В четверг утром мы завтракали без Фрица. Как было договорено, в восемь часов утра Хьюит прислал за Фрицем машину. Я помог ему вынести вещи, и, садясь в машину, он мрачно пожал мне руку. Настроение у него было явно неподходящее для создания гастрономических шедевров кучке гурманов. Сол и я приготовили завтрак, а на ленч у нас было холодное мясо, осетрина, две бутылки шампанского и пять сортов сыра.

Нуг-Ун молчал, размышляя над его словами и оценивающе поглядывая на противника. Наступившую тишину внезапно прервал вскрик ярости. Вайала, схватив меч, бросилась на дикаря, но странник подставил ногу и швырнул девушку в траву. Он склонился к ее уху и раздраженно прошептал:

— Черт побери, малышка! Если ты не успокоишься, я снова свяжу тебя! Этот волосатый парень нам еще пригодится. Я не хочу убивать его, ясно?

В 16:45 я находился в кабинете вместе с Солом, Фредом и Орри. В это время спустился из оранжереи орхидейная нянька Теодор Хорстман, которому сегодня было предложено закончить работу раньше, попрощался и ушел. Вульф был наверху, в своей комнате. В 17:10 я поднялся к себе, зажег свет и начал переодеваться. Я мог бы проверить, нет ли просвета между занавесками, но для меня было бы необычно беспокоиться об этом, а мы дьявольски хотели, чтобы все шло, как всегда. То же самое делал Вульф в своей комнате. В 17:40, одетый для ужина, я спустился в кабинет, а в 17:45 раздался шум лифта, и появился Вульф. Не включая радио, мы принялись разговаривать относительно предстоящей дороги. В 17:55 послышались легкие шаги в вестибюле – это спустились Джервис и Кирби, также одетые для званого ужина. Вечерний костюм Джервиса был значительно лучше костюма шефа, видавшего лучшие времена; костюм же Кирби не шел ни в какое сравнение с моим, за который я в свое время выложил три сотни. Они остановились в дверях. Я сказал Вульфу, что буду ждать его в машине, вышел в вестибюль, подал свое пальто Кирби и протянул мою шляпу. Когда он открывал дверь, чтобы выйти на крыльцо, я встал в угол так, чтобы меня нельзя было увидеть с улицы. Появился Джервис, я подошел и подал ему пальто и шляпу Вульфа. Через несколько минут, которые показались мне вечностью, подкатил наш «герон» и остановился у подъезда. Джервис вышел и затворил за собой дверь. Я наблюдал за ним сквозь смотровое стекло и решил, что он честно зарабатывает лишнюю тысячу долларов. У меня не было никакого мнения относительно Кирби, так как я не знаю, как выгляжу, когда ухожу, но я бы поклялся, что это Вульф собственной персоной спускается с крыльца, пересекает тротуар и садится в машину, если бы не знал точно, что это Джервис. «Герон» укатил спокойно, не торопясь, и я вдруг осознал, что сдерживаю дыхание один Бог знает сколько времени.

— Блейд, ты сошел с ума! — голос Вайалы дрожал. — Кто станет верить сенару? Или драться с ним безоружным? Да он же раздавит тебя! Они сильные и выносливые, как дикие звери… Он переломает тебе кости, и что тогда будет со мной? — в голосе девушки звучали слезы.

Блейд покачал головой.

Вестибюль опустел. Перед тем как там погас свет, Вульф ушел в кухню, Орри – в неосвещенную столовую, а Сол и Фред – в темную, смежную с вестибюлем комнату. Я сунул руку в боковой карман, ощупал «марли» тридцать восьмого калибра, сделал шаг к парадной двери, удостоверился, что она заперта, постоял, пока мои глаза привыкли к темноте, и затем сел в кресло, стоявшее у вешалки.

— Я с ним справлюсь, детка, если ты не станешь мешать, — он погладил ее слипшиеся от пота локоны. — Обещаешь? Не то я в самом деле свяжу тебя. Ну?

Я чувствовал себя отлично. Напряжение прошло. Я был готов ко всему, и мне не оставалось ничего иного, как только ждать, клюнут ли они, решатся ли пойти на грязное дело, или нет: это уж зависело от них, не от меня. Я не знал, сколько подобных дел было на их счету. Никто, кроме них, не знает этого, но мне было доподлинно известно про четыре случая в Нью-Йорке за последний год, не говоря о всяких сплетнях, которые я слышал. Все зависело от того, верил ли Брегг, что это его люди убили Элтхауза. Если верил, то десять против одного, что они заявятся сюда. Если же не верил или почему-либо считал, что его люди не имеют отношения к убийству, они не появятся. Хороша ли наживка, зависело теперь от Брегга, не от нас. Мы сделали все от нас зависящее. Я чувствовал себя превосходно.

— Обещаю, — девушка с явной неохотой кивнула.

Решив, что прошло уже полчаса, я подошел к двери, чтобы взглянуть на часы при свете, проникавшем через матовое стекло. Было всего 18:22, и я почувствовал себя значительно хуже. Ошибка на восемь минут. Обычно я довольно точно определяю время и, если сейчас ошибся, значит, несколько распустился. Вместо того чтобы сесть на место, я пересек вестибюль, подошел к двери в кабинет и почувствовал себя еще хуже, когда дважды зацепил плечом стену. Это было непростительно. Следовало взять себя в руки. Конечно, пойти обратно, руководствуясь прямоугольником света в матовом стекле двери, было проще, но, будь оно проклято, я должен пройти прямо в центр вестибюля, который знал так хорошо! Я проделал это три раза подряд, а затем вернулся и сел.

— Вот и договорились!

Странник выпрямился и сбросил тунику, теперь он был таким же нагим, как лесной житель — конечно, если не считать мохнатой шкуры Нуг-Уна. Тот недоверчиво смотрел на противника.

Я не могу точно назвать время, когда они появились, потому что твердо решил не смотреть на часы до семи вечера, но это произошло около семи. Тусклый свет в дверях вдруг стал еще тусклее – это были они. Двое. Возможно, что третий оставался на тротуаре. Один из них наклонился, осматривая замок, а другой стоял спиной к двери, лицом на улицу.

— Ты, голокожий, драться с Нуг-Уном? Без палки?

Конечно, они знали, что замок был системы «Рабсон», и прихватили с собой нужные отмычки, но все же не смогли отпереть дверь с первого раза. Спешить мне пока было некуда. Они не зажгут карманный фонарь в тот же момент, как войдут внутрь, а постоят некоторое время прислушиваясь. Дверь из вестибюля в комнату находилась в четырех футах от моего кресла и была открыта. Я шагнул к ней, сунул внутрь голову, тихонько присвистнул сквозь зубы и в ответ услышал такой же свист. Затем, не касаясь стены, я направился к двери в столовую, еще раз свистнул и вновь услыхал ответный сигнал.

— Без палки, приятель. Я не собираюсь обманывать тебя.

Впоследствии я спорил с Солом, сколько времени у них ушло на то, чтобы отпереть дверь. Он утверждал, что прошло восемь минут, прежде чем дверь отворилась, а я говорю, что десять. Во всяком случае, она отворилась, и я тут же прошел в кабинет, прижался спиной к стене, протянул левую руку к выключателю, а правой вытащил из кармана свой «морли».

