— Да это ты с ним вылетела из самолета. Оторвала от массажного стола, наверное, — пояснил Иван. — Надень на себя как спасательный круг, вроде не тонет.

— Скорее, как спасательный ошейник, — поправила его Яна, осматриваясь по сторонам, что было делать крайне неудобно.

А везде можно было увидеть линию горизонта, где море сливалось с небом, и ничего больше не просматривалось, ничего — до рези в глазах.

— А где самолет? — спросила она.

— Улетел, — хихикнул Витольд Леонидович. — Нас вот скинул и унесся. А пока мы всплывали, его уже и след простыл.

— Берегов не видно, что же нам делать? Почему нам сразу не дали погибнуть? Так же умирать дольше и мучительней, — сказала Яна и добавила: — Я не умею плавать.

Мужчины держали ее с двух сторон.

— Мы это уже поняли, — ответил ей Иван Демидович. — Я хоть и умею, но долго тоже не продержусь. Я не спортсмен.

— Но ничего, этот ошейник тебе, Яна, не даст утонуть, ты продержишься, — подбодрил Витольд, ломая круг и надевая ей на шею.

— Что значить: я продержусь? Вы мне тут Леонардо Ди Каприо не включайте! Мы все должны продержаться! Я тут одна дрейфовать в этом сиденье от унитаза не собираюсь! Держитесь все за этот обломок! — приказала Яна и закричала: — Смотрите! Смотрите! Вон там! Какой-то столб дыма! Это что? Вулкан? Торнадо?

Мужчины посмотрели в указанном направлении.

— Это дым. Наверное, там разбился наш самолет. Если горит, значит, дотянули до земли или острова. Плывем туда! Это наш ориентир!

Мужчины стали грести слаженными движениями, волоча за собой Яну. Она попыталась было им помочь, хаотично болтыхая руками и ногами, пока они оба не взмолились, чтобы она не отнимала у них последние силы и дала грести спокойно.

— Хватит биться в конвульсиях! Просто расслабься, — попросил Иван.

Волна за волной, гребок за гребком… Яна не понимала, приближаются они к цели или нет. Вообще складывалось впечатление, что они стоят на месте.

— Выжили летчики и Алиса? — спросила Яна.

— Узнаем. Летчики до последнего тянули самолет, чтобы мы выпрыгнули, может, и сами спаслись? Уж стюардессу свою должны были… — ответил Иван Демидович.

— Если бы вы меня не вытащили из моря, я бы не всплыла! — ответила Яна. — Поэтому, если она выпрыгнула одна…

— Не будем преждевременно о грустном, — вздохнул Витольд. — Я вообще не понял, что произошло. Все случилось так быстро.

— Я тоже не успела толком испугаться, — согласилась с ним Яна. — Надеюсь, что топлива в самолете было много и он будет долго гореть. — Поймав несколько недоуменный взгляд Ивана Яна сбивчиво пояснила: — Это же для нас как ориентир! Если дым исчезнет, нам некуда будет плыть!

— Ладно-ладно, уйми свои садистские наклонности. Мы все поняли. Похоже, самолет упал далеко. Плывем, плывем, а толку нет, — ответил Витольд Леонидович.

— Сдаваться нельзя. Это так кажется. Мы немного продвинулись, — ответил Иван. — Плывем дальше.

— Мы же не пропадем в море? — заглянула ему в лицо Яна.

— Нет, конечно! Я уверен, что летчики успели подать сигнал бедствия и сообщить координаты. Или с земли диспетчеры должны были засечь, в каком квадрате пропал самолет. Нас обязательно будут искать. Если мы не успеем доплыть до земли, нас и в море подберут, — успокоил дочь Иван Демидович.

Яна на какое-то время затихла, а потом поняла, что начинает уже замерзать в этой воде. Мокрые длинные волосы тянули ее вниз. И ей приходилось постоянно выплевывать соленую воду, которая попадала в рот.

— Ну, Цветкова дает! — вдруг выдал Витольд Леонидович.

— Чего я даю? — не поняла Яна.

— Да ты все… Я боюсь летать самолетами… А поедемте, ребята, на море, подлечить нервы? А поедемте! То есть, я не знаю, как правильно говорить? Поедем! А мы полетим на частном великолепном самолете! А полетели! И что? Вот это мы подлечили нервы!

— Не бухти, Витольд! Зато сразу вылечишься от всех болезней! — ответил ему Иван. — Принимай соленые ванны!

— Мне кажется, что мы уже распухли от соли и воды, — сказал Витольд, — накупались уже в первый день!

— Это смешно! — усмехнулся Иван, все время с тревогой глядя на Яну.

— Мы счастливчики. Мы выжили после авиакатастрофы! — Иван подмигнул Яне.

— Еще не выжили, — возразил ему Витольд. — Эх, Яна, может, это твой бывший тебе отомстил? Зря ты на него набрасывалась. Решил проблему разом.

— Ты чего такое говоришь? Если бы мы были не в воде, я бы тебя на дуэль вызвал! — возмутился Иван Демидович и плеснул Витольду водой в лицо.

— Тьфу! Да я пошутил. Но самолет-то его!

— Его… Представляю, что с ним будет, когда он узнает, — пробормотал Иван.

— Это когда он узнает, что лишился многих миллионов, то есть своего самолета? — отозвался Витольд, и снова получил порцию воды в лицо.

— Опять шутишь? Я имею в виду, что погибли люди, а особенно Яна, — пояснил Иван Демидович.

— Бедная моя мама, мои дети… — ужаснулась Яна.

Мужчины замолчали. Каждый прикидывал, кто может расстроиться, узнав о его смерти.

Лицо Ивана Демидовича помрачнело.

— Порхал всю жизнь, столько женщин было, а ведь никто и не пожалеет, если умру. Мало того, кто-нибудь даже обрадуется. Скажет, что так ему, старому козлу, и надо! Только сейчас подумал об этом.

