– Нет, просто мне надо заранее знать. Кстати, а в чем будет ваша партнерша? Почему она еще не пришла?

– Я думала, Анечка уже здесь.

И неожиданно разволновалась. Не дай Бог, Петрова передумала и теперь ее заставят одну сниматься.

– Она говорила, что будет ждать меня на студии. На студии или в студии? Как правильнее?

Гримерша придержала рыжую голову.

– Не крутитесь, испортите все. Значит, опять с Димкой заперлись.

– С каким еще Димкой?

– Да с Эдуардом. Они все три дня... – Женщина осеклась на полуслове и осторожно покосилась на Дашу.

Та с отсутствующим видом рассматривала ряды баночек на столе.

– Я имела в виду, с утра до ночи над сценарием работают.

2

Послышался звук открываемой двери, и в огромном зеркале перед собой Даша увидела, как в комнату входит смеющаяся Аня в сопровождении высокого молодого человека атлетического телосложения. Не веря глазам своим, Даша медленно обернулась.

Прямо перед ней стоял широкоплечий блондин с длинными, почти по пояс волосами. Его голову украшала блестящая кожаная кепка, украшенная стразами и еще чем-то металлическим. Узкие бедра обтягивали не менее узкие кожаные брюки. Между брюками и кепкой находился бронзовый, невероятного рельефа торс, самый замечательный из всех, что Даше когда-либо доводилось видеть. Торс частично прикрывала крошечная черная майка, вызывавшая, впрочем, единственное желание – сорвать ее к чертовой матери. Тонкие черты лица эротического ведущего, были, пожалуй, слишком одухотворенными для такого мускулистого тела, однако общая картина получалась на удивление гармоничной.

– Это кто? – надтреснутым голосом поинтересовалась Даша, разом забыв о приличиях.

– Познакомься – это Эдуард. Эдуард Лаймонис. Он ведет передачу, в которой нам с тобой предстоит выступить. – Анна вся искрилась и сияла. – А это Рыжая, ой, прости – Даша. Моя подруга, ну та, про которую я тебе говорила.

Даша какое-то время пристально разглядывала дружелюбно улыбающегося мужчину. Потом вдруг соскочила с кресла и устремилась к выходу. Уже у самых дверей она обернулась и поманила подругу рукой:

– Выйди на минуточку. Мне с тобой поговорить надо.

Аня растерянно последовала за ней в коридор. Отойдя от двери гримерной метров на десять, Даша остановилась и, сунув руки в карманы, наклонилась к самому лицу подруги. Та невольно отпрянула.

– Ты чего? Что случилось?

– Что случилось? – зашипела Даша. – Что случилось? Вы меня тут за кого держите?

– В каком смысле? – еще больше растерялась Анна.

– В каком смысле? – Казалось, еще чуть-чуть и с Дашиных губ закапает пена. – Да он такой же голубой, как и я! Может, я хреновый искусствовед – не знаю, спорить не буду, но мужика от... от... немужика, я, слава Богу, еще отличить могу.

– Как ты можешь отличить гомосексуалиста от... нормального за три секунды? – ядовитым шепотом осведомилась девушка.

– У них во рту что-то...

– Что у них во рту?!

– Ну, не во рту, я неправильно выразилась, а в нижней части лица. В губах, – Даша принялась делать круговые, яростные жесты вокруг своего рта, – ну губах... слабость какая-то...

– Это у тебя в голове слабость какая-то! – окончательно разозлилась Аня. – Тоже мне, специалист-сексолог.

– Да что я, голубых не видела?!

– Где ты их видела?!

– Где, где... везде! И по телевизору, и... везде.

Петрова в бессильной ярости прислонилась к стене. Некоторое время подруги стояли молча. Мимо сновали люди, не обращая на них никакого внимания. Из гримерной показалась голова Лаймониса:

– Девушки, вы куда пропали?

– Сейчас идем. – Аня нервно улыбнулась. – Подожди секундочку.

После того как молодой человек скрылся, она повернула к Даше измученное, бледное лицо:

– Рыжая, я прошу тебя, я тебя умоляю, засунь свое мнение куда хочешь и просто помоги мне. Если ты этого не сделаешь, я сначала убью тебя, а потом себя.

Даша тяжело вздохнула и отвела глаза. Ей было больно смотреть, как страдает ее подруга.

– Анька, я всегда знала, что ты необыкновенный человек. Ты умница, каких мало. Меня, честно говоря, немного удивляло, что ты ни с кем не ходишь, но теперь я поняла почему. – Она на секунду замялась, но все же решила продолжить: – Ты пойми, мы в общем-то тоже ждали своих принцев. Более или менее успешно. Но ждали реальных людей, тех, которые существуют на самом деле. А этот твой... принц, – она гневно указала в сторону гримерной, – на самом деле вообще не существует. Это мираж, призрак. Некий идеальный образ, еще один удачный символ шоу-бизнеса. Здесь вообще все искусственное. Все, что ты видишь, на самом деле обман зрения и чувств. Фата моргана, понимаешь?

