Вайолет уставилась на свои колени, сделала дрожащий вдох. Слезы щипали глаза: она не знала почему, — но ей было ясно, что граф заметил блеск в них.

— Никогда не видел ничего подобного.

Его голос звучал мягко, задумчиво, но в нем слышалась скрытая страсть.

Граф по-прежнему смотрел на Вайолет, но у нее не было сил поднять глаза.

— Он ведь прислал вам записку с этим ребенком?

Вайолет не решалась ответить. Она знала, что молчание красноречивее слов, но не хотела, чтобы ее голос дрожал.

— Это ваш брат? — тихо спросил граф, не глядя на нее.

Его взгляд был устремлен в сторону дома, руки сжаты в замок, цветок жасмина на прежнем месте.

Если она ответит «нет», он оставит ее, чтобы она сама искала дорогу домой. Вайолет хотела найти брата, но отчего-то чувствовала себя предательницей по отношению к графу и к Лайону.

Внезапно ей захотелось рассказать ему обо всем, что случилось этим вечером. Возможно, он сам подталкивал ее к этому, чтобы добиться своего.

Злая ирония: из всех, кого Вайолет знала, именно графу она могла доверить поиски своего брата. Ведь он мог все.

В конце концов, она решилась сказать правду и чуть слышно прошептала:

— Думаю, да.

Граф задумался, сжал губы, потом тяжело вздохнул и кивнул.

— Вам известно, куда он направляется?

Вайолет знала; если она хочет увидеть Лайона, то должна сказать ему.

— Кажется, в Брест.

Ее голос чуть дрогнул.

— Он собирается напасть на «Каридад»? — порывисто спросил Флинт.

— Не знаю. Честное слово, не знаю. Клянусь вам. И не спрашивайте почему — все равно не отвечу.

Граф снова коротко кивнул. Какое-то время они молча сидели рядом. Наконец он повернулся к ней, и у Вайолет хватило сил взглянуть на него.

И тут граф чуть наклонился. Сначала Вайолет подумала, он собирался встать. Но вместо этого он чуть помедлил. Ее сердце почти перестало биться.

Неужели он собирается…

Он медленно-медленно поднял руку и легко коснулся цветком жасмина ее подбородка.

Вайолет изумленно глядела на него. Ей казалось, она чувствует аромат жасмина на своей коже, словно к ней прикоснулись горящие угли. Она томно прикрыла глаза, борясь с внезапно нахлынувшим влечением, таким сильным, что у нее почти замирало в груди.

«Я могу воспользоваться вами, когда пожелаю, мисс Редмонд».

Лицо графа было в тени, но она видела его легкую улыбку. И тут он снова сцепил руки на коленях и принялся вертеть цветок.

— Не сумел устоять, — мягко пояснил он. — Ваш подбородок был так гордо вскинут, как будто парус корабля.

Если бы сейчас перед Вайолет с громким криком возник Лайон, она не нашла бы слов.

Они молча смотрели друг на друга.

Вайолет мучительно хотелось провести кончиками пальцев по своему подбородку, почувствовать то же, что и Флинт. Ей хотелось дотронуться до его угловатого подбородка.

Увидев, что ее рука чуть приподнялась, Вайолет усилием воли опустила ее на колени.

Она пристально глядела на свою ладонь, и ее затянутые в перчатку пальцы были похожи на лепестки жасмина.

— Кстати, нам пора проститься с хозяевами и вернуться на корабль, если мы хотим нагнать мистера Хардести в Бресте. Интересно, снялась ли «Оливия» с якоря, пока мы ужинали?

Флинт легко поднялся и протянул руку Вайолет.

Она подала ему свою. Его рука коснулась ее пальцев. Внезапно Вайолет ощутила смущение.

Прежде она никогда не смущалась.

Флинт задержал ее руку в своей, словно был удивлен, слегка нахмурился и быстро выпустил.

Вайолет видела, как в темноте расширились его глаза. Он быстро отвернулся, выпрямил спину и зашагал к дому.

Вайолет последовала за ним, бросив прощальный взгляд на фонтан.