— Моя мама помянет, — успокоила его Яна.

— Она будет о тебе горевать, ей не до меня будет.

— Отгорюет обо мне и вспомнит про тебя. Ты — отец ее единственного ребенка. Да и любила она тебя всегда, — ответила Яна.

— Откуда ты знаешь? Она тебе сама сказала? Почему ты так говоришь? — возбудился Иван.

— Женская интуиция. Но жить с тобой она, конечно, не будет, так что губу закатай обратно. У мамы сильно развит инстинкт самосохранения, — ответил Цветкова, всматриваясь вдаль. — А акул здесь нет?

— Меня просто поражает твой оптимизм, — ответил Витольд. — Сплошной позитив!

— Просто впереди что-то торчит, похожее на плавник, — пояснила Яна.

— Только этого еще не хватало!

— Если я буду сильно кричать, это отпугнет акул? — спросила Яна.

— Вряд ли, а вот мы оглохнем, — отозвался Иван Демидович.

Они проплыли еще какое-то время, но ни акул, ни других предметов, похожих на плавник, не встретили.

— У тебя уже галлюцинации начались, как мираж в пустыне, — хмыкнул Витольд Леонидович. — А вот самолет еще дымится. Совсем не затихает.

— И хорошо, мы плывем к нему, мы его видим. И, мне кажется, мы стали чуть ближе, — сказал Иван, дыша уже тяжеловато. — Плохо, что Алису по дороге не нашли.

Дальнейшие события каждый из участников никогда в своей жизни не хотел бы вспоминать. Они плыли и плыли. Кожа, казалось, насквозь пропиталась солью. Силы покидали то одного, то второго, они поочередно подбадривали друг друга и не давали самим себе упасть духом. Им везло, течение понемногу относило их в нужном направлении. И наконец темная земля показалась перед их воспаленными глазами. Странно, но почти не наблюдалось растительности, а дым продолжал идти откуда-то из-за горы.

— Странно, на море нет масляной пленки, она должна была появиться от топлива самолета, — отметил нудный Витольд.

— Может, самолет там… в глубине острова, какие проблемы? — возразил Иван Демидович. — Посмотри, какая огромная земля. Издалека остров казался таким маленьким.

Когда ноги Яны коснулись дна, она даже не поняла, что это твердое дно, на котором можно спокойно стоять. Ее пальцы увязали в чем-то вязком, липком, словно это была грязь или трясина.

— Что это? Какая-то гадость, как будто мы в болоте. Странный песок… да это и не песок. Он темный и очень неприятный, — ответила Яна, понимая, что мужчины даже говорить не могут от усталости.

Все трое начали увязать в этом иле, теряя уже даже не остаток сил, а рассудок. Они выбрались на берег и упали на землю, подняв облако едкой, темной пыли.

— Тьфу! Что это за грязь такая? — посмотрела на свои черные ладони Яна. — Надеюсь, что спасательная операция не только началась, а уже идет полным ходом. Темно тут как-то. Да и жарковато.

Витольд поднялся на ноги и медленно пошел в гору.

— Эй, путник, ты далеко собрался? — прокричал Иван Демидович. — Какой неугомонный.

— Я хочу посмотреть. Скоро вернусь, — ответил патологоанатом, неумолимо удаляясь от них.

Яна с Иваном Демидовичем в изнеможении лежали на земле, в этой непонятной грязи. Они смотрели в потемневшее небо.

— Люди живут и даже не задумываются, что счастье уже в том, что можно нормально ходить по земле. А не падать в воздухе и не тонуть в воде, — произнес Иван, за последние несколько часов испытавший и то, и другое.

— Да уж… это точно не наша стихия, — подтвердила Яна. — Видела бы нас мама.

— Да не дай бог! Ты что?! Она бы уже прокляла меня, не дав ничего объяснить, впрочем, как всегда. В итоге, мы все бы оказались в полном дерьме, а она на троне в короне.

Яна засмеялась:

— Похоже на маму. Но именно такому человеку я могу доверить свою маленькую дочь. А это дорогого стоит. Ты же тоже когда-то полностью возложил на ее хрупкие плечи воспитание своей дочери?

— Укол в самое сердце. Ей доверить можно все, — вздохнул Иван и обеспокоенно оглянулся вокруг. — Что-то здесь не очень хорошо дышится.

— Чего ты хочешь? Море, влажность. Нам бы найти пресной воды, у меня уже губы скоро потрескаются от соли и жажды, — пожаловалась Яна. — Хорошо, не наколотые химией.

— Сейчас отдохнем чуть-чуть и пойдем вглубь острова на поиски воды. Только дождемся Витольда, чтобы не разминуться. Мы все в одинаковых условиях, все измотаны, напуганы и испытываем жажду, — ответил Иван.

— А мы никуда не пойдем, — раздался голос Витольда рядом.

Яна с Иваном синхронно повернули головы и вопросительно уставились на него.

— Чего?

— Я имею в виду, по острову. Тут нечего исследовать и нечего искать. Это не остров, это действующий вулкан. Мы ошиблись, дымится не разбившийся самолет, а кратер вулкана.

Я не шучу. И эта грязь и черная пыль вокруг — это вулканический пепел. Он здесь покрывает все вокруг на многие метры и в ширину, и в глубину. Здесь нет ничего живого, и нет жизни. Мы с вами, господа, оказались на пороховой бочке. И нас в любую секунду может накрыть огненной лавой, — ответил Витольд и сел рядом с ними на пепел.

— И вот теперь я присоединяюсь к Яне и очень жду окончания спасательной операции, — сказал Иван Демидович, отряхивая пепел со светлых волос Яны, которая, услышав слова Витольда, тоже села в позу сфинкса.