Петрова стояла, не шелохнувшись, черты ее лица неожиданно заострились, но Даша решила идти до конца:

– Анька, я ведь тебе только добра желаю. Поверь, этот вариант безнадежный. И не потому, что Эдуард голубой или зеленый, он просто из другого мира. Ну посмотри, как он выглядит. И посмотри на нас. Мы тоже девки хоть куда, но это все равно, что сравнивать пусть даже отборного хека с осетриной. Это другой уровень. Другое измерение, если хочешь. Таким людям не нужна любовь или семья, они живут ради иного: своей внешности, своей славы... Они в принципе не умеют любить. Пойдем домой, а?

Аня отстранила подругу. Руки ее слегка тряслись, но в глазах сверкала холодная решительность.

– Ты идешь со мной на съемку или нет? – жестко спросила она.

– Иду, – Даша вздохнула. – Куда только твоя душенька захочет. Хочешь на съемку, хочешь на панель – лишь бы тебе было хорошо...

3

Подруги молча вернулись в гримерную. Эдуард, эффектно усевшись верхом на стуле, с азартом обсуждал технику правильного нанесения вечернего макияжа. Даша мрачно выслушала перегруженный специальной терминологией пассаж о необходимости тщательной зачистки крыльев носа и подбородка перед нанесением тонального крема, затем демонстративно завела глаза к потолку и, ни к кому не обращаясь, промолвила:

– А где-то люди сейчас с голоду умирают...

Лаймонис повернулся к ней и заботливо поинтересовался:

– Вы кушать хотите? – В голосе слышался едва заметный прибалтийский акцент.

Аня снова начала бледнеть. Даша с опаской отодвинулась в сторону, секунду поколебалась, а потом, набрав воздуха и решимости, выпалила:

– Эдуард, дело в том, что у меня, как бы это сказать, страх перед незнакомыми людьми. Знаете, как у годовалых детей... Поэтому я хотела бы до съемки к вам привыкнуть. Может, сначала побеседуем в приватной обстановке? Прямо сегодня. Чего время зря тянуть? – Она кинула выразительный взгляд Ане. – В ресторан вечерком сходим. Или, хотите, к нам гости. В карты поиграем, чаю попьем.

У длинноволосого ведущего на лице появилась доброжелательная заинтересованность. Он даже отложил каталог косметики.

– Вы имеете в виду – мы втроем?

– Не обязательно. – Даша из последних сил пыталась сохранять серьезное выражение лица. – Например, мы с Анечкой вдвоем будем, а вы тоже со своим приятелем вдвоем. У вас же наверняка есть какой-нибудь симпатичный приятель? Познакомимся поближе. Расслабимся. В том смысле, что я расслаблюсь, привыкну к вам... Потанцуем. Друг с другом. Как-нибудь...

Гримерша не выдержала и, фыркнув, выскочила в коридор. У Ани взгляд стал до странности неподвижным. Но Эдуард, казалось, не замечал подтекста, звучащего в словах рыжеволосой интриганки. Он лишь чарующе улыбнулся и кивнул головой. Светлые шелковистые волосы упали на загорелое лицо.

– Идет. Давайте сегодня. – В глазах промелькнуло лукавство. – Чтобы вы успели ко мне привыкнуть. Телефон Анны у меня есть, и, если не возражаете, ровно в пять я позвоню. Только давайте лучше у меня дома соберемся. – Лаймонис виновато улыбнулся. – В общественном месте я уже расслабиться не смогу. Все время подходят, спрашивают...

– Кто бы сомневался, – понимающе отозвалась Рыжая. – Не переживайте, все будет абсолютно тайным, никто ничего не узнает. – Она заговорщически подмигнула телеведущему. – Ну, будем надеяться на приятные неожиданности, и всяческих вам творческих успехов, и всех благ и...

Аня, не дожидаясь окончания запутанной речи, вытолкала подругу в коридор и только тогда отпустила Дашину руку.

– Ты что, с ума сошла? А если бы он отказался? – раздраженно набросилась она на подругу.

Неугомонная Даша потерла плечо:

– Послушай, я даю тебе советы, как писать программы? Нет. Вот и ты мне не советуй, как с мужиками общаться. – Она задумалась. – Но вполне возможно, что я ошибалась...

– В чем? В чем ошибалась? – нервно вскинула голову Петрова.

– Ладно, поживем увидим. У меня тут, кстати, появилась идея, как совместить приятное с полезным, – и почесала кончик носа.

