Симон Мидкиф получил степень доктора наук в Оксфорде в 1955, переехал в Штаты и получил должность в Университете Дьюка в Дареме, штат Северная Каролина. Но шесть лет спустя, когда наша суперзвезда археологии ничего не опубликовала, с ним не продлили контракт.
Второй шанс Мидкиф получил в Университете штата Теннесси, и опять ничего не опубликовал, поэтому ему снова было отказано.
Будучи не в состоянии получить постоянное место на факультете Мидкиф около тридцати лет вращался в околонаучных кругах — занимался археологией по контракту, работал сменным преподавателем в колледжах и университетах Каролины и Теннесси.
Он был известен своими раскопками, писал всяческие доклады, но не опубликовал ничего из этого.
— С удовольствием бы послушала, Саймон, но боюсь мне надо бежать.
— Да, конечно. Такая ужасная трагедия! Так много молодых жизней унесла!
Он стоял, покачивая головой из стороны в сторону.
— А где конкретно разбился самолет?
— Округ Суэйн. И мне, правда, пора бежать.
Я пошла дальше, но тут Мидкиф одним движением своей огромной ноги перегородил мне путь.
— Где в округе Суэйн?
— К югу от Брайсон-Сити.
— Можно поконкретней?
— Не могу дать координаты.
Я уже не скрывала раздражения.
— Пожалуйста, прости меня за звериную грубость. Я вел раскопки в округе Суэйн, и волнуюсь за них. Эгоистично с моей стороны. Извини.
И он снова хихикнул.
В этот момент к нам подошел мой работодатель.
— Можно? — поверетел он своим Никоном.
— Конечно.
И я нацепила на себя улыбку для фотографии.
— Это для кафедральной газеты. Студенты такое любят.
Он поблагодарил за лекцию и пожелал мне удачи в расследовании. Я, в свою очередь, сказала спасибо за жилье, извинилась перед обоими, и забрав свой диапроектор, поспешила уйти из зала.
-------------
Прежде чем уехать из Ноксвиля я посетила спортивный магазин и приобрела ботинки, носки, и три пары штанов цвета хаки, одни из которых тут же надела. В смежной аптеке я захватила две пары хлопчатобумажных трусиков «Hanes Her Way» — не мой бренд, но сойдут. Засунув трусики и запасные штаны в свой чемодан, я выехала на восток.
Аппалачские горы, начинаются на холмах Ньюфаундленда, и тянутся по Восточному побережью с севера на юг, раскалываясь около Харперс-Ферри, Западная Вирджиния, чтобы сформировать Грейт-Смоуки-Маунтин и горную цепь Блу-Ридж.
Одно из самых старых высокогорий в мире, Грейт-Смоуки-Маунтин в своей самой высокой точке Клингманс-Доум, что на границе Северной Каролины и Теннесси, достигает более чем 6 600 футов.
После часа езды из Ноксвиля я уже пересекла несколько городов штата Теннесси — Севьервиль, Пиджен-Фордж и Гетлинбург. Объезжая с востока Клингманс-Доум, я любовалась внушающей страх ирреальной красотой гор. Формировавшиеся веками ветров и дождей, горы Грейт-Смоуки-Маунтин, направлены к югу и представляют собой дивные долины и красочные пики. Густой лес покрывает их, и большинство его охраняется законом. Национальный парк Нантахала. Горный хребет Фасги.
Национальный парк Грейт-Смоуки-Маунтин. Мягкая, словно бархат, зелень и легкая дымка, в честь которой названы горы, придают этой местности невообразимое очарование. Земля в своем наилучшем виде.
Смерть и разрушение среди такого сказочного очарования вносили разительный контраст. Проехав Чероки, уже на стороне Северной Каролины, я снова позвонила Кэти.
Плохая идея — снова попала на голосовую почту. И снова я оставила сообщение:
«Позвони маме».
Я старалась не думать о делах ждущих меня впереди. Наоборот, я думала о пандах из зоопарка Атланты, об осенней программе передач на канале NBC, о поиске багажа в аэропорту Шарлотты. Почему это всегда делается так медленно?
Я думала о Саймоне Мидкифе. Вот чудак! Ну, какова вероятность что самолет упал точно на место его раскопок?
Игнорируя радио, я вставила диск Кири Те Канавы, и слушала как примадонна поет песню Ирвинга Берлина.
------------
Было почти два, когда я добралась до места. Пара полицейских машин уже стояла на перекрестке с основной дороги на лесную. Гвардеец управлял движением, отсылая одни машины вверх по дороге, другие обратно вниз. Я предъявила документы и он проверил их по своему списку.
— Да, мадам, вы в списке. Можете припарковать машину наверху, на стоянке.
