В отличие от сплошь непредсказуемой «АвАрии», альбом Маврина и Кипелова «Смутное время» был выдержан в традиционной хеви-стилистике. Открывающая диск семиминутная «Путь наверх» с полуакустическими предприпевами и симфоническими подкладками кажется затянутой. Зато насыщенная клавишными пассажами «Я свободен» смотрится довольно выигрышно, но по-настоящему она выстрелит после окончательного ухода Кипелова из «Арии».
Некоторые вещи «Смутного времени» оказались жанрово ориентированными, что значительно сузило их радиус действия. Абстинентный блюз «Выпей еще» оптимально подходит для рок-баров, но никак не стадионов. В рок-н-ролльной «Вот и все дела» Маргарита Пушкина немного похулиганила, вставив отсылку к цитате из фильма «Адъютант его превосходительства»: «Фитилек-то прикрути – коптит». Но, опять же, эта излюбленная фраза питерских художников-неформалов «Митьков» («Митьки» – советская и российская группа художников из Санкт-Петербурга. – Прим. ред.) будет понятна в контексте песни далеко не всем.
Жемчужина альбома – баллада «Ночь в июне» – могла бы прийтись тогда ко двору и по тогдашнему основному месту работы Валерия Кипелова, но, по выражению Виталия Дубинина, до «Арии» он эту песню так и «не донес». Баллада написана под впечатлением ухода из родительского дома юной дочки Валерия Кипелова Жанны в результате какого-то семейного скандала. На столь неоднозначную тему российские рокеры обычно писали неизъяснимо грустные песни («Ушла из дома» «Телевизора», «Пропавший без вести» «ДДТ»). Но Кипелов и Маврин предлагают светлую и умиротворенную трактовку событий, хоть ближе к финалу и появляется таинственный незнакомец, норовящий сломать жизнь наивной героини. А Маргарита Пушкина привнесла в текст элемент «игры в бисер», столкнув в последнем куплете «Арию» и… Сергея Есенина путем аллюзий на их «Раскачаем этот мир» и «Не жалею, не зову, не плачу».
В 1998-м «Ария» выпустила «Генератор зла» – альбом зрелых мужчин, вплотную подошедших к порогу сорока. Не для всех этот возраст проходит безболезненно. Кого-то тянет на приключения, кто-то залипает на деструктивной рефлексии. Если экстраполировать эти побочные эффекты на альбом, то можно заметить, что музыкантам удалось избежать обеих крайностей. Некоторые поклонники группы поспешили объявить «Генератор зла» экспериментальным альбомом. Но, как утверждает Сергей Терентьев, диск всего лишь звучал плотнее своих предшественников – в силу того, что записывался на более современной аппаратуре с использованием разных маленьких хитростей, вроде перегруженного баса Виталия Дубинина. Другая сущностная особенность «Генератора зла» состоит в том, что на этом альбоме был минимум коллективного творчества.
Впервые в истории «Арии» пластинка была поименована не по песне, а по словосочетанию (которое позаимствовали из «открывашки» «Смотри!»). Как говаривал один православный батюшка, каждый из нас – настоящий генератор греха. Стоит ли удивляться, что в контексте альбома любые деяния рук человеческих генерируют непрерывное зло. Прогресс оборачивается Армагеддоном («Смотри!»), любовные отношения – прогулкой по кварталу Красных фонарей («Грязь»), патриотизм – бегством с поля боя («Дезертир»), а благие деяния мудрого правителя оказываются лишь подлогом угодливых летописцев («Обман»).
Ну как тут не впасть в уныние и депрессию? Напряженное самокопание положено в основу сюжета песни с блюзовой основой «Пытка тишиной». Ее куплеты проникновенно спел Виталий Дубинин, которому делегировал это право Валерий Кипелов, испытавший неудобства при попытке записать вокальную партию в слишком низком для себя регистре. В центре песни «Беги за солнцем» тоже тягостные раздумья бывалого человека. Но звучит она жизнеутверждающе – в отличие от красивейшего романса «Закат».
Казалось бы, привычные для «Арии» темы раскрываются в «Генераторе зла» принципиально по-новому. Нашпигованная запоминающимися риффами «Грязь» продолжает идеи сразу двух «арийских» вещей – «Уходи и не возвращайся» и «Улица Роз». Только теперь на месте изгоя оказывается герой, для которого объятья ночной бабочки видятся уже не мукой, а спасением. А «Дьявольский зной» можно считать более бескомпромиссной вариацией на тему «Искушения», когда страсть к женщине подается не в красивой обертке, а в категориях наркотической зависимости («счастье под утро – горе под вечер»).
При составлении концертных сет-листов «Арии» «Генератор зла» нередко оказывается в тени других ее альбомов. Однако периодически играемые «Смотри!», «Отшельник», «Грязь» и «Беги за солнцем» всегда звучат очень выигрышно. Стопроцентный хит «Обман» активно исполнялся всеми вокалистами «Арии». А похожую по своей фактуре на традиционную рок-балладу финальную композицию «Замкнутый круг» группа перезаписала в год своего 25-летия в 2010-м и год спустя играла на последних концертах с Артуром Беркутом. Сегодня песня воспринимается как пророчество о грядущих испытаниях. Ведь книга «Легенда и Динозавре» заканчивалась словами Валерия Кипелова: «Я не мыслю себя без группы. Будем биться до конца!»
Но гораздо логичнее было бы завершить тогда повествование цитатой из «Замкнутого круга»: «Что будет дальше, неизвестно»…
Глава II
Знакомство с Сергеем Шуняевым
1998-й год оказался переломным для многих российских музыкантов. В роке наступило не то чтобы затишье, но какая-то растерянность и предчувствие чего-то нового. «Наутилус Помпилиус» распался. «Аквариум» менял свой состав и наскребал по сусекам ретроспективную «Кунсткамеру». «Алиса» выпустила былинный концертник «Пляс Сибири на берегах Невы», но до выхода номерного альбома ей было еще далеко. «ДДТ» вынашивали небывалую концептуальную программу «Мир номер ноль», построенную на синтезе рока и электроники. Популярность «Мумий Тролля» потихоньку пошла на спад. Зато веско заявила о себе группа «Маша и Медведи», воплотив собой тренд на женский вокал в роке и подготовив публику к грядущему прорыву Земфиры.
«Ария» к 1998 году обрела довольно высокий статус. Прошли те времена, когда хеви-метал считался уделом пэтэушников. Теперь этот стереотип иронично обыгрывался, например, в 125-м выпуске киножурнала «Ералаш» «Портрет». По сюжету, два разбитных школяра тщетно пытаются повесить в школьном коридоре портрет Льва Толстого, принимая писателя то за Гоголя, то за Некрасова. На одном из «знатоков» русской литературы красуется вязаная шапка с логотипом «Арии».
Виталий Дубинин
Допускаю, что в «Ералаше» и хотели показать стеб на тему, что раздолбаи слушают тяжелый рок. Но, по-хорошему, меня это никогда не волновало. В 90-е было уже практически всем понятно, что «Арию» слушают отнюдь не пэтэушники. Другое дело, что многие теле- и радиомагнаты считают, что метал – не популярен. Например, один из руководителей Первого канала убежден, что музыка – это Стинг и иже с ним. То есть, по его мнению, музыка – это интеллигентность, рафинированность, элитарность. Просто нет слов…
Порою популярность группы была сопряжена с какими-то совсем уж немыслимыми для нашей страны кульбитами. В том же 1998-м в начале Нового Арбата появился магазинчик аудио- и видеопродукции, который так и назывался – «Ария».
Виталий Дубинин
Возможно, я кого-то расстрою, но магазин открыл совершенно нам не знакомый человек. Вернее, он ходил к нам на концерты, занимался продажей видеокассет и вдруг нам сказал: «Я хочу открыть палатку, можно я ваш логотип туда поставлю?» Мы дали добро. И потом, когда мы узнали, в каком он месте поставил (смеется)… Нам начали все звонить и спрашивать: вы что, открыли свой магазин? Потом владелец стал торговать не только видеокассетами, но и мерчандайзом. Денег платить он не мог, но нам было настолько приятно, что продвигается не только название «Ария», но и наша продукция, что мы от него ничего и не хотели. Магазин просуществовал несколько лет, а потом владелец сказал, что его «подвинули».
Не стоит забывать, что в августе 1998 года ухнул катастрофический по своим последствиям финансовый кризис, поставивший крест на многих казавшихся перспективными творческих начинаниях. С этого момента и до конца года вышло всего лишь три мало-мальски заметных диска российских рок-исполнителей: «Овалы» Вячеслава Бутусова, «Чудеса» «Агаты Кристи» и «С Новым годом, крошка!» «Мумий Тролля». Естественно, резко сократилось и число концертов. Но «Арию» побочные эффекты экономической ситуации в стране волшебным образом миновали.
Владимир Холстинин
Наши организаторы обычно планируют концерты не меньше, чем за два-три месяца до их проведения. А ситуация-то была такая: продавать билеты можно только за рубли, но к тому моменту, когда наступает день концерта, люди приходят платить в кассу 50 рублей за билеты, а это уже не 10 долларов, а полтора. Бедный организатор, не знает, что делать в этой ситуации. Он приходит к нам и говорит: «Вот столько денег удалось выручить». И мы ему в ответ: «А как мы будем покупать на них гитары и усилители, оплачивать студийное время? Ведь цены на все музыкальные товары почему-то обычно в долларах».
Виталий Дубинин
Как раз в августе 1998 года я построил баню на даче, и вдруг – бац! После того как разразился кризис, я бы на эти деньги даже не поставил бы фундамент.
Владимир Холстинин
Было, конечно, весело. Но после тех трудностей, которые мы пережили в 1991–1993 годах, когда мы работали сторожами и дворниками сутки через трое, для нас это были цветочки.
Виталий Дубинин
Действительно, реальный кризис был в «Арии» в 1992–1994 годах. У нас было где-то по три концерта в год. Я помню, в 1993-м мы съездили один раз в Нижний Новгород, где на наш концерт пришли человек пятьдесят. Потом появился клуб «Вояж», в котором мы сыграли несколько концертов в год. Когда же в 1995-м мы выпустили альбом «Ночь короче дня», все начало выравниваться и пошло по нарастающей. Помимо «Вояжа», появились еще какие-то клубы, в 1996-м мы начали ездить на Украину – в Харьков и Днепропетровск. В том же 1996-м собрали два подряд аншлага в «Горбушке». Тогда я почувствовал, что народ опять хочет слушать эту музыку.
Стала потихоньку налаживаться гастрольная жизнь, плюс мы наши себе кормушку (смеется). В 1997-м к нам обратилась девушка, которая устраивала корпроративы, с просьбой сыграть у одного человека на даче перед ним и десятком его друзей. Она назвала сумму гонорара в два раза больше, чем мы получили за «Горбушку», – притом, что у заказчика была своя аппаратура. Концерт проходил недалеко за МКАДом на бывшей даче какого-то партийного функционера. Домик, правда, на участке был одноэтажный, но кирпичный и выглядел достойно. Хозяин Андрей оказался здоровым парнем в дорогих очках, который признался, что любит нашу музыку и купил в «Музторге» аппаратуру дал концертов. Сломав одну из стен, он получил помещение примерно в 60 квадратных метров. Мы сыграли, а ребята под наши песни жарили шашлыки. Получился такой корпоратив в чистом виде, все прошло цивильно. Через две недели он нас приглашает вновь. В итоге мы там выступали весь 1997 год с периодичностью примерно раз в месяц. С материальной точки зрения нам это очень помогло.
Весной 1998-го, когда мы выпустили «Генератор зла», нас пригласили в Киев, где Виталий Кличко бился с каким-то американским боксером, и это транслировалось на больших экранах на Майдане Незалежности. Там была огромная сцена, на которой играли группы, в том числе Uriah Heep, в качестве подготовки к матчу, проходившему ночью. Мы сыграли «Грязь» и другие новые на тот момент песни. Я был удивлен, что альбом вышел всего месяц назад, а нас так тепло принимают. Кстати, Кличко вышел и замочил соперника в первом же раунде. На этом все и закончилось.
Параллельно мы стали играть в ДК «Меридиан», где сделали открытую площадку. Потихоньку нарождалось новое поколение… А с 1996 года мы начали выпускать свой мерчандайз с Лешей Потаповым из компании Spika. Тогда это было в диковинку – мерч русской группы. Леша купил несколько станков, краски. Когда я увидел его продукцию в первый раз, я по-хорошему обалдел от качества. В 1995-м я пытался сделать футболки на 10-летие «Арии», но получились лишь майки-алкоголички с нашим логотипом. А тут – такое качество! Все это тоже подогревало к нам интерес.
В тот период «Ария» периодически выступала и на байк-шоу. Наиболее запомнился музыкантам загородный пикник у предводителя «Ночных волков» Хирурга летом 1998 года. Обошлось не без приключений: выход «Арии» на сцену «сборной солянки» немилосердно задержали.
Виталий Дубинин
Мы приехали туда к десяти вечера, и нам организаторы сказали: «Ну, в двенадцать вы выйдете». В ожидании своего выступления мы коротали время в уазике. В результате мы вышли на сцену в полшестого утра, когда перед ней осталось уже человек шесть!
Кто бы мог подумать, что именно из байкерской среды вскоре появятся инициативные люди, которые станут катализаторами многих позитивных перемен и неожиданных новаций в творчестве «Арии»! Давая интервью газете «Я молодой!» в 1997 году, Виталий Дубинин рассуждал: «Пока принято считать рок неприбыльным делом. Деньги с большой охотой никто не бежит вкладывать… Но, я думаю, все будет». И ведь как в воду глядел. Вскоре на горизонте у «Арии» появился Сергей Шуняев – Глава российского представительства Harley-Davidson и предложил поддержку.
Сергей Шуняев
Из советской «металлической» тусовки я хорошо помнил «Арию» – был еще на самом первом концерте в ДК МАИ. Они всегда нравились мне и моей жене Кате, которая тоже сыграла большую роль в жизни «Арии». Вернувшись в Россию в 1995 году, мы с женой послушали все существующие на тот момент диски «Арии», и нам очень понравилось. Раньше дальше «Героя асфальта» мы не слушали, но на концерте в МДМ пришли от них в восторг.
Потом позже попали на концерт в каком-то ДК, где едва пятьсот человек зрителей набралось. Я был шокирован, увидев такую картину, и начал думать: нельзя ли как-то помочь «Арии» вновь занять принадлежащее ей по праву место? Тогда мы начали новый бизнес – магазин Harley-Davidson – и болели мотоциклами. Только научились ездить и сразу хотели принести Harley-Davidson в Россию. «Герой асфальта» был нашим гимном!
Мы видели, что лучшая метал-группа России тогда пребывала в не лучшем состоянии. И попробовали подключить свои скромные возможности, чтобы дать ей обрести достойное место в российском роке. Сначала мы пригласили «Арию» выступить на байк-шоу у нашего друга Саши Хирурга. Они выступили очень мощно. С пиротехникой и «Героем асфальта». А байк-шоу это делала Рина Ли (сыгравшая позже в судьбе «Арии» роковую роль. – Прим. автора).
Через некоторое время пришла мысль: а не оказать ли Арии спонсорскую помощь? Тем более они будут они помогать нам продвигать Harley-Davidson в России. На тот момент (как и до сих пор) никакой альтернативы в метале им в России не было. Отлично подходит для суровых байкеров Harley-Davidson!
Виталий Дубинин
В начале 1998 года наш тогдашний директор Леша Лазовацкий сообщил нам, что какие-то байкеры очень хотят нами встретиться. Мне очень не хотелось ехать на какие-то непонятные встречи, потому что в сентябре мы обычно отдыхали, но все же вместе с Сашей Манякиным мы отправились к метро «Измайловский парк», где нас встретил 600-й «Мерседес». Я еще подумал: «Что-то для байкеров слишком уж пафосно». Сели, нас отвезли на Московский проспект на закрытую территорию, которую раньше занимал Дворец юных пожарных (что-то типа пионерского лагеря с административным зданием).
Смотрим, стоят два новых раскрашенных «Харлея». Заходим – сидят два человека: Сергей Шуняев и Александр Шамраев. Познакомились. Они нам говорят: «Мы очень любим “Арию” и хотим вам помочь. Что вам нужно?» Говорю: «Даже не знаю, вроде нам ничего не надо». Они предлагают снять клип, я отвечаю, что мы только сняли при помощи Александра Морозова на «Отшельника».
В итоге я сказал, что мы хотели бы встать на западные рельсы в плане организации наших гастрольных туров. Раньше ведь как было – мы тогда сидели и ждали, когда нашему директору позвонят региональные организаторы. Позвонили, например, из Владивостока, едем туда. Через неделю у нас запланирован Мурманск. На тур это не очень похоже – никакой логистики, поэтому хорошо бы организовывать туры самим.
Шуняев говорит: «Интересно, а чего вам не хватает»? Объясняем, что в первую очередь – менеджмента, который бы всем этим занимался. А он отвечает: «Ну, хорошо. Считайте, что мы вам это сделали. Поехали в ”Националь”, пообедаем». Когда я уточнил у Сергея, что им нужно от нас, он ответил: «Хотим, чтобы вы сделали шоу, а мы бы вложили туда кучу денег, чтобы это было красиво. Вот вы сейчас играли у Хирурга в шесть утра, вас слушали три калеки. А ведь можно задействовать огонь, разные эффекты». Мы сказали: «Спасибо! Не вопрос. Хотите делать шоу – будет вам шоу».
Сергей Шуняев
Мы с моим другом Александром Шамраевым встретились с Виталием Дубининым и Александром Манякиным, предложили им спонсорскую помощь. К нам присоединилась моя жена Катя, которая взялась возглавить от нас этот проект, и мы сразу начали. Тогда дела делались быстро. До сих пор очень благодарен Александру Шамраеву, который взял на себя часть расходов по вложению в продвижение «Арии».
Владимир Холстинин
Шуняев и Шамраев хоть и занимались бизнесом, но их интересы простирались чуть дальше. Они любили тяжелый рок и мотоциклы Harley-Davidson. Когда они предложили нам сотрудничество, я про себя подумал: «Но они же ничего не понимают в музыке». Тем не менее сотрудничество оказалось полезным, потому что Сергей Шуняев взялся за дело со своей интуицией и хваткой бизнесмена, начав предлагать нам нестандартные ходы. Он часто нас удивлял.
Так совпало, что в 1998-м «Арии» исполнилось 13 лет, и на той судьбоносной встрече было решено отметить это событие. Разговор состоялся 20 сентября, а уже в ноябре некруглую, но «магическую» дату отметили большим концертом в Москве. Новоявленные инвесторы выложили кучу денег за аренду зала и аппарат.
Сергей Шуняев
Первое, что Катя организовала, – это концерт в ДК Горбунова. Помню, как мы тогда волновались: соберем аншлаг или не соберем? Но все получилось отлично. Так мы начали верить в них, а они – в нас.
На том выступлении «Арии» в «Горбушке» под потолком висел «Харлей», использовались дым и лазеры. Примерно тогда же Сергей Шуняев посоветовал сменить группе менеджера, предложив, по рекомендации Маргариты Пушкиной, Рину Ли. Вместе с женой Шуняева Екатериной она начала составлять список городов, куда «Ария» собиралась ехать на гастроли.
Виталий Дубинин
Рина звонила в региональные ДК и говорила, что к ним сейчас приедет группа «Ария». Дескать, наши представители будут сами продавать билеты. Начали с Тамбова, поехали дальше по Волге, захватили Ростов-на-Дону и вернулись домой. Естественно, мы ничего не заработали: народ не пришел. Это сейчас все можно узнать из Интернета, а тогда все местные организаторы очень ревностно к этому относились: хотите сами продавать билеты – ну, попробуйте. Все афиши срывались. Тем не менее у нас был первый опыт проведения такого тура.
Сергей Шуняев
Катя потом несколько лет организовывала концерты в Москве для «Арии». Еще раз в «Горбушке» (где мой мотоцикл стоял на сцене). А потом и в Ледовом дворце «Лужников». Всегда был аншлаг! Все вспомнили: «Ария» – великая «металлическая» группа.
Владимир Холстинин
Перед Шуняевым и Шамраевым мы чувствовали себя в неоплатном долгу из-за той помощи, которую они нам оказывали. В первую очередь это была даже не финансовая поддержка, а креативная. Если сначала мы скептически относились к некоторым предложениям Шуняева, то потом мы стали ему больше доверять, потому что понимали, что он со стороны видит наши ошибки и недостатки.
Сергей Шуняев
В то время мы много беседовали с Виталием и Володей о теоретических основах музыкального бизнеса, и однажды Володя мне сказал, что все великие группы достигают некоторого пика в своем развитии и потом уже не падают с него, что бы они ни делали. В пример он приводил Rolling Stones – очень удачный пример, по-моему.
Я уверен, за время нашей работы «Ария» достигла такого пика. Никакие дальнейшие перемены уже не могли столкнуть вниз с российского «металлического» Олимпа. У меня получилось, хотя временами приходилось помогать музыкантам поверить в себя. Они расширили кругозор своего собственного творчества. За время нашего общения «Ария» из, как мне казалось, умирающей «металлической» группы со славной историей превратилась в стабильного лидера российской музыки.
Плодотворное сотрудничество «Арии» с Сергеем Шуняевым и Александром Шамраевым будет продолжаться больше пяти лет. Благодаря этому союзу «Ария» стала делать масштабные концертные шоу с впечатляющими декорациями и спецэффектами, записала «Беспечного ангела», затеяла проект «Классическая Ария»…
Глава III
«Tribute to Harley-Davidson» и «2000 и одна ночь»
С Сергеем Шуняевым и Александром Шамраевым «Ария» начала плотно сотрудничать и параллельно дружить. Виделись музыканты с ними теперь довольно часто. С Сергеем Шуняевым Виталий Дубинин вообще ходил в один и тот же спортзал. Вскоре у Сергея возникла идея сделать проект «Tribute to Harley-Davidson». Первой ласточкой стала песня «Беспечный ангел».
Виталий Дубинин
1999 год, мы с Сергеем лежим у бассейна в спортзале. Он говорит: «Слушай, надо записать песню. Не хотите сделать кавер-версию?» Я удивился: «Мы?! Зачем нам это надо? Мы же никогда не играли чужих песен…» Зачем нам нужны кавер-версии, когда у нас есть свои отличные песни? Шуняев продолжал убеждать: «Попробуйте, это будет круто, надо только написать русский текст».
Поскольку Шуняев любил тяжелый рок, в том числе и Manowar и Golden Earring, он предложил переиграть их песни «Return of the Warlord» и «Going to the Run». В интерпретации «Арии» они превратились, соответственно, в «Пробил час» и «Беспечного ангела». Каждый год Сергей устраивал Harley-Davidson Party к открытию и закрытию байкерского сезона. К открытию и было решено приурочить запись и презентацию первой части сингла «Tribute to Harley-Davidson», куда вошла и баллада «Беспечный ангел».
Сергей Шуняев
С 1998 года наша Harley-Davidson Party стала самым модным открытием мотоциклетного сезона в Москве в конце мая. Я предложил записывать каверы на мои любимые байкерские песни и выпускать их для подарков гостям вечеринки. Это был некоммерческий проект. И первым в Tribute to Harley-Davidson Party стал «Going to the Run» Golden Earring, переведенный Маргаритой Пушкиной как «Беспечный ангел».
Для прослушивания оригинала Сергей Шуняев пригласил к себе Владимира Холстинина, Виталия Дубинина и Валерия Кипелова. Отторжения песня не вызвала, но и особого энтузиазма по поводу предстоящей работы музыканты не испытывали. Тем не менее Виталий Дубинин попросил Маргариту Пушкину сделать русский текст (фактически перевод) «Going to the Run». В течение месяца Шуняеву предлагались и обсуждались там же, у бассейна, разные варианты текста. В отличие от «Пробил час», утвержденного довольно быстро, «Беспечный ангел» переделывался несколько раз.
Сергей Шуняев
Виталий отнесся к тексту так, как он обычно подходит к своим песням: долго мучил Риту и получил-таки отличный результат. Песня Manowar с этого сингла, по-моему, тоже отличная, и перевод Риты замечателен.
Когда дело дошло до записи, «арийцы» вспомнили о Евгении Трушине с SNC Records. В середине 90-х «Ария» уже пробовала с ним работать, записав в студии SNC первую версию «Ангельской пыли» для сборника «Russian Metal Ballads». Мощное звучание барабанов на альбоме «Генератор зла» – тоже его рук дело. С Трушиным у «Арии» сложились прекрасные отношения. Тем более, в метал-тусовке он не был случайным человеком, посотрудничав, помимо «Арии», с такими группами, как «Мастер», «Коррозия Металла», End Zone, «ДИВ», «Железный поток». К сожалению, Евгения Трушина уже с нами нет – он ушел из жизни 22 апреля 2003 года…
Виталий Дубинин
Записали на студии SNC в Парке Горького, когда уже было тепло. Подогнали «Харлей», звук которого звучит в «Пробил час». Газую я (смеется). Отнеслись к этому мы довольно скептически. Валера Кипелов легко спел «Пробил час», а с «Беспечным ангелом» пришлось помучиться. Ну, записали – и слава богу. Хорошего ничего не ждали. И вдруг через две недели Трушин говорит: «Ну, все, я свел». Дает мне CD, я его включаю и думаю: «Блин, как же круто звучит!» Трушин привнес туда много новаций в плане звука. Особенно скрупулезно поработал над вокалом – в «Пробил час» в голосе Кипелова есть много эффектов, включая овердрайв, – эффекты используются при обработке голоса. В «Беспечном ангеле» сведение тоже на высшем уровне.
Раз работа проделана – можно за это и выпить. Под шашлыки в Измайловском парке поставили колонки и прослушали «Беспечного ангела» раз пятьдесят подряд. Оформление сингла Сергей Шуняев сделал сам! В свободную продажу диск не поступал, его раздавали бесплатно на вечеринке Harley-Davidson в честь открытия байк-сезона.
CD с черной обложкой и логотипом Harley-Davidson включал в себя три трека (не считая караоке-версии «Беспечного ангела»). Помимо двух каверов, «Ария» решила переписать заново «Героя асфальта». В аранжировке ничего существенно менять не стали, лишь опустили на тон тональность, а непокорный гонщик из знаковой песни «Арии» изменился сообразно реалиям времени – заматерел и посуровел. В голосе Валерия Кипелова стало меньше растерянности и больше решимости, а реплики «друга» героя асфальта «жми вперед!» и «тормози!» приобрели едва уловимый издевательский оттенок. Гитара звучит с примочкой, делающей риффы похожими на рокот мотора. А в припеве появились клавишные партии, дающие четкое представление о том, как «пел асфальт» под колесами бесшабашного мотоциклиста.
Столь же бесшабашной и хулиганской вышла адаптация «мановаровской» «Return of the Warlord» «Пробил час». С одной стороны, текст у Маргариты Пушкиной со всеми этими «больше пива, больше хеви» и «не по нраву я кому-то – мне плевать» получился довольно хулиганским. С другой – фразы типа «мы в прошлом победили и не глядим назад» отлично вписывались в российские реалии. Не говоря уж о том, что «арийская» версия звучит более сочно, чем оригинал, а уж рокот мотора настоящего «железного коня» во время соло сравним с гласом архангельской трубы.
Ну и изюминка сингла – реквием по сгинувшим на бескрайних российских дорогах братьям-байкерам «Беспечный ангел». В отличие от оригинала, «Ария» даже не стала делать упор на клавишные, ограничившись эффектным сочетанием партий электрической и акустической гитар. А Маргарита Пушкина придумала бродягу, который сообщил, что герой отправился в рай.
Понимая, что у «Арии» получилась настоящая «бомба», Сергей Шуняев поручил Рине Ли отнести сингл на «Наше Радио». Поначалу программный директор радиостанции Михаил Козырев тоже отнесся к записи скептически, но все же решил дать «Беспечного ангела» в эфир. Как ни крути, песня оказалась форматной, ведь даже, скажем, баллада «Возьми мое сердце» была гораздо тяжелее по звучанию и сложнее по структуре.
Сергей Шуняев
Несмотря на все усилия Михаила Козырева, который ненавидел «Арию», ее уже нельзя было убрать из эфира: вся страна плакала, слушая «Беспечного ангела», а потом и «Штиль».
Виталий Дубинин
До этого я никогда не слушал «Наше Радио» – и вдруг нам говорят: «А вы знаете, что “Ария” там заняла в хит-параде восьмое место?» И следующая «Чартова дюжина» – а мы уже на первом! Так продолжалось месяца три.
Не стоит забывать, что об авторских правах на творение Golden Earring никто как-то сразу и не подумал, ведь запись и распространение «Беспечного ангела» сначала задумывались как сугубо локальная история для своих.
Виталий Дубинин
Тираж-то напечатали для того, чтобы чисто раздать, но когда это начало звучать на радио, правообладатели начали писать Шуняеву письма о том, что права на трансляцию песни не передавались. А подобрались к нему издатели через друзей-немцев, торговавших «Харлеями» (смеется). Поэтому массовыми тиражами на наших релизах «Беспечный ангел» долгое время и не издавался.
Владимир Холстинин
Когда «Беспечный ангел» зазвучал на радио и на концертах, появился представитель лейбла, владевшего правами на нее, и начал выяснять, каким образом в России выпускают эту песню. Мы сказали, что вообще не собирались ее издавать, а просто записали для друга. Разрешение же на выпуск надо получать только в том случае, если проект задумывается как коммерческий. В общем, мы бледно выглядели перед представителями Golden Earring.
Позже локальными тиражами было выпущено еще два сингла «Tribute to Harley-Davidson» с любимыми песнями Сергея Шуняева, которые, однако, уже не имели такого мощного резонанса. Во вторую часть вошла «Свобода» – русский вариант «Cry for Freedom» американской хардовой круппы White Lion. А самым пикантным, пожалуй, получился третий сингл серии, изданный уже в 2003 году. Балладу «Штиль» спел (на русском!) человек, чье имя идеально рифмуется с названием этой песни, – Тиль Линдеманн из Rammstein.
Но это был не совсем Rammstein. Их гитарист Рихард сделал аранжировку и записал все партии, а вокалист Тиль спел на русском языке. Песня вышла на маленьком сингле (так называемой «таблетке»), который выдавался всем посетителям очередной вечеринки Harley-Davidson, посвященной на сей раз – ни много ни мало – столетию бренда!
Сергей Шуняев
Андрей ЛАЗАРЧУК
До этого я просил «Арию» записывать каверы для гостей Harley=Davidson Party, но все это время планировал попросить кого-либо из западных звезд сделать кавер на «Арию» – на «Героя асфальта». В то время мы были очень близки с Рихардом и Тилем, несколько лет встречаясь в разных городах мира практически каждый месяц – и даже чаще. Мы и сейчас большие друзья. Я попросил Ричарда сделать кавер на «Героя асфальта» для 100 years Harley-Davidson Party. Я послал Рихарду диск, но кроме «Героя асфальта» записал на него еще несколько песен. Рихард тогда жил в Нью-Йорке, Тиль – в Берлине.
ОПОЗДАВШИЕ К ЛЕТУ
Они записывали песню в домашней студии Рихарда в Нью Йорке. Тиль летел десять часов и учил слова «Героя асфальта» на русском. Но, пока он летел, Рихард позвонил мне и сказал, что ему очень понравился «Штиль», и он хотел бы переделать его. Я, конечно, согласился. Тилю пришлось петь почти без подготовки, но он прекрасно справился. К слову сказать, любимая песня Тиля у «Арии» – «Улица Роз».
Мы выпустили подарочную версию на mini-CD. И через неделю мне звонит из Нью-Йорка Рихард и говорит: «Сергей! “Штиль” на русском радио… Ты же обещал, что только на подарки». Я отвечаю: «Конечно, так и есть». В общем, скандал был большой. Никто из западных менеджеров не мог поверить, что это был некоммерческий проект. На радио Михаил Козырев поставил это по своей инициативе.
Мы лежим под одною землею, Опоздавшие к лету, Не успевшие к свету пробиться.
Токогава Ори
Но вернемся в 1999-й, когда вышел еще один CD-релиз – «2000 и одна ночь». В официальной информации на сайте «Арии» альбом называется записанным живьем в студии сборником баллад. Но точнее его будет назвать компиляцией переосмысленных в более драйвовом саунде песен о любви. Ведь сюда попали и достаточно энергичные «Грязь» и «Уходи и не возвращайся», которые балладами не назовешь даже с натяжкой. Получилась дюжина историй о взаимоотношениях героев с женщинами. Ну, а то, что исход у этих новелл может быть самым разным, видно уже из названия сборника, отсылающего к арабским сказкам.
КОРИДОР ЗЕРКАЛ
С места прямо в карьер «Ария» открывает «2000 и одну ночь» «Улицей Роз». Исполняется хит здесь более чеканно, нежели в оригинале, так что степень отчаяния у рассказчика как-то поубавилась. В финале песни сыгран блюзовый фрагмент, также снижающий накал драматизма: ведь для настоящих блюзменов несчастная любовь – это отнюдь не драма, а всего лишь повод для написания новой песни…
(Предисловие Сергея Бережного)
Весомее и насыщеннее звучит, чем на альбоме «С кем ты?», меланхоличная «Без тебя». Особенно хорош рельефный органный проигрыш. «Грязь» встряхивает слушателя, не давая ему погрязнуть в меланхолии окончательно и давая ему необходимую дозу адреналина. Во «Все, что было» вместо женского вокала Екатерины Болдышевой звучит сводный хор Сергея Терентьева и сессионного клавишника «Арии» Евгения Шидловского (справляются парни ничуть не хуже). В «Возьми мое сердце» никаких видимых изменений не произошло, но ее просто приятно лишний раз услышать.
Сейчас стало модно писать предисловия в манере «я и автор». Тут важно верно выдержать пропорцию: первое не должно перевешивать второго. Это трудно, потому что пишешь все равно о себе — о своем видении, о своем восприятии… Следует осознать свою роль. Предисловие задает интонацию. Подход. Дает новый угол зрения. Прочитав идеальное предисловие, читатель должен заранее любить еще не начатый роман.
Угарная «Уходи и возвращайся» со второй – самостоятельной – вокальной линией Виталия Дубинина неотразима именно как концертный номер, и остается только пожалеть, что на своих выступлениях «Ария» ее сейчас не исполняет. В финале песни голос Валерия Кипелова пропущен через вокодер, и это намекает на то, что о разрыве со своей пассией герой сообщает ей по телефону. Та, видимо, в гневе бросает трубку, следуют короткие гудки и сдавленный смех неприкаянного рокера, освободившегося от гнета стервозной подруги.
Предисловие — это блик, отброшенный книгой на первые страницы. Автор предисловия — зеркало, отразившее (и исказившее) испускаемый книгой свет.
Представьте себе зеркало, прекрасно сознающее, насколько оно несовершенно, насколько искажено возникающее в нем отражение. Тема для романа…
Куплеты «Пытки тишиной», как и в студийной версии, поет Виталий Дубинин. Здесь ему удается отразить крайнюю степень апатии: если в строке о дожде в голосе бас-гитариста еще сквозит вялая брезгливость, то когда дело доходит во фразе о сигаретах до словосочетания «их нет», оно произносится так буднично, что становится не по себе. На контрасте с Дубининым сработал в припевах Кипелов, чей голос действительно звучит, словно под пытками. Вне всякого сомнения – это один из лучших номеров альбома.
Впрочем, если одни зеркала ограничиваются тем, что принимаются самозабвенно проклинать свое несовершенство, то другие все-таки имеют смелость отражать… Вы думаете, это я о себе? Нет, это я уже об авторе. Автор — это ведь тоже зеркало. Автор создает книги — отражения мира, в котором он живет. И тоже — отражения неизбежно искаженные.
«Искушение» и «Мечты» сыграны близко к оригиналам. А финальная «Закат» начинается с гитарной прелюдии в духе какого-нибудь классического полонеза, сыгранной специально приглашенным Константином Королевым. Обилие клавишных партий придает симфонический привкус не только этой вещи, но и другим композициям альбома.
«2000 и одну ночь» хорошо прослушивать и переслушивать в периоды, когда особенно остро страдаешь от несчастной любви. Однако сами «арийцы» не придают большого значения этой работе, отзываясь о ней дежурно и считая щадящим вариантом для людей, впервые приступающих к знакомству с творчеством их группы.
Тот, кто сотворил наш мир, тоже создал отражение чего-то. Интересно, чего именно… Мы-то можем только гадать, поскольку видим это — тоже искаженное — отражение в совершенно невозможном ракурсе — изнутри.
А если еще учесть, что совершенных отражений не бывает… Зеркало, отраженное в зеркале, отраженном в зеркале. Коридор зеркал, уходящий в бесконечность. А в центре — вы, читатель этой книги.
Владимир Холстинин
И теперь вам уже никуда отсюда не уйти.
* * *
Миры рождаются по-разному.
Подобные сборники нередко нам навязывали лейблы. Допустим, заканчиваем мы новый альбом, а они всеми правдами и неправдами просят нас выпустить еще что-нибудь. Приходилось соглашаться. В случае с «2000 и одной ночью», насколько я помню, тоже инициатива исходила от выпускающей компании. Но получилось забавно. Иногда встречаешь человека, не знакомого с нашим творчеством, и он спрашивает: а у вас есть диск более «демократичный» по звучанию? Вот «2000 и одна ночь» он и есть (смеется).
Одни возникают в затмевающей реальность грандиозной вспышке вдохновения. Истинная их жизнь коротка — такой мир едва успевает бросить тусклый отблеск на бумагу — и погибает. Другие миры строятся долго и старательно: от аксиом к теоремам, от теорем — к их следствиям, загромождая бумагу трупами подлежащих и сказуемых.
Третьи миры рождаются от великой тоски. Просто взлетает однажды разрываемая скорбью и печалью душа в сырое небо… «Почему мир несовершенен, Господи?..»
Виталий Дубинин
Бог знает — почему; знает, но не говорит. И душа, так и не дождавшись ответа, возвращается в тело, стоящее в очереди за молоком.
Решили сделать такой Live In Studio. Как раз туда добавили две новые Терины песни – «Потерянный рай» и «Кто ты?». Это то, что как раз было готово на тот момент. Идея, насколько я помню, принадлежала издателю. Я же говорю, что инициативы обычно исходят не от «Арии» (смеется).
Мир рождается в момент воссоединения души с телом. Мир, возможно, еще менее совершенный, чем мир реальный. Пусть так. Но одному-единственному человеку в нем дано не стать подонком. Или он может уклониться от летящей в него пули. Или способен понять несовершенство своего мира…
«2000 и одна ночь» как минимум примечательна еще и тем, что в нее вошли две ранее не изданные на тот момент песни «Ария» – «Кто ты?» и «Потерянный рай». Обе принадлежат авторству Сергея Терентьева и Маргариты Пушкиной.
А мир, осознавший свое несовершенство, рождает следующий.
И так — до бесконечности.
Владимир Холстинин
Андрей Лазарчук вовсе не собирался становиться Создателем Несовершенных Миров. Когда он писал «Тепло и свет», «Середину пути» и другие притчи, — а это было адски давно, в начале восьмидесятых, — он лишь выплескивал из себя скопившуюся в душе тягостную накипь обыденности. Она была невероятно мерзка, эта накипь. Она заполняла, топила в себе каждый вновь созданный мир. Она чувствовала себя в своем праве.
Но в рожденном мире немедленно появлялся человек, к которому эта мерзость не липла. Рыцарь. Мастер. Творец. Он не пытался вступить в борьбу с накипью. Он просто был способен ее осознать, увидеть — и отделить от мира. И его мир не то чтобы очищался — он чувствовал себя чище…
Времена тяжелые, до следующего альбома надо было еще дожить. А тут есть две новые песни и идея сделать оригинальный сборник из «медляков», ну и заработать заодно. К тому же у нас была своя студия «Ария Рекордс», которая требовала своего содержания с учетом амортизации оборудования и аренды.
Невозможно возродить погибший в ядерном пламени мир, но можно создать в глубоком подземном убежище искусственное Солнце, которое будет разгораться от любви одного человека к другому. Разве для тех, кто остался в живых, мир не станет от этого хоть немного прекраснее?
Если «Кто ты?» была достаточно стандартной балладой в форме обращения к ангелу смерти, то с «Потерянного рая» вскоре начнется новая Глава в истории группы – «Классическая Ария». В версии этой песни со сборника «2000 и одна ночь» электрические и симфонические элементы аранжировки как бы конкурируют между собой, местами бытуя обособленно. Но вскоре «Ария» доведет свою симфоническую ипостась до совершенства. А что касается «2000 и одной ночи», то через 13 лет – в 2012 году – уже с вокалистом Михаилом Житняковым «Ария» издаст записанный по такому же принципу релиз, который так и будет называться – «Live In Studio».
Когда-то давно Лазарчук написал об этом повесть «Тепло и свет». Он уже тогда знал (собственно, он знал это всегда), что человек не в силах преодолеть несовершенство мира. Провозглашение этой цели — всегда ложь. Пусть прекрасная, как Царствие Небесное, пусть логичная, как Утопия, пусть научная, как Коммунизм, — но все-таки ложь.
Глава IV
И не бороться с несовершенством мира — немыслимо. Антиутопии никогда не рисуют будущее — лишь настоящее. То настоящее, которое необходимо свернуть в рулон и навсегда замуровать в прошлом. То настоящее, с несовершенством которого должно бороться. То настоящее, которое не имеет будущего. Андрей Лазарчук не писал ни утопий, ни дистопий. Это было для него лишено интереса. Действие его рассказов всегда происходят между прошлым (которого нет у утопий) и будущим (которого лишены антиутопии), в том настоящем, которое никогда не станет ни беззаветно светлым, ни безнадежно мрачным. Вот рассказ «Мумия». Наше время. Много лет назад черное колдовство оживило мумифицированного Вождя. Мумия, не способная жить сама по себе, поддерживает свое существование за счет жизненных сил детей, которых приводят в кремлевский кабинет на экскурсии — обязательные и жуткие, как похороны. Гротескна ли в этом настоящем фраза «Ленин и теперь живее всех живых»?
Классическая «Ария»
В этом мире властвует диктатура мертвенных суеверий. Поразительно, но от той диктатуры, которая так долго царила в нашей реальности, она отличается какими-то мелочами. Атрибутикой. Лексикой. Списком запрещенных книг. И все! Ужас несказанных слов — тот же. Голодный паек на ребенка — тот же. Талант, скрываемый либо уничтоженный, — тот же.
Сейчас каждая вторая уважающая себя российская группа стремится отметиться либо разовой записью, либо целым альбомом или концертом с оркестром. А начиналось все, по большому счету, в 90-е годы. Хотя, например, «Аквариум» записал свою «Охоту на единорогов» с Ленинградским оркестром старинной и современной музыки под руководством дирижера Равиля Мартынова на концерте в питерском БКЗ «Октябрьский» в феврале 1987 года. Правда, издана она была лишь в 1991 году на ретроспективном альбоме «История “Аквариума”. Архив. Том 3».
Страшно.
Но реальность страшнее.
Первые полновесные концерты российских групп с симфоническими оркестрами относятся примерно к середине 90-х. «Наутилус Помпилиус» и «Ногу Свело!» выступили в таком формате практически одновременно. В октябре 1995-го «Наутилус» с оркестром под управлением Игоря Кантюкова показали в МДМ новую на тот момент программу «Крылья». А уже в ноябре того же года «Ногу Свело!» представили с Оркестром ФСБ на сцене ГЦКЗ «Россия» оркестровую программу в поддержку диска «Сибирская любовь».
В той реальности злое волшебство победило. Но в ней же существует и волшебство доброе…
Тяжелые отечественные группы к тому времени о симфонических программах не помышляли (разве что «Коррозия Металла» эпизодически пробовала выступать с оркестром народных инструментов). Рано или поздно, «арийцы» должны были проложить дорогу в этом направлении, потому что в их арсенале уже была сугубо классическая по замыслу вещь – «Мания величия», монументальная «Игра с огнем», базировавшаяся на «Каприсе 24» Никколо Паганини, и близкие по своей структуре к многочастным симфониям песни «Баллада о древнерусском воине», «Кровь за кровь» и «Антихрист».
В нашей реальности чудес не бывает.
Как и в случае с «Tribute to Harley-Davidson», инициатива проекта «Арии» с оркестром исходила от Сергея Шуняева.
Никаких.
Сергей Шуняев
В нашей реальности все рационально. Рациональны радость, любовь, рождение, смерть… Иррационален лишь страх темноты. Страх этот собрался из боязни себя, ужаса перед слепотой и вечного испуга перед неведомым. Мозг неспособен справиться с этим страхом, ибо мозг тоже рационален.
У меня появилась идея добавить классический оркестр в песню «Арии». Тогда на Западе только-только возникла такая мода. По-моему, я пришел к этой идее, глядя на Metallica. Вот уж, казалось, не подходящая для них затея, но смотрелось очень интересно. Хотя и хуже, чем потом получилось у «Арии»…
У Лазарчука есть рассказ «Из темноты». Жуткий водоворот иррационального страха втягивает в себя людей, соединяет их, как пузырьки на поверхности воды. Слившись, как эти пузырьки, в нечто единое, люди становятся вратами, через которые Ужас прорывается в мир.
Виталий Дубинин
Выбирай.
Сергей Шуняев нам говорит: «Давайте запишем песню с оркестром. Такие вещи сейчас делает Scorpions, Metallica, это очень модно». Мы согласились, но встал вопрос об аранжировщике. И тут я вспомнил о своем друге Олеге Ладове, с которым мы после распада «Волшебных Сумерек» пару месяцев играли, пытаясь вместе что-то сделать. С ним мы записали две песни на телевидении. Поиграли чуть-чуть и расстались. Олег окончил консерваторию, сотрудничал с Ритой Пушкиной, которая мне и подсказала, как его найти.
Первое — смерть. У тебя не будет больше страха перед темнотой.
Ты сам станешь ее частью.
Второе — одиночество. Уничтожь свою любовь, забудь своих друзей, живи один в ночи вечного, сводящего с ума кошмара. Третье. Пропусти Ужас в мир. Освободись от него. Утешься тем, что ты сделал это не один (один ты не смог бы сделать это), и живи дальше. Тем более что с ужасом, находящимся вне тебя, можно бороться.
Для реализации оркестрового проекта была необходима песня, которая органично бы выглядела в симфонической аранжировке и еще не была известна широкому кругу фанатов «Арии». Под эти параметры идеально подошла баллада «Потерянный рай», впервые изданная на записанном живьем в студии сборнике «2000 и одна ночь». Автор музыки Сергей Терентьев сделал для нее заготовку еще примерно в 1993 году, но долгое время не придавал особого значения этому наброску, пока Валерий Кипелов не посоветовал превратить его в балладу. Виталий Дубинин предложил после второго припева хоровой фрагмент «в мире снов…», а Владимир Холстинин записал партию мандолины. Благодаря «апгрейду» песня заиграла новыми красками. Текст Маргарита Пушкина сочинила на предложенную Сергеем Терентьевым «вольную» тему: дескать, что музыка навеет, о том и пишем.
Четвертого не дано.
Герой рассказа принимает на себя одиночество. Он не спас свой мир — Ужас нашел другой путь. Но теперь в Ужас можно было стрелять, ибо Ужас стал рациональным.
Следующим этапом стало создание оркестровой аранжировки для «Потерянного рая». Олег Ладов делал ее в тесном творческом взаимодействии с Сергеем Терентьевым. Автор постоянно советовал зациклившемуся на джазе аранжировщику двигаться в сторону классики.
Стоит ли бояться того, что можно понять?
По-настоящему страшна лишь темнота.
Виталий Дубинин
Государство изобрело гениально простой способ заставить себя бояться: оно стало превращать привычное в иррациональное. Самые невероятные кошмары, ворвавшиеся на страницы романов Дика из наркотического бреда, бледнеют перед искусством правительств превращать жизнь в ад. Лишите быт человека логики — и его можно брать голыми руками. Извратите его прошлое — и он готов стрелять в собственных детей. Скажите, что мир построен на лжи, — и он поверит вам.
Сделали аранжировку, в которой преобладали струнные. Олег мне и Сергею Терентьеву наиграл песню на фортепиано и предложил записаться с Президентским оркестром. Мы приехали на студию Gala Records, которую тоже предложил Ладов, записали там барабаны, бас, а Сергей исполнил все гитарные партии. Кипелов все спел, а уже потом пришел оркестр и сыграл. Честно говоря, оркестр на студии мы даже не видели. Ладов сам с ними записывал и потом нам принес уже сведенную песню.
Роман «Опоздавшие к лету» тоже построен на лжи. Колдовской сад — мираж, Полярная звезда — морок, правдива лишь великая ложь войны и смерти. В какую ложь верить? Идти ли вечно на Север, прикрепив на бушприте Полярную ввезду, или рубить шашкой картонные танки?
«Потерянный рай» взяли на «Наше Радио», и ротации этой баллады заметно прибавили «Арии» популярности. По итогам 2018 года песня находилась на 22-м месте в рейтинге 500 лучших песен «Нашего Радио».
Что есть правда? Что есть вера? Правда ли то, во что можно верить?
Каждый пролет гомерического Моста можно потрогать руками, но если само тело твое перестает существовать для пуль, взглядов и прикосновений — как верить своим ощущениям? Кинопленка беспристрастна и правдива, пока она не проявлена и не смонтирована, но, извлеченная из камеры, она немедленно начинает лгать.
Владимир Холстинин
Неужели это всеобщий мировой закон? Или же эта ложь — необходимое условие существования человека? Или — Государства? Но мир сам по себе не знает лжи, а человек способен эту ложь распознать — какая бы она ни была изощренная. Государство же существует лишь благодаря лжи. То, что человек нуждается в опеке свыше, — ложь; отвергнув опеку Бога, человек не нуждается больше ни в чьей. То, что общество нуждается в упорядочении, — ложь;
В то время «Ария» считалась «неформатом» на радио и телевидении. Мне кажется, тот факт, что «Потерянный рай» был записан с Президентским оркестром, помог песне пробиться на радио. Но лично я не вижу в «Потерянном рае» ничего новаторского. Просто очень хорошая песня. Идеальное сочетание музыки и текста, что, к сожалению, не так часто бывает. А здесь все совпало, все удачно. Терентьев – новый для «Арии» композитор – проявил себя непохоже на других. То есть я бы такую песню никогда не сочинил.
Государство разрушает упорядоченность жизни, меняя законы по своему желанию.
Стало понятно, что нужно постепенно формировать целую программу с симфоническим оркестром. Ее катализатором выступил давний знакомый «арийцев» Юрий Соколов – бывший звукорежиссер «Мастера» и постановщик всех крупномасштабных шоу «Арии» в XXI веке.
Ложь — естественное состояние Государства. В одном из миров, созданных Андреем Лазарчуком, существует Голем — разум, порожденный Государством, ублюдочное дитя социальных потрясений двадцатого века. Он существует, но он не существо — это кибернетический разум, воплощенный не в металле и полупроводниках, но в колоссальной бюрократической системе. Смыслом существования Голема является преобразование лжи бумаг в ложь действительности. Начав свое существование в мире, где ложь была безыскусна и наивна, он придал лжи глобальную стройность и монументальную величественность. Мир Голема превратился в мир тотальной лжи — лжи мыслей, слов, поступков, лжи смерти и забвения. Мир диктатуры лжи, где ложь в принципе невозможно обнаружить — ибо не на что опереться при этом, кроме как на другую ложь. Человек, который не может существовать, не определив для себя каких-то основополагающих истин, вынужден принимать в качестве таковых ложь.
Виталий Дубинин
И человек перестает быть человеком.
Юрий говорит: «Я уже, если честно, заказал аранжировщику песню “Тореро”. И вот завтра мы с тобой к нему поедем, чтобы ты послушал, как это круто звучит». Мы приехали к Кириллу Уманскому, и он нам показал на компьютере, как это будет звучать с оркестром. Он предупредил: «Вы играйте, как играете, а все остальное сделает оркестр». Шикарный план! Для начала Соколов предложил сделать пять-шесть песен. Подумали, что будем брать в первую очередь. Как раз вышел альбом «Химера», так что взяли «Штиль», «Осколок льда», что-то еще помимо. Сделали аранжировки, я своим сообщил, они в недоумении: «А как мы будем играть с оркестром?» Говорю: «Я пока сам этого не понимаю».
Или просто перестает быть.
Аранжировщиком «Классической Арии» стал авторитетный академический музыкант Кирилл Уманский – композитор, органист, доцент композиторского факультета Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского на кафедре инструментовки и чтения партитур.
…Мы живем в Мире Великой Тоски.
Кирилл Уманский
В нем есть все — красота и порок, золото и смерть. В нем бездна несовершенства, которое — помните? — порождает такие же несовершенные миры. Может быть, в нем есть Бог. Но если Он есть, то мир наш Он создал, не летая над бездною во тьме. Он создал его, стоя в очереди за молоком.
* * *
Наше знакомство с «Арией» состоялось в 2001 году. Инициатором были сами участники группы и дирижер «Глобалиса» Константин Кримец. Я академический музыкант, поэтому был отдаленно знаком с песнями группы «Ария», но у меня уже был опыт работы над оркестровыми аранжировками в рок-музыке. Сотрудничество началось с заказа на аранжировку трех песен: «Осколок льда», «Потерянный рай» и «Тореро». Трудности на первом этапе были связаны с размером рок-баллад. Необходимо было рассчитать оркестровые средства и продумать драматургию аранжировок.
Есть авторы, чья творческая эволюция изумительно легко прослеживается. Вот простенькая базовая идея, от которой автор оттолкнулся в своем первом произведении. Вот во втором произведении эта идея повернута под несколько иным углом и приобрела очертания концепции. В третьем она парадоксально подана. В четвертом — вывернута наизнанку… Автор как будто отмечает новым произведением каждый шаг своего взросления.
Для обкатывания симфонической программы был снят на два дня СДК МАИ. К тому моменту «арийцы» еще не ведали, что будут записываться с оркестром «Глобалис» и не были знакомы с его харизматичным дирижером Константином Кримцом. Юрий Соколов обнадежил музыкантов «Арии», что студийный процесс пройдет без сучка и без задоринки, но на деле все оказалось немного сложнее.
Ярчайший пример автора такого рода — ранние братья Стругацкие. Это уже потом они начали перепрыгивать через ступеньки, воплощать в повести и романы одну задумку из десяти… Невозможно говорить о Лазарчуке, не упомянув Стругацких. Стругацкие построили интеллектуальный фундамент всего творчества Лазарчука. Они создали социально-психологическую фантастику, смоделировав многие предельные ситуации взаимоотношений личности и социума. И в какой-то степени закрыли эту тему. Но они так никогда и не брались — не решились? — смоделировать проблему взаимоотношений личности с реальностью как таковой. Проблему человека, которого существующая реальность не устраивает. И который в силах создать реальность новую. Они так и не решились осознанно стать Творцами Миров.
Виталий Дубинин
Лазарчук пришел к этому уже на втором шаге своего пути. А первый его шаг был вполне строевым. В когорте так называемых «молодых фантастов», которых так успешно мариновали на семинарах Союза писателей в восьмидесятых годах, его имя почти не выделялось. Рассказы, которые удавалось опубликовать в то время, свидетельствовали о профессионализме — редко чуть более того. «Гран-при», полученная на зарубежном конкурсе фантастического рассказа, — только ленивый тогда не получал таких премий, благо конкурсов было много… Буква \"л\" в алфавите устроилась где-то посередке, а потому в бесконечных перечнях «талантливых, но, к сожалению, мало публикующихся» авторов Лазарчук занимал центристские позиции.
Мы приехали на репетицию в СДК МАИ, и нам сказали: так, будете играть в наушниках-инэйрах (система персонального мониторинга звука. – Прим. автора). Мы сразу: зачем, какие наушники? Нам пояснили, что надо играть тихо, это же оркестр. И чтобы мы не начали вдруг лупцевать, нужны были наушники. Я их надел, мне было более-менее комфортно. Но гитаристам было не очень сподручно. Это сейчас используются продвинутые радионаушники, а тогда постоянно что-то срывалось, были помехи. У гитаристов пропадает сигнал – сразу начинается паника.
«Тепло и свет» он написал примерно в это время. Повесть эта помечена той же романтичной отвлеченностью, что и метафорические «Сказки», писавшиеся тогда же и чуть раньше. Пройдет немного времени — и творимые им миры приобретут осязаемость и конкретность.
Познакомились с Кримцом. Как будем взаимодействовать? Предупредили его, что можем играть только под счет барабанщика. То есть он, как обычно, нам дает отсчет: «Раз-два-три-четыре!», и мы вступаем. Кримец говорит: «Ну, отлично, значит, я буду следовать за ним». Начали, по-моему, с «Тореро». Достаточно быстро поняли, что к чему, и наработали алгоритм. Конечно, мы обалдели от того, как это все звучит. Одно дело – послушать это в компьютере, другое – с живым подзвученным оркестром. У каждого инструменталиста был свой микрофон, и звучало это просто волшебно!
А пока он предпринимал первые попытки издать книгу. Сборник «Сад огней», предложенный Красноярскому книжному издательству в 1986 году — всего десять лет назад! — рубили смачно и под корень. Рубили массово — четыре разгромные внутренние рецензии! Рубили с идеологически выдержанных позиций: упрекали в излишней отвлеченности («В абстрактной стране живут герои рассказа „Середина пути“…») и чрезмерной привязанности к реализму («Спрашивается, в какой стране платят за диссертации, не имеющие смысла — ни прикладного, ни теоретического? В нашей, социалистической, вынуждены мы признать…»). Рецензенты держимордствовали и развлекались вовсю. Естественно, книга была отвергнута. В 1987 году он предложил тому же издательству новый сборник. На этот раз в сборнике обнаружилась «философия, чуждая нашим национальным традициям», герои рассказов вдруг оказались «безродными», а их поступки — «антигуманными». Книга не пошла. В 1988 году родился роман «Опоздавшие к лету». Первый том его, предложенный в то же самое Красноярское книжное издательство, также был отвергнут — на этот раз по соображениям эстетическим. Внутренний отзыв писал тонкий стилист. Оцените, попробуйте на вкус: «…соединение устойчивых клишированных формул с неопределенным, размытым контекстом»… «…история строительства стратегического моста становится не столько шифром к символике, сколько замещает собой героев»… «…слишком много риторики вперемешку с допинговой взвинченностью отдельных эпизодов»…
Теперь его рукописи ошеломленно читают и обсуждают на Всесоюзных семинарах («Семинары дали мне всё», скажет Лазарчук позже в одном из интервью). Ольга Ларионова высказывается в том смысле, что если бы ей дали новую рукопись Стругацких и новую рукопись Лазарчука, то она не знала бы, что ей читать в первую очередь. В узких кругах его уже отлично знают. Любители фантастики, окольными путями добывшие рукописи его рассказов, приносят их в местные журналы. Кое-что даже удается опубликовать! Рассказ «Из темноты», например, внезапно появляется в полутолстом региональном журнале «Днепр». И с тех пор, кажется, так нигде и не переиздавался…
Владимир Холстинин
Проходит еще пара лет — и у Лазарчука почти одновременно выходят первые две книги — несколько эклектичный сборник «Тепло и свет» и — в серии «Новая фантастика» — первый том романа «Опоздавшие к лету».
С музыкантами оркестров, что тогда, что сейчас, у нас почему-то всегда складываются хорошие отношения. Поначалу мы себя чувствовали неуверенно, думая, что они на нас будут смотреть свысока и относиться к работе с нами, как к некоей обязаловке. Но, как ни странно, все классические музыканты к нам обычно относились очень лояльно. Многие из них, оказывается, помимо игры в оркестре, играют еще в каких-то коллективах зачастую совсем не классическую музыку.
Это была действительно новая фантастика. Сильная социально-психологическая проза, сравнимая по мощи с лучшими произведениями Стругацких — но гораздо более свободная. Стругацкие сильнее привязаны к реальности. У них никогда не возникало желания превратить героя в призрака, лишить его телесности, оставив обнаженную душу, — они в таких случаях вполне комфортно обходились голограммами. У Лазарчука же это получилось легко и естественно. В его прозе трезвая философичность поздних Стругацких вполне уживалась с мрачным восторгом Данте, идущего по кругам Ада, и пессимистичными апориями Дика…
После пары репетиций летом 2001 года Юрий Соколов сообщил музыкантам, что можно ехать с этой программой на… фестиваль «Нашего Радио» «Нашествие» в Раменском, где он собирался ставить «Арии» шоу. Тогда это казалось абсолютной авантюрой. Но позже, за годы сотрудничества с «Арией», Соколов много раз доказывал, что невыполнимых задач дня него не существует.
(Кстати, с прозой и идеями Филипа Дика Лазарчук знаком достаточно близко — ему принадлежит, пожалуй, лучший из опубликованных в России переводов знаменитого «Убика».) Уже тогда Лазарчук начал опасную игру с реальностью.
Владимир Холстинин
Точнее — с реальностями.
Мы очень удивились: «Как ты вообще повезешь оркестр в чисто поле? И как его там сможешь рассадить и озвучить на сцене? Ведь площадка под это не приспособлена». Соколов ответил: «Я все сделаю, не переживайте».
Но об этом — в предисловии ко второму тому.
* * *
Виталий Дубинин
Роман писался не так уж и долго — пять лет. За это время из мощного дебютанта Лазарчук превратился в практически всеми признанного лидера отечественной интеллектуальной фантастики. Единственный приз, который его миновал, — «Старт», приз за лучшую дебютную книгу. Ну да не очень-то и хотелось. Зато: опубликованная в 1991 году новелла «Священный месяц Ринь» получает читательский приз «Великое кольцо»; опубликованному в 1993 году рассказу «Мумия» присуждаются премии «Бронзовая улитка», «Интерпресскон» и «Лунный меч», а роману «Иное небо» — премия «Странник»; опубликованный в 1994 году роман «Солдаты Вавилона» снова приносит Лазарчуку премию «Бронзовая улитка»;
Мы не понимали, как он это себе представляет. Но поскольку Юра осуществлял весь продакшн сцены, он все четко знал и понимал, где будет группа, где расположится занавес, за которым до поры до времени будет находиться оркестр. Коллеги за сценой, конечно, удивленно наблюдали за тем, как у них перед носом перекуривают пятьдесят человек во фраках. Вероятно, у оркестра был хотя бы саундчек перед «Нашествием», а у нас не было ничего. Совместных репетиций не делали. Сразу вышли – и сыграли.
«Опоздавшие к лету» получают в 1994 году в Новосибирске на конкурсе неизданных фантастических произведений «Белое пятно» первый приз — как лучший неопубликованный роман. И — едва вспоминается на фоне всех этих лауреатств — скромная премия «За демилитаризацию общественного сознания», присужденная ему за повесть «Мост Ватерлоо»…
Лазарчуку становятся равно тесны условности реализма и традиционной фантастики. Он умеет писать реалистические романы о сотворении миров и роли человека в структуре мироздания. Он создает каноны новой литературы. Его проза стала уже слишком сложной для традиционной аудитории фантастики. И в то же время другой аудитории у него нет. Впрочем, наверное, и не надо… Но иногда мне становится обидно, что российский литературный истеблишмент прозу Лазарчука практически не замечает. Обида эта совершенно бессмысленна. В конце концов, этот истеблишмент давно уже интересуется не столько литературой, сколько окололитературной и околополитической возней. Аналитических способностей теоретикам этой тусовки хватит только на констатацию того, что Лазарчук пишет фантастику, — да и то вывод этот они сделают лишь в одном случае — если удосужатся открыть эту книгу. Что уже само по себе маловероятно. «Ширпотреб-с…» Это не ярлык. Это карма. Все, кто пишет «не-реализм», попадают под эту крышку с надписью «Недолитература». Истеблишмент читает реалистического Пьецуха («Роммат» — это реализм!) и снисходительно дает «Букера» Пелевину. Малого «Букера». Малого — чтобы, не дай бог, не возомнил о себе. Что ж это я переживаю-то? Из-за кого? Из-за литераторов, вершиной философской мысли которых является трибуна какого-нибудь съезда, а пределом карьерных устремлений — кресло в Думе?
Сергей Шуняев
Сам удивляюсь — как я не устал обижаться? В недавно опубликованной беседе Андрея Измайлова с Борисом Стругацким снова были повторены слова Ричарда Фримена о том, что о жанре детектива судят по его отбросам, тогда как о всех прочих жанрах — по их достижениям, и снова было сказано, что детектив в этом смысле не одинок. Фантастика полностью разделяет его горестный триумф.
Юрий Соколов, ставивший аппаратуру и свет на концертах «Арии», тоже поверил в группу и принял участие в разработке ее концертов. Он предложил группе выступить хедлайнером на «Нашествии». За это «Штиль» встал на ротацию на «Нашем Радио» – и почти мгновенно оказался на несколько месяцев подряд номером один в хит-параде. Выступление «арийцев» на «Нашествии» Соколов сделал по высшему разряду – до сих пор помню взрыв, с которым упал занавес перед выходом команды на сцену.
Впрочем, мне не обидно за покойных Немцова, Охотникова и Гамильтона, равно как и ныне здравствующих Казанцева, Медведева и Ван Вогта. Мне обидно за Стругацких, произведения которых не понимают второстепенные литературоведы, берущиеся о них писать, — а литературоведы высшего класса либо считают это делом ниже своего достоинства, либо (как великолепный исследователь А.Зеркалов) некогда начав, в конце концов отступаются — негде печатать такие работы… Мне обидно за Вячеслава Рыбакова, который никогда в жизни не сумеет мало-мальски достоверно описать какой-нибудь «сопространственный мультиплексатор», но воспринимается критиками так, будто он пишет книги о роботах. Мне обидно за Андрея Столярова, который сам вынужден подводить литературоведческую базу под то направление, в котором он работает, — ибо знает, что ни один профессионал за это не возьмется. Не потому, что эта задача ему не по плечу, а потому, что слишком много чести — сравнивать какого-то Столярова, скажем, со Стриндбергом…
И, конечно, мне обидно за Андрея Лазарчука. А с другой стороны… Какое это имеет значение? Если вы держите эту книгу в руках — значит, роман «Опоздавшие к лету» все-таки выпущен, и у каждого читателя — будь он хоть снобом, хоть, напротив, фанатичным почитателем Берроуза — есть прекрасная возможность самому оценить философские концепции автора. В любом случае, сам факт выхода magnum opus Андрея Лазарчука значит гораздо больше, чем чей-то заносчивый снобизм.
На «Нашествии-2001» «Ария» показала часовую программу. Из двенадцати композиций три были представлены с оркестром – «Осколок льда», «Потерянный рай» и «Тореро». Ничего не предвещало сюрпризов, когда «Ария» после «Мании величия», зарядила «Химеру», «Героя асфальта» и «Небо тебя найдет». Даже «медляк» «Штиль» был сыгран в стандартной аранжировке, а вот после «Короля дороги» на сцене началась странная передислокация, во время которой Валерий Кипелов принялся загадочно улыбаться и туманно обнадеживать окружающих: «Не переживайте – все будет нормально». И вот ширмы отодвинулись – и появились оркестранты со скрипками и виолончелями.
Сергей БЕРЕЖНОЙ
Владимир Холстинин
Соколов сумел сделать так, что синий экран, который все просто воспринимали как ширму, скрывал за собой пятьдесят музыкантов с консерваторским образованием, которые играют музыку по нотам. Заранее это не анонсировалось, поэтому для всех было шоком. А представьте себе реакцию зрителей! Сидишь себе на поле, пьешь пиво, уже вроде все знаешь – и тут такое…
КОЛДУН
Будущий художественный руководитель «Глобалиса» Леонид Бутинский тоже принимал участие в том историческом «Нашествии», играя в составе оркестра на скрипке. Об этом опыте он до сих пор вспоминает с восторгом.
Здесь лес раздавался вправо и влево, открывая невысокому северному солнышку зеленый сочный луг с медлительными пятнистыми коровами на нем, стога запасенного впрок сена и изгородь, широко обнесенную вокруг дома, добротного и двухэтажного, где жили Освальд и отец Освальда, а по другую сторону дома тихо стоял пруд, светлый по утрам и непроглядно-черный после полудня, когда на воду надвигалась тень тысячелетних дубов, и дальше, в вечной уже тени тех дубов, лежало тяжелое замшелое тело плотины, останавливающее на время бег воды, и вода, прокатываясь по обросшему зеленым нежным шелком желобу, лилась в ковши мельничного колеса и в тех ковшах тихо спускалась вниз, в постоянную прохладу и полумрак у подножия плотины, в заросли осоки, мокролиста и конского щавеля, и дальше продолжала свой бег незаметно, кроясь за ивняком и черемухой, пока, слившись с другими такими же ручейками и речками, напитавшись подземными ключами, не обретала силу и имя реки и уже с силой и именем, достойно, входила в спокойную и полноводную в любое время года реку Лова, разделявшую пополам уездный город Капери, город, в котором есть все, даже железная дорога, и по понедельникам и четвергам от перрона отходят составленные из пассажирских и товарных вагонов поезда, идущие в портовый город Скрей, где у причалов стоят черные и белые пароходы со всех морей, а по средам и субботам поезда возвращаются обратно, и тогда на вокзале становится шумно и тесно, и все такси города Капери собираются на привокзальной площади, дымя и пофыркивая, и развозят приехавших по домам и гостиницам, а если кому-то надо попасть в близлежащие села и хутора, то им никогда не отказывают, но берут довольно большие — по здешним меркам — деньги; с хуторов же приходится добираться своим ходом, и отец Освальда, сложив в деревянный, с навесным замочком чемодан кой-какие пожитки, зашив деньги за подкладку и сунув в заплечный мешок каравай хлеба, копченый окорок и четверть домашней можжевеловой водки, пешком дошел от дома до хутора Бьянки Пальчековой и там договорился с Бьянкой, что ее работник, китаец Лю Шичен, за два динара довезет его на бричке до вокзала, а на обратном пути прихватит ветеринара, потому что у свиней третий день понос; Лю был молчалив, и они катили милю за милей, ни о чем не говоря, и отец Освальда с грустью смотрел, как остаются позади родные места и начинаются неродные — граница их была четкая, и даже сердце остановилось и пропустило два или три удара, когда ее пересекали; на вокзале он сел в поезд, и Лю был последним из знакомых Освальду людей, которые его видели.
Леонид Бутинский
Это было незабываемо! Выступление перед огромной аудиторией с группой, чьи песни знаешь и любишь давным-давно, – это мечта! А еще – бешеная энергетика дирижера, «врубавшегося» в оркестр с первой же ноты… Когда ты учишься игре на скрипке, музицируешь в симфоническом оркестре и вдруг слышишь совсем другое звучание, оно сперва кажется очень непривычным. Затем ты понимаешь, что одна гитара способна «перекрыть» по звучанию весь оркестр, и на первый план выходят совсем другие задачи – состязательность уступает место сотворчеству. Симфоническая «ткань» придает звучанию группы больший объем, добавляет «красок».
Через две недели почтальон Бруно принес Освальду письмо. В письме отец просил прощения за свой уход и за то, что забрал большую часть наличных денег. Дальше он извещал Освальда, что купил полбилета на пароход «Глория», идущий на Таити с грузом цветных ситцев и стеклянных бус; оставшуюся неоплаченной половину билета он будет отрабатывать в дороге, нанизывая бусины на нитки. Освальд прочитал письмо и заткнул его за висящую в комнате отца картину в рамке: пальмы, прибой и голые негритянки, купающиеся в прибое.
Сначала при содействии «Глобалиса» «Ария» исполнила спокойные «Осколок льда» и «Потерянный рай». А потом грянула «Тореро» – и началось самое интересное.