Глава 20

1

События, последовавшие за той неожиданной встречей на улице, когда он пытался поймать такси, почти не удивили его. Подспудно Лозенко понимал, никогда не смог бы лечь в постель с любой из этих престарелых самок – они были неприятны ему даже в их лучшие годы. В глубине души он свято верил, что судьба не окажется к нему столь жестокой, не заставит пасть в бездонную мерзкую пропасть, откуда возврата уже не будет. Он верил – в самый последний момент обязательно что-нибудь должно случиться. Ну не может же, в самом деле, он – красивый, умный прекрасно воспитанный молодой мужчина – закончить свою жизнь в мутном омуте омерзительной женской похоти!

Герман невольно содрогнулся, вспоминая тот ненастный осенний вечер. Наверное, он просто покончил бы с собой.

Кто мог предположить, что благородный поступок, совершенный им много лет назад, вдруг обернется сказочным предложением и станет началом новой жизни? Жизни, о которой не мог мечтать даже он? И что в мире существуют женщины, которые умеют быть благодарны?

Герман увеличил громкость динамиков и закрыл глаза. «Led Zeppelin» заполнил пространство комнаты, напоминая о той далекой ночи, когда они впервые встретились.

2

Это было под Новый год, в самый разгар его первой университетской сессии. Он сидел в «стекляшке» – читальном зале библиотеки первого гуманитарного корпуса и из последних сил пытался связать расплывающиеся перед глазами слова в единое, хоть немного осмысленное предложение. Огромное помещение библиотеки было ужасно холодным, за стеклами бушевала метель, и всем безумно хотелось есть. К девяти часам вечера в читальном зале оставались лишь самые стойкие и отчаянные. В полуобморочном состоянии студенты разных факультетов сидели над зачитанными до дыр учебниками и молили о конце света, как о единственно возможном избавлении от всего этого кошмара, именуемого зимней сессией.

Когда же наконец тоска достигла своего предела, конечности заледенели, а мозги, наоборот, начали медленно плавиться, со своего места вскочил Костик-адмирал – нервный избалованный юноша с прыщавым лицом – и, со всего размаху запустив толстенным учебником в перепуганную соседку, заорал на всю библиотеку:

– Все! Хватит! Еще одна глава, и я стану импотентом! Закупаем водки и едем ко мне на дачу!

Как ни странно, но немногочисленные сохранившиеся в «стекляшке» студенты вдруг подскочили, как один, словно целый семестр только и ждали этой команды, забросали библиотекаршу книгами и дружной толпой рванули вслед за Костей.

3

Огромная трехэтажная дача Костиного дедушки-адмирала находилась в Серебряном Бору. Всего полчаса понадобилось замученным наукой студентам, чтобы в девять вечера найти ящик водки, поймать автобус, уговорить водителя и благополучно добраться до адмиральской дачи в полном составе.

Это было какое-то безумие, словно последняя ночь перед гибелью Помпеи. Водки купили слишком много, на еду денег уже не хватило, а большинство с утра ничего не ело. Неудивительно, что через час люди начали падать на пол штабелями.

Лозенко почти не пил – после армии приходилось все восстанавливать заново, и он боялся завалить сессию. Сейчас напьешься, и, считай, весь следующий день коту под хвост, а экзамен послезавтра. Поэтому, не без труда стряхнув с себя несколько претенденток, Герман устроился в приятном одиночестве перед весело потрескивающим камином и время от времени подбрасывал в горящий огонь все, что попадалось под руку: поленья, журналы, шахматы...

Грустная мелодия «Soldiers of fortune» разрывала душу. Он уже почти задремал, когда со двора послышались странные звуки. Герман встал, выглянул в окно. На земле, в одном белье, лежала девушка, лицом в снег и стонала. Лозенко открыл форточку и негромко окликнул, но та не отреагировала. Тогда он спустился во двор и принялся трясти ее. Девушку начало рвать.

Возможно, от службы в армии у него еще остались какие-то понятия о взаимопомощи, потому что Герман вытер ей лоб снегом, занес ее в дом, дал выпить воды, подождал, пока ее вырвет еще раз, и уложил спать, накрыв снятым с кого-то ватным одеялом.

Наутро он пришел к ней в комнату и рассказал о том, что произошло. После нескольких лет эмоциональной изоляции ему требовалась хоть чья-нибудь благодарность. К тому же не хотелось, чтобы добрый поступок пропал даром – остальные напились, а он не только поддерживал тепло очага всю ночь, но еще и спас человеческую жизнь.

Девушка, видимо очень страдая от вчерашнего, подняла замутненные глаза и с благодарностью пробормотала:

– Спасибо, Лоза. Я этого никогда не забуду... – И посмотрела на него таким взглядом, что Герман понял сразу: она действительно не забудет.

Глава 21

1

Подруги не переставали переругиваться.

– Рыжая, все твои затеи идиотские. Вот увидишь, они нас пошлют куда подальше.

– Это с чего бы?

– Он же сказал – никаких публичных мест...

– А это не публичное, а очень даже приличное. И вообще, с какой стати мы должны за ними заезжать? Что это за мода такая? Сегодня мы сами их на свидание привозим, а завтра что? Кофе в постель принесем?