Глава 13



На следующее утро Вайолет разбудил громкий стук в дверь каюты. Было совсем рано.

Она с трудом скатилась с кровати с ощущением, будто спала в шкафу, быстро просунула руки в рукава халата, с трудом подошла к двери и слегка приоткрыла ее.

— Доброе утро, мисс Редмонд, — раздался жизнерадостный голос мистера Грибера. — Вам дали работу! Вы будете помощником кока.

Он сказал это таким тоном, словно Вайолет должны были посвятить в рыцари.

Помощник повара? Прежде им был мистер Ратскилл.

— Прошу прощения?

Вайолет протерла глаза, втянула воздух, надеясь, что Грибер принес чай или кофе.

— Когда Ратскилл сбежал, у нас не осталось помощника, а поскольку вы женщина, мэм…

Вайолет теперь совершенно проснулась.

— Ради Бога, это же не значит, что я умею готовить!

— Капитан решил, что вы прекрасно справитесь, мэм.

Капитан решил! И наградой за то, что она пришла ему на помощь накануне вечером, должна была стать работа?

Вайолет было наплевать на решение капитана. Она из семейства Редмондов.

Грибер правильно истолковал выражение ее лица.

— Вам едва ли придется готовить еду, — успокоил он. — Все дело в подготовке. Кое-что отварить. Хотя Геркулес предпочел бы приготовить что-нибудь изысканное, но это всего лишь корабль: смешать, сварить, просто вытрясти долгоносиков и личинок и все такое; решить, что можно съесть, а что выкинуть за борт, потому что там завелись жуки. Правда, мы взяли в Лондоне свежие припасы, так что о жуках на время можно забыть.

— Долгоносики?

Вайолет совершенно не хотелось искать жуков в корабельных припасах.

— И поскольку плавание не будет долгим, у нас есть овощи, — весело продолжал Грибер. — Их надо чистить. Возможно, капитан даже прикажет забить корову, потому что они пьют столько воды. Свежая говядина! — с довольным видом сообщил он.

Коровы? Так вот почему она слышала мычание.

— Но я…

— Можно спросить, вы шьете?

— Конечно!

Вайолет не знала, почему ее так возмутил этот вопрос. На самом деле ей шить совсем не хотелось. Она сразу представила себя в окружении грязных штанов и рубашек матросов.

Однако если придется выбирать между жуками и штанами, она, несомненно, выберет второе.

Грибер заулыбался.

— Вот и хорошо. Может, тогда вы будете чинить паруса? Мы тут все шьем, мисс Редмонд. За парусами нужно следить, без них никуда.

В душу Вайолет закралось отчаяние.

— Но я обычно только вышивала инициалы на носовых платках, цветы и тому подобное.

— Я спрошу капитана: может, он разрешит вам вышить пару цветков на парусах или его инициалы, чтобы вы не скучали. Думаю, он не будет против. Цветы на парусе хорошо бы смотрелись, — продолжал размышлять Грибер. — Хорошо, когда на корабле есть женщина.

Вайолет беспомощно смотрела на него.

Взгляд Грибера был полон обожания. Однако Вайолет надеялась его отговорить.

Грибер встревожился. У него хватало смелости только смотреть на Вайолет, а перед кокетством он бы дрогнул.

— Я подожду снаружи, пока вы переоденетесь, а потом отведу вас к Геркулесу.

— Я могу испачкать платья, — сухо заметила Вайолет.

— Ничего страшного. Геркулес даст вам передник. Зачем вам пятно крови на платье! Они у вас все такие красивые, — убедительно добавил Грибер.

— Мистер Грибер, куда мы сейчас направляемся?

— «Фортуна» идет в Брест, — ответил Грибер, вспыхнул и поднял глаза к потолку. — А потом мы с вами пойдем в камбуз.

Вайолет закрыла дверь, обругала графа и принялась думать, каким платьем не жалко пожертвовать.

— Вы привели мне ее?

Геркулес не верил своим глазам.

