседой, но на самом деле это было вовсе не так. Он не повернул головы и не смотрел в нашу сторону, но я знал, что он нас видит. Я весь напрягся, чувствуя, что он испытывает то же самое.
Он был выше, чем я думал. Но ощущение силы, которое я уловил даже на фотографии, на самом деле исходило от него. Когда он повернулся, я почувствовал, сколько в нем животной грации, опасно обманчивой, потому что на самом деле он умел поворачиваться гораздо быстрее. Лишь когда мы с Далси были на расстоянии десяти футов от него, он сделал вид, что только что нас увидел. Лицо его сразу приняло приветливое выражение, и он двинулся навстречу Далси, протянув ей руку. Но наблюдал он не за ней, а за мной. Я ведь был из его племени.
Меня нельзя было убаюкать и заворожить светскими условностями. Я двигался так же быстро, как и он, и так же, как и он. Умел убивать. Из всех присутствующих я единственный был для него потенциальной угрозой. Я понимал его чувства, потому что и сам испытывал то же самое. У него был цвет кожи такой же, как и у всех живущих на средиземноморском побережье. Глаза, черные, под густыми черными бровями, и нос чуть-чуть с горбинкой выдавали его арабское происхождение. Набриолиненные волосы были гладко зализаны, улыбка открывала вашему взору ослепительные зубы.
— Рада видеть вас, мистер Рис, — сказала Далси. — Я хочу представить вам мистера Хаммера.
В первый раз он посмотрел мне прямо в лицо и протянул руку.
— Очень рад, мистер Хаммер. — Голос у него был низшим и глубоким, говорил он с легким акцентом. Я отметил, что в голосе его не было никакого удовольствия.
— Взаимно, мистер Рис. — Наше рукопожатие было коротким и сильным.
— Скажите, вы член группы США в ООН? Что-то я раньше вас не видел...
Но я не собирался валять дурака.
— О, господи! Вовсе нет. Я — частный детектив.
Что-то дрогнуло в его глазах. Пожалуй, он удивился, что я не собираюсь притворяться. Но из-за присутствия Далси он еще шире расплылся в улыбке и сказал:
— Великолепно! Разумеется, такая очаровательная женщина, как миссис Макинесс, нуждается в надежной защите. Но разве у нас, здесь, ей что-то грозит? — он бросил на нас вопрошающий взгляд. — Мы ведь здесь все мирные люди, разве не так?
Я пожал плечами.
— Вы, по-видимому, не слишком доверяете ООН, мистер Хаммер. Ведь наша организация служит делу мира.
— Пожалуй, об этом следовало бы спрашивать у ребят, которые воюют в Корее и Вьетнаме, — сказал я.
Белар Рис покачал головой и засмеялся.
— Вероятно, вы правы, мистер Хаммер. Но вы знаете, как много требуется всяких совещаний и дискуссий, пока решится какой-то важный вопрос. — Он снова протянул мне руку. — Всего хорошего, мистер Хаммер.
Он кивнул Далси, слегка поклонившись ей чисто по-европейски:
— Мисс Макинесс, мое почтение.
Белар Рис отошел. Вся его фигура дышала спокойствием и уверенностью. Далси с минуту смотрела ему вслед, потом повернулась ко мне.
— Вы затем сюда и явились? Ведь вы смутили его!
— В самом деле?
Она рассмеялась, прикрыв рот рукой.
— Это действительно было очень смешно! Но все-таки, Майк, неужели вы так и не скажете, зачем он вам понадобился?
— Вы ведь все равно не поймете, красавица.
— Но вы... вы удовлетворены?
Я взял ее под руку и повел к бару.
— Абсолютно, и очень вам благодарен.
— Ну хорошо, давайте выпьем, а потом вы проводите меня домой. Мне предстоит несколько дней напряженной работы: мы должны выпустить очередной номер журнала, и я не могу сейчас позволить себе поздно ложиться, пока не закончу все это.
— Очень плохо, — разочарованно сказал я.
Пальцы ее сжали мою руку.
— Я с вами согласна. — Она прижалась головой к моему плечу. — Но у нас еще будут возможности...
* * *
Я подвез Далси к ее дому и велел шоферу отвезти меня в отель. У себя в номере я смешал себе коктейль и растянулся в кресле, задрав ноги на подоконник и глядя в окно. Кое-что начинало смутно вырисовываться, хотя пока что очень смутно. Теперь достаточно было одного какого-то слова или события, чтобы все стало на свои места.