Аня одной рукой вела машину, второй интенсивно растирала виски.

– Ну что ты мелешь? Какое свидание? Мы что, по-твоему, на свидание едем?

– А куда, на работу, что ли?!

– Запомни раз и навсегда, – Петрова зловеще понизила голос, – заруби на носу или на чем хочешь: Эдик ходит на свидание с молодым человеком по имени Леонид. А я с тобой. Ты когда-нибудь привыкнешь к этой мысли?

– Гадство, – выругалась Даша. – Нет, это просто замечательно! Я должна сидеть в компании двух интересных мужиков и при этом обниматься с тобой! За что такая несправедливость?

Подруга подозрительно покосилась на нее:

– И не вздумай там с ними флиртовать – я тогда не знаю, что с тобой сделаю!

Даша горько рассмеялась и обратилась к лобовому стеклу:

– Спрашивается – зачем я в Москву приезжала? В Праге пять лет жила как монашка и здесь то же самое...

– А зачем тебе мужики? – ядовито парировала Аня. – Ты же клад ищешь...

– Можно подумать, одно другому мешает!

Девушка безнадежно махнула рукой и остановила машину.

– Давай, выметайся. И смотри без глупостей – я тебя предупредила.

2

Дверь открыл крупный, немного сутулый мужчина лет тридцати пяти, с густыми черными волосами, зачесанными назад. С первого взгляда черты его лица могли показаться грубоватыми: крупный мясистый нос, полные, немного вывернутые губы, широкий лоб с выступающими надбровными дугами. Однако что-то в его лице все же притягивало и, присмотревшись, его можно было назвать даже приятными. Крайне неприятным у незнакомца был только взгляд – темные, глубоко посаженные глаза смотрели настороженно и недружелюбно.

– Привет! – не выдержала Даша и робко взмахнула лапкой. – А мы к вам в гости. Пустите?

Взгляд мужчины стал еще менее любезным.

– Меня зовут Леонид, – заговорил он, и каждое его слово напоминало плевок. – А вы, я так понимаю, и есть те самые Маня с Ганей?

Подруги растерянно переглянулись.

– Даша с Аней, – наконец выговорила та, которая была рыжее.

Неприветливый хозяин брезгливо сморщил мясистый нос.

– Я так и сказал. Заходите, раз пришли. – После чего развернулся и без дополнительных комментариев ушагал обратно в глубь квартиры.

– Как ты думаешь, обувь надо снимать? – растерянным шепотом спросила Даша.

– Понятия не имею.

– Ладно, пойдем так. Потом пропылесосят – не развалятся. И сумку возьми с собой, а то кто их знает...

Аня осуждающе покачала головой, но сумку взяла.

3

Женщины вошли в огромную светлую комнату с эркером. Леонид сидел в рабочем кресле – к компьютеру передом, к гостям задом – и преспокойно раскладывал пасьянс. Если бы экран его компьютера был перегружен цифрами или сводками, Даша попросту не обратила бы на это никакого внимания. Она бы пережила даже ожесточенную битву в DOOM или самую дурацкую стрелялку с леталкой, но циничное раскладывание «косынки» могло вывести из себя и менее темпераментного человека, чем она.

– А где наш Эдик? – с подъемом спросила Даша.

– Ваш – не знаю. А наш – где надо, – не поворачивая головы, ответил Леонид.

Даша потеряла дар речи. Мало того, что вся затея со съемками перестала казаться ей забавной, так еще этот недочеловек ведет себя с ними, как с биологическим мусором.

Раздумывая, чем бы досадить негостеприимному хозяину, она подошла к невысокой бамбуковой этажерке и принялась внимательно изучать корешки книг. В основной своей массе потрепанные переплеты хранили знания по физике, астрофизике, квантовой механике и еще паре наук, не представляющих никакой ценности с точки зрения одинокой тридцатилетней женщины. Удивил ее, пожалуй, только самоучитель игры на тромбоне и толстенный труд по орнитологии на французском языке. Еще раз внимательно оглядев хрупкую этажерку и, не обнаружив на ней никаких бьющихся предметов, Даша без особых усилий и угрызений совести опрокинула все сооружение на пол.

Аня, не предполагавшая подобного хода событий, испугалась ничуть не меньше хозяина, который просто взвился на стуле.

– Какая же я неловкая, – без малейшей тени смущения вымолвила Даша. – А вы тоже догадались, такую хрупкую вещь на самом проходе ставить.

Физик, белый от злости, бросился собирать книги.

– Вы... вы... могли их повредить. А некоторым изданиям цены нет! – еле сдерживая гнев, выкрикнул он.

– Это какому же? Самоучителю игры на тромбоне? Кстати, что-то я инструмента нигде не вижу. Или вы так, на виртуальном дудите?

Физик-тромбонист одарил ее взглядом, полным жгучей ненависти, и, возможно, перешел бы к более активным действиям, но щелкнул замок входной двери, и в гостиную вошел улыбающийся и блестящий во всех смыслах слова Эдуард.