— Слизняки всегда обманывать.

Открыв дверь, они прислушивались не более пяти секунд и затем сразу прошли в вестибюль. Повернув голову, я видел слабое мерцание карандашей-фонариков, которое становилось все ярче по мере приближения, затем увидел луч, направленный в открытую дверь, ведущую в кабинет, затем и их самих. Они вошли, сделали три или четыре шага и остановились. Тот, который был с фонариком, принялся светить вокруг и через три-четыре секунды обнаружил бы меня, поэтому, воскликнув: «Игра началась!», я поднял «морли» и повернул выключатель. Стало светло как днем.

— Слизняки с гор, — уточнил странник. — А я пришел совсем из другого места.

Один из них просто остолбенел, второй выронил фонарь и сунул руку в карман. Но не только я был вооружен – Орри уже стоял рядом, с пистолетом наготове, и голос Сола послышался из-за двери: «Добро пожаловать?» Они обернулись на возглас и увидели еще два пистолета, направленных на них.

— Хорошо… Так мы — драться? Сейчас?

– М-да, это похоже на попытку ограбления, – сказал я. – Нам даже нет необходимости разоружать вас, вы не можете стрелять сразу в нескольких направлениях. Мистер Вульф!

Он был тут как тут. Должно быть, вышел из кухни, когда я воскликнул: «Игра началась!» Обойдя незваных гостей сторонкой, он сел за стол и принялся их разглядывать.

— Сейчас.

– Весьма прискорбный случай, – сказал он. – Арчи, вызови полицию.

Я двинулся с места. В нашу программу не входила рукопашная, поэтому я тоже сделал большой круг. На полпути к телефону я остановился и сказал:

Блейд, не торопясь, оглядел сенара. Нуг-Ун был выше его на полголовы и весил не меньше трехсот фунтов, однако до габаритов джеддских апи явно не дотягивал. Хороший удар в живот, затем — по шее… Он не собирался убивать дикаря и не хотел наносить ему никаких серьезных повреждений; на что годится проводник со сломанной ногой?

– Послушайте, если вы нападете на меня, когда я буду набирать номер, вам не уйти отсюда своими ногами. Надеюсь, что вы знаете законы – налетчики обычно знают их. Вы вторглись в частный дом. Если вы позволите себе что-нибудь, вас пристрелят, и представители закона только поблагодарят нас за это.

– Чушь. – Это произнес красивый парень с квадратной челюстью и квадратными плечами. Другой был повыше, но жилист, с худым лицом, сквозь кожу выпирали кости. – Чушь, мы не грабители, и вы знаете это.

– Черта с два я знаю. Вы вломились в чужой дом. Объясняйтесь с полицией. Я вас предупредил. Стойте смирно. Не двигайтесь. Одно движение, и вас остановят. У наших ребят быстрая рука и меткий глаз.

Что-то невнятно проворчав, Нуг-Ун отбросил в сторону свою сучковатую дубинку, потом наклонился и потер ладони о землю. Его настороженный взгляд замер, из горла вырвалось глухое рычанье — словно рев разъяренного зверя. Сейчас прыгнет, понял Блейд и чуть отклонился в сторону.

Чтобы дойти до телефона, стоявшего на моем столе, я должен был повернуться к ним спиной. Я это сделал, и только взялся за трубку, как красавчик воскликнул:

Растопыренные пальцы с обломанными ногтями мелькнули в дюйме от его плеча; несмотря на свою массу, дикарь был очень подвижным. Стоит определить, на что еще он способен, решил Блейд, бросив задумчивый взгляд на мощное волосатое тело. Чтобы не искалечить сенара, надо учесть скорость его реакций, иначе любой выпад может стать смертоносным. Других ударов в боевом карате не было.

– Прекратите ломать комедию, Гудвин! Вы отлично знаете, кто мы. – Он обернулся к Вульфу. – Мы сотрудники Федерального бюро расследований, и вам это известно. Мы ничего не трогали и не собирались трогать. Мы хотели только повидать вас. Мы позвонили, никто не ответил, дверь была отперта, и мы вошли.

– Вы лжете, – спокойно сказал Вульф. – Пять человек покажут под присягой, что дверь была на запоре и что вы не звонили. Четверо из них слышали, как вы подбирали ключи. Когда вас обыщет полиция, она обнаружит и инструменты, которыми вы взламывали замок. Федеральное бюро расследований! Фу! Вызови полицию, Арчи, и скажи, чтобы прислали людей, которые смогут справиться с двумя бандитами.

Нуг-Ун снова бросился на него, но странник мягко отскочил влево. Вдруг дикарь стремительно развернулся, пытаясь достать врага огромной, похожей на клешню гигантского краба, рукой. Блейд ушел в бок — чуть медленнее, чем намеревался, — и волосатая лапа, скользнув по плечу, въехала ему прямо в висок.

Перед тем как набрать номер, я подозвал к себе Фреда. Проходя мимо них, он чуть не задел их локтем. Когда-то один фэбээровец, вывернул ему руку, и он рад был бы случаю расквитаться. Опершись о стол, стоя лицом к ним с револьвером наготове, он выглядел более грозно, чем это было на самом деле. В действительности это миролюбивый парень, образцовый муж и отец четверых детей. Начав набирать номер, я готов был поставить сто против одного, что мне не закончить этого дела. Так и случилось. Когда я набрал четвертую цифру, красавчик прорвался:

Удар заставил его покачнуться. На мгновение потемнело в глазах, но он успел заметить, как воодушевленный успехом сенар снова бросился в атаку. Отложив на будущее заботы о здоровье дикаря, Блейд нанес ему жестокий удар ногой в правое колено. Отдача от мощного выпада была так сильна, что зубы странника лязгнули, а стопа заныла, словно он с размаху пнул гранитную глыбу.

– Остановитесь, Гудвин!

Удар остановил Нуг-Уна; взревев от ярости и боли, сенар отскочил назад, потирая правую ногу. Туман перед глазами Блейда рассеялся, и он удивленно потряс головой. Он бил почти в полную силу и в схватке с обычным соперником наверняка раздробил бы ему коленную чашечку; однако дикарь лишь слегка прихрамывал.

Я задержал палец и обернулся. Он полез рукой во внутренний карман. Я положил трубку и встал рядом с Фредом. В руке красавчика оказалась маленькая черная кожаная книжечка.

– Вот удостоверение, – сказал он, показывая книжечку.

Все же движения Нуг-Уна замедлились, и в течение следующих нескольких минут Блейд успешно оборонялся, не подпуская противника слишком близко. Он танцевал вокруг сенара, увертываясь от его быстрых, но неуклюжих выпадов, используя как прикрытие кустарник, которым зарос берег озерца. Он то резко нырял вниз, то отскакивал в сторону или назад, то делал вид, что переходит в атаку, но тут же падал плашмя на землю и раз за разом уходил от кулаков рассвирепевшего дикаря, яростно молотивших воздух.