Может быть, Пат и его ребята в ближайшее время наткнутся на что-то. Кто-то должен это найти. Я допил свой бокал и приготовил себе еще порцию, как вдруг зазвонил телефон. Это была дежурная справочной службы, которая сообщила мне, что кто-то четырежды звонил мне, каждый раз оставляя один и тот же телефон с просьбой, чтобы я непременно и поскорее позвонил.
Я набрал номер, который мне назвала дежурная, и услышал голос Клео:
— Майк Хаммер?
— Привет, Клео.
— Ты ко мне так и не вернулся.
— Я это сделаю непременно.
— Лучше бы прямо сейчас.
— Почему?
— Потому что я знаю кое-что, о чем тебе весьма интересно будет узнать.
По ее голосу было слышно, что она слегка пьяна.
— Может, ты мне просто скажешь?
— Не по телефону. Только тогда, когда ты приедешь ко мне.
Она ласково рассмеялась и положила трубку. Я тихонько выругался и снова набрал ее номер. Звонок на другом конце провода прозвенел раз двенадцать, но она так и не ответила.
Я швырнул трубку и стал одеваться. Была уже половина двенадцатого — чертовски не подходящее время для прогулок.
Мне удалось сравнительно быстро поймать такси, и около двенадцати я уже нажимал кнопку звонка у двери дома Клео, того самого дома, где раньше жила Грета Сервис. Дверь распахнулась, и я поднялся наверх. Я не стал стучать, ведь она знала, что пришел я. Через минуту дверь ее квартиры приоткрылась, и она появилась на пороге, одетая в совершенно прозрачный халатик.
— Привет, Майк.
Я вошел. Она взяла у меня плащ и шляпу и протянула мне стакан, дожидавшийся меня на столе. Пройдя мимо меня, она задернула штору на окне. Потом включила проигрыватель, и звуки Патетической симфонии Чайковского заполнили комнату.
— Подходящая музыка, правда? — спросила она, повернувшись ко мне.
Я немного отпил из своего стакана — питье было превосходно — и кивнул.
— Так что же ты хотела сообщить мне, Клео?
Она не ответила, молча подошла и, взяв у меня стакан, который я совершенно незаметно опорожнил, снова наполнила его.
— Ты не помнишь, о чем я тебя просила, когда ты был здесь?
— Нет.
— Я сказала тогда, что хочу тебя нарисовать.
— Послушай...
— Особенно сейчас. — Она смотрела на меня со странным выражением глаз. — Да, с тобой определенно что-то произошло с тех пор. Теперь ты выглядишь значительно лучше. Как раз так, как надо. В тебе не осталось ненужной мягкости.
Я поставил свой стакан, но она покачала головой.
— Ты хочешь получить информацию, Майк, но тебе придется сделать то, что я хочу, прежде чем ты узнаешь.
— Я нашел Грету, — сказал я.
— Хорошо, — сказала она и улыбнулась. — Но теперь дело уже не только в ней, не правда ли?
— Послушай, Клео, что у тебя на уме?
Она подошла ко мне, повернулась спиной и обвила руками мою талию. Волосы ее защекотали мое лицо, от них исходил слабый аромат цветов.
— Я ведь тоже работала в группе Проктора, разве ты забыл? Я сразу узнала, что ты был у Далси Макинесс. Не следовало бы тебе говорить такие вещи ее секретарше мисс Табор.
— Я был там.
Она повернулась в моих объятиях, прижавшись ко мне теплым телом.
— И я приревновала тебя. — Она улыбнулась и сжала мое лицо ладонями. — Я ведь первая тебя встретила.
— Мне больно. Пожалуйста, не прижимайся ко мне так сильно.
— О Тедди Гейтсе ходили какие-то странные слухи. А теперь он и вовсе пропал после твоего второго визита. Все болтают, но никто ничего не знает.
— Кроме тебя?
— Кроме меня, — повторила она. — Ты нашел Грету Сервис, но дело на этом не закончилось. И вот ты пришел ко мне, чтобы узнать еще кое-что...
Я провел ладонью по ее спине и почувствовал, как все ее тело изогнулось.
— Какова твоя цена, Клео?