Он отступил и я проехала между двумя полицейскими машинами. Стоянку оборудовали на площадке, когда-то служившей для пожарной вышки и прихватив еще немного места у дороги. Со стороны обрыва создали насыпь, чтобы увеличить площадь стоянки и посыпали ее гравием. Где-то здесь будут принимать и утешать родственников, пока семейный центр помощи не оборудуют.
По обе стороны дороги стояло множество людей и автомобилей: телефургоны с тарелками антенн на крышах, внедорожники, пикапы, грузовик для опасных грузов. Я воткнула свою «мазду» между \"доджем дуранго\" и \"фордом бронко\" на высокой стороне и, прихватив свой чемоданчик, поплелась дальше.
Поднявшись на противоположную сторону площадки я увидела разборный стол у трейлера Красного Креста. Огромная кофеварка сверкала металлическим боком на солнце. Члены семей толпились вокруг нее, обнимая друг друга, кто-то плакал, кто-то напряженно молчал. Многие сжимали в руках пластиковые стаканчики. Некоторые говорили по телефону.
Среди скорбящих, поглаживая плечи и пожимая руки, бродил священник. Я наблюдала, как он нагнулся, чтобы поговорить с пожилой женщиной. В этом согнутом положении, лысый и с носом крючком, он напоминал птиц-падальщиков, которых я видел на равнинах Восточной Африки. Какое несправедливое сравнение.
Я вспомнила другого священника. Другую смерть. Как нерешительное сочувствие того человека, совершенно убило во мне надежду что бабуля поправится. Я вспоминала муки той бессменной вахты, и у меня сердце перевернулось от жалости к этим людям, собравшимся оплакать смерти своих близких.
Журналисты, операторы, и звуковики толпились у низкой каменной стены в поисках лучшего вида для своего репортажа. Как и в 1999 при аварии самолета Swissair в Ков Пегги, Новая Шотландия, я уверена, живописные пейзажи, будут занимать важное место в каждой трансляции.
Поправив на плече сумку, я направилась вниз по склону. Еще один гвардеец пропустил меня на тропу, которая была превращена за ночь в двухстороннюю гравийную дорогу.
Сейчас это была уже широкая грунтовка ведущая прямо к месту крушения. Гравий хрустел под ногами, когда я шла через туннель свежесрезанных деревьев, запах сосны был подпорчен слабым запахом ранней стадии гниения.
Трейлеры дезинфекторов преграждали вход на место аварии и рядом с ними был развернут аварийно-координационный центр. Я увидела знакомый фургон NTSB, со своей спутниковой антенной и генератором. Рядом стояли рефрижераторы и перед ними на земле лежали груды черных мешков. Временный морг соберет тела чтобы перевезти в основной морг.
Тут и там были разбросаны экскаваторы, комбайны, самосвалы, пожарные и полицейские машины. Какой-то врач со скорой сказал мне что операция из фазы «поиск-спасение» перешла в фазу «поиск- собирание». Он сам дежурит здесь и помогает пострадавшим работникам.
Люси Кроу стояла за ограждением и беседовала с Ларком Тайреллом.
— Как дела? — спросила я.
— Телефон не замолкает, — ответила она устало. — Вчера практически разрядился.
Через ее плечо, я увидела поле обломков, где поиск проводили люди в масках и комбинезонах. Они шли ровными рядами, не поднимая глаз от земли. Иногда кто-то приседал, осматривал предмет, и отмечал место. За спиной команды пейзаж был усеян красными, синими и желтыми флажками, как цветными булавками на карте города.
Другие люди в белых комбинезонах осматривали обломки самолета: фюзеляж, остатки крыльев и двигателя. Они фотографировали и наговаривали что-то на диктофон. Синие кепки выдавали в них работников NTSB.
— Все здесь, — сказала я.
— NTSB, ФБР, госдепартамент, FAA, ATF, бюро статистики. И, конечно же, генеральный директор. Если они получили письма, они здесь.
— Это ничего, — произнес Ларк. — Дайте пару дней.
Он оттянул резиновую перчатку и посмотрел на часы.
— Большинство из DMORT сейчас на брифинге в передвижном морге, Темпи, так что тебе здесь делать нечего. Давай к ним.
Я собралась поспорить, но он оборвал меня.
— Мы вместе вернемся.
Пока Ларк шел к дезинфекторам, Люси объясняла мне дорогу к передвижному моргу. Это было необязательно — я видела это место, пока сюда добиралась.
— Пожарная часть Аларки в восьми милях дальше. В бывшей школе. Увидишь качели и горки рядом с машинами на площадке.
Пока шли до стоянки он рассказал мне о последних событиях. Главным среди которых, был анонимный звонок о бомбе на борту, который получило ФБР.
