Мы переносим тело в морг. Я открываю ячейку «камеры хранения» выдвигаю поддон, на котором стоит неглубокая ванна из прозрачного пластика. Маринг, Взбрык, Патакон и Дершог опускают тело в ванну. Какое-то время мы стоим молча и смотрим на мертвого Дельфа. Его глаза закрыты, но мне кажется, что он тоже смотрит на нас. Он просто молчит, наверное чего-то ждет. Еще минута — и он скажет, кто его убил.

Первым уходит Дершог.

— Сергей, если я буду нужен — я у себя.

Маринг, Взбрык и Патакон смотрят ему вслед. Я задвигаю поддон. Они оборачиваются, по очереди повторяют слова Дершога и выходят из морга. Все расходятся по своим каютам. Я выхожу последним. Останавливаюсь. Какое-то время стою у порога санчасти.

«Хорошенькое дело. Я и не заметил, как мою голову засунули в петлю. Еще полчаса назад для этих ребят я был своим в доску… Ну хорошо, не для всех, но для половины из них точно. А еще через полчаса я стану врагом номер один. И уже для всех. Потому что мне придется расспрашивать их, интересоваться где они были сегодня утром, и каждый из них будет думать, что из всей компании я не верю именно ему, потому именно его подозреваю в убийстве. А один из них на самом деле убийца».

Я иду в свою каюту, сажусь на кровать и пытаюсь проанализировать первые впечатления, догадки, выводы.

«Дельф лучше всех знал, из чего состоит каждый из нас. Это главный вопрос, который сейчас беспокоит всех. Из-за этого кто-то мог увидеть в нем угрозу. Значит, следующим будет Дершог. Нелогично. Дершог должен быть первым. Среди нас он единственный охотник. Или же он тот самый четвертый? Неизвестно. Известно лишь, что четвертый был. Кто он? Обнаружив труп, Маринг пошел к Лючу. Логично, Люч главный. Маринг убил Дельфа и рассказал Лючу, что нашел труп. Логично. Но почему бы ему не промолчать о своей находке? Так он пытался организовать для себя пусть жиденькое, но алиби. Или они заодно? Люч и Маринг. Команда уже разделилась на группы? Возможно. В одиночку выжить сложнее».

Блокирую дверь изнутри. Достаю Поваренную книгу, возвращаюсь на кровать. Быстро листаю оглавление, нахожу блюда из ликапана. Дершог, Маринг и Люч могли иметь некоторые виды на его тушку. Прячу книгу на место, снова сажусь на кровать. В голове столько мыслей, и все равноценные, от чего не знаю за какую ухватиться. Останавливаюсь на наиболее правдоподобных, чтобы хоть от чего-то оттолкнуться.

«Нервы. У кого-то просто сдали нервы. Дельф был весьма добродушным ликапаном, с хорошим чувством юмора. Мог пошутить, надеясь подбодрить собеседника, а тот не понял и треснул его по башке. Почему виновный не сознался? Испугался. А кто ему поверит? Нервы не только у него… У всех нервы…

Свидетель. Что мог увидеть Дельф? Как кто-то роется в его базе данных? Ерунда. К компьютеру санчасти доступ свободный. Ни Патакон, ни Маринг особенно не прятались, когда я их увидел за компьютером. Со слов Дельфа Люч тоже не сильно испугался, что его застукали. То есть теоретически, конечно, он мог не показать вида, а потом тюкнуть лекаря по голове. Но ни Маринг, ни Патакон даже и не думали скрываться. Они развалившись сидели за столом и рылись в файлах.

Пища. Дельфа убили, чтобы позже предложить его съесть. Раз такая ситуация с пищей, не думаю, что в конце концов коллеги не согласятся с этим. Это резко сужает круг подозреваемых. Дершог, Маринг и Люч. Маринг нашел тело. Рассказал об этом Лючу… Люч третий раз попадает под подозрение. Это уже не случайность — закономерность. За ним Маринг… Дершог просто хищник. Их подставили?! Я как будто рад этой мыслишке. Зачем? Чтоб отвести от себя подозрение? Зачем? Чтоб совершить следующее убийство? Чтоб посеять панику? Напугать всех и перебить по одному? Сместить Люча с поста «главнокомандующего», со временем убедить коллег сожрать убиенного или приговорить кого-нибудь еще. А что? Хороша версия! Одна тушка есть. Половина ртов накормлена. Для справедливости нужно накормить вторую половину. Как? Провести индивидуальные консультации и приговорить кого-нибудь. Первые возражать не станут, иначе им Дельф не достанется. Кто мог? Я и Дершог. Нет здесь больше кандидатов в лидеры. Я не убивал. Дершог?

Дершог. Вот тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. Вчера он пришел и рассказал мне про книгу. Фактически подтолкнул меня. Кто бы поверил в существовании книги, если бы я не нашел ее… Файлы? Не думаю. Чтобы в них разобраться, нужно специальное образование, а в книге все написано для рядового читателя. Причем без намеков и формул, а открытым текстом. Он мог найти ее сам? Слишком очевиден его замысел. Стоп. Назад. Он рассказал всем о книге и сделал предложение. Если его не осудить, а поддержать, все становятся соучастниками. Это еще большой вопрос, согласятся ли воспитанные, образованные, умные… (были бы людьми — называли бы себя интеллигентами) на такое дело. Хотя… как раз умные и согласятся. Все равно рискованно. А так, все идет само собой. Он подождет, пока каждый сам додумается до этой мысли. Ему лишь останется вовремя сказать вслух то, о чем все думали. Значит Дершог…

Есть еще один вариант, каким бы нелепым он не казался. Космос штука до сих пор малоизученная. Допустим убийца не из наших. Параллельные миры? Или призрак, душа умершего? Недель семь назад была же какая-то чертовщина в радиорубке. Самому смешно. Начитался книжек… Значит надо доказать, что этого не может быть и больше не возвращаться к этой теме. Есть какие-нибудь проявления… — назовем его условно «гость» — гостя? Нет. Есть какие-нибудь улики? Есть, но не его. Слышал о чем-нибудь подобном? Слышал. Верю? Допускаю. Нет, совсем левая идея. «Не нужно быть суеверным, Дик Сент».

