Именно из-за этого лучший друг Джеймса — Сириус Блэк всё ещё томился в Азкабане. Несмотря на все усилия Норда, его дело так и не было пересмотрено, за «отсутствием смысла». Доказательства вины Блэка были неопровержимы, плюс наличествовало его чистосердечное признание, данное под веритасерумом.
Побег тоже был маловероятен, потому как Сириус находился на уровне Ноль — отделении для самых опасных преступников, которым высшая мера социальной защиты была заменена на пожизненное заключение под постоянным надзором дементоров — демонических стражей волшебной тюрьмы…
Впрочем, Виктор Норд работал над этим. И горы кодексов магического законодательства вкупе с полулегальными чертежами Азкабана в его кабинете были тому подтверждением. Увы, но Харальду уже давно было объяснено, что его крёстного так просто не вытащить. Самым эффективным было бы, конечно, подойти на ракетном катере со штурмовой группой на борту к тюрьме, прорваться сквозь три оборонительных рубежа, напичканных охранными чарами и стражей, а потом просто свалить, напоследок взорвав в крепости объёмно-детонирующую бомбу…
«Увы, сын, но так нас не поймут. Запад всё-таки. Дикари. Так что будет пробовать вытащить более тихими методами, а в случае чего, когда начнётся горячая фаза, то в первую очередь снесём в море этот Алькатрас-2.»
Так что Харальду не оставалось ничего другого, кроме как жить как раньше — посвящая свою жизнь тренировкам и экспериментам, часть которых маскировалась под детские шалости. Заклинания, зелья, руны, подрывные машинки, общая физическая подготовка. Пока большая часть учеников тратила всё свободное время на разную ерунду, Поттер готовился. Почти на грани фанатизма. Он никогда не пробовал в своей жизни алкоголь, но, наверное, это можно было сравнивать с каким-то странным опьянением.
Мальчик всю свою сознательную жизнь неотрывно существовал с мыслью о том, что ему предначертано изменить судьбу целой страны. Но к добру или к худу — это уже было его выбором. Его и только его. Отец никогда не говорил Харальду «это — плохие парни», «это — хорошие» — взамен этого о рассказывал обо всех всё, что знал. Но ВЫБОР доверял сыну.
«Убивать — это ремесло, сын. Заставить убивать или умирать — это искусство.»
Время от времени Харальд думал, что однажды, когда его «Корпус Альбион» станет реальной силой, то он запишет сам или попросит отца записать все его мысли. И сделает это кодексом своего ордена. Ибо ещё ни один философ или мыслитель не высказывал ничего такого, что могло бы повергнуть Поттера почти что в священный трепет.
Конечно, каждый мальчишка верит или хочет верить, что его отец — самый лучший в мире. Но Харальд знал абсолютно точно: Виктор Норд — новый пророк философии силы, которая начнёт своё победное шествие по миру именно с Британских островов. Слова отца часто были ужасны и полны жестокости, но то было не жестокость безумца или маньяка, а всего лишь правда. Сила помноженная на несколько своеобразные, но вполне понятные моральные принципы отца давали совершенно убойный результат…
Хотя обычным людям такое, конечно, казалось жутким и кошмарным. Ведь даже среди авроров — людей, постоянно сталкивающих с крайне малоприятными вещами, Норд пользовался уважением и одновременно — опаской. Когда четыре года назад он вместе с боевой группой шёл по следу особо опасной стаи оборотней, то своим примером опроверг общеизвестный факт, что обычный человек в ближнем бою практически беспомощен против вервольфа. А затем почти в одиночку заставил сдаться властям всю стаю. И всего-то и потребовалось, что продемонстрировать оборотням свежеснятую шкуру их вожака…
* * *
— …К-к м-моему уд-дивлению, Г-грейнджер, оч-чень п-плохо, — сокрушённо покачал головой Квирелл, глядя на то, как Гермиона в очередной раз безуспешно пытается сплести отвергающий щит — не слишком сложное заклинание, способное отразить какую-нибудь простейшую магию низшего порядка. — Н-наверное, я б-буду в-вынужден н-назначить в-вам от-тработку н-на с-сегодняшний в-вечер.
— Но как же так, профессор! — шатенка чуть ли не плакала. — Ещё вчера у меня всё получалось!
Квирелл в ответ лишь пролепетал нечто маловразумительное, а череп Харальда тут же пронзила ослепляющая вспышка боли. Лишь каким-то чудом мальчик сумел не выдать этого, до побелевших костяшек стиснув кулаки под партой и чувствуя, как по лбу скатилась капля ледяного пота.
Вот оно — волдемортоголовый наконец-то сделал ход, ведущий к эндшпилю. Если это не оно, то с Квирелла, наверное, вообще все подозрения придётся снять…
Но каков хитрец — вот чего он дожидался! Отбытия Дамблдора на ежегоднее отчётное заседание комиссии по делам образования в Министерстве — вот чего он ждал весь год! Директор ведь почти никогда не отлучался из Хогвартса более чем на несколько часов, а тут целых два дня… Всё-таки Браун и Патил иногда бывают просто незаменимы в плане получения ценной информации.
…Как Харальд досидел оставшиеся уроки — ведомо лишь одному Мерлину. Зато по прибытии в гостиную, он сразу же забурился в спальню и развёл бурную деятельность.
Перво-наперво нужно было определиться с планом действий. И кого нужно было предупредить в первую очередь. Из взрослых, разумеется. Поттер вполне трезво оценивал свои силы и предпочёл бы лезть самому в пекло лишь в самом крайнем случае.
Кто из преподавателей Хогвартса наиболее силён? Интересный вопрос… Для начала стоило отметить тот факт, что учителя в основной своей массе вообще были волшебниками далеко не первой категории. Настоящие бойцы, как правило, педагогических талантов лишены начисто, так что боевики из школьных преподавателей — те ещё… Исключение — Дамблдор, МакГонагалл, Снейп и Флитвик. С директором всё ясно — сильнейший маг во всей Британии, один из сильнейших в Европе, знаток боевой светлой магии, трансфигурации и алхимии. МакГонагалл — одна из лучших трансфигураторов страны, в прошлом работала в поисковом отряде Гринготтса, специализировавшегося на поиске древних кладов. Флитвик — неоднократный чемпион Британии по магическим дуэлям, великолепно разбирающийся в самых различных чарах…
Ну, и Снейп, конечно — бывший Упивающийся Смертью (а бездари там никогда не водились), несмотря на молодость, очень известный зельевар и вообще спец широкого профиля.
Далее требовалось отсеять кандидатуры — всех же всё равно взбаламутить не получится…
Дамблдор — в отъезде, магия Флитвика — всё же больше дуэльная и отчасти спортивная, МакГи — просто не поверит в историю о том, что кто-то всё-таки решился штурмовать хранилище философского камня…
И как ни парадоксально — самым лучшим вариантом был Снейп. Конечно, он сто процентов окатит презрением и издёвками, но поругается, пошлёт куда подальше и всё-таки пойдёт проверить что к чему. По крайней мере, насколько узнал его Поттер, зельевар поступил бы именно так…
Но тут возникала ещё одна загвоздка — бежать прямо сейчас к кому-нибудь за помощью было нельзя. Слишком велик шанс, что Квирелл что-то пронюхает, заподозрит и свернёт операцию. А даже единственная ложь в исполнении Харальда больно ударит по его авторитету и в следующий раз его слова банально пропустят мимо ушей.