— Этот добропорядочный гражданин был настолько любезен, что сообщил эту новость в CNN. СМИ набросились на нее как свора собак на грудинку.
— Сорок два погибших студента потянут на Пулитцеровскую премию.
— Есть и другие плохие новости. Сорок два это приблизительная цифра. Оказывается, более пятидесяти забронировали билеты через университет.
— Ты видел список пассажиров? — не удержалась я.
— Он есть у них на брифинге.
Я застыла.
— Именно. Мы обложались. Пресса нас сожрет живьем.
Тут мы разделились и поспешили каждый к своей машине. Где-то по дороге я въехала в зону приема и телефон ожил. Боясь потерять сигнал, я ударила по тормозам. Из-за помех голосовое сообщение было едва слышно:
— Доктор Брэннан, это Хейли Грэм, соседка Кэти…Гм…Я прослушала ваши сообщения, думаю, четыре их было. И еще от отца Кэти. Он тоже звонил пару раз. Вобщем я услышала про аварию, и… — Стук — Ну, тут такое дело… Кэти уехала на выходные, и я не уверена что знаю, где она. Я знаю, Лия звонила пару раз в начале этой недели, так что я беспокоюсь, что, может быть, Кэти поехала к ней. Я уверена, что это глупо, но я думала, позвоню-ка и спрошу, может вы говорили с ней. Ну, что ж… — Еще стук — Я веду себя странновато, но мне было бы легче если бы я знала где Кэти. Ну, ладно. До свидания.
Я набрала на автодозвоне номер Пита. Он все еще не разговаривал с нашей дочерью. Набрала Лию — она все еще не отвечала. В груди образовался ледяной ком. Какой-то пикап посигналил, чтобы я убралась с дороги.
Я продолжила спуск вниз, молясь и боясь предстоящей встречи, точно зная какой будет мой первый вопрос.
Глава 3
Одна из первых обязанностей DMORT при массовом бедствии это выдвижение морга как можно ближе к месту аварии. Чаще всего их оборудуют в офисах коронера и судебно-медицинского эксперта, больницах, моргах, похоронных бюро, ангарах, складах или в зданиях арсенала Национальной гвардии.
Когда я подъехала к пожарной части Аларки, куда свозили тела с рейса 228, площадка перед зданием была уже забита машинами, и еще очередь машин стояла перед въездом. Я встала в эту очередь и, барабаня пальцами по рулю и постоянно оглядываясь, медленно продвигалась вперед.
Задняя площадка была отведена для рефрижераторов, которые будут перевозить останки жертв. Я углядела двух женщин среднего возраста, закрывающих площадку непрозрачной пленкой — ограждение от фотографов—любителей и профессионалов, которые обязательно съедутся чтобы потревожить мертвых. Ветер рвал и крутил пленку у них в руках, пока они старались закрепить ее цепью.
Наконец я добралась до охраны, показала свои документы и проехала на стоянку. Там уже десятки рабочих устанавливали столы, переносные рентгеновские и проявительные установки, компьютеры, генераторы и бойлеры. Ванные комнаты были вымыты и подвергнуты санитарной обработке, были построены уголки отдыха для персонала и переодевалки. Конференц-зал был создан в одном дальнем углу, а вычислительный и рентгеновский центры находились в другом.
Брифинг был в самом разгаре, когда я вошла. В этой комнате, огороженной легкими стенами, в центре за переносными столиками сидели люди. Сверху на проводах свисали флуоресцентные лампы, придавая напряженным и бледным лицам голубой оттенок. Я проскользнула внутрь и села.
Дознаватель из Национального комитета безопасности перевозок Магнус Джексон, заканчивал обзор работы оперативной команды. Главная ищейка, как его все называли, был жилист и строен, как доберман пинчер, с кожей почти такого же темного цвета. Он носил очки в проволочной оправе, его седеющие волосы были очень коротко острижены.
Джексон рассказывал о командной работе NTSB. По очереди он представлял следственные группы: структуры, системы, электростанции, рабочих, пожарные и взрывотехники, метеорология, радарные данные и работники по сбору свидетельских показаний. Все эксперты были одеты в кепки и рубашки с логотипом NTSB большими желтыми буквами. Они просто вставали, и махнув рукой, после того как Джексон объявлял следующего, садились на место.
И хотя я понимала, что эти люди в конце концов выяснят причину падения рейса 228, пустота в груди не уйдет, и будет мешать сконцентрироваться на чем-либо пока я не увижу список пассажиров.
Очнулась я от вопроса:
— Уже нашли «черный ящик» и речевой самописец?
— Нет еще.
Речевой самописец записывает радиопередачи и звуки в кабине, включая голоса пилотов и машинный шум. Рекордер полетных данных — «черный ящик», контролирует эксплуатационные режимы полета, такие как высота, скорость полёта, направление.