Улики. Есть по крайней мере две. Штанга крепления воздуховода и золотая коробочка. И еще сейф. Нужно проверить сейф. Там хранятся транквилизаторы, наркотики. Дельфа могли трахнуть по башке, тиснуть транквилизаторы, а позже подсыпать их в пищу. Бери нас потом голыми руками. Хорошая мысль. Только если убийца Люч, равно как Люч и его команда, таблетки не нужно воровать из сейфа. Он знает код. Значит может взять их в любое время.

Золотая коробочка… Это коробочка Взбрыка. Он постоянно сосал из нее свои фиолетовые шарики. Сластена. Но это еще ничего не доказывает. Он мог потерять ее до взрыва. Ее могли украсть и позже подкинуть.

Штанга крепления воздуховода. Это, пожалуй, самое интересное. Нужно обойти жилой модуль и проверить, где не хватает штанги. Потом сопоставить, кто какой сектор модуля осматривал, и, возможно, появится ниточка».

Встаю с кровати, подхожу к угловому шкафу. Открываю верхнюю дверцу. Запускаю руку под стопку маек, достаю «Бульдог», — короткоствольный, пятизарядный пистолет, барабанного типа, появление которого было вызвано изобретением велосипеда. Месяц назад, когда к нам приходил транспорт, я встретил своего школьного приятеля Виктора, служившего на транспортном звездолете вторым пилотом. Он знал о моем хобби, любви к старинному оружию. «Бульдог» и дюжину патронов к нему он выменял у водителя погрузчика на три бутылки ирландского виски на какой-то далекой планете, где они стояли на мелком ремонте. Убойной силы «Бульдога» вполне достаточно, чтобы пробить легкий скафандр, но мало, чтобы повредить мягкую внутреннюю обшивку космической станции. Так что при необходимости я смогу смело палить, не опасаясь, что вакуум разорвет модуль в клочья.

Расстегиваю одну пуговицу, засовываю пистолет под ремень комбеза. Теперь можно идти на осмотр.

Поднимаюсь на третью палубу. Здесь, конечно, теплее, чем на первой, но все равно прохладно.

Жилой модуль представляет из себя толстый диск, похожий на головку сыра. Первая палуба — библиотека, расходные материалы в небольшой кладовке, три мини-лаборатории, эталонный склад образцов грунта и проб атмосферы. Вторая — жилые каюты, столовая-кухня, санчасть, кают-компания, центр контроля и жизнеобеспечения. Третья — технические отсеки: генератор блока искусственной гравитации, электрическая подстанция, вентиляционные фильтры, энергоустановка, стыковочный шлюз, посадочные капсулы, зонды-разведчики.

Вдумчиво осматриваю отсек за отсеком: «Пожалуй, я обожду с опросом коллег. Они, и среди них убийца, ждут, что я сходу возьму всех в оборот. А я не беру. Почему? Знаю что-то? Догадываюсь? И вообще чем я сейчас занят? Что задумал? Пусть почувствуют себя неуютно. А с ними и убийца. Может он сделает неосторожный шаг, проявит себя… Или пришибет меня? Нет, не думаю. Не хочу думать. Боюсь. Боюсь поверить, что убийство Дельфа — часть хладнокровного плана…»

Генераторная, подстанция, вентиляционные фильтры… С порога вижу вырванный с мясом кронштейн. Именно не сорванный, а вывороченный. Кто-то крутил его, пытаясь переломить крепежное ухо.

Я выхожу из отсека фильтров системы вентиляции, стою в задумчивости возле закрытой двери, из-за поворота выходит Взбрык.

Заметив меня, он замедляет шаг.

— Что-то случилось? — настороженно спрашивает Взбрык.

— Умгу… Дельфа убили.

— Сергей, твои шутки неуместны…

— А что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, не давая ему договорить и опомниться.

— Ничего… — как ни в чем не бывало отвечает Взбрык. — Конечности затекли. Решил размяться.

— А почему здесь?

— А где еще? На первой, палубе холодно. На второй… все и без меня на взводе. Начну маячить — не выдержит кто-нибудь. А нам ведь истерика не нужна, правда? А здесь тихо, свободно. Я никому не мешаю. Как следствие? Есть уже какие-нибудь предположения?

— Есть, — говорю я и начинаю играть. — Есть улики. По крайней мере две.

— Ты знаешь, кто убийца?

Такое ощущение, что от волнения он сейчас захлебнется воздухом.

— А у тебя предположения есть? — спрашиваю я.

— Нет. Нет у меня предположений. Страх у меня есть. А предположений нет.