4

Едва увидев расшитые серебром брюки, Даша позабыла всякую неприязнь к недоброжелательному Леониду и перекинулась на вновь прибывшего:

– Эдик! – выдохнула она. – Я просто слепну от вашей красоты. Даже не знаю, от чего я быстрее ослепну: от нее или от вашего роскошного костюма. Как жалко, что у нас с вами размер разный. Обязательно попросила бы напрокат. Особенно бруки, особенно бруки! Ну-ка, поворотись-ка, брат, задом...

Странно, но физик и Аня реагировали на происходящее в каком-то синхронном режиме: сначала они недоумевали, потом на их лицах промелькнула обида, затем раздражение и наконец ярость.

– Успокойся! – одновременно рявкнули они и удивленно посмотрели друг на друга.

А Эдуард только добродушно рассмеялся:

– Все шутишь? Рыжие все такие, – и легонько потрепал ее по кудрям. – Ну-с, мои дорогие, какая у нас программа на вечер? Я так спешил вас увидеть, что даже не успел переодеться. Снимали клип, я, конечно, не пел, но крыльями с удовольствием помахал, – и, разведя руки в стороны, он продемонстрировал струящийся серебристый плащ. – Нравится?

– Очень красиво, – тихо произнесла Аня и покраснела.

Даша завела глаза к потолку.

– Очень красиво, – передразнила она подругу. – Эдик, с вами, часом, девушки не боятся ходить? Вы их не затмеваете своей красотой?

Со стороны Ани и физика снова раздалось шипение.

– Вы прямо как стереомагнитофон, – заметила Даша.

– Я лучше переоденусь, от греха подальше, – рассмеялся Эдуард, – а вы не ссорьтесь и поведайте, что это был за тайный план, о котором вы столько рассказывали?

Даша испугалась, что как только краса телевидения выйдет переодеваться в другую комнату, эти двое ее сожрут без предупреждения. Но Лаймонис, как ни в чем не бывало, принялся преспокойно раздеваться на их глазах.

Увидев роскошное загорелое мужское тело в одних крошечных плавках, Даша замерла и напрочь позабыла все, что хотела сказать.

– А... – начала она и замолчала.

Воцарившаяся тишина заставила Эдуарда оглянуться.

– О, Боже! – воскликнул он и поспешил накинуть легкий шелковый халат. – Я совсем отвык от женского общества в этой квартире. Прошу великодушно меня извинить. Надеюсь, я не оскорбил вас? Дашенька, с вами все в порядке? – Лаймонис подошел к ней и, наклонившись, заглянул ей в лицо.

Но Даша, как загипнотизированная, следила за развевающимися фалдами халата, не в силах отвести глаз от его разреза.

– Со мной? Да... Все в полном порядке, – она нервно захихикала. – Я, знаете ли, тоже отвыкла... Вернее, и не привыкала. Короче, давненько, давненько... Кстати, по поводу плана, мы ведь хотели предложить вам пойти на стриптиз. Наш друг – директор, вернее, владелец одного стриптиз-клуба, а сегодня там юбилей... Клуба, конечно, не друга, и вот он нам выделил четыре билета, за самым хорошим столиком...

– Послушайте, – астрофизик-тромбонист выступил вперед, – вы, вообще, в своем уме – предлагать нам – нам! – он потыкал себя в грудь указательным пальцем, – пойти на жалкое зрелище, где толпа голых девиц пытается заработать тридцать серебряников столь убогим и непристойным образом?

Подруги растерянно молчали. Они и не предполагали столь яростного отпора. В том виде, в каком его подал Леонид, предложение действительно звучало гнусно.

– Послушайте, господин Моралкин, – наконец оклемалась Даша и выступила вперед. – Во-первых, мне не понятно, почему вы считаете этот способ зарабатывания денег недостойным, а во-вторых, – она выдержала многозначительную паузу, – я предлагаю пойти на мужской стриптиз. Или вид голого мужского тела вам также не приятен? – Не дождавшись ответа от побелевшего физика, она повернулась к длинноволосому ведущему. – Эдик, одевайтесь и идемте с нами – он недостоин вас. Он мужской шовинист.

Леонид вдруг как-то нехорошо прищурился, пристально посмотрел на Дашу, потом перевел взгляд на Аню, пребывавшую в полуобморочном от горя состоянии, и вполголоса произнес:

– Эдик, можно тебя на минуточку.

– Дамы, прошу прощения... – Лаймонис чарующе улыбнулся и выпорхнул из комнаты вслед за приятелем.

Подруги остались в одиночестве.

– Рыжая, – Анин голос дрожал, – как ты можешь со мной так поступить? Для меня это вопрос жизни и смерти, а ты не в состоянии хоть на секунду закрыть свой противный рот?