Каждый сыграл бы важную роль в определении вероятной причины крушения.
Когда Джексон закончил, встал специалист по семейным вопросам NTSB и рассказал о планировании оказания помощи семьям погибших в авиакатастрофе. Он пояснил, что NTSB будет связующим звеном между \"Южными авиалиниями\" и семьями жертв. Центр помощи семьям расположился в гостинице «Слип-Инн» в Брайсон-Сити, куда будет стекаться вся информация о пассажирах, факты, которые дадут члены семей, чтобы помочь идентифицировать останки своих детей. Я начала дрожать.
Следующим встал Чарльз Ганновер. Одет он был поразительно обычно, как фармацевт и член клуба Лосей, а не президент региональной авиалинии. Руки у него дрожали, а лицо было пепельного цвета. У него дергался левый глаз и уголок рта, и когда подергивание происходило одновременно, половина лица сильно искажалась. Было в нем что-то мягкое и печальное, и, глядя на него, я удивлялась как это Кроу посчитала его агрессивным.
Ганновер сообщил, что \"Южные авиалинии\" открыли бесплатную телефонную линию, по которой могут звонить люди. Телефоны установлены в Центре помощи семьям, и уже есть персонал для общения с членами семей которые уже здесь и чтобы установить контакт с теми кого здесь нет. Все это делается для психологической помощи.
Мое возбуждение росло по мере продолжения брифинга. Я уже все это слышала раньше, и все что я хотела сейчас, так это увидеть список пассажиров.
Представитель Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях обсуждал коммуникации. Штаб NTSB, центр управления на месте крушения, и морг были теперь на связи, и Федеральное агентство по чрезвычайным обстоятельствам поможет NTSB в распространении информации.
Эрл Блисс говорил о DMORT. Он был высоким, угловатым человеком с тонкими гладко зачесанными назад каштановыми волосами и строгим пробором посередине. Еще в школьные годы он устроился на подработку в морг по выходным. И через десять лет у него уже было свое похоронное бюро. Свое имя, Эрл,
[10] он получил за свое преждевременное рождение, и все свои 49 лет прожил в Нешвиле, штат Теннесси. Когда не был занят на разного рода массовых авариях, любил галстуки- шнурки и играл на банджо в группе кантри-энд-вестерн.
Эрл напомнил представителям других агентств, что каждая команда DMORT была составлена из частных лиц с особой специализацией, включая патологов, антропологов, дантистов, специалистов по отпечаткам пальцев, распорядителей похорон, техперсонал медицинской документации и стенографов, рентгенологов, психотерапевтов, а также из службу безопасности, администраторов, обслуживающий персонал.
Одна из десяти региональных команд DMORT была активизирована по требованию местных чиновников из Комитета стихийных бедствий, авиакатастроф и других несчастных случаев на транспорте, пожаров, бомбежек, террористических атак и случаев массового убийства/самоубийства. Эрл напомнил о последних активизациях: бомбежка в Оклахоме, федеральное здание Мюррей в 1995 году; крушение поезда Amtrak, Бурбонне, Иллинойс, 1999; крушения региональных самолетов, Куинси, Иллинойс, 1996 и Монро, Мичиган, 1997; рейс 801 \"Корейских авиалиний\", Гуам, 1997; египетский авиарейс 990, Род-Айленд, 1999; рейс 261 \"Авиалинии Аляски\", Калифорния, 2000.
Я слушала как Эрл описывал систему работы в передвижном морге и объяснял как там будут работать с останками. Все жертвы и личные вещи будут помечены, закодированы, сфотографированы, и проведены через рентген в секции идентификации останков. Будут созданы отдельные пакеты для каждой жертвы, на них также будут заведены информационные файлы. Трупы, части тела, и ткань будут пересланы к секции сбора посмертных данных для вскрытия и анализов, включая антропологический анализ, зубную идентификацию и экспертизу по отпечаткам пальцев.
Все посмертные результаты будут занесены в компьютер в секции идентификации. Так же там будут собираться данные от членов семей, и впоследствии прижизненные и посмертные данные будут сравниваться. Для последующих анализов останки будут направляться в хранилище.
Последним получил слово Ларк Тайрелл. Судмед-эксперт поблагодарил Эрла, глубоко вздохнул и оглядел комнату:
— Дамы и господа, здесь у нас много горюющих родственников, ищущих душевное спокойствие. Магнус и его парни помогут им выяснить что сорвало этот самолет с неба.
Мы тоже поспособствуем этому процессу, но наша главная работа это идентификация жертв. Наличие чего-то, что можно похоронить ускоряет душевное исцеление и мы из кожи вон вылезем, но каждой семье поможем.