Он оглядел Вайолет с головы до пят, и на его лице появилось выражение паники при виде высокой, бледной, ухоженной, надменной аристократки. Он накинулся на Грибера.

— Что я должен с ней делать?

Он в отчаянии обхватил руками голову и принялся раскачивать ею так яростно, словно хотел оторвать и швырнуть за борт от горя. Это был маленький коренастый человечек с мускулистым торсом, огромными руками, короткими ногами и красивым лицом с настоящим греческим профилем.

— Приказ капитана, мисс Редмонд будет помощником кока.

Геркулес отпустил несколько крепких выражений на греческом и театрально вздохнул.

Странно, как все эти люди в конце концов повиновались приказам капитана, какими бы нелепыми они ни были.

— Покажите ваши руки, мисс Редмонд.

Вайолет медленно протянула ладони вперед, подозрительно глядя на огромные ножи, которые лежали на длинных, с толстыми столешницами столах, составленных под прямым углом.

Геркулес взял ее руки на удивление нежно, несмотря на все свое негодование, осмотрел со всех сторон, перевернул, словно перед ними были отбивные и он решал, стоит ли их купить, потом поднял каждую руку и, прищурившись, посмотрел на ногти.

Грибер жадно топтался на месте.

— Может, вы хотите услышать и мое мнение?

Он наклонился взглянуть на руки Вайолет.

Геркулес нахмурился и отмахнулся, Затем резко отбросил руки девушки от себя.

— Бесполезно! Мягкие как у ребенка! От этих рук толку не будет.

— Мягкие… — ошарашено протянул Грибер. — Можно, я тоже взгляну, мисс Редмонд?

Он с надеждой потянулся к ней.

Вайолет спрятала руки за спину и враждебно посмотрела на мужчин.

— Это руки леди, мистер Геркулес, — произнесла она ледяным тоном.

Она приподняла брови, и Геркулес последовал ее примеру. Никогда она не видела таких черных и густых бровей, его нос был похож на крупную картофелину, а надменный рот сурово изогнут.

Они с презрением глядели друг на друга.

— Неужели? И что могут делать эти ваши ручки? Шевелить веером? — Он потряс пальцами под подбородком. — Тянуть за шнурок, чтобы позвонить слугам?

И Геркулес дернул рукой невидимый шнур.

— Да, это все, что они могут, — спокойно согласилась Вайолет.

Геркулес замолчан и прищурил глаза.

Проклятие. Он был умнее, чем она предполагала.

— На корабле все трудятся, иначе вы превращаетесь в бесполезный груз и мы вышвыриваем вас за борт, — солгал он.

Они мерили друг друга ледяными взглядами. Геркулесу приходилось вытягивать шею, его шапка то и дело норовила соскользнуть с лысой вспотевшей головы.

Грибер с беспокойством переводил взгляд с Геркулеса на Вайолет.

— Хорошо, хорошо! Я груб! — наконец спокойно признал Геркулес. — У меня полно дел, мне надо кормить команду, и у меня нет желания носиться с принцессой, которая ничего не умеет делать. Ратскилл был неумехой, еле шевелился, проливал суп, а теперь вы! Обязательно отрежете ножом свои нежные белые пальчики, матросы найдут их в супе и станут жаловаться. — Геркулес напустился на Грибера. — Ты! — прокричал он. — Ты ведь умеешь чистить картошку? Ты и поможешь мне.

В его голосе слышалось такое отчаяние, что ей стало его почти жаль.

— Я интендант, друг. Прости. Дай девушке шанс. Это приказ капитана. Геркулес, а наш капитан Флинт совсем не глупец.

Не глупец, а хитрый негодяй, мрачно подумала Вайолет, и все противоречивые чувства относительно капитана сменились одним — негодованием.

— Честное слово, мисс Редмонд, будь моя воля, я бы весь, день носил вас в паланкине и кормил сладостями, — искренне сказал Грибер.

Его веснушчатое лицо так и сияло.

О Боже! Интересно, какие книги читает Грибер в свободное время и с кем беседует?

— Благодарю вас, мистер Грибер.

— Но это приказ капитана.