— Если вулкан действующий, кто же нас здесь будет искать? — задала она вопрос в никуда. — Твою же… Мартин, найди меня!



Глава пятая



Мартин использовал свои связи и вылетел в Приморск на военном самолете. Стефания Сергеевна хотела полететь на операцию спасения вместе с ним. Но Мартин оказался непреклонен. Она никогда не видела сына таким каменным и сосредоточенным. Мать даже опасалась, что сын может натворить глупостей, и с собой в том числе. Но Мартин решил оградить мать от лишних переживаний. Он старался держать себя в руках, и ему это с трудом удавалось.

В Приморск Мартин привез следователя Анатолия Анатольевича Ситникова из главного следственного управления. По приезду их уже встречали военные и службы спасения, которые сразу же доложили все новости с места крушения самолета.

— Люди? Люди обнаружены? — первым делом спросил Мартин.

— Первый пилот, в абсолютно поврежденном состоянии. Его доставили в больницу, он в коме. Больше ни людей, ни тел. Но радиус поиска поставили в два километра. Мы работаем.

— Плохо работаете! И чтобы я не слышал этого слова — «тел»… Они живы! Яна жива. И радиус надо расширять!

Не горячись, разберемся, — коснулся его плеча Анатолий Анатольевич. — Будем также искать черный ящик.

— Какой к черту ящик?! Людей ищите!

— Извини, Мартин, но это твой частный самолет, он летел и вдруг упал. В этом тоже разобраться надо, причину выяснить.

— Разбирайтесь! Он был полностью исправлен! Каждый месяц, каждую неделю его проверяли, ремонтировали, проводили профилактику, все как положено. Он не налетал еще и половины от положенного срока! Эта лучшая фирма. Не было никаких серьезных поломок. Никогда!

— Ты успокойся! Я тебя ни в чем не обвиняю. Я знаю, что у тебя даже есть право управлять своим же самолетом. Это стандартная процедура, он же разбился.

— С этим не поспоришь, — лицо у Мартина почернело от горя. — Там летел самый дорогой для меня человек, моя любимая женщина. Лучше я бы сам сел за управление самолетом, если это была техническая неисправность, то мы бы погибли вместе.

Почему я не полетел? Я себе этого не прощу никогда в жизни!

— Мартин, никто не должен был погибнуть, успокойся! Нет еще сведений о погибших, — отвел глаза следователь.

— Сколько часов назад произошла катастрофа? — спросил Мартин.

— Три с небольшим.

— И ты мне будешь говорить, чтобы я верил в лучшее? Через сколько минут обычно выясняется, что есть выжившие?

— Не паникуй преждевременно! И не забывай, что здесь море, горы. Сложный рельеф.

Далее Мартину показали на карте место крушения самолета. Это был достаточно большой квадрат, включающий море, два острова и ближайшую береговую линию, которая была уже далеко и, скорее всего, люди, если остались в живых, попали на острова или находились в море.

— Яна не умеет плавать. Яна не умеет плавать… — Эту фразу Мартин в последующее время повторял много раз.

В основном, в пустоту. Окружающие не отвечали ему, они просто не знали, что тут сказать.

Мартин прилетел не просто так. У него был огромный опыт службы в спецвойсках, также он когда-то работал профессиональным телохранителем, а сейчас находился в отличной физической форме, поэтому естественно, что он изъявил желание лично принять участие в поисковой операции. Решение его было непреклонным, да и всем было понятно, что его даже чисто физически не остановить. Поэтому легче было разрешить Мартину участвовать во всем, в чем он хотел.

Мартин летал со спасателями над морем на вертолете, вглядываясь в толщу воды и готовый при необходимости прямо так кинуться в пучину. Плавать он умел — и очень хорошо, за плечами у него был разряд мастера спорта по многоборью. Много раз Мартин корил себя за то, что не находился с Яной в самолете в тот трагический момент, потому что, окажись они вместе в море, она бы не утонула. Он легко отдал бы за Яну жизнь. И это он уже доказал, когда-то спокойно заслонив ее собой от пули. Тогда Мартин получил серьезное огнестрельное ранение, но шел он не на ранение, а на смерть.

Также Мартин принял участие в поисках людей на островах, ради Яны он был готов идти куда угодно и делать это вечно.

Конечно, уже появились какие-то новости. Обломки самолета нашли в море и частично на одном из островов. Нашли ведущего пилота Евгения Владленовича. Его тело лежало на берегу. Он был настолько плох, что сначала подумали, что пилот мертв, и только потом уловили жизнь, нащупав нитевидный пульс, и пострадавшего вертолетом доставили в ближайшую реанимацию. Понятно, что ни говорить, ни давать показания он не мог. Евгений был без сознания. По его состоянию даже медики не давали никаких прогнозов. Второго пилота, стюардессу и трех пассажиров обнаружить пока не удалось.

Поисковые операции не прекращались. Менялись бригады спасателей, военные, не менялся только Мартин. Он не ел, не пил, не спал, даже не присаживался отдохнуть. Когда одна группа спасателей шла в комнату отдыха и за новыми данными, их сменяла вторая группа. А Мартин успевал поработать с двумя группами и еще самостоятельно. Люди уже знали, что он ищет свою любимую, свой экипаж, что для него это личная трагедия.

Вскоре все заметили, что ему стало совсем нехорошо. Мартин курил по три пачки сигарет в сутки, его рвало от усталости, и он сам обратился к медикам с просьбой вколоть ему адреналин, чтобы силы не покинули его. Было понятно, что теперь надо спасать уже его самого. Все также понимали, что по-хорошему Мартина не уговорить. Глаза у него были красные, руки дрожали, но он не останавливался. Медсестра из службы спасения, переговорив с врачом, принесла Мартину очередную порцию кофе, щедро сдобренную лошадиной дозой снотворного.