– Успокойся, – отмахнулась Даша. – Как мужиков на место ставить, не тебе меня учить. Вот увидишь, к концу вечера они у нас с руки клевать будут.

Анины проклятия остановило лишь возвращение хозяев.

Перемена была разительной. На этот раз Леонид просто излучал добро и радость, а Лаймонис, напротив, заметно помрачнел.

– Девушки, я был не прав, – с ходу начал физик и поднял руки вверх, как бы сдаваясь. – Вместо того, чтобы ругаться, давайте лучше познакомимся поближе. Нам ведь придется провести вместе долгий и буйный вечер? Правильно я понимаю?

Подруги воззрились на него с откровенным недоумением. Но Леонид, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Вот так работаешь, работаешь, а о земных удовольствиях совсем забываешь. – Физик указал Даше на низкий кожаный диван, подождал, пока она сядет, и пристроился рядом. – Какое счастье, что иногда приходят такие симпатичные девчонки и сбивают с нудного, неинтересного ритма жизни.

Подруги продолжали настороженно молчать.

– Мы тут с Эдиком посоветовались и решили, а почему, собственно, и правда немного не повеселиться?

– Леня, вы меня простите, но я не очень понимаю, о чем идет речь, – осторожно заметила Даша.

Леонид усмехнулся и подвинулся к ней поближе, так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Как сказала ваша знаменитая лидер Селина Карее: все в жизни взаимозаменяемо. Так?

– Да, очень правильные слова, – пробормотала молодая женщина, лихорадочно соображая, как ей дальше себя вести.

Кто такая Карее, она не знала. Она даже не знала, должна ли ее знать. Кроме этого, Даша испытывала все большее беспокойство относительно неуклонно сокращающего расстояния между ней и физиком. И хотя близость гомосексуалиста вроде бы ничем ее чести не угрожала, окончательной уверенности в этом не было. Нарастало ощущение смутной тревоги. Приблизительно такой же, какую испытывает первоклассница, оказавшаяся в темном лесу с маньяком.

– Ты ведь наверняка была на последнем съезде в Праге? Как там наши? – продолжал мягко наступать физик-тромбонист.

– Я... мы... Мы, так сказать, начинающие лесбиянки, – проблеяла Даша. Причем слово «лесбиянки» она произнесла стыдливым шепотом.

– Начинающие? Боже, как это интересно! Представляешь, сколько всего перед тобой непознанного, сколько открытий тебе предстоит совершить... – Леонид вдохнул запах ее волос и закрыл глаза.

Даша обмерла. Некоторое время она сидела, боясь пошелохнуться.

Неожиданно голос мужчины стал жестким:

– А тебе не кажется, что выражение «начинающая лесбиянка», как бы это сказать, немного глупое?

– Да, совсем глупое.

Повисла тишина. Эдуард, сидя в кресле, спокойно наблюдал за происходящим, в его глазах даже появился оттенок сочувствия, Аня же готова была провалиться сквозь землю. Тем временем Леонид встал, прошелся по комнате, потом вдруг резко обернулся и обратился опять-таки к Даше.

– Тебя не смутит тот факт, что женщины по имени Селина Карее не существует? И что никакого съезда в Праге в этом году не проводилось?

Подруги переглянулись. Даша набрала воздуха и с апломбом выдохнула:

– Я же сказала, что мы только начинаем!

Физик присел на край стола и спокойно вытащил из-под свитера пистолет. Осмотрев, снял его с предохранителя и положил руку с оружием на колено.

– Ну, думаю, на сегодня вранья хватит, мои красавицы, выкладывайте, что у вас за проблемы.

Женщины заледенели от ужаса.

– Итак, я вас внимательно слушаю.

– Это была ее идея, – хрипло выдавила Аня.

– Моя идея?! – немедленно взорвалась Даша. Даже вся экстремальность ситуации не позволила ей сдержать возмущение по поводу столь вопиющей несправедливости. – Моя идея?! Да ты что, Петрова, совсем от своей любви ошалела?

Аня растерянно смотрела на разбушевавшуюся подругу.

– Ой, простите, это действительно была моя идея. Просто привыкла к тому, что все самые дурацкие мысли приходят именно в ее голову, поэтому автоматически...

– Дурацкие? Это у меня мысли дурацкие? А у тебя они, разумеется, просто гениальные. За мои идеи нас, по крайней мере, никто укокошить не пытался.

И Аня сорвалась. Видимо, дало о себе знать напряжение последних дней:

– Тебя-то, конечно, никто не пытался! А другие? Макеев мертв, Игорек до сих пор к врачу ходит! А муж твой где? Скажи, скажи им, где твой муж?

– Подождите, дамы, вы о чем? – Леонид выглядел немного ошалелым. – Какой муж? Какие идеи? Ну-ка, давайте все по порядку. О какой идее идет речь?

Даша отбросила со лба рыжую прядь и обличительно кивнула на подругу:

– Эта ненормальная влюбилась в Эдика и ничего умнее не придумала, как предложить мне сделаться на время лесбиянкой.

