– Маэва не намерена делиться властью. Она и раньше, и сейчас считает Адарлан досадной помехой.
– Каждого можно купить, вопрос лишь в цене, – парировал Эдион.
– Цена союза с Маэвой не имеет названия, – сердито ответил ему Фенрис. – Этот союз невозможно купить.
Аэлина замерла. Она смотрела на фэйского воина, а ее губы шепотом повторяли услышанные слова.
– Что все это значит? – не унимался Эдион.
– Моя цена не имеет названия, – пробормотала Аэлина.
Эдион уже был готов спросить, почему слова Фенриса ее так заинтересовали, но Аэлина его опередила.
– Ведьмы способны предсказывать будущее? – хмурясь, спросила она у Маноны. – Видеть его, как видят оракулы?
– Некоторые могут. В основном Синекровные.
– А ведьмы других кланов?
– Говорят, что для древних прошлое, настоящее и будущее слиты воедино.
Мотая головой, Аэлина пошла к лестнице, намереваясь спуститься вниз. Рован вспорхнул со снастей, еще на лету вернув себе фэйский облик. Едва взглянув на всех, кто был на палубе, он поспешил за Аэлиной.
– Что все это значит? – теперь уже спросил недоумевающий Фенрис.
– Древние, – задумчиво произнес Дорин. – Такие как Бэба Желтоногая.
Пальцы Маноны коснулись ключицы – того места, где у Аэлины белели шрамы, оставленные ногтями Желтоногой.
– Прошлой зимой она побывала в вашем замке, – сказала Дорину Манона. – Приезжала под видом балаганной предсказательницы.
– И что такого она сказала? – спросил Эдион.
Дорин вспомнил: генерал знал об этом визите. Он сам признавался, что всегда следил за ведьмами и вообще за всеми, кто обладал особыми силами.
Манона прищурилась на генерала:
– Бэба была настоящей предсказательницей. Очень сильной. Не удивлюсь, если она сразу же узнала, что перед нею – террасенская королева. Бэба увидела будущие события и решила подороже продать сведения о них.
Дорину понадобилась вся сила воли, чтобы не вздрогнуть от воспоминаний. Аэлина убила Бэбу Желтоногую, когда та пригрозила продать его тайны. Она и не догадывалась, что откровения ведьмы угрожают и ей.
– Бэба ничего не сказала бы Аэлине напрямую. Только туманные намеки. Но королеве хотелось простых и ясных ответов. Учитывая ее взрывной характер… дальше понятно.
Манона выразительно посмотрела на дверь, за которой скрылась Аэлина.
На палубе стало тихо. Молчание сохранялось и во время завтрака – холодной вчерашней каши. Возможно, корабельному повару было не до того. А возможно, его самого не было в живых.
Аэлина заперлась в отхожем месте. Судя по звукам, доносящимся оттуда, ее выворачивало.
– Аэлина, – тихо, но настойчиво позвал Рован.
Ответом ему был шумный вздох, затем рыгание и… ее нутро исторгло новую порцию.
– Аэлина! – теперь уже прорычал Рован, подумывая, не рвануть ли дверь.
Ему вспомнились ее недавние слова: «Веди себя как принц».
– Мне нехорошо, – донеслось из-за двери. – Мог бы и сам догадаться.
Голос был совершенно неживым. Давно, очень давно Рован не слышал у нее таких интонаций.
– Вот я и догадался, – как можно спокойнее произнес он. – Впусти меня. Я тебе помогу.
– Не хочу, чтобы ты видел меня в таком состоянии.
– Однажды я видел, как ты обмочилась. Вид блевотины меня тоже не испугает. Тем более что я видел и это.
«Подожду еще немного, а потом просто сломаю замок», – решил Рован.
– Погоди еще немного, – послышалось с другой стороны.
– Скажи, чем тебя так задели слова Фенриса? – спросил он, поскольку слышал весь разговор на палубе.
Аэлина не отвечала. Она словно загоняла обратно что-то ужасное, вырвавшееся наружу после слов фэйского воина. Ей, как маленькой, хотелось спрятать это подальше, так чтобы не видеть, не вспоминать и никому не рассказывать. Даже Ровану.
– Аэлина…
Скрипнул отодвигаемый засов.
Лицо у нее было землистого цвета, глаза – воспаленными.
– Я хочу поговорить с Лисандрой, – дрогнувшим голосом объявила она.
Рован посмотрел на ведро (наполовину полное), затем на обескровленные губы Аэлины и ее лоб, густо покрытый потом.
У него сжалось сердце, когда он подумал, что… она сказала правду. Ей действительно нехорошо. Но в чем причина? Рован пытался определить причину по запаху Аэлины, однако ему очень мешало зловоние блевотины и вездесущий запах морской воды.