Он все рвался снова прочесывать остров, но она усадила его рядом с собой, ухватив за руку, якобы посмотреть карту, отметить пройденные районы. Мартин обмяк, что-то пытался сказать, речь перешла в бред. Зрачки темных красивых глаз расширились, веки с густыми, загнутыми вверх ресницами закрылись. Медсестра невольно засмотрелась на Мартина, на его высокие скулы, красивую линию подбородка, крепкую шею с пульсирующей жилкой, которой касались слегка вьющиеся волосы потрясающего темно-коричневого цвета со слегка каштановым оттенком. Из раздумий ее вывела подошедшая врач:

— Ну что? Наш план сработал? Герой отключился?

— Эх, если бы меня так кто-то любил! — вздохнула медсестра. — Он же с ума сходит по той женщине, которая летела в самолете!

— Думаю, что вопрос не в том, кто кого любит, перед нами просто потрясающий мужчина. От него и правда глаз не отвести, — ответила врач медицины катастроф, беря Мартина за запястье. — Пульс зашкаливает. Эй, ребята! Давай его на носилки и в медицинский шатер на койку.

— Это же не пострадавший в авиакатастрофе! — ответил один из спасателей.

— Это мне решать! По моему мнению, он сейчас самый пострадавший. Несите. А ты, Поля, готовь капельницы. В обе руки поставим от обезвоживания — транквилизаторы, сердечные. Тут все надо капать. А то, не дай бог, еще помрет от острой сердечной недостаточности.



Яна сидела на берегу рядом с Иваном Демидовичем, прижавшись к нему всем телом. Ее кожа горела огнем — то ли от соленой воды, которая, казалось, пропитала тело насквозь, то ли причиной была эта странная черная пыль, которая тоже въелась в кожу, белые волосы стали уже серыми. Глаза слезились от солнца, а, может, и сосуды полопались от перепада давления и удара о воду.

— Вот так вот, дочь, — вздохнул Иван и заплакал.

— Ты чего? — спросила Яна.

— Очень боялся за тебя, когда мы плыли. Виду только не подавал. За тебя боялся. Сам-то уже старый, думал, вдруг не доплыву? Тебе еще жить и жить. Не знаю, думал, доживу ли я до того момента, — чтобы ты меня отцом назвала? Только открылся и все, конец…

— Успокойся, мы выжили, — потерлась о его плечо Яна, которая не знала, что ему ответить.

Она всю жизнь считала отцом другого мужчину, и это известие и для нее стало сюрпризом.

— А я хочу вам сказать, ребята, что нам — каюк, — присоединился к ним патологоанатом Витольд Леонидович. — Ни хрена мы не на острове, и нет тут никакого разбившегося самолета, — он присел с другой стороны от Яны. — Все подтвердилось. Я все проверил. Жизни здесь не наблюдается, ну, кроме нас, конечно. Сколько мы протянем?

Иван Демидович закрыл своими широкими ладонями уши Яны и грязно выругался.

— Да, именно там мы и находимся, — подтвердил Витольд.

— И что теперь делать? — спросила Яна. — То-то тут так жарко. А лава не потечет на нас? — оглянулась она.

— А кто ее знает? Текла, наверное, уже и не один раз. Я не вулканолог, я — патологоанатом, — ответил Витольд, опасливо оглядываясь.

— Поэтому ты и сказал, что нам хана? Это — профессиональный взгляд? — усмехнулся Иван, тоже оглядываясь назад, в любую секунду готовый закрыть Яну своим телом.

— Вот мы лошары! Приплыли, спасаясь, на вулкан! — встала Яна. — Теперь мы опять должны спасаться?

— Я не могу плыть, по крайней мере, сейчас, да и куда? Может, будем ждать помощь? — сказал Витольд.

— На вулкане нас вряд ли будут искать. Может, сами что-то сделаем? — не сдавалась Яна. — Здесь есть что живое? Вода? Пища?

— Думаю, что воды и пищи точно нет. А живое? Ты что имеешь в виду?

— Деревья, кусты.

— Не знаю. Может, не все выжег вулкан? — пожал плечами Витольд.

— Я пойду вдоль острова в поисках древесины, — сказала Яна.

— Позвольте спросить, не иначе как на плот? — улыбнулся Иван Демидович.

— На него.

— А чем мы его закрепим? Свяжем? — спросил патологоанатом.

— Я найду материал для связки, — сказала Яна, проводя рукой по всей длине своих длинных волос, заканчивающихся ниже талии. — Главное, найти не сожженное дерево.



Глава шестая



Ярко-голубые глаза ослепляли своей синью. Они напоминали Мартину и небо со всей его высью, и море со всей его глубиной. Море… Ее длинные волосы, нежные руки и манящие губы, которые приблизились к нему и стали целовать. Мартин так давно ждал этого момента, что даже растерялся.

— Яна… Яночка… Я…

Мартин открыл глаза, свет ударил ему в лицо. Над ним склонилась женщина в белом халате, весьма фривольно расстегнутым на груди, и жадно поцеловала его в губы. Мартин отстранился.

— Вы кто?

— Тише-тише. Ну что ты. Так хорошо целовался. Давай же…

Мартин резко попытался встать, и у него все поплыло перед глазами. Девушка, вцепившись в него мертвой хваткой, уложила его обратно.

— Куда ты? Тебе сейчас нельзя. Успокойся. Чего ты испугался.

— Что мне ввели? Отпусти меня. Мне искать надо.

— Никуда тебе не надо. Никого не нашли, скоро свернут поиски. Тебе надо смириться, и я тебе в этом помогу, — снова прильнула к его губам девушка. Одной рукой она держала его за шею, а другой — крутила колесико на капельнице, резко увеличивая скорость подачи лекарства в его вену.