– Зачем?!

– Чтобы прийти к нему на передачу и познакомиться.

Физик потряс головой.

– Подожди, ты хочешь сказать, что вы обе натуралки, и при этом одна из вас хотела совратить Эдика?

– Нет, – ответила Аня.

– Да, – ответил Даша.

– Я же тебе сказал, что они просто со странностями, – вполголоса заметил Лаймонис и пожал плечами.

Даша зло рассмеялась.

– Видишь, какого он о тебе высокого мнения! Стоило ради этого мучиться. – Затем, с опаской покосившись на пистолет, очень любезно обратилась к физику: – Послушайте, Леонид, да, мы признаемся, что пытались ввести в заблуждение вас и вашего друга, но вы должны учитывать смягчающие обстоятельства... Поверьте, любовь женщины к мужчине вовсе не повод брать на себя двойное убийство... И мы ни в коей мере не хотели в вашем лице оскорбить, э... всех гомосексуалистов страны. Да и билеты на стриптиз пропадут.

– Нет, она непробиваемая. – Физик сунул пистолет в ящик стола и закрыл его на ключ. – Но я почему-то ей верю. Так что же вы теперь хотите?

– Да, действительно, – Даша обернулась к подруге, – чего еще твоей душеньке угодно? Познакомиться с Джеком Потрошителем?

На Анечку было жалко смотреть. Она съежилась в своем углу, закрыла лицо руками, плечи ее вздрагивали.

– Ну-у-у... – протянул Эдуард. – Так не годится. – Он подошел к Ане и присел рядом с ней. – Плакать совсем не надо. Да и зачем такие сложности? Можно ведь было просто прийти в студию и поговорить. Я же человек, а не зверь какой-то...

– Это все она! – гневно выкрикнула Аня. – Это она сказала, что ты осетрина, а я хек замученный! Это она сказала, что ты живешь на другом свете...

– Не на другом свете, в другом мире, – пробурчала невинно обвиненная и пожала плечами. – Давайте, валите все на рыжую.

– Ну какой же ты хек? – рассмеялся Лаймонис. – Ты очень даже милая молодая дама. – Потом обернулся к Даше и осуждающе покачал головой: – Зачем же ты так? Она ведь твоя подруга.

Молодая женщина вспыхнула.

– Да отстаньте вы от меня! Сборище сумасшедших. Это что – нормальная форма общения – под дулом пистолета?

Эдуард посмотрел на своего приятеля и вопросительно приподнял брови. Тот отрицательно покачал головой и слез со стола.

– Ладно, девушки, приношу вам свои извинения и в качестве компенсации соглашаюсь идти с вами на стриптиз.

– Счастье-то какое привалило! – начала было Даша, но Петрова сердито шикнула:

– Рыжая, умолкни. Придем домой – я с тобой разберусь.

– Теперь вы поняли, почему я никогда не стану лесбиянкой? – ехидно произнесла Даша, затем вытащила из сумки косметичку и протянула подруге: – На, иди в ванную и приведи себя в порядок. На чьей машине едем?

Глава 22

1

Культпоход па стриптиз начался с сюрприза. Едва сдружившаяся четверка переступила порог клуба, как их незамедлительно обыскали и попросили предъявить паспорта.

– Зачем это вам мой паспорт? – сварливо поинтересовалась Даша.

– На эротические шоу не могут ходить люди моложе восемнадцати лет. То же самое касается и распивания спиртных напитков.

– А я, по-вашему, выгляжу моложе восемнадцати? – впервые с тех пор, как ей исполнилось двадцать пять лет, Даша испытала что-то похожее на гордость.

– Вы выглядите прекрасно, – уклонился от прямого ответа охранник. – Но закон есть закон.

– Спасибо большое. – Даша состроила ему рожу. – А вот этот лысый господин, он тоже хорошо сохранился?

Мужчина, стоящий за ними, отшатнулся. Его спутница хихикнула. Охранник был невозмутим: сохраняя пуленепробиваемое выражение лица, он завел руки за спину и вежливо осведомился:

– Мадам, вы хотите посетить представление или подождете ваших друзей здесь?

Аня не выдержала, отобрала у подруги сумку и вытащила требуемый документ.

– Возьмите, пожалуйста.

Охранник благодарно улыбнулся:

– Спасибо.

Внимательно изучив паспорта, клубный страж протянул их девушке, сидящей за компьютером. Та проворно застучала по клавишам отполированными ноготками. Когда все формальности были надлежащим образом соблюдены, охранник неожиданно расцвел и распахнул дверь, ведущую в зал:

– Добро пожаловать.

2

Клуб поражал шумом, блеском и вызывающей роскошью. В отличие от остальных членов компании, Даша в подобном заведении оказалась впервые и неожиданно для себя растерялась. До этого все ее представления о стриптизе ограничивались короткими отрывками из американских фильмов, поэтому она представляла себе нечто прокуренное и демократичное. Заведение же бывшего студента-биолога скорее напоминало полусветский салон мадам Жу-жу. Даша озиралась по сторонам и пыталась определить адекватную линию поведения.