Я вспомнила свою поездку через лес, и поняла что гробов будет много. В ближайшие недели DMORT, местные и государственный персонал будут работать сверхурочно, чтобы идентифицировать каждый шматок ткани, связанной с катастрофой. Отпечатки пальцев, зубные и медицинские карточки, ДНК, татуировки, и семейные фотографии будут чуть ли не основными источниками информации, и антропологи команды будут глубоко вовлечены в процесс удостоверения личности. Несмотря на наши максимальные усилия, некоторым достанется не гроб, а лишь небольшая коробка: оторванная конечность, обугленный осколок коренного зуба, черепной фрагмент. Во многих случаях, то что отправится домой будет весить только граммы.
Тем временем Ларк продолжал:
— Как только обработка места завершится, все останки будут принесены из временного морга сюда. Мы ожидаем транспортировки уже через несколько часов. Именно тогда для нас начнется реальная работа. Вы все знаете как работать, так что у меня только несколько напоминаний, и тогда я замолчу.
— И это будет первым.
Умеренный смех.
— Не удаляйте никаких личных вещей с останков до тех пор пока все не будет сфотографировано и описано.
Я вспомнила Тряпичную Энн.
— Не все останки пройдут каждый этап обработки. Ребята что стоят на приеме будут решать что куда пойдет. Но если какой-то этап пропущен, укажите это в пакете жертвы.
Я не хочу потом разбираться почему зубная экспертиза была пропущена — из-за того что нет зубов или просто забыли ее сделать. Записывайте все на отдельном листе для каждой жертвы. И убедитесь что эти данные остаются при останках. Нам нужна полная информация по каждому.
И еще одно. Вам известно что в ФБР поступила информация о возможном взрывном устройстве. Будьте особенно внимательны к возможным последствиям от взрыва.
Просканируйте на остатки бомбы и шрапнель. Исследуйте легкие и барабанные перепонки на повреждения от ударной волны. Ищите высыпания и ожоги на коже. Ну, вы знаете что делать.
Ларк замолчал и еще раз оглядел комнату.
— Некоторые из вас — новички, другие делали это прежде. Мне не надо вам говорить какими трудными будут следующие несколько недель. Делайте перерывы. В день никто не работает больше двенадцати часов. Если вы чувствуете усталость — поговорите с психологом. В этом нет никакой слабости. Эти люди здесь для вашей выгоды.
Используйте их.
Ларк пристегнул свою ручку к блокноту который держал в руках.
— Подумайте над этим за работой. Спасибо моим ребятам и парням Эрла из DMORT, что добрались сюда так быстро. Всем — за работу!
Когда комната опустела, я подошла к Ларку, настроенная получить список пассажиров. Одновременно со мной к нему подошел и Магнус Джексон. Я сталкивалась с главным ищейкой несколько лет назад, когда мы работали на одной дорожной аварии. И тогда поняла что с ним не пошутишь.
— Привет, Тэмпи.
Ларк поздоровался со мной и повернулся к Джексону.
— Смотрю ты всю команду привез.
— Здесь сейчас тяжеловато придется. К завтрашнему дню собираюсь до 50 человек привезти.
Я знала, что на месте крушения будет сделана только поверхностная экспертиза. После того, как сфотографируют и зарегистрируют каждый кусочек самолета, все увезут для повторной сборки и анализа.
Ларк поинтересовался:
— Что-нибудь о бомбе есть?
— Черт, это наверное был какой-то маньяк, но СМИ уже подняли такой шум, так все обернули, словно это конфетка! В CNN его прозвали \"Взрывник из Блу-Ридж\", география, черт все это побери! В АВС назвали \"Футбольный взрывник\", но они как бы уже повторяются.
Ларк спросил:
— ФБР уже здесь?
— Уже рыскают по периметру, думаю, это недолго.
Я прервала его, не желая больше ждать удобного случая:
— У нас есть пассажирский список?
Медик вытащил из своего блокнота распечатку и протянул мне.
Я дрожала от страха, что со мной случалось очень редко. Боже, ну пожалуйста!
Мир вокруг меня отступил когда я бежала взглядом по списку: Андерсон, Бичем, Бертран, Качолли, Дейнольт. Ларк что-то говорил но его слова ко мне не пробивались.
Целая вечность прошла, прежде чем я отпустила покусанную губу и снова задышала.
Ни Кэйт Брэннан Петерсонс, ни Лии Фельдман не было в списке. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Когда я открыла глаза на меня вопросительно смотрели окружающие. Ничего не объясняя, я возвратила распечатку. Глубокое облегчение уже притупилось чувством вины — моя дочь жива, но дети других лежат мертвые, там в горах. Я хотела работать.
— Что я должна делать? — спросила я Ларка.