— Ты, — ответила она. — Сначала я тебя нарисую. Хочу, чтобы ты навсегда остался со мной, чтобы я могла разговаривать с тобой, когда захочу, и знать, что ты никуда не испаришься. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. В глазах ее мерцали огоньки. — Я смешная женщина, Майк. Молодая и старая одновременно. Я слишком много видела и пережила. Я никогда не могу получить того, что мне действительно хочется, и у меня не хватает ума понять это. Так что я беру то, что подворачивается, понимаешь?
— Да.
— Вот здесь мое убежище. Здесь я живу. — Она обвела руками комнату. — И я собираюсь сделать тебя частью моей жизни. Я не продал! тебя. И не отдам никому. И никогда. Я сохраню тебя для себя. Ты будешь моим настолько, насколько ты еще не принадлежал никому.
— Клео...
— Или ты никогда не узнаешь того, что так хочешь узнать.
Я поставил свой стакан на стол.
— Твоя взяла, детка. Можно мне снять галстук?
— Сними заодно и все остальное, Майк.
Она рисовала меня ночью. Она умела видеть и охватывать то, что было видно ей одной. И вот я стоял на полотне — обнаженный мужчина на фоне зелени джунглей и мой кольт-45 был со мной. Она разрешила мне только раз взглянуть на картину и тут же повернула ее к стене.
— Теперь ты мой, — сказала она.
Она дотронулась до выключателя, и комната погрузилась во мрак. Оставшиеся до рассвета два часа мы занимались только любовью. Мы были только вдвоем, одни в целом мире, и ничто не могло сравниться с этими часами...
Когда я проснулся, на улице по-прежнему шел дождь. Одеваясь, я почувствовал аромат кофе и позвал Клео, но не получил ответа. Войдя в кухню, я увидел согретый кофейник, торопливо налил себе чашку кофе и проглотил ее. И только после этого я увидел записку. Она была написана углем на листе из альбома с эскизами, всего несколько строчек, но этого было достаточно.
“Майк, дорогой... На следующем листе ты найдешь изображение того человека, с которым Сол Реннер видел Грету. Спасибо тебе за все, мне было очень хорошо. Ты теперь навсегда останешься со мной.
До свидания. Клео”.
Я сорвал лист. Под ним я увидел то самое фото, которым тыкал мне вчера под нос Бифф. Человеком на фото был Белар Рис.
Паутина становилась все гуще, но паука я пока еще так и не смог разглядеть. Я надел шляпу и прошел через студию. Мольберт стоял на месте, но картины не было. В комнате все еще витал ее аромат, нейлоновый халатик лежал на стуле. На проигрывателе вертелась пластинка с Патетической. Она сделала удачный выбор. Симфония № 6, Ре минор, сочинение 74. Лучшее, что написал Чайковский.
Глава 11
Я вернулся к себе в отель, принял душ и сменил костюм. Никто мне не звонил и ничего не передавал, а когда я позвонил Вельде, мне никто не ответил. Я попросил передать ей, что жду ее звонка, и набрал номер Пата. Дежурный сержант сообщил мне, что Пат ушел час назад и с тех пор не звонил. Потом я позвонил Гаю, но и у него никто не отвечал. Телефон Далси тоже молчал. Потом я вспомнил, что сегодня суббота, и она наверняка уехала за город.
Разозленный до предела всей этой серией неудачных звонков, я спустился в холл отеля и, взяв там газету, постарался вникнуть в смысл того, на что смотрели мои глаза. Однако мне это не слишком удавалось, пока я не дошел до середины. Тут-то я наткнулся на фотографию, на которой были изображены Белар Рис, Далси и я во время приема. Судя по фотографии, мы все трое наслаждались обществом друг друга. В сердцах я скомкал газету, швырнул ее в кресло и собирался уйти, как вдруг дежурный за стойкой остановил меня.
Я зарегистрировался в книге под чужим именем, но он знал номер моей машины и указал на телефон у стены. Я поднял трубку.
— Алло?
— Майк?
— Слушаю.
— Это Пат. Давай встретимся в “Голубой ленте” в 6.30. Ты звонил Гаю?
— Его нет дома. А в чем дело?
— Мы нашли Гейтса. Какой-то бродяга наткнулся на него в переулке около Белит Паркуэй. Гейтс сунул себе в рот пистолет 22-го калибра и выстрелил. По крайней мере, так это выглядит. По мнению медэксперта, он мертв практически с того момента, как исчез.
— А причем здесь Гай?
— Попроси его пока придержать эту историю.
— Последний раз, когда я это делал, был убит Митч.
— Майк...