Это был самый щекотливый момент. Им разрешено только показывать удостоверение, но не выпускать его из рук. Вульф буркнул:

Тактика боя у Нуг-Уна была примитивной, как у шестилетнего мальчишки. Непрерывный напор, беспорядочные удары и попытки достать врага пальцами с длинными кривыми ногтями — вот все, на что он был способен. Однако быстрота и огромная сила делали его опаснее разъяренного орангутанга.

– Дайте взглянуть.

Постепенно Блейд начал сближаться с сенаром; его оборона была достаточно эффективной, но не давала возможности выиграть бой. Он стал наносить удары, пытаясь ослабить дикаря; он бил то в поврежденное колено, то в горло, то в область паха, и каждый выпад достигал цели. Любой из них превратил бы обычного противника в калеку, но этот волосатый монстр обладал просто нечеловеческой стойкостью! Однако и он начал выдыхаться: Блейд видел, как низкий лоб сенара взмок от пота, как утомление пригасило яростный блеск глаз. Впрочем, и сам он чувствовал себя не лучше.

Красавчик сделал шаг вперед, но Фред толкнул его на место. Ни слова не говоря, я протянул руку. Он было замешкался, но все же положил удостоверение мне на ладонь. Я сказал худощавому:

– Вы тоже, – и протянул руку.

Прошло еще несколько минут — пять или десять, он не мог сказать, — и сенар прохрипел.

Он уже достал свое удостоверение я положил его поверх первого. Я обернулся и передал их Вульфу. Он взглянул на одно, затем на другое, открыл ящик стола, достал очки, внимательно прочитал документы, не торопясь положил очки обратно в ящик, небрежно бросил оба удостоверения поверх очков и задвинул ящик.

— Я знать… знать… слизняк не сможет победить Нуг-Уна… Ты отдать самку… отдать… и прочь! Бежать!

– Возможно, что удостоверения поддельные, – сказал он. – Это установят полицейская лаборатория.

— Мы еще не закончили, приятель, — пробормотал Блейд. Сердце его стучало как кузнечный молот, он жадно хватал воздух, пытаясь восстановить дыхание. — Мы не закончили, — повторил он, — и я не собираюсь сдаваться. Если ты сделаешь хотя бы шаг к моей женщине, познакомишься с блестящей палкой.

Они должны были отлично владеть собой, чтобы сдержаться. Я мог бы даже восхититься ими, если бы моя голова не была занята другими мыслями. Оба они словно окостенели, но не тронулись с места. Затем худощавый произнес:

Дикарь оскалил зубы, покосившись на Вайалу. Девушка скорчилась у подножия древесного ствола, судорожно сжимая меч; казалось, она не видела ничего, в ее голубых глазах застыл ужас.

– Ты жирная свинья!

Пора кончать, решил Блейд: развернувшись, он подпрыгнул и нанес пяткой сильнейший удар в челюсть сенара. Затем он рухнул в траву, чувствуя, как заныла каждая косточка, каждый мускул его измученного тела. Несколько секунд он лежал, не в силах пошевелиться, пытаясь сфокусировать взгляд на маячившей перед ним огромной фигуре. Однако и его противник на этот раз был потрясен. Голова Нуг-Уна дернулась вверх, потом застыла, и он затуманенными глазами уставился на Блейда. Тот был уже на ногах, и, словно выстрелив дуплетом, нанес два мощных удара в волосатый живот.

Вульф кивнул:

– Естественная реакция. Давайте порассуждаем. Предположим, что вы действительно являетесь сотрудниками Федерального бюро расследований. В таком случае вы можете вполне обоснованно жаловаться, но только не на меня, а на ваше начальство, которое одурачили, заставив подумать, будто этот дом пуст. Вам не в чем извиняться передо мной.

Сенар согнулся, кашляя и мучительно пытаясь глотнуть воздух. Удивительно, что он еще жив, подумал Блейд, ухватившись за левую руку Нуг-Уна и заворачивая ее за спину. Он едва не вывихнул при этом собственное плечо — справиться с каменной статуей, пожалуй, было бы легче. Развернув сенара, Блейд ударил его сзади под колени, пытаясь сбить на землю. Нуг-Ун взревел — скорее от разочарования, чем от боли, — и рухнул на траву лицом вниз.

Он откашлялся.

– Итак, продолжим наши рассуждения. Я собираюсь задержать ваши удостоверения личности в качестве залога. Вы или ваше бюро можете получить их, только обратившись к законным властям. Тогда станет известно, как они попали ко мне, а я, конечно, в свою очередь предприму контрмеры, так как вы вторглись в мой дом незаконно и были схвачены на месте преступления, чему есть четверо свидетелей. Сомневаюсь, чтобы ваше начальство захотело заплатить такую цену. Следовательно, инициатива принадлежит мне. Можете идти. Я хочу лишь одного – иметь неопровержимые доказательства того, что сотрудники Федерального бюро расследований совершили уголовное преступление и могут быть преследуемы судебным порядком; эти доказательства находятся у меня в ящике письменного стола. Между прочим, я не упомянул про перчатки, которые на вас. Это явится еще одной уликой, если начнется судебное разбирательство этого дела. Можете идти, джентльмены.

Прежде, чем дикарь успел прийти в себя, Блейд очутился у него на спине, заломив левую руку полосатого и упираясь коленом ему в затылок. Теперь он мог одним движением сломать противнику либо шейные позвонки, либо плечевую кость.

– Будьте прокляты, – сказал красавчик. – Суд будет федеральный, и он учтет, что эти удостоверения принадлежат правительственным служащим.

– Возможно. Однако трудно поверить, чтобы правительственные служащие, призванные защищать закон, могла нелегально войти в чужой дом. Очевидно, я вправе задержать у себя эти документы до тех пор, пока будет установлена их подлинность.

Наклонившись, он яростно прошипел в волосатое ухо.

– А как вы это установите?

– Подожду развития событий. Если документы подлинные, кто-нибудь из ваших начальников позвонит мне, возможно, даже сам мистер Брегг.

— Не шевелись, приятель! Я могу прикончить тебя к любой момент!

– Жирная свинья, – сказал худощавый.

Видимо, его словарный запас при стесненных обстоятельствах не отличался богатством.

— Убить… убить Нуг-Уна… — голос дикаря прерывался от боли и страха. — Ты не такой, как голокожие с гор… Ты драться, как сенар… Честно… Нуг-Ун слабее… Убить Нуг-Уна…

– Я очень снисходителен, – сказал Вульф. – Вы вторглись в мой дом и уверяете меня, будто являетесь государственными служащими. А вы просто-напросто два уголовника. Если вы вооружены, нам следует отобрать у вас оружие, а также те инструменты, которыми вы вскрыли замок моей двери и, без сомнения, собирались вскрыть ящики моего стола в кабинете. Рекомендую вам уйти без промедления. Мои помощники не любят ни грабителей, ни ФБР, и им доставит удовольствие унизить вас. Не предоставляйте им этой возможности!

— С этим мы подождем, — уже спокойно произнес Блейд. — Я не собираюсь тебя убивать. Я хочу, чтобы ты остался жив и стал моим другом.