Сознание Мартина сделало резкий виток в сторону, он попытался оттолкнуться от девушки, но это оказалось невозможным. Ни руки, ни ноги не слушались его, и он отключился. Снилось Мартину, что плывет он по бескрайнему и глубокому океану. По ощущениям, вода была не холодной, а почему-то горячей. Ему было душно, жарко, а какие-то женские руки ласкали его тело. Он понимал, что это русалки, которые хотят утащить его на дно, и плыл от их пут как можно скорее — из последних сил. Ему было очень плохо, жар сжигал все его тело, и даже вода не охлаждала. Впереди наконец появился хоть какой-то объект, за который можно было зацепиться взглядом, кроме бескрайней линии горизонта. Это был остров, небольшой участок земли, который почему-то был весь объят огнем. А на кромке берега, вся в полыхающем пламени, стояла тонкая, изящная фигурка с развевающимися длинными светлыми волосами и большими, самыми красивыми в мире глазами цвета слияния неба с океаном.

— Яна, я иду к тебе, — прошептал Мартин и очнулся от своего кошмара.

Сердце мерно стучало в груди, отдавая в виски неприятным звоном. Вокруг царил полумрак. Последнее, что помнил Мартин, — он находился в лагере спасения, развернутом в определенном месте, с медицинскими палатками. Сейчас же Мартин понимал, что он лежит не в палатке, а явно в помещении. Ему было душно, он склонил голову и увидел абсолютно нагую девушку, что лежала на его груди, прижавшись к нему всем телом и разметав свои светлые волосы. Его затошнило. Он не понимал, кто она и что тут делает. На лбу мгновенно выступил пот. Мартин аккуратно выбрался из-под горячего женского тела, девушка мягко скатилась на подушки и что-то сладко промурлыкала. Мартин выждал секунду и сел на кровать, его нереально мутило. Он видел, что и он абсолютно обнажен. Это было непонятно и вызывало много вопросов, но сейчас Мартину было не до этого, главное, что его интересовало в жизни, — это судьба и жизнь Яны Цветковой.

Он с трудом встал на ноги, ощутив резкую боль в руке. Мартин вырвал капельницу из вены и постарался удержать равновесие. Ничего из одежды, кроме женских трусиков, лифчика и маленького белого медицинского халата, он не увидел. Поэтому Мартин сорвал полотенце, которое висело в палате рядом с раковиной, и обмотался им на талии. Его мощная фигура в этой набедренной повязке напоминала древнегреческого бога. Держась за руку, из вены которой сочилась кровь, он вышел из палаты в большой коридор.

Мартин почти сразу понял, что находится в усадьбе, принадлежащей их семье, а конкретно — в том крыле лечебницы, которое оставили для психически больных. Две трети шикарной усадьбы было переделано под пансионат и санаторий для отдыхающих на любой вкус и кошелек. Это было старинное здание с высокими арочными потолками, мозаикой и антикварными хрустальными люстрами. Когда-то давно им со Стефанией Сергеевной предлагали сделать в этой усадьбе музей или выставочный зал. Но они тогда решили, что не могут выкинуть психически больных людей, которым некуда деваться, на улицу. Даже сейчас пациенты еще оставались в изолированной части крыла.

Потом, на их руках находилась Настя, покалеченная жена Мартина, которая нуждалась в реабилитации и поддержке. Да и вообще, хотелось сделать так, чтобы люди приезжали на море, отдыхали и лечились, кому надо. Для себя Мартин с матерью оставили апартаменты с видом на море, которые никогда не сдавались отдыхающим.

Мартина сильно шатало, так что он бился плечами то об одну стенку, то о другую. Ноги его подкашивались. Он споткнулся о какой-то столик с инструментами, который перевернулся с громким шумом. Мартин остановился и прислонился лбом к стене. Конечно, он понял, что находится в том самом закрытом крыле своего же пансионата. Как и почему он там оказался, Мартин не помнил. Сейчас он хотел одного — выбраться отсюда. В палаты душевнобольных заходить было бесполезно, для общей безопасности на всех окнах стояли решетки. У этих пациентов все было отдельное, и своя столовая, и своя территория для прогулок за забором. Выбраться можно было только через пост охраны. Туда Мартин и направился.

Мужчина средних лет вытянулся в струнку, вылупив глаза.

— Мартин Романович… как вы здесь? В таком виде…

— Это я у вас должен спросить, что я здесь делаю и почему в таком виде, — ответил Мартин. — Открывайте дверь!

— Но вы здесь вроде как на излечении. Я не медик. Слух прошел, что хозяина здесь положили в комфортные условия, — растерялся охранник. — Надо бы с Аркадием Михайловичем поговорить. Он даст добро, и я вас выпущу. Вы выглядите очень бледным, — сглатывая слюну, добавил он в конце, словно в свое оправдание.

Темные глаза Мартина помрачнели еще больше. Несколько секунд он смотрел в лицо охранника, пока тот не опустил глаза, и проговорил:

— Это на каком основании вы меня здесь удерживаете? Вы правы, я слишком хреново себя чувствую, чтобы еще вступать с вами в дискуссию. Я просто еще раз предлагаю вам открыть дверь или я просто сейчас выбью ее ногой.

— Хорошо, как скажете, — вскочил охранник, отпирая замок.

— Сколько я здесь? — спросил Мартин.

— Сутки.

— Сутки? Какие новости по самолету? Надеюсь, вы в курсе, что произошла авиакатастрофа?

— Конечно, в курсе. Все знают.

— И меня вырубили на сутки? Кто это сделал?

— Я… Я не знаю, поговорите с главным врачом, он точно в курсе. Новостей никаких, никого не нашли.

Мартин оперся о стену.

— Вы не врете мне?

— Что вы, Мартин Романович, конечно нет. Никаких известий. Тот пилот в городской больнице так и не пришел в себя. Другие два члена экипажа и трое пассажиров числятся пропавшими без вести. Мартин Романович, что с вами? Ну, куда вы в таком состоянии? Вы правда плохо выглядите… Позвать врача?