Прогнав тревожные мысли, Рован молча ушел.
Лисандра вернулась в человеческое обличье и сейчас уплетала холодную водянистую кашу. Рован передал ей просьбу Аэлины. Лисандра молча отправилась к королеве.
Он снова превратился в ястреба и поднялся так высоко, что корабль выглядел маленьким пятнышком, покачивающимся на морских волнах. Ветер приятно обдувал оперение, но на сердце у Рована по-прежнему было очень тревожно.
Возможно, им грозит какая-то опасность. Он проведет тщательную разведку и только потом вернется на корабль и расспросит Аэлину. Рован поймал себя на мысли, что может оказаться неготовым услышать ее ответы.
Появился берег. Изумрудные и золотистые поля и луга, густо изрезанные большими и малыми реками. Широкая полоса побережья.
Но не только свет солнца освещал эту землю, такую мирную и безмятежную с высоты. Там, где стояли рыбачьи деревушки… полыхал огонь. Горящие селения исчислялись десятками.
Острый слух Рована ловил встревоженные крики матросов с его и двух других кораблей. Берега на горизонте были густо затянуты дымом.
Эйлуэ. Королевство было охвачено пожарами.
Глава 49
Элида не разговаривала с Лорканом целых три дня.
Она была готова молчать еще три дня, а может, даже три месяца, если бы жизненная необходимость не заставила ее прервать это ненавистное молчание.
У нее подоспели месячные, а поскольку весь прошедший месяц она ела регулярно и досыта, жалкие капельки крови, с которыми она легко справлялась в крепости, превратились в настоящий поток. Он-то сегодня и разбудил Элиду ни свет ни заря.
Соскочив с узкой койки, она помчалась в крохотное отхожее место, где обыскала все углы, но не нашла ни тряпочки. Разумеется, женщины на этой барке никогда не плавали. Элиде не оставалось иного, как разорвать на лоскуты вышитую скатерть. К тому времени, когда она более или менее справилась с внезапным «потопом», Лоркан успел проснуться и стоял с шестом, направляя лодку на середину реки.
– Мне нужны тряпки, – без обиняков заявила она Лоркану.
– От тебя и сейчас вовсю пахнет кровью.
– Учти: это продлится еще несколько дней и запах будет только усиливаться. Потому мне и нужны тряпки, причем немедленно.
Лоркан, стоявший на носу барки, повернулся к Элиде, принюхался. Ее лицо пылало, живот сводили судороги.
– Доберемся до следующего городишки, там и остановимся.
– Когда это будет?
– К вечеру, – ответил Лоркан, вспомнив, что она не разбирается в картах.
Все эти дни они проплывали мимо городишек и селений, питаясь рыбой, которую ловил Лоркан. Элиду злила собственная беспомощность; на второй день она, приглядываясь к действиям Лоркана, тоже стала удить и выловила жирного угря. Правда, отрезать угрю голову, чистить и готовить улов все равно пришлось фэйскому воину, но Элида хотя бы не ощущала себя дармоедкой.
– Ладно, – только и ответила Элида.
До вечера она как-нибудь дотерпит.
Лоркан произнес что-то невразумительное.
Чувствуя, что из нее сейчас опять польется, Элида поспешила в каюту. Там еще оставалась половина скатерти.
– В прошлый раз у тебя почти не было крови.
Элиде меньше всего хотелось поддерживать с ним разговор, да еще на такую тему. И все же она сказала:
– Видно, тело почувствовало себя в безопасности и расслабилось.
Она не обманывалась насчет Лоркана. Она помнила, что он хладнокровно убил хозяина барки да еще соврал ей. Помнила, как швырнул ей в лицо правду об Аэлине… Но он не задумываясь противостоял любой опасности. Пусть он в первую очередь думал о себе и своем будущем, однако рядом с ним Элида впервые в жизни почувствовала себя защищенной. Ночью она могла спокойно спать, потому что Лоркан лежал на полу между ее койкой и дверью каюты.
– Ну так… обычное дело.
Произнося эти слова, Лоркан даже не взглянул на нее.
Задрав голову, Элида смотрела на его сильную мускулистую спину. Отказываясь говорить с Лорканом, она все равно глазела на него, придумывая предлоги. Например, хотела поучиться воинским упражнениями, которые он исправно делал каждый день, и чаще всего – сняв рубашку.
– Конечно обычное дело, – повторила Элида.
Во всяком случае, она на это надеялась. Месячные у нее начались еще в башне, но приходили от случая к случаю и никогда не бывали обильными. Ее нянька Финнула всегда цокала языком и качала головой. Однако на этот раз месячные явились точно в срок… Элиде не хотелось раздумывать о причинах.