Они стояли и глазели на нас. Затем обменялись взглядами, вновь посмотрели на Вульфа и попятились к двери. Орри, не опуская пистолета, выскользнул в вестибюль. Он обожает держать пистолет в руках. Сол прошел в вестибюль через боковую комнату и включил свет. Фред и я следовали за фэбээровцами. Сол распахнул перед ними парадную дверь, Орри, Фред и я присоединились к нему и проводили взглядами незваных гостей, спускавшихся с крыльца на тротуар. Совершенно очевидно, что где-то здесь торчал третий фэбээровец, но его нигде не было видно. Они повернули налево, в сторону Девятой авеню, но мы решили не провожать их до машины. Перед тем как закрыть дверь, мы осмотрели замок и увидели, что он не поврежден. Я накинул цепочку, а Фред заметил, что у них, по-видимому, самая лучшая в мире коллекция отмычек.

Сенар не ответил; он молчал долго, и Блейд было решил, что тот потерял сознание. Наконец дикарь медленно произнес:

Когда мы все вместе снова собрались в кабинете, Вульф стоял посреди комнаты, разглядывая карандаш-фонарик, оброненный красавчиком. Он швырнул его ко мне на стол и весело крикнул:

— Не убивать Нуг-Уна?

– Разговаривать! Всем! Громко разговаривать!

— Нет. Зачем?

Мы расхохотались.

Но этот вопрос, похоже, уже выходил за рамки умственных способностей Нуг-Уна. Он молчал до тех пор, пока Блейд не поинтересовался:

– Я предлагаю награду, – громко сказал я, – портрет в рамке Дж. Эдгара Гувера тому, кто сумеет заполучить в ФБР ленту с записью всего здесь происшедшего и пошлет ее Гуверу.

— Помнишь мою женщину?

– Бог мой, – воскликнул Фред, – если бы только они полезли в драку!

– Я хочу шампанского, – сказал Сол.

— Да. Нуг-Ун хотеть самку…

– А я виски, – отозвался Орри. – И к тому же я голоден.

Было без двадцати минут восемь. Все, включая Вульфа, отправились на кухню, громко разговаривая и перебивая друг друга. Вульф принялся выгружать из холодильника съестное – икру, паштет из гусиной печенки, осетрину, копченого фазана. Сол достал из морозильника лед для шампанского. Орри и я нашли в буфете бутылки. Фред спросил, может ли он воспользоваться телефоном, чтобы позвонить жене; я разрешил и просил передать ей привет, но тут заговорил Вульф:

— Теперь не хочешь?

— Она — твоя. Ты сильнее Нуг-Уна.

– Скажите ей, что вы задержитесь здесь на всю ночь. Все вы эту ночь проведете здесь. Утром Арчи повезет наши трофеи в банк, и вам придется сопровождать его. Возможно, что они ничего не предпримут, а возможно, что попытаются. Фред, ничего не рассказывайте вашей жене и вообще никому. Дело еще не закончено, оно только хорошо начато. Если вы хотите чего-нибудь горячего, ребята, я могу в двадцать минут приготовить оленину по-йоркширски, если только Арчи сварит яйца.

Как просто, подумал Блейд, уставившись в заросший бурым мехом затылок. Никаких сомнений! Кто сильнее, тот и прав! Весь мир принадлежит ему… Пожалуй, волосатые — и эти, из Сенар Хасра, и другие, из Джедда и Уркхи, — были самыми большими реалистами во вселенной.

Все хором отказались. Это меня устраивало. Терпеть не могу варить яйца для оленины по-йоркширски.

— Я сильнее тебя, — подтвердил он, — поэтому самка — моя. А ты, Нуг, хочешь стать моим другом? Идти за мной, находиться под моей защитой?

Час спустя вечер был в разгаре. Мы занялись игрой в пинокль, а Вульф, усевшись в кресло, углубился в книгу «ФБР, которое никто не знает». Либо он тайно злорадствовал, либо что-то придумывал, точно не знаю.

Почти физически он ощутил, как медленно ворочаются мысли под толстым черепом. Нуг-Ун долго молчал, затем прохрипел.

В десять часов я извинился и временно покинул картежный стол: Вульф решил позвонить Хьюиту, так как гурманы, по-видимому, закончили свою трапезу. Я пошел к телефону, от имени Вульфа поблагодарил Хьюита и сообщил, что все прошло отлично. Хьюит сказал, что он и его гости нашли наших заместителей весьма занимательными: Джервис читал отрывки из Шекспира, а Кирби изображал президента Джонсона, Барри Голдуотера и Альфреда Ланта[7]. Вульф просил передать им привет, затем я вернулся к пиноклю, а Вульф – к своей книге.

— Нуг-Ун — друг сильного голокожего, который не убивает. Нуг-Ун умирать за него…

Но еще одно обстоятельство прервало наш мирный вечер. Вскоре после одиннадцати часов зазвонил телефон, и, так как Вульф ненавидит отвечать на звонки, пришлось мне еще раз прошагать в кабинет.

Блейд тяжело поднялся, шагнул в сторону от распростертого в траве тела. Сенар застонал, затем встряхнулся и тоже встал, слегка пошатываясь и потирая живот, мех его потемнел от пота. Крепкий парень, подумал Блейд, хлопнул своего нового союзника по плечу и повернулся к Вайале. Однако под деревом он обнаружил только примятую траву.

– Дом мистера Ниро Вульфа. У телефона Арчи Гудвин.

— Дьявольщина!

– Это говорит Ричард Брегг. – Голос был тягучий, глухой. – Я хочу поговорить с Вульфом.

— Что, друг? — переспросил Нуг-Ун. — Ты устать?

Мы ожидали этого звонка, и поэтому у меня были соответствующие инструкции.

Блейд пожал плечами.

– Боюсь, что вам это не удастся. Он занят.

— Я в полном порядке. Женщина убежала. Та, из-за которой мы дрались.

– Я хочу увидеться с ним, Гудвин.

Рявкнув, сенар сердито замотал головой.

– Отличная мысль. Он так и думал, что вы захотите встретиться с ним, Брегг. Скажем, завтра в одиннадцать у него дома.

— Поймать ее? Будешь бить, когда поймать?

– Я хочу видеть его сегодня! Сейчас же!

— Нет, — странник поскреб заросшую темной щетиной щеку. — Она просто испугалась, когда я упал. Видно, решила, что победа за тобой. Она тебя боится, Нуг.

– Сожалею, но это невозможно. Он очень занят. Самое раннее – в одиннадцать часов завтра утром.

Дикарь огорченно вздохнул. Блейд покопался в мешке, вынул чашку и, зачерпнув воды, протянул Нуг-Уну. Тот опустошил сосуд жадными глотками, обтер рот ладонью и поинтересовался.

– Чем он так занят?

— Ждать тут твоя женщина?

– Он читает книгу «ФБР, которое никто не знает». Через полчаса он уже будет в постели.

— Да. Я думаю, она скоро вернется. А мы пока поговорим. Что ты знаешь про голокожих с гор, дружище?

– Буду у вас утром в одиннадцать.

* * *

Он с грохотом швырнул трубку; я отчетливо представил себе эту картину.