— Нет, — рявкнул Мартин и вышел из этого отсека.

— Мартин Романович, вы им ничем не поможете. Куда вы в таком виде? — крикнул ему в широкую спину охранник, но Мартин оставил его слова без ответа.

Он не обращал внимания на косые взгляды, которыми одаривали его немногочисленные встреченные люди. Мартин поднялся в свои апартаменты, он знал, что там есть хоть какая-то одежда. В этот раз он так быстро вылетел из Санкт-Петербурга, что не взял вообще ничего из вещей. В апартаментах он принял холодный душ, который, впрочем, не привел его в чувство, надел хлопковые штаны темно-серого цвета и белую футболку известной брендовой фирмы. Его тело трясло, все мышцы ломило.

«Чем они меня обкололи? — размышлял Мартин. — Но это я еще узнаю у Аркадия Михайловича, и не дай бог, он не даст мне внятного ответа. Как я мог вообще выпасть из жизни на сутки?! Целые сутки! Когда Яне так нужна моя помощь…»

Мартин вышел из номера и поспешил к развернутому центру спасения. Но Мартин не увидел там никакой активности, наоборот, все было тихо и спокойно. Складывалось впечатление, что люди вообще никого не ищут и уже сворачивают свой штаб. Мартин увидел следователя из Питера, Анатолия Анатольевича, и кинулся к нему.

— Толя! Как ты допустил? Меня вырубили на месяц, тьфу! На сутки! Но для меня в этой ситуации сутки равны месяцу! Впрочем, в этом я потом разберусь.

Ты скажи мне, как там с поисками? Что нового? Толя, чего ты отворачиваешься? Говори всю правду! Ты что?

— Мартин, успокойся. Что ты налетел? Ты был в таком состоянии, что тебя на самом деле надо было спасать. Ты бы умер от разрыва сердца.

— Прекрати! Что с Яной?

Анатолий Анатольевич чувствовал себя не в своей тарелке. Он просто не знал, куда себя деть и куда смотреть.

— Пойми, все бессмысленно… — наконец выдавил он.

— Что? — не понял Мартин.

— Операцию свернут завтра, и больше ничего нельзя будет сделать. Сегодня, вот прямо сейчас, спасатели в последний раз вышли на острова. Все острова уже осмотрены в полном объеме вдоль и поперек. Людей не нашли. Пойми, Мартин, мы не одного человека ищем, а пятерых. И не обнаружен больше никто. Надо учитывать, что ошметки разметало на несколько километров, и в основном над морем. Там такая глубина, водолазы прошли для проформы, но найти тело в море… это — редкий результат. Течение, отлив, прилив и не точное место. Мартин, не смотри на меня так, но водолазы уже улетели, они не будут осматривать все море! Ты же понимаешь.

— Я понимаю?! Как ты так можешь говорить? Я ничего не понимаю! Вы не смеете бросать поиски! Это пять человек! Пять!! — Зачем-то показал следователю на пальцах Мартин, сжимая кисть в кулак.

— Поиски продолжатся, успокойся, но уже не так интенсивно. Самолет полностью обнаружен на земле, людей там точно нет. Значит, они в море. Больше двух суток прошло! В море долго искать нет смысла, — сказал Анатолий.

Мартин резко развернулся и поспешил прочь, к причалу. Он сразу же нашел свои яхту и катер и решил выйти в море на катере.

— Мартин, вы куда так спешите? — спросил его мужчина, который был нанят морским рабочим и присматривал за яхтой и двумя катерами, принадлежавшими семье Вейкиных.

— Я буду самостоятельно искать Яну и других пропавших людей. Я иду в море сам, — ответил Юрию Мартин.

Он всегда знал, как зовут людей, которые на него работали, и даже помнил, когда у них дни рождения, был всегда приветлив и вежлив с персоналом, что у себя в клубе, что здесь, в санатории.

Теперь еще временно и в культурном центре, о помощи в котором его попросила Яна.

Он прекрасно сам управлялся со своим водным транспортом, имел сертификаты на вождение, все катера и яхта проходили все нужные профилактические осмотры. Если требовался ремонт, Мартин никогда не жалел на него никаких денег. Он был человеком военным и ответственным и понимал, что от состояния техники зависит жизнь людей. Точно так же он следил и за самолетом. Известие о том, что тот рухнул, повергло Мартина в шок.

— Шеф, можно я с вами? Вы не в лучшем состоянии, помощник точно не помешает. — Юра, не дожидаясь его ответа, уже прыгнул на палубу, пряча швартовые.

Мартин на приличной скорости вышел в море, ориентируясь и по приборам, и по карте, он держал курс на тот квадрат поиска, который просто навсегда отпечатался у него в голове.

— Там все осмотрели. Я с ребятами говорил. Местное население тоже пыталось помочь — кто на катере, кто на лодке, — сказал в широкую спину Мартина Юрий.

Шеф молчал и до боли в глазах всматривался в море. Линия горизонта начала плавать перед глазами. Его тошнило и мутило, чего раньше на воде с Мартином никогда не наблюдалось. И на море поднялись уже достаточно высокие волны.

— Будет буря, передавали штормовое предупреждение, — снова сказал Юра.

— Мне все равно, а ты зря со мной увязался, подойдем к земле, я тебя высажу.

— Нет, я с вами. Просто рисковать жизнью не стоит. Вы сейчас в отчаянии просто. Я понимаю.

— Только не надо мне говорить, что время лечит, я чувствую, что она жива и ждет моей помощи, — ответил Мартин.

— Самое страшное — это смириться с потерей близкого человека. А если не будет найдено тело, то смириться с этим вообще невозможно. Человек переходит в разряд пропавших без вести, и родственники годами думают, что он жив. Им так легче жить — с надеждой.