– Вот и хорошо, – не оборачиваясь, сказал Лоркан. – А то возникла бы задержка.
Элида показала его спине язык и поспешила в каюту. Ответ Лоркана ее ничуть не удивил.
Им так и так пришлось бы сделать остановку. Ну сколько можно кормиться одной рыбой? Лоркан мысленно приводил себе эти доводы, глядя, как Элида разговаривает с хозяйкой постоялого двора, объясняя свои потребности.
Голову Элида повязала выцветшим красным платком. Наверное, завалялся где-нибудь на барке. Голос она намеренно изменила, сделав его гнусавым. Словом, постаралась превратиться в незаметную дурнушку. Никакого намека на красивую молодую женщину, упорно не замечавшую Лоркана все эти дни.
Лоркан не жаловался. Обычно болтовня Элиды мешала ему сосредоточиться. Три дня подряд он строил замыслы мести Аэлине Галатинии и обдумывал, как и чем отплатит той за коварный обман.
Само заведение показалось Лоркану вполне безопасным местом. Оставив Элиду разговаривать с хозяйкой, он пошел по улицам обшарпанного городишки, намереваясь купить съестных припасов.
В это время на улицах было достаточно людно. Рыбаки, вернувшиеся с лова, привязывали лодки. Торговцы зазывали покупателей. Вид у Лоркана был настолько устрашающий, что ему за полцены продали ящик яблок, приличный кусок вяленой оленины и несколько мешочков круп. Желая поскорее спровадить опасного покупателя, торговец на обветшалой набережной даже прибавил несколько груш, сказав, что это подарок для прекрасной спутницы Лоркана.
Лоркан уже подходил к барке, когда вдруг вспомнил слова торговца, и они показались ему более чем подозрительными.
В эту часть города он пришел один. Торговца Лоркан видел впервые. Когда они причалили и сошли на берег, тот не крутился поблизости. Слухи, конечно, распространяются быстро, но в прибрежных городках всегда полно незнакомцев. Хозяева таверн и постоялых дворов живут за счет того, что лишних вопросов не задают и языком о своих постояльцах не треплют.
Лоркан поспешил на барку. На город и противоположный берег надвигался туман. Лоркан торопливо бросил припасы в каюте и поспешил обратно на причал. К этому времени улицы опустели.
Магия Лоркана беспокойно зашевелилась. Он вглядывался в туман. В домах зажигали свечи и лампы, отчего в темно-серой мгле засверкали золотистые островки.
«Дело неладно, дело неладно, дело неладно», – шептал Лоркану голос его магии.
Помнится, хозяйка постоялого двора говорила, что одежные лавки совсем рядом. Значит, Элида к этому времени должна уже вернуться. Никогда еще Лоркану так не хотелось увидеть ее лицо.
Туман густел. Лоркан прибавил шагу. Подошвы его сапог громко скрипели на влажных камнях мостовой.
Мимо него к реке опрометью неслись крысы, плюхались в воду и, цепляясь друг за друга, куда-то уплывали.
На город что-то надвигалось… Нет, оно было уже здесь.
Хозяйка постоялого двора была настолько любезна, что сама повела Элиду по лавкам, а когда Элида подобрала себе одежду, посоветовала не торопиться платить. Сначала надо примерить. В лавках примерочных не было. Тогда хозяйка сказала, что они сейчас вернутся на постоялый двор, где у нее есть свободная комната.
Взяв ворох одежды, Элида пошла по узкому коридору. Встречные мужчины откровенно глазели на нее. А Лоркан, конечно же, бросил ее здесь одну и отправился по своим делам. Элида толкнула указанную дверь. Внутри было темно и холодно. Она повернулась, рассчитывая найти свечу и огниво.
И вдруг дверь захлопнулась. Элида стала дергать ручку.
«Беги отсюда! – нашептывал ей голосок. – Беги! Беги!»
Она ударилась обо что-то костлявое, мускулистое и крылатое.
В другом конце комнаты зажглась свеча, высветив стол, очаг, полный золы, закрытые ставнями окна и… Варнона.
Он сидел за столом, улыбаясь, как кот, наконец-то поймавший беглянку-мышь.
Сильные руки сдавили ей плечи, острые ногти, проткнув кожаные доспехи, впились в тело. Илк держал ее мертвой хваткой.
– У тебя, Элида, вышло замечательное путешествие, – произнес дядя, по привычке растягивая слова.
Глава 50
– Как ты меня нашел? – спросила оторопевшая Элида.
От зловония илка ее чуть не стошнило.
Варнон встал. Движения его, как и речь, были неторопливыми.
– Задаешь вопросы, чтобы выиграть время? – спросил он, расправляя зеленый камзол. – Умный ход, но вполне ожидаемый.
Варнон кивнул илку. Тот издал отвратительный клацающий звук.