– Ты чего башкой вертишь? – склонилась к ее уху Аня. – Знакомых ищешь?

– Нет, просто ощущаю себя демимонденкой*. Где Витя-то?

К ним подлетел смазливый молодой человек в одежде умело обнаженного ковбоя. На ковбое были шляпа, шейный платок, сапоги и длинные мохнатые полуштаны. Другого слова Даша подобрать не смогла, так как собственно штанины были только спереди, сзади они представляли собой крошечные кожаные шорты.

– Ваши пригласительные, пожалуйста. – Эротический покоритель быков улыбнулся. – Ах, вы гости господина Максимова! – Улыбка очаровашки стала еще шире. – Буду рад проводить вас на место, следуйте за мной.

Четверка, ловко маневрируя, поспешила за своим проводником. Даша, как ни старалась, не могла отвести взгляда от его стройных ног. В рыжей голове неотступно вертелась мысль – бреет ковбоец свои ноги, щиплет или они у него от рождения такие гладкие.

Под любопытствующими взорами окружающих компания разместилась за резервированным для них столиком. Место оказалось одним из лучших. Стол находился на некоем возвышении и представлял собой стилизованную беседку, что позволяло чувствовать себя в относительной изоляции от остальных посетителей. Даша осмотрелась. К ее немалому удивлению, количество мужчин и женщин в клубе было почти одинаковым. Многие из присутствующих, особенно женщины, узнавали Эдуарда и даже посылали ему воздушные поцелуи. Лаймонис в ответ улыбался своей мягкой обаятельной улыбкой. Дамы тут же начинали перешептываться.

Даша, внимательно следившая за всеми перемигиваниями, наконец не выдержала:

– Вот ведь что удивительно, – начала она, как бы размышляя вслух, – женщины на Эдика обращают гораздо большее внимания, чем мужчины. Интересно, почему?

Но Леонид не дал развить щекотливую тему:

– Потому же, почему мы сейчас ползаем по земле, а не валяемся в райских кущах...

– В смысле, что запретный плод сладок?

– Именно.

Даша задумалась.

– А в таком случае, мы вас не скомпрометируем, часом? Эдуард удивился:

– В каком смысле?

– Ну, удобно ли вам... – она замялась.

– Удобно ли нам появляться в обществе двух лесбиянок? – Он рассмеялся. – Почему бы нет?

– Я... – Даша смутилась еще больше. – Я хотела сказать, что не смогу принять участие в твоей передаче. Понимаю, анонс там, реклама и все такое прочее, но... Извини...

Великодушный телеведущий ободряюще похлопал ее по руке:

– Я бы и сам вам отказал. Не думайте, что остальные глупее. Поставь вас обеих перед камерой и конец – вы поплыли бы через полминуты. Но, насколько я понял, цели у вас были совсем другие? – Он кинул быстрый взгляд на Анну.

– Слушай, Эдик, – Даша заговорщицки наклонилась в его сторону. – А что, у вас с Петровой действительно ничего не может получиться?

Аня со всей силы лягнула подругу под столом ногой.

– Да замолчишь ты когда-нибудь?!

– Зараза, – сморщилась Даша и потерла ушибленное место. – Для тебя же стараюсь.

– Барышни, а вас не смущает мое присутствие? – с нескрываемой издевкой поинтересовался физик-тромбонист.

– Извини, Леня, все время про тебя забываю. – Рыжеволосая сводница деланно улыбнулась. – Но, честно говоря, мне кажется, что вы с Эдиком, как бы это сказать, ну, не совсем друг другу подходите. Несерьезно это у вас. А вот Анечка – это другое дело...

– Ну где человеку мозгов купить? – ни к кому не обращаясь, пробормотала Петрова и безнадежно махнула рукой.

– Чем же это мы не подходим друг другу? – осведомился Леонид, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

Даша посмотрела на потолок, где крутился огромный зеркальный шар, потом по сторонам и, словно не понимая, о чем здесь можно вообще спорить, нехотя вымолвила:

– У вас пол одинаковый. Вы даже детей иметь не сможете. А вот Анечка...

Мужчины не выдержали и дружно расхохотались, Петрова сердито сверкнула глазами:

– Рыжая, будешь продолжать в таком же духе – я уйду! Накалившиеся страсти не дошли до предела лишь благодаря появлению хозяина заведения.

______________ 

*Дамой полусвета (фр.) 

3

Поначалу Даша даже не поняла, кто перед ней стоит. Худенький, застенчивый паренек, которого она помнила по студенческим годам, неожиданно превратился в крупного, оплывшего мужчину с мешками под глазами и наполовину седой головой.

– О, Боже, – прошептала она, прикрывая рот рукою.