— Ладно, я попробую. Только вот что... У Гейтса были с собой какие-нибудь деньги?
— Да... почти девятьсот долларов наличными.
— Не слишком-то далеко он ушел, — сказал я.
— Что?
— Ничего. Встретимся в 6.30.
Теперь Гейтс, подумал я. Паутина чуть разошлась, но лишь чуть-чуть. Паук внутри все еще цел и невредим.
Пат опоздал на целый час. Он появился около половины восьмого в сопровождении одного из молодых помощников прокурора, которого Пат представил мне как Эда Уокера.
Они уселись напротив, и Уокер уставился на меня, как баран на новые ворота.
Пат спросил:
— Ты нашел Гая?
— Я ведь сказал, что найду.
— Хорошо.
— Почему?
— Полицейские того участка, где нашли Гейтса, считают, что он покончил с собой. Мы в этом не уверены. Откуда ты узнал, что у него были при себе деньги?
Я объяснил, что это мне подсказала Далси.
— Пат, я не верю в эту историю. Парень с тысячей в кармане не станет пускать себе пулю в рот. Прежде он наверняка попытается удрать подальше.
— И я так считаю, — ответил Пат.
— Но любой суд присяжных, — вмешался Уокер, — согласится с вердиктом: самоубийство. Он воспользовался собственным пистолетом, его отпечатки есть даже и на затворе и у него имелся мотив для самоубийства.
Я оттолкнул чашку с кофе и сунул сигарету в рот:
— Не верю.
— Расскажи ему, Эд.
Уокер открыл свой портфель, вынул несколько листков бумаги и положил их на стол.
— Я связался кое с кем за океаном и установил подробности кражи С-130 у Перикон Кемиклз Компани. Оказывается, большинство акций компании, владеющей судном, на котором перевозились химикалии, принадлежит Белару Рису.
— О! — произнес я и сам удивился тому, как небрежно это прозвучало.
Пат внимательно посмотрел на меня.
— И это еще не все. У меня есть сообщение Интерпола. С конца сороковых годов Али Дюваль связан с Беларом Рисом. Он начинал в качестве террориста, сражающегося против Франции в Алжире, потом его подобрал Рис и стал использовать в своих целях в самых рискованных предприятиях. Дюваль подозревается в девяти убийствах и в покушении на одного политического деятеля в Адене. Мы можем арестовать его по последнему обвинению. Как только Интерпол заполучит Дюваля, они заставят его заговорить.
— Ты уверен, что сможешь его сцапать?
— Но ведь он должен отплыть на “Пинелле”.
— Где он сейчас?
— Никто этого не знает.
— А Рис?
— Мы прослушиваем его телефон в течение последних двенадцати часов. Нам известно, где он. В 3.15 сегодня он звонил твоей приятельнице Далси Макинесс и подтвердил, что заедет за ней и они отправятся в Брэдбери. Мы это местечко возьмем сегодня под колпак, и если только Дюваль появится там, то мы его сцапаем.
— А как насчет Риса?
— Эти чертовы дипломаты могут совершить убийство, и мы не можем им помешать.
— Почему же?
— Да потому, что они разъезжают в машинах с номерами “ДП” — дипломатическая неприкосновенность. Любой из этих типов успевает удрать до того, как его объявят “персона нон грата”, и старается вновь проникнуть в страну.
Вот оно что! Тот парень, за которым охотился Митч Темпл, сумел удрать от него на бешеной скорости на Белит Паркуэй, в то время как такси Митча стояло на перекрестке. Тот самый тип, который встречался с Ореоло Бухером. Субъект в черном лимузине, который подвозил Али Дюваля. Черт побери! Ведь в этой истории все время фигурирует дипломатический автомобиль. Даже старый Грини говорил мне об этом!
Я поднялся, не говоря ни слова, подошел к телефону, опустил монету и назвал номер Вельды. Администратор мотеля сказал, что она к себе не возвращалась, но в случае, если я позвоню, просила передать мне, что ответ на все я найду в Брэдбери и что она собирается войти внутрь, чтобы вернуть свои пятнадцать долларов. Она будет в номере Г-14. Администратор был озадачен тем, что именно его просили это передать.
Трубка чуть не выпала у меня из рук. Я чуть было не завопил: “Нет, не пытайся это делать в одиночку!” Но вовремя спохватился: все равно никто меня не услышит.