— Страх… он у всех есть, — я стараюсь говорить тихо. — Только разный он у всех, страх. Твой страх и мой. Я сомневаюсь, что ты с этим страхом поперся на третью палубу, лапки размять. Ты что-то искал? Или кого-то? Сам расскажешь или…

— Расскажу-расскажу. Тебе расскажу.

Взбрык положил мне на плечо лапу и придвинул свою морду почти вплотную к моему уху. Я чуть было не отдернул голову, но, слава богу, сдержался.

— Тут такое дело… — вкрадчиво начинает рассказывать Взбрык. — Я сидел в санчасти, за компьютером. Сначала свои результаты последнего медосмотра проверил. Потом поискал информацию о том, как долго визийцы могут прожить без пищи, какие именно изменения происходят, какие симптомы. У нас ведь от голода перестраивается структура мозга. Мы деградируем, если долго обходимся без пищи. Становимся примитивней. Самое неприятное, что вылечить это практически невозможно. Потом я решил проверить не соврал ли Дершог, рассказывая о тушеном артулунке. Он балагур известный. Признаться, я до последнего момента верил, что это розыгрыш. Думал хочет коллега Дершог нас попугать. Но мне эта шутка не показалась остроумной. Я собрался изучить молекулярную совместимость биологических видов. Если бы я смог доказать, что Дершог сказал неправду, не только бы Патакон успокоился, все бы успокоились. У Дельфа оказалась приличная база данных… Лучше бы я не смотрел файлы. Дершог на самом деле, теоретически конечно, может съесть Патакона. То есть его организм в состоянии переварить и усвоить плоть артулунка.

Взбрык замолчал и посмотрел на меня преданными глазами. Я подождал несколько секунд, но когда понял, что продолжения не последует прошептал так же вкрадчиво:

— Замечательно. Только кто убил Дельфа? Взбрык сильно удивился этому вопросу.

— Откуда мне знать?

— Так какого лешего ты мне рассказал эту сказку? — уже не заботясь о шепоте спросил я.

— Ничего себе сказка… Ты что, не понимаешь, что Патакон — потенциальная жертва?

— В морге лежит не потенциальная жертва, а реальная. Или если Дершог потенциальный, как ты говоришь, потребитель Патакона, то он может быть реальным убийцей Дельфа?

— Странная у тебя реакция, — как будто обиделся Взбрык. — Я бы на твоем месте задумался.

— Над чем? — уже спокойно спросил я. — Я вам не сторож. Не судья. Люч, который, если ты не забыл, здесь что-то вроде президента, поручил мне постараться разобраться с убийством Дельфа. Постараться, понимаешь? Я инженер, а не сыщик. Вы с Патаконом громче всех орали, что оружие нужно выбросить за борт. Оно вам угрожает. Его выбросили. Так что ты теперь от меня хочешь? Чтобы я часовым встал у твоей каюты?

— А почему ты исключаешь Дершога из списка подозреваемых?

— А с чего ты взял, что я его исключаю?

Взбрык замолчал, а я задумался: «Вот и нашелся четвертый, кто рылся в компьютере. Возможно, он тогда и треснул Дельфа по голове. А теперь рассказал мне сказку, про Дершога. Возможно, он там потерял свою коробочку. Но как? Выронил из кармана или обронил в пылу схватки?»

— Извини, — прервал мои размышления Взбрык. — Не нужно мне было это говорить. Нехорошо получилось. Но я действительно растерялся, когда узнал, что Дершог сказал правду. Я думал, что он как всегда шутит.

— Бывает, — сказал я. Мне показалось, Взбрык сейчас был искренним. — На Дершога достаточно просто посмотреть, чтобы испугаться. Не бери в голову.

— Легко сказать. Среди нас убийца. Я даже представить не могу, кто это может быть. Про кого не подумаю, в голове не укладывается. Все приличные, образованные, хорошо воспитанные ученые с галактическим именем…

— А как же Дершог? — перебил я.

— Я и ему верю. Просто как-то неожиданно выяснилось то, что раньше и в голову не приходило.

— Ты прав, — соглашаюсь я. — В голове не умещается. Они ели артулунков, когда Дершог проходил стажировку в спектральной обсерватории на Гольтикапе. Артулунки, населяющие Гольтикапу, неразумны. То, что они могут быть разумны, Галактика узнала через восемь лет, после того как звездные разведчики прилетели на Цыкип и вступили с ними в контакт. Это то же самое… Твои любимые шарики делают из маленьких жучков, верно?

— Из хиликов, — кивнул головой Взбрык.

— Представь, через год выяснится, что есть планета, где эти жучки строят заводы, изучают вселенную, играют в преферанс маленькими картами. Ты же не станешь из-за этого с собой кончать. В лучшем случае откажешься от лакомства.

— Да… Ты прав, — Взбрык вздохнул. — Чувствую, доконает меня этот голод. Нервы уже никуда не годятся. Если ты не против, я пойду к себе.

Взбрык пошел дальше по коридору, а я посмотрел ему в след.

«Занятная получилась беседа. Я ведь не просто так завел разговор о его сладостях. Если бы он был виновен, должен был бы насторожиться. Давно бы уже хватился коробочки. Крепежная штанга из отсека вентиляционных фильтров… Этот сектор осматривал Взбрык. Сначала мне показалось, что он испугался, увидев меня возле отсека, но позже… Нет, не думаю. Плохой он актер. Да и с выдержкой у него слабовато… Не думаю. Значит, его кто-то хотел подставить. Специально подбросил улики. Возможно. Но не нужно торопиться с выводами. Для начала не мешало бы выслушать остальных. Позже. Еще потяну время».