Дверь открылась. На пороге стояли еще двое илков. Крылатых, с жуткими лицами. Боги, боги милосердные.
«Думай, – требовал голосок. – Думай. Не сдавайся».
– Что же касается твоего спутника… Как мы слышали, он загрузил барку припасами и отвязывал веревку, собираясь покинуть эти места. Тебе стоило бы побольше ему платить.
– Он – мой муж, – прошипела Элида. – Ни у кого из вас нет права разлучать меня с мужем.
Замужество Элиды означало конец опеки Варнона над нею.
Дядя негромко рассмеялся.
– Значит, Лоркан Сальватир, правая рука Маэвы, – твой муж? Ты меня удивляешь, Элида.
Он лениво махнул илкам:
– Мы немедленно отбываем отсюда.
Сражаться с ними. Сопротивляться им, пока они ее не захватили и не уволокли в Морат.
Но куда бежать? Любезная хозяйка продала ее, или же кто-то высмотрел их на реке и предал.
Илк дернул ее за руку. Элида уперлась в половицы, понимая, что это ей почти не поможет.
– А твоя кровь чисто пахнет, – шепнул ей на ухо илк.
Элида отпрянула, но илк схватил ее за руку. Его сероватый язык лизнул ее шею. Элида извивалась всем телом, однако илк уже тащил ее в коридор, где ждали двое его сородичей. С другой стороны коридор оканчивался задней дверью, предусмотрительно открытой в вечернюю темноту.
– Теперь понимаешь, Элида, от чего я оберегал тебя в Морате? – вкрадчиво спросил Варнон, идя следом.
Элида упиралась на каждом шагу, пыталась прислониться к стене, искала любой способ, чтобы помешать илкам умыкнуть ее отсюда.
«Нет! Нет! Нет!»
Лоркан ее бросил. Узнал все, что ему требовалось, и уплыл. Она ему только мешала, притягивая к себе врагов.
– Ума не приложу, чтó ты будешь делать в Морате, – рассуждал вслух Варнон. – Особенно теперь, когда Манона Черноклювая мертва.
Внутри Элиды что-то надломилось. Манона…
– За неповиновение бабушка собственными руками вспорола ей живот, а потом швырнула в ущелье. Разумеется, я защищу тебя от твоих, так сказать, родственничков… но Эравану будет интересно узнать про твои затеи. И про то, что ты… взяла у Кальтэны.
Камень во внутреннем кармане ее доспехов. Он пробудился и сейчас тихо гудел, нашептывая ей что-то.
Постоялый двор словно вымер. Никто не открыл дверь со стороны зала и даже из любопытства не выглянул в коридор на крики Элиды. Во дворе маячил силуэт четвертого илка.
Четверо тварей. А Лоркан исчез.
Камень в нагрудном кармане так и рвался наружу. Но голосок, одновременно старый и юный, мудрый и нежный, шептал: «Не притрагивайся к нему. Не пускай его в ход. Не показывай, что он у тебя есть».
Будучи внутри Кальтэны, камень свел несчастную женщину с ума. Превратил ее в… оболочку. Потом эту оболочку заполнили…
Задняя дверь, к которой волокли Элиду, становилась все ближе.
«Думай. Думай. Думай».
Думать Элиде мешало зловоние илка. Она представляла, какие ужасы ждут ее по пути в Морат. Нет, ни о каком Морате не может быть и речи. Она не позволит илкам ее забрать, не даст другим приспешникам Эравана ее сломать и превратить в послушное орудие.
Один удар. Нужен меткий удар.
«Нет, – возразил тихий голосок. – Ни в коем случае».
Варнон вышел первым. Элида заметила у него на поясе ножны с охотничьим ножом. Вот и оружие. Она часто наблюдала, как охотится Лоркан, и кое-чему научилась.
Варнон сделал пару шагов и остановился возле прямоугольного железного ящика. Ящик имел крохотное оконце и рукоятки по бокам. Илки окружили ящик, и Элида сразу поняла: это для нее. Ее запихнут внутрь, запрут дверцу, илки подхватят ящик и полетят в Морат.
Ящик стоял с открытой дверцей. Он был чуть больше гроба, если тот поставить вертикально.
Чтобы затолкать Элиду внутрь, илку придется ненадолго убрать руки с ее плеч. Это мгновение, которое ей ни в коем случае нельзя упускать.
Варнон прохаживался возле ящика. Элида не отваживалась взглянуть на его нож. Сама того не желая, она всхлипнула. Сейчас она умрет здесь, на этом грязном дворе, окруженная гнусными, зловонными тварями. Никогда больше не увидит солнца, не засмеется, не услышит музыки…
Илки шуршали крыльями, торопясь поскорее убраться отсюда. С каждым шагом Элиды зловещий ящик становился все ближе.