Значит, нужно ловить Квирелла с поличным? Плохо. Очень плохо. Ведь ему зачем-то потребовалась Гермиона, иначе ради чего он бы стал накладывать блокирующие чары на её палочку? Очень мощные чары, кстати, и достаточно редкие… А ведь рисковать Гермионой ой как не хочется… Нечего втягивать в свои разборки посторонних людей.
Так что же — дожидаться, пока тюрбаноголовый совершит что-то плохое, а затем бежать за профессорами и пытаться его схватить? А чем должно быть это что-то плохое — «империо» на Грейнджер или же принесение её в жертву?
Харальд почувствовал, как его кулаки невольно сжались до хруста.
— Уговорил, урод, — пробормотал мальчик себе под нос. — Посмотрим, чего стоит в настоящем деле Харальд Поттер. Сразимся как мужчина с мужчиной.
И решительно взяв перо и кусок пергамента, начал что-то сосредоточенно писать.
* * *
Ниша в стене невдалеке от кабинета Квирелла оказалась диво как хороша — большая, с удобным сектором обзора и прикрытая старым гобеленом. Вкупе с мантией невидимкой маскировка Поттера в ней приближалась к идеальной.
Решив, что чёрный день воистину настал и пришло время пусть в ход все заготовленные для этого случая запасы, мальчик снарядился как на настоящую войну. Пояс, усиленный лямками, дабы остановить предательское сползание вниз, был снаряжён по последнему слову харальдовской мысли. Два лучших образца осколочных гранат, четыре фляна с зажигательной смесью, двё ёмкости с кислотой, полдюжины бутыльков с лечебными зельями, бензиновая зажигалка, небольшой моток тонкой прочной верёвки, кинжал командос, пара метательных ножей и ещё кое-какая снаряга. Одна волшебная палочка в кобуре, вторая — закреплена на ноге. Ради такого дела был извлечён из закромов даже «вальтер» — ибо если не сейчас, то когда же? И, разумеется, никаких школьных мантий — только лёгкий удобный спортивный костюм и кроссовки.
В таком виде Поттер, конечно, был больше похож на взбесившийся склад или морского пехотинца во время перехода к Порт-Стэнли, но тут мальчик решил, что лучше перебздеть, чем недобдеть.
Вдобавок с собой был взят небольшой пакетик с бутербродами и бутылка с соком, которые тихонько поглощались во время многочасового ожидания.
Караулить Харальд начал пораньше — с шести часов вечера. К семи часам в свой кабинет заявился Квирелл, в течении следующих семидесяти минут он два раза отлучался примерно на пятнадцать минут каждый раз. А ровно к восьми дисциплинировано прибыла Гермиона.
Что всё наконец-то началось, Харальд понял уже спустя десять минут, когда Квирелл и Грейнджер вышли из кабинета вдвоём. Причём, у шатенки был несколько блуждающий взгляд — типичное явление для «импернутого» человека, то есть находящегося под чьим-то магическим контролем. Тюрбаноголовый же сменил своё яркий чёрно-фиолетовый наряд на неброское одеяние коричневатого цвета — подозрительно удобное и не стесняющее на вид действий. Хотя чалму на своей гадкой башке всё-таки оставил ту же самую.
Вскоре троица направилась к тому самому коридору, где за дверью скрывался очень большой пёс-мутант. Квирелл и Гермиона, разумеется, шли впереди, причём профессор время от времени принимался что-то бормотать, когда на горизонте появлялись другие ученики, а Грейнджер в ответ рассеяно кивала.
Поттер же скользил за ними на расстоянии десятка метров, надёжно скрытый мантией-невидимкой. Вообще у мальчика был велик соблазн тихо подкрасться к тюрбаноголовому и выпустить ему в затылок пол-магазина из пистолета, но если философский камень всё-таки был где-то поблизости, это стоило отложить на некоторое время…
Вскоре все трое достигли конечной точки маршрута.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого поблизости нет, Квирелл достал из-за пазухи небольшую чёрно-золотую шкатулку и вручил её Гермионе, что-то тихонько пробормотав. Девочка молча открыла крышку, и из шкатулки полилась негромкая спокойная мелодия. Поттер сосредоточенно кивнул — да, всё верно, церберы легко засыпают от музыки…
Грейнджер одной рукой с натугой толкнула тяжёлую дверь, держа в другой шкатулку, а затем вошла внутрь. Спустя пару минут за ней последовал Квирелл, а ещё через десять минут к двери подкрался и Харальд. Осторожно заглянув внутрь он не увидел самого главного — крови и растерзанных тел. Вместо этого прямо посреди немаленькой комнаты развалилась огроменная трёхголовая зверюга, мирно посапывающая под мелодию, доносящуюся из стоящей около входа шкатулки. Правда, в исполнении цербера сопение казалось самым настоящим рыком… А ещё эта сволочь совершенно немилосердно воняла псиной.
Достав волшебную палочку, Поттер осторожно обошёл спящего монстра и направился к большой люку в полу около дальней стены.
Тяжёлая деревянная крышка с массивным металлическим кольцом была откинута в сторону, а из глубины провала доносилось какое-то непонятное шуршание.
Харальд знал, что снизу могли быть дьявольские силки — жалкое подобие дракены-Триффида. Но тоже малоприятное плотоядное растение, вообще-то… В очередной раз подивившись прозорливости отца-пророка, мальчик засветил на палочке магический огонёк и заглянул внутрь люка. Переведя свет палочки практически на полный максимум Поттер убедился, что догадка верна, и помещение внизу наполнено шевелящимися лианами розовато-фиолетового цвета. Причём оттуда, куда попадал свет «люмос-максимы» силки начинали довольно резво расползаться — всё-таки они были пещерными жителями и света не выносили. Почти как вампиры, хотя это их и не убивало…
Ухмыльнувшись, Харальд стянул с себя мантию-невидимку и спрятал её за пазухой, сжал покрепче одной рукой палочку, а во вторую взял зажигательный снаряд и, коротко выдохнув, шагнул в черноту провал.
Пролетев где-то пару метров, мальчик упал на что-то мягкое и шевелящееся, и едва не потерял равновесие. Столп света бил прямо над ним — в потолок, поэтому Поттер ощутил, как его руки и ноги пытаются опутать многочисленные живые верёвки. Коротко ругнувшись, Харальд крутанул палочкой над собой, очерчивая световой круг, и силки тут же отпрянули от него, но явно не оставляли попытки схватить столь привлекательную добычу…
Впрочем, явно не в силах какой-то травы, пусть и хищной, было захавать Поттера.
Одна за другой в темноту улетели две склянки с зажигательной смесью, разбрасывая вокруг себя брызги жидкого пламени, и теперь силки начали отползать от страшного пришельца почти что в самой настоящей панике. Всё-таки огня они боялись люто — как и любое живое существо, за исключением шизанутых пироманов-поджигателей.