— А если капитан прикажет вам прыгнуть за борт? — язвительно поинтересовалась Вайолет.

— Тогда я точно промокну, — весело отозвался он. — А теперь мне пора идти, а не то он надерет мне уши, за то, что отлыниваю от службы. Удачи! Надеюсь, я не встречу вас у врача, мисс Редмонд.

И Грибер удалился.

Вайолет и Геркулес хмуро глядели друг на друга.

По-прежнему пряча руки за спиной, чтобы Геркулес, чего доброго, опять не схватил их, Вайолет огляделась по сторонам. Длинная чугунная печь; большой, массивный стол на железных ножках, порезанный ножом и чем-то заляпанный. Не было сомнений, что именно здесь рубили овощи, картофель и мясо для приготовления пищи, а также готовили каменные сухари. В камбузе было жарко, пахло едой. Не так чтобы ужасно, просто этот запах витал повсюду.

У дальней стены примостились мешки с зерном, в разрубленных пополам бочонках лежали лук и картофель. На одной из бочек огромными черными буквами было написано «мясо», на другой — «капуста». На печи стояли большие кастрюли. Вайолет решила, что на этой кухне вся еда отваривается.

Вайолет знала, как вести хозяйство в большом доме, благодаря матери, которая научила ее приказывать слугам, что нужно купить. Однако еда всегда появлялась на столе волшебным образом, приготовленная их темпераментной кухаркой; возможно, это черта всех поваров? Может быть, они становятся такими вспыльчивыми, проводя все время у горячей плиты.

Вайолет понятия не имела, с чего начать.

— Прекрасная плита, — высказала она предположение.

Она ничего не знала о плитах, однако ей было кое-что известно о мужских интересах. А Геркулес определенно имел особый интерес в жизни.

Он настороженно взглянул на нее.

— Превосходная. «Лэм энд Николсон». Три горелки! Мясо и картошку можно варить раздельно.

— Какое счастье!

Вайолет не могла представить, почему Геркулес так радуется. Ее энтузиазм пришелся ему по душе. Его лицо стало чуточку бледнее.

— И на ней можно кипятить воду. Четыре галлона сразу!

— Еще лучше, — подбодрила его Вайолет.

Он задержал на ней взгляд, и суровые морщины на его лице разгладились. Геркулес запустил руку в бочонок, извлек оттуда нечто издавшее хлюпающий звук и быстро разрубил на мелкие куски мясо для рагу.

При виде разлетевшихся в стороны капель Вайолет поморщилась.

— Вас действительно зовут Геркулес? — спросила она.

— Нет, они меня так называют, потому что они очень умные, а у меня маленький рост, — спокойно объяснил он. — Я маленький и ужасный.

Он ухмыльнулся. У него не хватало одного зуба наверху — необычно для матросов.

— Моя жена осталась на Кипре, и она не жалуется, — хвастливо добавил Геркулес. — А вас почему назвали Вайолет? Вы совсем не маленькая, как фиалка.

Было ясно, что Геркулес не собирается очаровывать ее.

— Потому что от меня хорошо пахнет.

Нож для рубки мяса застыл в воздухе. Геркулес несколько мгновений молча взирал на Вайолет, а потом расхохотался.

— Тогда принимайтесь за чистку, цветочек! — Запачканной мясом рукой он указал на бочки с картофелем и луком. — Почистите их.

Геркулес отрубил еще несколько кусков мяса и только тут заметил, что Вайолет не двинулась с места.

Его нож снова застыл на полпути.

— Вы знаете, как чистить картошку? — неуверенно спросил он.

Его голос стал слабым. Кажется, Геркулес боялся услышать ответ.

— Нет, — честно призналась Вайолет.

Геркулес разразился целой обличительной речью на родном языке в адрес ее семьи, а потом шумно вздохнул.

— Смотрите, как это делается.

Геркулес выхватил из бочки картофелину, сунул ее Вайолет в одну руку, в другую дал нож, а сам спокойно пристроился позади и накрыл ее руки своими.

И в эту самую минуту в камбуз вошел граф.