Прошло часа три. Теперь странник лучше представлял ситуацию, ибо его новому приятелю было известно многое, о чем в Брегге, кажется, не подозревали. Беседа тянулась мучительно долго, но не потому, что Нуг-Ун плохо соображал или пытался что-либо скрыть. К немалому удивлению Блейда, сенар обладал природным умом и, отвечая на вопросы, старался до седьмого пота.

– Я назвал его просто Бреггом, без «мистера», так же как и он меня, – обернулся я к Вульфу. – В одиннадцать часов завтра утром. Все, как мы ожидали.

Но в запасе у него было лишь сотни три слов, и Блейд потратил немало времени, чтобы уяснить, каких именно. К тому же, иногда Нуг не мог дать вразумительного ответа, не понимая, чего добивается «сильный голокожий». Это прозвище вскоре надоело страннику, и он велел сенару звать себя по имени.

– И желали. Следует признать это. Нам нужно посоветоваться. Вы скоро кончите играть?

– Да. Я только что набрал триста сорок.

Когда он, наконец, оценил интеллектуальные возможности своего нового приятеля, дело быстрей не пошло. Сначала ему приходилось формулировать вопрос про себя, затем переводить его Нуг-Уну и терпеливо ждать ответа. Ждать зачастую приходилось долго, ибо Нуг-Ун никогда не задумывался о таких вещах, которые интересовали Блейда. Мир его был прост; он скитался в лесах по обе стороны Дая, пил, ел, дрался с другими сенарами и не испытывал тяги присоединиться к какому-либо племени.

В конце концов Блейд остался доволен и прекратил мучить этого странствующего рыцаря. Шестнадцать походов, совершенных в реальности Измерения Икс, научили его стремительно ориентироваться в любой, самой необычной обстановке. Он получил довольно подробное представление о племенах сенаров и безволосых горцах, обитавших в верховьях Орилы, и надеялся в дальнейшем уточнить эти сведения.

О Великом Разрушении Нуг-Ун не ведал ничего. Ему мнилось, что сенары всегда обитали в лесах Триречья, иногда забираясь в Хасрат, чтобы украсть зазевавшуюся женщину или кувшин хмельного, которое он называл ча. Некоторые племена — те, чьи земли тянулись вдоль предгорий Каменного Серпа — жили в поселках и слушали слова голокожих; другие кочевали в долинах Орилы и Дая и не подчинялись никому. Таков был заведенный от века порядок; и хотя Нуг не сумел бы объяснить, кто и когда его завел, он хорошо усвоил и правила игры, и то, какие игроки этой нескончаемой лесной партии имели больше шансов уцелеть. Вдобавок он превосходно знал местность — от северных степей до южных предгорий гигантского хребта.

13

До этих гор, которые, как выразился сенар, «вставать до неба», было сотни полторы миль, считая от южной границы Хасрата, где сейчас находились путники. Со слов Вайалы Блейд знал, что к северу Лес Гигантов простирается на три дня быстрого хода, и еще такое же расстояние надо пройти по степи, чтобы достичь стен Брегги. До горцев, которых Нуг называл бленарами, пришлось бы добираться вдвое дольше, через населенные дикарями леса и две широкие реки. Это было все; ни Вайала, ни Нуг-Ун не слышали о том, существуют ли в мире еще какие-нибудь обитаемые страны.

Мне необходим хороший восьмичасовой сон, но в ту ночь я спал всего шесть часов. В десять минут второго Вульф отправился в постель, точно так же как и Фред и Орри, а Сол улегся на диване в передней. Только я хотел забраться под одеяло, как раздался звонок в дверь. Явился Фриц с Джервисом и Кирби, и когда я увидел, как Кирби, шатаясь, перешагнул через порог, то сразу решил, что наш «герон» наверняка побывал в каком-нибудь кювете. Я спросил, где машина, но в ответ Кирби только выпучил глаза и скривил губы. Решив, что он все еще продолжает следовать инструкциям, я позволил ему разговаривать, но тут вмешался Фриц, и объяснил, что Кирби не в состоянии произнести ни слова, такой он пьяный, и добавил, что машина в полном порядке, стоит перед домом, но что только один Господь Бог знает, как им удалось сюда добраться. Фриц повез обоих актеров в лифте на второй этаж, а я надел ботинки, накинул пальто поверх пижамы, вышел на улицу, осмотрел машину – ни единой царапины! – и отвел ее в гараж.

— Значит, женщины, которые живут в степи, не знают о бленарах? — спросил Блейд.

Первый номер программы на пятницу был назначен на 8:30 утра. В 7:45 я заставил себя встать, взял в охапку простыни, одеяло и подушку и отнес их в мою комнату. Когда, приняв душ и побрившись, я вышел из ванной, Фред и Орри, зевая, сидели на своих постелях. Я заметил, что мы должны выйти из дому через час и двадцать минут, и они чертыхнулись. Я спустился вниз и встретил Фрица, выходящего из комнаты Вульфа, куда он, как обычно в это время, отнес шефу завтрак. В 8:30 я отправился в контору и начал трудовой день со звонка миссис Бранер. Я извинился за то, что беспокою ее так рано, но у меня важное сообщение и я прошу ее в 9:45 позвонить мне из телефона-автомата по номеру, который я ей сообщил прежде. Она сказала, что это помешает деловому свиданию, назначенному ею, и спросила, насколько важен этот звонок. Я ответил, что чрезвычайно важен, и она согласилась.

— Нет, — Нуг помотал мохнатой головой. — Голокожие жить в горах, не приходить в наш лес. Раньше так, теперь иначе.

Итак, мы могли не спешить с завтраком, и это было весьма кстати.

— Как теперь?

Фриц знал, что Сол, Фред и Орри любят фаршированные яйца, так что это было главным блюдом, и мы уплели их по четыре штуки, не считая тостов и бекона.

Сенар призадумался

С удостоверениями личности наших вчерашних гостей в кармане я покинул дом в сопровождении телохранителя и в 9:40 уже был в угловой аптеке, возле телефона. При моем знании женщин я приготовился к двадцатиминутному ожиданию, но в 9:46 раздался звонок, как раз в тот момент, когда в аптеку вошел какой-то человек и направился к телефону. Опередив его, я решил, что это не агент Брегга, явившийся подслушать наш разговор: он вовсе не был похож на фэбээровскую ищейку.

— У них есть вождь. О, большой, большой вождь! Великий! Он говорить, сенары и бленары идти в степь, воевать город.

Миссис Бранер выразила надежду, что наш разговор действительно важен, так как она не желает из-за пустяков опоздать на деловое свидание.

— И все горцы слушают большого вождя?

– У вас не может быть более важного свидания, – ответил я. – Забудьте о всех ваших деловых встречах. Вы должны быть у мистера Вульфа без четверти одиннадцать, ни на секунду позднее.

— Безволосые с гор — да. Но есть другие. Далеко! За Бурой рекой. Бленары-па — те, что жить у соленой воды.

– Сегодня? Но я не могу!

У моря, понял Блейд.