«Нет, нет, нет», – умолял ее голосок.
Она не позволит забрать себя в Морат. Не позволит прикоснуться к себе и не превратится в их орудие…
Илк с силой толкнул ее вперед, рассчитывая, что она окажется внутри ящика. Элида сумела повернуться. Ее отнесло к краю ящика и ударило лицом о железный угол. Хрустнул сломанный нос, но Элида сумела оказаться возле дяди. Увечная нога взвыла от боли, когда Элида потянулась за ножом, перенеся на нее всю тяжесть своего тела.
Варнон не успел понять ее замысла. Элида стремительно выхватила нож из ножен. Нож был тяжеловат для ее руки, и тогда она вцепилась в рукоятку обеими руками.
Изогнувшись, она закрыла глаза и взмахнула ножом.
Лоркан приготовился нанести смертельный удар.
Он прятался в тумане, и илки не учуяли его. Ими командовал человек. Наверняка это и был дядя Элиды. Саму Элиду илк волок к тюремному ящику.
По этому илку Лоркан и готовил свой первый удар.
Элида всхлипывала. Лоркан ощущал ее ужас и отчаяние. Каждый звук лишь усиливал гнев Лоркана. От ярости у него даже помутилось в глазах.
Илк толкнул Элиду прямо в ящик.
Лоркану вспомнилось, как она говорила, что ни за что не вернется в Морат. Тогда он считал ее слова обычным бахвальством. А сейчас… Он слышал хруст ее сломанного носа, потом удивленный дядин крик, когда она нагнулась и выхватила нож.
Она не собиралась убивать Варнона. Впервые за пять веков Лоркану стало по-настоящему страшно, когда он увидел, как она направила лезвие прямо себе в сердце.
И тогда Лоркан метнул свой боевой топор.
Лезвие едва успело соприкоснуться с кожаными доспехами Элиды, когда деревянная рукоятка топора ударила ее по руке.
Элида взвыла от боли. Нож отлетел в сторону.
Илки метнулись туда, где на крыше прятался Лоркан, но тот уже перепрыгнул на соседнюю. Там у него было приготовлено оружие, поскольку он знал, откуда должны выйти илки.
Брошенный им нож пронзил крыло ближайшему илку. Лоркан метнул второй, сделав это раньше, чем илки распознали его местонахождение. Он был уже на крыше третьего здания, выходившего в этот двор. Там у него лежал приготовленный меч. Лоркан метнул меч, попав в лицо еще одной твари.
Двоих он вывел из этой зловещей игры. Но оставались еще двое. Варнон орал на них, требуя поскорее запихнуть девчонку в ящик.
Узкий проход соединял двор с соседней улицей. Элида бежала к проходу. Илкам было туда не протиснуться: мешали не только узкие стены, но и горы мусора.
«Умница», – мысленно похвалил Элиду Лоркан.
Он перепрыгнул на четвертую крышу. Там у него лежали еще два ножа. Лоркан метнул оба, но илки увернулись: раскусили его манеру боя.
Однако илки недооценили Элиду. Она бросилась в проход не только и не столько ради собственного спасения. Она видела, что туда упал топор Лоркана.
Изумленный Лоркан смотрел, как Элида схватила топор, подобралась к ближайшему илку и с силой ударила ему по крыльям. И это при ее ушибленной руке и сломанном носе!
Илк с криком рухнул на колени, еще пытаясь дотянуться до Элиды. Она снова взмахнула топором, и крик оборвался. Через мгновение отрубленная голова илка запрыгала по камням двора.
Лоркан спрыгнул вниз, чтобы расправиться с последним илком. Тот злобно щурился на Элиду. Но илк бросился не к ней, а к Варнону, трусливо затаившемуся возле двери. Лицо главного прихвостня Эравана было совсем бледным.
Всхлипывая и шмыгая сломанным, кровоточащим носом, Элида тоже повернулась к дяде. Подняла топор. Но илк успел подхватить Варнона и вместе с ним взмыл в небо. Элида все равно метнула топор, который только чудом не задел крыло илка и с грохотом упал, отколов кусок булыжника. Еще немного, и лезвие ударило бы по голове другому илку – живому, но с поврежденными крыльями. Он сейчас полз к выходу со двора.
Элида подняла топор и двинулась к нему. Угрожающее шипение не пугало ее. Когтистые руки илка не могли до нее дотянуться. Он снова заверещал, когда она обеими ногами наступила на поврежденное крыло, отрезав ему путь к свободе.
Илк перестал дергаться, и тогда Элида заговорила. Лоркан и не подозревал, что она способна говорить таким холодным, безжалостным голосом.