Вайолет и Геркулес застыли на месте. Грек по-прежнему стоял близко к ней, а его горячие руки не выпускали ее рук.

Все трое молча смотрели друг на друга.

— Все в порядке, — поспешила заверить графа Вайолет.

Ее голос звучал слабо.

— Вы прислали мне девушку, которая не умеет чистить картошку, — раздался голосу нее из-за спины.

Ради Бога! Геркулес определенно знал, как сгладить неловкость.

— Поэтому вы решили от досады напасть на нее сзади, а ей дали нож, чтобы борьба была равной? — поинтересовался граф.

Вайолет была знакома с графом всего несколько дней, но узнала этот ровный холодный голос.

— Я показываю ей, как чистить картошку, — оправдывался грек, — поэтому мои руки лежат на ее руках.

Не только руки, подумала Вайолет и поняла, что и графу пришла в голову та же мысль.

— Очень удобный способ, — пришла на помощь Геркулесу Вайолет.

Кок по-прежнему прижимался к ее спине, но если выбирать между графом и Геркулесом, то она решила встать на сторону последнего. У грека в руках был нож, а именно граф послал ее работать на кухне. Чертов граф!

— Удобный? — язвительно переспросил он.

Граф протянул руку.

— Дай мне картофелину и нож.

— Не стоит утруждаться, капитан.

Геркулес с обеспокоенным видом передал ему нож, а Вайолет выпустила картофелину из рук.

— Согласен, — бесцветным Голосом произнес он.

Геркулес и Вайолет настороженно следили за движениями капитана.

— Итак, как именно я должен был ей показать? Встать вот так?

Геркулес отступил в сторону, и граф занял его место.

Наступило неловкое молчание.

— Она говорит, что от нее хорошо пахнет, — нарушил тишину Геркулес. — Но я ее не нюхал.

Он словно ободрял графа.

Вайолет очень хотелось увидеть лицо Флинта, но она слышала лишь его дыхание, чувствовала, как равномерно вздымается его грудь, и это движение убаюкивало словно море. Ей хотелось закрыть глаза.

Словно во сне она видела, как его руки обняли ее. Они были такие крепкие, сильные. Вайолет вспомнила, как всего лишь несколько дней назад его пальцы сомкнулись на ее запястье как оковы.

Но теперь граф был очень нежен и осторожен. Так странно и так непонятно. Вайолет вдруг почувствовала себя очень хрупкой и защищенной. Не так, как в семье, где ею командовали, она оказалась будто под надежной крышей дома. Пальцы у графа были длинные, удивительно элегантные. Ей хотелось раствориться в тепле его тела, впитаться в него, как вода впитывается в землю. Вайолет чувствовала себя опьяневшей и изо всех сил старалась побороть это ощущение.

Молчание затянулось.

Когда граф наконец заговорил, ее волосы чуть затрепетали от его дыхания.

— Возьмите картофелину, мисс Редмонд.

Он передал ей уже согретый теплом его руки клубень.

Геркулес молча смотрел на них, распахнув глаза от удивления.

— А теперь возьмите нож, — тихо продолжил граф.

Через пару мгновений острый короткий нож оказался в ее пальцах.

— Осторожнее.

Казалось, эти слова относились скорее не к ножу, а к самому графу, и его рука бережно накрыла руку Вайолет.

Вайолет в изумлении глядела на эту руку. По ее телу пробежала горячая дрожь. Когда руки графа коснулись ее, она не могла не представить, каково это — лежать в его объятиях.

Наконец она поняла, что происходит: очередная шахматная партия.

Но вместо ферзей и коней они с самого начала использовали бутоны жасмина, картофелины и встречи в тенистом саду, когда на Вайолет было платье с низким декольте.

Как можно победить в этой игре?

— Отведите нож в сторону, — почти шепотом произнес граф.

От его голоса мурашки побежали у Вайолет по телу.

Он медленно водил ее рукой, и вместе они счистили тонкую, вьющуюся ленточку кожуры.

Вайолет подумала, что граф медленно и подробно показывает ей, как именно он станет раздевать ее, если выпадет такая возможность.