– Можете и должны. Вам дважды не понравился мой тон, но все это пустяки по сравнению с тем, что вы услышите, если скажете, что не придете. Мистер Вульф может даже вернуть вам полученный аванс.

— Они не слушают вождя?

– Но почему? Что случилось?

— Нет. Они говорить, воевать — плохо.

– Я всего-навсего курьер. Вы все узнаете, когда придете. Это не просто важно, это жизненно важно.

Из дальнейших расспросов Блейд понял, что горцам не хватает плодородной земли и женщин. Случалось, в прежние времена они устраивали набеги на стойбища сенаров, выискивая и отбирая молодых бреггани, которых дикари изредка ловили в дебрях Хасрата. Из-за этого между горцами и сенарами могла бы разразиться война, однако волосатые побаивались южных соседей — у тех было хорошее стальное оружие и какое-то подобие воинского строя.

Короткое молчание.

В последние годы бленары с гор старались установить с сенарами дружеские отношения — или, что выглядело более вероятным, начали прикидываться их друзьями. Набеги на стойбища прекратились; теперь горцы предпочитали выкупать женщин — за спиртное, железные браслеты и стальные ножи. Нуг-Ун, однако, им не верил и верить не собирался, он полагал обманщиком каждого голокожего — конечно, за исключением Блейда.

– Без четверти одиннадцать?

– Или раньше.

Но многие и многие племена волосатых соблазнили посулы «большого вождя». Тот обещал, что горцы и сенары станут хозяевами древней Брегги и всех ее богатств, им только нужно собрать большое войско, пройти через леса и захватить плодородную равнину. Там, на новых землях, сенары научатся выращивать хлеб и делать вино; там они выкормят много детей, и голод навсегда покинет их стойбища. Они захватят Бреггу вместе со всеми женщинами, и каждый мужчина, сенар или бленар, получит несколько рабынь.

Опять молчание.

Знакомые песни, подумал Блейд. Видно, горцы были не столь сильны, чтобы напасть на город в одиночку, и искали союзников. Сенаров же в лесах хватало. Их численность странник смог оценить лишь приблизительно, поскольку Нуг с трудом умел считать до двадцати. Тем не менее, он выяснил, что существуют десятки кланов и племен волосатых и что они занимают огромную территорию, простиравшуюся на десять дневных переходов с севера на юг и почти на столько же с востока на запад. Поразмыслив, он решил, что в Сенар Хасре обитает не меньше сотни тысяч дикарей. Отличное пушечное мясо для «большого вождя»!

– Хорошо. Буду.

– Вот и отлично. Вы прекрасный клиент. Не будь вы богаты, я бы женился на вас.

— Нуг-Ун думать, голокожие убить сенаров, когда город стать наш, — толковал Нуг. — Убить! Взять себе всю землю — в горах, в лесу, в степи. Взять всех женщин! — он злобно ощерился. — Бленары, слизняки, думать хорошо. Большой вождь, Рил-Га, думать хорошо Нуг-Ун тоже думать хорошо! Его не обмануть! Да?

– Что?! Что вы сказали?

— Да, ты думать хорошо, — подтвердил Блейд. — Очень хорошо! Я полагаю, этот Рил-Га именно так и поступит.

– Ничего. – Я повесил трубку.

— Блейд не хотеть, чтобы всех сенаров убивать? Не надо слушать голокожих?

Недоспав, я чувствовал себя неважно, но, понимая значение порученного мне дела, быстро шагал к Континентальному банку на Лексингтон-авеню, подгоняемый в спину зимним ветром.

— Эти голокожие с гор — плохие люди. Я бы не стал их слушать и помогать им.

— Блейд хорошо думать, даже лучше, чем большой вождь, — заявил Нуг-Ун с широкой ухмылкой.

Не многие имеют такого телохранителя, какой был у меня, – лучшего между двумя океанами, к тому же чертовски хорошими океанами. Если вы думаете, что мы излишне осторожны, представьте себе, что я поскользнулся и ударился головой или встретил сирену, которая очаровала меня, а на самом деле оказалась агентом Брегга! Во всяком случае, они же вторглись в наш дом и сейчас вполне могут следовать за мной. Что ж, прогулка пойдет им только на пользу. В банке я первым делом спустился вниз, в зал личных сейфов, и запер документы. Наверху, когда я получил по чеку пять тысяч, чтобы пополнить запас нашей наличности, мне пришла в голову мысль, что с тех пор, как я был здесь, чтобы положить на текущий счет полученный нами аванс, прошло ровно девять дней. Тогда я считал, что у нас имеется всего один шанс из миллиона. Теперь же…

Странник покачал головой, в очередной раз прикидывая расклад воображаемого пасьянса — так, как делал это в Кархайме и Тарне, Катразе и Меотиде, Иглстазе и Зире. Картами были люди и корабли, пешие фаланги и конные отряды, пушки и обозы, крепости и форты; карточный стол бугрился горами, щетинился зеленой порослью лесов, стлался мягким ковром луговой травы; по нему извивались голубые ленты рек и желтые — дорог. И, как всегда, эта картина отливала алыми тонами крови, что казалось ему вполне естественным; даже в радуге красное дополняет остальные цвета.

Нам пришлось прибавить шагу, чтобы поспеть домой без четверти одиннадцать, и то мы едва не опоздали. Мы снимали пальто в вестибюле, когда я увидел, что к дому подкатил «роллс-ройс» миссис Бранер. Она поднялась на крыльцо, и я распахнул перед ней дверь. Фред и Орри хотели было уйти, но я остановил их.

Кто победит? Это был вопрос жизни или смерти. Город, по словам Вайалы, мог выставить немалое войско, но если этот Рил-Га соберет тысяч двадцать дикарей, фортуна может склониться на его сторону… Что, однако, волосатая орда сумеет противопоставить лукам и мечам амазонок? В лесу, они, пожалуй, имели бы шансы на успех, но на открытых равнинах под городом… Трудно сказать! Здесь бреггани будут сражаться на хорошо знакомой местности, защищая родные стены и свои святыни; возможно, перевес окажется на их стороне.

– Миссис Бранер, – сказал я, – позвольте представить вам людей, которые ради вас тряслись шестьдесят миль в грузовике, съежившись внутри деревянных ящиков с заколоченными крышками, и которые вчера вечером в течение двадцати минут держали под дулами револьверов двух сотрудников ФБР, в то время как мистер Вульф растолковывал им кое-какие истины.

Блейд устало вздохнул. Пока эта задача не имела решения; он слишком смутно представлял себе расклад сил. Были в нем и кое-какие неопределенные факторы… К примеру, эти бленары-па, обитавшие у соленой воды!

– Очень рада познакомиться.

Он заметил, что Нуг глядит на него с нарастающим беспокойством — вероятно, сенар хотел что-то спросить и подыскивал нужные слова. Наконец он сказал:

– Я так и думал. Мистер Сол Пензер, мистер Фред Даркин, мистер Орри Кэтер, – представил я. – Миссис Бранер, вам придется провести некоторое время с мистером Пензером. Если позволите, я повешу ваше пальто в шкаф. Ричард Брегг, глава ФБР в Нью-Йорке, сейчас придет сюда и не должен видеть его. Поэтому же я попрошу вашего шофера отъехать от подъезда.