– Пусть Эраван знает: когда он в следующий раз пошлет за мною свору своих тварей, я в долгу не останусь. И пусть запомнит: когда мы с ним встретимся, я вырежу имя Маноны прямо на его поганом сердце.
Слезы градом катились по ее окровавленному лицу. Сражение с илками преобразило Элиду. Ее красота не исчезла, но стала другой – суровой и устрашающей.
– Правда, тебе самому Эравана уже не видать, – продолжала Элида, вновь поднимая топор. Илк что-то проверещал, но она лишь мрачно усмехнулась. – Твоему дружку повезло больше. Сумел улизнуть. А ты отправишься в другие края.
Топор опустился на шею илка. Хрустнули кости. Камни залило черной кровью.
Элида молча смотрела на труп. Подошедший Лоркан осторожно забрал у нее топор. И как только ей хватало сил? Наверное, тот же вопрос задавала себе и она. Элиду шатало. Недавнего прилива сил – как не бывало. Осталась только боль в ушибленной руке и сломанном носу.
Осторожно трогая распухшее запястье, Элида молча смотрела, как Лоркан обезглавливает уже мертвых илков и подбирает свои ножи.
Постепенно к ней возвращались звуки окружающего мира. Из таверны доносились возбужденные голоса. Там обсуждали, не опасно ли выйти и посмотреть, чтó сталось с девчонкой, которую они так легко продали крылатым чудовищам.
– Хозяйка тоже должна получить по заслугам, – сказал Лоркан.
– Довольно смертей на сегодня, – возразила Элида.
Слезы продолжали течь по ее лицу, перепачканному своей и чужой кровью. Лоркан молча собрал свой арсенал и подхватил Элиду на руки. Она не возражала.
Весь городишко был густо окутан туманом. Лоркан торопился к причалу. Фэйское чутье подсказывало ему, что кое-кто уже собирается залезть на барку и поживиться купленными припасами. Он предостерегающе зарычал и вскоре услышал топот убегающих ног.
– Варнон говорил, ты уплыл один, – сказала Элида, когда они поднялись на палубу барки.
– А ты ему и поверила, – укоризненно выдохнул Лоркан, отвязывая веревку.
Элида стерла кровь с лица, затем потрогала распухшее запястье. Прикосновение к носу заставило ее болезненно поморщиться. Магии и знаний Лоркана хватало, чтобы вылечить ей то и другое, хотя нос может остаться чуть свернутым набок. Но вряд ли Элида будет особо сокрушаться по этому поводу. Возможно, покалеченный нос станет ей напоминанием о сражении, из которого она вышла победительницей.
Лоркан усадил Элиду на ящик с яблоками. Взяв шест, он резко оттолкнулся от берега, торопясь скорее покинуть этот паршивый городишко. Туман, мешавший ему на суше, стал союзником. Не будет лишних свидетелей их отплытия. Лоркан прикинул, сколько еще они могут оставаться на реке. Пару дней, не больше, а дальше нужно бросать барку и подаваться на берег, иначе их опять выследят. Хорошо, что они почти у самых границ Эйлуэ.
Город остался далеко позади. Туман постепенно рассеивался.
– Я был вынужден бросить в тебя топором, – нарушил молчание Лоркан. – Ты бы не успела задержать руку.
Элида не отвечала. Может, уснула после всех потрясений? Лоркан повернулся к ней. Элида смотрела на воду. Ее лицо было мокрым от слез. Он не знал, как и чем успокоить ее. Тогда он положил шест и сел рядом. Скрипнули доски ящика.
– Кто такая Манона?
Кое-что Лоркан слышал, пока готовил илкам ловушку, но некоторые подробности ускользали от него.
– Главнокомандующая воздушной армией Железнозубых ведьм, – дрожащим голосом ответила Элида.
Кровь в ноздрях мешала ей говорить.
– Это она помогла тебе выбраться из крепости, – догадался Лоркан. – Теперь понятно, почему на тебе кожаные доспехи ведьм и почему ты оказалась в Задубелом лесу.
Элида кивнула.
– А Кальтэна?
– Любовница Эравана. Его рабыня, его орудие. Она была немногим старше меня. Эраван поместил камень внутрь ее руки и сделал ее живым призраком. Благодаря ей мы с Маноной смогли бежать. А потом Кальтэна взорвала изрядную часть крепости и погибла сама.
Сопя и всхлипывая, Элида полезла во внутренний карман и достала клочок темной ткани. Лоркан с затаенным дыханием наблюдал за ней.