Обследовав третью палубу и не обнаружив больше ничего относящегося к делу, я побрел в столовую. Благо уже было время обеда. Все сидели за общим столом и с некоторым отрешением в глазах болтали о пустяках, ждали меня. Я сел за стол, Люч отмерил каждому его порцию. В какой-то момент я почувствовал, что все с еле уловимым волнением смотрят на меня. Я за себя порадовался — не ошибся, выбрав тактику выжидания, — и как ни в чем не бывало продолжил трапезу.

Первым из кухни вышел Взбрык. Я окликнул его, попросил дать консультацию по одному математическому вопросу. Все оторвались от питательной слизи, проводили меня взглядами. Проходя мимо Люча, я громко поблагодарил его за прекрасный обед, а украдкой шепнул, чтоб через пять минут он зашел ко мне. Мы прошли в мою каюту. В ожидании Люча я начал занимать Взбрыка расспросами о том, в каких отношениях они были с Дельфом, он неспешно отвечал. Когда в каюту вошел Люч, Взбрык чуть ли не подпрыгнул на месте. Насколько я был объективен, утверждать не могу, но лапки у него начали заметно подрагивать. Мне даже страшно представить, о чем он подумал в этот момент.

— Теперь скажи мне вот что, — перешел я к главной теме. — Ты когда последний раз лакомился шариками?

— Перед обедом, — ничего не понимая, ответил Взбрык. — А что? — Тут он как будто о чем-то догадался и улыбнулся. — Постойте, вы хотите сказать, что я, скотина такая, должен был раздать их коллегам? Это бессмысленно. Никто из вас не станет есть хиликов. Это невозможно в принципе…

— Не нужны нам твои конфеты, — прервал я визийца. — Ты носишь их в красивой золотой коробочке?

— Носил, — поправил Взбрык.

— Почему носил?

— Я потерял ее.

— Давно?

— Думаю во время аварии. Такая суматоха была… я даже и не искал ее. Наверное, сгорела вместе со станцией.

— Она не сгорела.

Я протянул Взбрыку подарок его матери. Глаза визийца засветились. Он протянул ко мне лапку и, взяв золотую коробочку, поцеловал ее.

— Откуда она у тебя?

— Я нашел ее в санчасти.

Взбрык замер. Не знаю о чем он в тот момент думал, но то, что думал усиленно, было вне всяких сомнений. Люч все понял, но молчал. Здесь я был главный.

— Ты… ты хочешь сказать, что это я убил Дельфа? — выдавил из себя Взбрык.

— Я хочу услышать, что ты скажешь о находке.

— Мне нечего сказать.

— Но ты понимаешь, что находка не в твою пользу?

— Понимаю.

— Второй вопрос. Что ты делал час назад на третьей палубе?

— Я же тебе уже говорил. Хотел пройтись, размять конечности.

— Ты как будто испугался, когда увидел меня возле отсека с вентиляционными фильтрами.

— А почему я должен был испугаться?

— Потому, что крепежная штанга воздуховода, которой убили Дельфа, была оторвана в отсеке вентиляционных фильтров. Вчера это был твой сектор для осмотра. Тебе было необходимо орудие убийства. Ты припрятал штангу, а утром поднялся и забрал ее.

— А почему это свидетельствует именно против меня? — спрашивает Взбрык. — Тебе просто нужен убийца. Вам всем нужен убийца. Может, это ты оторвал штангу? Может, это ты подбросил мою коробочку для сладостей к телу Дельфа? Ведь никто из коллег ее не видел. И Маринг ее не видел.

— Маринг? — я действительно удивился.

— Да, Маринг. Мы расспрашивали его об убийстве. Он нам все рассказал.

— Он мог намеренно умолчать, зачем всем знать об этом…

— Все равно твои обвинения бездоказательны.

— Я тебя еще ни в чем не обвинял. Просто задал несколько вопросов.

— Значит, я могу идти?

— Если тебе нечего добавить, конечно можешь.

— Мне нечего добавить.

Взбрык быстро выходит из каюты. Мы смотрим, как за ним закрывается дверь.

Люч неспешно проходит к столу, садится в мое рабочее кресло. Я блокирую дверь, забираюсь на кровать с ногами, сажусь по-турецки. Голова… нет, она не болит, ощущения скорее похожи на сотрясение мозга. Сижу прислонившись к стене, чуть запрокинув голову назад.

— Зачем ты его так напугал? — спрашивает Люч.

— Хочу, чтобы он был осторожнее.

— Если он будет напуган, это не значит, что он станет осторожным. Теперь он будет шарахаться от каждой тени.

— Вот именно. Будет. Будет более внимательно относиться к своим поступкам и словам. Постарается больше не давать повода для подозрений. Тем самым станет просто осторожнее. Значит, у него появятся лишние шансы выжить.

— Может ты и прав, — соглашается со мной Люч. — Я так понял, у тебя уже есть какие-то соображения?

— Возможно.

Я молчу, собираюсь с мыслями, пытаюсь все вспомнить.

— Вчера днем ко мне зашел Дершог, — говорю я. — Он был немного расстроен произошедшим в кают-компании. Мы с ним обсудили эту историю, я постарался его как-то ободрить. И тут он мне говорит, что на станции, в библиотеке, есть одна книга. Как она называется, он не помнит. В этой книге описаны рецепты приготовления блюд из всех разумных существ галактики…

— Да… — задумчиво говорит Люч. — Припоминаю. Что-то такое было.