Я даже не взял свой плащ. Джордж ни о чем не стал меня спрашивать, а только молча протянул мне ключи от своего автомобиля, когда я попросил об этом. Я промчался мимо Пата и Уокера, вывел машину из гаража и рванул прочь из города.
Брэдбери был всего в двух часах езды от Нью-Йорка, но здесь был совершенно другой мир, мир в другом измерении. Я остановился у заправочной станции на самом въезде в город, наполнил бак и спросил у заправщика, как мне добраться до бывшего поместья Джеральда Юга. Через двадцать минут я был уже на том месте, которое он мне указал. Передо мной открылся живописный вид долины внизу, поскольку дорога проходила по гребню холма. Тут и там мелькали огоньки, в разных направлениях мчались автомобили. Водитель одного из них внимательно посмотрел мне прямо в лицо и свернул на боковую дорогу. Наши ребята, подумал я. Вся эта местность сейчас находилась под неусыпным наблюдением.
Мне пришлось сделать огромный круг, чтобы ускользнуть от наблюдателей. Каким образом проскочить здесь? Как это сделала Вельда? И где, черт возьми, вообще ее искать? Вокруг были разбросаны самые разнообразные строения, окруженные глухими стенами, и, если я стану проверять их одно за другим, я непременно опоздаю.
Однако что мне сказал тот тип по телефону? Вельда будет в номере Г-14. И она должна была полагать, что я знаю, где это. Она все-таки достаточно сообразительна, чтобы не пытаться разделаться в одиночку со столь крупной дичью. То, что она мне передала, не должно быть чересчур сложным для разгадки. Это должно быть что-то понятное мне.
Так оно и было. Но мне понадобилось порядочно времени, чтобы дойти до этого. Я заехал на заправочную станцию и попросил стандартную дорожную карту этого района. Взглянув на сетку сбоку карты, я без труда установил, что точка Г-14, то есть место, где пересекались вертикальная линия Г и горизонтальная линия 14, находилась в двух милях от того места, где находился я. Я поблагодарил служащего и сделал крутой разворот.
Здание, к которому я подъехал, не было освещено, но площадка перед ним была запружена автомобилями, ясно указывающими на то, что дом далеко не безлюден. Я втиснул автомобиль Джорджа под самую стенку, так что его практически не было видно с дороги.
Взобравшись на крышу машины, я вцепился руками в край стены и подтянулся. Распластавшись на верху стенки, я несколько минут оставался в неподвижности, пока глаза мои не привыкли к темноте, потом осторожно спрыгнул на землю. Теперь я был благодарен дождю за то, что его мерный шум заглушал любой звук, который я производил. Я стоял неподвижно, сжимая в руке свой 45-й и подавляя инстинктивное желание немедленно бежать вперед.
Было очень тихо, и только эта тишина спасла мне жизнь, потому что я вовремя услышал шорох чьих-то шагов, тяжелое дыхание и глухое ворчание и успел отскочить в сторону, так что почувствовал только, как что-то задело меня по руке и чьи-то зубы лязгнули в воздухе. Пес промахнулся и угодил прямо в кусты, в которые я раньше спрыгнул, но для него было куда сложнее, чем для меня, выбраться из зарослей. Это был хороший тренированный пес, натасканный убивать беззвучно. Я обрушил на его череп свой пистолет, но раскроил его только со второго удара. Конечно, он был здесь не один, остальные просто еще не учуяли меня. Когда все это случится, они примчатся сюда также безмолвно и бесшумно, как первый.
С того места, где я стоял, мне были смутно видны очертания окон, которые были освещены, хотя свет еле пробивался сквозь плотно затянутые шторы. Передняя дверь находилась слева, но я не собирался подходить к ней — там должна была быть надежная охрана. Большие окна, открывающиеся внутрь, тоже меня не устраивали — неизвестно, что меня ожидает за ними.
Теперь я уже хорошо разглядел все здание. Оно было построено в викторианском стиле и смахивало на небольшую каменную крепость. И как у каждой крепости, здесь были контрфорсы и бойницы.
Я засунул пистолет в кобуру, подошел вплотную к дому и стал взбираться по стене вверх. Примерно через двадцать футов я добрался до второго этажа. Внизу послышалось нетерпеливое ворчание, открылась дверь, и сноп света упал на площадку перед домом. Огромный доберман-пинчер появился на освещенной площадке и стоял неподвижно, принюхиваясь к чему-то. Раздался приглушенный голос:
— В чем дело?
— Ничего, — послышался ответ. — Они всегда ведут себя так.