А тем временем Харальд углядел выход и решительно двинулся к нему, продолжая полосовать пространство по обе стороны от себя потоком света. Чтобы никакой тяпнутой по стеблю настурции-переростку даже и в корень не пришло мысли напасть на Поттера.
За каменной аркой обнаружился длинный коридор, скупо освещённый магическими факелами, способными гореть многие недели и месяцы. Поворот, ещё один поворот, и Харальд вошёл в просторный круглый зал с высоким куполообразным потолком и льющимся из небольших окон высоко наверху потоками света. В противоположном конце помещения виднелась массивная деревянная дверь, обитая местами проржавевшим металлом.
Поттер, опасаясь возможных подвохов, осторожно подошёл к двери.
На стене над ней обнаружилась старая надпись «Будь ты неуспокоившийся дух, иль телом чьим-то завладевший, запомни — хода дальше для тебя не будет».
— Ловушка на злобных духов и им подобных… — пробормотал Харальд, рассматривая дверную ручку. — Занятненько…
Дверная ручка находилась прямо в глотке львиной головы, сделанной из тускло поблёскивающего металла. И у мальчика почему-то не возникло сомнений, что в случае чего данный элемент декора без проблем оттяпает ему руку…
Впрочем как раз ему бояться было нечего — ведь он же не дух и не одержим духом?
Поттер бестрепетно взялся за ручку и потянул на себя неожиданно легко открывшуюся дверь… А затем поспешно отдёрнул руку прочь, потому как стальной лев начал неторопливо, словно бы нехотя, сжимать челюсти.
— Что за…
Надпись на стене полыхнула алым, и дверь начала закрываться. Харальд лишь в самый последний момент успел проскочить внутрь.
— Уфф… — мальчик облегчённо вытер со лба выступивший пот. — Испортилась ваша охранная система… Все транзисторы уже проржавели — менять пора…
Впереди обнаружился ещё один коридор, скупо освещённый факелами. Поворот, ещё один, ещё… Вскоре Харальду пришло на ум, что будь тут вместо прямых ходов развилки и лабиринт — дело было бы худо. А так ещё ничего — терпимо…
Перед ещё одним поворотом Поттер начал постепенно сбавлять шаг, а затем и вовсе остановился, достал из-за пазухи мантию-невидимку и накинул её себе на плечи.
Где-то впереди раздавался громкий лязг и грохот.
— Теперь понятно, зачем тебе нужна была Герми, урод, — пробормотал Харальд, приваливаясь спиной к холодной каменной стене. — Здесь слишком многое было заточено на поимку именно злых духов и одержимых, а не просто людей… Ну, ничего — в таком случае я спокоен за Грейнджер, ведь она тебе очень нужна…
Минуты текли за минутами, Поттер уже устал стоять и опустился на корточки, а лязг и грохот всё не думали прекращаться.
— Это могут быть волшебные шахматы… — буркнул мальчик, проверяя насколько удобно выходят из кобур пистолет и кинжал. — А могут и не быть…
Лишь спустя примерно час шум впереди исчез, а затем, выждав ещё десяток минут для верности, вперёд двинулся и Харальд.
Завернув за угол и пройдя по коридору метров двадцать, Поттер вышел в большой просторный и хорошо освещённый зал… Пол которого был расчерчен подобно громадной чёрно-белой шахматной доске, а всё вокруг устилали куски тяжёлых воронёных и посеребрённых готических доспехов и разнообразное холодное оружие. Целыми были лишь полдюжины фигур — коленопреклонённый высокий рыцарь с пышным плюмажём в воронёных доспехах, склонивший голову и протягивающий на ладонях тяжёлый меч-бастард. Неподалёку от него стоял такой же рыцарь, но в светло-серебристых доспехах и держащий клинок в руках. Рядом находился ещё один воин в нереально-толстых латах и с огромным молотом, а чуть поодаль стояла тройка солдат с копьями, треугольными щитам, в шлемах-саладах и серебристых кольчугах.
— Отличная работа, Квирелл, — ухмыльнулся Поттер. — Ты здорово облегчил мне задачу.
И уверенно зашагал по направлению к находящемуся на противоположной стороне выходу… Позади мальчика раздался какой-то странный лязг и грохот, и он резко обернулся назад.
Стоявшие доселе в полной неподвижности воины неумолимо шагали в сторону Харальда, вскидывая копья и мечи для ударов — и белые солдаты, и чёрный рыцарь.
Поттер попятился и выпалил сначала стандартное оглушающее заклятье, а затем режущее и взрывное. Без какого-либо успеха — на броне рыцарей просто расцвело несколько вспышек, и только-то.
— Плохо дело… — слегка нервно облизнул губы мальчик, протягивая руки к поясу.
Никакого желания бегать от бронированных образин по узким коридорам замка навстречу неизвестно чему у Харальда не было, так что…
Первая склянка разбилась о воронёную кирасу чёрного рыцаря, а запущенная в воздух её товарка разлетелась от удара об шлем-армэ белого рыцаря.
Два мечника прошли ещё несколько шагов, а затем от них по частям начали отваливать отдельные детали доспехов. Под которыми, разумеется, ничего не было, ведь это были просто оживлённые магией големоподобные твари. Кажется, он были неплохо защищены от магии, да и от лёгкого огнестрельного оружия было бы сейчас мало толку, но вот убойный «лонгботтомий-3», с лёгкостью разъел скрепляющие отдельные части доспехов детали.
Вот только вся проблема была в том, что больше кислотных гранат у Харальда не было, а вот ещё четыре голема — были.
Мальчик ещё некоторое время пятился, что-то нащупывая на поясе, а затем шустро развернулся и со всех ног припустил в сторону спасительного выхода, напоследок кинув что-то в сторону наступающих противников.
— Гроссмейстер жертвует ферзя! — на бегу крикнул Поттер, скрывая в каменной арке.
Упавший под ноги набегающим копейщикам металлический кругляш пару раз провернулся на месте, плюнул снопом искр с одного бока и мирно затих.
Чтобы в следующий миг громыхнуть оглушительным взрывом! Град тяжёлых металлических осколков изрешетил трёх големов вместе с доспехами и щитами. А самый удачливый оторвал шлем пехотинцу с молотом, от чего воин, набравший неплохой разгон, отчего-то промахнулся мимо прохода, в котором скрылся маленький чародей, со всего размаху врезался в каменную стену и затих.
А Харальд тем времени нёсся по коридору всё дальше и дальше, понимая, что наделал слишком много шума, и теперь Квирелл непременно что-то заподозрит…
Вновь повороты, вновь старая тяжёлая дверь, но на этот раз, кажется, безо всяких хитромудрых чар на ней…
За дверью обнаружилась комната. И даже не просто комната, а самая натуральная газовая камера!
Его встретил такой отвратительный запах, что если бы он тут же не зажал нос, то, наверняка, потерял бы сознание. От вони у Поттера даже глаза слезились, пока он всматривались в полумрак, царящий в ещё одном просторном зале.