Он учуял запах, исходящий от мятой тряпки. Запах был женским, незнакомым и беспредельно печальным. А ниже этого запаха залегал другой, который Лоркан знал и ненавидел…
– Кальтэна велела отдать это Селене, а не Аэлине, – продолжала Элида, смахивая слезы. – Когда Кальтэну держали в холодной темнице, Селена дала ей свой теплый плащ. Потом Кальтэну повезли в Морат. Взять плащ с собой не позволили, но ей удалось вырвать из него лоскуток… в память о Селене. Кальтэна говорила, что должна отблагодарить Селену за доброту. Но… что это за подарок? Странный он какой-то.
Элида развернула ткань, выложив на ладонь осколок темного камня.
Кровь в жилах Лоркана становилась то холодной, то горячей, замирала и пробуждалась.
– Почему такая странная плата? – всхлипывая, спрашивала Элида. – Мне чутье подсказывает: не трогай камень. Мой… голос велит даже не думать о нем…
Все это было чудовищным нарушением порядка вещей. Каменный осколок на грязной ладошке Элиды был из чужого мира. Ему никак не полагалось находиться здесь.
Темный бог, всю жизнь покровительствовавший Лоркану, – и тот отпрянул.
Даже смерть испугалась.
– Убери камень, – грубо приказал Лоркан. – Немедленно!
Дрожащей рукой Элида послушно убрала камень. Только когда он вернулся в нагрудный карман, Лоркан заговорил:
– Давай-ка мы сначала отмоем тебе лицо. Потом я осмотрю твой нос и руку. А пока я этим занимаюсь, расскажу тебе все, что знаю.
Элида кивнула, глядя не на него, а на реку.
Лоркан осторожно сжал ей подбородок и развернул лицом к себе. На него смотрели испуганные глаза, утратившие всякую надежду. Лоркан осторожно смахнул слезинку с ее ресницы.
– Элида, я дал обещание тебя защищать. И я его не нарушу.
Она попыталась вырваться. Тогда Лоркан чуть сильнее сжал ее подбородок.
– Я всегда тебя разыщу.
Лоркан видел, как дрогнула ее шея.
– Обещаю, – добавил он.
Элида думала над каждым словом Лоркана, пока он обмывал ей лицо и накладывал повязку на руку. Потом он правил ей нос. Все длилось секунды, но она чуть не задохнулась от боли.
Ключи Вэрда. Врата Вэрда.
У Аэлины уже был один Ключ Вэрда, и она стремилась найти два других.
Элида существенно облегчит поиски, передав королеве Ключ от Кальтэны. Два Ключа против одного. Возможно, они сумеют победить в этой войне.
Элида не представляла, как Аэлина сумеет задействовать Ключи и не погибнуть сама. Но… королеве виднее. Пусть у Эравана целые полки чудовищ… Если у Аэлины окажутся два Ключа…
О Маноне Элида старалась не думать. Почему она должна верить Варнону? Он же соврал про Лоркана. Вполне и про Манону мог соврать, чтобы сломить ее сопротивление. Возможно, Манона спаслась.
Элида решила: она не поверит в гибель ведьмы, пока не получит доказательств. Пока весь мир не заявит ей громогласно, что главнокомандующей больше нет.
Лоркан сказал, что ее доспехи нужно вымыть, и предложил свою рубашку. Элида не спорила. Переодевшись, она легла на койку. Болела перевязанная рука. Нос тоже болел. Лоркан сказал, что от удара о железный край у нее может появиться синяк. Но ее мысли текли на удивление ясно.
Когда Элида выбралась из каюты, Лоркан по-прежнему стоял на носу барки, отталкиваясь шестом от илистого дна.
– Я убила этих тварей, – подойдя к нему, сказала Элида.
– Ты замечательно с ними расправилась.
– Мне их совсем не жалко.
Темные, бездонные глаза Лоркана обратились к ней.
– А это хорошо.
То, что она сказала потом… Элида сама не понимала, зачем она это говорит, откуда у нее такая потребность или желание. Да и ее действия были не менее странными. Встав на цыпочки, она поцеловала его колючую щетинистую щеку и сказала:
– И я, Лоркан, всегда тебя разыщу.
Она чувствовала на себе его взгляд, пока шла в каюту. И потом, когда забиралась на койку.
Когда Элида проснулась, рядом с койкой лежала целая стопка чистых белых лоскутов. Еще вчера они были рубашкой Лоркана, которую он выстирал, высушил и разрезал для надобностей Элиды.
Глава 51
Побережье Эйлуэ было охвачено огнем.
Третий день подряд – сплошные пожары. Некоторые деревни еще горели, другие успели превратиться в дотлевающие пепелища. И в каждой Аэлина и Рован делали все, чтобы погасить огонь.
Ровану было проще. Обернувшись ястребом, он улетал к берегу. Аэлина оставалась на корабле. Из соображений безопасности было решено держаться подальше от суши. Это бесило Аэлину. Ей оставалось лишь посылать потоки своей магической силы и тушить пожары на расстоянии.