— Юра, ты прости меня, конечно, но просто заткнись.

Несколько часов они колесили по морю. Мартин понимал, что надо расширять радиус поиска, прикидывал, в каком направлении течение могло отнести людей.

Их катер уже сильно скакал по волнам, но Мартин уверенно стоял у штурвала. Один раз он попросил Юру его подменить, потому что самого Мартина выворачивало за борт.

— Накачали какой-то дрянью. Что можно было сделать, чтобы заставить человека все время спать? — выругался Мартин и посмотрел на темные, атакующие волны.

Дикое желание шагнуть в эту пучину накрыло его с головой. «Зачем жить, страдая? А так и ушли бы вместе…»

Мартин закрыл глаза и вспомнил Яну: то прижимающуюся к нему сзади на мотоцикле, то в красивом вечернем платье, похожую на голливудскую кинодиву, то трогательную и нежную с маленьким ребенком на руках. Она могла быть такой разной. Мартин открыл глаза.

«Ева! Ее Ева, ее жизнь. У нее нет отца, и если… Нет, нет, Яна мне этого никогда не простит. И еще одна девочка — Настя — тоже сирота. Яна мечтала удочерить ее. Куда они теперь? Я не могу подвести ее. Я буду биться за этих девочек ради нее. Они не останутся сиротами», — решил для себя Мартин.

Юра крикнул ему:

— Шеф, с вами все в порядке? Что-то вы долго! Еще вывалитесь за борт. Идите сюда. Сильная качка.

Мартин вернулся на капитанское место, его пульс зашкаливал. Для себя он твердо решил: если не найдет Яну, на всю жизнь останется один, но посвятит эту жизнь детям Яны.

— Не нравится мне все это, — покачал головой Юра, — буря идет, смотрите, как небо темнеет. Скоро и это огненное пятно исчезнет. Мы только сейчас можем его использовать как маяк. И относительно него и надо отходить к берегу.

— Что это за пятно? — оживился Мартин. — Там что, еще остров? Я его не видел на поисковых картах.

— Кто там будет искать? Это не остров, а вулкан, причем действующий. Там все лавой залито. И не может там быть никаких людей. Если в воде не утонули, то в огне сгорели.

— Идем к вулкану, — через несколько секунд тишины сказал Мартин тоном, не терпящим возражений.

— Мартин Романович, зачем? Не надо! Это верная погибель! — занервничал Юрий. — Вы с ума сошли!

— Никто и ничто меня не остановит!

Мартин твердо держал курс на пылающий остров. В его глазах стояла картина из сна: Яна в огне, с развевающимися светлыми волосами, молящая о помощи.



Глава седьмая



— Ты уникальная женщина, Яна! На вулкане, покрытом пеплом и лавой, все-таки найти несколько не сгоревших веток, — обрадовался Витольд Леонидович.

— А вы у меня уникальные ребята. Это же надо было принять действующий вулкан за остров с разбивающимся, то есть разбившимся самолетом! — усмехнулась Яна.

— Я уже понимал, когда мы подплывали, что здесь не пахнет разбившимся самолетом, но сил-то плыть в другое место у нас уже тоже не было. И так мы с Ваней были на морально-волевых.

Они все понимали, что выжили чудом, что уже пару дней находятся в этом «чертовом месте», которое, увы, не стало их «местом спасения». Они все также понимали, что почему-то службы спасения их не нашли, и что долго они без воды не протянут. Чувство голода было ничто по сравнению с жаждой. Скрип пепла и песка на зубах и сухость слизистой уже сводила с ума. Человек может долго ждать чего-то, если точно знает чего. Но время ожидания у них уже заканчивалось. Поэтому спасенные боролись до последнего шанса и обследовали сантиметр за сантиметром земли, не залитые лавой. Все трое пропитались золой, копотью, надышались дымом, валились с ног от усталости. И тут настало время дикой активности Яны. Она искала хоть что-то подходящее, чтобы смастерить плавучее средство.

Многие кусты обгорели, и ветки хоть внешне и выглядели обычно, при прикосновении к ним рассыпались в труху. По сути, это были сгоревшие угли, видимо, лава щедро поливала весь остров. За один день Яна нашла несколько пригодных длинных прутьев.

Очень хотелось пить и есть, но об этом даже думать нельзя было. Спать на золе было жутко дискомфортно, страшно и неуютно. Была большая опасность, что в кратере вулкана что-то поменяется, и лава накроет их спящими. Да и не хотелось проворонить помощь, вдруг кто-то будет проплывать мимо, и им удастся привлечь внимание. Но бодрствовать все время тоже было невозможно. Они легли втроем, прижавшись друг к другу, мужчины окружили Яну заботой с обеих сторон.

Яна заснула с мыслями о своих детях и о том, что все бы отдала, лишь бы посмотреть в красивые глаза Мартина.

Хотя бы еще раз…

На следующий день Витольд с Иваном Демидовичем переплыли по воде один участок вулкана, потому что по земле там было не пройти. Яна переплыла за ними, держась за спасательный участок массажного стола. Они оказались по другую сторону вулкана, снова потратили очень много времени на поиски древесины, им удалось найти еще несколько подходящих веток.

— Можно связать вязанку, уцепимся за нее и поплывем, — вздохнула Яна.

— Куда? — спросил Витольд.

— Куда-нибудь. Может, мы доплывем до земли, до острова, до зоны крушения самолета, где нас найдут. Да хоть куда! Здесь мы умрем от обезвоживания уже очень скоро, — поддержал Яну Иван.

— То есть поплывем и умрем в море? — уточнил Витольд.

— Именно! Это будет быстрее, чем долго и мучительно умирать в этой золе, — ответил Иван. — Мы здесь словно в аду.