— У Эрла все под контролем в морге. Так что идите на место крушения. Но когда сюда прибудут машины, вы будете нужны мне здесь.
--------------
Вернувшись назад я сразу прошла в трейлер дезактивации и надела маску, перчатки и защитный костюм. Больше похожая на космонавта, чем на антрополога, я вышла, кивнула охраннику, обошла баррикады, и направилась к моргу за новыми данными.
Точное местоположение каждого сигнального флажка вводилось в компьютер при помощи проектной программы Total Station. Расположение частей самолета, личных вещей, и останков позже будет нанесено на карту и распечатано. Так как этот метод был намного быстрее и менее трудоемкий, чем традиционная система картографии с нанесением объектов на сетку карты, останки видимо уже начали собирать. Я направилась к месту крушения.
Солнце ореолом освещало деревья и тени ветвей паутиной опутали эту бойню. Прожекторы были уже установлены, а запах гниения еще больше усилился. В остальном, место не сильно изменилось с момента моего отъезда.
В течение следующих трех часов я помогала своим коллегам маркировать, фотографировать и упаковывать то, что осталось от пассажиров рейса 228. Целые трупы, конечности, и куски туловища шли в большие похоронные мешки, фрагменты — в маленькие. Останки затем уносили наверх и складывали в рефрижераторах.
Становилось тепло, и я в своих перчатках и костюме вспотела. Вокруг роились мухи, привлеченные гниющей плотью. Несколько раз, очищая внутренности или мозговую ткань, мне пришлось бороться с накатившей тошнотой. В конце концов, мой нос и мозг просто перестал на это реагировать. И я не заметила как небо окрасило закатное солнце и включились прожекторы.
Я осматривала девушку. Она лежала лицом вверх, ноги ее были вывернуты в районе голеней. Мышцы были обгрызаны и торчащая наружу кость пылала темно-красным в свете заката.
Я выпрямилась и, обхватив себя руками, глубоко задышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Господи боже! Разве недостаточно падения с высоты тридцать тысяч футов? Разве нужно чтобы животные сделали еще хуже?
Эти дети танцевали, играли в теннис, катались на американских горках, проверяли свою электронную почту. Они рассказывали о своих мечтах родителям. Но больше не будут.
Теперь они будут просто фотогрфией в рамке на закрытых коробках.
Я почувствовала руку на плече.
— Время для перерыва, Тэмпи.
Глаза Эрла Блисса всматривались в меня из разреза между маской и кепкой.
— Я в порядке.
— Отдохните. Это — приказ.
— O.K.
— По крайней мере, час.
На полпути в центр управления NTSB я остановилась, страшась хаоса, который, я знала, там найду. Мне нужно было успокоится. Жизнь. Пение птиц, беготня белок, и воздух, который был свободен от запаха смерти. Я резко поменяла направление и пошла к лесу.
Огибая место аварии, я определила место среди деревьев, откуда, как я помнила, появились Ларк и вице-губернатор, прилетев на вертолете. Поднявшись ближе я смогла разглядеть маршрут, которым они, вероятно, пришли. Может быть, когда-то это была тропа или русло, сейчас этот проход был просто извилистым и безлесным оврагом, заваленный камнями и с торчащими кое-где кустами. Сняв перчатки и маску, я устремилась туда.
Чем дальше я продвигалась в лес, тем глуше становился гул голосов людей вокруг места крушения и лесные звуки вступали во владение. Пройдя еще тридцать ярдов вглубь леса, я уселась на поваленный оксидендрум, подогнув под себя ноги, и уставилась в небо.
Желто-розовый цвет переходил в красный — сумерки надвигались на горизонт. Скоро совсем стемнеет. Мне не следует засиживаться.
Позволила клеткам своего мозга самим выбрать тему для раздумий.
Девушка с разорванным лицом. Нет. Другая категория.
И клетки выбрали тему о живых.
Кэйт. Моей дочери уже за двадцать, она живет своей собственной жизнью вдали от меня.
Этого как раз я и хотела, но разрывать связь так трудно! Девочка Кэйт прошла сквозь мою жизнь и исчезла. Теперь я встречаю молодую женщину Кэйт и по-прежнему ее очень люблю.
Где она? Тут же задают вопрос клетки.
Дальше.
Пит. Живя отдельно мы стали лучшими друзьями чем за все время брака. Если надо он и поговорит и выслушает меня. Мне нужно попросить развод или продолжать поддерживать этот наш статус-кво?
У клеток не было никакого ответа.
Эндрю Райан. О нем в последнее время я думала много. Райан был детективом из убойного отдела в полиции Монреаля. Хотя мы знали друг друга в течение почти десятилетия, только в прошлом году я согласилась на свидание с ним.