Наконец источник смердячести был найден.
Это был распростёртый на полу огромный тролль — значительно превосходивший по размерам того, которого Поттер прибил на Хэллоуин. Тролль явно был без сознания, а на его голове багровела гигантская шишка.
Мысленно поблагодарив Квирелла ещё раз, Харальд молнией метнулся через зал, вбегая в очередной коридор. Теперь, если инструкции отца и дальше будут сбываться с той же стопроцентной вероятность, то сейчас он должен оказаться в комнате…
Слегка задумавшийся Поттер лишь в последний момент смог укрыться за первой же подвернувшейся колонной.
Зала со стенами пламени и фиалами с зельями не оказалось, вместо него было другое помещение — конечный пункт путешествия.
Просторное помещение, ограждённое со всех сторон ребристыми колоннами. Четыре арки-входа — по одной в каждой из стен. Несколько ступеней, спускающиеся с четырёх сторон к площадке в центре зала, на котором стояли четыре большие золотистые чаши с ярко-алым колдовским огнём на высоких треногах. Огромное зеркало — выше человеческого роста, в массивной деревянной оправе с рунической вязью по периметру, опирающееся на две деревянные когтистые лапы.
И конечно же здесь были двое — молодой парень в фиолетовом тюрбане и коричневом костюме, и девочка с длинными каштановыми волосами, в школьной блузке с ало-золотым галстуком и чёрной юбке.
— Вот же какая задачка-то, Грейнджер… — задумчиво вещал Квирелл, пристально всматриваясь в зеркало Еиналеж. — Я вижу себя с камнем, но в то же время не могу понять, как же мне его всё-таки достать. Старый хрен всё-таки сумел подсунуть мне загадку, которую я не ждал… Как думаешь, Грейнджер, что же мне сделать?
Стоящая рядом с преподавателем Гермиона с отсутствующим видом смотрела в зеркало, будто бы видела там разгадку тайн мироздания.
— Мда, перестарался я что-то с «империо»… — вздохнул тюрбаноголовый. — Никакой от тебя инициативы… А ведь ты же у нас восходящая звезда Хогвартса, а, Грейнджер? Светоч знаний просто… Впрочем… Вдруг нам поможет другая звезда Хогвартса?
В тот же миг все входы в зал перегородили рухнувшие сверху каменные плиты, алый волшебный огонь полыхнул ярче, а Квирелл рывком схватил Гермиону, прижимая её к себе и приставляя кончик палочки к её горлу.
— Выходите уже, мистер Поттер! — насмешливо выкрикнул молодой колдун, в голосе которого сейчас не было ни единого изъяна. — Нам есть о чём поговорить!
Харальд медленно вышел из-за колонны, на ходу сбрасывая мантию-невидимку и поднимая руки вверх.
— Из шерсти нунды? — дружелюбно произнёс Квирелл. — Редкая вещь. Экспеллиармус! Инкарцеро!
Тотчас же палочка Поттера вылетела из его руки и была ловко поймана преподавателям, а в следующий миг гибкие чёрные жгуты моментально обвили торс мальчика от ключиц до середины живота, туго прижав руки по швам.
— Ближе, мистер Поттер, ближе, — скомандовал тюрбаноголовый, отталкивая Гермиону прочь и беря Харальда на прицел. — А вы не так просты, каким кажетесь… Вы давно меня подозревали?
— Не подозревал, — с достоинством ответил брюнет, подходя поближе. — Знал.
— Вот даже так? Занятно, занятно… Впрочем, сейчас я бы хотел сейчас поинтересоваться вашим мнением, мистер Поттер, относительно данного крайне любопытного артефакта…
— Может быть уже хватит ломать комедию, Квирелл? — процедил сквозь зубы Харальд.
— Но-но, юноша! — погрозил пальцем колдун. — Вы же не хотите, чтобы эта девочка в столь юном возрасте испытала все прелести заклинания «круцио»? Не хотите… Вот и будьте тогда хорошим мальчиком, и отвечайте на мои вопросы.
— Хочешь ответов, Квирелл? А как насчёт того, чтобы не валять дурака и предъявить мне харю твоего хозяина?
— Не понял, — похоже, что искренне удивился колдун. — Ты спятил, Поттер? О чём ты вообще?
— Я говорю о духе Волдеморта, который сидит у тебя на затылке и приказывает украсть философский камень — вот о чём! — не выдержал Харальд.
С минуту Квирелл внимательно разглядывал брюнета, а затем… неожиданно зашёлся в приступе громкого хохота.
— Ох, Поттер… Ох, выдумщик… Ну, и фантазия! И надо же было только до такого додуматься! — искренне веселился преподаватель. — Да вам, юноша, романы надо писать — цены бы вам не было!
— Не вижу ничего смешного. Раз так, то почему от тебя разит чесноком за километр, ты никогда не снимаешь тюрбан, сильно изменился за прошлое лето, и у меня болит голова, когда я нахожусь рядом с тобой?
— Мне вот про чеснок особенно понравилось, — подчёркнуто серьёзно произнёс Квирелл. — Очень животрепещущий вопрос, ну просто очень… Да и не у тебя одного от уроков голова раскалывается — половина всех студентов и все преподаватели страдают от такого же. Очень уж нудное занятие, чего тут сделать-то… Впрочем…
Стаут Рекс
Колдун усмехнулся и повернулся к Харальду спиной, впрочем, продолжая зорко наблюдать за ним в зеркале.
Писарева расплата
— Думаю, что уж вам, мистер Поттер, я могу открыть свой маленький секрет…
Квирелл начал неторопливо разматывать тюрбан на своей голове, пока длинная фиолетовая полоса материи не оказалась на полу.
Рекс Стаут
— Ну как? — насмешливо произнёс преподаватель. — И кто же это у меня там сидит в затылке, а?
ПИСАРЕВА РАСПЛАТА
Брюнет молча сверлил взглядом голову Квирелла. Отнюдь не лысую и без малейших намёков на присутствие каких-либо нематериальных сущностей — напротив, самую обычную, покрытую криво подстриженными спутанными волосами, некогда носившими русый цвет. А сейчас просто неопределённо грязными.
Главный судовой казначей Гарвей Росс, несший службу на американском пароходе \"Елена\", в высшей степени соответствовал занимаемой должности. Кроме того, он обладал еще парочкой незначительных добродетелей, а также успел познать вкус горьких плодов жизни. Последнее все чаще заставляло его искать справедливости в кают-компании.
Но самым главным было то, что лоб колдуна охватывал тонкий простой серебристый обруч с крупным, с грубо обработанным синим камнем в середине, внутри которого время от времени пробегали непонятные тёмные сполохи.
Однажды, в самый обычный день в году судовой казначей Гарвей Росс, движимый свойственной всему человечеству наследственной ленью, а также безалаберностью и небрежностью, присущими ему лично, совершил универсальную глупость. Он передал шифр сейфа своему писарю.
— Диадема Ровены Рэйвенкло, — неестественно спокойно произнёс Харальд.