— Блейд не говорить своей самке про голокожих с гор?

Ее глаза широко раскрылись, но она не сказала ни слова. Я снова решил жениться на ней, несмотря на ее мешок с деньгами. Когда я помог ей снять меховое пальто, Фред и Орри поднимались по лестнице в южную гостиную, чтобы остановить Кирби или Джервиса, если им вздумается спуститься вниз.

— Почему бы и нет, приятель?

В углу вестибюля, ближе к кухне, с левой стороны, находится небольшой альков; в стене его есть специально устроенная смотровая щель. Этот «глазок» закрывается скользящей дощечкой со стороны алькова, а со стороны кабинета скрыт хитроумной картиной, изображающей водопад. Если, стоя в алькове, отодвинуть дощечку, то сквозь водопад можно разглядеть почти весь кабинет и, конечно, слышать все до последнего слова.

— Те, кто в степи, ничего не знать о голокожих. Если узнать, пойти в горы с блестящими палками, убить всех… По дороге убить сенаров.

Проведя миссис Бранер в альков, я отодвинул дощечку и сказал:

Логично, решил Блейд. Пока бреггани имеют дело лишь с агрессивными, но туповатыми дикарями, они будут продолжать свои маленькие жестокие игры. Но как только им станет известно, что в отрогах Каменного Серпа живут люди — мужчины, которые обладают не только мышцами, но и мозгами! — они перейдут от игр к войне на полное уничтожение. Согласно заветам Великой Матери, повелевающей разбить сосуд зла! И если Рил-Га не успеет собрать своих воинов, исход будет предрешен — бреггани вырежут мужчин, а женщин уведут с собой…

— Ты прав, Нуг, тем, кто живет в степи, не надо знать о бленарах, — произнес странник. — Но Вайала — моя женщина, она не вернется в город. Ей я могу рассказать о гладкокожих.

– Вам уже известно, сейчас придет Брегг, он пробудет некоторое время в кабинете вместе с мистером Вульфом и мною. Мистер Пензер принесет вам стул. Сколько это может продлиться, не знаю, может быть, десять минут, может быть, два часа. Вы не все поймете из того, что услышите, но поймете вполне достаточно. Если вам захочется кашлянуть или чихнуть, как можно быстрее пройдите на цыпочках в кухню. Сол даст вам знак, если…

Однако он не был уверен, что получит такую возможность. Наступал вечер, смеркалось, девушка пропадала уже половину дня; он почти не сомневался, что пленница не вернется.

Раздался звонок в дверь. Я высунул голову из алькова. На крыльце стоял Брегг собственной персоной, и на пять минут раньше назначенного времени! Я велел Солу принести стул для гостьи и направился в вестибюль. У двери я оглянулся. Сол кивнул мне, и я открыл дверь.

На всякий случай он решил подежурить ночью. Если Вайала все-таки придет и наткнется на Нуга, возможно недоразумение… кровавое недоразумение, учитывая, что она прихватила с собой меч. Ему не хотелось терять ни девушку, ни своего волосатого проводника.

Ричарду Бреггу было сорок четыре года. Он занимал в Бруклине квартиру, в которой проживал вместе с женой и двумя детьми. Он служил в ФБР уже пятнадцать лет. Мы, детективы, многое знаем. Он был примерно моего роста, с длинным лицом и выпирающим вперед подбородком; еще года четыре, а может быть, и три – и он совсем облысеет. Он не протянул мне руки, но повернулся ко мне спиной, когда я начал стаскивать с него пальто, так что, как видите, он до некоторой степени доверял мне. Я проводил его в кабинет, пригласив сесть в красное кожаное кресло. Он остановился и оглядел комнату, и я было перепугался, что его слишком заинтересовала картина с водопадом. Но, видимо, я ошибся. Он все еще стоял, когда послышался звук спускающегося лифта и вошел Вульф. Шеф остановился возле своего стола и произнес:

Миновала ночь; изумрудная лесная кровля опять налилась светом, зеленоватый сумрак сменил темноту. Блейд дремал в полглаза, привалившись спиной к мешку и время от времени подбрасывая сучья в маленький костерок. Внезапно с берега ручья, из-за кустов, долетел тихий голос:

– Мистер Брегг? Я Ниро Вульф. Садитесь.

— Блейд! Блейд, ты здесь?

Их взоры встретились. Со своего места я не видел глаз Вульфа, но Брегг был прямо передо мной.

Она вернулась! Странник почувствовал, как потеплело в груди.

– Я знаю про вас, – произнес Брегг, – хоть мы никогда не встречались прежде.

— Ты, малышка?

Вульф кивнул.

В ответ раздалось негодующее фырканье.

– Не все дорожки перекрещиваются.

— Конечно, кто же еще?

– Однако теперь это произошло, – продолжал Брегг. – Наша беседа записывается?

— Ты быстроногая девушка. Наверно, промчалась до середины Хасрата?

– Нет. Оборудование для записи существует, но оно не включено, и мы можем разговаривать вполне откровенно. В течение недели я предполагал, что все в этом доме прослушивается. Возможно, и сейчас у вас при себе соответствующий аппарат. Но это известно лишь вам. Я тоже мог бы включить магнитофон, однако не делаю этого. Давайте не говорить больше на эту тему.

Она снова фыркнула, затем в кустарнике за ручьем послышался шелест, и знакомая тонкая фигурка выступила на берег. Блейд осмотрел ее так тщательно, как только позволяли расстояние и тусклый предутренний свет. Вайала казалась еще более усталой и грязной, чем раньше, однако меч в ее руке не дрожал.

– Мы не прослушивали этот дом.

— Все в порядке, можешь опустить клинок, — негромко сказал он. — И шагай сюда.

Вульф повел плечами.

Она выполнила приказ с такой поспешностью, что брызги фонтаном взлетели из-под маленьких ног, видно, ей совсем не улыбалось стоять спиной к темному лесу. Перебравшись через ручей и разглядев тело лежавшего у костра Нуг-Уна, Вайала облегченно выдохнула:

– Вы хотели видеть меня?

— Мертв?

– Как вы и ожидали. Давайте не тратить время на хитрости. Я хочу получить документы, которые вы силой отобрали у моих людей вчера вечером.

— Спит, — ответил странник, приглушив голос.

– Ну, это вы хитрите! – отпарировал Вульф. – Возьмите назад слова «силой». Силу применили вы. Ваши люди силой проникли в мои дом. Я был вынужден силе противопоставить силу.

— И ты его?..

– Я хочу получить эти документы.

— Вот именно, — Блейд ухмыльнулся, — я — его! Битва была жаркой… Жаль, единственный зритель сбежал.

– Вы берете назад слово «силой»?

Она зарделась.

– Нет. Я лишь допускаю, что ваше поведение имело основание. Верните документы, и мы будем разговаривать на равных условиях.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло…

– Фу! Или вы тупица, или принимаете меня за такового. Я не имею намерения разговаривать с вами на равных. Вы захотели встретиться со мной, ибо я вынудил вас к этому, но если вы пришли, чтобы нести чушь, то с тем же успехом можете уйти. Но прежде позвольте мне описать ситуацию, какой она представляется мне.