К концу третьего дня она изнемогала от жажды. Вода, выпиваемая в огромных количествах, приносила лишь минутное облегчение. Губы у нее потрескались и начали шелушиться.
Рован трижды летал на берег, спрашивая, кто наслал огонь, и всякий раз получал один и тот же ответ: это случилось ночью. На небе появлялась плотная завеса тьмы, закрывая собой звезды. Оттуда сыпались огненные стрелы. Их никто не замечал, пока они не падали на крыши или во дворы.
Темнота. Огненные стрелы. Силы Эравана атаковали деревню за деревней и… бесследно исчезали.
И ничего, что говорило бы о приближении армады Маэвы.
Рован и Лисандра часами летали над берегом, высматривая признаки вражеских сил, и… тоже ничего.
Уцелевшие жители сожженных деревень говорили, что на них напали призраки. Призраки их непогребенных мертвецов, явившиеся из далеких земель, дабы наказать забывчивых.
Россказни о призраках сменились еще более нелепыми слухами: якобы это Аэлина Галатиния самолично сжигает деревни, мстя Эйлуэ за то, что десять лет назад отсюда не послали помощь ее королевству.
Изможденные, перепуганные люди не верили Ровану, когда он пробовал объяснять, что Аэлина, наоборот, гасит пожары и что не в ее правилах мстить невиновным.
Рован понимал: кто-то умело распускает эти слухи. Он советовал Аэлине не придавать им значения и даже не стараться вникать. Она пыталась следовать его советам.
Однажды, вернувшись с берега, Рован наклонился и поцеловал шею Аэлины. Его палец застыл на ее ладони, там, где был шрам. Аэлина поняла: Рован получил ответ на вопрос, заставивший его этим утром спешно вернуться на корабль. Нет, она не носила в себе его ребенка.
Их первый и единственный разговор о детях произошел на минувшей неделе. После близости, когда вспотевшая Аэлина, тяжело дыша, легла рядом, Рован спросил, принимает ли она особое снадобье, чтобы не беременеть. Аэлина коротко ответила, что нет. Рован замер. Похоже, он ждал более подробных объяснений. Тогда она сказала: если бóльшая часть ее крови – фэйская, унаследованная по линии Мэбы, значит ей, как многим фэйским женщинам, передались трудности с зачатием детей. Но если ей выпадет хоть один шанс продолжить террасенскую династию, она ни в коем случае не станет противиться. Пусть сейчас не самое подходящее время. Просто судьба может не дать ей другого шанса… Зеленые глаза Рована сделались отрешенными, но он кивнул, поцеловав ее в плечо. Аэлина сочла разговор оконченным.
Ей не хватало решимости спросить, хочет ли Рован быть отцом ее детей и хочет ли он детей вообще после того, что случилось с Лирией.
Рован снова улетел на берег тушить пожары. А в те минуты, что они находились вместе, ей тоже не хватило решимости объяснить, почему вдруг в то утро ее выворачивало наизнанку.
Три минувших дня слились воедино: комок событий, подернутых дымкой. С тех пор как она услышала слова Фенриса: «Цена союза с Маэвой не имеет названия», все слилось в странный комок из дыма, пламени, волн и солнца.
Но к концу третьего дня Аэлина снова отбросила эти мысли. С сопровождающего корабля подавали сигнал: они становятся на якорь.
Ее лоб блестел от пота. Пересохший язык отказывался ворочаться. Но Аэлина, забыв про жажду и усталость, всматривалась в открывающийся берег.
Небо затянули облака. Вдаль, на сколько видел глаз, уходила заболоченная равнина. На кочках росли травы цвета заплесневелой зелени и высохших костей. Между этими островками жизни в небо глядела серая гладь воды. И повсюду, будто руки и ноги наспех похороненных мертвецов, торчали… развалины. Внушительные, сильно обветшалые развалины некогда прекрасного города, стоявшего на месте этой унылой равнины.
Каменные Болота.
Манона сидела возле Аброхаса. Корабль встал на якорь. Вскоре на палубу поднялись капитаны сопровождающих кораблей. У людей и фэйцев началось совещание, на которое ее не позвали.
Пусть и с некоторым запозданием, но ведьма узнала все новости. То, что искала Аэлина и ее соратники, находилось в полутора днях пути от моря. Где именно и сколько времени понадобится, чтобы найти искомое, никто не знал. До их возвращения корабли будут стоять на якоре.
Маноне объявили, что она отправится вместе с ними. Похоже, Аэлина подозревала, что иначе по возвращении они могут остаться без кораблей.
В уме террасенской королеве не откажешь.
Путешествие по болотистой равнине не особо волновало Манону. Ее главная забота сейчас глядела на нее беспокойными и даже испуганными глазами.