Свидание… Я смутилась. Должен быть какой-то другой термин для одиноких людей за сорок.
У клеток не было никаких предложений по этому поводу.
К черту условности, мы с Райаном никогда не форсировали событий. Перед нашей первой встречей он ушел на задание, работать под прикрытием и я не видела его несколько месяцев. И сейчас я очень скучаю за ним.
Вдруг я услышала шелест в подлеске и затаила дыхание, прислушиваясь. Было тихо.
Несколько секунд спустя я снова услышала шорох но уже с другой стороны. Шум был слишком громким для кролика или белки.
Клетки мозга понемногу поднимали тревогу.
Подумав, что, может это Эрл пришел за мной, я встала и осмотрелась. Вокруг никого, я одна.
Целую минуту не было слышно никакого движения, как вдруг рододендрон справа от меня зашевелился и я услышала низкое рычание. Я обернулась, но не увидела ничего кроме листьев и кустов. Пристально рассматривая кусты, я соскользнула с бревна и вскочила на ноги.
И снова послышалось рычание, сопровождаемое высоким завыванием. Клетки призвали на помощь еще своих друзей, и выстрел адреналина попал в каждую часть моего тела.
Медленно, пригнувшись, я кралась к камням. Услышав движение сзади я резко обернулась.
Мои глаза встретились с другими глазами — черными и мерцающими. Белые и блестящие в надвигающихся сумерках зубы были обнажены. Между зубами что-то жутко знакомое.
Нога.
Клетки бешено заработали в поисках смысла.
Зубы вонзились в человеческую ногу.
Клетки связались с недавно сохраненными воспоминаниями. Искореженное лицо.
Комментарий помощника шерифа.
О, боже! Волк? Я безоружна. Что делать? Пугать?
Животное смотрело на меня — дикий и истощенный зверь.
Бежать?
Нет! Мне надо отобрать ногу. Она принадлежит человеку. Человеку, у которого есть друзья и семья. Я не оставлю ее на съедение падальщикам.
И тут появился второй волк. Встал позади первого, оскалив зубы, истекая слюной, и зло рыча. Я медленно выпрямилась и замахнулась камнем.
— Назад!
Оба животных остановились, и первый волк бросил ногу. Нюхая по очереди то воздух, то землю, он опустил голову, задрал хвост, и сделал пару шагов в моем направлении, затем бесшумно отошел на несколько футов и остановился — неподвижный и внимательный.
Другой волк последовал за ним. Они не уверены или у них был какой-то план? Я начала отступать, и вдруг услышала треск позади себя, обернувшись увидела еще трех животных. Они, кажется, медленно меня окружали.
— Стоять! — Закричала я и бросила камень — он попал ближайшему волку в глаз, тот взвизгнул и крутанувшись отступил. Остальные застыли на мгновение, а затем возобновили свое кружение.
Встав спиной к бревну я пыталась оторвать ветку, раскачивая ее из стороны в сторону. Круг становился все уже. Я слышала их дыхание и чувствовала их запах. Один из волков сделал шаг внутрь круга, еще один. Он стоял и беззвучно смотрел, помахивая хвостом.
Ветка наконец сломалась и треск заставил волка отскочить назад, но он остановился и снова не мигая уставился на меня.
Ухватив дрын как бейсбольную биту я закричала на них:
— Пошли вон, падальщики! Убирайтесь отсюда!
Я сделала выпад в сторону вожака, широко замахиваясь палкой.
Волк легко отскочил в сторону, но затем снова стал приближаться и рычать. И пока я набирала в легкие воздух для самого громкого крика на который способна, кто-то опередил меня.
— А ну катитесь отсюда, вы, клубки шерсти! Эй! Валите!
И в вожака один за другим полетели обломки.
Волк принюхался, зарычал, покружился еще и исчез в кустах. Остальные поколебались немного, но вскоре исчезли за ним.
Я выпустила из дрожащих рук палку и прислонилась к упавшему дереву.
Человек в защитном костюме и маске бежал ко мне. Он подобрал и бросил камень вслед ушедшим волкам. Потом поднял руку и снял маску. Хотя и был он едва видимый во мраке сумерек, я все же узнала это лицо.
Но этого не может быть! Это слишком невероятно, чтобы быть реальным!
Глава 4
— Отличный бросок! Ты прям как Сэмми Соса.
— Эта чертова тварь чуть не вцепилась мне в горло! — завопила я.
— Они не нападают на живых людей. Они только пытались отогнать тебя от своего обеда.
— Это тебе лично сказал один из них?
Эндрю Райан убрал листик с моих волос. Но ведь Эндрю должен быть на задании где-нибудь в Квебеке!
И уже более спокойным голосом я спросила:
— Что ты, черт возьми, здесь делаешь?