— И самая смелая девушка в мире может испугаться.

– Я вас слушаю.

— Не смейся надо мной! Я… я…

Вульф повернул голову.

— Все в порядке, малышка. И хватит об этом.

– Арчи, письмо миссис Бранер…

Вайала скосила глаз на темную фигуру сенара.

Я подошел к сейфу и достал письмо. Вульф кивнул в сторону гостя, и я протянул письмо Бреггу. Я стоял, держа письмо в руке, пока тот читал его. Он прочитал раз, другой, даже не взглянув на меня. Я вернулся к своему столу и спрятал письмо в ящик.

— А он… он не тронет меня?

– Интересный документик, – произнес Брегг, обернувшись к Вульфу. – К вашему сведению, если в отношении миссис Бранер и была предпринята некоторая слежка, чего я не признаю, то она производилась в соответствии с правилами о проверке политической благонадежности.

— Он знать, ты принадлежать мне, — Блейд снова ухмыльнулся.

Вульф кивнул.

Вайала гордо вздернула подбородок:

— Я пойду за тобой хоть в Фиолетовую Пустошь! Но я — не вещь, чтобы принадлежать кому-то, даже тебе! И потом, это противоречит закону Великой Ма…

– Конечно, так вы и должны говорить. Обычная ложь. Итак, я продолжаю. Вчера ваши люди покинули этот дом, оставив мне свои документы и не осмелившись обратиться к помощи полиции. Они знали, что если им предъявят обвинение в противозаконном вторжении в частный дом (и делу будет дан законный ход), симпатии нью-йоркской полиции и окружного прокурора будут на стороне пострадавшего. Вы тоже не станете предпринимать законных шагов для получения этих документов, так что они не будут вам возвращены. Я сохраню их у себя. Предлагаю сделку. Вы прекращаете всякую слежку за миссис Бранер, членами ее семьи, знакомыми и служащими, прекращаете подслушивание разговоров по ее телефонам, а я…

– Я ведь не признавал, что за ними велась слежка.

— Может и так, — прервал ее Блейд, — но говори потише, глупышка! Законы вашей Матери — пустой звук в лесу! Нугу их не понять, и тут я бессилен. Но пока он считает, что ты — моя женщина, он до тебя не дотронется. Он поклялся, что станет моим другом и умрет за меня. Он будет защищать все, что мне принадлежит… в том числе и тебя.

— Но я никому не…

– Повторяю: с восемнадцати ноль-ноль сегодняшнего дня вы обязуетесь прекратить слежку за миссис Бранер, членами ее семьи, ее знакомыми и служащими, ее домом, включая тайное подслушивание телефонных разговоров, а также слежку за мистером Гудвином, мной и моим домом. Я в свою очередь обязуюсь оставить интересующие вас документы там, где они хранятся (а именно в моем сейфе в банке), и не предпринимать никаких мер, направленных против ваших людей за их незаконное вторжение в мое частное владение, а также обязуюсь не предавать случившееся огласке. Такова ситуация, и таково мое предложение.

— Вот об этом его лучше не ставить в известность. Если Нуг сообразит, что ты мне не принадлежишь, значит, он может забрать тебя. Ты согласна?

– Вы имеете в виду письменное обязательство?

Девушка снова негодующе фыркнула, ничего не ответив. Молчание затягивалось.

– Нет. Если только вы не сочтете более удобным для себя дать его в письменном виде.

— Ну? — Блейд был невозмутим, словно гранитный утес. Этот спор представлял для него чисто академический интерес, всего лишь развлечение и маленькая месть.

– Нет, не сочту. Ни одного написанного слова. Я готов дать согласие в отношении слежки, но за это я хочу получить документы.

– Вы их не получите. – Вульф ткнул пальцем в собеседника. – Поймите, мистер Брегг, я расстанусь с документами только по постановлению суда и даже в этом случае буду оспаривать такое постановление всеми возможными для меня и моего клиента средствами.

Вайала, словно проглотив стоявший в горле комок, произнесла.

– Черт побери, но ведь у вас же есть четверо свидетелей!

– Знаю. Но судьи и присяжные бывают разные… Из пустого каприза они могут подвергнуть сомнению честность свидетеля, и не одного, а даже пятерых, включая меня. Бессмысленно с вашей стороны подвергать сомнению мою добропорядочность. Я не собираюсь вступать в смертельную распрю с вашим бюро; единственной моей целью является выполнить поручение моего клиента, для чего я нанят. До тех пор, покуда вы не начнете тревожить моего клиента или меня, я не воспользуюсь ни документами, ни свидетелями.

Брегг посмотрел на меня. Мне показалось, что он хочет что-то спросить, но нет, я был просто местом, где его взгляд мог отдохнуть от Вульфа, пока он мысленно отвечал на какие-то свои вопросы. Наконец он вновь обернулся к Вульфу.

– Вы кое-что упустили, – произнес он. – Вы говорите, что единственная ваша цель – выполнить поручение клиента. Почему же вы взялись за дело об убийстве, к которому мы не имеем никакого отношения? Зачем Гудвин дважды виделся с миссис Элтхауз и дважды посещал квартиру Морриса Элтхауза? И зачем вы собирали у себя вечером в четверг шестерых известных вам лиц?

Вульф спросил:

– Вы думаете, что один из ваших сотрудников застрелил Морриса Элтхауза?

– Абсурд. Я так не думаю.

Вульф начал раздражаться.

— Ладно, пусть так, Блейд. Я принадлежу тебе! — она протянула ему меч. — Возьми и получше приглядывай за этим сенаром.

– К черту, сэр, неужели вы не можете говорить разумно? Почему же ваши люди вторглись в мой дом? Вы подозревали, что я каким-то образом дознался – и это так и есть на самом деле, – что трое ваших сотрудников были в квартире Морриса Элтхауза в вечер убийства. Они доложили вам, что, когда они пришли, он уже был мертв, но вы им не поверили. Во всяком случае, вы сомневались в правдивости их утверждений. Причина этого мне не понятна: вы знаете своих людей, я их не знаю. И вы подозревали или опасались, что я не только узнал о том, что они там были, но и будто у меня есть доказательства, что они, точнее, один из них застрелил Элтхауза. Будем разумны!

— Непременно, — заверил ее странник, подошел к Нугу, храпевшему в траве, и потрепал его по мощному волосатому плечу. — Просыпайся, приятель! Уже рассвело, и моя женщина вернулась. Пора в дорогу.

– Вы все еще не объяснили, почему взялись расследовать это убийство.

Они двинулись на юг, неторопливо пересекая границу Хасрата. Гигантские деревья уступали место нормальной растительности, и Блейд с тайной радостью узнавал нечто похожее на привычные дубы, буки и клены. Теперь путники видели небо — светло-фиолетовое, яркое и глубокое, как в субтропиках Земли, золотистый шар солнца плавно подымался к зениту, лесная тень и легкие курчавые облака умеряли зной. Красивый, приветливый мир, думал странник, шагая вслед за мохнатым проводником; жаль, если в него снова придет Разрушение.