Вообще говоря, судовой писарь является тем человеком, кто выполняет всю работу судового казначея. И в случае судового писаря Джеймса Мартина и судового казначея Гарвея Росса дело обстояло именно так.
«Один из хокруксов Волдеморта. Артефакт, в котором заключена частичка души Неназываемого», — а это он вслух говорить уже не стал.
В последнее время ежемесячные отчеты все больше и больше напоминали судовому казначею ужасные темные лабиринты, а ежеквартальные и подавно таили в себе всякие дьявольские ловушки. Помимо всего, он просто ненавидел считать деньги, поскольку всегда имел их в количестве, достаточном для того, чтобы никогда самому этим не заниматься.
— Десять баллов Гриффиндору, — с улыбкой произнёс Квирелл, слегка поправляя обруч. — Очень приятно видеть столь начитанного юношу… Кстати, вот тебе и объяснение про чеснок — обычная лечебная мазь на его основе. Видишь ли в чём дело… Вот уже почти год я не расстаюсь с диадемой ни на секунду. А тюрбан, скрывающий её, натурально вдавливает обруч мне в кожу, так что появляются довольно болезненные гноящие раны… Почти на все ваши вопросы ведь дал ответы, верно? Ну, кроме «почему так сильно изменился за лето»… Так ведь летом я её и обнаружил. Понятно?
В итоге, после года непрерывного укрепления веры в человеческие и профессиональные качества своего писаря, он поручил ему сводить ежедневный баланс наличности и наконец-то вздохнул с облегчением.
Квирелл раскинул руки в сторону и крутанулся на месте, громко расхохотавшись.
Следующие два года прошли в полной гармонии.
— Волдеморт? Кто это теперь вообще? Волдеморт умер, да здравствует Квирелл! Диадема даёт мне целый океан знаний и сил! А с философским камнем я стану воистину великим, и даже Волдеморт померкнет на моём фоне!
Судовой казначей Гарвей Росс читал романы, протирая диван в кают-компании, и изобретал загадочные, дразнящие воображение коктейли, в то время как писарь Джеймс Мартин заправлял делами в офисе двумя палубами ниже.
Колдун подскочил к Харальду, больно ухватил того за плечо и подтащил того поближе к волшебному зеркалу.
И вот, чудесным августовским днем - \"Елена\" бросила якорь в Нью-Йорке - Мартин подал прошение об увольнении на несколько суток. Судовой казначей сердечно приветствовал его начинание, хотя и понимал в душе, что это означает и какое бремя - пусть временно - опускается на его плечи.
— Ну же, Поттер! Ты определённо не так прост, как кажешься, — глаза отражающегося в волшебном зеркале преподавателя сейчас полыхали самым настоящим безумием, а его голос превратился почти что в змеиное шипение. — Давай же, помоги мне, и я вознагражу тебя! Что скажешь насчёт перспективы присоединиться ко мне, а? Присоединяйся, Поттер! Я ведь не какой-нибудь злой чёрный маг, а твой добрый учитель!
Замолвив словечко капитану, он выторговал Мартину целых две недели вместо одной и так далеко зашел в демонстрации своей высокой оценки деятельности писаря, что даже вознамерился презентовать ему бесценную записку поэтического содержания.
Квирел коротко хохотнул.
— Нет чёрной и белой магии, — отчеканил Харальд. — Есть лишь сила, те, кого она подчиняет, и те, кто подчиняют её себе.
От этого дара, однако, Мартин твердо отказался, ссылаясь на свое достоинство. С огромным нежеланием судовой казначей убрал свое творение в карман и смог лишь выдавить бодрое \"au revoir\" {До свидания (фр.)} в спину удалявшемуся Мартину.
И теперь было совершенно понятно, что Волдеморт всё-таки завладел его разумом. Пусть и не напрямую, а с помощью хокрукса, но завладел. Скорее всего, в будущем все остатки личности Квирелла исчезнут, а из его тела и кусочка души, заключённого в диадеме, родится тот самый Волдеморт.
— Хватит болтать языком, Поттер, — прошипел колдун, вцепляясь в волосы мальчика и запрокидывая его голову назад. — Помоги мне достать философский камень из этого зеркала! Помоги, Моргана тебя побери!
Около трех часов следующего дня главный казначей неимоверным усилием воли заставил себя оторваться от дивана кают-компании, после чего проследовал в офис, расписался в журнале, открыл сейф и сверил наличные.
— Ладно, уговорил, — равнодушно произнёс мальчик, внезапно чем-то невероятно заинтересовавшийся в зеркале, и начал что-то бормотать себе под нос. — Помогу уж… Ага… Значит так, да? А потом вот так… Ещё раз покажи. Ага… Так… Ну, теперь всё понятно…
Вернее, он попытался их сверить. Для полного ажура не хватало ровно восьми тысяч долларов.
— Что? Что ты там видишь, Поттер? — жадно прошептал Квирелл, напряжённо вглядываясь в магическое зеркало.
Весь остаток этого и весь следующий день судовой казначей Гарвей Росс пребывал в состоянии прострации.
— Смерть, — буднично произнёс мальчик.
Беспросветный пессимизм овладел им. Это чувство зародилось и окрепло в душе судового казначея совершенно самостоятельно и не основывалось ни на реальных чертах характера Мартина, ни на представлениях Росса о его честности. Ограниченный своими собственными привычками, он оказался не способен осознать весь ужас внезапно изменившихся обстоятельств.
Оставлять Харальду его «боевой пояс» со стороны молодого колдуна было очень большой ошибкой — он явно недооценил Поттера. И уж тем более не знал, что мальчик умел учиться на своих ошибках.
Короче говоря, это было невероятно.
Но когда на утро третьего дня Гарвей Росс в сороковой раз переучел содержимое сейфа и убедился в несомненном наличии пропажи, он заставил себя посмотреть правде в глаза и приготовился к решительным действиям.
Пока Харальд заговаривал зубы своему пленителю, то смог украдкой дотянуться до ножен с кинжалом, которые были подвешены, на первый взгляд, очень неудобно — рукоятью вниз. Зато одного движения большого пальца, отщёлкнувшего предохранительный хлястик, оказалось достаточным, чтобы прохладная металлическая рукоять кинжала скользнула в левую ладонь Поттера.
В соответствии с военно-морским уставом его проблема была весьма не простой, так как по правилам судовой казначей, доверивший шифр сейфа писарю, подлежит военному трибуналу и даже может лишиться своего места. Так гласил устав. Таким образом, Росс не мог обвинить во всем Мартина, не признавшись в собственном грехе.
Рывок, и Харальд сбросил со своего плеча руку Квирелла, в это же время вспарывая кинжалом сковывающие его магические путы. Разрезанные чёрные жгуты упали на каменный пол, тут же рассыпаясь в ничто, а Поттер резко рубанул по правой руке колдуна.
Прежние симпатии казначея оказались сильно подкорректированы ошеломляющей действительностью - как он сам говорил себе, он не мог позволить любому делать из него дурака. Добрый час Гарвей Росс просидел в офисе на краешке стула, дымя огромной черной сигарой, перебирая в голове бесчисленные планы и отклоняя их один за другим.