«Я могу воспользоваться вами, когда пожелаю».

Почему же тогда он не поцеловал ее в саду?

Мгновение все молча глупо любовались очищенной кожурой. Геркулес даже привстал на цыпочки.

Флинт откашлялся и резко выпрямился. Он стоял рядом с Вайолет, удивленно протирая глаза, словно только что ходил во сне и теперь был изумлен, увидев себя перед картошкой. Во взгляде капитана сквозил легкий упрек. Он настороженно смотрел на Вайолет.

— Каждый должен чувствовать себя нужным, мисс Редмонд, — наконец тихо произнес он, потом коротко кивнул и вышел из камбуза.

Геркулес повернулся к Вайолет, задумчиво сжал губы, свел густые брови, пожал плечами.

— Теперь вы будете чистить, а я смотреть, — приказал он.

Она была словно одурманена присутствием графа, ее руки дрожали, но ей удалось снять ленточку кожуры под пристальным взглядом Геркулеса. Он вздохнул и отвернулся.

— Постарайтесь очистить всю. Если порежетесь, кровь не должна попасть в пищу.

Геркулес принялся рубить мясо и отмеривать муку, а Вайолет тем временем тщательно очистила картофелину. Геркулес внимательно осмотрел ее и остался недоволен.

— Вы счистили больше картофеля, чем кожуры! Посмотрите, почти ничего не осталось! Не надо бояться ножа.

— На вашем месте я бы этого не говорила, — мрачно возразила Вайолет.

Она не привыкла, чтобы ее критиковали, тем более за какую-то картошку.

Кустистые брови Геркулеса поползли наверх.

— Попробуйте еще раз.

Он снова занялся своими делами и запел. Вайолет тут же узнала этот мотив песенки про то, как Колин Эверси избежал повешения.

«И если вы думаете, что больше не увидите Колина Эверси…»

В конце концов, Вайолет была из семейства Редмонд и, подобно своему брату Майлзу, отличалась аккуратностью, пусть до сих пор это и касалось лишь вышивки и ежедневного туалета. Вайолет хотела быть лучшей во всем. Вторая картофелина была очищена безупречно.

Геркулес придирчиво вертел ее в руках, словно надеялся найти отверстие.

— Красиво, — радостно объявил он. — А теперь поторопитесь. Нам надо накормить рагу два десятка матросов.

Постепенно негодование Вайолет прошло, и монотонное занятие стало ей даже нравиться. Гора очищенного картофеля росла, Геркулес резал его на куски, и Вайолет настолько переполнила гордость за свое участие в приготовлении обеда, что она осмелилась начать разговор.

Естественно, ей хотелось побольше узнать про графа.

— Как вы начали службу у капитана?

— Мы вместе сидели в тюрьме.

— В тюрьме? Что же вы натворили? Только не говорите, что кого-то зарезали мясным ножом!

— Мы оба сидели в турецкой тюрьме. А потом мы… — Геркулес потряс в воздухе ножом, очевидно, изображая сражение на мечах или ножах, — сбежали. Я был ранен в ногу.

Кажется, жизненный путь графа был более извилист, чем у Одиссея.

Вайолет с трудом подбирала слова.

— Понятно, но как вы оба оказались в тюрьме?

— Мы были на корабле, который захватили пираты. Они забрали весь груз и бросили матросов в тюрьму. Они надеялись получить выкуп, но мы с Флинтом бедняки и остальная команда тоже; поэтому нас оставили гнить в тюрьме. Я не могу быстро ходить; прострелили ногу. Капитан тоже был ранен, но не сильно. Он мог сбежать в любое время. Стражники глупы, ленивы и жестоки. Но им не сравниться с Флинтом. Он не оставлял меня почти год.

— Вы провели за решеткой целый год? И он вас не оставил?

Вайолет не могла представить этого поразительного человека, привыкшего бороздить моря, в каменном мешке.