— Трупы, выловленные из воды, самые омерзительные, — поморщился Витольд. — Уж поверьте мне.

— Кто бы тебе не поверил. А сожженные в головешку лучше?

— Так в самом вопросе и заключен ответ — мы будем просто головешками, без трупных пятен, брожения, запаха.

— Господа! Остановитесь! Вспомните, что вы с дамой! — отреагировала Яна. — Один упражняется в своей профессиональной изобретательности, другой давит своим художественным воображением. А я как женщина и мать не хочу об этом думать. Я хочу вернуться к детям.

Мужчины переглянулись. Выглядела Яна очень комично. Выпала она из самолета в одних трусах, так как перед массажем сняла платье, находилась на массажном столе, и ничего не предвещало… А Витольд с Иваном пошли в джакузи, поэтому на них были плавки, которые им выдали на борту. К счастью, Иван Демидович застеснялся перед стюардессой своего живота приличной окружности и залез в ванную с пузырьками в рубашке. Ну а дальше… Доплыли они до острова в том виде, как были, ну, а потом, естественно, Иван отдал Яне свою огромную мокрую рубашку светлого цвета в цветочек. Именно в такой одежде Иван видел себя на море, на юге.

Понятно, что для Яны эта рубашка стала просто парашютом, который в данный момент еще и испачкался и стал одного цвета с окружающим пеплом.

— Вязанку я смог бы стянуть отструганной корой, но этого недостаточно. Она развалится, мы не проплывем и ста метров, — ответил ей Иван.

Яна провела рукой по своим длинным волосам, заканчивающимся ниже талии. Она скрутила на голове высокий хвост.

— Вот чем можно связать ветки, — сказала она. — Мы же нашли большую ракушку, заполировали ее край? Давай, отрезай волосы, но только не спрашивай, жалко мне или нет! Просто режь! Пока в нас еще есть силы.

Яна опустилась на колени перед Иваном Демидовичем и склонила голову. Выглядело это драматично, как будто красивая преступница, приговоренная к смерти, предстала перед своим палачом. Мягкие лучи заката в отблеске пепельного тумана добавляли этой сцене нотки романтизма, абсолютно неуместного при данных обстоятельствах.

— Прости! — выдохнул Иван.

Он занес над Яной ракушку, сверкнувшую в темноте, словно кинжал… И тут из-за камней на него набросился какой-то крупный человек. Он в мгновение ока перекинул мощное тело Ивана через себя, словно тот был щепкой.

— Не трогай ее! Убью! Стоять на месте! — Это обращение уже было к Витольду, который и так стоял, словно вкопанный, и не думал шевелиться.

Отшвырнув Ивана Демидовича на пару метров, этот мужчина обхватил Яну теплыми руками и всматривался в ее изможденное лицо самыми красивыми в мире глазами.

— Яна! Жива!

Цветкова не могла поверить в происходящее, ей казалось, что от пережитых событий у нее начался бред.

— Мартин… — заплакала она.

Вернее, попыталась заплакать, но из-за обезвоживания организма слезы так и не закапали из ее глаз. Яна прильнула к Мартину и просто беззвучно сотрясалась в радостных конвульсиях.



Вместе со своим помощником Мартин перетащил Яну с друзьями на свой катер. Плыть было нельзя из-за сильного шторма. Но на катере были вода, еда и человеческим условия. Радостные люди собрались в трюме.

Катер болтался на волнах, словно пробка в кипящей воде. Наверное, спасенные заболели бы морской болезнью в такой болтанке, если бы они хоть что-то ели. А так они были измождены и очень счастливы, что их обнаружили.

Яна сидела на коленях у Мартина. Вернее, он ее просто не отпускал с рук, нежно-нежно гладил по волосам, словно хотел прощупать каждый волосок. Он целовал ее лицо, щеки, лоб, нос, губы, совершенно не обращая внимания на то, что она вся перемазана пеплом. Казалось, Мартин боялся даже дышать, чтобы не спугнуть свою фею, свою Яну, чтобы она не исчезла в воздухе как мираж.

Мартин уже пояснил мужчинам, что сразу не признал их. Он видел только Яну и почему-то решил, что ей хотят причинить физический вред.

— Да, мы, как оголодавшие люди, решили съесть самое слабое звено — Яну, — хохотнул Иван Демидович.

— Я был в полном отчаянии, мне и не такое могло привидеться, — ответил Мартин, нежно и крепко обнимая свою драгоценность.

— Босс не сдавался, верил, что вы живы, — сказал Юра. — Как вас занесло на вулкан-то? Вас тут и не искали.

— Так получилось. Потерялись мы в пучине-то. Куда уж приплыли… — ответил Витольд.

— Я очень надеялась, что когда-нибудь еще увижу тебя, детей, — Яна положила голову Мартину на плечо, жмурясь от удовольствия. — Так бы и провела всю жизнь в твоих руках.

— С вами даже находиться в одном помещении жарко, вы бы, останься наедине, точно съели друг друга, — озвучил свои мысли Витольд.

Спасенным уже дали попить минеральной воды, а из еды на катере были только бананы и персики, но это и к лучшему, наваливаться на плотную пищу сразу было нельзя. Иван Демидович выпросил у Юры грамм сто пятьдесят виски, это было все, что оставалось в бутылке. Юра настороженно посмотрел на Мартина, опасаясь, как бы хозяин катера не заинтересовался, откуда на судне открытая бутылка алкоголя. Но Мартин пребывал в таком блаженном состоянии, что рядом можно было открывать ликерно-водочный завод, он бы и не заметил. Витольд обиделся на друга, что тот не оставил «глоточек живительной влаги» и ему, поэтому пребывал в плохом расположении духа. Вообще, их всех трясло мелкой дрожью, и постоянно хотелось пить.

— Прости, Яна, — шепнул ей на ухо Мартин.