Кинжал британских командос «Файербейн-Сакс» не был предназначен для нанесения рубящих ударов, но всё равно с лёгкостью рассёк внутреннюю сторону запястья, вспоров вены и сухожилия, заставив Квирелла вскрикнуть от боли и выронить волшебную палочку.
Прямо пропорционально все возраставшей убежденности Росса в собственной беспомощности его ярость усиливалась, а способность к здравому рассуждению уменьшалась.
— Ах ты!..
Счастлив был Джимми Мартин, что в тот момент, когда судовой казначей Росс выбрался из офиса и поднимался в свою каюту, он находился за многие мили от борта \"Елены\".
Кулак колдуна врезался в скулу Поттера, с лёгкостью опрокинув его на пол. Голову прострелило болью от удара, а затем ещё и от падения на каменный пол. Харальда на секунду как будто бы выключило из реальности; кинжал выскользнул из его ослабевшей руки…
На следующее утро Росс навестил своего банковского клерка на Седар-стрит и в обмен на личный чек получил восемь тысяч десятидолларовыми банкнотами.
Доставив деньги на борт, он положил их в сейф вместо пропавших, после чего снова сверил счета. Затем вынул собственную чековую книжку, открыл ее на чистой странице и написал: \"Джеймс Мартин\".
Горло брюнета тут же словно сжало клещами — подскочивший Квирелл схватил его обеими руками. Лицо колдуна было перекошено от ярости, кровь из разрезанного запястья стекала на шею Поттера. Мальчик ощутил, как в глазах начало темнеть, в ушах появился противный высокий звон, а сознание и жизнь готовятся вот-вот покинуть его тело…
На следующей строчке он пометил: \"Поставлено - $8000\".
Ладонь Харальда нащупала ребристую металлическую рукоять. Его сознание моментально прояснилось, даже боль на какой-то миг отступила…
Однако Гарвей Росс понятия не имел о том, как ведутся чековые книжки, и суть сделанной записи оставалась для него самого неясной. Вот почему после минутного размышления на середине страницы Росс дописал карандашом: \"Счет не закрыт\".
И мальчик сполна воспользовался этим мгновением.
Одним жарким июньским днем американский пароход \"Елена\", сияя начищенными палубами, поприветствовал салютом коменданта и бросил якоря в бухте Сан-Хуана.
Направленный нетвёрдой детской рукой кинжал «фэйрбэйрн-сакс», на счету которого были многие десятки взятых жизней и привязка к членам рода Поттер, почти по самую рукоять вошёл в правый бок Квирелла.
Менее чем через полчаса его шлюпки были спущены на воду, а еще через несколько минут подоспевший паровой катер уже направлялся к морскому причалу.
Колдун вскрикнул от боли и выпустил шею Харальда из захвата, чем тот не замедлил воспользоваться, оттолкнув врага, по-змеиному вывернувшись и отползая в сторону.
Его пассажирами были капитан, принявший приглашение коменданта; хирург, у которого имелись на берегу дела личного характера, и казначей Гарвей Росс, отправившийся на поиски свежего мяса. Интендант же расплачивался за небольшую неосмотрительность и потому остался в уединении на борту.
Квирелл упал на колени и трясущейся рукой схватился за торчащий из бока кинжал, но тут же заорал и разжал пальцы, от которых потянулся дымок. В воздухе отчётливо запахло палёной кожей и волосами. Преподаватель вновь схватился за рукоять «файербейна» и, рыча от боли в обжигаемой руке, резко выдернул его из тела и отшвырнул прочь. Костюм Квирелла обагрился его кровью, вытекающей из пробитого бока, но колдун на то и колдун, и по живучести превосходил обычного человека. Вот только…
Вот только Харальд уже успел отползти на пару метров в сторону, вытащить из кобуры «вальтер» и щёлкнуть предохранителям.
Два года и шесть месяцев минуло со времени исчезновения Джимми Мартина, и все это время \"Елена\" без устали бороздила моря, салютуя самым разным берегам.
Серо-голубые глаза Квирелла встретились с ледяным взглядом Поттера, в котором читалось только одно слово — «сдохни».
Она сопровождала плавучий сухой док из Шербура в Норфолк, почтила своим присутствием Новый Орлеан, дважды посетила ежегодные маневры в Гуантанамо, и везде появлялась чрезвычайно кстати. В Сан-Хуан она прибыла на смену \"Честеру\".
Первые две пули прошли мимо — слишком уж сильно трясся пистолет в ослабевших руках Харальда. Третья попала колдуну в правое плечо, слегка развернув его. Четвёртая ударила в левое бедро, пятая вонзилась в живот, шестая — в правую часть груди, опрокинув волшебника на спину.
Более двух лет прошло с тех пор, как новый корабельный писарь начал ставить в платежной ведомости экипажа большой красный ноль напротив фамилии Джимми Мартина, двухнедельный отпуск которого, самовольно растянутый им на тридцать месяцев, казалось, никогда уже не закончится.
Мальчик, пошатываясь, медленно поднялся на ноги и заковылял к поверженному противнику. Удивительно, но Квирелл, кажется, был ещё жив, хотя пол вокруг него заливала кровь, а на губах колдуна вспухала алая пена. У него была пробита печень, правое лёгкое, бедренная артерия, разворочены кишки, но он всё ещё был жив! И это нельзя было объяснить несколько большей живучестью магов, по сравнению с обычными людьми.
Возможно, когда-нибудь представитель власти появится где-нибудь в Норфолке или Бруклине с Мартином в одной руке и списком его растрат в другой и, прикарманив вознаграждение за поимку дезертира, оставит бедолагу отбывать трехлетнее заключение на корабле-тюрьме в Портсмуте; но пока Мартин значился в списке разыскиваемых. Его место было занято, сумка и гамак {Койка} проданы, и статус его на борту американского парохода \"Елена\" был весьма неопределенен и никому не ясен.
Глаза Квирелла бешено вращались, а в их глубине самым натуральным образом полыхало тёмное пламя. Но тут его взгляд скрестился со взглядом Харальда, и Поттер неожиданно ощутил, как какая-то злая сила рвётся в его разум.
За одним исключением.
— Повторяй за мной… — глухо пророкотал колдун, в голосе которого не было почти ничего человеческого. — Аccipite me dominus meus…
Главный судовой казначей Гарвей Росс ничего не забывал и не прощал. Вероятно, было бы Не совсем правильно назвать его мстительным; но все же он страстно желал возмездия. Почти подсознательно он лелеял в себе гнев и жажду отмщения.
— Аccipite me dominus meus, — механически произнёс брюнет, не отрывая словно бы невидящего взгляда от глаз Квирелла.
Это никогда не проявлялось в форме активного розыска или преследования, но постоянно присутствовало, тлея и дожидаясь своего часа. Согласно мнению ученых, в каждом из нас зреет зерно безумия, готовое в любой момент при некотором стечении обстоятельств разродиться плодами ужасных поступков.
— Сorpore et anima mea in manibus meis!
Рыская в поисках свежего мяса, казначей сунул нос в пару-тройку маленьких прибрежных магазинчиков, после чего добрел до крупного заведения \"Эрнандес и Эрманос\". И там-то нашел все, что ему было нужно.