— Там почти не было решеток, одни стены и маленькое окошко, — Геркулес изобразил в воздухе квадрат размером не более двух футов. — Но нам позволяли гулять во дворе. Раз в день мы видели солнце. Из выпавших из стены камней мы сделали оружие: точили их о стену каждую ночь, пока не стали острыми. — Геркулес снова взмахнул ножом. — Потом ночью мы перелезли через стену и напали на стражников, двоих убили.

У Вайолет вновь закружилась голова.

— Всего двоих? — насмешливо переспросила она.

Мужчины…

И такой человек теперь охотился за ее братом. Там, где другие натыкались на стены, он умел находить выход.

Геркулес не понял иронии.

— Капитан Флинт знал, что я могу сражаться, могу готовить и последую за ним повсюду. Поэтому я здесь.

Флинт всегда должен кого-то спасать. Почему? Потому что никто никогда не спасал его? Но Вайолет однажды уже встала на его защиту.

И сделает это снова.

Но что, если врагом окажется Лайон?

Господи! Вайолет на миг зажмурилась, чтобы избавиться от ужасающего видения. Как она могла дойти до такого?

— А чем вы занимались в тюрьме?

Интересно, турецкие тюрьмы такие же, как в Суссексе?

— Флинт все время читал. Пленники приходили и уходили. За некоторых богачей получали выкуп и освобождали их. Они оставляли после себя книги. Флинт читал мне. Он глотает книги, словно это еда. Я много узнал, выучил английский. Наш капитан знает много языков, он побывал в разных странах. В основном это плохие слова. — Геркулес подмигнул. — Без них матросам не обойтись.

Вайолет в этом не сомневалась.

— Чистите дальше, мисс Редмонд, если хотите сегодня поужинать, — сурово приказал Геркулес. — И спасибо вам, — сухо добавил он.

Вайолет знала: эти слова дались ему нелегко.

— Пожалуйста, — спокойно ответила она.

Геркулес собрал куски мяса и бросил в котел.

«Каждый должен чувствовать себя нужным».

И пока чистила картофель рядом с человеком, увидев которого, ее мать перешла бы на другую сторону улицы, Вайолет была растрогана и одновременно рассержена, потому что Флинт понимал ее лучше, чем она сама себя, и нашел способ это ей показать, не забыв и про себя. Таким же образом он спас Лавея и заполучил первого помощника, выручил Геркулеса, и теперь у него был повар, хотя и невероятно вспыльчивый.

Вайолет начала понимать, почему многие были готовы следовать за Флинтом на край света.

Он был невероятно, поразительно умен. И мог позаботиться о себе сам так, как никто прежде не заботился о нем.

Теплое чувство разлилось в ее груди.



Глава 14



В тот вечер Флинт решил поужинать вместе с матросами, а мисс Редмонд еду принесли, как всегда, в каюту. Когда Флинт встал из-за стола, оставив команду за азартной игрой в карты, на небе уже зажигались звезды и розовато-лиловые облака то и дело закрывали лунный лик.

Вайолет стояла, облокотившись на поручни, как будто ждала его.

Ветерок трепал выбившуюся прядь, бесприютную, как она сама. Флинту давно хотелось растрепать ее всегда так безупречно уложенные волосы.

Он быстро подошел к ней, досадливо поймал озорную прядь, наслаждаясь шелковистым прикосновением. Флинту не хватило сил сразу выпустить ее из пальцев. Ему нравилось касаться волос Вайолет.

— Одна сбежала, мисс Редмонд, — шутливо заметил он.

Ее глаз не было видно, но Флинт заметил, как дрогнули в улыбке ее губы. Даже рокот моря не заглушал ее дыхания.

Похоже, сердце Вайолет забилось сильнее.

Флинт был рад, что он тому причиной.

Вайолет медленно взяла прядь волос. Он знал, что ее руки невероятно нежные, потому что сегодня в камбузе касался их своими грубыми ладонями. Кожа была необычайно шелковистая и гладкая, словно символ ее счастливой и благополучной жизни, такой не похожей на его.

Он снова хотел прикоснуться к ней.

Он мог бы это сделать, однако не должен был.

Удивительно, но от легкого соприкосновения их горячих пальцев искры не полетели.