— И это слова благодарности, Златовласка? Наверное, Красная Шапочка была бы более благодарна, учитывая обстоятельства.
— Спасибо, — пробормотала я, заливаясь краской.
Хотя я была благодарна за вмешательство, я бы предпочла не считать это моим спасением.
— Хорошая работа.
Он снова потянулся к моим волосам, но я убрала его руку. Как обычно когда наши дороги пересекались я выглядела не лучшим образом.
— Я тут собираю мозговую кашицу, меня волки окружают и жаждут уложить в ряды с остальными останками, а ты придираешься к моей прическе?! Что ты тут делаешь?
Его отеческая забота раздражала меня.
— Почему ты вообще здесь?
Морщины на его лице углубились. Такие прекрасные морщины! Каждая там где и положено быть.
— Бертран был в самолете.
— Жан?
Пассажирский список. Бертран. Это было распространенное имя, так что, я бы никогда не подумала о напарнике Райана.
— Он сопровождал заключенного.
Райан шумно втянул воздух носом и выдохнул.
— Они пересели с Air Canada в Далласе.
— О, боже! О, господи боже! Мне так жаль!
Мы молча стояли, не зная что сказать, пока тишину не разорвал жуткий, дрожащий звук, сопровождаемый серией высоких выкриков. Кажется нас уже ищут?
Райан произнес:
— Нам лучше вернутся.
— Не возражаю.
Райан расстегнул молнию на своем костюме парашютиста, отстегнул фонарик от пояса, щелкнул выключателем, и поднял это до уровня плеча.
— После вас.
— Подожди. Дай фонарик.
Он вручил его мне. Я пошла к месту где увидела волка.
За мной двинулся Райан.
— Если ты ищешь грибы, то сейчас не лучшее время.
Он остановился когда увидел что лежало на земле.
Нога выглядела жутко в желтом луче фонарика — плоть выше лодыжки была разорвана.
Тени плясали на глубоких порезах, оставленных зубами хищника.
Вытащив чистые перчатки из кармана я натянула одну и подняла ступню. Затем я обозначила место другой перчаткой и придавила ее камнем.
— Разве не надо это место указать на карте?
— Мы не знаем где стая нашла ногу. И к тому же, если мы оставим это здесь, то щенки ее съедят.
— Тебе решать.
Мы с Райаном пошли из леса. Я несла ногу на вытянутой руке.
Когда мы вернулись к центру, Райан пошел в трейлер NTSB, а я понесла свою находку в морг.
После моих объяснений о том, где и как я это нашла, ребята из приемки присвоили ноге номер, упаковали и отослали ее в холодильник. А я снова вернулась к работе.
--------------
Пару часов спустя Эрл передал мне записку: «Приезжай в морг в 7 вечера. Л.Т.»
Он назвал мне адрес и сказал что сегодня я уже свободна. Ничто не помогло его переубедить.
В трейлере дезактивации я долго простояла под горячим душем и переоделась в свежее. Я вышла из трейлера распаренная, зато хоть от запаха избавилась.
Усталая как никогда, я спустилась по ступенькам и увидела в десяти футах дальше по дороге Райана разговаривающего с Люси Кроу. Он стоял, облокотившись на джип.
— Ты выглядишь усталой, — сказала Кроу, когда я приблизилась к ним.
— Я в норме. Меня Эрл заставил уйти.
— Как там продвигаются дела?
— Продвигаются.
Рядом с ними я чувствовала себя как лилипут. Оба, и Райан и Кроу были шести футов ростом, правда она была пошире в плечах чем Райан. Он выглядел как футбольный защитник, а она как нападающий.
Будучи не в настроении продолжать разговор, я извинилась и спросила у Кроу куда мне идти.
— Держись, Брэннан.
Райан меня догнал и я посмотрела на него с выражением «не начинай!». Не хотелось мне говорить о волках.
Пока мы шли я вспоминала о Жане Бертране — о его стильных костюмах и галстуках в тон, о его серьезном лице. Бертран был таким что казалось он всегда старается переусердствовать — слушает внимательней всех, изучает малейшие детали боясь пропустить какой-нибудь нюанс. Я мысленно слышала как он говорит, быстро перескакивая с французского на английский на каком-то своем суржике; как он сам же хохочет над своими шутками, словно не замечая что окружающие его шутки не понимают.
Я вспомнила как в первый раз встретилась с Бертраном. Почти сразу после приезда в Монреаль я попала на рождественскую вечеринку, устроенную убойным отделом.
Бертран там был — выпивший новый напарник Эндрю Райана. Отчаянный детектив уже был чем-то вроде легенды, так что почитание Бертрана бросалось в глаза. К концу вечера такое почитание героя уже стало обременительным для всех. Особенно для Райана.