— Сorpore… — Харальд моргнул. — Asta la vista, детка.
Сам Эрнандес, учтиво улыбаясь, выписал распоряжение относительно десяти задних полутуш и стольких же передних, пообещав немедленную доставку из самых свежих запасов. Потом он повернулся и резко подозвал клерка:
Поттер резко вскинул пистолет и всадил последнюю пулю в лоб колдуна прямо между глаз. Пол под его затылком расцвёл причудливым алым цветком, а в глазах Квирелла застыло выражение непередаваемого удивления.
- Эй! Мендес! Поезжай на склад и привези все. - Эрнандес передал ему записку. - Счета отправишь в гостиницу.
— Гипнотизировать он меня решил… — пробормотал мальчик, доставая из рукояти «вальтера» пустой магазин и вставляя новый. Одно движение большим пальцем, и снятый с задержки затвор досылает в ствол патрон. На всякий случай. — Гипнотизировалка ещё не отросла для таких дел…
- Но здесь еще банки для сеньора Мартина...
Харальд, ощущая, что повредил при падении колено, захромал по направлению к лежащей без сознания Гермионе, попутно подобрав свою валяющую на полу палочку. Внезапно он остановился и неторопливо обернулся назад.
- Иди, кретин! - возбужденно вскричал Эрнандес. - А сеньор Мартин может и подождать.
Из головы Квирелла начал струиться странный чёрный дым, который начал собираться в здоровенное облако, в глубине которого замелькали непонятные смутные тени.
— Подчинись мне, мальчишка… — порывом ледяной вьюги прошелестел в воздухе жуткий нечеловеческий голос.
Словно электрический разряд, неопределенный, неуловимый, проскочил в голове казначея. Он решил проигнорировать это, но разряд повторился. И он повернулся к Эрнандесу.
— Сейчас, дяденька, только шнурки отутюжу, — буркнул Поттер, снимая с пояса оставшиеся боеприпасы и бестрепетно подходя поближе к кошмарному облаку, которое приняло очертание громадного человеческого черепа, из пасти которого выползало нечто, похожее на змею.
- Сеньор Мартин? - безразличным тоном поинтересовался он. - Кто этот Мартин?
Харальд несколько секунд пристально рассматривал труп колдуна, а затем зеркало Еиналеж, стоящее рядом. А затем дохромал до Квирелла, схватил того за ноги и с натугой подтащил его поближе к артефакту. На чёрное облако мальчик обращал внимания чуть более, чем нисколько.
Эрнандес был рад услужить клиенту.
- Американец, - ответил он. - Выращивает кофе с этой стороны Кагуаса. Очень хороший человек. Да, но небольшой. Платит очень хорошо.
— Не смей игнорировать меня, червь! Если не ты, то моей новой рабыней станет она! — тёмное дымчатое щупальце метнулось к лежащей без сознания Гермионе.
- Думаю, я знаю его, - проговорил казначей. - Как он выглядит? - Слово \"небольшой\", как он решил, относилось к судьбе, а не к внешности.
— Мистер эктоплазматическая сущность, а давайте немного поиграем? — дружелюбно предложил Харальд, разложив около головы Квирелла две зажигательных гранаты и посыпая всё вокруг каким-то серебристым порошком из серого холщового мешочка. Достал раскладной нож, нацарапал какие-то непонятные значки на полу и прямо на коже мертвеца.
- Я никогда не видел его, сеньор, - последовал ответ. - Он никогда не приезжал в Сан-Хуан. Он присылает человека с деньгами и запиской. Каждый месяц, иногда - два.
- Вы сохранили его заказы? Могу я видеть их?
После всего этого Поттер подошёл к Зеркалу Морганы, схватился за его оправу и начал раскачивать вперёд-назад.
- Конечно, сеньор.
— Я называю эту игру «Закатай губу-2»!
Эрнандес бросился в офис за стеной и через несколько минут возвратился со старой папкой. Достав из нее несколько бумаг, он протянул их казначею.
Зеркало начало медленно падать на труп колдуна, а Харальд в это время быстро швырнул к его телу последнюю оставшуюся гранату и молнией метнулся вперёд, игнорируя боль. Финальный рывок к лежащей на полу Грейнджер, Поттер упал на колени, закрывая тело девочки своим собственным, выбросил руку с палочкой назад и резко выкрикнул:
Тот был уже порядком заинтригован. Подействовало ли на него упоминание фамилии Мартин, или ему вдруг примерещилось, что тот, кажется, говорил когда-то что-то о Пуэрто-Рико, или это была просто интуиция, уже неизвестно; но он действительно сгорал от нетерпения, словно в предчувствии огромной радости.
— Скутум!
Первая же бумага показала Гарвею Россу, что он ошибся. В ней были распоряжения относительно трех стульев и нескольких стеклянных банок и стояла подпись \"С. Мартин\". Огонек во взгляде казначея тут же исчез.
В тот же миг невероятно древнее и редкое Зеркало Еиналеж с протяжным скрипом рухнуло на тело Квирелла, а из-под его краёв вылетело целое облако осколков разбившегося зеркала. А в следующую секунду сработал и запал самодельной гранаты, взломав и разнеся на куски древний артефакт. Воздух оказался наполнен ливнем стеклянных, деревянных и каменных осколков; в стороны разлетелись брызги крови и ошмётки плоти. А на месте взрыва заполыхал яростный костёр жёлто-оранжевого пламени. И как завершающий аккорд — пространство пронзила незримая упругая волна, в которой искажались очертания предметов, а эхом ей вторил полный боли и ужаса нечеловеческий крик.
- Простите, сеньор, - учтиво пояснил Эрнандес, - но это писала сеньора. Многие месяцы она пишет сама.
Харальд улыбнулся, хотя по его вискам и катился пот, а рука уже устала держать колдовской щит.
Но вот несколько...
Порывшись в кипе бумаг и выдернув одну, он подал ее казначею.
— Напалм, термит, руны разрушения и выброс магической энергии от разрушения мощного артефакта — то что доктор прописал. Минус один хокрукс, Волдеморт.
Лицо Гарвея Росса побледнело, а глаза превратились в узкие щелочки. В конце концов, наверное, он все-таки был мстительным. Тот самый почерк! Отчетные книги на \"Елене\" просто пестрели им.
На следующее утро можно было видеть, как казначей, вскарабкавшись на стриженого местного пони, неторопливо ехал по белой, гладкой дороге, ведущей из Сан-Хуана к подножию Сьерра-де-Луквильо. Чуя свою добычу, он не спешил. Он не стал расспрашивать проводника, побоявшись, что таким образом сеньора Мартина могут предупредить о готовящемся визите; но услужливый Эрнандес обладал полной информацией насчет того, где именно следует искать Мартиновы плантации.
Намерения казначея были исключительно туманны.
Прикрепленная к ремню, на его поясе покоилась пара уродливых морских револьверов; однако Росс не был корсиканцем. Сказав себе, что они предназначены для самообороны, он даже и не думал об убийстве. Просто они были там.