— Дершог сказал, что мне эту книгу лучше найти и убрать подальше, пока ее не нашли другие. А иначе тут такое начнется… Сам он не рискнул бы ее взять. На него и так все косятся. Особенно на его зубы. Я ему не сильно-то и поверил, но решил проверить. Если книга существует, ее действительно лучше спрятать подальше.

— Так вчера в библиотеке ты ее искал?

— Да. И знаешь, что самое интересное? Пока я искал книгу, в библиотеку заходили Взбрык и Патакон… Ну и ты, конечно.

— Хм-м… — Люч улыбается. — Ты хочешь сказать, что мы приходили искать книгу?

— Не перебивай. Я просто рассказываю тебе, что было до убийства, что после. Так вот… когда я проходил мимо санчасти, то видел сначала Патакона, а позже Маринга, сидевшими за компьютером. Что-то они там искали. Когда мы осматривали жилой модуль, я встретился с Дельфом, наши сектора были рядом. Он рассказал мне, что застал тебя в санчасти за компьютером. Поинтересовался, что же ты там такое искал — оказалось ты смотрел файлы структур ДНК членов экипажа станции, биохимических платформ, аминокислот, совместимости материй… Кроме тебя этим же интересовались Маринг, Патакон и Взбрык. Теперь Дельф мертв.

Я замолчал. Люч смотрит на меня. Не пойму то ли задумался, то ли ждет, что я скажу что-то еще.

— Ты от меня хочешь услышать объяснения? — спрашивает Люч.

— Может и не объяснения, но… было бы неплохо хоть что-то услышать.

— Я действительно просматривал названные тобой файлы. После неосторожности Дершога, я решил проверить говорит он правду или нет. Теоретически конечно.

— Взбрык сказал мне то же самое про себя.

— Я нашел нужные файлы, — продолжает Люч, — а Дельфу соврал, чтобы зря не нагнетать обстановку. Сам видел, как все восприняли рецепт Дершога. Мне больше нечего добавить.

— А мне от тебя больше ничего и не нужно. Сегодня утром, когда вы с Марингом ушли из санчасти, я нашел коробочку Взбрыка. Естественно никому не сказал, как пока что и не спешил с опросом коллег. В первую же очередь я решил осмотреть модуль, постараться найти, откуда взялась крепежная штанга, которой убили Дельфа. Я нашел место. Ее оторвали в отсеке с вентиляционными фильтрами. Этот сектор осматривал Взбрык. Когда я вышел из отсека, то чуть ли не столкнулся с ним. На вопрос: «Что ты здесь делаешь?» — он ответил, что решил размяться. Мол, тут посвободнее, а для коллег спокойнее. Остальное ты слышал.

— Прекрасно, — сказал Люч. — У тебя всего четверо подозреваемых. Я, Взбрык, Маринг и Патакон. Все улики против Взбрыка. Как кандидат он почти идеален. Пуглив, невыдержан, я бы даже сказал вспыльчив… Убить мог из страха за свою жизнь. Чем не мотив? Но улики, как на подбор, одна нелепее другой. Это наводит на мысль, что его кто-то пытается подставить, а тебя пустить по ложному следу.

Какое-то время мы молчим.

— Где сейчас эта книга? — спрашивает Люч.

— Я ее спрятал.

— Хотелось бы взглянуть. Действительно там то, о чем ты говорил? Хотя… нет. Не нужно. Не дай бог кто-то увидит или узнает… Нас может утопить даже маленькая волна. Кто знает о книге?

— Я, ты и Дершог.

— Это хорошо. Пусть так и остается.

«Черт! Почему мне кажется, что он действительно доволен тем, что про книгу знаем только мы трое? Это невыносимо! Как могут следователи жить, постоянно подозревая людей в убийстве, при этом прекрасно понимая, что большинство из них окажутся невиновными».

— Дельфа убили около восьми часов, — говорю я. — Я проверил протокол операций. Он удалил все файлы имеющие отношение к молекулярной, химической, клеточной и пищевой составляющей биологических видов находящихся на модуле.

— Похоже, он поверил в слова Дершога. Или решил, что в них поверят коллеги и хотел подстраховаться. Самый разумный шаг, который был сделан на модуле за последние три дня.

Люч ушел. Я какое-то время просто сижу и ни о чем не думаю. Но не долго. С тоской задумываюсь о шампуре шашлыка, бутылке «Алазанской долины» и паре мясистых помидорчиков. В животе начинает булькать. Как же хочется есть…

Чтобы хоть немного отвлечься, я иду в кают-компанию. У нас хорошая видеотека. По пути раздумываю, что бы посмотреть… Наверное, комедию. Нужно отогнать дурные мысли. Из кают-компании доносятся голоса птиц. Там кто-то уже слушает звуки природы. Не беда, надену наушники. По характерным бликам у правой стены угадываю работающий голографический симулятор.

Так и есть. В дальнем левом углу сидит Маринг. Только он сидит не в кают-компании, а у камня, на берегу реки. В десяти метрах от него стена леса. Пейзаж явно фиотерский. Хорошая планета — правда аборигены там слишком бестолковые — от того и тоскливая. Природа очень похожа на Землю.

— Не помешаю? — спрашиваю с порога.

— Проходи, — отвечает Маринг.

— Костерка не хватает.

Маринг берет с пола, а точнее с травы, пульт, набирает несложную комбинацию цифр, вытягивает руку с пультом перед собой, и рядом с ним возникает костер. Языки пламени танцуют свой магический танец, искры летят вверх. Маринг настраивает звук, сучья начинают мелодично потрескивать. Ощущение реальности окружающего мира стопроцентное. Прежде чем сесть рядом, пытаюсь ногой отшвырнуть в сторону небольшой камень. Прекрасно понимаю, что он ненастоящий, что его нет в кают-компании, но рефлексы делают свое дело.

— У тебя есть ко мне вопросы? — устало спрашивает Маринг и тут же отвечает: — Я был вчера в санчасти, листал файлы в компьютере.

— Смотрел последние анализы?

— Нет. Меня заинтересовало, насколько мог пошутить Дершог, а насколько сказать правду. Не конкретно про артулунков, а в принципе.

— Ну и как?

— Я не химик, но… насколько я понял, теоретически это возможно. Ты, наверное, меня подозреваешь… Правильно. Ведь это я нашел тело. Свидетелей нет. Тюкнул Дельфа по голове, а сам бегом к Лючу, кричать что убили.

Я молчу. Честно говоря, мне просто нечего сказать. Я устал от версий за и против. У меня вообще складывается впечатление, что если сейчас возникнет необходимость доказать вину любого в убийстве Дельфа, я это сделаю не напрягаясь. А через пять минут так же легко смогу доказать обратное. Я сделал правильный выбор, когда поступил в радиоэлектронный институт, а не в юридический.

В дверях появляется Патакон. Останавливается. Смотрит на нас и сопит. Мы с Марингом молчим. Патакон молча проходит к столу с шахматами, садится в кресло.

— Никто не желает партию?

Маринг отрицательно качает головой. Патакон начинает расставлять фигуры. Я встаю, подхожу к столику, сажусь в кресло напротив.

— Какими будешь играть?

— Все равно.

— Тогда мой белые, — говорит Патакон и перемещает коня с g8 на f6.

Я двигаю пешку с d2 на d4. Патакон играет хорошо, это все знают. Честно говоря, я даже и не собираюсь выигрывать. Первую партию я ему быстро проиграю. Нет, не в лоб, конечно, сделаю вид что задумал пакость, а она не получилась. Нужно хоть немного поднять артулунку настроение. А вот вторую… мы еще посмотрим, чья стратегия сильнее.

Через час достаточно вдумчивой игры счет два один в пользу Патакона. Я так увлекся игрой, что искренне и близко к сердцу принимаю поражения. Патакону кажется все равно, выигрывать или проигрывать, он получает удовольствие от самой игры. От комбинирования ходов, от предугадывания ситуаций. Игра ради удовольствия. Я всегда завидовал людям, умеющим спокойно смотреть на мир. Без истерики и эйфории.

— Что ты делал в санчасти? — спрашиваю я, делая короткую рокировку.

— Когда? — невозмутимо спрашивает Патакон.

— Вчера.

— Давление мерил.

— Тебя видели за компьютером.

— Когда?

Ловлю себя на неожиданном приступе гнева. Осторожно делаю глубокий вдох. Беру себя в руки. Успокаиваюсь.

— Вчера.

— Кто?

— Я.

— Информацию искал.

Патакон отступает слоном. Ой-ой-ой. Какую бяку он мне приготовил…

— Какую информацию? — спрашиваю я и отступаю ферзем.

— Может меня съесть Дершог или подавится.

— Ну и как?

— Этот не подавится.

— Боишься?

— Опасаюсь. А ты не боишься?

— Я — нет.

— А зря. Таких, как ты, на него троих надо.

— Значит, ты всерьез веришь в угрозу своей жизни?

— Дельф тоже не верил.

— Но его же не съели.

Патакон поднимает глаза и смотрит на меня как всегда спокойно, но в последнее время еще и немного грустно.

— А откуда ты знаешь? Может, ему кто-то уже ноги обглодал. Ты что проверял тело?

— А с чего ты взял, что кто-то должен обглодать ему ноги?

— Кто-то же должен иметь с ним молекулярную и биохимическую совместимость.

— Совсем необязательно, что кто-то из наших.

— Необязательно, — соглашается Патакон. — Шах.

Взбрык почти вбегает в кают-компанию. Мы с Патаконом поворачиваемся в его сторону, Маринг, заслышав шум, открывает на несколько секунд глаза и, увидев, кто пришел, снова закрывает их.

— Вот вы где… — говорит Взбрык. — А я по интеркому ищу, нет никого в каютах… — и садится рядом с Патаконом.

Я хмыкаю. Вывожу короля из-под удара. Сейчас начнет давать советы…

Так и есть. Через шесть ходов Взбрык предлагает срубить моего коня. Патакон на советы не реагирует. У него своих идей полно.

Проходит еще десять минут, я таки проиграл партию. Нелепо проиграл. Но ничего уж не поделаешь.

— Будешь играть? — для приличия спрашиваю Взбрыка.

— Плохо играю.

Патакон встает из кресла.

— Расставляй, — говорит он и выходит из кают-компании.

Я расставляю фигуры. В коридоре слышатся голоса. Взбрык настораживается. Смотрит в коридор но, похоже, ему не видно разговаривающих, и плохо слышно о чем они говорят.

Входит Люч.

— Какие новости, капитан? — спрашивает Взбрык.

— Новости есть, — говорит Люч и идет к шахматному столику,

Я смотрю на него, Маринг встает с травки, подходит к нам.

— Хорошие или плохие? — уточняет Взбрык.

— Сейчас все соберутся, и я объявлю.

— В чем дело, адмирал? — от порога гремит Дершог. — Зачем ты просил меня прийти?

— Сейчас вернется Патакон и вы все узнаете. Посиди пока.

— А куда он пошел? — не унимается большой кузнечик.

— По нужде. Что ты такой нетерпеливый?

Взбрык обижается. Встает. Начинает прохаживаться по кают-компании.

Признаться, нам всем не терпится узнать, что там за новость. Мы все надеемся, что наш сигнал услышан, к нам идет помощь. Но откуда это знать Лючу…

В коридоре снова слышится шум. Мы оборачиваемся к двери. В кают-компанию вбегает Патакон, открывает рот, что-бы сказать что-то, но замечает Дершога и замирает. Его глаза из настороженно напуганных превращаются в напугано растерянные.

— Что случилось? — Люч напуган ничуть не меньше. Патакон смотрит на Дершога, потом на Люча, снова на Дершога. Неприятное ощущение необъяснимого страха появляется и у меня. Чувствую во рту металлический привкус, маленькие мурашки пробежали по щекам и шее.

— В морге кто-то есть, — наконец смог выдавить из себя Патакон.

— Кто есть… — Люч медленно поднимается из кресла. — Все здесь… Что ты несешь…

— Я шел мимо. Вдруг слышу… шум. Остановился, прислушался. Слышу тихий лязг металла. А потом точь-в-точь как шум поддона, когда его выдвигают из морозильника.

— И ты решил, что это я мертвеца глодаю, — говорит Дершог, догадываясь о причине столь странного взгляда.

— Может, тебе показалось? — Люч понимает состояние Патакона. Ему сейчас что угодно привидится.

— Я еще не сошел с ума! Там кто-то есть! Спорить можно до бесконечности.

Люч выходит из кают-компании первым, за ним Дершог и Патакон. Взбрык судорожно смотрит то на меня, то на Маринга. Маринг спокойно стоит рядом со столиком. Я встаю, иду следом за всеми. Взбрык обгоняет меня. Марингу ничего не остается, и он лениво идет за нами. У меня в голове снова появляется идиотская мысль, которую я всего несколько часов назад выгнал взашей, доказав, что этого не может быть.

Прибавляю шаг.

В санчасть мы вваливаемся почти одновременно, лишь Маринг немного отстает. Еще несколько шагов, и мы в морге. Нас всех в полном смысле слова прошибает столбняк…

Нижняя левая ячейка открыта, поддон с ванной наполовину выдвинут. Из ванной поднимается жидкий парок охладителя. Первым в себя приходит Дершог.

— Если ни у кого нет других идей, я бы предложил обшарить жилой модуль еще раз.

— Кого ты надеешься найти? — спрашивает Люч.

— Того, кто выдвинул поддон.

— А когда ты пришел в кают-компанию? — спрашивает Патакон.

Мы смотрим на Дершога. Вопрос для Патакона вполне уместный. Вот только Дершог не мог быть в морге. Он появился сразу же за Лючем, как только тот поговорил с Патаконом и вошел в кают-компанию. Он, конечно же, мог выдвинуть поддон, но только не в тот момент, когда Патакон проходил мимо санчасти.

— Он пришел сразу после того, как ты вышел, — отвечаю я за волка.

Патакон в растерянности. Судя по всему, единственный, кого он заподозрил, оказался вне подозрений.

Я до конца выдвигаю поддон, осматриваю тело Дельфа. Все на месте. Теперь коллеги с некоторым удивлением смотрят на меня. Дершог… Дершог как раз спокоен. Он понимает, что осматривая Дельфа я, во-первых, успокаиваю Патакона и Взбрыка, во-вторых, просто проверяю версию, пусть и абсурдную.

«Но, черт возьми, даже если предположить, что Патакон с перепугу услышал то, чего не было, то кто тогда выдвинул поддон? Хотя… Это мог быть кто угодно и времени у него было предостаточно. А Патакон всего лишь увидел тело. Остальное он просто дофантазировал, чтобы ему поверили. Тогда остается узнать сущую малость: зачем Патакона занесло в морг, если он собирался идти по нужде? Господи, с каждым часом новые загадки. Если не опухну с голоду, сойду с ума от размышлений».

Через полчаса мы сидим в кают-компании. Голографический симулятор превратил ее в небольшую лесную поляну, где-то в горах. В дальнем левом углу журчит ручей, на ветвях щебечут птицы, солнце выползает из-за горизонта.

Сидим молча.

«Что произошло в морге? Скорее всего, чья-то шутка. Кто-то развлекается со скуки. Кто? Только Дершог. Остальные слабоваты для таких шуток. Но Патакон клянется, что слышал шум».

— Люч, ты грозился ошарашить нас новостью, — напоминаю я.

— Да-да, — оживляется Взбрык. — Мы действительно забыли об этом.

Люч ерзает в кресле, усаживается поудобнее. Посреди лесной горной поляны широкое шаргашское кресло выглядит, конечно, диковато.

— Новостей две, — говорит Люч.

— Одна плохая, другая хорошая? — спрашивает Маринг.

— Действительно одна новость хорошая, вторая… А о второй вы наверное давно догадывались сами. Итак первая. Наш сигнал услышан.

Люч берет паузу. Мы молчим. Мы просто не можем реагировать. Слабость, нервное перенапряжение. А теперь облегчение. Смерть, вроде как откладывается.

— В это трудно поверить, но мой компьютер смог зафиксировать слабый сигнал. Всего один раз. Это обрывок радиограммы, которую они очевидно постоянно повторяют. Нас услышал звездолет Торговой федерации «Меркурий». Он изменил курс и идет к нам. Но он придет не раньше чем через пять недель.

— Это вторая новость или будет еще хуже? — спрашивает Дершог.

— Это вторая новость.

— А тебе мало? — сквозь нервный смешок спрашивает Взбрык. — Тебе этого мало?

— Мне этого достаточно, — спокойно отвечает Дершог. — Мне достаточно того, что нас услышали и к нам идет помощь. Пищевая добавка у нас еще осталась. Мало конечно, но на пять недель можно постараться растянуть.

— Чего там на пять недель растягивать? — срывается Взбрык. — Мы же считали, у нас на четыре недели и то с трудом хватит. А тут пять…

— А я согласен, — говорит Маринг. — Пять недель протянуть можно. Тяжело, конечно, но выхода нет.

— Я тоже согласен, протянуть можно, — говорит Патакон. — По крайней мере попробуем.

Щебетание птиц становится более мелодичным, ручей журчит тише. Мы сидим полукругом. Я уже минут двадцать думаю, что для нас будет лучше: запереться по каютам или как можно чаще собираться вместе.

Дершог поднимается с поваленного дерева, неспешно подходит к большому камню, прислонившись спиной к которому сидит Патакон. Артулунк лишь поворачивает голову в его сторону. Таркар садится рядом.

— Извини, — говорит Дершог. — Вчера я не подумал, когда…

— Я понимаю, — отвечает Патакон. — Действительно есть разница между теми артулунками, что на Гольтикапе, и нашей цивилизацией. Разница даже не в разумности. Это разные ступени биологического развития. Треть Галактики считает, что человек произошел от обезьяны. Но никому и в голову не приходит дать обезьянам избирательное право.

— А что с поддоном? — громко спрашиваю я. — Коллеги. Если это шутка, я готов вместе со всеми посмеяться, но впредь не надо так шутить. Я допускаю, что кто-то выдвинул поддон, чтобы напугать коллег. Пусть не со зла, а так… чтоб встряхнуть нас. Но Патакон, ты не мог услышать звук выдвигаемого поддона. В тот момент все были в кают-компании.

— Ты решил, что я все это придумал? — спокойно спрашивает Патакон. — Я же не сказал, что шумел кто-то из нас.

— А кто еще мог шуметь?

— Откуда мне знать. Может души с погибших планет…

— Каких еще планет? — встревает Взбрык. — Здесь нет никаких погибших планет.

— У нас на Цыкипе все знают, что души с погибших планет блуждают в космосе и мстят за свою смерть. Души погибших во время аварии могли притянуть к себе души с погибших планет. Через мгновение после смерти они могли попросить у них помощи.

— Но мы не виноваты в аварии на станции, — возмущается Взбрык. — За что нам мстить?

— Они прилетели на зов погибших. Пусть в их смерти виновно провидение. Но кто-то убил Дельфа. Может они, а может кто-то из нас. Сейчас они забрали его душу и будут продолжать мстить.

Взбрык вертит башкой, ища испуганными глазами у нас поддержки. Но мы молчим.

— Хорошая легенда, — говорит Люч. — На планетах пояса Ориона существуют похожие.

Через час мы отправились ужинать. Поскольку теперь мы почти знали день, когда к нам придет помощь, мы решили урезать свои пайки. Урезать до минимума. И все равно получалось, что последние два дня нам придется не заходить на кухню.

Вернувшись в свою каюту я прячу пистолет под подушку, не раздеваясь ложусь на кровать и предаюсь невольным фантазиям о спасении. К нам летит звездолет Торговой федерации. Нам придется сильно поголодать, но это шанс. Сон подкрался ко мне незаметно…



Я проснулся около десяти часов. Проснулся сам, без будильника, но даже после этого мои глаза закрывались. Мне снова хотелось заснуть. Голова гудела от голода. Сделав над собой усилие, я все-таки поднялся с кровати. Чтобы побороть приступ лени я заставил себя не трогать пульт, а включить музыкальный центр, нажав кнопку на панели. Звук погромче, каюта наполняется забойной мелодией способной поднять мертвого из могилы. Звукоизоляция в каютах хорошая, я не боюсь шуметь.

— Приглашаю коллег в столовую, — бурчит из интеркома Люч.

Очевидно, у него тоже болит голова. Нет, я не испытываю радости от этого. Скорее меня воодушевляет схожесть с окружающими в ощущениях.

Не выключая музыки выхожу из каюты. Вспоминаю про пистолет. Возвращаюсь, перед тем как спрятать его под комбинезоном, проверяю барабан.

Сегодня я первый за столом. Жду коллег. Сначала приходит Взбрык, потом Дершог, дальше Люч, Маринг. Молчим. Ждем Патакона.

Первому надоело ждать Дершогу.

— Где он ходит?

— Сейчас подойдет, — неопределенно отвечает Люч.

— Засранец, — вздыхает Дершог. — Наговорил вчера гадостей… Мало того, что я еле заснул, так еще просыпался раз шесть… Кошмары снились.

— Знаете, — говорит Люч, — на Цыкипе вообще все мифы, легенды, сказки — страшные.

— То есть как? — я не могу в это поверить. — Неужели нет ни одной доброй детской сказки?

Люч качает головой.

— Ни одной.