Глава 17
Он не собирался сдавать Мартина, не собирался его и арестовывать - все это могло сыграть против него самого. Не думал он и о материальной компенсации.
История начинается
Потеря денег была для Росса не более чем легкой, временной неприятностью; да и, в конце концов, вряд ли стоило надеяться на то, что Мартин в состоянии теперь выплатить ему хоть малую толику. Таким образом, поездка казначея была вполне бесцельна.
Альбус Дамблдор широкими шагами почти летел к школьному лазарету, полы его серебристой мантии развевались за спиной будто крылья, а ухоженная длинная седая борода воинственно топорщилась.
Но сердце его сгорало от злобы; неясной, а значит, и неоправданной. Росс не был предан юстиции; ни ярым сторонником закона, ни рыцарем права он также не был.
Его душило простое негодование.
Несмотря на все меры охраны, вор всё равно смог пройти до самого философского камня. Причём, злодеем оказался тот, кого почти никто не подозревал — тихий и скромный профессор защиты от тёмных искусств. Ставка на то, что в замок попробует пробраться дух Волдеморта или порабощённый им человек всё же не оправдалась. Том доказал, что даже у нематериальной сущности есть такие вещи как разум и инстинкт самосохранения. А вот Квирелл… Конечно, поначалу, директор в чём-то подозревал парня, но узнав, что этим летом в пожаре погибла вся семья, лишь мог дивиться, как этот не отличающийся физической и духовной силой юноша смог вернуться к преподаванию… Осторожные попытки прочитать его разум так же не заставили Альбуса насторожиться — там царил самый настоящий хаос и безумие, кое-как до пор до времени удерживаемые в границах. Да, директор приглядывал за Квиреллом, но тот не демонстрировал никаких поступков, внушающих подозрение, и Дамблдор элементарно расслабился…
Пони, в отличие от седока, не особенно нравились слепящая дорога и жаркое тропическое солнце. Долгие четыре часа он неутомимо брел все дальше и дальше, останавливаясь то тут то там, чтобы передохнуть в тени пальмовой рощи или напиться из одного из быстрых ручейков, сбегавших к подножию холмов.
В одиннадцать он свернул с дороги на тропинку, кружившую у известняковых утесов. В трехстах ярдах впереди виднелся низкий, заросший диким виноградом домик, стоявший посреди маленькой лужайки.
«Да, расслабился», — с неудовольствием отметил про себя старый маг. — «Всё же после падения Тома мы все расслабились. Свыклись с мыслью, что война окончена и можно жить как прежде — не оглядываясь в поисках засады и не опасаясь каждую минуту заклятья в спину… Ан, нет! Кажется, пришло время вспомнить старые и совсем недобрые времена».
Это был дом сеньора Мартина.
Казначей Гарвей Росс остановил пони и некоторое время в полной тишине смотрел на домик. Затем все происшедшее снова всплыло в его памяти, и он удивился редкому очарованию местечка и даже самого домика.
Как только в Лондон пришло сообщение от Минервы, что кто-то проник в хранилище философского камня, переделанного из старой полосы препятствий для Магического Турнира, Дамблдор тут же сорвался в Хогвартс, тем не менее, не известив официальные власти. Дело-то ведь было частного характера, и камень Альбус прятал по личной просьбе своего давнего приятеля Николаса. Ни Министерство, ни Совет Попечителей такого самоуправства бы не потерпели, потому как такие поступки напрямую касались безопасности учеников.
Сразу за ним начиналась роща, прохладная и тенистая. По обе стороны тянулись ряды кофейных деревьев, ярко-белых от бесчисленных цветов; долина отсюда казалась покрытой густо-пурпурными пятнами, то тут то там разбавленными самыми прекрасными цветами на свете.
Надо всем этим великолепием царил густой, отбирающий последние силы аромат лилий.
Так что присутствие министерских инспекторов или авроров в данный момент в школе было бы крайне нежелательно. Проблему нужно было решить своими собственными силами, не вынося на общее обозрение, и желательно было бы решить её как можно скорее… И неплохо было бы разобраться, как же именно здесь замешаны Поттер и Грейнджер, потому как из сбивчивого послания Минервы практически ничего не было понятно.
На входе в Больничное крыло директор с некоторым удивлением заметил Снейпа, напоминающегося сейчас изготовившегося к броску коршуна. Волосы мало того что как и всегда покрыты сальным налётом от различных испарений при варке зелий, так ещё и были натуральным образом всклокочены. Глаза зельевара напряжённо сканировали пространство, явно выражая кого-нибудь медленно убить или зверски замучить, а в его правой руке, скрытой широким рукавом, безошибочно угадывалась волшебная палочка.
Но в тот момент казначея занимали лишь его собственные эмоции. Только сейчас он понял, что его развлечение содержит в себе элемент настоящей опасности.
Снейп явно намеревался с кем-то драться.
Вполне возможно, именно в это самое время Мартин наблюдает за ним в любое из затененных окошек; возможно, он уже узнал его. Размышляя об этом, казначей тронул своего пони и скрылся за следующим поворотом тропинки.
— Северус? — несколько удивлённо произнёс Дамблдор, останавливаясь около мрачного преподавателя. — Почему ты здесь, а не…
Там он достал из неудобной кобуры один револьвер и сунул его в карман плаща; предприняв эту меру предосторожности, он развернулся и смело поднялся к дому.
— В хранилище работают Минерва и Филеас, — буркнул зельевар. — А я пока что охраняю Грейнджер и Поттера.
Едва он остановил пони, как дверь перед ним раскрылась и на пороге появилась пожилая женщина.
Казначей спустился на землю, приподнял шляпу и поклонился.
— Есть основания считать, что им может угрожать опасность? — спокойной произнёс директор.
- Я хочу видеть Джеймса Мартина, - произнес он.
— Не исключаю, — дёрнул щекой Снейп. — Хотя, с высокой долей вероятности от них самих может исходить опасность.
Женщина быстро молча взглянула на него.
— Северус?..
Потом она спросила низким, хриплым голосом:
- Зачем?
— Там была целая битва, директор. Подробностей пока что ещё нет, но, похоже, что Квирелл взял девчонку в заложницы и пошёл за философским камнем. А Поттер решил выпендриться и остановить его.
Казначей снова поклонился.
- Я хотел бы сообщить это мистеру Мартину лично, - сказал он. - Он здесь?
— Как самонадеянно, — покачал головой Дамблдор.
- Нет. - Легкий интерес мелькнул на лице женщины, и она добавила: - Вы были его другом?
- Да, - кивнул казначей, про себя благодаря ее за этот вопрос и думая о том, кем она могла быть. - Когда он будет дома?
— А вот не факт, — саркастически усмехнулся зельевар. — Поттер-то ведь жив и даже вполне здоров, а вот Квирелла теперь нужно в прямом смысле отскребать от пола. Они там всё разгромили, зеркало расколотили, да ещё и пожар устроили. А ещё там было очень много следов тёмной магии — очень тёмной… В общем, Поттер выступил в своём репертуаре.
Вместо ответа, женщина после недолгого раздумья обернулась и громко позвала: